Ссыльные всей огромной страны

Административно-полицейская реформа 1837 г. в зеркале общественного мнения
https://historyrussia.org/tsek...eniya.html

В первой половине XIX в. деятельность местных учреждений, осуществлявших административно-полицейские функции, базировалась на Учреждении о губерниях 1775 г. Преобразования, касавшиеся этой сферы управления, в целом были немногочисленны, в основном носили частный характер и не сопровождались коренными изменениями устоявшегося порядка.

3 июня 1837 г. было высочайше утверждено пять законоположений1, вступавших в силу с 1 января 1838 г. и имевших целью, во-первых, ввести «правильнейший и удобнейший порядок» в деятельности гражданских губернаторов и губернских правлений, во-вторых, предложить меры «для лучшего, сообразнейшего с умножившимся народонаселением устройства земской полиции»2.

Комплекс этих мероприятий, который мы условно определяем как административно-полицейская реформа, довольно хорошо известен исторической науке3. В настоящем исследовании предпринимается попытка отразить реакцию местного общества на изменения в деятельности полицейских учреждений. Источником послужили материалы, сохранившиеся в фонде III Отделения С.Е.И.В.К. Государственного архива Российской Федерации (ф. 109). Речь идет о донесениях губернских штаб-офицеров: в нашем распоряжении оказались материалы, представленные в феврале 1839 г. на рассмотрение шефа жандармов А.Х. Бенкондорфа начальником 2-го округа корпуса жандармов генерал-майором С.В. Фильдеперсовым4.

В 1838 г., когда «новые постановления» вводились в практику местного управления, в центр начали поступать частные донесения, сообщавшие о том, что в провинции эти мероприятия стали предметом оживленных разговоров. Перфильев по всем подотчетным ему губерниям потребовал от губернских штаб-офицеров «обстоятельно» уведомить его «о суждениях и толках в обществах насчет нового образования губернских правлений и земской полиции», а также представить собственное их мнение о «пользе и удобстве или затруднениях», которыми сопровождалось внедрение нововведений5. Сбор сведений производился в пределах 2-го округа корпуса жандармов, в который входили губернии Центральной России (Московская, Тверская, Владимирская, Ярославская, Костромская, Тульская, Рязанская, Калужская, Орловская, Смоленская). Ввиду специфики деятельности жандармов на местах поступившие к Перфильеву сведения, в первую очередь, отражали взгляд чиновничества и дворянства.

Стремление верховной власти приступить к решению давно назревших проблем и упорядочить деятельность административно-полицейских учреждений, конечно, получило общее одобрение и воспринималось с воодушевлением. Однако при обсуждении конкретных мероприятий основное внимание было обращено на выявление недостатков нового устройства, которые, как представлялось многим, нивелировали положительный эффект предпринятой реорганизации. Отметим, что негативную оценку давали главным образом чиновники, полагая, что «по новому положению, производство дел не упрощено, но затруднено для исполнения по всем частям»6. Однако лица, несвязанные долгом службы, либо те, кого напрямую изменения не коснулись, положительно отзывались о реформе. В частности, указывалось, что в принятых законах «обязанности мест и лиц губернского и земского управлений определены с большою точностию, нежели были прежде»7. Попытаемся выделить общие по всем губерниям суждения и замечания относительно изменений, предпринятых по каждому из учреждений.

«Наказ губернаторам» официально объявлял губернатора «хозяином губернии» и возлагал на него «высший надзор за скорым отправлением правосудия и немедленным исполнением всех законных постановлений и требований»8, однако его полномочия оставались прежними и явно недостаточными, чтобы в полной мере «охранять святость законов» и оказывать влияние на судебное и казенное управление (в первую очередь, речь шла об уголовной, гражданской и казенной палатах). При обсуждении этого положения подчеркивалось, что объем обязанностей начальника губернии чрезвычайно обширен, а ввиду поручения еще и «высшего надзора» он будет подвержен гораздо большей ответственности за состояние местного управления. В данном случае полезным признавалось «дать ему силу и власть охранять святость законов, не касаясь решения дел, но в самом ходе их, и не в одних только уездных, но и во всех без исключения губернских судебных и правительственных местах»9.

В связи с усилением ответственности за состояние вверенного края особое внимание привлекли и новые правила передачи управления губернией преемнику. Вводилась следующая процедура: губернатор, оставлявший должность, обязан был представить подробный и точный отчет о состоянии губернии, а вновь назначенный губернатор – произвести ревизию и представить в донесении на имя императора свой отчет о том, в каком положении принята губерния. При этом до окончания передачи дел губернатору запрещалось покидать губернию. Для министерства эта процедура воспринималась не только как возможность усиления контроля за местной администрацией, но и как мера противодействия фальсификации отчетной документации. Сами губернаторы, конечно, прекрасно понимали намерения правительства и опасались негативных последствий. Однако прямо этого не высказывали, но сетовали на то, что одни, назначаемые им на смену, лица могут по своей неопытности «принять самые обыкновенные и неизбежные случайности за важные упущения» и выставить их в таком виде во всеподданнейшем донесении10, другие же – нарочно «из личностей или недоброжелательства» захотят представить управление предместника в самом дурном виде «и тем помрачить [их] репутацию», чтобы впоследствии иметь возможность уже в своих отчетах указать, что «в губернии ими приведено все в надлежащий порядок»11.

При обсуждении нового устройства губернских правлений высказывались опасения, что оно не достигнет цели упорядочения и сокращения документооборота. Связывалось это с тем, что, с одной стороны, усложнялись правила делопроизводства, подробно регламентировался порядок составления документов, вводилась строгая отчетность, что, конечно, не должно было оставить ни одну бумагу «без движения», но с другой – не предполагалось увеличение штата канцелярии, что на практике не позволяло своевременно давать должное направление к исполнению поступающих бумаг с соблюдением всех установленных правил12. Более того, отмечалось, что «распределение дел в губернском правлении составлено не по роду их и не по силам чиновников»13. Речь шла о том, что в составе учреждения выделялось четыре отделения, но только в первом, возглавляемом вице-губернатором, полагалась должность секретаря, в прочих же, действовавших под руководством советников, организация делопроизводства возлагалась на столоначальников. Такое внутреннее устройство могло быть полезным лишь в том случае, если бы все советники были «люди совершенно знающие законы и дело, и умеющие сами писать всякие распоряжения, не вверяя того столоначальникам и не отвлекая сих последних от своих существенных трудов и обязанностей»14. Однако, учитывая сложившиеся традиции управления, когда составление бумаг полностью вверялось канцелярии, и низкий уровень квалификации местных служащих, в том числе и советников, отмечалось, что правильность и успешность в производстве дел будут зависеть единственно «от ума и произвола едва знающих еще гражданскую службу столоначальников»15.

