Партизаны Крыма - Генеалогический форум ВГД. Тема №38810

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

http://krymology.info/index.ph...0%BC%D1%83

Вскоре после начала войны, учитывая стремительное приближение фронта, руководство района начало формировать отряды районного ополчения, вести оборонные работы, подбирать и готовить самых надежных людей для возможной подпольной работы. В труднодоступных горных местах закладывались базы, Сюда заблаговременно свозилось все необходимое для долговременной партизанской войны: оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты, одежду... Был сформирован Старокрымский партизанский отряд, командиром которого был назначен Г.Е. Водопьянов.
В конце октября 1941 го отряд состоявший из 105 человек, ушел из Старого Крыма в лес, а 2 ноября город был оккупирован гитлеровскими войсками. Уже в первые дни были произведены массовые аресты всех выявленных в городе - евреев, которых расстреливали целыми семьями под Агармышем.
Там же совершались казни тех старокрымчан, кто попадал под разные облавы или пытался сбежать от вывоза в Германию. Олимпиада Петровна Бакалова, сестра братьев Стояновых, вспоминает, что выстрелы под Агармышем звучали часто. Там же производились расстрелы советских военнопленных, среди которых много было азербайджанцев. Там же были казнены и ее братья — Толя и Митя Стояновы, а также юный подпольщик Сергей Талдыкин. О страшном месте напоминает камень с мемориальной плитой, который находится за бывшей заготсбытбазой недалеко от стендового стрельбища.
Партизаны в период оккупации Старого Крыма

Период оккупации, длившийся до 13 апреля 1944 года, стал одним из самых героических в многовековой истории города. Особо прославили себя юные патриоты города, которые уже в самом начале оккупации начали создавать подпольные группы. Лидерами молодых подпольщиков были Юрий Стоянов[1], Павел Косенко, Олег Сандров. В январе 1942 года эти группы объединились и организовали патриотическую организацию «Подполье юных бойцов». Ребята распространяли листовки, зовущие на борьбу с фашистами; сожгли мельницу, производившую муку для немецкой армии, и многие столбы связи; взорвали две цистерны с горючим — это далеко не весь перечень героических дел юных подпольщиков. Заметную роль в организации играл Сергей Талдыкин, который по заданию командования Старокрымского партизанского отряда устроился на работу в городскую комендатуру и добывал ценную информацию. Связной между партизанами и подпольщиками была Наташа Давыдова, которая неоднократно рисковала своей жизнью, налаживая эти контакты.
На счету подпольной организации было более ста боевых и разведывательных операций, кроме того, ребята неоднократно поставляли партизанам продовольствие и медикаменты, распространяли среди жителей города сводки Совинформбюро. А ведь средний возраст юных героев был всего лишь пятнадцать лет... И они отчетливо понимали, что их дела — не игра в казаки-разбойники, а смертельная схватка с жестоким врагом.
Обелиск на горе Бурус, установленный в конце октября 1943 года школьниками Красносельской школы, многие из которых были подпольщиками, участниками комсомольско-молодежного отряда, командиром которого был назначен главстаршина А.Ф. Переходов, а после его ранения в начале декабря 1943 года, командиром отряда становится офицер красной Армии А.А. Вахтин. Много славных боевых дел на счету отряда, но особо хочеться выделить три операции. Старокрымские партизаны разгромили 8 декабря 1943 года фашистский гарнизон в деревне Бакаташ. 20 января 1944 года немецкое командование направило в крымские леса многочисленный карательный отряд, чтобы уничтожить партизанский отряд Вахтина. Молодые патриоты вели с фашистами шестичасовой бой на горе Бурус. Многие старокрымчане пали в том бою: Юра Стоянов, Владимир Курасов, Виля Ливанский, Максим Попченко, Григорий Погукай, Михаил Кустенко, Лева Русак, Семен Сагайдак и другие партизаны. Уже после войны юным героям на горе Бурус благодарные старокрымчане воздвигли обелиск.
Комсомольско-молодежный партизанский отряд, входивший в состав Восточного соединения партизан Крыма, отличился и во время нападения на расположенный в Старом Крыму вражеский гарнизон. В ночь с 26 на 27 марта 1944 года, в ходе боя партизаны убили и ранили около 200 гитлеровцев, уничтожили два танка, множество другой боевой техники, склад с горючим и боеприпасами. Партизаны, значительную часть которых составляли старокрымчане, освободили из тюрьмы 46 человек, приговоренных к смерти. В течение трех часов народные мстители держали город в своих руках. За активное участие в этой дерзкой операции молодежному отряду было присвоено имя Ленинского комсомола. За день до освобождения Старого Крыма, 12 апреля 1944 года, устроили зверскую расправу над мирными жителями.
Согласно акта от 15 апреля 1944 года, составленному представителями от армии (майоры Г.П. Трунов и Н.П. Ваулин), от партизан — В. Кузнецов, Б. Периотти, от пострадавших — А.Ф. Руденко, Кадырова, Н.Л. Слобожанский и др.,
«...в течение 12-13 апреля с.г. по гор. Старому Крыму убито 584 человека мирных граждан, стариков, женщин и детей...»
Страшную картину увидели 13 апреля освободившие город воины Красной Армии и партизаны Восточного соединения: в своих домах и дворах, прямо на улице лежали погибшие от рук гитлеровских карателей 584 человека, из них около двухсот детей. Более ста человек были ранены. В одном дне — 13 апреля 1944 года — вместились одна из самых страшных трагедий города за всю его многовековую историю и праздник освобождения от жестоких извергов. Невинные жертвы похоронены после опознания в братских могилах у подножья горы Агармыш. Оставшиеся в живых родственники похоронили своих близких в отдельных могилах на городском кладбище, остальные были погребены здесь же, но ближе к Агармышу Точное место братских могил обнаружить не удалось, сведения о их месторасположении противоречивы.
В последние дни перед освобождением города погибли юные партизаны=подпольщики братья Митя и Толя Стояновы, Паша Косенко, Лида Шведченко, Артем Шеренец, Сергей Талдыкин.
Из акта Старокрымской районной комиссии по расследованию злодеяний, причинённых немецко-фашистскими захватчиками (от 14 мая и 24 мая 1944 года):
«... Увидев свое полное бессилие перед натиском доблестных частей Красной Армии и партизан, уходящие фашисты произвели жуткую расправу с мирным беззащитным населением г. Старого Крыма. Это кошмарное событие произошло 12 апреля под вечер и закончилось утром 13 апреля. Около 4-х часов дня 12 апреля 1944 г. немецкие солдаты и офицеры, находившиеся в Старом Крыму и имевшие опознавательные знаки — желтый треугольник с нарисованным на нем черепом со скрещенными костями, приступили к поголовному уничтожению жителей по улицам Северной, Сулу-Даре, Полины Осипенко и др. Гитлеровцы вламывались в квартиры, избивали людей прикладами, выгоняли на улицу стариков, женщин и детей и тут же расстреливали. Применяли также холодное оружие — штыки и пр. Одновременно с этим по Улицам двигались танки и стреляли в упор по жилым домам из орудий и пулеметов. Утром 13 апреля к окраинам г. Старого Крыма подошли части Красной Армии и партизаны. Немцы торопились уходить и убивали людей через окна, не заходя в дом. Не считались с больными, лежащими в постели...»
Партизанский госпиталь

