Станкевичи

Серпантин
К семейной генеалогии в современной России проявляется повышенный интерес. Вот и мы в год юбилея Николая Владимировича Станкевича расскажем о первых российских страницах истории интересующей нас семьи. В далекое далеко нам обращаться не придется.
По мужской линии фамилия выросла из корней иноземных. Дед Николая по отцу был сербом из древнего города-крепости Задар (Зара) в Далмации, которая входила тогда в состав Венецианской республики. В 1757 г. двадцатидвухлетний далматинец решил отправиться для дальнейшего жизнеустройства в необъятную Россию, обозначив тем переломное событие в своей жизненной судьбе и в фамильной истории. Если бы не он…
Отметим, кстати, что сербской фамилии Станкевич как таковой не существует. Это русский вариант фамилии, которая в Далмации была иной: возможно, Стáнкович. Но в России закрепилось написание фамилии как Станкевич. Иван Семенов сын (Иван Семенович) Станкевич, – так будут именовать бывшего сербского далматинца на новой родине. И использование слова сын было одним из указаний на его дворянскую принадлежность, т. к. при обращении к недворянам это слово обычно опускалось. Вызывают, однако, неприятие предположения, что дальним пред¬ком Станкевичей мог быть сербский король Стефан Душан (около 1308 – 1359). Ника¬ких заслуживающих доверия источников в пользу такого родства не обнаружено.
Дедовский поступок был из разряда смелых, решительных, но необычным его не назовешь. Еще со времен Петра I сербов в России привечали, охотно привлекая на службу, прежде всего военную. Известно, например, что в 1723 г. сформировали военную команду из «сербского народа», став¬шую основой для комплектования четырьмя годами позже отдельного Сербского гусарского полка (его зачастую называют старый Сербский полк). В октябре 1741 г. будет «узаконено» его существование как регулярного полка со значительно обновленным шта¬том. Да и позднее сербские и другие балканские выходцы активно попол¬няли армию, занимались охра¬ной границ и хозяйственным освоением мало¬населенных южных регионов России. Достаточно напомнить о поселенных сербских и других полках в Новой Сербии и Славяносербии – администра¬тивно-территориальных обра¬зованиях, созданных в начале 1750-х годов. Основательному обустройству сербских пришельцев в России придавалось большое значение. Императ¬рица Елизавета Петровна (1741 – 1761), поощряя пе¬ре¬се¬ление сербов, в ука-зе Правительствующему Се¬нату от 24 декабря 1751 г. повелевала, «чтоб они, пользу¬ясь высо¬чайшей нашей мило¬стию, наи¬лутче в жи¬тье с своими фамилиями ос¬новаться могли и чтоб сей но¬во¬при¬ходящий в нашу им¬пе¬рию народ не токмо не огорчен и не отго¬няем был в дру¬гую сто¬рону, но по воз¬можно¬сти оному показуемым благоволе¬нием и выго¬дами к нашему под¬дан¬ству и верно¬сти мог бы приохочен быть большим числом в наши границы на поселе¬ние при¬ходить, от чего нема¬лая польза на¬шей импе¬рии быть име-ет».
Мы не знаем точных причин, которые подвигли Станкевича отпра¬виться в Россию, выявить их вряд ли возможно, но несомненно, что это ре¬шение – одно из проявлений пе¬реселенческого движения сербов, которое в правле¬ние Елиза¬веты Петровны получило отно¬си¬тельно широкое разви¬тие. Из надежд на новые жизненные перспективы в великой импе¬рии исхо¬дило большин¬ство переселенцев.