Особое беспокойство на местах вызывал статус вице-губернатора и советников губернского правления, что по сути вылилось в рассуждения по поводу престижности и значения этих должностей в системе местного управления. Указывалось на то, что «звание нынешнего вице-губернатора против прежнего унижено: меньшим окладом жалованья, неимением от казны помещения, или квартирных денег, и совершенною зависимостью от лица губернатора»16. Согласно новым правилам, «по роду дел и занятий» вице-губернатор ничем особенно не отличался от других советников губернского правления17.

Отмечалось, что, с одной стороны, вице-губернаторы объявляются помощниками и первыми заместителями губернатора в его отсутствие, но с другой – они не имеют о большой части дел, относящихся до начальника губернии, никакого представления, а более того, «при нынешних правах имеют вес в губернии столь незначительный, что при временном управлении губернией не могут иметь на оную надлежащего влияния, между тем как прежние вице-губернаторы, управляя постоянно отдельною частью, имели всю возможность распоряжениями своими доказать свои достоинства и, имея непосредственное влияние на часть управления губернией, всегда имели значительный вес»18. Высказывались предположения, что гораздо полезнее для всей системы местного управления было бы предоставить вице-губернатору, как второму лицу в губернии, соответствующий статус: освободив от «заведывания» отделением, наделить его, по примеру прочих палат, полномочиями по общему управлению губернским правлением и правом совместно с советниками решать «маловажные» дела19. Эта мера способствовала бы и снижению нагрузки на губернатора.

Относительно статуса советников губернского правления указывалось, что они «не имеют того значения и достоинства, в каковом поставлены законом, а более уподобляются секретарям и столоначальникам, ибо они сами производят дела, составляют доклады и заключения, сами докладывают и сами же выслушивают, решают и исполняют оные, ответствуя по канцелярии на том же основании, как и столоначальники за все беспорядки»20. В данном случае вполне правомерно было отмечено, что такой порядок их деятельности противоречит принципу коллегиальности, на котором должно было основываться губернское правление. Кроме того, представлялось несправедливым назначение меньшего размера жалованья советников губернского правления по сравнению с окладами советников уголовной и гражданской палат21.

Пожалуй, наибольшую дискуссию на местах вызвала реорганизация земской полиции. Попытаемся выделить основные проблемы, на которые указывало общественное мнение. Во-первых, упразднение выборных дворянских заседателей было воспринято благородным сословием как ущемление их корпоративных интересов. Подчеркивалось, что с уменьшением дворянского представительства, а вместе с этим и общественного контроля, служащие земской полиции получат больше возможностей для злоупотребления своим положением22. Особые опасения новый порядок вызывал у помещиков, которые считали, что в современных условиях, когда функционируют учреждения министерства государственных имуществ и земская полиция больше не имеет значительного влияния на казенных крестьян, а соответственно и возможности брать с них взятки, становые пристава непременно захотят возместить эти «убытки» за счет помещичьих крестьян, «в особенности в таких имениях, где не имеют жительства сами помещики»23.

Во-вторых, должность станового пристава представлялась не просто малопривлекательной, а несоответствующей достоинству честного человека. Становому приставу, при низком классе должности (коллежский секретарь) с весьма скромным жалованьем, вверялся чрезвычайно широкий круг обязанностей, которые он должен был исполнять «собственно своим лицом», не имея ни помощников, ни канцелярии24. При этом выделение станов производилось без учета особенностей местности и численности населения25.

В-третьих, местопребыванием станового пристава назначалось одно из селений стана, откуда без специального разрешения от земского суда он мог отлучаться только для осмотра вверенной ему территории и проведения следствий26. С одной стороны, жизнь в какой-нибудь деревне для способных и достойных чиновников была «не так приманчива», а с другой – наоборот, могла стать довольной удобной для тех, кто стремился к наживе и самоуправству. Этому благоволило то, что им предоставлялось право «производить словесное разбирательство и расправу в делах о краже, мошенничестве и всяком обмане на деньги или вещи, ценою не выше 10-ти рублей»27. При таких условиях обособленная от земского суда служба без непосредственного надзора начальства предоставляла широкие возможности для злоупотреблений. Также высказывались опасения, что предприимчивые становые пристава, имея в своем распоряжении сотских и десятских и прочих жителей, легко смогут «употреблять их в свои работы и услугу»28.

В-четвертых, в месте своего пребывания становой пристав должен был самостоятельно организовать ведение делопроизводства. Ему выделялась довольно скромная сумма на канцелярские расходы, за счет которой разрешалось нанять «по вольному соглашению» одного писца29. Должность последнего не считалась в действительной службе и, соответственно, не приносила служебных преимуществ и не предполагала ответственности. В связи с чем этот вопрос получил особенно бурное обсуждение. Справедливо указывалось, что среди поселян или людей свободного состояния отыскать грамотного человека было крайне сложно, а если таковой и находился, то едва ли обладал «должными познаниями и способностью» к канцелярской работе. Между тем становые пристава из-за своей загруженности не имели возможности самостоятельно заниматься бумагами и вынуждены были нанимать в писцы лиц, способных взять на себя не только ведение множества книг, составление разных срочных ведомостей, но и вообще все делопроизводство по канцелярии.

Единственными кандидатами, которые соглашались за мизерную оплату трудиться на таких условиях, были, как правило, лица «дурного поведения и безнравственности», исключенные из службы за пьянство и другие «предосудительные поступки»30. По общему мнению, такие наемные писцы, «кроме приобретения корысти, ни наград, ни взысканий за упущения по службе в виду не имеют»31. Естественно, их нельзя было признать верными помощниками, а более того, им нельзя было доверять, поскольку вся ответственность за их действия ложилась на плечи их нанимателя. В подтверждение этого приводились уже имевшие место случаи, когда писцы попросту пропадали из канцелярий «приставов в самое нужное для них время», при этом унося с собой казенные бумаги32.