Еще одно трагическое событие военной поры произошло возле Старого Крыма. Недалеко от города, в укромном месте среди гор и леса, старокрымские партизаны обустроили свой госпиталь. Через партизанских связных и подпольщиков города лазарет снабжался продуктами, медикаментами. Но однажды враги выследили, где находится партизанский госпиталь и беспощадно вырезали всех, кто там находился. Поэт С С. Орлов написал об этой трагедии пронзительное стихотворение.
...Был партизанский лазарет
Весь вырезан к рассвету.
И двадцать лет, и тридцать лет
Молчат леса про это.
И ни могилы, ни креста,
Ни имени, ни даты...
На всех державная плита,
Одна на век двадцатый.
Одна прощальная слеза
Из камня из гранита.
Да только неба бирюза,
Да мир, ветрам открытый.
Посвящаю Ю.Друниной
Со стороны Симферополя по керченскому шоссе, недоезжая до Старого Крыма примерно три километра, на общирной поляне, справа от дороги, стоит памятник партизанскому госпиталю. Пожалуйста, остановитесь и почтите своим молчанием память погибших недалеко от этого места раненых партизан и их медсестры...
День освобождения города ежегодно отмечают 13 апреля как один из самых главных праздников. Слишком дорогой ценой он достался городу, о чем напоминает всем обелиск воинам-освободителям и двенадцать братских могил на городском мемориальном кладбище.
А всего за время оккупации гитлеровцы расстреляли и замучили 684 жителя Старого Крыма и угнали в Германию 370 человек. Имена старокрымчан-героев, погибших в годы Великой Отечественной войны, увековечены в названиях улиц, окрестных сел. Именем начальника угрозыска Старокрымской районной милиции Захара Герасимовича Бабенко, погибшего в июне 1942 года, названо село недалеко от города.
Старокрымский учитель Никита Игнатьевич Холод во время войны стал партизанским командиром. В одном из боев в мае 1942 года он погиб. Деревня, возле которой это произошло, сейчас носит его имя. Именем Холода названа и одна из улиц города.
Партизанский разведчик Сергей Акимович Логвинов по доносу предателя был схвачен и подвергнут жестоким пыткам. Не добившись от него никаких признаний, враги повесили его на городской площади. Доказательством героизма Логвинова была табличка на его груди «Этот партизан не сдался». Даже враги признали его стойкость. Имя этого патриота тоже присвоено одной из улиц Старого Крыма.
Отдали свои юные жизни в борьбе с оккупантами и братья Стояновы — Юра, Митя и Толя. Имя братьев-партизан Стояновых присвоено Старокрымской средней школе, их воспитавшей. За связь с партизанами гитлеровцы стерли с лица земли многие окружавшие город села: Арматлук, Бакаташ, Имарет, Шахмурза... Названия сел перешли на название местности, да еще растущие и сейчас фруктовые деревья и орехи напоминают нам о том, что здесь не так давно жили люди.

http://knu.znate.ru/docs/index-425427.html
Основой рассказов являются подлинные события. Начинаются они разделом "Дороги старокрымских партизан к победе". В нем читатель познакомится не только с геройскими делами партизан, но и убедится, что в годы Великой Отечественной войны плечом к плечу с немецко-фашистскими захватчиками сражались юные сыны многих народов: русские, украинцы, белорусы, грузины, армяне.., что у партизан находилось много добровольных помощников в деревнях и селах предгорной и степной зон, в городах Старом Крыму и Феодосии.

Екатерина Иосифовна Суворина
"Витя Коробков"
http://lib.rus.ec/b/382172/read
Шумит и грохочет море. На песчаный берег накатываются зелёные волны с белыми гребешками пены. Накатываются и быстро убегают в море.
Витя стоит на набережной и следит за волнами. Вот какая огромная набежала, чуть до его ног не докатилась. А за ней ещё одна. Он отскочил назад, достал из сумки карандаш, тетрадку. «Эх, беда, вся тетрадка исписана. Да ничего! Можно рисовать и на обложке».
Витя сел на груду гальки, намытую морем, сумку — на колени, на неё тетрадь и стал зарисовывать волны. «Если выйдет, покажу Николаю Степановичу»…
Нет, не успел зарисовать. Не сумел.
Теперь хотелось рисовать совсем другое. Горы, а в горах партизаны. Когда со школой были на экскурсии, ехали через Шепетовку на Кизилташ до самого Судака. Здесь в гражданскую войну все дороги были исхожены партизанами…
Сидеть на гальке холодно…
Витя вскочил, бросил тетрадь в сумку и побежал домой...........................

http://moloko.ruspole.info/node/2688
Айдер ОСМАН. Народные мстители.

Вниманию читателей предлагается очерк крымско-татарского писателя Айдера Османа в переводе Мальцева С.В., члена Союза журналистов СССР. В нем рассказывается о борьбе против немецкой оккупации Крыма в годы Великой Отечественной войны части крымско-татарского населения, лояльного Советской власти.

http://pravda.crimea.ua/newspa...b=articles

БОЙ В ТЫЛУ ВРАГА
Перечислить все события почти за 900 дней борьбы партизан и подпольщиков Крыма, назвать имена более чем 15 тысяч мстителей, увы, невозможно. Лишь несколько дат, имён, фактов
БОЙ В ТЫЛУ ВРАГА
Перечислить все события почти за 900 дней борьбы партизан и подпольщиков Крыма, назвать имена более чем 15 тысяч мстителей, увы, невозможно. Лишь несколько дат, имён, фактов

23 октября 1941 года Алексей Мокроусов утверждён командиром партизанских отрядов Крыма. Комиссаром - Серафим Мартынов, начальником штаба - Иван Сметанин (менее чем через месяц его по состоянию здоровья заменят). Вообще руководство и структура партизанского движения в Крыму будут меняться неоднократно.

Лес разбит на 5 районов (к концу 42-го года их останется 3, потом появится 2 сектора), в которых планировалось разместить 29 партизанских отрядов, ещё 3 должны были остаться в каменоломнях Керченского полуострова. Однако там отряды появились только в Аджимушкайских и Старокарантинских каменоломнях. В Караларских выработках, в катакомбах Ленино и Ак-Моная организовать борьбу не удалось. В лес же 1 ноября пришли лишь 24 отряда, 3 созданы позже из остатков воинских частей. Всего в ноябре 41-го в лесах Крыма оказалось почти 3,5 тысячи партизан. К концу 43-го появится 8 бригад, объединяющих 33 отряда. В начале 44-го создадут Северное (командир Пётр Ямпольский, комиссар Николай Луговой), Южное (Михаил Македонский, Мустафа Селимов), Восточное (Владимир Кузнецов, Рефат Мустафаев) соединения, объединившие 7 бригад и 27 отрядов.

* * *

Последний месяц осени 41-го и первая военная зима были холодными. Вдобавок партизаны остались без еды. Большинство созданных баз выданы предателями и разграблены. Кроме того, как сообщал начштаба И. Сметанин, «закладка баз проводилась небрежно. Ямы не просушивались, в результате сгнило много продуктов. Имелись случаи, когда лица, закапывавшие продукты, не могли найти ямы. Были дни, когда партизаны жарили и ели свои постолы (обувь), оленью кожу и мясо убитых лошадей 6-месячной давности. Имели место случаи людоедства (людоеды расстреляны)». От голода тогда погибло до полутысячи партизан, некоторые из-за этого дезертировали. Лишь весной 42-го появилась возможность, связавшись с материком, получать помощь, доставляемую самолётами.

* * *

[ : e8a2f4c158d7.jpg ]

Один из первых боёв партизаны провели
5 ноября (порой упоминается 3 ноября) 41-го в районе Нижнего Кокасана.
17-й Ичкинский отряд (командир Михаил Чуб) 2-го района четыре часа удерживал фашистов, чтобы помочь уйти от преследования ослабленным в боях подразделениям 297-го стрелкового полка 184-й дивизии, госпиталю и сводной группе 294-го пограничного полка. Решение о бое (в отсутствие М. Чуба, находившегося на совещании в штабе района) приняла комиссар отряда Вера Золотова. Вернувшийся в разгар боя Михаил Чуб взял командование на себя. Партизаны уничтожили 123 фашиста. В отряде погибли 4 человека, 3 - ранены, 6 - пропали без вести.

* * *

Начиная с мая 1942-го, на полуостров самолётами стали доставлять газету «Красный Крым» (так называлась тогда «Крымская правда», не прекращавшая выходить в годы войны, эвакуировавшаяся из Симферополя сначала в Севастополь, потом в Керчь, позже на Кавказ). У партизан же с 41-го помимо боевых листков в отряде была и своя газета «Крымский партизан». Главный редактор - Григорий Какушинский (погиб в феврале
43-го). Выпущено 5 номеров. Среди сотрудников редакции был как минимум один довоенный сотрудник «Красного Крыма» Ефим Певзнер. В августе 1943-го в лес прибыл редактор «Красного Крыма» Евгений Степанов. Налажен выпуск газеты «За Советский Крым», вышло 6 номеров.

