Жалованная грамота короля Ягелла своему слугЂ
Данилу Дажбоговичу Задеревецкому на рядъ селъ въ Галицкой и Зудечевской волостяхъ, данная въ Крако†29 іюня
1394 года
litopys.org.ua/rizne/roz.htm
Это не тот Данила, ловчий Льва Даниловича (ум 1304)
И П.К.Сагайдачный из Кульчиц. Да...
Пашин С. С. Генеалогический комментарий к копиям грамот князя Льва Даниловича //Исследования по русской истории. Сборник статей к 65-летию профессора И.Я. Фроянова / Отв. ред. В.В.Пузанов. СПб.-Ижевск: Издательство Удмуртского университета, 2001. С. 125 - 140
http://medievalrus.narod.ru/pashin.htmБалицкие
История рода Балицких начинается с того момента, как сын Пеха, Ванько, в январе 1400 г. за 140 гривен пражских грошей купил у перемышльского мещанина Яна Чеха село Баличи (12 км восточнее Перемышля, ныне - в Мостисском районе Львовской области). Пех, возможно, был в родстве с первым перемышльским войтом Михалко (1353—1392 гг.). Между 1402 и 1424 гг. Ванько сам стал войтом. В 1444 г. он с согласия сыновей - ксендза (кустоша) Петра и Яна - пожертвовал 6 гривен ежегодно на содержание нового кафедрального собора. В этом документе, а также в папской булле 1463 г. упоминается второе имя войта («Валентин, иначе Ванько»), по-видимому, данное после перехода в католичество2 .
У умершего в 1444 или 1445 г. Ванька было трое сыновей и дочь Елизавета - жена самборского мещанина Юрия (1448 г.). Еще одна Елизавета - дочь рано ушедшего из жизни безымянного сына войта - не позднее марта 1443 г. с 30 гривнами приданого вышла за львовского шляхтича Яна Братковского3 . Ян Балицкий не позднее июля 1437 г. женился на некоей Анне, в январе 1443 г. получил за ней 100 гривен приданого, с июля 1462 г. исполнял обязанности гродского судьи, умер в феврале-октябре 1467 г., оставив сына Миколая и четырех дочерей: Екатерину - жену
Миколая-Миклаша Мжуровского из Стрельчиц (1467 г.), вышедшую в 1469 г. за Миколая Розу Барбару-Петрушу, Дороту - супругу Яна Подлесецкого (1474 г.) и Маргариту (1473 г.)4 .
Миколай в апреле 1469 г. получил 300 гривен приданого за Сусанной Лысаковской, в январе 1470 г. предъявил в перемышльский лавничий суд грамоту князя Льва о продаже войтовства Ивану, в 1480-1481 гг. выкупил у троих Новосельских большую часть села Малые Новосельцы (Сельце, Седлец) под Перемышлем, умер ранее февраля 1490 г.5
Наследницами Миколая Балицкого стали две его дочери. В 1494 г. Елена была замужем за соседом Андреем Островским. Екатерина, схоронив первого мужа Станислава Стадницкого, вышла за перемышльского подстаросту Яна Войцеховского. В январе 1498 г. сестры разделили поровну всю недвижимость, а в мае Елена заложила свояку Яну свою половину Сельца. В 1508 г. их мужья заплатили в казну по 4 гривны: Войцеховский - с Сельца и половин войтовства и Баличей, Андрей Островский - с дедичного Острова и вторых половин войтовства и Баличей. Львиная доля налогов (около 7 гривен) была собрана с владений покойного Миколая Балицкого6 .
В
селах Стрельбище, Стрелки и Стрелковичи когда-то, по-видимому, проживали непривилегированные военные слуги, однако к середине XV в. им на смену пришли обычные кметы. Длительное сохранение служебных сел восточнее Нового Самбора, а также характерные названия вроде Гордыня, Татары или Ортыничи указывают на то, что они появились не ранее середины XIII в. Владельцы небольших сел бассейна Быстрицы вполне могли быть потомками выходцев из служебных поселений.