В-пятых, по общему суждению, несопоставимые с человеческими возможностями задачи станового пристава неизбежно будут сопровождаться упущениями по службе и привлечением к ответственности, что в конечном итоге заставит достойнейших и честных чиновников уклоняться от принятия на себя этого звания, а губернскому правлению придется назначать лиц неспособных и слабой нравственности. По свидетельству губернских штаб-офицеров, такая ситуация уже наблюдалась по большинству станов33. В частности, служивший во Владимирской губернии подполковник Жадовский доносил: губернатор, не имея возможности замещать вакантные места людьми добросовестными, «вынужден кой кого определять, даже вовсе безграмотных, которые не знают дела, и даже затрудняются, как и приступить к начатию; чрез что надо ожидать, что все они будут преданы уголовному суду, а люди порядочные бегут в отставку, покамест еще есть возможность сдать дела»34. Указывалось и на то, что при таких условиях службы и привлекать к ответственности представлялось не вполне справедливым35.

В качестве необходимых мер высказывались предложения назначить станы «сообразно с обширностью и населением», повысить класс и оклад становых приставов, определить к ним «с приличным жалованьем» штатных помощника, письмоводителя и писцов, понимающих порядок следственных дел3636. Кроме того, предлагалось «снабдить земскую полицию о должности ее самою краткою, но ясною и внятною для каждого поселянина инструкцией, извлеченною из Свода Законов разных томов без ссылки на оные»37. Повсеместно признавалось, что если не будут приняты соответствующие меры, то следовало бы вообще отказаться от реорганизации земских судов, оставив их на прежнем основании.

Следует отметить, что относительно земских судов почти все опасения, зафиксированные в жандармских донесениях, оправдались в ближайшие годы38. Уже в 1840 г. император отметил то, что «с некоторого времени со всех сторон» поступают жалобы на становых приставов и на вредное их влияние на дела земской полиции, и поручил повсеместно затребовать от губернаторов, предводителей дворянства и губернских штаб-офицеров сведения, «в чем действия сих чиновников оказываются вредными и несоответствующими ожиданиям правительства»39. Собранные под непосредственным наблюдением Бенкендорфа сведения обнаружили, что «количество становых приставов в уездах определено без всякого соображения с местными потребностями» (пространством уездов, количеством населения и проч.)40.

По результатам рассмотрения всех материалов, поступивших с мест, правительство вынуждено было признать: «Полицейская власть, управление и охранение в уездах по необходимости вверяется ныне людям недостойным доверия и нередко с весьма вредными слабостями, коих они не умеют или даже вовсе не заботятся скрывать от состоящих под непосредственным их наблюдением черного класса людей, составляющих ныне, так сказать, единственное общество становых приставов. Чиновники сии, по причине крайней своей бедности и притом почти все с недостатками нравственного образования, будучи удалены от городов и не приняты в порядочное общество дворян, проживающих в уезде, мало-помалу сами и их семейства сживаются с окружающими их поселянами, обнажают пред ними свои недостатки и слабости, теряют должное уважение к своему званию, а с тем вместе, что всего вреднее, открывают пред народом недостаточные средства правительства в административном управлении, чего при прежнем устройстве земской полиции не могло быть в такой степени, ибо избираемые от дворянства земские заседатели, хотя также не всегда соответствовали их назначению, но не имея постоянного местопребывания в уезде, временными своими наездами не могли столько выказать своих пороков»41. Красноречивее выразить результаты реформы уездной полиции, пожалуй, было бы трудно.

Подводя итог, отметим, что даже не самые значительные изменения в работе местных учреждений вызывали оживленное обсуждение и сопровождались неоднозначными оценками последствий практической реализации нововведений. Далеко не все из них признавались полезными для системы управления и совершенно справедливо были отмечены многие недостатки реформы. При этом недовольство в среде чиновничества вызывало стремление правительства к обеспечению строгого соблюдения законности и усилению отчетности должностных лиц без соответствующего материального обеспечения их службы, повышения окладов и поддержания престижности должностей. Сформировавшиеся к этому периоду устойчивые представления служащих о справедливости оплаты труда и ее соразмерности званию, уровню ответственности, объемам и сложности выполняемой работы во многом определяли их отношение к происходившим изменениям.

Плех Олеся Анатольевна, к.и.н. (Институт российской истории Российской академии наук)
Из сборника избранных статей участников IX Международная конференция молодых учёных и специалистов «КЛИО». Сборник издан при поддержке фонда «История Отечества»
Мероприятие прошло 3–4 апреля 2019 года в Российском государственном архиве социально-политической истории.

«Общий наказ гражданским губернаторам», «Положение о порядке производства дел в губернских правлениях», «Положение о земской полиции», «Наказ чинам и служителям земской полиции», «Положение о земской почте». См.: ПСЗ–2. Т. 12. Отд. 1. № 10303–10307.
ПСЗ–2. Т. 12. Отд. 1. № 10303. С. 361.
См, например: Анучин Е.Н. Исторический обзор развития административно-полицейских учреждений в России с Учреждения о губерниях 1775 г. до последнего времени. СПб., 1872; Варадинов Н.В. История Министерства внутренних дел: [в 7 т.]. Ч. III, кн. 2. СПб., 1862; Ерошкин Н.П. Российское самодержавие: к 75-летию Ист.-арх. ин-та. М., 2006; Морякова О.В. Система местного управления России при Николае I. М., 1998; Тот Ю.В. Реформа уездной полиции в правительственной политике России в XIX веке. СПб., 2002; и др.
См.: О суждениях и толках в обществах на счет преобразования губернских правлений и земской полиции (1839 г.) // Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 109. 1 эксп. Оп. 14. Д. 44.
ГА РФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 14. Д. 44. Л. 1 об.
Там же. Л. 29.
Там же.
Там же. Л. 19 об.
Там же. Л. 20 об.
Там же. Л. 31.
Там же. Л. 24 об.
Там же. Л. 4, 11, 26 об., 33 об.
Там же. Л. 4–4 об.
Там же. Л. 21–21 об.
ГА РФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 14. Д. 44. Л. 21 об.
Там же. Л. 2 об.
Там же. Л. 5.
Там же. Л. 32 об.
Там же. Л. 5 об.
Там же. Л. 6.
Там же. Л. 6 об, 22, 33 об.
Там же. Л. 3, 7 об., 38, 39.
Там же. Л. 39 об.
Там же. Л. 2 об., 7, 17 об., 23, 26, 27 об., 34–34 об., 35–36.
Там же. Л. 3, 10, 19, 27, 36 об., 40.
Там же. Л. 13, 18 об.
Там же. Л. 23, 26.
Там же. Л. 7 об.
Там же. Л. 13–14, 34 об.–35.
ГА РФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 14. Д. 44. Л. 13 об., 27.
Там же. Л. 2 об.
Там же. Л. 40.
Там же. Л. 2 об., 7–8 об., 10–10 об., 12 об. – 13, 16 об. – 17 об., 23, 26, 27–27 об., 34–34 об., 35–36.
Там же. Л. 27 об.
Там же. Л. 36.
Там же. Л. 2 об., 7 об., 9 об., 26 об., 36.
Там же. Л. 18 об.
См.: О вредном влиянии становых приставов на дела земской полиции (1841 г.) // ГА РФ. Ф. 109. 1 эксп. Оп. 15. Д. 61. Ч. 1–2.
Там же. Ч. 1. Л. 9.
Там же. Ч. 2. Л. 16.
Там же. Л. 17–18.