* * *

[ : f425a62b5a7b.jpg ]

С ноября 1941-го почти во всех городах и сёлах Крыма появляются подпольные группы. Действовали они разрозненно, так как созданный формальный подпольный партийный центр Крымской АССР во главе с Иваном Козловым ограничивался лишь пределами Керчи. В Симферополе, к примеру, первые подпольные организации создали
Ф. Беленков и И. Лексин.
К январю 1943 года на полуострове действовали 106 подпольных организаций и групп, в которых состояло 1342 человека.

Немало подпольщиков отдали жизнь за Родину.
В феврале 42-го фашисты казнили 16-летнюю Надю Лисанову, создавшую подпольную организацию в Ялте. Летом 43-го - 19-летнего секретаря Симферопольской молодёжной подпольной организации Семёна Кусакина. За две недели до освобождения Симферополя погибли хозяева явочной квартиры, создатели одной из подпольных организаций супруги Иван и Александра Волошиновы. 14 апреля 1944-го казнены члены Севастопольской «Коммунистической подпольной организации в тылу врага» во главе с Василием Ревякиным.

* * *

[ : 11a783ff3a48.jpg ]

Партизаны и подпольщики старались не попадать в плен, а если доводилось, то патриоты молчали на допросах. Молчал в 43-м командир разведгруппы Сервер Куртсеитов. Раненный в бою, он был схвачен фашистами и после долгих пыток распят на дереве в урочище Колан-Баир. Молчала в 44-м подпольщица Симферополя Зоя Рухадзе. После взрыва немецкого склада, её предали. В гестапо девушку жестоко пытали, сломали руки, выкололи глаза, потом ещё живую сбросили в колодец в Дубках.

Александра Андреева, председатель республиканской организации ветеранов партизан и подпольщиков, рассказывает: был негласный закон, погибая, забрать с собой как можно больше врагов. Так погибли в июле 42-го врач Нина Кострубей и военфельдшер Кирилл Найденко, спасавшие на Долгоруковской яйле госпиталь, в котором было более полусотни раненых партизан.
В апреле 44-го в Симферополе так погибли окружённые врагом Герман Тайшин и Иван Гнатенко. Последний с гранатой в руке прыгнул с крыши в гущу фашистов.

* * *

С 1 ноября 41-го по 16 апреля 44-го партизанами и подпольщиками Крыма проведено 252 боя с фашистами, совершено 1632 диверсии. Уничтожено 29383 гитлеровца и их приспешника, 3872 - пленено. По официальным данным, погибли более 3,6 тысячи партизан и подпольщиков. В реальности это число, очевидно, гораздо больше. Погибали целыми семьями, немало было казнено и за помощь крымским мстителям: сжигались целые сёла. Много погибших в результате фашистских облав и среди гражданского населения, ушедшего в 43-м в леса под защиту партизан.

* * *

[ : a087990db9ca.jpg ]

Около 4 тысяч крымских партизан и подпольщиков в годы войны награждены орденами и медалями, многие посмертно. Звание Героя Советского Союза присвоено лишь одному - руководителю «Коммунистической подпольной организации в тылу врага» Василию Ревякину из Севастополя. Посмертно.

Хотя представлений на медаль «Золотая Звезда» и иные награды было по Крыму гораздо больше.

* * *

«Грозная», «Смерть фашизму!», «За Победу!», «За Родину!», «За Советский Крым!», «За свободный Крым!», «Непобедимая», «За Сталина!», «Народный мститель» - названия крымских партизанских отрядов и бригад в 1944 году.

* * *

С марта 1942-го партизан поддерживала авиация, снабжая продовольствием, оружием, вывозя на Кавказ раненых. Основных площадок для самолётов - пять: Тарьер в заповеднике; «Малая» на плато Орта-Сырте; Иваненкова казарма на Долгоруковской яйле; две на Караби-Яйле, самая крупная из них - «Большой Баксанский аэродром».

23 октября 1941 года Алексей Мокроусов утверждён командиром партизанских отрядов Крыма. Комиссаром - Серафим Мартынов, начальником штаба - Иван Сметанин (менее чем через месяц его по состоянию здоровья заменят). Вообще руководство и структура партизанского движения в Крыму будут меняться неоднократно.

Лес разбит на 5 районов (к концу 42-го года их останется 3, потом появится 2 сектора), в которых планировалось разместить 29 партизанских отрядов, ещё 3 должны были остаться в каменоломнях Керченского полуострова. Однако там отряды появились только в Аджимушкайских и Старокарантинских каменоломнях. В Караларских выработках, в катакомбах Ленино и Ак-Моная организовать борьбу не удалось. В лес же 1 ноября пришли лишь 24 отряда, 3 созданы позже из остатков воинских частей. Всего в ноябре 41-го в лесах Крыма оказалось почти 3,5 тысячи партизан. К концу 43-го появится 8 бригад, объединяющих 33 отряда. В начале 44-го создадут Северное (командир Пётр Ямпольский, комиссар Николай Луговой), Южное (Михаил Македонский, Мустафа Селимов), Восточное (Владимир Кузнецов, Рефат Мустафаев) соединения, объединившие 7 бригад и 27 отрядов.

* * *

Последний месяц осени 41-го и первая военная зима были холодными. Вдобавок партизаны остались без еды. Большинство созданных баз выданы предателями и разграблены. Кроме того, как сообщал начштаба И. Сметанин, «закладка баз проводилась небрежно. Ямы не просушивались, в результате сгнило много продуктов. Имелись случаи, когда лица, закапывавшие продукты, не могли найти ямы. Были дни, когда партизаны жарили и ели свои постолы (обувь), оленью кожу и мясо убитых лошадей 6-месячной давности. Имели место случаи людоедства (людоеды расстреляны)». От голода тогда погибло до полутысячи партизан, некоторые из-за этого дезертировали. Лишь весной 42-го появилась возможность, связавшись с материком, получать помощь, доставляемую самолётами.

* * *

Один из первых боёв партизаны провели
5 ноября (порой упоминается 3 ноября) 41-го в районе Нижнего Кокасана.
17-й Ичкинский отряд (командир Михаил Чуб) 2-го района четыре часа удерживал фашистов, чтобы помочь уйти от преследования ослабленным в боях подразделениям 297-го стрелкового полка 184-й дивизии, госпиталю и сводной группе 294-го пограничного полка. Решение о бое (в отсутствие М. Чуба, находившегося на совещании в штабе района) приняла комиссар отряда Вера Золотова. Вернувшийся в разгар боя Михаил Чуб взял командование на себя. Партизаны уничтожили 123 фашиста. В отряде погибли 4 человека, 3 - ранены, 6 - пропали без вести.

* * *

Начиная с мая 1942-го, на полуостров самолётами стали доставлять газету «Красный Крым» (так называлась тогда «Крымская правда», не прекращавшая выходить в годы войны, эвакуировавшаяся из Симферополя сначала в Севастополь, потом в Керчь, позже на Кавказ). У партизан же с 41-го помимо боевых листков в отряде была и своя газета «Крымский партизан». Главный редактор - Григорий Какушинский (погиб в феврале
43-го). Выпущено 5 номеров. Среди сотрудников редакции был как минимум один довоенный сотрудник «Красного Крыма» Ефим Певзнер. В августе 1943-го в лес прибыл редактор «Красного Крыма» Евгений Степанов. Налажен выпуск газеты «За Советский Крым», вышло 6 номеров.

* * *

С ноября 1941-го почти во всех городах и сёлах Крыма появляются подпольные группы. Действовали они разрозненно, так как созданный формальный подпольный партийный центр Крымской АССР во главе с Иваном Козловым ограничивался лишь пределами Керчи. В Симферополе, к примеру, первые подпольные организации создали
Ф. Беленков и И. Лексин.
К январю 1943 года на полуострове действовали 106 подпольных организаций и групп, в которых состояло 1342 человека.

