Голубинцевы

Род Голубинцевых: от донских старшин XVIII века до потомков XXI столетия

Историко-генеалогический очерк по архивным источникам и семейным свидетельствам

I. Введение

История рода Голубинцевых представляет собой протяжённую историко-генеалогическую линию, в которой судьба одной казачьей семьи отразила ключевые этапы и драматические переломы российской истории, от имперского XVIII века до катаклизмов и трансформаций XX столетия. Происходя из старинного донского войскового сословия, представители рода на протяжении поколений сохраняли устойчивую ориентацию на военную и гражданскую службу, приверженность православной традиции и представление о чести как фундаментальной нравственной категории, характерной для казачьей среды.

География и социальная динамика рода позволяют проследить его участие в важнейших исторических процессах: от службы на рубежах Кавказской линии и участия в наполеоновских войнах до освоения пространств Средней Азии, от хозяйственной деятельности в донских урочищах до вынужденной эмиграции в страны Европы и Латинской Америки. Тем самым история Голубинцевых предстает не как частный семейный рассказ, но как репрезентативный пример судьбы донского казачества в условиях длительных государственных и социокультурных трансформаций.

Род Голубинцевых берёт своё начало в Области Войска Донского, в станице Кременской, одной из древнейших на Верхнем Дону, населённой потомками казаков XVI–XVII веков, нёсших службу на южных рубежах Российского государства. Уже к концу XVIII столетия представители семьи заняли устойчивое положение в среде зажиточного служилого сословия, сочетая военную обязанность с хозяйственной деятельностью и местным общественным авторитетом. В 1840 году Голубинцевы были официально внесены в дворянские списки Войска Донского, а в последующие десятилетия их потомки неоднократно подтверждали право на потомственное дворянство, что зафиксировано в определениях Войскового правления и материалах Государственного архива Ростовской области, фонд 410, опись 1, дело 609.

Предлагаемая реконструкция опирается на совокупность разнородных, но взаимодополняющих источников. В её основу положены архивно-документальные материалы, включая формулярные списки, метрические книги и делопроизводственные комплексы РГВИА, ГАРО и ГАВО, введённые в научный оборот исследователем С. В. Корягиным в публикации «Голубинцевы и другие» из серии «Генеалогия и история Донского казачества».

Дополнительный фактический и контекстуальный материал почерпнут из дореволюционных публикаций «Донских областных ведомостей» за 1903 год, в частности мемуарных очерков Всеволода Арсеньевича Голубинцева, а также из исследования А. И. Сапожникова «Войско Донское в наполеоновских войнах», в котором представители рода упоминаются в широком военно-историческом контексте эпохи.

Совокупность привлечённых источников позволяет восстановить основную генеалогическую линию рода с конца XVIII века до конца XX столетия и проследить, каким образом воинская традиция донского казачества постепенно трансформировалась под воздействием социальных, политических и культурных катаклизмов новой эпохи, не утратив при этом своей внутренней преемственности.

II. Источниковедческий анализ

На современном этапе исследования документальную основу реконструкции истории рода Голубинцевых образуют, прежде всего, материалы о признании дворянского достоинства и послужные документы, сосредоточенные в центральных и региональных архивных хранилищах Российской Федерации, а также дореволюционные печатные свидетельства, отражающие элементы семейной памяти. Именно эти разнородные по происхождению и характеру источники позволяют выстроить верифицируемую и методически корректную картину генеалогического развития рода.

Ключевое значение имеет комплекс документов

1. Российского государственного исторического архива (РГИА), фонд 1343, опись 19, дела 2847–2852, датируемые начиная с 1839 года и объединённые в дело о дворянстве рода Голубинцевых. В их составе представлены родословные росписи, выписки из служебных формуляров, копии определений компетентных инстанций и официальные подтверждения прав на потомственное дворянство. Данный фонд выступает нормативно-юридической основой признания дворянского статуса семьи в общегосударственном масштабе и обладает первостепенной источниковедческой значимостью.

