ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О МОЕЙ МАМЕ -- АНТОНИНЕ СКРИПНИК14 марта родилась, моя мамочка, Антонина Васильевна Скрипник, в девичестве Пушкарёва (род. 1920, Кокчетав).
Сегодня маме исполнилось бы 98 лет. У неё была трудная, насыщенная историческими событиями жизнь.
Этот рассказ, опубликованный много лет назад в моём #МИАКазинформ -- лишь один эпизод из маминой жизни.
В ПОБЕДНОМ СОРОК ПЯТОМ… Это не рассказ о войне. Здесь не грохочут пушки, не гремят взрывы и не звучит раскатистое «ура». И даже не гремит победный салют.
Это просто воспоминание о людях, которые жили в то, уже далёкое теперь, время.
… С фронта приходилось добираться долго, с частыми пересадками. Вокзалы перегружены, поезда брали штурмом. Казалось, вся страна снялась с обжитых мест – и всё куда-то двинулось, создав невообразимую сутолоку. Военные, штатские, баулы, чемоданы, крики, ругань, залихватские гармошки, толчея у вагонов…
А на душе у 22-летней Тонечки Пушкарёвой, старшего сержанта с пышными золотистыми волосами и стройной фигурой в новенькой военной форме, было непередаваемо радостно – ведь жива и здорова, ведь едет с Дальнего Востока, после разгрома японцев, домой, где ее ждут родители и сестренка с братишкой! И даже привокзальная суматоха не могла испортить этой радости.
Штурмом так штурмом! Небольшая группа знакомых военных, оказавшихся возле подошедшего поезда, сговорившись, применили новую «тактику абордажа» – одна группа проталкивается без вещей в вагон, другая закидывает им в открытые окна вещи, после чего эту вторую группу втискивают в вагон. Сказано – сделано. С криком, смехом, воплями втискивались в сумасшедшей давке в переполненный вагон…
Когда поезд тронулся, выяснилось, что Тонин вещмешок остался на перроне. В том вещмешке был сухой паек, выданный каждому бойцу их части перед отъездом: белая американская мука («второй фронт», как шутили бойцы), яичный порошок, тушёнка (опять же «второй фронт»), сахар, селёдка, да ещё письма, которые ей присылали из дома. От радости, что удалось втиснуться в поезд, следовавший прямо до родного жуалынского села Бурное, как-то приутихло сожаление по поводу пропавших продуктов, которые по тем полуголодным временам представлялись настоящим богатством.
***Только на десятые сутки за окнами вагона замелькали до боли знакомые очертания станции, перрона… Бурное! Их встречали как героев – с цветами и музыкой, торжественными речами и горячими объятиями…
Через два дня, еще не успев привыкнуть к домашней обстановке и сменить военную форму на гражданскую, Тоне пришлось срочно ехать в Джамбул для получения продовольственного пайка, который давали демобилизованным. Это было как нельзя кстати. В доме – шаром покати. Во время войны на хлеб обменяли всё, что только можно.
…В ожидании поезда Тоня бродила по перрону, разглядывая «штатских», от которых несколько поотвыкла за время службы в армии. И вдруг – разговор:
-- Ой, может быть, вы знаете, где-то тут живёт какая-то Тоня Пушкарёва, что ли? Сейчас вот поезд проходил, так какой-то солдатик забежал на станцию и крикнул – передайте, мол, Тоне Пушкаревой, что ее вещмешок находится на станции Аягуз по адресу…
Это было что-то необыкновенное... Узнав аягузский адрес, она забежала к своим предупредить, что поедет в этот самый Аягуз.
Приключения продолжились и дальше. Бесплатный билет у тони был только до Джамбула и обратно. Дальше не было ни денег, ни билета. На свой страх и риск отправилась дальше, миновав станцию Джамбул. Как будто из-под земли тут же выросла рядом контролерша. « -- Ваш билет?» -- Тоня попыталась было объяснить ситуацию, но та вникать не стала, подняла шум и стала высаживать. Спасли ехавшие здесь же солдатики. Сказали пару ласковых – и контролёршу как ветром сдуло. Фронтовое братство…
***В Аягузе сразу же нашла улицу и дом, где кто-то неизвестный оставил вещмешок, узнав Тонин адрес по письмам. Казахская семья, совершенно незнакомые люди, встретили её как родную, собрали нехитрый "дастархан"
(накрыли среднеазиатский обеденный стол), напоили чаем. Возвращая вещмешок, хозяин, смущаясь, извинялся, что взяли селёдку – пришли важные гости, а угощать нечем, пришлось взять… Смущению его не было предела. Чтобы хоть как-то отблагодарить этих добрых, бескорыстных людей, Тоня оставила им часть содержимого этого вещмешка.
Вокзал в Аягузе, куда Тоню проводили на вечерний поезд новые знакомые, был похож, пожалуй, на Ноев ковчег – забит донельзя. Не то что сидеть, там даже стоять негде было. На окошечке кассы красовалась замусоленная надпись: «Все билеты проданы».
Притулившись у какого-то стенда с антифашистскими плакатами и пристроив прямо у ног на замусоренном асфальте свой вещмешок, Тоня стала ждать поезд, всё-таки надеясь хоть как-нибудь втиснуться. Вдруг – почувствовала, как её вещмешок тихо-тихо уползает… Нагнувшись, за стендом увидела двоих фэзэушников. Эти 14–16-летние подростки, худощавые, с бледными лицами, во множестве сновали здесь, на станции. Взяв Тонин вещмешок, эти двое поманили её за собой, подвели к скамье, растолкали каких-то парней и усадили. Один из них, без ноги, на костылях, сел рядом и стал расспрашивать – кто такая, откуда, как оказалась в Аягузе. Сама не зная почему, Тоня рассказала этому мальчишке о своих проблемах – ни денег, ни билета и, по всей видимости, учитывая переполненный вокзал, никакой возможности добраться домой. Кроме увольнительного удостоверения, с собой у неё не было даже никаких документов.
Фэзэушник всё выслушал, коротко бросил: «Сиди и никуда не уходи…» - и растворился в толпе. Прошло несколько минут. Он вернулся с двумя парнями и опять коротко бросил: «Иди за нами!..»
К подошедшему к станции составу хлынула толпа, устроив страшную суматоху, давя и сминая друг друга. В это время с другой стороны поезда, открыв запасным ключом дверь пустого вагона, фэзэушники завели Тоню в вагон, забросили мешок на третью, багажную, полку, помогли ей забраться туда же и на прощание сказали: «Постарайся оттуда не показываться до Бурного…»
Ни имён, ни тем более фамилий этих людей, так бескорыстно помогавших ей во всей этой истории, Тоня -- Антонина Васильевна Скрипник, так и не узнала. Но помнила их лица – простые и добросердечные. А воспоминание об этом маленьком послевоенном эпизоде неизменно вызывало у моей мамы слёзы на глазах…
Казахстан, Жамбылская область. #МИАКазинформ.
Автор
Галина Скрипник См. также: https://www.inform.kz/ru/istor...y_a3031672Приложение: фотопортрет Антонины Скрипник (Пушкарёвой), фотоснимок 1945 г.