Немало подпольщиков отдали жизнь за Родину.
В феврале 42-го фашисты казнили 16-летнюю Надю Лисанову, создавшую подпольную организацию в Ялте. Летом 43-го - 19-летнего секретаря Симферопольской молодёжной подпольной организации Семёна Кусакина. За две недели до освобождения Симферополя погибли хозяева явочной квартиры, создатели одной из подпольных организаций супруги Иван и Александра Волошиновы. 14 апреля 1944-го казнены члены Севастопольской «Коммунистической подпольной организации в тылу врага» во главе с Василием Ревякиным.

* * *

Партизаны и подпольщики старались не попадать в плен, а если доводилось, то патриоты молчали на допросах. Молчал в 43-м командир разведгруппы Сервер Куртсеитов. Раненный в бою, он был схвачен фашистами и после долгих пыток распят на дереве в урочище Колан-Баир. Молчала в 44-м подпольщица Симферополя Зоя Рухадзе. После взрыва немецкого склада, её предали. В гестапо девушку жестоко пытали, сломали руки, выкололи глаза, потом ещё живую сбросили в колодец в Дубках.

Александра Андреева, председатель республиканской организации ветеранов партизан и подпольщиков, рассказывает: был негласный закон, погибая, забрать с собой как можно больше врагов. Так погибли в июле 42-го врач Нина Кострубей и военфельдшер Кирилл Найденко, спасавшие на Долгоруковской яйле госпиталь, в котором было более полусотни раненых партизан.
В апреле 44-го в Симферополе так погибли окружённые врагом Герман Тайшин и Иван Гнатенко. Последний с гранатой в руке прыгнул с крыши в гущу фашистов.

* * *

С 1 ноября 41-го по 16 апреля 44-го партизанами и подпольщиками Крыма проведено 252 боя с фашистами, совершено 1632 диверсии. Уничтожено 29383 гитлеровца и их приспешника, 3872 - пленено. По официальным данным, погибли более 3,6 тысячи партизан и подпольщиков. В реальности это число, очевидно, гораздо больше. Погибали целыми семьями, немало было казнено и за помощь крымским мстителям: сжигались целые сёла. Много погибших в результате фашистских облав и среди гражданского населения, ушедшего в 43-м в леса под защиту партизан.

* * *

Около 4 тысяч крымских партизан и подпольщиков в годы войны награждены орденами и медалями, многие посмертно. Звание Героя Советского Союза присвоено лишь одному - руководителю «Коммунистической подпольной организации в тылу врага» Василию Ревякину из Севастополя. Посмертно.

Хотя представлений на медаль «Золотая Звезда» и иные награды было по Крыму гораздо больше.

* * *

«Грозная», «Смерть фашизму!», «За Победу!», «За Родину!», «За Советский Крым!», «За свободный Крым!», «Непобедимая», «За Сталина!», «Народный мститель» - названия крымских партизанских отрядов и бригад в 1944 году.

* * *

С марта 1942-го партизан поддерживала авиация, снабжая продовольствием, оружием, вывозя на Кавказ раненых. Основных площадок для самолётов - пять: Тарьер в заповеднике; «Малая» на плато Орта-Сырте; Иваненкова казарма на Долгоруковской яйле; две на Караби-Яйле, самая крупная из них - «Большой Баксанский аэродром».

