Тестины

https://statehistory.ru/books/...14-gg---/3

Дмитрий Белянин. Организация переселенческого процесса в годы столыпинской аграрной реформы. Столыпинская переселенческая политика в Томской губернии (1906-1914 гг.). История России. Библиотека.

https://geohyst.ru/node/11242
Приамурье и Приморье в 1850-1882 годы: заселение | Историческая география

Что отразилось в золоте погон
Автор Виталий МОРОЗ, «Красная звезда». 16.01.2018 22:53 размер шрифта уменьшить размер шрифта увеличить размер шрифта Печать Эл. почта Станьте первым комментатором!
Оцените материал12345(2 голосов)
Что отразилось в золоте погон
Фото из архива «КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ»
Введение новых знаков различия в войсках восприняли как коллективную награду

2 февраля 1943 года «Красная звезда» впервые опубликовала сделанный в Московском гарнизоне снимок артиллеристов-зенитчиков в погонах, а в следующем номере было размещено датированное тем же 2 февраля и адресованное Верховному Главнокомандующему боевое донесение № 0079/оп о полном разгроме окружённой в Сталинграде группировки противника, подписанное маршалом артиллерии Н.Н. Вороновым, генерал-полковником К.К. Рокоссовским, генерал-майором К.Ф. Телегиным и генерал-лейтенантом М.С. Малининым.

Момент для введения новых знаков различия был выбран снайперски:
2 января 1943 года Наркомат обороны ходатайствовал перед Президиумом Верховного Совета СССР о введение погон;
6 января президиум это ходатайство удовлетворил, утвердив образцы и описания новых знаков различия;
15 января нарком обороны СССР приказом № 25 предписывал перейти на ношение полевых погон в действующей армии и повседневных в остальных частях и учреждениях Красной Армии в период с 1 по 15 февраля 1943 года.