2. Материалы Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), фонд 489, опись 1, дело 3249, содержат послужной список войскового старшины Никиты Осиповича Голубинцева за 1803 год. В данном документе последовательно и детально отражены этапы его службы в полках Иловайского, Поздеева и Чикова, участие в шведской и наполеоновских военных кампаниях, а также сведения о награждении орденом Святой Анны третьей степени и золотым крестом «За Прёйсиш-Эйлау». Этот источник обладает высокой степенью доказательной ценности и позволяет с документальной достоверностью обосновать правовые и служебные основания последующего причисления рода Голубинцевых к потомственному дворянству.

3. Материалы Государственного архива Ростовской области (ГАРО), фонд 410, опись 1, дело 609, содержат развернутую серию определений Войскового правления, посвящённых причислению потомков Никиты Осиповича Голубинцева к потомственному дворянству. В определении от 17 июня 1840 года к данному сословию были отнесены его дети Фрол, Елена, Евдокия, Вера, Екатерина и Наталья. Решением от 10 марта 1844 года дворянское достоинство было подтверждено за его сыном Иваном. В определении от 16 марта 1851 года соответствующий статус был распространён на внуков Егора, Матвея, Василия и Пелагею, а акт от 30 января 1859 года включил в число потомственных дворян правнуков Филиппа, Андрея, Ивана, Григория и других представителей рода. Позднейшие определения 1911 и 1914 годов уже фиксируют в данном правовом статусе Николая Ивановича Голубинцева и его сыновей Константина, Петра и Владимира. В совокупности этот массив документов наглядно отражает поэтапное и юридически оформленное расширение круга лиц, официально признанных в потомственном дворянстве.

4. Материалы Государственного архива Волгоградской области (ГАВО), фонд 338, описи 59 и 81, включают метрические книги приходов станицы Берёзовской и хутора Заплавского за 1893–1918 годы, в которых зафиксированы акты рождения, бракосочетаний и смертей членов семьи в конце XIX и начале XX столетия. На текущем этапе исследования доступ к указанным документам получить не представилось возможным, в связи с чем их привлечение носит перспективный характер и планируется на следующей стадии архивной работы, с целью уточнения биографических и демографических данных отдельных представителей рода.
Публикации в «Донских областных ведомостях» за 1903 год, номера 55 и 84, представляют собой редкий пример дореволюционной семейной печатной рефлексии и содержат воспоминания Всеволода Арсеньевича Голубинцева о прапрадеде Никите Осиповиче и прадеде Михаиле Никитиче. Несмотря на выраженный мемуарный характер, данные тексты обладают существенной источниковедческой ценностью как вторичные источники, поскольку фиксируют элементы семейной памяти, особенности повседневного уклада и бытовые детали, не получившие отражения в официальных архивных документах.

К числу вспомогательных источников в настоящем исследовании относятся сведения о прохождении службы представителями рода в полках Демидова, Добрынина и Рубашкина, упоминаемые в материалах Российского государственного военно-исторического архива, фонд 330, опись 55, дело 1606, а также данные о земельных владениях семьи, опубликованные в «Памятной книжке Области Войска Донского» за 1900 год. Вместе с тем следует особо оговорить, что доступ к указанным архивным комплексам в подлиннике на текущий момент отсутствует. Работа с источниками ведётся преимущественно в дистанционном формате, на основе опубликованных материалов и электронных копий, а также вторичных научных реконструкций.

Фактическое знакомство с делом Российского государственного исторического архива, фонд 1343, стало возможным лишь фрагментарно и опосредованно, благодаря предоставленным частными лицами скриншотам отдельных листов. Полноценного доступа к делам РГВИА, ГАРО, ГАВО и другим региональным архивам в настоящий момент нет, что существенно ограничивает возможности прямой источниковедческой проверки и сопоставления документов.

В связи с этим значительная часть приведённых сведений основывается на публикациях С. В. Корягина, прежде всего на материалах, введённых им в научный оборот в рамках серии «Генеалогия и история Донского казачества». Эти работы, опирающиеся на архивные документы, в условиях отсутствия непосредственного доступа к фондам приобретают ключевое значение и фактически выполняют функцию опосредованного источника.