http://heninen.net/raja/
в т.ч. о размежевании границ с Финляндией


ф. 2, оп. 1, д. 95/5425 Дело о возмещении расходов чиновникам, командируемым депутатами для размежевания границ между Олонецкой губернией и Финляндией 24.02.1911-25.02.1914





С 1907 г. Германия заняла первое место в общем товарообороте Финляндии. Усиление экономического присутствия Германии заставило российских предпринимателей оказывать давление на имперское правительство с целью предоставления отечественному капиталу режима наибольше­го благоприятствования в Финляндии. Поскольку вытеснить германского конкурента чисто экономичес­кими средствами не удавалось, то были приняты меры политического характера, нацеленные на постепенную ликвидацию финляндской автономии.

В свою очередь, политика русификации Финляндии вызвала большое возмущение в финляндском обществе. И хотя до серьёзных бунтов (за исключением 1905-1907 гг.) дело не дошло — усиление антироссийских настроений способствовало активизации финляндского национального движения. С самого начала оно разделилось на два крыла. Умеренное крыло было настроено относительно миролюбиво и декларировало отказ от использования насильственных методов борьбы за автономию. Радикальное крыло (партия Активного сопротивления) по методам борьбы напоминало партию эсеров.

Как раз после февральского манифеста Николая II Германия и открыла для себя Финляндию. В европейской (прежде всего, в немецкой) прессе появилось огромное количество брошюр, памфлетов, статей, посвящённых финской культуре. Большинство немецких дипломатов также симпатизировало «маленькому фин­ляндскому народу, мужественно сражающемуся против рус­ского угнетения». Однако до Первой мировой в германском Генштабе и МИДе не существовало планов использования «финляндской карты». Этот регион являлся для Германии периферийным.

Однако уже 6 августа 1914 года немецкий посол в Стокгольме получил указание от рейхсканцлера Теобальда фон Бетман-Гольвета вступить в контакт с влиятельными политическими деятелями Фин­ляндии с целью создания благоприятного для Германии настроения.

В «Сентябрьской программе» рейхсканцлера, сочиненной на волне успехов немецкого оружия на Марне, декларировались военные цели Германии в войне против Антанты. На востоке целью войны провозглашалось «оттеснение России от немецкой границы и разрушение её господства над нерус­скими народами-вассалами».

Считалось, что Финляндию необходимо, во всяком случае, отделить от России, однако её политический статус не был чётко определён. В начале войны большинство немецких дипломатов склонялось к тому, чтобы передать её Швеции, а не даровать ей независимость.

Проекты, касающиеся Финляндии, разраба­тывались и осуществлялись Министерством иностранных дел Германии совместно с Политическим отделом Генерального штаба. Со стороны чиновников Вильгельмштрассе руководящую роль играл Артур Циммерман, в начале войны помощник статс-секретаря МИДа (по-нашему замминистра), а в 1916-1917 гг. глава МИДа. Ему помогал Рудольф Надольны, дипломат, позже руководитель Политического отдела Генерального штаба. Наряду с ними в начале войны «финляндским вопросом» также активно занимались общественные и политические деятели. В октябре 1914 г. им удалось объединить разрозненные Бюро немецкой пропаганды за границей в единый орган — Центр для за­граничной службы

https://www.stoletie.ru/voyna_...se_389.htm

Намятова Е..С. Административно-территориальное деление Карелии в исторический период XV - ХХ веков (на основе справок Национального архива Республики Карелия).

Назад



Издание осуществляется в рамках научно­исследовательской деятельности Музея истории МВД по Республике Карелия в составе Культурного центра и утверждается к печати руководством Управления по работе с личным составом МВД по Республике Карелия.

Научно-исследовательское издание

Бюллетень Музея истории МВД по Республике Карелия.

Выходит с 4 мая 2000 года.

Ответственный редактор
А.В. Федосов

Намятова Е..С. Административно-территориальное деление Карелии в исторический период XV - ХХ веков (на основе справок Национального архива Республики Карелия). Бюллетень Музея истории Культурного центра МВД по Республике Карелия. Периодическое научно-исследовательское издание. Выпуск 1 (40). - Петрозаводск, - 2013, 47 с.

Периодическое издание Культурного центра МВД по Республике Карелия - «Бюллетень Музея истории МВД по Республике Карелия» № 1 (40) выходит в рамках музейной научно-исследовательской деятельности. Все опубликованные материалы передаются в печатном виде в музейный фонд МВД по Республике Карелия.

Бюллетень предназначен для использования в качестве методических материалов при проведении занятий в системе государственно-правового информирования сотрудников МВД по Республике Карелия и для популяризации среди населения Карелии и России исторической роли краевых правоохранительных органов.

Бюллетень подлежит обязательному учетному хранению в комнатах и уголках истории в составе Музейной сети МВД по Республике Карелия.

Подписано к печати 18.04.2013 - 110 экземпляров.