Ничем выдающимся Иван Станкевич не отметился, ратных подвигов не совершал, но служил новой ро¬дине всегда честно, добросовестно. При¬няв присягу на веч¬ное подданство России, установленную Сенатом для иностранцев в августе 1747 г., вступил на военную службу, в гу¬сары. 19 марта 1759 г. был произ¬веден в пра¬порщики, 23 мая 1766 г. в под¬по¬ручики, 1 ян¬варя 1767 г. стал поручиком. Памятными строками в его биогра¬фии отме¬чено участие в военных кампаниях, которые вела Рос¬сия. Так, во время Семи¬летней войны (1756 – 1763), по существу общеевропейской, в со¬ставе Сербского гусарского полка воевал с пруссаками и, в частности, в сентябре 1760 г. был в ря¬дах участников «Бер¬линской экспедиции» – рус¬ско-авст¬рийской операции, закончившейся – при решающей роли русских войск – капитуляцией прусской столицы.
В легкой коннице он останется и в дальнейшем, когда получит новое на¬значе¬ние – ¬в полевой Острогожский гусарский полк. Это формирование воз¬никло в 1765 г. после того, как по повелению императ¬рицы Екатерины II (1762 – 1796) упразднили слободское войско, вклю¬чая поселенный Ост¬ро¬гож¬ский полк, который выступал не только воен¬ной, но и административно-территориальной единицей на Слобожанщине. Реорганиза¬ция проводилась в целях усиления общей поле¬вой армии. Вместо Острогожского слободского полка был сформирован Острогожский гусар¬ский полк как регулярная армей¬ская часть. Упразднение прежних полков вело также к свертыванию самоуправления сло¬бод¬ских каза¬ков, превра¬щав¬шихся в казен¬ных вой¬ско¬вых обы¬ва¬телей, и к установ¬лению гражданского управления, что способствовало ук¬реплению централь¬ной вла¬сти на местах. С комплектованием со¬става Ост¬рогож¬ского гусарского полка возникли, однако, трудности, во многом по¬тому, что быв¬шие казаки, особенно из старшины, не спешили в него пере¬хо¬дить. Пришлось пополнить создаваемый полк эскадронами из «старых» частей, в частности из Сербского гу¬сарского полка.
В 1768 – 1769 годах Иван Станкевич под знаменем реформированного Ост¬рогожского полка был в польском по¬ходе для борьбы с конфедератами. Так называли сторонников Барской конфедерации (образована в феврале1768 г.; название по го¬роду-крепости Бар в Подолии), выступав¬шими в за¬щиту само¬стоя¬тельно¬сти Речи Посполитой, против короля Станислава Августа Понятов¬ского, придерживавшегося пророссийской ориентации. Положение осложялось необходимостью борьбы и про¬тив Турции, которая, надеясь использовать сложившуюся ситуацию в своих целях, с осени 1768 г. находилась в состоянии войны с Россией. Гусар Острогожского полка на¬правили в Молдавию и Вала¬хию ¬для борьбы с османскими частями. Гусар Станкевич «вел себя добропорядочно, так, как честному офицеру надлежит…» и «во всех случившихся в прошедшую кампанию с неприятелем сражениях» был с полком.
Но время ведь «не лежит, а вперед бежит». Вот и у Ивана Се¬меновича с годами крепло понятное желание обрести свой кров, пе¬рейти к мирной семейной жизни. В конце марта 1770 г. его прошение об от¬ставке удовлетворяют, наградив при ней капитанским чином. И дети его, а потом и внуки, включая, естественно, и Николая Станкевича, при случае всегда не без гордости отмечали, что зачинатель их дворянской фамилии в России был гусаром.