Служебные села «издавна» (по-видимому, с древнерусских времен) населяли слуги («servi», в Кульчицах – «venatores»), которые не платили чиншей, зато выполняли различные работы: сторожили лес, занимались бортничеством и т.д. Положение этих слуг можно сравнить со статусом перемышльских конюхов39 . 6 служебных сел - Кульчицы , Гордыня, Шептицы, Великая и Малая Былины (ныне - Белины), Луки на территории современного Самборского района - делились на 2 части: в одной из них проживали ненобилитированные слуги, и она включалась в люстрации королевских имений. Другая, шляхетская, часть фигурировала только в налоговых реестрах. Принадлежность ее владельцев к шляхетскому сословию во второй половине XV в. уже не ставилась под сомнение. Столь же очевидна и генетическая связь этих шляхтичей со своими менее удачливыми односельчанами. Иначе говоря, на Самборщине мы имеем дело не с низведением до уровня замковых слуг потомков местных бояр, а, напротив, с сословным возвышением отдельных служек. Исследователи самборской шляхты располагают двумя копиями 1557 г. грамот князя Льва с «сокращенной структурой» -
Мелентию Турковичу на Кульчицы и Стефану Лизде на Гордыню и Дорожево (на листах 309-310 книги 9 Литовской Метрики), а также подтверждением Казимира Ягеллончика.
Владелец части Кульчиц «пан Грицко, ловчий кролев, Сметанъка», впервые упоминается в списке «сведцев» грамоты
1422 г. самборского старосты Осташка Давыдовского. Затем он вместе с
Петром и Андреем Кульчицкими появился в разъезжей грамоте
1425 г. старосты Влодка. В июле
1437 г. неизвестный по имени сын Сметанки и «Андрей, брат Сметанки», засвидетельствовали шляхетство Андрея Дзецятковича40 .
Полвека спустя численность Кульчицких заметно увеличилась. Запискам 1487-1491 гг.
известны Проц (Прокоп) и его постоянные оппоненты (и, кажется, племянники) родные братья Занько, Грицко и Федор41 . В 1498-1500 гг. вдова Проца, Фемка, судилась сначала с деверем Михно (Михаилом), а после смерти последнего – с его сыновьями Андреем и Иваном: в свое время Михаил выгнал ее из Кульчиц , на части которых покойный Проц записал ей 24 гривны вена42 . В налоговом реестре 1508 г. упоминаются заплатившие по 6 грошей Степан и Андрей Кульчицкие. В 1515 г. говорилось только о владельце одного лана в Кульчицах Михаиле43 . Кем бы не приходились друг другу эти шляхтичи и сколько бы Кульчицких не насчитывалось к тому времени, ясно одно: все они владеют лишь 1 ланом земли и их материальному положению не позавидует даже кмет среднего достатка.
Судебным запискам XV в. известны только двое Шептицких. Федор с Шептиц в феврале 1469 г. «очистил» свое шляхетство, а в марте 1471 г. за 50 гривен уступил все свои земли в Шептицах родному племяннику Сенько. Еще один связанный с ними документ XV в. – сохранившаяся в подтверждениях 1552 г. Сигизмунда II Августа и 1582 г. Стефана Батория грамота 1469 г. Казимира Ягеллончика Федору Шептицкому и его племянникам Федору, Глебу и Сенько – подтверждал их права на владение селами Шептицы и Калнофосты с монастырем Св. Онуфрия в Самборском и селом Вощанцы – в Перемышльском поветах, «согласно грамоте пресветлого принцепса господаря Льва, князя Руси». Аутентичность этой копии вызывает большие сомнения, и дело даже не в упоминании львовой грамоты, а содержании самого королевского подтверждения: на протяжении всего XV столетия Калнофосты и Вощанцы никогда не принадлежали Шептицким. В 1508 г. единственный владелец шляхетской части Шептиц, Михаил, заплатил 3 гроша налогов. Согласно реестру 1515 г., ему принадлежал 1 лан земли45 . К середине XVI в. правовой статус шляхтичей из служебных сел заметно укрепился в связи с тем, что их ненобилитированные односельчане были низведены до положения обычных кметов.