В музее Героической обороны и освобождения города Севастополя хранится довольно необычная фотография одного из активных его участников. На ней изображен Герой Советского Союза Герасимов Филипп Филиппович. Сделана она в Ленинградском ВВМИУ (г. Пушкин) в 1968 году. Эту фотографию прислал в музей в 1999 г. капитан 3-го ранга в отставке Никольский В.В., который на фотографии слева. Что же удивительно в этой фотографии?
Для человека сведущего сразу бросится в глаза необычное для главного старшины количество колодок орденов Красного Знамени – их четыре. Если же посмотреть на биографию Героя, помещенную в справочнике «Герои Советского Союза», изданном в 1987 г., то сразу возникнет вопрос, как мог гвардии лейтенант за двадцать пять лет службы дослужиться до главного старшины?
В другой книге «Герои Советского Союза – Военно-морского флота» мы увидим фото Герасимова с погонами старшего лейтенанта и прочитаем, что он «в 1943 г. был переведен в 9-й истребительный авиаполк. Активный участник обороны Одессы и Севастополя, освобождения Новороссийска и Севастополя».
В.В.Никольский, тогда капитан-лейтенант, заочно учился в Ленинградском ВВМИУ, повышая свое средне-техническое образование до уровня инженерного. На кафедре борьбы за живучесть корабля старшим инструктором работал главный старшина сверхсрочной службы Герой Советского Союза Ф.Ф. Герасимов, с которым В.В. Никольский и познакомился. И, естественно, тот рассказал ему свою необычную историю…
Свой первый боевой вылет на «И-16» Герасимов совершил в небе над Одессой. Не раз приходилось летчикам полка прикрывать отход наших кораблей из Одессы в Евпаторию, Ялту. После оставления Одессы летчики полка прикрывали Севастополь. Как-то, пролетая около Тарханкутского маяка, боковым зрением заметил ниже себя двухмоторный торпедоносец «Ю-88т». Ринулся на него, забыв обо всем на свете, нажал на гашетки. От «Юнкерса» отделились какие-то ошметки, пыхнуло пламя, самолет перевернулся на спину и, отмахивая витки штопора, на глазах врезался в воду. «Эге!» – запела душа пилота, – значит, умеючи можно и таких на «ишаках» заваливать. С этого дня он обрел уверенность в своем «ишачке».
Часто летчики летали на разведку. Однажды ему и лейтенанту Василию Бородину было приказано разведать боевую обстановку в районе села Байдары . По данным наземной разведки в этом селе было отмечено большое скопление техники противника. Вот как вспоминал об этом памятном вылете сам летчик: "Первый раз мы вылетели и прошли над селом на высоте примерно 1500 м, но ничего подозрительного не обнаружили. Во второй раз решили действовать хитрее. Вылетели рано утром и со стороны Байдарских ворот зашли на село и стали снижаться. Снизились до такой минимальной высоты, что едва-едва не касались пропеллерами травы. Так и шли, крыло в крыло. Вдруг, когда до села оставалось не больше километра, видим, как прямо на нас ощетинились стволы вражеских зениток и пулеметов. Буквально через несколько секунд вокруг бушевало море огня и взрывов.
Сбить нас было трудно, так как самолеты почти слились с фоном гор, да и солнце стоявшее сзади нас, слепило глаза вражеским наводчикам. К тому же малая высота наших самолетов создавала "мертвую зону" для зениток. Прошли над селом и увидели, что вплотную у каждого дома, со всех его четырех сторон, прижавшись к стенам, стоят боевые машины и все это от крыши до земли закрыто маскировочной сеткой. У села Шули вновь попали под огонь зениток, но все же благополучно сели на свой аэродром. Доложили обстановку и сразу стали готовиться к штурмовке. В тот раз хороший урон нанесли врагу и без потерь со своей стороны".
Но все же война на то и война. Гибли при штурмовках и более опытные пилоты, а ему, молодому, только крепко доставалось «по перышкам»: дважды на поврежденной машине возвращался на свой аэродром. Дыр привозил много. В одном из боев, таранив фашистский самолет-разведчик погиб его друг Василий Бородин.
За несколько месяцев войны молодой летчик выполнил 60 боевых вылетов на штурмовку войск и техники противника, в которых уничтожил шесть зенитно-пулеметных точек, два крупных склада и десять автомашин с боеприпасами, четыре минометных батареи.
Осенью 1941 г. Герасимов был ранен. Лежал в Батумском госпитале. К весне 1942 г. летчик совершил 167 боевых вылетов, участвовал в 26 воздушных боях, в которых лично сбил, кроме «Ю-88т» и «Хш-126», которого срезал под Севастополем. Еще один «Ме-109» он сбил в паре.
Звания Героя Советского Союза летчик-истребитель Ф.Ф. Герасимов был удостоен не за сбитые немецкие самолеты, и даже не за штурмовки наземных войск, за которые он из рук командующего ВВС ЧФ В. Коробкова получил до этого свои первые боевые награды – два ордена Красного Знамени. Он первым из летчиков ВВС ЧФ, посадил самолет «У-2» в расположении партизан в Крымских горах, доставил в расположение партизанского отряда радиста и рацию. Таким образом, командованием Севастопольского оборонительного района была установлена связь с партизанами и им была оказана помощь боеприпасами и продовольствием. Эту малоизвестную страницу в истории боев за Крым ярко и талантливо восстановил в своей книге «Воздушный мост» Герой Советского Союза В.Б. Емельяненко. В середине семидесятых писатель встречался со многими героями своей будущей книги, побывал на месте посадок самолетов в Крыму, ездил в Ленинград и встречался с Герасимовым - одним из героев будущей книги.
Портрет летчика-истребителя 3-й «непромокаемой» эскадрильи Герасимова в его описании выглядит следующим образом: «Круглолиц, голубоглаз, любитель побалагурить, голос с хрипотцой».
2 апреля 1942 г. его и товарища по эскадрилье Николая Сикова вызвал командующий группы авиации Севастополя полковник Г.Г. Дзюба и лично поставил задачу «особой важности»: у горы Чатыр-Даг отыскать поляну, которую выбрали партизаны для посадки самолета и сфотографировать ее. Рано утром следующего дня два «И-16» отправились в путь по маршруту: мыс Сарыч - пер. Байдарские ворота - г. Ай-Петри – хребет Ялтинской яйлы. Высота 1700 м. Вот впереди показался искомый ориентир - вершина горы Басман (1136 м). Вершину горы затянуло туманом. Сколько ни кружили летчики, но поляну найти не смогли.
После обеда полетели снова. На высоте 400 м первым поляну увидел Сиков. Сбросили вымпел. Вечером с чувством выполненного долга летчики легли спать: «Еще один денек стерли».
4 апреля летчики летали повторно, доставили партизанам новый вымпел, где просили подготовить поляну к посадке самолета. На обратном пути их перехватили четыре «Ме-109», но летчики успели уйти под защиту плавучей батареи «Не тронь меня».
Герасимов подумал, что на этом задание «особой важности» для него закончится, но Дзюба поставил новую задачу: на «У-2» доставить партизанам радию и радиста. Летчик совершил над аэродромов несколько полетов на «У-2» – восстанавливал навыки и отрабатывал посадку на ограниченную площадку. Чтобы утяжелить самолет его загрузили запчастями и продуктами. Техник предлагал положить даже запасной винт, но летчик отказался, о чем потом сильно сожалел. Герасимову выдали автомат «на всякий случай» и проинструктировали о порядке условных сигналов, которые он должен был дать на случай аварии самолета, неисправности рации и в случае готовности сброса грузов. Ордена и документы перед вылетом он сдал.
Ранним утром 10 апреля во вторую кабину «У-2» сел радист, старший матрос Иван Дмитриев.
Если на «И-16» до цели долетал он раньше за 20 минут, то теперь «топал» больше часа. «У-2» был старым, а мотор изношенным. Над поляной летчик трижды заходил на посадку, на четвертый раз сесть помешали люди. Хоть партизаны и постарались удлинить и расширить бывший загон для зубро-бизонов, но все равно полянка сто на двадцать метров была явно мала даже для такого неприхотливого самолета, как «У-2». Летчик вспоминал: «Почва в горах к тому времени сильно прогрелась, и мощные восходящие потоки теплого воздуха как бы приподнимали самолет, не давая ему коснуться земли колесами». На пятом заходе, задев колесами за верхушки деревьев, Герасимов бросил самолет в крутое скольжение. Казалось, вот-вот машина врежется в землю. До земли оставалось метра два, когда ему удалось перейти на горизонтальное планирование и заставить самолет приземлиться. Надо же такому случиться: уже в самом конце пробега летчик увидел проселочную дорогу и рядом с ней канаву. Колеса «У-2» попали в канаву-промоину, самолет ткнулся носом, и винт сломался.
Радист принялся за свое дело, а летчик стал думать о том, как он возвратится обратно. Нужно сказать, что летчик и радист были первыми в партизанском отряде людьми с Большой земли. Партизаны с жадностью расспрашивали их об обстановке на фронтах, о любых даже самых значительных мелочах жизни. Например, очень удивились, когда Герасимов сказал, что ему от родителей из блокадного Ленинграда, в осажденный Севастополь приходят письма.
Три ночи подряд, взлетавшие с м. Херсонес самолеты, сбрасывали грузы партизанам отряда Г.Северского. Герасимов же ожидал группу из 9 партизан, которая пошла в Чоргун (60 км от лагеря). Там на заброшенном аэродроме стояли несколько «У-2» и с одного из них должны были снять пропеллер .
За время ожидания группы летчик принял участие в бою с карателями. На пятый день группа возвратилась без одного человека: в пути тот скончался - не выдержало сердце. Винт принесли в целости и сохранности.
Утром летчик решил взлетать, но не учел, что непрогретый воздух не давал старенькому «У-2» необходимой подъемной силы. При взлете самолет врезался в верхушки деревьев. Летчик остался целым, но «У-2» ремонту не подлежал. Решил было возвращаться к своим пешком - ведь он летчик и очень нужен там в Севастополе. Ему повезло. Буквально через несколько дней в расположение лагеря вышли 6 моряков-разведчиков. Герасимов вспо-минал: "До линии фронта мы шли шесть суток. Один раз нарвались на мину, радист из группы моряков погиб, двое были ранены серьезно, я отделался сравнительно легко. Подошли к Балаклаве, пробрались на нейтральную территорию, где нас заметили наши солдаты".
Вскоре полковник Дзюба тискал в объятиях своего подчиненного. А еще через два дня отдохнувших Герасимова и сопровождавших его моряков вызвал член Военного совета дивизионный комиссар Н.М. Кулаков.
- Всех представить к наградам, - сказал он, обращаясь к начальнику штаба, - а главного героя - подождать. Ведь в самом деле - герой. И росточком невелик, а какое большое дело сделал!
Позже Герасимов узнал, что накануне этой встречи командующий Черноморским флотом и член Военного совета подписали представление его к званию Героя Советского Союза «за выполнение «боевого задания специального назначения с посадкой в глубоком тылу противника». В наградном листе отмечалось: «…на самолете «У-2» доставил радиста и рацию партизанам. Таким образом, была восстановлена связь и обеспечена боевая работа партизан. Когда было невозможно вылететь с территории, занятой противником, возвратился с разведгруппой».