Таким образом, реконструкция генеалогической линии рода Голубинцевых от конца XVIII века до середины XX столетия, хотя и выстроена в логически непрерывной и внутренне согласованной форме, должна рассматриваться с учётом обозначенных источниковедческих ограничений. Представленные выводы опираются на критический анализ доступных публикаций и косвенных данных и сохраняют характер научно обоснованной, но подлежащей дальнейшему уточнению реконструкции, окончательная верификация которой возможна лишь при получении прямого доступа к архивным материалам.

III. Начало рода: XVIII век

Родоначальником документально зафиксированной линии рода является Никита Осипович Голубинцев (1759–1842), урождённый казак станицы Кременской. Одним из ранних упоминаний семьи служит документ 1792 года, в котором его отец, Осип Голубинцев, фигурирует в качестве свидетеля по делу о земельном споре между станицами Кременской и Перекопской, что зафиксировано в «Памятной книжке Области Войска Донского» за 1900 год.

Никита Осипович вступил в военную службу в 1778 году, в возрасте девятнадцати лет. В формулярном списке этот этап зафиксирован следующим образом:
«В службе казаком с 1 января 1778 года; в полку Иловайского с 30 мая 1780 по 1782 год — в делах с горцами за реками Кубанью и Лабой».
Уже в этот период он принимал участие в боевых действиях на Кавказской линии, что соответствовало основным направлениям военной активности донского казачества конца XVIII века.

В 1786–1790 годах Никита Осипович состоял в лейб-казачьей команде Поздеева и участвовал в шведской кампании времён Екатерины II. Послужной список содержит прямое указание на полученные им ранения:
«За рекою Куменью дважды ранен — пулей в левую ногу и саблей в голову».
За проявленную храбрость он был произведён в чин хорунжего 25 июля 1790 года, что стало первым значимым этапом его служебного продвижения.

Следующие десятилетия стали вершиной его воинской карьеры. Никита Осипович участвовал в так называемом походе на Индию 1801 года, проходил службу в полках Папузина и Араканцева, а в 1805–1807 годах входил в состав казачьих отрядов под командованием Матвея Ивановича Платова в кампаниях против наполеоновской Франции. В сражениях при Прёйсиш-Эйлау и при осаде Данцига он командовал сотнями, за что был награждён золотым крестом «За Прёйсиш-Эйлау» и орденом Святой Анны третьей степени.

В именном указе императора Александра I от 3 октября 1811 года содержится формулировка, подводящая итог его военной службе:
«За проявленную храбрость и раны, полученные в делах с неприятелем, уволен от службы с чинами войскового старшины».
Тем самым государство официально признало как его боевые заслуги, так и право на почётное увольнение.

По возвращении в станицу Кременскую Никита Осипович сосредоточился на хозяйственной деятельности. Согласно семейному преданию, в урочище Липиги, в излучине Дона, им была возведена водяная мельница. В коллективной памяти рода мельница стала символом перехода от ратного служения к мирному труду, своеобразного движения «от сабли к плугу», и сохранялась в семейных рассказах вплоть до XX столетия.

Юридическое оформление социального статуса потомков Никиты Осиповича было закреплено определением Войскового правления от 17 июня 1840 года, согласно которому его дети Алексей, Фрол, Евдокия, Елена, Екатерина и Наталья были официально причислены к потомственному дворянству, что зафиксировано в материалах Государственного архива Ростовской области, фонд 410, опись 1, дело 609.

IV. XIX век: потомки Никиты Осиповича и утверждение дворянства

Смерть Никиты Осиповича Голубинцева около 1842 года ознаменовала завершение первого, наиболее продолжительного служилого этапа в истории рода. К этому времени Голубинцевы уже прочно утвердились среди уважаемых фамилий Войска Донского. В пределах одной родовой линии насчитывалось не менее четырёх поколений военных служилых, чьи имена неоднократно встречаются в войсковых ведомостях, формулярных списках и официальных определениях войсковой администрации. Тем самым к середине XIX века род представлял собой устойчиво сложившуюся служилую династию с подтверждённым социальным статусом.