О том, что Красной Армии нужна не только практичная, надёжная, но ещё и красивая форма, речь заходила давно. На совещании начальствующего состава РККА при ЦК ВКП(б), на котором в течение 14–17 апреля 1940 года анализировался опыт войны с Финляндией, этой темы попутно касался командир 50-го стрелкового корпуса комдив Филипп Гореленко, удостоенный месяцем ранее звания Героя Советского Союза. По мнению Гореленко, служившего в царской армии фельдфебелем, от красоты формы зависит многое, даже уважение к самому себе. А пока в трамваях, сетовал комдив, из-за внешнего вида многим приходится выслушивать справедливые замечания: «А ещё военный!»
Тема на том совещании развития не получила, но о каких-то изменениях в военной форме одежды, в частности о возможном возвращении погон, начали задумываться. Особенно после того, как в сорок первом под Ельней родилась в боях советская гвардия. Правда, вносить какие-то отличительные новшества в форму гвардейцев сочли нецелесообразным. Справедливо было бы, полагали, ввести более яркие и привлекательные знаки различия сразу для всей Красной Армии.
Сталин то терял интерес к идее возвращения в армию погон, то вновь признавал её назревшей. В воспоминаниях А.М. Василевского «Дело всей жизни» описан случай, когда Верховный неожиданно попросил его принести погоны штабс-капитана, которые Александр Михайлович носил в старой армии. Начальник Генштаба мог лишь догадываться для чего.
В конечном итоге решение было принято: если в Красной Армии и вводить погоны, то по образцу тех, что были в царское время. Ведь за этим, кроме всего, просматривались традиции, преемственность поколений.
Ответственный редактор «Красной звезды» тех лет генерал-майор Давид Ортенберг оставил детальные воспоминания о том, как перед выходом номера газеты с Указом Президиума Верховного Совета СССР о введении погон и их описанием его вместе с начальником Тыла Красной Армии А.В. Хрулёвым на исходе дня вызвали в кремлёвский кабинет И.В. Сталина. Верховному захотелось посмотреть, как выглядит газета со столь политически важными материалами.
В кабинете Сталина, как видно из журнала учёта его посетителей за 6 января 1943 года, Давид Ортенберг пробыл считаные минуты. Он сразу же разложил на столе ещё влажные полосы «Красной звезды». Заметил, что по соседству уже разложены такие же оттиски полос «Правды» и «Известий». Но если военная газета указ и часть рисунков погон разместила на первой странице, то газеты гражданские отвели под них только вторую.
Перечитав передовую в «Звёздочке», Верховный сказал: «Погоны – это не только украшение, а и порядок и дисциплина. Скажите об этом». И после паузы добавил: «А ещё надо сказать, что погоны не нами придуманы. Мы наследники русской воинской славы. От неё не отказываемся…»
Возвращая Ортенбергу полосы, Сталин распорядился, чтобы «Правда» и «Известия» сверстали и свои номера по образцу военной газеты, начиная публикацию материала на первой странице. Последняя его реплика выдавала мало присущее Верховному волнение: «Разговоров завтра будет!»
Разговоров по поводу введения погон действительно было немало. Погон, самых разных, широких и узких, полевых и повседневных, для командного состава (слово «офицер» было официально узаконено и вошло в обиход лишь после 24 июля 1943 года) и рядовых, требовались миллионы. Соответствующий заказ разместили не только на фабриках и в ателье, к нему подключили и московских домохозяек. До объявления указа заказ считался секретным, и в подъездах никто не знал, почему в соседней квартире пулемётом стучит швейная машинка. В феврале в столичном гарнизоне погоны крепили, как правило, уже к форме нового покроя, на удалённых фронтах – временно к той, которую следовало донашивать.
4 февраля М.И. Калинин вручил в Кремле Г.К. Жукову «Маршальскую звезду» и орден Суворова I степени. Снимок свидетельствует: заместитель Верховного Главнокомандующего принимал знак отличия и орден уже при погонах. Причём они были не такими, какими иллюстрировали январский указ, – не только с большой звездой, но ещё и с гербом Советского Союза.
Мне попались на глаза удивительно эмоциональные и возвышенные слова по поводу погон, вводимых в Красной Армии, написанные человеком, который наблюдал за всем как бы со стороны, правда, с позиций нашего союзника. Его имя Александр Верт, корреспондент британской газеты «Санди таймс» и радиокомпании ВВС (Би-би-си): «Из пепла и пламени Сталинградской битвы вышли украшенные золотыми галунами офицеры, и в этих золотых галунах поистине отражался огонь Сталинградской битвы. Именно это и сделало расшитые золотом погоны столь популярными, именно потому их все приняли. Введение их выглядело как коллективная награда всему офицерству Советского Союза. Золотой галун подчёркивал также профессиональный характер Красной Армии. Близилось время, когда Красная Армия должна была сказать своё слово как величайшая национальная армия в Европе: было только справедливо, чтобы её офицеры одевались так же элегантно, как английские и американские, не говоря уже о немецких. Время для появления на сцене золотого галуна – в разгар Сталинградской битвы, а не раньше – было выбрано психологически правильно…»
По мнению Александра Верта, к финалу Сталинградской битвы в Красной Армии завершилась, по его выражению, внутренняя шлифовка офицерского корпуса. С этим можно согласиться. Характерная для первых месяцев войны кадровая чехарда прекратилась, в боевых условиях были выявлены и закреплены на своих постах лучшие, самые талантливые военачальники. Скажем, упоминавшийся выше Филипп Гореленко в звании генерал-лейтенанта командовал 7-й отдельной, а затем 32-й армией в знакомой ему Карелии с января 1941 года до победы. Стабилизировалось тактическое звено управления, с 9 октября 1942 года в Красной Армии было введено единоначалие. После Сталинградской битвы, считал британский журналист, пришла пора внешней шлифовки офицерского состава, приведения его, несмотря на все трудности, переживаемые страной, к тому виду, облику, который соответствовал роли и миссии победителей в самой кровопролитной войне.
Погоны, вынесенные из пламени Сталинградской битвы, по-своему отражали призвание офицера. Лидера, которым гордились, которому верили, за которым шли солдаты.
Погоны – это присяга и долг, это особый образ жизни. Для многих – это судьба.