Сам же дед Николая Станкевича о пребывании в армии ни¬когда не сожа¬лел, тем бо¬лее что образованных отставных офице¬ров охотно привлекали для граждан¬ской службы. Вот и ему после отставки удалось занять важное место – комис¬сара Меловатского комиссарства, одного из шести в составе Остро¬гожской провин¬ции, фактически выступая главой власти на вверен¬ной территории. Это комис¬сар¬ство с центром в городке Меловской (встре¬чается написание Меловой; ныне село Старая Меловая) объе¬диняло земли по левому бе¬регу Дона, где ранее – до упразднения в 1765 г. слобод¬ских полков – располагались Толучеевская, Мелов¬ская и Калачеевская пол¬ковые сотни. Станке¬вич отвечал за сбор податей, в том числе по¬душной (для этого и списки податного населения сверять приходилось, чтобы «утайки не было»), распоряжался ка¬зенной и пустую¬щей землей, разбирал поземельные и прочие споры ме¬жду жите¬лями, заботился о си¬ро¬тах, следил, чтобы «по миру шатающихся отнюдь не было», искал людей про¬па¬щих, во¬ров и раз-бойни¬ков. От комиссара требовали наблюдения за сроками и каче¬ст¬вом полевых работ, дабы хлебопашество умножалось, а также за трудом «ремесленных людей разного мастерства». Он должен был знать, порядочно ли живут люди, нет ли «неприлежных к работе и вовсе ленивых», а если есть таковые, то принуждать их к труду. И это далеко не исчерпывающий пере¬чень комиссарских обязанностей, закрепленных в указах и обширной инструкции, утвержденной еще в 1766 г. Не¬мало забот при¬но¬сили и распоряжения от цен¬тральных и вышестощих местных властей. При¬шлось, к при¬меру, насильно распространять для по¬садки клубни «земляного яблока», т. е. картофеля, который как не¬обычный иноземный продукт население в те вре¬мена сажать упорно не же¬лало. Встре¬ча¬лись и чрезвычайные ситуации. Наш меловатский комиссар, свидетельствуют ар¬хивные документы, отличился в борьбе с «моровой язвой» – чумой, при¬шедшей с южных земель. Острогожская про¬винциаль¬ная кан¬целярия, со¬стоявшая из воеводы, его то¬варища и прокурора, в своем указе от 12 де¬кабря 1772 г. оценила пред¬при¬ня¬тые Иваном Станкевичем действия по пре¬сече¬нию смертоносной язвы, за «особли¬вое и усердст¬вующее раде¬ние и по¬пе¬че¬ние его яко прямого сына Отечества».
Укоренению бывшего далматинца на воронежской земле несомненно спо¬собствовал его брак с Марьей Дмитриевной Синельниковой – дочерью сотника бывшего Острогожского слободского полка. Эта семья была достаточно известной и обеспеченной. Ее глава, Дмитрий Петрович Синельников, происходивший из потомственных казаков, убедившись в честности и серьезности натуры Станкевича, дал благо¬словение. В пользу будущего зятя убедительно говорила его успешная служба, в том числе в Меловатском комиссарстве. Молодые приобрели жилой дом с садом; день¬гами по¬могли, должно быть, родители жены. Кроме того, в качестве приданого они отдали мель¬ницу с участком земли и крепостными людьми, – к 1789 г. та-ковых насчитывалось немного: семь человек мужского пола и восемь женского. Вскоре Ивану Станкевичу удастся наладить недалеко от Острогож-ска и винокуренный завод.
Известно, что после от¬ставки с поста комиссара Стан¬кевич вы¬би¬рался первым (дворян¬ским) засе¬дате¬лем Остро¬гожского уездного суда, рассматривавшего на основании жалоб или указаний выше¬стоящих судебных инстанций как граж¬данские, так и уголов¬ные дела, а в 1786 – 1788 годах был в нем судьей. В состав уезда в то время входило 14 больших и малых сел, 60 хуторов, а население самого Острогожска превышало 10 тыс. жите¬лей.
«Радетельное усердие» не осталось без внимания. 3 апреля 1786 г. Воро¬нежское наместничество пожаловало Станкевичу чин кол¬леж¬ского асес¬сора, который занимал место VIII класса в Та¬бели о рангах и соответствовал штаб-офицерскому чину майора на военной службе. Но себя майором, в отличие от чванливого кол¬лежского асессора в гоголевском «Носе», он никогда не величал. Теперь, правда, во многих документах Станкевича стали именовать более уважительно – Иван Семенович.