Вернулся Герасимов в свою часть 29 апреля. Здесь его ждала телеграмма из Ленинграда с известием, что 24 апреля умер от голода отец.
С 4 мая 1942 Герасимов снова пилот 3 авиаэскадрильи 6-го авиаполка. 29 июня 1942 г. ему присваивают звание старшего лейтенанта.
20 ноября 1942 г. летчика, возвращавшегося на свой аэродром, неожиданно атаковала группа вражеских истребителей. Вскоре у него закончились боеприпасы, самолет был подбит над Черным морем. Герасимов выбросился с парашютом и опустился в море, недалеко от берега. На море бушевал шторм. Как потом, часто вспоминал и рассказывал товарищам летчик: «Вся беда в том, что я не смог снять парашют. Он намок, да еще я был в сапогах и плотно одет, - все это сковывало движения, а надувная лодка не сработала, так как при выбрасывании из кабины самолета я зацепился за козырек кабины и оторвал шланг автомата лодки. Все это стало тогда лишним грузом, да еще при шторме на море. Пока были силы, я старался плыть к берегу…».
Тонущего летчика увидела группа наших бойцов. Не раздумывая, один из них, старший сержант А.С. Утрясов, сбросил с себя обмундирование и в нижнем белье бросился в ледяную воду. Помощь пришла вовремя. Еще бы минута и летчик ушел бы на дно.
Герасимова тут же отправили в госпиталь, а его спасителя - в санчасть, где вскоре объявили благодарность и выдали денежную премию «за спасение жизни Героя Советского Союза, гвардии капитана Герасимова».
Купание в ледяной воде не прошло даром. Герасимов долго болел. По излечении снова летал, но 10 июля 1943 г. «за недисциплинированность и пьянство» попал в штрафной взвод морской пехоты сроком на три месяца.
Со слов Никольского, Герасимов ему говорил, что был наказан за избиение подчиненного ему авиатехника, по вине которого он «чуть не угробился на самолете».
На Малой земле, куда направили штрафника, встретил Герасимов еще одного товарища-летчика по несчастью - Ф.П. Мордовца из авиазвена связи Управления ВВС ЧФ. Мордовец, уже после Герасимова неоднократно летал к партизанам, за что был награжден орденом Ленина.
Летом 1943 г. Мордовец на радостях, что удачно увернулся от атаки немецкого истребителя, над аэродромом решил «показать класс» - на бреющем прошел так низко, что разбил свой У-2, зацепившись крылом за дерево. Лихачество летчику не простили, а прошлые заслуги были не в счет.
Как бы то ни было, бывшие летчики ходили вместе в одной цепи в контратаки, в одной из которых в последних числах августа Мордовец был тяжело ранен. Герасимов оказал ему первую помощь и доставил в медсанбат.
Отбыв назначенный срок наказания, 13 октября того же года, Герасимов был восстановлен в офицерском звании и назначен рядовым летчиком в 25-го авиаполка ВВС ЧФ, а с 10 декабря 1943 г. - продолжил службу в 3-й авиаэскадрильи 9-го авиаполка.
После освобождения Крыма 15 мая 1944 г. полк передислоцировали на Балтику. Летчики 47-го и 9-го авиаполков располагались на одном аэродроме. Герасимов снова встретил там Ф. Мордовца, который к тому времени освоил «Ил-2». На боевые задания они часто вылетали вместе. 15 июня 1944 г. самолет «Ил-2» гвардии лейтенанта Ф.П. Мордовца был сбит огнем зенитной артиллерии под Выборгом. В этот день Ф. Герасимов, как пишет В. Емельяненко, впервые за войну заплакал.
Летчик неоднократно отличался при сопровождении штурмовиков, в одном из вылетов сбил истребитель противника, был награжден третьим орденом Красного Знамени. Снова пошел на повышение: с 25 июня дублер командира звена, а 18 сентября того же года утвержден в этой должности.
21 сентября 1944 в районе порта Таллинн Герасимов со своим ведомым Сергеем Глазковым и второй парой в составе старшего летчика Александра Смердина и летчика Михаила Бурцева прикрывал последнюю в эшелоне восьмерку штурмовиков «Ил-2» из 47-го авиаполка. Налет получился настолько внезапным и ошеломляющим, что некоторое время в небе были только наши самолеты. Штурмовики совершали заход за заходом. Причалы заволокло дымом. Многие транспорты горели.
Но так продолжалось всего несколько минут. Не менее тридцати «ФВ-190» вывалилось из облаков. Разбившись на неравные группы, немцы атаковали меньшую по численности группу наших истребителей. Против Герасимова и Глазкова оказалось восемь самолетов врага. Герасимов сделал глубокий вираж и первая пара «ФВ-190» проскочила мимо. Но вторая уже заходила его ведомому в хвост. Остальные две пары шли следом. Герасимов понимал, что при такой обстановке обязательно собьют его или ведомого. Он увеличил скорость, приблизился к хвосту ближайшего «ФВ-190» и точной очередью зажег его. "Колесо" вражеских машин разрушилось, но немецкие летчики стали наседать на ведомого. Герасимов и не заметил, когда Глазкова подбили. Он только увидел, оглянувшись, что Сергей сваливается влево. Оглянувшись во второй раз, он заметил горевшую правую плоскость самолета Глазкова. Затем самолет Сергея резко "клюнул" носом вниз и взорвался.
Острая боль полоснула Герасимова по сердцу. Больше года он воевал с Глазковым. Ведомый - лучше не надо. Не раз выручал он в бою командира. Берег его и командир. Да вот не уберег...
Впрочем, горевать больше секунды непростительная роскошь в бою. Герасимов вновь оглядел небо. Откуда-то появился еще один «ФВ-190». "Опять восемь, - подумалось Герасимову, ну, держитесь же. И он атаковал ближайший к нему самолет. Короткая очередь - и самолет врага устремился к земле. Летчику вдруг стало весело. "Давай следующего", - сказал он себе и рванул машину в лобовую атаку. Немецкий летчик принял ее. Два самолета стремительно сближались. Огоньки пулеметных трасс неслись навстречу друг другу. В последнее мгновение мужество изменило врагу. Он отвернул влево и, получив в борт очередь, стал разваливаться в воздухе. Но и Герасимову немецкий летчик сумел всадить снаряд, который, пройдя поверх фонаря, разорвался около киля.
Изуродованная машина управлялась плохо. На исходе было и горючее. "Вот и все, - мелькнуло в сознании пилота, - теперь осталось только одно - таран". Он посмотрел вокруг, и радостно заколотилось сердце. Таранить было некого...
Техник Иван Кукорцев только покачал головой, когда летчик с большим трудом посадил разбитую машину.
- А мне уже сказали, что вы погибли, - тихо произнес он. - Жаль Сергея. - И добавил сокрушенно: - И машину жаль. На этом самолете, кажется, больше летать нельзя...
В предпоследний день войны, 8 мая 1945 г. в воздушном бою в районе Павилоста Герасимов в паре сбил два «Ю-52».
9 мая 1945 г. летчики 11-й штурмовой авиадивизии продолжали наносить бомбовые удары по кораблям противника удирающим из Литвы. Огромная, до сотни различных кораблей и катеров армада врага, чувствующего неминуемый конец войны, в спешке покидала порт. Находясь в воздухе, Филипп Филиппович в наушниках услышал голос комдива полковника Менжовцева: "Товарищи летчики! Поздравляю Вас с Победой!"
Всего за время войны летчик совершил 385 боевых вылетов, в 44 воздушных боях сбил лично шесть и в группе четыре самолета противника. Шесть раз он горел и тонул. Трижды его считали погибшим.
Война закончилась, летчик продолжил службу, но его ждала новая беда. 13 мая 1946 г. Герасимов снова с той же формулировкой «за недисциплинированность и пьянство» был снят с должности и назначен летчиком 2 авиаэскадрильи своего полка. После последовавшего за этим увольнения из ВМФ он был осужден, лишен офицерского звания и наград. Вдова летчика рассказывала краеведу-историку Н.Н.Зиновьеву, что причиной осуждения стал случай, когда Ф.Ф.Герасимов, будучи в пьяном виде (был же он в этом состоянии весьма несдержан) в грубой форме оскорбил старшего офицера. Весьма скупо пишет о последовавшем затем наказании В. Емельяненко: «ему несколько лет пришлось тянуть высоковольтку под Воркутой» .
Старшему научному сотруднику Воркутинского межрайонного краеведческого музея Т.В. Котик удалось установить, что Ф. Ф. Герасимов прибыл в Воркуту 9 апреля 1948 г., а освобожден был 26 ноября 1950 г. досрочно – срок отбытия наказания сократили на 4 месяца. Личное дело Ф. Герасимова в архиве Воркутинского УВД было уничтожено еще в 1956 г.
В последующей судьбе Ф. Герасимова принял активное участие вице-адмирал Н.М. Кулаков, который в 1941-42 гг. был членом Военного Совета ЧФ и Севастопольского оборонительного района. Он лично знал летчика и помнил о его подвиге. С 1961 г. Н. Кулаков занимал должность начальником политотдела Ленинградской ВМБ и Военно-морских учебных заведений Ленинграда. Кулаков, которому военно-морские учебные заведения подчинялись по партийной линии и способствовал тому, что бывший летчик-офицер устроился в Ленинградское ВВМИУ с утверждением на военной службе в статусе сверхсрочнослужащего. Вероятно, сначала Герасимов был рядовым.
Следующей ступенью в решении вопроса было его восстановление в звании Героя Советского Союза. Этому, конечно, способствовала обстановка, сложившаяся в стране в связи с приближающимся 20-летием Победы. Воздавали должное обойденным, забытым и отбывшим срок наказания, честно и добросовестно трудившимся Героям. В их числе стал и Герасимов, на груди которого снова засверкала Золотая Звезда.
Лаборатория, в которой он продолжил свою военную службу, носила звание отличной. Курсанты расположились у бассейна. Вот замер на водной глади бассейна макет подводной лодки. Преподаватель рассказывает о том, как будет вести себя корабль при заполнении тех или иных балластных цистерн. И повинуясь его командам, лодка то погружается, то всплывает, то получает дифферент, то становится на ровный киль. У пульта управления мичман Герасимов. Не было в лаборатории ничего, к чему бы, не прикоснулись умелые руки Герасимова. Наиболее удачными разработками стали бассейн с буксировочным устройством, действующая самоходная модель ракетной подводной лодки с программным управлением. За участие в создании модели корабля на воздушной подушке умелец был награжден Главнокомандующим ВМФ грамотой. Немало у Герасимова было и других поощрений за неутомимый труд в деле обучения и воспитания грамотных и умелых корабельных инженеров. В училище этот невысокий седеющий ветеран пользовался большим уважением. После восстановления в звании Героя СССР Ф.Ф. Герасимов дважды (в 1969 и 1974) приезжал в город Севастополь. В один из приездов, снова, но уже не по своей вине, расстался с потом и кровью заслуженной Золотой Звездой. Награды, которые висели на костюме, украли из номера гостиницы, когда он с товарищами ходил в ресторан. Воров так и не нашли.
Особо распространяться о своих невзгодах, винить в которых он мог только себя, Герасимов не любил, тем более перед незнакомыми людьми.
http://travel.org.ua/forums/viewtopic.php?t=48153&all=1