Первенцем Никиты Осиповича был Михаил Никитич Голубинцев (1791–1831), участник Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии. В «Донских областных ведомостях» за 1903 год приведено родовое предание, в котором его военный путь описывается следующим образом:
«Вступил в ряды казачьего войска в 1807 году, участвовал в сражениях при Лейпциге, Модлине, Браилове, и, как и отец его, пал на службе близ Дуная, у крепости Браилов, в 1831 году».
Несмотря на мемуарный характер, данное свидетельство согласуется с архивными данными и отражает восприятие фигуры Михаила Никитича в семейной памяти как прямого продолжателя служилой традиции отца.

Его служба документально прослеживается в полках Папузина, Андриянова, Катасонова и Золотарёва. За проявленную храбрость Михаил Никитич был награждён орденом Святого Георгия четвёртой степени, а также орденами Святой Анны третьей и четвёртой степеней. В одном из военных описей Российского государственного военно-исторического архива содержится характерная формулировка:
«Во многих походах был и в сражениях отличился, храбростью заслужив благосклонность командиров».
Эта запись подтверждает его активное участие в боевых действиях и высокую оценку со стороны военного начальства.

После смерти Михаила Никитича право на потомственное дворянство было окончательно закреплено за его семьёй и потомками Никиты Осиповича в целом. В определении Войскового правления от 17 июня 1840 года перечислены дети и ближайшие родственники, а в 1851 году дворянский статус был распространён и на внуков. В материалах Государственного архива Ростовской области зафиксирована формулировка:
«Определением Войскового правления от 16 марта 1851 года потомки Никиты Осиповича Голубинцева, дворянина Войска Донского, признаны в праве потомственного дворянства».
Тем самым юридическое оформление социального положения рода получило завершённый и общепризнанный характер.

В целом род Голубинцевых представляет собой показательный пример эволюции донского служилого сословия от казачества XVIII века к дворянству XIX столетия и дальнейшему включению в более широкий спектр гражданских и профессиональных ролей в XX веке. Фигура Никиты Осиповича воплощает тип донского воина эпохи Екатерины II, сочетавшего воинскую доблесть с хозяйственной основательностью и личной ответственностью за семью и землю. Его потомки, проходя через Кавказ, Дунай, Крым, Карс и Карпаты, сохраняли преемственность воинского служения, адаптируя её к меняющимся историческим условиям.

Особая ценность истории рода Голубинцевых заключается в возможности её многоплановой документальной реконструкции на основе различных архивных комплексов. Для донских фамилий подобная степень источниковедческой обеспеченности встречается сравнительно редко. Каждое поколение оставило фиксируемый след в письменных источниках, будь то воинские формуляры, метрические книги, наградные списки или эмигрантские регистрационные документы.

Так род Голубинцевых, начавший свой путь на Дону, со временем стал частью широкой русской диаспоры, сохранив память о своих предках и чувство достоинства, выразившееся в лаконичной формуле, однажды зафиксированной в формуляре Никиты Осиповича:
«Служил верно, храбростию в делах отличался, по достоинству награждён».

V. Иван Никитич Голубинцев (1828 — после 1869)

Сведения об Иване Никитиче Голубинцеве, внуке Никиты Осиповича и сыне Михаила Никитича, на современном этапе исследования остаются крайне фрагментарными. Биография этого представителя рода известна лишь в общих чертах и опирается преимущественно на разрозненные архивные упоминания и краткие указания, приведённые в работах С. В. Корягина. Для более полной и достоверной реконструкции его жизненного пути необходимы метрические книги, формулярные списки и делопроизводственные материалы, доступ к которым в настоящее время ограничен.

Иван Никитич родился в 1828 году в станице Кременской. Его жизненный путь символизирует переход рода от героической гвардейской эпохи Матвея Платова к иным социальным и военным реалиям времени Великих реформ Александра II. Службу он начал в казачьем полку Добрынина, затем был переведён в полки Демидова и Рубашкина. Согласно сведениям Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), фонд 330, опись 55, дело 1606, Иван Никитич принимал участие в Турецкой кампании 1855 года и в штурме Карса, где, по формулировке архивного документа,
«вёл сотню в атаку и получил награду за отличие».
Данная запись подтверждает его активное участие в боевых действиях, однако не позволяет в полной мере восстановить ход службы и характер
награждения.

