Левковские

Татарин-мурза Болгак (Булгак) - отец Давыда и Немири??.

Первым поселенцем в велавской земле был отец Давыда где-то в конце 14 или самом начале 15 века. Это очевидно из сведчення Немири, который, кстати, вполне мог быть родным братом Давыда.

«князь Семён.. внявъ въ нихъ дедизну и вчизну ихъ» То есть дедизна Павла и его братьев и вчизна Давыда, как сказано в документе. Очень просто.

Таким образом, протопластом Левковских и думаю Невмержицких, на территории Великого княжества был не сам Давыд, а его отец, который явно был не простым воином, а скорее из мелкой татарской знати - мурза. Возможно, его имя и есть Булгак или Болгак по Дзядулевичу и Яковенко .

Лиетувос метрика, Книги 12

1523 год. Жикгимонт, Божю милостью корол полскии.

"Били намъ чоломъ дворяне н(а) ши Грыцко а Солтанъ а Богданъ Стецъковичъ Шишъкины о томъ, што братъ н(а)шъ славъное памяти Алекъсанъдръ, корол его м(и)л(о)сть, дал дядку их Грыцку Ивановичу а Грытцу Стецковичу чотыры служъбы людем у Киевъскомъ повете у Олевъском волости на имя Собечыных, а во Вруцъкомъ повете пять служобъ, у Велавъску чотыры служъбы а пятую служъбу Давыдковичовъ, какъ жо и мы то прывилемъ нашимъ потвердили есмо имъ самимъ и их жонамъ, и детемъ, и ближнимъ."

Думаю, что село Давыдковичи (современное Давыдки Народичского района) вряд ли связано с Давыдом Велавским. Но, посмотрим...

По рассказам двоюродной бабки прадеда звали Константином

Иосифа Константиновича пока не нашел.

Ludvika, а как посмотреть дела? Вы из Москвы?

Богдан Кузьмич Покалевский - внук Якова Покалевского и правнук Давыда Велавского

[q]

1556.02.14 / 1568.03.05 Богдану Покалевскому албо жоне его потверженье на третюю часть имени Покалевского, от него ей записаного