Замечания, предложения и пожелания направлять в редакцию по адресу:

185910 г. Петрозаводск, пр-кт К. Маркса, 18, Культурный центр МВД по РК.

Телефон - конт./факс (8142) 715-401, 76-20-58 (Федосов Александр Валентинович).

При использовании опубликованных в Бюллетене научных материалов ссылки на них обязательны.



ИСТОРИЯ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ
КАРЕЛИИ В НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ

РАБОТАХ

ФЕДОСОВ Александр Валентинович, ведущий специалист - эксперт Культурного центра МВД по Республике Карелия

Длительное время в историографии Республики Карелия, включая и МВД по Республике Карелия, отсутствовала научно-обоснованная связь между учреждением государственных территориальных структур охраны правопорядка в составе губернской полиции, сменившей ее в 1917 году гражданской, народной, советской Рабоче-Крестьянской, советской милиции, а с 1991 года российской милиции, и сложным процессом административно-территориального ее деления, сопровождавшегося к тому же в разные исторические периоды постоянными переименованиями.

Сегодня к этому уже можно приступить на основе сопоставления имеющейся информации из Национального архива Республики Карелия, архива МВД по Республике Карелия, архива Музея истории Культурного центра министерства, а также российских и карельских исторических научно-исследовательских изданий, Интернет-ресурсов.

Целью настоящей публикации «Административно-территориальное деление Карелии в исторический период XV - XX веков», подготовленной редакцией на основе любезно предоставленных руководством Национального архива республики справок, является совместное доведение до широкого круга читателей и исследователей-историков всей пестроты и перманентности такого деления, разделения, отторжения, слияния земель Карелии в разные времена Новой и Новейшей истории России.

В дальнейшем, начатая совместная научно-исследовательская работа обязательно потребует своей необходимой корректировки и более точной датировки, в т.ч. при открытии новых архивных документов, но уже сегодня имеющаяся информация в значительной степени способствует расширению возможностей при создании «исторических формуляров» на все без исключения территориальные органы охраны правопорядка, как учрежденные, так и упраздненные в разное время, а также реорганизованные в современных условиях общероссийской полицейской реформы в составе нынешних Управления МВД России по г. Петрозаводску, Межмуниципальных отделов МВД России и Отделов МВД России по муниципальным районам Республики Карелия.

Остается только сожалеть, что Национальный архив пока не располагает необходимым объемом исторических документов, отражающих процесс территориальных делений и образований в городах и районах Карелии после 1991 года до сегодняшнего времени, но, полагаю, это дело ближайшего будущего.

Руководство Управления по работе с личным составом министерства и редакция научно-исследовательского издания «Бюллетень Музея истории Культурного центра МВД по Республике Карелия» выражают огромную и искреннюю благодарность главному специалисту Намятовой Елене Сергеевне за колоссальную и кропотливую научно­исследовательскую работу, проделанную при подготовке предлагаемой темы публикации.



Административно-территориальное деление
Карелии в исторический период XV - XX веков

(на основе справок Национального архива Республики Карелия)

Намятова Елена Сергеевна, главный специалист Национального архива Республики Карелия

Карелия в составе Московского великого княжества (1263 - 1547 гг.)

и Царства Русского (1547 - 1721 гг.) 2

Обонежская пятина (до 1649 г.) Новгородской земли (1478 - 1708 гг.)

В сборнике документов «Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг.» (издан в Ленинграде в 1930 г.) опубликована писцовая книга Обонежской пятины 1496 г., в которой значатся следующие погосты: Никольской в Шунге, Вытегорский Покровский, Никольской Готслав волок, Никольской в Пелушах, Никольской на реце на Оште, Ильинской в Веницах на Ояти, Егорьевской в Колгушах, Михайловской в Озерах. В писцовой книге Обонежской пятины 1563 г. значатся следующие погосты: Олонецкой, Пиркиничской на Свери, Воскресенской в Важенех на Свери, Рожество пресвятые в Остречинах, Никольской на Шуе реце у Онега озера, Спасской в Кижах, Егорьевской в Толвуе, Никольской в Шунге, Спасской на Выго-озере у моря, Петровской на Челможе, Водлозерской за Онегом, Никольской на Пудоги, Никольской на рецы на Андоме, Покровской на Вытегры за Онегом озером, Рожественской Мегрежской, Никольской на Оште реце, Ильинской в Веницах на Ояти реке, Никольской в Ярославичах. Обе книги сохранились не полностью.

В третьем томе сборника документов «История Карелии XVI-XVII вв. в документах» (издан в Петрозаводске, Йоэнсуу в 1993 г.) в писцовой книге Заонежской половины Обонежской пятины 1582-83 гг. значатся следующие Заонежские погосты: Рождественский на Олонце, Рождественский в Пиркиничах, Воскресенский в Важенях, Рождественский в Остречинах, Никольский на реке Шуе, Спасский в Кижах, Егорьевский в Толвуе, Никольский в Шуньге, Спасский на Выгоозере, Петровский в Челможе, Рождественский на Водлоозере, Спасский на реке Шале, Никольский на Пудоге, Никольский на реке Андоме, Покровский на Вытегре, Рождественский на реке Мегре, Никольский на реке Оште, Ильинский в Веницах.

Во введении к первому тому сборника документов «История Карелии XVI-XVII вв. в документах» (издан в Петрозаводске, Йоэнсуу в 1987 г.) указано: «Семь Лопских погостов: Никольский Линдозерский, к северу от него Пречистенский Семчезерский, Спасский Селецкий, близ него Никольский Паданский, еще севернее Спасский Ругозерский, Ильинский Шуезреский и Ильинский Панозерский — самый северный погост». 5

Олонецкий уезд (1649 - 1719 гг.) Новгородской земли (1478 - 1708 гг.)