http://chernomorskoe.info/foru...p;start=10

Планируемый выезд к месту проведения работ затягивается по банальной причине - нехватке средств!
Выход пытаемся найти в рассылке писем руководителям предприятий, частным предпринимателям такого содержания :
"_____________________
______________________
Уважаеиый ________________, Черноморская поселковая организация
ветеранов Украины просит Вас оказать финансовую помощь для создания
Мемориала Акмечетскому партизанскому отряду в урочище Ай-Димитрий
Куйбышевского лесничества Бахчисарайского района к 70-й годовщине
освобождения Украины от немецко-фашистских захватчиков и 70-и летию
Победы в Великой Отечественной войне, увековечения памяти патриотов
Акмечетского /Черноморского / района, погибших в рядах защитников Крыма.
Заранее благодарны.
Наши реквизиты:Черноморская поселковая организация
Ветеранов Украины
р/с 26005300385850 в филиале КРУ АТ «Ощадбанк»
МФО 324805 ТВБВ №10011/0157
ЄДРИОУ (ИНН):23205532 МФО 324805
Адрес: 96400, АРК, пгт Черноморское, ул Кирова, 7/5
тел : (06558) 99-438 моб тел.: 0661584879
Председатель Черноморской поселковой организации ветеранов
В.Н.Махинько"

Пока поступления вялые, но оргкомитет не теряет надежды!
Возможно перечисление любых сумм, от любого физического и юридического лица, бухгалтер отчитается по расходам за каждую копейку.
А выезд в лесничество состоится скорее всего уже в июле.

установлен новый памятный знак пограничникам 297 полка павшим в бою у подножия г.Кара-Тау 4-8 ноября 1941г.

о том как это было тут http://travel.org.ua/forums/vi...mp;start=0
видео http://www.1sev.tv/story/id/6304/

Но не одни мирные картины видели тропы Караби-яйлы и в наше время. Они были свидетелями беспримерного мужества советских людей в годы Великой Отечественной войны.

К северным отрогам нагорья война придвинулась в октябре 1941 года. С тяжелыми оборонительными боями отходили к морю по шоссе Алушта-Судак воины 184-й пограничной дивизии. Полк майора А. И. Панарыша, оставленный для прикрытия, занял оборону южнее села Баксан (Межгорье).

С 1 по 4 ноября 1941 года не прекращались ожесточенные бои. Под Баксаном принял боевое крещение Зуйский партизанский отряд под командованием А. А. Литвиненко и Н. Д. Лугового, один из 29 отрядов народных мстителей, сформированных незадолго до вторжения фашистских захватчиков в Крым. Плечом к плечу с пограничниками партизаны отражали атаки гитлеровцев. Утром 4 ноября было слышно, что бои уже докатились до Ангарского перевала, а на востоке они идут где-то на подступах к Ускуту (Приветное).

А. И. Панарьин решил отходить. Но прежде пограничники предприняли контратаку, выбили немцев из Баксана и гнали их еще километров семь по ущелью, чтобы они не могли преследовать полк, когда тот начнет подниматься на Яман-Таш. Партизаны шли в аръергарде пограничников. После непродолжительного отдыха полк покинул Яман-Таш. Его повели партизанские проводники, хорошо знавшие зуйские леса. В тот же день под вечер полк поднялся на Караби-яйлу и занял оборону у подножия Кара-Тау. С 4 по 8 ноября над яйлой грохотали взрывы снарядов, свистели пули. Подступы к Кара-Тау были устланы вражескими трупами.

В кровопролитном бою погибло много пограничников. Уже среди зимы 1941/42 г. на поле боя под Кара-Тау наткнулись партизаны, их, не раз смотревших смерти в глаза, потрясла открывшаяся картина. Казалось, что даже мертвыми советские пограничники продолжали яростную рукопашную схватку: занесенные снегом руки сжимали то приклад винтовки, раздробленный о голову врага, то нож, а то и горло гитлеровца!

Еще не смолкли на Караби последние выстрелы пограничников, а в окрестных лесах уже гремела партизанская война. 7 ноября в жесткую, неравную схватку с врагом вступил Зуиский партизанский отряд. А на противоположном склоне нагорья Караби открыл свой боевой счет Ичкинский отряд под командованием М. И. Чуба. Он тоже прикрывал отход наших войск. Пропустив батальон пограничников, на который наседали два батальона гитлеровцев, партизаны устроили засаду. Они выждали, когда вражеская колонна спустится в котловину (район Нижнего Кокасана), и открыли огонь. Патриоты уничтожили 123 гитлеровца и рассеяли колонну.

Весь период немецко-фашистской оккупации Крыма леса у подножия Караби оставались свободным партизанским краем.

Служила народным мстителям и Караби-яила. Пробирались ее тропами связные из первого и второго партизанских районов в третий и четвертый, проводили раненых к партизанским аэродромам для эвакуации на Большую землю.

Оккупанты лезли из кожи вон, чтобы разгромить партизан в крымских лесах. Во многих книгах о партизанском движении в Крыму описан бой партизан зуйских лесов с целым корпусом карателей 24-25 июля 1942 года. Всего в отрядах насчитывалось 700 бойцов, из которых 200 было больных и раненых. Народные мстители вступили в бой с 20 тысячами вооруженных до зубов головорезов и выстояли. 1200 гитлеровцев нашли себе могилы в партизанском лесу. Остальные убрались ни с чем.

Г.В. Помазков
Росли масштабы партизанских операций, множилось число диверсий, которые они совершали на дорогах Крыма. Бывало, что в зуйских лесах скапливалось до 45 тысяч карателей, а бои продолжались свыше десяти суток.

В апреле 1944 года партизаны спустились в долины, к северу и к югу от Караби, и встретили губительным свинцом оккупантов, пытавшихся удрать по дорогам, которыми отходили в 1941-м наши пограничники.

За годы партизанской войны завязывались бои с врагом и на Караби-яйле. Но слишком невыгодно плато для обороны: позиции всегда на виду, легко простреливаются, легко становятся ловушкой, так как почти всегда можно найти к ним скрытые подходы и обходные тропы. В самое затяжное ненастье дороги на яйле остаются проезжими, по ним легко передвигается любая военная техника. Эти условия при подавляющем превосходстве противника в живой силе и вооружении заставляли партизан избегать затяжных боев на яйле. И тем не менее в героической летописи партизанского движения в Крыму Караби занимает почетное место. Именно здесь был главный партизанский аэродром, принимавший самолеты с Большой земли. Первым посадил на яйле свой ТБ-3 опытный летчик Г. В. Помазков 29 сентября 1942 года. А летом 1943 года на аэродроме приземлялось за одну ночь по нескольку транспортных самолетов с оружием, боеприпасами, продовольствием, почтой. В обратные рейсы они забирали больных и раненых, доставленных на Караби изо всех партизанских соединений Крыма.