«Жикгимонт Август, Божью м(и)л(о)стью и прочее. Ознаимуемъ симъ нашимъ листомъ. Поведи перед нами земенин нашъ овруцкии Богдан Кузмич Покалевскии, иж он понявши за себе в малженство Опранью Денисовну и узнавши по неи, малжонце своеи, во всемъ верное а цнотливое захованье в милость малженскую, а хотячи то еи вызнати и нагородити, ни щиего припуженя, одно самъ по своеи доброи воли, дал, даровал и на вечность записал перво менованои малжонце своей Опраньи Денисовне третюю часть именя своего Покалева, у повете Овруцкомъ лежачого, на вечность, зо всимъ на все, ничого на себе, детеи, близких и кровных, и повиноватыхъ своих не оставуючи ани выимуючи, на што и лист свои записныи под печатью своею и под печатями некоторыхъ людеи добрых еи дал, и ачъ колвекъ первеи сего тот дар свои на враде овруцкомъ оповедал, одно ж для скутечнемшое моцы и твердости донесши то до нас, г(о)с(по)д(а)ра, лист свои записныи передъ нами покладалъ, и билъ намъ чоломъ, абыхмо то ку ведомости н(а)шои г(о)с(по)д(а)рьскои припустивши и оныи лист его записныи, от него еи даныи, при моцы зоставивши, оную третюю часть в ымени Покалевском малжонце его Опраньи Денисовне на вечност потвердили. А такъ мы, за чоломъбитьемъ оного Богдана Покалевского, того листу его записного огледавши, велели есмо его слово от слова в сес нашъ листь уписати, и такъ ся в собе маеть: Я, Богданъ Кузмичъ Покалевскии, вызнавамъ и явно чиню всимъ посполите, такъ нинешнимъ и напотомъ будучимъ, кому будеть потреба того ведати, што ж з воли и зраженья Божого, а водле закону хрестиянского н(а)шого, взял есми за себе в малъженство п(а)нею Опранью Денисовну, а за нею взял посагу яко п(е)н(е)зми готовыми, такъ теж в шатах, клемнотах, золоте, сребре, в перлах и в иных некоторых речах, суму немалую. А такъ я, Богдан Кузмич, чинечи еи, малжонце моеи, п(а)неи Опраньи Денисовне, за тое внесенье её нагороду, а иж узнавши по неи, малжонце своеи, великую м(и)л(о)сть и поволность ку собе, и во всемъ верную а цнотливую м(и)л(о)сть малженскую и захованье её справедливое, даю, дарую и записую еи, малжонце моеи милои, в ыменю своем Покалеве третюю часть як двора з будованьемъ и теж з людми, и с пашнею дворною, зъ землями бортными и пашными, з селищи и сеножатьми, з дубровами, з ловы зверынными, пташими, и зо всими пожитки, якимъ бы колвекъ именемъ мели названы быти, зо всимъ тымъ, яко ся тая третья часть сама в собе, в границах и обыходех своих маеть и мети будеть, на вечност, отдаляючи то от всих детеи моих, которых мне з нею Пан Бог дати рачит, и от всих иных кревных и близких моих, на вечные ч(а)сы. И вжо она, малжонка моя, мает тую третюю част в ыменью Покалеве тепер при животе и по животе моимъ держати и её вживати водле воли своее вечными ч(а)сы. И если бы, чого Б(о)же уховаи, первеи рачил Пан Бог на мене, малжонка, смерти допустити, нижли на неё, тогды она волна будеть тую третюю часть от мене записаную по своемъ животе кому хотечи отдати, даровати, записати, заменити, водле воли своее вживати, а дети мои и никоторые близкие и кревные мои не мают ся в тую третюю часть, от мене еи, малжонце моеи милои на вечность записаную, ничимъ ся вступовати и никоторое переказы в том еи чинити, и ни жадным правом того под нею, малжонкою моею, самою ани под тым, кому бы то она по своемъ животе записала, позыскивати, але вечне того молчати мают. Пак ли бы теж она, малжонка моя милая, п(а)ни Опраня Денисовна мела первеи вмерети, нижли я, чого Боже не даи, тогды волна будет тую третюю част она, от мене на вечност записаную, кому хотечи отидати, даровати и описати, а я того еи, малжонце своеи, забороняти не маю. А што ся дотычет маетности н(а)шое сполное, золота, сребра, шать, конеи, быдла и всю; рухомых речеи, што ся колвекъ по животе моемъ зостанет, то все даю, дарую и отписую малжонце моеи милои, до тог(о) близкие мои ани хто з ыншихъ кревных не мають ничого мети и на неи жаднымъ правомъ поискивати, мають еи о то вечне молчати. И на томъ дал малжонце моеи милои п(а)ни Опрани Денисовне сес мои листь з моею печатью. А при том были и будучи того добре ведоми, за прозбою моею печати свои к сему листу моему приложили, их м(и)л(о)сть пан Солтан Стецкович, пан Богдан Стецкович а пан Тихно Михаилович Коркошка. Писан у во Вручомъ, лета Бож(его) нарож(енья) тисеча пятисот пятдесят шестого, м(е)с(е)ца февраля 14 дня. И кгды ж оный Богдан Покалевскии самъ по своеи доброи воли третюю часть именья своего Покалевского в повете Овруцкомъ лежачого малжонце своеи Опрани Денисовне записавши до нас, г(о)с(по)д(а)ра, донес, мы, оныи листь его записныи перед нами покладаныи при моцы зоставуючи, третюю часть именья Покалева на вечность потверъжаемъ. Маеть малжонка его Опранья Денисовна сама и её потомки, кому она запишет, оное третье части в ыменью Покалеве держати и вживати, волно будучи в нём всякую владность мети и подле воли своее шафовати, заховуючи ся во всемъ водле листу Богдана Покалевского записного, еи на то даного и в семь листе нашомъ описаного, вечными часы. И на то есмо Богдановой Покалевской Опраньи Денисовне дали сес нашъ лист з нашою печатью. Писан у Кнышине, лета Бож(его) нароженья тысеча пятсот шестьдесят осмого, месяца марца пятого дня».

См. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 51 (1566—1574): Užrašymų knyga 51 / Parengė Algirdas Baliulis, Raimonda Ragauskienė, Aivas Ragauskas/. Vilnius, 2000, стр. 121.

[/q]