| IRA1941
Сообщений: 387
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 6223
| Первый путеводитель «По тульскому краю (пособие для экскурсий)».
Тула, 1925. С. 211–221.
В данном сборнике опубликована статья Рудакова Александра Петровича (21.01.1886 – 15.12.1940) «История оружейного дела в Туле», в которой впервые на региональном уровне рассматривается история «класса оружейников».
История оружейного дела в Туле
Происхождение Кузнечной слободы.
Развитию оружейного дела в Туле изначала способствовало богатство Тульской области, легко добываемой, хотя и не высококачественной железной рудой. Кроме того, имело значение и положение Тулы в качестве пограничной крепости Московского государства в XVI и XVII веках.
Тульский уезд уже в XVI веке развил свою медную железоделательную промышленность. Крестьяне выплавляли чугун в первобытных доменных печах (их насчитывалось до 12); перерабатывали его в железо и сбывали тульским кузнецам, выделывавшим из него плужники, «ножишки да топоришки», всякое холодное, а порою и огнестрельное оружие. Помимо вольных, в Туле в конце XVI века считалось до трех десятков казенных кузнецов, обязанных чинить городскую артиллерию.
В 1595 году тульские кузнецы просили позволения поселиться за Упой особою слободою, где не могли бы жить прочие посадские люди, и освободить их от всяких посадских податей и земских повинностей. В ответ на эту челобитную последовала грамота, приказывающая устроить кузнецов особою слободою (в количестве 30 дворов) платящей 10 рублей оброка непосредственно в казну. Таким образом, и для правительства, и для кузнецов получалась выгода: первое могло более легко надзирать за работой кузнецов, последние устраивались своим особым миром —товарищей по ремеслу, связанных общими интересами и обменом услуг. При первом Романове правительство, вследствие войны со Швецией и Польшей, оказывается сильно заинтересованным в тульских кузнецах. В 1615 году была сделана перепись казенных оружейников, положившая начало их закрепощению. В 1622 году кузнецы были изъяты из подсудности местному воеводе и подчинены непосредственно московскому стрелецкому приказу. Вместе с тем, предписывалось впредь освобождать тульских кузнецов от тяжелой натуральной повинности — постоя послов, гонцов и разных людей. Грамота, в которой даются эти привилегии, интересна ещё и тем, что в ней мы встречаем указания на известную внутреннюю организацию кузнецов: они действуют сообща и пользуются выборным старостой — «Потапкой Полуэктовым» и для сношений с правительством, и для борьбы с наседающими воеводами и приказными.
Организация кузнецов в XVII веке.
По переписи тульских кузнецов в 1626 году оказалось, что общее число мастеров ствольных, замочных и ложевых равнялось 48. Два года спустя, тульские кузнецы были освобождены от оброка, который они платили в государственную казну с 1595 года. Новая льгота заставила целый ряд вольных кузнецов перейти в казенную слободу, и в последующих годах число мастеров повышается до 70-80. Опираясь на заинтересованность в них правительства, тульские «самопальники» вели упорную борьбу с местными воеводами, не хотевшими признать их льгот. На всякое притеснение воевод кузнецы отвечали угрозой забастовки — прекращения или сокращения работы, и правительство обычно делало строгий выговор воеводе. Например, в 1641 году воевода, засадивший несколько оружейников в тюрьму, получил приказ немедленно освободить их, в виду того, что «многие самопальные мастера от того разбежались, и государево самопальное дело делать некому». Около этого же времени кузнецам еще раз была подтверждена льгота, освобождавшая, их от военного постоя. В средине столетия число кузнецов достигает уже полутораста человек. Вместо оброка они обязаны поставлять ежегодно пищали (ружья); тех же из них, кто скрывается от работы, воевода должен сыскать, а сыскав, бить вместо кнута батогами нещадно и обязать всех круговой порукой и записью «делать великого государя пищальное дело вместе».