В справке об изменениях в административно-территориальном делении Карелии указано: «По Столбовскому договору (1617 г.) территория западного Приладожья с г. Корелой отошла к Швеции. С целью укрепления пограничного района территория Заонежских и Лопских погостов (Заонежские погосты — территория между Ладожским и Онежским озерами и вокруг последнего, а также южная часть побережья Белого моря (Поморья). Лопские погосты — территория к западу и север-западу от Ладожского озера, а также к северу от Сямозера до бассейна реи Кеми) была в административном отношении выделена в Олонецкий уезд . Центром уезда с 1649 г. стал новый военно-административный пункт - г. (крепость) Олонец. В начале XVIII в., в связи с началом Северной войны на территории Карелии, на северо-западном побережье Онежского озера был сооружен ряд казенных металлургических заводов (Олонецкие Петровские заводы). Большая часть Олонецкого уезда выделяется с 1703 г. в военно-заводской округ во главе с комендантом, в руках которого сосредоточено управление заводами, а также административная власть. Резиденция коменданта находилась в Петровской слободе, которая в 1714 г. временно

7

становится административным центром края».

В Указе Петра I от 1 сентября 1703 г. «О присоединении к ведомству губернатора Меншикова городов: Пошехонья, Белаозерья и Каргополя, с уездами» значится: «Великий государь указал: городы Пошехонье, Бело Озеро, Каргополь с уезды, всякими доходы ведать к Олонецкой верфи, где корабли строят, кавалеру, и губернатору, Александру Даниловичу Меньшикову. И тех городов воеводам, чрез повеления его кавалера и губернатора, от олонецкого комменданта по письмам, во всем быть послушным и тех городов переписные книги прислать на Олонецкую верфь...».

Олонецкий уезд Ингерманландской губернии (1708 - 1710 гг.) и
Санкт-Петербургской губернии (1710 - 1727 гг.)

В Указе Петра I от 18 декабря 1708 г. «Об учреждении губерний и росписании к ним городов» значится: «Великий государь указал, по именному своему великого государя указу, в своем великого государя велико, Российском государстве для всенародной, пользы учинить 8 губерний, и к ним росписать города. ...II. Ингерманландская. Санктпетербург, а к нему города: ...Олонец, ...Каргополь, ...; всего 29 городов. ...».

В Сенатском указе от 6 июня 1712 г. «О приписке Дворцовой волости Чаронды и двадцати тысяч крестьян Новгородского уезда к Адмиралтейству» значится: «К

Адмиралтейству для всякой корабельной работы, ведать города, С. Петербургской губернии: Олонец, Каргополь... Да к тому ж Адмиралтейству ведать Олонецкие железные заводы со всеми мастеровыми и ремесленными людьми, и что на них есть. И для оправления и сборов в те города и волости, и на железные заводы подать от Адмиралтейства своих командиров...».

Олонецкая провинция (1719 - 1727 гг.) Санкт-Петербургской губернии

(1710 - 1727 гг.)

В Указе Петра I от 29 мая 1719 г. «О бытии Олонцу с заводами в ведении

Адмиралтейства» значится: «Великий государь указал, Олонцу с заводами быть в ведении по

12

прежнему в Адмиралтействе, до указу».

Карелия в со ставе Российской Империи (1721 - 1917 гг.) и Российской Республики (1917 г.)

В определении советника Берг-коллегии В.Райзера от 25 августа 1727 г. указано: «...Петровские, Кончозерские, Устрецкие и Повенецкие заводы с приписными к ним погосты и волостьми, которые прежде сего были в ведомстве государственной Адмиралтейской коллегии, впредь повелено быть по указу его императорского величества в ведомстве ж государственной Берг-коллегии...». 13

Олонецкий уезд (1727 - 1776 гг.) Новгородской губернии (1727 - 1776 гг.) 14

В Указе Петра II от 18 октября 1727 г. «О приписке города Олонца к Новгородской губернии» значится: «Указали мы: по доношению из Сената, город Олонец приписать к Новогородской губернии». 15

В Сенатском указе от 20 декабря 1773 г. «О переименовании города Олонца провинциальным; об учреждении в уезде его нового города Вытегры с воеводскою канцелярию, а в Паданском погосте пригорода Паданска с коммиссарским правлением» значится: «Высочайшею ее императорского величества конфирмациею, состоявшеюся сего декабря 10 дня, на поднесенном от Сената доклада, Новгородской губернии город Олонец переименован провинциальным, и в уезде его учреждены вновь на Вянгинской пристани город и воеводская канцелярия, да в Паданском погосте пригород и коммиссарское правление, с наименованием города Вытегрою, по названию той реки, на которой оный учреждается. Для чего повелено, во первых, Олонецкий уезд разделить на три части, и сверх того в ведомство города Вытегры причислить тот край Белозерского уезда, где Бадожская пристань лежит; а во вторых, о жителях, находящихся как в тех самых селениях, так и в назначенных к ним в приписку уездах, сделать такое распределение, какое и при учреждении пред сим в той же Новгородской губернии новых городов, по высочайшему ее императорского величества повелению сделано. И, во исполнение сего, Правительствующий сенат приказали: о вышепоказанном новом учреждении, для ведома во все здешние и московские присутственные места, также в губернии, провинции и города послать указы. Что ж следует до самого установления в Олонце провинциального правления, также в ведомстве оной новых города Вытегры и пригорода Паданского, то об оном распоряжение учинить велено Новгородскому г.губернатору генерал-поручику и кавалеру Сиверсу». 16

Олонецкая область Новгородского наместничества (1776 - 1781 гг.)

В Указе Екатерины II от 24 августа 1776 г. «Об открытии Новгородского

наместничества» значится: «Всемилостивейше повелеваем правящему должность нашего

тверского и новогородского наместника генералу-поручику Сиверсу, по изданным в

прошлом 1775 году ноября 7 дня вновь Учреждениям для управления губерний, исполнить в

декабре месяце сего года равномерно и в Новгородской губернии, составя сие новое

наместничество из двух областей или провинций, то есть Новгородской и Олонецкой...

Олонецкую область составить из Олонецкого уезда, из Петрозаводского ведомства

переименовать оное Петрозаводскою округою, из Вытегорского уезда, из Лопского

Поданского коммисарства, именуя оное округою, да из Каргопольского уезда, за

18

исключением северной части, около 10000 душ к Архангелогородской губернии...».

В Указе Екатерины II от 21 марта 1777 г. «О переименовании Петрозаводской слободы городом Петрозаводском» значится: «Повелеваем: Олонецкой области

Петрозаводскую слободу переименовать городом, назвав оный Петрозаводск, которому и быть на основании прочих Новгородского наместничества новых городов».