После окончания военных действий Иван Никитич проживал в станице Берёзовской. Известно, что он владел домом и тридцатью двумя десятинами земли, полученными по браку с Екатериной Каменновой, представительницей дворянского рода. К 1869 году он числился в отставке в чине сотника, после чего сведения о нём в доступных источниках обрываются.
Данные о его потомстве реконструируются преимущественно на основании метрических книг Берёзовского прихода, хранящихся в Государственном архиве Волгоградской области (ГАВО), фонд 338, опись 59, дела 1–10. В этих источниках зафиксированы следующие дети Ивана Никитича: Михаил, родившийся в 1854 году, Василий 1862 года рождения, Олимпиада, рождённая в 1867 году, Агриппина 1869 года рождения, Николай, появившийся на свет около 1870 года, Иван, рождённый в 1877 году, и Яков, рождённый в 1882 году. Следует подчеркнуть, что без сопоставления с формулярными и исповедными ведомостями данные метрических книг требуют дополнительной проверки и уточнения.

VI. Николай Иванович Голубинцев (около 1870–1921)

На современном этапе исследования биография Николая Ивановича Голубинцева остаётся реконструируемой лишь в самых общих чертах. Достоверные сведения о его службе, военной карьере, наградах, а также о конкретных обстоятельствах жизни и смерти не выявлены. Для восполнения указанных лакун необходимы метрические книги Христо-Рождественской церкви станицы Берёзовской, а также делопроизводственные и учётные материалы архивов Волгограда, Ростова и Москвы. В настоящий момент доступ к этим комплексам источников отсутствует, что существенно ограничивает возможности источниковедческого анализа.

Поколение Николая Ивановича оказалось на историческом рубеже, где старинное казачье дворянство столкнулось с радикально изменившейся социальной и политической реальностью начала XX века. Он родился около 1870 года в станице Берёзовской, в семье сотника Ивана Никитича Голубинцева. На основании косвенных данных можно предполагать, что Николай получил домашнее и духовное образование, проходил службу в казачьих частях и принадлежал к потомственному дворянству. Последнее подтверждается материалами Государственного архива Ростовской области, фонд 410, опись 1, дело 609, где его имя фигурирует в поздних определениях Войскового правления.

Супругой Николая Ивановича стала Евгения Георгиевна Мамихина (1872–1953), дочь диакона Христо-Рождественской церкви станицы Берёзовской Георгия Мамихина. Семья проживала в хуторе Заплавском, небольшом поселении Берёзовского юрта. Здесь родились их дети: Александра, появившаяся на свет около 1889 года и впоследствии окончившая предположительно Мариинский институт благородных девиц, Константин, рождённый в 1904 году, Пётр 1907 года рождения и Владимир, родившийся в 1910 году. Эти сведения, хотя и нуждаются в дополнительной метрической проверке, в целом согласуются с семейной традицией и поздними архивными упоминаниями.

С высокой степенью вероятности, исходя из совокупности косвенных данных, в годы Гражданской войны Николай Иванович оказался в числе так называемых неблагонадёжных. Его дворянское происхождение, предполагаемое офицерское прошлое и принадлежность к казачеству в логике новой власти практически неизбежно рассматривались как основания для репрессивных мер. Согласно семейным преданиям и он умер в 1921 году. Его исчезновение относится к той зоне исторической реальности, где документальные свидетельства обрываются, уступая место фрагментарной памяти и косвенным указаниям.

С судьбой Николая Ивановича завершилось служилое девятнадцатое столетие рода Голубинцевых. Путь, начавшийся с воинской славы и многолетней службы государству, оборвался в эпоху репрессий и насильственного разрыва социальных традиций. Вместе с тем род не прервался. В новых исторических условиях он продолжил своё существование через потомков Николая Ивановича, через тех, кто оказался в изгнании, и через тех, кто остался на родной земле, сохранив память о прошлом как форму исторического и нравственного сопротивления забвению.