Взамен своей свободы, кузнецы получают кое-какие льготы. Разрешается продавать ружья частным лицам, иметь у себя в домах любое количество браги, пива и меда, не платя за это пошлины.
Кузнечная слобода ко времени Петра I получила свою окончательную организацию. Всех кузнецов насчитывалось до 200 человек (считая лишь мастеров-работников). Во главе их стоял выборный кузнечный староста, судивший кузнецов по более мелким делам и отвечавший за количество и исправность выделанного оружия. Тульские кузнецы поставляли ежегодно в казну по 2000 пищалей, причем им платилось по 22 алтына и 2 деньги за пищаль (67 копеек). Пищали или фузеи посылались в Москву, в Оружейную Палату, где их «пристреливали» (пробовали); разорвавшиеся ружья отправляли обратно в Тулу для определения по клеймам на них, кому из оружейников-заварщиков принадлежат столь плохие стволы. Староста был обязан «тем заварщикам, которые стволы заваривали на плохом железе, учинять наказание на мирском дворе, бить батоги, чтобы впредь им всем, их братьям, на то смотря, так делать было неповадно; и учиня им наказание, те стволы на них доправить тотчас».
Несмотря на правительственную характеристику кузнецов, как «братьев», последние рисуются нам далеко не однородной массой. Внутри самого класса оружейников началось экономическое расслоение.
Из общего числа выделяются богатые мастера: Баташевы, Антуфьевы, Мосоловы и Ореховы. Эти мастера работали не только собственноручно, они имели уже нанятых подмастерьев из обедневших посадских людей и беглых крестьян. Оружейные старосты выбирались из их числа. На их пожертвования в слободе выстраивались деревянные церкви: Георгия, Николы и Вознесения.
Оружейная промышленность в XVIII веке.
Рост оружейной промышленности в Туле стоял в тесной связи с военными предприятиями русского государства XVIII века. При Петре I выдвигается, в качестве поставщика на казну, способный и предприимчивый кузнец Никита Антуфьев, прозванный Демидовым. Пользуясь особым расположением царя, Никита, уже и раньше бывший одним из зажиточных оружейников, постарался расширить свое предприятие. В 1701 году Демидову было позволено построить недалеко от впадения Тулицы в Упу – вододействующий железный завод, для чего была сооружена длинная «Демидовская плотина», существующая до сих пор. На заводе выделывались не уступавшие иностранным ружья и отливались пушечные снаряды. К заводу были приписаны: часть Щегловской засеки — для рубки дров; часть Малиновой засеки — для копания там руды и выжигания угля. Кроме того, лично Демидову были подарены царем стрелецкие земли, лежавшие около Тулы, а в 1702 году он и его сын Акинфий получили в собственность знаменитые Уральские заводы на Нейве и Тагиле, которые положили начало богатству Демидовых.
Параллельно с ростом демидовского завода идет и централизация оружейного производства в Туле. Петр запрещает частным лицам иметь плавильные печи в Тульском, Крапивенском и Алексинском уездах: домны должны сосредоточиваться в тульской Кузнечной слободе. Сама работа тульских кузнецов, носившая кустарный характер, подчиняется государственному надзору: на месте бывшей земской больницы строится большой оружейный двор с 50 горнами, для заварки стволов, с мастерскими и амбарами
Режим у оружейников.
В 1706 году издается наказ, вводящий правильную отчетность и устанавливающий суровые телесные наказания для провинившихся. Староста поэтому наказу назначался правительством, имел шесть помощников и пользовался значительной властью: жалобу на него можно было принести только особому подьячему, тоже назначавшемуся из центра. В 1708 и следующих годах Петр ставит особых начальников над Кузнечной слободой и оружейным производством в Туле, которые вводят среди оружейников суровую дисциплину и жестокие расправы, похваляясь «великим пристрастием», с которым они «зело понуждают кузнецов в деле, и не только что в день не давая отдохнуть, но и ночью спать не давая».
Постройка оружейного завода и двора.