В Указе Екатерины II от 25 января 1780 г. «Об учреждении Вологодской губернии и о переименовании некоторых селений городами» значится: «Всемилостивейше повелеваем нашему действительному тайному советнику, ярославскому и вологодскому генерал- губернатору Мельгунову, по изданных от нас в 7 день ноября 1775 года Учреждениям для управления губерний империи нашей, в следующем июне месяце сего года равномерно исполнить и в Вологодской губернии, составя сие новое наместничество по приложенному при сем расписанию, в рассуждении пространства губернии, из трех областей, или провинций, то есть: Вологодской, Великоустюжской и Архангельской, состоящих из 19 уездов; в первой быть губернскому, а в последних двух областным правлениям; все сии области составить из следующих городов с их уездами, а именно: к Вологодской принадлежать будут 5 городов: Вологда, Тотьма, Велеск, Грязовец и Кадников; к Великоустюжской 7: ..., к Архангельской 7: Архангельск, Шенкурск, Пинег, Мезень, Кола, Онега и какое генерал-губернатор по лучшей удобности назначить быть городом. ...В приложенном же подписанном собственно ее величества рукою расписании написано: Расписание о количестве душ, полагаемых быть в Вологодском наместничестве, и из каких частей оное составляется. Вологодское наместничество составлено из Архангелородской губернии, числом 301.586, и отделенной части от Новгородской губернии, Каргопольского уезда, 10.341; ...».

Олонецкая область Санкт-Петербургской губернии (1781 - 1784 гг.)

В Указе Екатерины II от 11 декабря 1781 г. «О присоединении к Санктпетербургской губернии от Новгородского наместничества области Олонецкой и уезда Новоладожского, а от Псковского округа Гдовской и Лугской; о прибавке в Санктпетербургской казенной палате Горной экспедиции, и об определении в оную чинов» значится: «Уважая наместное положение, выгодность сообщения и другие обстоятельства, мы признали полезным от Новгородского наместничества область Олонецкую и уезд Новоладожский, а от Псковского округи Гдовский и Лугский присоединить к Санктпетербургской губернии, составя сим оную в двух областях: Санктпетербургской и Олонецкой, из коих к первой принадлежать будут прежде учрежденные в сей губернии уезды, да вновь причисляемые Гдовский, Лугский и Новоладожский, а вторая останется в своем настоящем состоянии. В следствие сего повелеваем: 1) Границы губернские назначить по согласию здешнего губернатора с генерал-губернаторами прикосновенных наместничеств, по предписанию в указе нашем от 19 мая сего года состоявшемся. 2) Присоединяемые уезды и области в том, что касается до образа в сборе податей, имеют остаться на прежнем их основании. 3) А как в области Олонецкой находятся казенные и железные и другие заводы, кои долженствуют вступить в точное ведение и управление С.Петербургской казенной палаты; то и прибавить в оной Экспедицию, в которую определить одного советника для горных дел, и для надзирания за заводами и приисками 6 класса, с жалованьем 1200 рублей в год, ассесора и секретаря с положенными по здешней губернии окладами, да на канцелярских служителей и на расходы отпускать в добавку по 1800 рублей ежегодно. 4) Что же касается до подробных распоряжений по тем заводам, оное последует, как скоро губернатор и вице-губернатор успеют осмотреть их и все состояние Олонецкой области, и нам о том надлежащие сведения и изъяснения представить».

В Указе Екатерины II от 12 мая 1782 г. «О переведении областных Присутственных мест из Олонца в Петрозаводск; и об учреждении города Повенца вместо упраздненного города Паданска» значится: «В следствие поданных Санктпетербургской губернии палаты уголовных дел председателем, коллежским советником Бологовским, сведений об Олонецкой области, повелеваем: 1. Все места, принадлежащие к областному управлению, перенести в город Петрозаводск, по выгодному его положению, а город Олонец оставить городом уездным. 2. По неудобству назначенного городом Паданска, учредить оный на Повенецкой пристани под именем Повенец, и уже тому округу именоваться не Паданским, но Повенецким...».

Олонецкое наместничество (1784 - 1785 гг.) и
Олонецкая губерния (1785 - 1796 гг., 1801 - 1917 гг.)

В Указе Екатерины II от 22 мая 1784 г. «О переименовании Олонецкой области наместничеством» значится: «В рассуждении положения Олонецкой области, повелеваем: оную переименовать наместничеством, учредя в губернском городе Петрозаводске наместническое правление, палаты и приказ общественного призрения с прочими к тому принадлежащими чинами, отпуская на оные по общим губернским штатам потребные деньги; в следствие чего, состоящий там областной казначей будет отныне губернским казначеем; Горную экспедицию из здешней. Казенной палаты перевесть в Олонецкую казенную палату; а числу уездов остаться в оной по прежнему; но что касается до границ сея губернии с прикосновенными, назначение оных предоставляем мы на соглашение наших генерал-губернаторов и правящих ту должность, или губернаторов, о котором они имеют

23

донести Сенату нашему».

В Указе Екатерины II от 16 мая 1785 г. «О заведении в Архангельском наместничестве запасных магазинов, о распространении в Олонецкой губернии Горной части, об учреждении соляных магазинов и о назначении границ Олонецкой губернии» значится: «Г.генерал-поручик Тутолмин! По поданным от вас представлениям повелеваем: ...6) Утверждая первое положение ваше с Санктпетербургским губернатором о границах между здешнею и Олонецкой губерниями, за нужное находим, на левом берегу реки Свири при Олонецкой казенной верфи, именуемой Лодейным полем, устроить город, к которому и округу приписать по способности, и в нем установить те места, коим должны быть, на основании Учреждений наших, по свойству жителей. 7) Пределы Олонецкого наместничества к северу распространить до Белого моря, и по способности, поморских Онежского уезда жителей причислить к Повенецкому округу, разделяя оный, по причине великого его пространства, на два округа, переименовав городок Кемской, уездным городом. 8) Из отдаленных частей Вытегорского и Каргопольского округов составить особый уезд, устроив уездным городом Пудожский погост, под именем Пудож. 9) В сих новых уездах установить те места, кои по состоянию края и свойству населяющих его необходимо

24

нужны...».