Важным событием, закреплявшим права Ивана Станкевича как потомственного дво¬рянина, стала запись его рода в дворянскую родословную кни-гу. Наличия таких книг требовала «Грамота на права, вольности и преимущества благородному российскому дворянству» Екатерины II (1785), часто называемая Жалованной грамотой дворянству. Составление родословных книг, как известно, возложили на учрежденные губернские дворянские депутатские собра¬ния, которые должны были состоять из представителей уездов и возглавляться губернским предводителем дворян. В Воронежской губернии депутатское собрание было торжественно открыто 11 де¬кабря 1786 г.
Дело о правах Ивана Станкевича и его рода на дворянское достоинство с последующей записью в родословную книгу рассматривалось этим собра¬нием 28 ноября 1789 г. Для «неопровергаемых доказательств» дворян¬ского достоин¬ства Станкевич представил: 1) четыре патента на чины, присвоенные ему во время военной службы; 2) указ Военной коллегии от 31 марта 1770 г. об отставке, в котором записано, что он происходит из шляхетства сербской на¬ции и что им принято «вечное подданство» России; 3) аттестат, выданный 1 января 1770 г. из Острогожского гусарского полка; 4) указ Воронежского на¬местниче¬ского правления в адрес Острогожской провинциальной канцелярии о его службе в Меловатском комиссарстве; 5) патент на чин коллежского асессора; 6) указ о награждении чином коллежского асессора и 7) справку о том, что он и его дети занесены в алфавитный дворян¬ский список Острогожского уезда. Собра¬ние опре¬делило запи¬сать Ивана Станкевича и род его в 4-ю часть родословной книги, поскольку в эту часть как раз и вносились иностранные роды, принявшие российское подданство.
Запись в книгу закрепляла принадлежность Станкевича и его рода к «первому сословию»; он наделялся всеми правами члена дворянской корпо¬рации, в том числе по участию в самоуправлении дворян, новые возможно¬сти для ко¬торого открывала Жалованная грамота. Однако дворяни¬ном он признавался в России и раньше. В про¬тивном слу¬чае он встретил бы не¬мало затруднений при продвижении на военном по¬прище и, естественно, не мог бы занимать выборные должно¬сти от дворянства. Подчеркнем, что губернское депутатское собрание применительно к Станкевичу ре¬шало вопрос не о причислении к дворянству, а лишь проверяло законность его дворянского достоинства.
Примечательно, что еще до записи в родословную книгу, в конце 1788 г., дворянами Острогожского уезда он был выбран их предводителем. На этой ответственной и почетной (без вознаграждения) должности дворянского самоуправления, Станкевич пробудет один срок – три года, повторно избираться не ста¬нет: с годами накапливалась усталь, да и здоровье оставляло желать лучшего. Сколько событий, больших и малых, сколько конкретных дел, впечатлений и переживаний разного рода осталось у него за спиной!
Больше дед Николая Станкевича не служил, заботился об острогожском доме, о детях, россия¬нах по рождению. О Далмации, конечно, вспоминал, но иногда эти трогательные воспоминания из прозаического настоящего выглядели уже призрачно-сказочными. Год смерти Ивана Семеновича исследователями не определен: в литературе обычно указывается, что он умер после 1803 г. Эти сведения можно уточнить с учетом данных о формировании в России в преддверии войны с Францией и ее союзниками временного народного ополчения (милиции) в соответствии с Манифестом императора Александра I от 30 ноября 1906 г. Согласно Генеральной ведомости, утвержденной губернским дворянским собранием, «Ивану Станкевичу с женою его Марьею», имеющим 20 душ помещичьих крестьян, надлежало поста¬вить одного ратника. Так что с большой долей вероятности можно полагать, что Иван Станкевич в конце 1806 г. был жив.
Не правда ли, весьма интересные страницы в фамильную историю были вписаны на российской земле первым Станкевичем?

автор - @ А. Н. СВАЛОВ.

За перенос рода своего в Россию, придание ему новой жизненной энергии Ивану Станкевичу всегда были благодарны его потомки.