Наконец, в Туле строится государственный оружейный завод. Было найдено, что заводы Демидова при устьи Тулицы не могут развить производство, вследствие недостаточной мощи этой речки; пришлось запрудить саму Упу. С 1712 по 1714 год длились работы. Тулица была отведена по искусственному руслу ниже, а около ее прежнего устья построили вододействующий завод, снабженный молотами и машинами для ковки и обточки стволов.
В те же 1712—1718 годы, вместе с возрастающим заводом, в центре Кузнечной слободы строился каменный «Оружейный двор». Он является отделением, где должны были делаться мелкие части ружья. Работа оружейников по домам должна была прекратиться. Двор имел 12 кузниц с 96 горнами, 12 мастерских, различные сараи и склады. Однако, он оказался слишком малым, чтобы вместить всех оружейных мастеров с их подмастерьями и учениками, и, воспользовавшись этим обстоятельством, кузнецы подали царю челобитье, с просьбой разрешить им работать по старому на дому. Просьба была удовлетворена, и сосредоточение в центральной мастерской не осуществилось. Оружейный двор, простояв без пользы двадцать пять или тридцать лет, был превращен в склад материалов и готового оружия — в будущий арсенал. Но, если не удалось превратить свободных мастеров в государственных фабричных, то выделка оружия всё же стала вестись более интенсивно. В 1712 году оружейники, численностью до 1200 человек, выполнили наряд в 15000 ружей, 2000 пистолетов и 1200 пик; в последующие годы наряды еще более росли. При этом, вследствие весьма слабо поставленного финансирования завода, кузнецам нередко приходилось выполнять заказ на свои собственные деньги — в долг казне. Цены за изделия, платимые казной, оказывались слишком низкими, в сравнении со стоимостью материалов. Всё это, в связи с неправильной расценкой работ и неравномерностью заработков, тормозило работу.
Централизация оружейного дела.
Петр I всемерно заботился об увеличении тульских оружейников. Приказывалось набирать по губерниям кузнецов и принудительно переселять в Тулу, в оружейную слободу. Всего за 1711—1716 годы было переселено до 255 человек, так что по ревизии 1724 года оружейников и мастеров при них, положенных на подушный оклад, числилось уже 2309 человек. Завод, состоявший в 1708—1715 годах в ведении особых начальников, в 1715 году переходит в артиллерийский приказ. В это время Демидовы переносят центр тяжести своей деятельности на Урал и казна остается крупнейшим предпринимателем в Туле.
Хаотичность в правах и обязанностях оружейников, в связи с сокращением войн, вызывает необходимость пересмотра их положения и выработки более определенной инструкции по управлению заводом. В 1736 году оказалось, что значительная часть оружейников, о численности которых так заботились при Петре, сидит без дела, приписана к слободе случайно: или занимается торговлей, или работает на стороне. Новый штат определял число казенных кузнецов в 1688 человек; остальным разрешалось перейти в купечество и выставить за себя наёмных мастеров. Зачисленным в оружейники давалась значительная по тому времени льгота: им разрешалось взамен рекрутчины или платить денежные суммы в казну, или выставлять учеников, которых отдавать на обучение лучшим мастерам. Равным образом, было запрещено командировать оружейников в войска в качестве полковых мастеров. Для более регулярного снабжения завода дровами к нему, кроме тульских, были приписаны засеки Лихвинские, Перемышльские, Козельские и Одоевские, причем каждая засека делилась на 25—30 участков для правильной ежегодной рубки. Одновременно к заводу прикреплялись 1000 человек из государственных крестьян. Наконец, для удешевления угля в Туле и для уничтожения на рынке железа дурного качества, в Туле и Тульской провинции были уничтожены все частновладельческие домны и ручные кузницы, за исключением огромных и хорошо оборудованных заводов Демидова, Баташева и Мосолова (по Тулице и Оке). Однако, эти последние обязывались производить материалы для казенного оружейного завода в Туле.
Организация оружейников в конце XVIII века.