Снимок сделан 8 февраля 1943 года в Батайске, днём ранее освобождённом от немецких оккупантов. На нём запечатлены корреспондент «Красной звезды» подполковник Константин Симонов и помощник члена Военного совета Южного фронта Н.С. Хрущёва подполковник Павел Гапочка. Симонов уже с новыми знаками различия, Гапочка – будущий профессор, доктор исторических наук – ещё со старыми. Не исключено, что старые знакомые о погонах и беседуют.

http://archive.redstar.ru/inde...lote-pogon
Что отразилось в золоте погон

Указ Президиума Верховного Совета СССР «О введении новых знаков различия для личного состава Красной армии»

Самоназвание документа:
Указ Президиума Верховного Совета СССР «О введении новых знаков различия для личного состава Красной армии»
Вид документа:
указ
Автор документа:
Президиум Верховного Совета СССР
Дата (время создания) документа:
6 января 1943 г.
Век:
XX
Язык документа:
русский
Аннотация:
Подлинник. Указ является первым правовым актом высшего органа государственной власти СССР в годы войны, которым устанавливается историческая веха в истории государства и его Вооруженных Сил – введение погон (полевых и повседневных), как знаков различия личного состава Красной Армии (п. 1), Указ утверждает прилагаемые изображения (черно-белые графические образцы) погон (п. 2), заверенные подписями заместителя заведующего Протокольно-контрольной частью Аппарата Президиума Верховного Совета СССР А.Я. Курановой (таблицы I–V, картон, тушь) и «Краткое описание новых знаков различия военнослужащих» (машинопись, 7 л.), а также начинает процесс изменения военной формы одежды личного состава Красной Армии (п. 3).

Место хранения документа:
Федеральное казенное учреждение «Государственный архив Российской Федерации»
119435, г. Москва, ул. Большая Пироговская, д. 17 (основное здание)
Федеральный архив
Архивный шифр:
ГАРФ. Ф. Р-7523. Оп. 4. Ед. хр. 137. Л. 4–16.

Материалы, послужившие приложением к подлинному Указу, были переданы в аппарат Президиума Верховного Совета СССР Главным интендантом Красной Армии генерал-лейтенантом интендантской службы П.И. Драчевым 5 января 1943 г., о чем имеется карандашная помета на первом листе «Краткого описания…» (ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 4. Д. 137. Л. 5).

Принятие данного Указа стало началом крупномасштабного многоступенчатого трансформирования внешнего облика военнослужащих Вооруженных Сил СССР, более известное как «реформа военной формы одежды 1943 г.».

Указ был опубликован в печати 7 января 1943 г.

https://unikdoc.rusarchives.ru...go-sostava
Указ Президиума Верховного Совета СССР «О введении новых знаков различия для личного состава Красной армии» | Государственный реестр уникальных документов Архивного фонда Российской Федерации

Сразу после 4-го круга Калмыков приступил к созданию «белых» сотен из казаков-добровольцев. Он вызвал к себе из Гродеково заведующего войсковыми складами сотника П.В. Данилова, автора воспоминаний, и поставил ему две задачи: набирать добровольцев в Гродековском станичном округе и срочно съездить в Харбин за оружием, которое привезти со станции Мулин по тракту в Иман. Данилов вернулся из Харбина в феврале без оружия, т.к. доставить его в Россию было уже невозможно: тракт контролировали хунхузы, а железную дорогу в Приморье — большевики. Набор казаков сорвал Гродековский совдеп. Спасаясь от ареста, Данилов бежал в Китай: на станцию Пограничную [Л. 28-29].

В Имане создание «белой» сотни шло туго. Когда «обольшевичившиеся» казаки открыто стали угрожать жизни Калмыкова, тот решил перенести формирование в Гродеково. Приехав туда, он узнал о бегстве сотника Данилова и, тем не менее, попытался продолжить его работу. Однако казаки-фронтовики во главе с урядником Шевченко и вахмистром И. Тырдановым выступили против и здесь. Уже на второй день по приездe в Гродеково Калмыков получает предупреждение не появляться на улице. В конечном итоге, ему пришлось последовать за Даниловым [Л. 29-30].

В ночь на 3 марта 1918 г. (очевидно, старого стиля. — В.Ш.) один из казаков по грунтовой дороге на американке 22 привез Калмыкова на станцию Пограничную КВЖД [Л. 30]. 3 марта на Пограничной И.П. Калмыков явился к сотнику П.В. Данилову «расстроенный, мрачный, без погон», не похожий на офицера, т.к., чтобы пересечь границу, изменил внешность. Будучи «в отчаянии» от неудач, он заявил Данилову: «Я застрелюсь». Но тот посоветовал ему съездить в Харбин [Л. 31].