Оккупанты, конечно, предпринимали отчаянные усилия, чтобы "разрушить" этот воздушный мост.

Николай Дмитриевич Луговой - в то время командир партизанской бригады, действовавшей в зуйских лесах, - в своей документальной повести "Побратимы" описывает один из наиболее драматических эпизодов "аэродромной войны".

Самолет ЛИ-2, доставивший на Караби военные грузы, не смог улетать в ту же ночь: заклинило поршни мотора. Как быть? Утащить самолет в лес нельзя - мешают карстовые воронки. Оставить на месте - опасно: утром гитлеровцы увидят на равнине серебристую машину и попытаются захватить ее.

- Я обязан сжечь самолет, - заявил командир экипажа Китаев. - В тылу врага такими вещами не рискуют...

Партизаны доказывали: нужно отстоять самолет в бою, а сжечь, если не будет другого выхода, они всегда успеют. На том и порешили. Самолет был тщательно замаскирован, демонтированы приборы, вооружение. Всю ночь машину охраняли самые надежные бойцы: стартовая команда Григория Костюка и партизанские диверсионные группы Василия Бартоши и Александра Старцева.

Едва взошло солнце, как небо над яйлой прочертила красная ракета. И тотчас к северо-востоку от аэродрома показались два вражеских бронетранспортера; за каждым из них двигалась колонна автоматчиков. Еще два броневика выползли на пригорок с севера, со стороны села Казанлы (этого села сейчас нет. Располагалось оно у северной кромки яйлы). С северо-запада приближался отряд гитлеровцев на трех бронетранспортерах. Семь броневиков и примерно 350 солдат образовали подкову, охватывавшую аэродром.

Вот северо-западная группа противника остановилась, окапывается. Остальные продолжают наступать. Подкова из броневиков и солдат придвигается к восточному краю аэродрома. Замерли в засаде партизаны, притаилась возле самолета охрана. А враги все ближе. Их цель уже в 200 метрах от партизанской засады. Осталось метров сто, пятьдесят... И тут загрохотали автоматы партизан.

Внезапный огонь ошеломил гитлеровцев. Они поспешно откатываются назад, падают, ползут, прячутся за камни. Главный удар по аэродрому скорее всего будет наносить северо-западная группа противника. Действительно, построив свои три бронетранспортера в клин, эта группа устремляется к пещере Аджи-Коба, охватывая аэродром с запада.

Василий Бартоша

Иван Дягтерев
Навстречу "клину" бросилась группа Бартоши. Заняв позицию среди скал над пещерой, бойцы встретили врага плотным огнем. Но пули не пробивают броню, а кроме того, гитлеровцы хорошо винят место засады и то, что перед ними - горстка партизан.

Возобновили наступление и первые два отряда противника. На их пути к самолету нет больше преграды, и Н. Д. Луговой, наблюдавший за боем с командного пункта, вонял, что наступил критический момент.

- Давай, Дегтярев! - с этими словами он выпустил в небо белую ракету, затем отыскал в бинокль то место где стоял отряд Дегтярева.

Группа за группой дегтяревцы бегут по яйле, дружно наваливаются на левый фланг и тыл обоих немецких отрядов. Беспрерывно строчат автоматы, катится гулкое "ура-а-а!".

Дегтяревцы теснят немцев к лесу, к тому месту, где залегла группа Бартоши. Еще усилие, и враг попадет под перекрестный огонь. Немцы бегут к броневикам, вскакивают в них и уезжают в тыл своего северо-западного отряда.

Теперь в "клин" собрались все броневики, все три вражеских отряда, преодолевая сопротивление партизан, они движутся к самолету. Это видят члены экипажа, которые в самом начале боя пришли на командный пункт.

- Дайте сигнал жечь самолет! Дайте сигнал! - повторяет Китаев.

- Подожди! - Успокаивает его Луговой и шлет в небо вторую белую ракету. Это сигнал Дегтяреву повторить обходной маневр. Дегтярев не заметил, а может быть, не понял смысла сигнала: его бойцы по-прежнему двигаются в сторону самолета, идя на сближение с противником. Снова над полем боя взмыла белая ракета. Теперь отряд Дегтярева резко изменил направление с западного на северное. Через 15-20 минут он выйдет во фланг объединенного вражеского отряда. Но раньше чем он успевает это сделать, противник опрокидывает группу Бартоши в долину Суата. Гитлеровцы бегут к самолету, который остался без защиты. Вдруг он окутался клубами темно-коричневого дыма. Взметнулось пламя. Вражеские солдаты замедляют бег, останавливаются.

И тут показались дегтяревцы. Они идут цепью, охватывая отряд противника. На ходу открыли огонь. Одновременно со стороны Аджи-Кобы на фашистов обрушились бойцы Бартоши, которые смогли все-таки вернуться на свои позиции. Вражеские солдаты заметались под перекрестным огнем, кинулись к машинам. И вот на полном ходу они удирают по дороге на Баксан.

Партизаны подбежали к окутанному дымом самолету. То, что они увидели, было похоже на чудо: машина не успела загореться, это полыхал на земле бензин, вытекший из топливных баков. С риском для жизни огонь потушили, забросав его землей. Самолет удалось спасти - к несказанной радости экипажа, уже считавшего его погибшим...

После этого боя, который произошел в июле 1943 года, оккупанты больше не появлялись на Караби вплоть до апреля 1944 года, когда им пришлось бежать из Крыма под ударами Красной Армии. А в мае 1944 года Н. Д. Луговой и группа летчиков, среди которых был и Китаев, поднялись на яйлу. Надо было решить, как увезти оттуда аварийный самолет, который так и не смог взлететь: поломка оказалась слишком серьезной, чтобы устранить ее в полевых условиях.

Летчики вышли на партизанский аэродром. Они прилетали сюда много раз, но всегда ночью. Сильное впечатление произвела на них своеобразная красота Караби-яйлы. Их восхищало мужество партизан, не раз вступавших в бой на безлесном плато, в одинаковых с противником позиционных условиях, но с далеко не равными силами, восхищала дерзость патриотов, принимавших самолеты в 30 километрах от Симферополя, рядом с селами, где стояли вражеские гарнизоны. Да и самим летчикам трудно было поверить в то, что именно здесь, среди карровых гребней и воронок, ночью они ухитрялись сажать свои самолеты. Это был невероятный риск, на который они шли во имя победы.

- В мирное время, - сказал Китаев, - ни за какие блага я не согласился бы приземлиться на этом "аэродроме"…

...Пройдена неуловимая, быстротекущая во времени грань, за которой уже не история, а современность, а Караби уже не воспоминание, а то, что есть: место, где человек работает, размышляет, ведет научный поиск, где воплощает свои замыслы, одним словом - живет.

Вы получите много интересных, а то и просто необходимых сведений, взглянув на те же просторы глазами людей, причастных к сегодняшним судьбам горного массива Караби.
http://www.skitalets.ru/books/karabi_chuprik/
Нагорье Караби. Путеводитель

Автор: Чупиков Б.

Л., Гидрометеоиздат, 1988, 160 стр.

Станислав, правнук прислал:

Горькая память войны: Крым в Великой Отечественной: [сборник статей]/
Крым. акад. гуманит. наук, Крым. респ. краевед. музей; [Сост.: В.К.
Гарагуля и др.]. – Симферополь: Б/и, 1995. – 103, [1] с.; 20 cm . - Спец.
вып. - Прил. к журн. "Известия Крым. респ. краевед. музея" .

Феня Барабкина,Ваня и Леня Киселевы,Смирнов В.Б,яКОВ аБРАМОВИЧ рУБАНОВ,Белла Борисовна Трахтенберг, летчик Фадеев Яков,