Несмотря на централизацию оружейного дела, правительство, подчинившее оружейников суровому надзору казны, продолжало считаться с ними как с самостоятельной организацией. Наблюдение за заказами и уроками по-прежнему лежало на выборном старосте и цеховых целовальниках-приемщиках. Они разбирали мелкие тяжбы между оружейниками, в присутствии правительственного чиновника, на «мирском» или «братском» дворе на берегу Упы (рядом с бывшей земской больницей). У оружейников имелся казенный лазарет и аптека.
Екатерина II, любившая разыгрывать роль просвещенной «матери» народа, интересовалась и тульскими оружейниками.
В 1775 году императрица посетила Тулу и оружейный завод, а в 1782 году было издано положение об этом заводе. Наиболее важным пунктом положения является: подчинение завода в хозяйственно-финансовом отношении Тульской казенной палате; учреждение выборного суда для оружейников; постройка при заводе богадельни и школы для оружейников; отпуск оружейникам для их частного производства 25000 пудов железа по казенной цене; разрешение оружейникам иметь частные предприятия; образование ссудной суммы в размере 25000 рублей на случай пожара и других бедствий. Предписывалось: превратить Чулкову слободу в поселение оружейников, и переслать всех оружейников из городской части Тулы в новую слободу. В то же время зажиточным оружейникам позволялось вписываться в купцы I и II гильдии, без платежа гильдейских повинностей. В 1785 году все оружейники были освобождены от уплаты подушной подати. В тех же 80-х годах XVIII века был перестроен заново оружейный завод; старый оружейный двор превратился в существующий поныне арсенал; на Демидовской плотине была построена галерея для пробы оружейных стволов, тоже уцелевшая до сих пор в своем первоначальном виде.
Частные заводчики.
Таким образом, несмотря на закрепощение оружейнической массы за государством, ряд привилегий содействовал росту богатых оружейников. Около казенного предприятия идет накопление частных промышленных капиталов. В половине ХѴIII столетия рядом с Демидовым становятся Лугинины, Баташевы, Мосоловы, Ливенцевы и Красильниковы — строители железных заводов не только в Тульском крае, но и в других местах государства. В Туле они первые завели роскошные каменные палаты. Баташевы имели завод и дом на Тулице, в конце Нижне-Миллионной, ныне Галкина, улицы. Их парк уцелел до сих пор и носит название «Баташевского сада». Демидовы имели на оружейной стороне, по правую сторону земской больницы, рядом с выстроенной Акинфием Демидовым церковью Николы, огромный «дворец». Лугинины соорудили четырехэтажные палаты, существующие и поныне (здание бывшей классической гимназии); они были окружены многочисленными надворными постройками, занимавшими целый квартал. В 60-х годах XVIII столетия Ливенцевы построили прочный и красивый дом с роскошными каменными воротами во вкусе рококо. Эти ворота уцелели и теперь (в Денисовском переулке) и являются памятником богатства и роскоши недавних казенных оружейников.
Цеховая организация оружейников.
При Павле I произошли новые реформы в оружейном деле: во главе завода был поставлен директор. Оружейников разделили на пять цехов: ствольный, замочный, белого оружия, приборный и ложевой. Первые три цеха распадались на 20, а последние два — на 10 артелей; при этом каждая артель должна иметь выборного старшину из искуснейших мастеров. Новый порядок вызвал среди оружейников неудовольствие — он приводил к чересчур мелочному надзору за их работой. Три оружейника: Баташев, Федоров и Жданов заявили, что увеличение числа старост вызовет в ствольном цехе сокращение рабочих рук и уменьшение выхода оружия. Протест был представлен заводским начальством как дерзкий бунт; смельчаков взяли под караул и отправили на Сестрорецкие заводы, в центр было послано соответственное донесение и Павел распорядился ввести в завод «для усмирения» войска. Оружейники ответили челобитием царю, поданным через того же командира завода, и Павел не замедлил ответить, что оружейники обязаны «жить смирнее», и что он никаких заявлений от имени целых обществ принимать не намерен.
