Александровы

Автобиография Николая Михайловича Александрова (выписка из газеты Авангард г. Западная Двина (02.09.2016):

"ТАКОЕ ХОЧЕТСЯ ЗАБЫТЬ"
Рассказывает Николай Михайлович АЛЕКСАНДРОВ
(повествование идет от первого лица):
- Той деревни Усадьба, где я родился, давно уже нет. Я окончил семь классов Староторопской школы и уже один год отучился в Великолукском железнодорожном техникуме, как началась война. Домой из Великих Лук до Старой Торопы я шел пешком.
Западнодвинский район уже был оккупирован. Отец мой сразу ушел в партизаны, и мы остались с матерью. Старший брат до войны жил в Москве, оттуда он и ушел на фронт. Мы получили от него единственное письмо с поезда: "Еду в сторону Смоленска". Так брат и погиб под Смоленском.
Оккупация нашего района длилась полгода. Старую Торопу освободили в январе 1942-го. До сих пор задаюсь вопросом: почему мы с матерью остались живы? Ведь отец - коммунист, председатель колхоза, был в партизанах. Узнай немцы про это, нас с матерью бы расстреляли. Потом уже, став старше, я понял, что это староста нас не выдал.
Помню, что жили мы с матерью в доме соседа, так как в нашем располагался немецкий штаб. Слышали, что фашисты сожгли несколько деревень неподалеку, и боялись, что и нашу деревню тоже сожгут.
Пятнадцатилетним парнишкой я попал в Германию. Нас тогда угнали 18 человек. Хоть нам всем было по 14-15 лет, а ростом мы были такие маленькие, как нынешние пятиклассники, потому что жилось тяжело, голодно, в огороде что было, то и ели. Мы, конечно, сначала не знали, что мы в Германию попадем. В тот день немцы отправили нас на колхозных лошадях в Нелидово, а потом в Оленино отвезти зерно. До нас дети уже не раз совершали такие поездки, а потом возвращались домой. А у нас зерно и лошадей забрали, но домой почему-то не отправили. Попали мы сначала в лагерь в Оленино. Сколько там пробыли, не помню. Потом переправили нас в Смоленск. Перед погрузкой в эшелон отмыли в банях, постригли, мы ведь были все грязные, одеты во что попало. И вот на эшелоне нас доставили в Германию и распределили, кого куда. Кто попал работать на фабрики и заводы. Я попал в Восточную Пруссию в город Кёнигсберг. Работал я в сельском хозяйстве у небогатого старичка с женой. Старший сын их был в армии, а другой - мой ровесник, дома. Супруги ко мне хорошо относились, жалели, понимали мою ситуацию. С их младшим сыном мы даже подружились, а вот старший погиб на фронте.
После Германии из 18 человек вернулись только двое: я и еще один парень. Но он вскоре умер, а я вот до сих пор живу. Хотя память меня уже подводит. Вот и то, как я из Германии бежал, плохо помню. Помню, твердо решил бежать, так как слышал, что наши войска были уже где-то на Украине. "Будь что будет! Либо меня убьют - либо останусь жить!" - сказал я себе. Прошел всю Польшу и встретился с Красной Армией. Здесь уже совсем ничего не помню, меня контузило, я потерял слух. Сначала меня лечили в полевом госпитале. Потом вывезли в Россию под Тулу для продолжения лечения.
Война подходила к концу. Я остался в Туле работать. Пытался уволиться и вернуться домой, но мне отказали - никаких увольнений. Потом отец, вернувшийся с войны, привез из Великолукского техникума справку, что я там отучился год. И в соответствии с Указом правительства, предписывавшим оказывать поддержку всем, кто захочет продолжить обучение, мне разрешили уволиться. Так я вернулся домой. Приехал в Великие Луки, в техникуме меня брали сразу на второй курс. Город после войны был весь разбит, но здание техникума сохранилось, хотя условия для студентов были просто ужасные: койки стояли прямо в неотапливаемом спортзале. И я, измученный годами жизни на чужбине, не остался там учиться. Да и родители мои были уже старенькие, помогать мне не могли. Так что я решил сам им помогать, а учиться - заочно. Устроился на работу в Старой Торопе, ездил туда на велосипеде. Я сначала не думал, что буду учителем. В то время в школе ввели новый предмет "производственное обучение", и меня взяли его преподавать. Директор школы предложил мне учиться заочно в Калининском пединституте. Так я и остался, и проработал учителем тридцать лет!
Женился я в 1946 году. Вместе с женой прожили до самой ее смерти. У меня есть дом в Старой Торопе. Но жить один не могу. А дети живут далеко: дочь - в Германии (замуж за немца вышла), сын - в Сибири. Они звали меня к себе, но я отказался. Сейчас вот живу в отделении для престарелых и инвалидов. А о войне до сих пор трудно вспоминать и хочется все забыть.

Примечания от меня:
Отец Николая, Михаил Александрович, был также и участником первой мировой войны, рядовым лейб-гвардии Волынского полка.
Брат Николая, Иван, действительно жил в Москве и был призван Подольским РВК, числился сержантом и пропал без вести.

Тверская область, Западнодвинский район