Уже первые виды-побеги на новом российском древе оказались многочисленными – завет библейский «плодитесь и размножайтесь» Иван Станкевич с супругой стремились приятно исполнять. Ко времени записи в родословную книгу, т. е. к 1789 г., в семействе И. С. Станкевича имелись сы¬новья – Петр двенадцати лет, Алексей восьми, Николай семи, Александр пяти, Владимир трех лет и дочь Наталья девяти лет. Россия для нового поколения Станкевичей однозначно будет своим родным отечеством.
В наибольшей мере нас, разумеется, интересует один из сыновей – Владимир Иванович (7 июня 1786 – 21 октября 1851), отец Н. В. Станкевича. Научившись читать и писать дома, он продолжил учебу в одном из частных учебных заведений Харькова («у какого-то иностранца»), а затем поступил в Харьковское Казенное училище, где считался одним из первых учеников. Об этом свидетельствует в частности похвальный лист, который ему вручили на торжественном акте училища 8 декабря 1798 г. Награжден, писано было в памятном документе, «за отличное в науках прилежание и порядочное поведение для вящего впредь к тому поощрения».
После учебы вернулся в Острогожск. Пошел по пути отца, выбрав вна¬чале воен¬ную службу. В первых числах марта 1804 г. Владимир поступает юнкером в гусарский полк – Ахтырский; в феврале 1806 г. он становится портупей-юнкером; в январе 1808 г. за отличие по службе был награжден чином корнета. В походах 1806 – 1807 годов, на¬хо¬дясь в со¬ставе полка в союзнической Пруссии, участвовал в «действительных сражениях» против французов, в частности в мае 1807 г. под местечком Сиротским и при Пултуске. Май – ноябрь 1809 г. в его формулярном списке отмечен походом в восточную часть Галиции для защиты русских интересов в условиях войны Франции и Великого герцогства Варшавского против Австрии. Спустя годы о его службе в военном строю напомнят три небольших бронзовых пушки, привезенные в подарок Владимиру Ивановичу кем-то из бывших полковых друзей-товарищей после польского похода 1831 г. Эти орудия многие лета «охра¬няли» помещичий дом в Удеревке. В отставку с производством в поручики Владимир Иванович вышел «за болезнью» (распространенная формулировка в то время) 13 января 1811 г., так что с наполеоновскими войсками, вторгшимися через полтора года в Рос¬сию, на поле брани он не сражался. Известно, однако, что в эту годину суровых испытаний отец Н. В. Станкевича активно участвовал в деятельности дворян по снабжению ар¬мии про¬довольствием. За труды в деле защиты и спасения России он, как и многие другие отличившиеся дворяне, был награжден бронзовой медалью «В память Отечественной войны 1812 года».
Теперь самые общие сведения о других детях Ивана Семеновича. Прежде всего о Николае Ивановиче (20 марта 1783 – 22 августа 1838), который станет неотъемлемым членом ин¬тере¬сующей нас семьи Станкевичей. Так вот: военный мундир Николай Иванович надел рано, в ноябре 1796 г., вероятно в Воронежской внутренней губернском роте, в апреле 1803 г. был переведен в Курский мушкетерский полк, с августа 1805 г. служил в Одесском мушкетерском полку. В марте 1806 г. стал прапорщиком, в ноябре того же года подпоручиком. Участвовал в военных действиях, в частности в 1807 г. против турок при Измаиле, в марте 1809 г. был в бою с ними под крепостью Журжей, а затем «в походе за Дунаем», в Болгарии. В июле 1809 г. произведен в поручики. 4 марта 1810 г. по собственному прошению уволен со службы.