В начале XIX столетия новая организация оружейников установила следующий порядок работ. В каждой из ствольных артелей работало по 30 мастеров, которые приготовляли в неделю 60 стволов; в замочных артелях 37 мастеров выделывали 60 замков; в приборных — 20 мастеров приготовляли 120 приборов, и в ложевых — 32 мастера «осаживали» 120 лож, работали местами сдельно. Заработок заварщика стволов достигал 290 рублей в год; кальщика пружин и вещей — 250 рублей; ствольного токаря — 200 рублей; ложевого мастера — 160 рублей; замочного ковщика — 110 рублей. Самый низкий заработок имели молотобойцы, вырабатывавшие всего 50 — 70 рублей в год. Чтобы составить понятие о действительной величине заработка, следует принять во внимание, что в 1800 году мука стоила 20 копеек пуд; кроме того, завод имел 80000 рублей капитала специально для покупки провианта, отпускаемого оружейникам по покупной цене, причем, если цена превышала 25 копеек за пуд, то излишек прямо покрывался казной.
В каждой цеховой артели при мастерах состояло по 4—6 учеников, учившихся ремеслу от 3 месяцев до 4 лет, смотря по трудности той или иной специальности. Мастера, обучавшие их, получали некоторый прибавочный процент к своей заработной плате.
Оружейники при Александре I.
Общее число оружейничьего населения Тулы в 1804 году достигало 5345 мужчин и 5558 женщин; кроме того, к заводу было приписано 3300 крестьян. В 1809 году у князя Нарышкина куплено 350 оружейников-крепостных с его алексинских заводов и поселено на окраине Чулкова, улицы которой долгое время спустя носили название «Нарышкиной слободы».
Две с половиной тысячи оружейников-мастеров с тремя сотнями учеников приготовляли в 1800 году 50000 штук огнестрельного и 105000 штук белого или холодного оружия. Кроме того, «переправлялось» 7000 штук первого и 18000 второго вида оружия. В эпоху борьбы с Наполеоном деятельность тульских оружейников была особенно интенсивна. Завод перестроили: соорудили каменную набережную и каменные здания правления, угольных магазинов, штамповальных корпусов и литейной. Был построен трехэтажный корпус для паровой машины, так как оказывалось, что водяные двигатели, которые вообще работали с огромной затратой энергии, не выгодны в том отношении, что обычно бездействовали три месяца в году (а то и более), вследствие половодья и причиняемых им повреждений. 24-х сильная паровая машина была изготовлена в Петербурге, но её установка сильно затормозилась, и она начала работать только в 1835 году.
Перестройка завода помогла приготовить огромное количество оружия за 1812—1814 годы. Каждый месяц выделывалось 10000 новых и переправлялось 3000 старых ружей; оружейники работали день и ночь, поощряемые обещаниями правительства. К работе были привлечены и частные предприятия, поставлявшие 3000 ружей ежемесячно. По общим подсчетам, за три года Тула выпустила более чем полмиллиона огнестрельного оружия. Наполеон хорошо понимал значение Тульского оружейного завода, когда собирался, после занятия Москвы, идти на Тулу. Последняя находилась в сильной опасности, было приготовлено 600 подвод, чтобы перевезти, в случае необходимости, тульских оружейников с их инструментами в Ижевск; оружейники волновались, ввиду предстоящего переселения; начальство подумывало о мерах к установлению порядка, в случае тревоги. Однако, дело обошлось мирно и оружейники в общем «патриотическом» порыве, надеясь на облегчение своего полу-крепостного состояния, продолжали с невероятными усилиями работу.
Однако, облегчения невоспоследовало: Александр по иному благодарил «усердных сынов отечества». Посетив завод и Тулу в 1816 году, он наперед объявил через Аракчеева, чтобы оружейники, «кои пожелают подать прошения монарху, подавали их через начальство». Разумеется, после этого оружейники постарались припрятать свои прошения: они хорошо знали, что значит подавать их через начальство.