Г.Ф. Февралев утверждал, что И.П. Калмыков скрылся в Маньчжурию в начале марта 1918 г., хотя ему никакой опасности от казаков не угрожало, и что он предварительно получил от японцев на борьбу с большевиками сто тысяч рублей 23. Воспоминания П.В. Данилова свидетельствуют, что опасность ареста организаторов «белых» сотен казаками-большевиками и Гродековским совдепом была более чем реальной и что никаких серьезных ресурсов у оказавшегося на Пограничной Калмыкова сначала не было.

Картина возникновения калмыковского отряда на Пограничной, нарисованная П.В. Даниловым, куда более правдоподобна.

Очагом зарождения Белой борьбы на Дальнем Востоке было Российское генеральное консульство в Харбине во главе с управляющим Г.К. Поповым. Именно у него еще из Имана, только приступив к созданию «белых» сотен, Калмыков просил оружие и хлеб. Видимо, к нему ездил в Харбин за оружием сотник П.В. Данилов [Л. 28]. И на этот раз, теперь уже лично, И.П. Калмыков обратился за помощью именно к Г.К. Попову. Тот пошел навстречу, предоставив атаману средства на формирование добровольческого отряда [Л. 31-32]. Дня через четыре после первого своего появления на Пограничной Калмыков вернулся туда из Харбина в нормальном психологическом состоянии. На станции его уже ждали несколько офицеров-уссурийцев, бежавших туда через Санчагоу [Л. 32].

Был сколочен «Штаб», остававшийся неизменным до вступления отряда на территорию России: начальник отряда — атаман И.П. Калмыков, начальник штаба — хорунжий П.Н. Былков, адъютант — хорунжий К. Грудзинский, командир конной сотни — сотник Вячеслав Бирюков, завхоз — сотник П.В. Данилов. Оружие в большом количестве (надо полагать, при посредничестве того же Г.К. Попова. — В.Ш.) калмыковцы получили на станции Мулин от штабс-капитана С.Н. Меди [Л. 32] (командир формировавшегося там отряда «Защиты Родины и Учредительного собрания» 25).

Судя по воспоминаниям Данилова, Калмыков изначально, искренне, несмотря на сплошные препятствия, на неудачи, стремился бороться за сохранение казачества и русской государственности против большевиков. Можно говорить о стихийности зарождения «Особого Уссурийского казачьего отряда» и последующем постепенном установлении им связей с русскими и иностранными политическими и военными кругами. Сначала у Калмыкова не было ни определенной внешней ориентации, ни прямой помощи от союзников. Прапорщик Эпов (потом — помощник атамана, есаул), отправленный им в Харбин в качестве представителя, имел задачу «выкачивать» для отряда все возможное и у всех: у генерала Д.Л. Хорвата, консула Г.К. Попова, японцев, общественных организаций [Л. 33].

А.В. Колчак, с конца апреля 1918 г. работавший в Харбине под началом Д.Л. Хорвата, вспоминал в 1920 г. на допросе, что калмыковский «отряд образовался самостоятельным путем, независимо ни от кого, собралась группа офицеров, и к ней примкнули уссурийские казаки», и что этот маленький отряд (не более 80 чел.) пользовался поддержкой японцев, но только в смысле получения оружия 26.

Как известно на примере Г.М. Семенова, помощь оружием и деньгами зарождавшемуся на Дальнем Востоке Белому движению стали оказывать Англия, Франция и Япония, и только в последующем японцы взяли целиком на себя внешнюю поддержку казачьих атаманов, сделав на них ставку 27.

Японские военные власти прислали в «Особый Уссурийский казачий отряд» своего представителя в чине майора. Видимо, сначала навязчивость японцев тяготила Калмыкова. Данилов предполагал, что первую вылазку на советскую территорию, на Гродеково, калмыковцы сделали именно под давлением японского майора. Он вспоминал о «мрачном настроении атамана» накануне первой боевой операции. Предчувствие не обмануло Калмыкова. «Наступление» его отряда, в котором было тогда всего 80 человек, закончилось плачевно. Калмыковцы были отброшены назад к Пограничной, потеряв несколько человек ранеными. Один из них, прапорщик Уссурийского казачьего войска Шемякин, был оставлен на поле боя и добит красными. Советские власти стали требовать от китайцев ликвидировать белый отряд на Пограничной: либо выдать всех калмыковцев в Россию, либо впустить красных в Маньчжурию, чтобы добить отряд до конца [Л. 40-41]. Китайцы не выдали калмыковцев и не впустили большевиков.