Позднее два брата – Николай и Владимир – станут идти рука об руку по жизни и успешно заниматься предпринимательством. Первый из них, пере¬жив в молодости серьезный роман, не закончившийся желанным ему браком, в дальнейшем так и не создаст свою семью, и семья брата, Владимира Ивановича, фактически станет его семьей. Именно Николай и Владимир Станкевичи как успешные помещики-предприниматели создадут прочный фундамент для благополучия рода на долгие времена. Этот сюжет требует отдельного рассмотрения. Здесь же обратим внимание на документ исключительной важности. Речь идет о собственноручно подписанной 5 июля 1830 г. императором Николаем I Грамоты о возведении Ни¬колая Ивановича и Владимира Ивановича Станкевичей в «вечные времена» в российское дворянство.
Как помнит читатель, род Станкевичей внесли в родословную книгу еще в ноябре 1789 г., правда, подтверждения этого решения Герольдией долгое время не было (Герольдия оформила это решение – вот уж коллизия сдвига времен! – только в июле 1842 г.). Беспокоило ли это всерьез Станкевичей? Вряд ли. Ведь никаких оснований для сомнений в их потомственном дворянском достоинстве не предвиделось. Так почему же братья Станкевичи при поддержке воронежского губернского начальства настойчиво добивались и добились императорского пожалования в дворянство? Ответ очевиден. Грамота монарха была желательна, прежде всего, как знак признания, подтверждающий успехи Станкевичей, окрепшее положение в среде дворянства. Она призвана была способствовать дальнейшему росту их социального авторитета как людей губернского масштаба. Той же Высочайшей грамотой «для вящего свидетельства императорской милости» Станкевичам жаловался родовой герб с правом употребления его «во всех честных и пристойных случаях». В Грамоте приводилось и описание герба этому молодому, но уже преуспевающему российскому роду: «Щит раз¬делен на три части. В первой части в голубом поле изображена серебряная в правую сторону обращенная Луна; во второй части в красном поле Бычачья голова; в третьей части в золотом поле, бегущий в правую сторону Лев. Щит увенчан дворянским шлемом и короною с тремя на оной страусовыми перьями. Намет на щит красный и голубой, подложенный золотом». Гербовые фигуры обозначали молодость рода, его силу и мужество. Подчеркнем еще раз: обретение родового герба, да еще и пожалованного императором, относится к 1830 г., и это заслуга, прежде всего, Николая Ивановича и Владимира Ивановича Станкевичей.
Возвращаясь непосредственно к сведениям о Николае Ивановиче отметим, что он умер в имении Удеревка от тяжелой болезни желудка; там и похоронен. На кресте, расположенном на решетке могилы, его брат поместит надпись: «На память потомству. Брату! Другу! и Благодетелю. Владимир Станкевич». По завещанию Николая Ивановича, составленному 20 августа 1838 г., все движимое и недвижимое имущество его, как и денежные средства, были унаследованы Владимиром Ивановичем Станкевичем. Кроме того, в Московский опекунский совет было внесено 25 000 руб. ассигнациями с тем, чтобы ежегодно, в день смерти Николая Ивановича, уездный дворянский предводитель раздавал деньги, получаемые на проценты от вложенной суммы, бедным людям Острогожска и пригородных слобод.
Еще один родной брат отца Н. В. Станкевича, Александр Иванович (1784 г. рожд.), начал военную службу унтер-офицером в ноябре 1800 г., в августе 1802 г. из Воронежа был переведен в Софийский мушкетерский полк, а с августа 1805 г. служил в только что сформированном Калужском мушкетерском полку. В марте 1805 г. произведен в прапорщики, спустя год в подпоручики, поручиком стал в январе 1808 г. Был в походах и боевых действиях: в 1806 г. в Пруссии, в феврале 1807 г. участвовал в сражении под городом Браунсберг, затем, в 1808 г., воевал против шведов на территории Финляндии и в бою при Нюкарлебю был ранен пулей навылет в ногу. 10 июня 1809 г. уволен со службы с чином штабс-капитана. Скончался он в Удеревке «в тихом помешательстве».