VII. XX век: перелом эпох

Начало XX столетия стало для рода Голубинцевых, как и для тысяч семей служилых сословий Дона, рубежом глубочайшего исторического слома. Социальные и правовые идентичности, которые на протяжении поколений служили основанием общественного положения и самосознания, дворянство, офицерство, казачество, в условиях крушения Российской империи утратили легитимность и в новой политической реальности нередко превращались в основания для преследования. Перед семьёй встала не столько альтернатива выбора, сколько жестокая историческая необходимость: остаться, утратив прежний уклад и социальные гарантии, либо покинуть родную землю, сохранив имя и память о принадлежности к роду.

К 1917 году в доме Николая Ивановича Голубинцева и Евгении Георгиевны Мамихиной, в хуторе Заплавском, воспитывались четверо детей. Их образование и воспитание строились в соответствии с укоренённой родовой традицией, ориентированной на военную службу и дисциплину. Старшие сыновья, Константин и Пётр, успели поступить в Донской Императора Александра III кадетский корпус, одно из наиболее престижных учебных заведений региона, предназначенное для подготовки сыновей дворянства к военной и государственной службе. Этот выбор отражал не столько личные устремления, сколько следование исторически сложившейся модели жизненного пути.

Революционные события 1917 года радикально изменили сложившийся порядок. Донское казачество, связанное присягой и традицией служения монархии, оказалось одним из центров вооружённого сопротивления новой власти. В Белом движении участвовали представители множества старинных донских фамилий. Для последних участие в противостоянии носило не столько политический, сколько нравственно-долговой характер, воспринимаясь как продолжение служилой традиции и как форма верности памяти предков в условиях разрушения привычного мира.

VIII. Константин Николаевич Голубинцев (1904–1961): донской кадет в изгнании

Судьба старшего из братьев, Константина Николаевича Голубинцева, в концентрированном виде отразила драму Белого исхода и распада привычного социального мира. Родившись в 1904 году, он получил воспитание в Донском Императора Александра III кадетском корпусе, где формировалась офицерская элита донского дворянства и казачества. К моменту революционных событий Константин находился в возрасте, когда образовательная траектория уже была определена, а будущее мыслилось в категориях военной службы.

После краха Белого движения и эвакуации южных армий кадетские корпуса были выведены из России через Новороссийск. В 1920 году Константин Николаевич вместе с братом Петром и другими воспитанниками корпуса покинул страну на судах Антанты. В воспоминаниях кадетского братства этот эпизод зафиксирован следующим образом:
«Корпус был эвакуирован на английских судах, доставленных сначала в Египет, затем — в Турцию, в лагерь Буюк-Дэре под Константинополем».
Этот путь стал типичным маршрутом изгнания для значительной части кадет и юнкеров юга России.

В эмиграции Константин получил инженерное образование, адаптируясь к новым условиям жизни и профессиональным требованиям. В 1920-х годах он переселился во Францию, а затем эмигрировал в Южную Америку. Окончательным местом его проживания стал Уругвай, где он обосновался в недалеко от Монтевидео и прожил до конца жизни, сохраняя связь с русской эмигрантской средой и памятью о донском прошлом.

IX. Пётр Николаевич Голубинцев (1907 — около 1945): исчезнувший во Франции

Младший брат Константина, Пётр Николаевич Голубинцев, родившийся в 1907 году, в начальный период своей жизни прошёл тот же путь. Он также воспитывался в Донском кадетском корпусе и вместе с братом пережил эвакуацию через Новороссийск, Египет и Турцию. Однако его дальнейшая судьба сложилась иначе. Согласно уточнённым данным, Пётр Николаевич Голубинцев в 1934 году получил гражданство Французской Республики. В межвоенный период он проживал в коммуне Йер, расположенной на юго-востоке Франции, в регионе Прованс — Альпы — Лазурный Берег, в департаменте Вар, округе Тулон. Данный населённый пункт являлся одним из мест компактного проживания русской эмиграции, включая бывших кадет, офицеров и их семьи, интегрировавшихся в социальную и трудовую структуру французского общества.

В годы Второй мировой войны Пётр Николаевич принял участие в боевых действиях на стороне Франции. Его гибель относится к январю 1945 года и произошла в ходе военных событий завершающего этапа войны. Таким образом, его жизненный путь оказался завершённым в контексте общеевропейской катастрофы середины XX века, а судьба Петра Николаевича представляет собой характерный пример трагической интеграции русской эмиграции в военную историю стран пребывания, где служение новой родине стало продолжением утраченной служилой традиции.