Набеги Калмыкова на советскую территорию начались в мае 1918 г. К концу этого месяца против «Особого Уссурийского казачьего отряда», насчитывавшего около 150 чел., красные развернули «Гродековский фронт». Между тем, большевики в конце марта 1918 г. отстранили от власти Войсковое правительство уссурийцев, поставив вместо него Временный совет войска, а в мае 1918 г. в Имане провели 5-й (ликвидационный) войсковой круг. Круг этот постановил признать советскую власть и ликвидировать Уссурийское казачье войско. Калмыков в своем первом циркуляре от 23 апреля 1918 г., отправленном уссурийскому казачеству со станции Пограничной, заявил, что не признает свержения Войскового правительства и впредь до законного войскового круга продолжает считать себя войсковым атаманом


Поскольку приток добровольцев был недостаточен, приходилось принимать людей в отряд без разбору, как выразился мемуарист, по заветам предков: «Если ты православный, прочти “Отче наш”» [Л. 46]. П.В. Данилов был невысокого мнения о личном составе калмыковского отряда, хотя и сам стоял у его истоков. Он называл отряд строевой частью, «собранной из обездоленных и несчастных юношей, темного элемента и всякой рвани, которая не носила мундира и не достойна была носить» [Л. 21]. Добровольцев, произведенных атаманом в офицеры, Данилов называл не иначе как «ахвицерами» [Л. 25].

Людей не хватало, поэтому Калмыков, с ведома японцев, пригласил к себе шайку хунхузов из Китая — 200 человек. Пополнение это было сомнительное. После занятия Гродеково они начали чинить произвол. Калмыков выстроил их во фронт и «бил морды справа по одному». Потом они состояли в отряде (пластунском полку 29) генерала А.Е. Маковкина, их там расстреливали за различные преступления по приговору военно-полевого суда [Л. 55-56].

Выступление Чехословацкого корпуса изменило расстановку сил на Востоке России. Калмыков пересек границу и занял 4 июля 1918 г. Гродеково, где опять заявил, что до круга он — войсковой атаман 53. С этого момента калмыковские репрессии начинают принимать ярко выраженный характер политического террора и личной мести тем, кто мешал атаману в его жизни и борьбе.
Дальнейшие события, особенно калмыковские репрессии в отношении офицеров-уссурийцев, совершенно непричастных к большевизму, не объяснить без понимания того, что в июле 1918 г. на освобожденной от красных территории Приморья сложилось многовластие. Главную интригу составляло противостояние Делового кабинета Временного правителя России генерала Д.Л. Хорвата и Временного правительства автономной Сибири П.Я. Дербера (в политическом смысле то была борьба за власть между кадетами-монархистами и эсерами-областниками).
Действительными же хозяевами положения выступали в то время чехи под командованием генерала М.К. Дитерихса, которых всем русским сторонам так или иначе приходилось слушаться. Это многовластие, с одной стороны, было выгодно Калмыкову: он мог никому не подчиняться. Но с другой стороны, его стремление реально возглавить казачье войско натолкнулось на новое препятствие. Свои претензии на казачество предъявило Временное правительство автономной Сибири, решившее созвать 6-й войсковой круг и на нем заменить Калмыкова другим, приемлемым, войсковым атаманом, скорее всего, войсковым старшиной Г.Ф. Февралевым. Кроме того, оно начало формировать Уссурийский казачий полк, одно из подразделений которого, в основном из казаков Полтавского станичного округа во главе с отцом и сыном Шестаковыми, расположилось в Никольске-Уссурийском, куда чехи калмыковцев пока не пропускали 59.




https://studfile.net/preview/14458903/page:14/
В.А. Шулдяков Феномен атамана и.П. Калмыкова (по материалам войскового старшины п.В. Данилова и генерала от инфантерии в.Е. Флуга)