Положение оружейников накануне освобождения.
Правительство медленно, но неуклонно шло по пути всё большего подчинения оружейников дисциплинарной власти заводского начальства. Выборность была сильно стеснена. Все старшие лица завода становились чиновниками, чуждыми рабочим. Лишь для своих сословно-общественных дел оружейниками избирались шестьдесят человек «сотенных старшин».
Оружейники по мелким домашним делам судились заводским полицеймейстером. По крупным делам и уголовным преступлениям они судились военным судом. Переход в другие сословия оружейникам запрещался; отлучаться от завода или даже переменить местожительство в Туле (не говоря уже о выезде из нее) они не могли. Стеснялось также занятие свободным ремеслом, пока оружейник не выучится своему делу, для которого он был рожден.
Самым тяжелым в жизни оружейников являлось телесное наказание, которому подвергало их заводское начальство за плохую работу, за невыполненный урок или просто за дурное поведение. Устные рассказы о жестокости («лютости») того или иного командира завода долго ходили в памяти. Особенно плохо приходилось оружейным старшинам и старостам, отвечавшим за неисправную работу по артели или цеху. Быть старостой являлось тяжелой повинностью, и так как в старосты выбирались люди грамотные, то бывали случаи, что отцы нарочно не учили детей чтению, письму и счету, чтобы избавить их от«избрания».
Были у оружейников и свои привилегии, о которых отчасти уже говорилось. Оружейники могли торговать своими изделиями, вступать в купеческие гильдии (оставаясь оружейником), иметь частные фабрики, выставляя за себя заместителей по заводской работе, пользоваться казенным железом по ценам казны. Они избавлялись от постоя и городских повинностей, от рекрутчины (почему женихи из оружейников считались в Туле особенно выгодными), от всех податей и недоимок.
После пожаров или в случае бедности оружейники получали даровой лес из казенных засек, в неурожаи пользовались дешевой мукой и крупой из заводских запасных магазинов. Они имели свою пожарную команду (в Чулкове долгое время после стоял дом с сигнальным «колокольчиком»), свой госпиталь и аптеку, свою школу для мальчиков. За заслуги по заводу или по казенным подрядам некоторые оружейники (например Лялины, Маликовы, Гольтяковы) получали серебряные и золотые медали и другие знаки отличия.
Экономическое расслоение оружейников на пролетариев и капиталистов продолжало углубляться. Беднота работала день и ночь, чаще всего даже в виде наемных мастеров у более крупных оружейников и еле сводила концы с концами. Тяжелые уроки, придирки и прихоти начальства (особенно тяжелыми являлись так называемые работы «по способу», то есть. принудительное обучение на заводе усовершенствованному слесарному искусству, ничего кроме убытка не дававшему оружейнику), частые наказания розгами, сверхурочная работа по ночам, отбывание уроков за богатых оружейников, обсчитывание старостами при расчете, пьянство и разгул в свободное время — вот жизнь оружейнического пролетариата. В ином положении находились богатеи. Самостоятельные предприятия, фабрики, торговля или поставки на казну, полное пренебрежение работой на завод (всегда можно было найти бедняка, готового за небольшую плату обработать урок), независимое положение по отношению к начальству, свобода от податей, повинностей и рекрутчины, широко используемая для наживы и округления капиталов — вот жизнь оружейников-богачей, застроивших «Миллионную» улицу своими просторными домами с каменными воротами и тяжеловесными засовами, и украсивших «казенную сторону» богатыми церквями (Маликовы, Лялины, Гольтяковы, Баташевы и другие).
Раскрепощение оружейников.