Непросто сложилась жизнь Петра Ивановича Станкевича (1777 – 1840). Он тоже пошел по военной стезе, служил в полку, в отставку вышел в чине ротмистра. В последующие годы серьезно психически болел, «вышел из ума». Нередко, вплоть до смерти «от натуральной болезни и изнеможения», проживал в Удеревке. Скончался 7 апреля 1840 г., похоронен в ограде удеревской Покровской церкви.
Достоверные сведения об упомянутом Алексее (1781 – 1810 или в нач. 1811), а также еще одном сыне Ивана Семеновича – Иване (1785 г. рожд.) не выявлены. Поскольку в позднейших документах (после 1789) этот Иван не упоминается, то можно полагать, что он рано умер.
Немного информации имеется у нас о дочери Ивана Семеновича – Наталье (1780 г. рожд.). Известно, что она вышла замуж за острогожского купца Федора Михайловича Сыромятникова. Одна из их дочерей Марья (1804 – 1862) станет супругой Афанасия Антиповича Бояркина (1785 г. рожд.). Наталья Ивановна – вероятно, после смерти супруга – жила в Удеревке и активно помогала вести хозяйство.
Но вернемся непосредственно к отцу Н. В. Станкевича. 1811 год был ознаменован не только его уходом из армии, но и другим событием, волнительное ожидание которого ускорило от¬ставку. Молодой офицер женился. Избранницей стала Екатерина Крамер (1794 – 1866), дочь коллежского асессора штаб-лекаря (с 1781 г.) Иосифа (Осипа) Христофоровича Крамера, к тому времени умершего.
Известно, что этот дед Николая Станкевича происходил из «санкт-петербургских граждан». Начал службу в мае 1761 г. учеником аптекаря, с октября 1763 г. лекарский ученик, через год подлекарь в Петербургском генеральном сухопутном госпитале, с марта 1766 г. на той же должности в Артиллерийском инженерном корпусе. С мая 1768 г. лекарь в морских и пехотных частях. В мае 1781 г. «за добросовестную службу» произведен в штаб-лекари и вскоре уволен с военной службы. По определению Медицинской коллегии был назначен в Воронежское наместничество, служил штаб-лекарем в Коротояке. Во время русско-турецкой войны 1787 – 1791 годов находился «при корабельном строении» гребной флотилии и в военных частях, расположенных в Воронежском наместничестве. Записан в 3-ю часть воронежской дворянской родословной книги.
Нам остается только напомнить читателю, что с Екатериной Крамер отец Н. В. Станкевича познакомился, когда навещал родные места во время отпуска, предоставленного в Ахтырском полку. Екатерина Иосифовна, будучи в преклонных годах, не без удовольствия рассказывала об обстоятельствах знакомства. На од¬ном из увеселительных вечеров играли в горелки. Водящим во время этой подвижной игры выбирался молодой человек, который мог по правилам «ловить» только девушку из убегающей пары, но лекарская дочь, отличавшаяся красотой, умудрилась – случайно ли? – схватить хорошего роста и крепкого сложения горельщика-корнета за парик с привязной косой. Коса отвалилась, но Владимир был «пойман». Так или иначе, они познакомились, и вскоре знакомство переросло во вза¬имную симпатию, а потом и в любовь.
Чувства молодых людей были искренними. По крайней мере, Влади¬мира Ивановича не смущало, что жениться он решил на бесприданнице, жизнь которой после смерти отца в доме родственницы из семейства Синельниквых оказалась не из легких. Да и сам он в то время отнюдь не относился к состоятельным людям. 21 апреля 1811 г., поутру, в 8 часов, поручик Владимир Станкевич обвенчался в Острогожске с дворянской девицей Екатериной Крамер.
Жизнетворящий путь к новому поколению в истории семьи был открыт.

Автор - @ А.Н. СВАЛОВ. Источник: статья автора "Первые Станкевичи" в сборнике @ "УДЕРЕВСКИЙ ЛИСТОПАД". - Вып. 3. Белгород, 2013.

Общая тема