Кадьян

Кадьян Михаил, отставной подполковник просит о пособии и о разрешении носить мундир 1798 г. РГАДА фонд №1239, опись №3. Ч. 111m, стр. 70

Ревизская сказка 1835 г. Полтавская губ. Лохвицкий у.

Летом 1830 г. в Москве полицией был задержан мужчина 29 лет “по сомнению имеющейся на нем ветхой одежды и отпу­щенной небритой бороды”. В это самое время по улицам Москвы шатались сотни нищих и бродяг и тысячи плохо одетых бедных людей. Однако из всей этой массы мужчин внимание полиции привлек именно этот человек. Каковы причины этого интереса? Согласно документам, бородатый и бедно одетый человек был отставным капитан-лейтенантом С.И. Кадьяном. Полицейские чины усомнились в его личности из-за несоответствия его внеш­него вида социальному статусу дворянина. Но следствие подтвер­дило его личность.

На допросе о целях своего путешествия моряк сказал, что “отправился поглядеть широкую землю русскую и добрый народ русский”. Частный пристав Токарев и квартальный надзиратель Лютов в числе других задали Кадьяну и вопрос о его внешнем об­лике: “Почему Вы не имеете у себя приличного званию Вашему одеянья, а особливо не бреете бороды?..” Допрошенный дал весь­ма содержательный ответ, заявив, что он, “отправляясь из Херсо­ну, взял с собою одну грубую и неценную одежду, дабы нося ее выучиться не стыдиться того, что непостыдно есть, укоренить се­бя в терзании и сблизить сердце с бедностию и нищетою”[14].

Путешествующий без видимой надобности небритый чело­век (по правительственным предписаниям, даже отставные ниж­ние чины должны были брить бороду) в “грубой” одежде ничем не напоминал своим видом бывшего флотского офицера, поэто­му полиция принимает его за беспаспортного бродягу, похитив­шего чужие документы.

Степан Иванович Кадьян решился раньше, чем лидеры сла­вянофилов А.С. Хомяков, П.В. Киреевский или И.С. и К.С. Ак­саковы, отказаться от иноземного платья и принять облик, кото[102]рый был присущ основной массе русских мужиков. Есть ли осно­вания считать, что поступок отставного флотского офицера имел сходные культурные основания, что и шокирующие публи­ку на первых порах шаги славянофилов в этом направлении? На этот вопрос можно ответить утвердительно. Кадьян не был на­столько беден, чтобы не иметь другой, более подобающей от­ставному офицеру одежды. Следовательно, он, как явствует из его ответов в полиции, пошел на сознательный выбор. Попыта­емся разобраться в причинах, побудивших его отказаться от об­лика, приличного человеку его звания. Очевидно, такой наряд позволял ему легче войти в контакт с крестьянами или городски­ми низами. Однако у него была и другая причина для смены пла­тья - в целях нравственного самосовершенствования отказаться от излишеств и принять бедность и тем самым, сблизившись с на­родом, обрести более широкую социальную идентичность. От­сюда и сознательный отказ от ношения одежды, имеющий знако­вый характер принадлежности к “благородному обществу”.

Принципиальная разница между ним и славянофилами за­ключается лишь в том, что в отличие от них его действия были обращены не на других, а на себя. Он не стремится никого шоки­ровать и не пытается ни на кого воздействовать своим примером, а хочет обрести себя в этой новой для него народной одежде и в своем желании познать “добрый русский народ”.

Его “грубая” одежда, борода, иррациональная, с точки зрения обыденного человека того времени, цель путешествия встретили насмешки полицейских чинов. И вот эти-то насмешки вызывали у отставного моряка чувство обиды и недоумения. Он писал: “... я по моим намерениям и делам достоин похвалы, а не униже­ния, осмеяния и содержания меня в частном полицейском доме под стражею...”[15]. Однако, с точки зрения власти, подобный образ мыслей и такое поведение весьма неодобрительны. 25 сентября 1830 г. управляющий III отделением М. фон Фок в отношении к исполняющему должность московского обер-полицмейстера С.Н. Муханову писал, что император по докладу об отставном ка­питан-лейтенанте С.И. Кадьяне изволил приказать “выбрить ему бороду и взять с него подписку, что он впредь не будет делать не­благопристойностей, освободить его”[16].

Современникам казалось, что царствование императора Пав­ла I было последним, когда верховная власть постоянно стреми­лась регламентировать одежду подданных. При Александре I число предписаний о том, как должны одеваться подданные, рез­ко сокращается, соответственно снижается и преследование по­лицией людей, нарушавших эти регламентации. Однако Николай I [103] счел нужным подтянуть “дисциплину” в обществе, преследуя ли­берализм во всех его проявлениях. Император лично обращал внимание на то, как одеты его подданные, какие у них прически, усы и бороды. http://ebookiriran.ru/index.php?view=article§ion=8&id=52


Государственный архив Российской Федерации. Ф. 109. Оп. 223.
[14] Там же. 1 экспедиция. 1830. Д. 325. Л. 5-6 об.