Следует особо подчеркнуть, что приведённые сведения о жизни Петра Николаевича Голубинцева основаны преимущественно на косвенных документальных указаниях, совпадениях, фрагментарных архивных упоминаниях.

X. Александра Николаевна Голубинцева: служение через воспитание

Александра Николаевна Голубинцева, после переселения семьи осталась в Коканде. Она не вышла замуж и не имела детей, однако её жизнь была целиком посвящена педагогическому служению. В послереволюционные годы Александра Николаевна преподавала изобразительное искусство в детском доме имени Фейгина, одном из первых подобных учреждений в городе, где воспитывались сироты и беспризорные дети Гражданской войны.

Работая с детьми, пережившими утрату и насилие, она учила их видеть форму, цвет и красоту, выполняя тем самым не только образовательную, но и глубоко гуманитарную миссию. За многолетнюю безупречную педагогическую деятельность Александра Николаевна была награждена орденом Ленина, что являлось редким признанием для человека, не принадлежавшего к партийной или административной элите.

До начала 1970-х годов она жила в Коканде, где и умерла.

XI. Владимир Николаевич Голубинцев (1910–1990): возрождение на Востоке

Судьба младшего брата, Владимира Николаевича Голубинцева, развивалась по принципиально иному сценарию. В отличие от старших братьев, он остался в России вместе с матерью Евгенией Георгиевной и сестрой Александрой. После гибели отца и разорения семьи, в ходе репрессивной политики в отношении казачества, были скорее всего высланы в Среднюю Азию.

По имеющимся сведениям, около 1927 года семья оказалась в в Коканде. В Фергане Владимир Николаевич окончил фармацевтический техникум в 1930 году и начал трудовую деятельность в аптечных и медицинских учреждениях. С высокой степенью вероятности переселение семьи было связано с делом брата его матери, священника Владимира Георгиевича Мамихина, раскулаченного, что типологически соответствует практике коллективной ответственности в годы ранних советских репрессий.

В период Великой Отечественной войны Владимир Николаевич служил в медицинской службе Красной Армии, что стало для него формой включения в новую государственную систему служения, принципиально отличную по идеологическим основаниям, но сходную по требованию личной ответственности и профессионального долга. За послевоенные годы он был награждён орденом Красной Звезды в 1947 году и орденом Красного Знамени в 1953 году, а также медалями «За победу над Германией» и «За доблестный труд».

XII. Итог

Следует подчеркнуть, что представленная реконструкция охватывает лишь ограниченный фрагмент одной родовой линии и не исчерпывает всего многообразия истории рода Голубинцевых. В действительности род был значительно шире и включал многочисленных представителей, служивших в казачьих частях Российской императорской армии, а позднее и в структурах советских вооружённых сил. Упоминания о Голубинцевых встречаются в разнообразных архивных фондах, печатных источниках и электронных базах данных, что указывает на масштаб и разветвлённость рода и открывает перспективы для дальнейших исследований.

Даже в рамках одной линии история Голубинцевых предстаёт как последовательность служения, потерь и вынужденных трансформаций, но одновременно и как пример устойчивости родовой памяти, способной пережить смену политических режимов, социальных порядков и государственных границ. От казака Осипа, зафиксированного в источниках конца XVIII века на пограничье донской степи, до Владимира Николаевича, служившего в медицинских учреждениях Ташкента в середине XX столетия, прослеживается непрерывная цепь поколений, связанных не столько формальным статусом, сколько внутренней установкой на долг и ответственность.

В этой преемственности сохраняются ключевые ценностные ориентиры, вера, представление о чести и готовность к служению, которые в разные эпохи принимали различные формы, от военной службы в имперской армии до гражданского и медицинского труда в советской действительности. История рода Голубинцевых, рассеянного по различным регионам России, Европы и Азии, может рассматриваться как своеобразный живой документ русской исторической судьбы, сформированный не единичным событием, а длительным действием времени, памяти и человеческого выбора.