Так дело шло до 60-х годов XIX века, до времени так называемых «великих реформ» Александра II. В 1865 году на казенных оружейников было распространено «освобождение» от крепостной зависимости. «Освобожденным» предоставлялось право организоваться в особое «сословие» или «общество». У оружейников были по тому времени довольно значительные капиталы, ряд благотворительных заведений и ни одна тысяча десятин земли около Тулы. Но, в силу различных причин, оружейники не воспользовались этим правом, и просто были «приписаны к мещанам». Тем не менее названия «оружейник», «из оружейников» ещё надолго уцелели в быту Заречья и Чулкова.
Заводское «начальство» долго медлило с освобождением, боясь, что завод останется без рабочих рук, что оружейники перейдут на домашнюю работу. Однако, это оказалось неверным. Лишь меньшинство оружейников смогло обзавестись домашними предприятиями. Огромная масса их предпочла остаться на заводе, в качестве вольнонаемных рабочих.
Оружейное производство в Туле в конце XIX и XX столетиях.
Частное производство охотничьих ружей навсегда сохранило мелко-ремесленный характер. В Туле не возникло крупной оружейной фабрики.
До войны в Туле насчитывалось не менее 50 мелких оружейных заведений с числом от 2 до 10 рабочих каждое. Кроме того, свыше 170 человек работали на тех же хозяйчиков в качестве кустарей-одиночек. В год выпускалось свыше 30000 ружей.
Техника кустарного производства ружей.
Тульские кустари вырабатывали по преимуществу дешевые сорта шомпольных (пистонных) ружей: одностволок и двустволок, ценою от 3 рублей.
Ствол изготовлялся путем развертки из бросовых стволов старого войскового оружия, приобретаемых специальными скупщиками оптом в государственных арсеналах и продаваемых кустарям в розницу. Переделанные стволы пробовались в пробной галерее Оружейного завода. Нередко скупщики ружей являлись и поставщикам стволов кустарям. Ложи выделывались из бросовых березовых «болванок», покупаемых на Оружейном заводе. Замки выделывались кустарями-«замочниками»; прочий ружейный прибор вырабатывали тоже особые кустари.
Далее, имелись специалисты по «осадке» — «осадчики» или «ложевые», выделывавшие ложи пригонявшие к ним стволы, замки и «прибор»; «ствольные», приделывавшие к стволам казенную часть и изготовлявшие стволы для двустволок путем спайки двух стволов. От «осадчика» ружье поступало к «отладчику», работа которого состояла в предварительной сборке ружья и «прилаживании» замка. Наконец, ружье опять разбиралось и производилась полировка всех частей. Особые специалисты-кустари полировали ложу и ствол; другие «порезчики» гравировали узоры на металлических частях, третьи воронили на разные лады «прибор» и замки.
Окончательная сборка ружья производилась в субботу у оружейника-хозяйчика, после чего ружья, связанные в пачки, относились к торговцам-скупщикам на Киевскую улицу (ныне улицу Коммунаров). Некоторые хозяйчики работали на московских торговцев.
Чаще всего ствольные, ложевые и отладчики работали в качестве наемных рабочих у самого оружейника-хозяйчика. Заработки равнялись 3—5 рублям в неделю. Каждый мастер изготовлял в день от 3 до 4 лож, стволов и так далее.
В последние годы перед войной кустари стали переходить (соответственно потребностям рынка) к выделке берданок-дробовиков, части которых приобретались на Оружейном заводе. В настоящее время кустари тоже выделывают, главным образом, берданки. С этой целью кустари организуются теперь в несколько артелей, связанных с государственными торговыми организациями.
Переход на берданку заставил вымереть целые отрасли кустарного оружейного дела. Исчезли замочники, приборники, ствольные и ложевые; в Туле очень редко можно встретить теперь этих специалистов.
Вся работа у кустаря-оружейника велась и ведется в ручную, ручными слесарными и специальными деревообделочными инструментами. Крайняя эксплуатация со стороны скупщика и низкие заработки требовали от кустаря массовой поспешной и небрежной выделки. И кустари, разумеется, не могли конкурировать с дешёвыми бельгийскими или фабрично-заводскими ружьями, которые перед войной всё более и более заполняли рынки.
А.Рудаков.
|