И.И.Кадьян - историограф. Рукопись "Битва Наваринская" https://fb2.top/mify-i-legendy...ead/part-7

Мифы и легенды Российского флота 2002 года
Автор: Виталий Дмитриевич Доценко
Жанр: История
Входит в серию: Популярная энциклопедия

Летом 1830 г. в Москве полицией был задержан мужчина 29 лет “по сомнению имеющейся на нем ветхой одежды и отпу­щенной небритой бороды”. В это самое время по улицам Москвы шатались сотни нищих и бродяг и тысячи плохо одетых бедных людей. Однако из всей этой массы мужчин внимание полиции привлек именно этот человек. Каковы причины этого интереса? Согласно документам, бородатый и бедно одетый человек был отставным капитан-лейтенантом С.И. Кадьяном. Полицейские чины усомнились в его личности из-за несоответствия его внеш­него вида социальному статусу дворянина. Но следствие подтвер­дило его личность.

На допросе о целях своего путешествия моряк сказал, что “отправился поглядеть широкую землю русскую и добрый народ русский”. Частный пристав Токарев и квартальный надзиратель Лютов в числе других задали Кадьяну и вопрос о его внешнем об­лике: “Почему Вы не имеете у себя приличного званию Вашему одеянья, а особливо не бреете бороды?..” Допрошенный дал весь­ма содержательный ответ, заявив, что он, “отправляясь из Херсо­ну, взял с собою одну грубую и неценную одежду, дабы нося ее выучиться не стыдиться того, что непостыдно есть, укоренить се­бя в терзании и сблизить сердце с бедностию и нищетою”[14].

Путешествующий без видимой надобности небритый человек (по правительственным предписаниям, даже отставные нижние чины должны были брить бороду) в “грубой” одежде ничем не напоминал своим видом бывшего флотского офицера, поэтому полиция принимает его за беспаспортного бродягу, похитившего чужие документы.

Степан Иванович Кадьян решился раньше, чем лидеры славянофилов А.С. Хомяков, П.В. Киреевский или И.С. и К.С. Аксаковы, отказаться от иноземного платья и принять облик, кото[102]рый был присущ основной массе русских мужиков. Есть ли основания считать, что поступок отставного флотского офицера имел сходные культурные основания, что и шокирующие публику на первых порах шаги славянофилов в этом направлении? На этот вопрос можно ответить утвердительно. Кадьян не был настолько беден, чтобы не иметь другой, более подобающей отставному офицеру одежды. Следовательно, он, как явствует из его ответов в полиции, пошел на сознательный выбор. Попытаемся разобраться в причинах, побудивших его отказаться от облика, приличного человеку его звания. Очевидно, такой наряд позволял ему легче войти в контакт с крестьянами или городскими низами. Однако у него была и другая причина для смены платья - в целях нравственного самосовершенствования отказаться от излишеств и принять бедность и тем самым, сблизившись с народом, обрести более широкую социальную идентичность. Отсюда и сознательный отказ от ношения одежды, имеющий знаковый характер принадлежности к “благородному обществу”.

Принципиальная разница между ним и славянофилами заключается лишь в том, что в отличие от них его действия были обращены не на других, а на себя. Он не стремится никого шокировать и не пытается ни на кого воздействовать своим примером, а хочет обрести себя в этой новой для него народной одежде и в своем желании познать “добрый русский народ”.

Его “грубая” одежда, борода, иррациональная, с точки зрения обыденного человека того времени, цель путешествия встретили насмешки полицейских чинов. И вот эти-то насмешки вызывали у отставного моряка чувство обиды и недоумения. Он писал: “... я по моим намерениям и делам достоин похвалы, а не унижения, осмеяния и содержания меня в частном полицейском доме под стражею...”[15]. Однако, с точки зрения власти, подобный образ мыслей и такое поведение весьма неодобрительны. 25 сентября 1830 г. управляющий III отделением М. фон Фок в отношении к исполняющему должность московского обер-полицмейстера С.Н. Муханову писал, что император по докладу об отставном капитан-лейтенанте С.И. Кадьяне изволил приказать “выбрить ему бороду и взять с него подписку, что он впредь не будет делать неблагопристойностей, освободить его”[16].

Современникам казалось, что царствование императора Павла I было последним, когда верховная власть постоянно стремилась регламентировать одежду подданных. При Александре I число предписаний о том, как должны одеваться подданные, резко сокращается, соответственно снижается и преследование полицией людей, нарушавших эти регламентации. Однако Николай I [103] счел нужным подтянуть “дисциплину” в обществе, преследуя либерализм во всех его проявлениях. Император лично обращал внимание на то, как одеты его подданные, какие у них прически, усы и бороды.

«Немецкая» мода и идентичность в русском городе (конец XVIII - первая половина XIX века) (ebookiriran.ru)