В Указе Павла I от 12 декабря 1796 г. «О новом разделении Государства на Губернии» значится: «Повелеваем отныне впредь состоять нижеписанным губерниям: ...Новгородской, ...Архангельской, ...В следствии чего 1. бывшую Олонецкую губернию, сходственно местному положению, разделить между Новгородскою и Архангельскою, так, чтоб ближние к северу части приписаны были к губернии Архангельской, а прочие к Новгородской, предоставя то на соглашение управляющих сими последними. ...».

В Указе Александра I от 9 сентября 1801 г. «О восстановлении пяти губерний и о подчинении пограничных губерний военным губернаторам» значится: «Исполнение закона в государстве, толико пространном, как Империя Российская, зависит от столь многих и различных соображений, что по мере опыта и открывающихся обстоятельств государственные нужды и пользы требовали от времени до времени установлять в образе его некоторые дополнения. Зная, сколь мера сия к лучшему устройству необходима, и сколь тесно действие исполнительной части сопряжено с соразмерным распределением ее относительно к пространству земли, населению ее и нуждам обывателей, мы по всем сим предметам приняли на уважение опыты и наблюдения, в продолжении многих лет собранные, и познав из них затруднения и неудобства, отправление правосудия и действия земской полиции облежащие, признали нужным к существующему ныне образу управления губернии присовокупить на основании общих государственных законов следующие распоряжения: 1. Соразмерно пространству империи и числу обитателей, сверх ныне существующих 41 губернии, восстановить пять следующие: ..., Олонецкую, ...».

В Сенатском указе от 10 октября 1802 г. «Об оставлении города Петрозаводска губернским; о восстановлении в Олонецкой губернии трех городов с их уездами; о присоединении города Кеми от Олонецкой губернии к Архангельской, и о штатах Олонецкой и Архангельской губерний» значится: «Правительствующий сенат слушали высочайше конфирмованный его императорским величеством минувшего июля 31 дня доклад Правительствующего сената, которым всеподданнейше представляемо было: 1) об оставлении Олонецкой губернии города Петрозаводска по удобности, так как и прежде был, губернским городом; 2) о восстановлении в оной губернии упраздненных городов Лодейного-поля, Пудожа и Повенца с их уездами, и 3) о присоединении города Кеми и его уезда из Олонецкой по удобности к Архангельской губернии. При чем Сенат представлял на высочайшее утверждение составленные, сообразно примерным, штаты по Олонецкой и Архангельской губерниям. На оных докладах и штатах собственною его императорского величества рукою написано тако: Быть по сему...».

Карелия в составе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (1917 - 1991 гг.) и Союза Советских Социалистических Республик (1922 - 1991 гг.)

В документах Олонецкого Губернского Исполнительного Комитета, Отдела Советского управления исполкома Олонецкого губсовета, Исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов КТК, Революционный комитет Карельской Трудовой Коммуны, Президиума Центрального Исполнительного Комитета Карельской АССР (Президиума Верховного Совета Карельской АССР, Президиума Верховного Совета Республики Карелия), Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР, а также в книгах хронологической регистрации административно-территориальных изменений по Карельской Трудовой Коммуне, Карельской Автономной Советской Социалистической Республике, Карело-Финской Союзной Социалистической Республике,

29

Республике Карелия имеются следующие сведения.

Олонецкая губерния (1917 - 1922 гг.) и
Карельская Трудовая Коммуна (1920 - 1923 гг.)

В протоколе заседания Пленума Олонецкого Губернского Исполнительного Комитета № 50 от 23 мая 1919 г. указано: «п. 7. Слушали: Телеграмму из Москвы от Заведывающего подотделом организаций коммунальных единиц НКВД тов. Спасского за № 1540/2537 по вопросу о переходе Каргопольского уезда к Вологодской губернии следующего содержания: «Коллегия Наркомвнутрдела Заседании 30 апреля вопросу переходе Каргополя постановила ковычки переход Каргопольского уезда в составе всех 23 волостей из пределов Олонецкой в Вологодскую с присоединением Хотеновской волости Кирилловского уезда Череповецкой утвердить ковычки опубликование почтой 1540-2537 Заведывающий подотделом организаций коммунальных единиц Спасский». Данный вопрос разбирался в Губисполкоме 15 апреля сего года и вынесено следующее постановление: «Губернский Исполком выражает принципиальное свое согласие на выделение Каргопольского уезда к Вологодской губернии. По утверждении Центром настоящего решения Исполком считает необходимым для окончательной установки границ как Вологодской, так Олонецкой губернии и их уездов создание между-губернской комиссии с представителями от заинтересованных уездов». Постановили: Фактически переход Каргопольского уезда из Олонецкой губернии к Вологодской утвердить с 1 июля с.г. Для установки границ как Олонецкой, так и Вологодской губернии и их уездов создать из 3 лиц особую междуведомственную комиссию из представителей: Олонецкого Губисполкома, Каргопольского Уездисполкома и

Вологодского Губисполкома. Предложить всем Заведывающим Губернскими отделами приготовить все дела, касающиеся Каргопольского уезда к сдаче их Вологодскому Губернскому Исполнительному Комитету с 1 июля с.г. О настоящем постановлении поставить в известность Вологодский Губернский Исполнительный Комитет и предложить Каргопольскому уездному Исполнительному Комитету приготовить дела по отделам для сдачи их с 1 июля сего года Вологодскому Губернскому Исполнительному Комитету».

В постановлении Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета от 7 июня 1920 г. (так в документе) указано: «В целях укрепления борьбы за социальное освобождение Трудящихся Карелии, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановляет: 1) Образовать в населенных карелами местностях Олонецкой и Архангельской губерний, в порядке ст. II Конституции, областное объединение в Карельскую Трудовую Коммуну. 2) Поручить Карельскому Комитету в составе тов. Эдуарда Гюллинг, Василия Куджиева и Якова Мяки приступить немедленно к созыву Съезда Советов Карельской Коммуны, который определит организацию органов власти в Карельской Трудовой Коммуне» (Важнейшие поставления о Карельской Трудовой Коммуне, Петрозаводск, 1921 г.).

В Декрете Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета от 8 июня 1920 г. (так в документе) «Об образовании Карельской Трудовой Коммуна» указано: «В целях борьбы за социальное освобождение трудящихся Корелии, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановляет: 1. Образовать в населенных

кореллами местностях Олонецкой и Архангельской губерний, в порядке ст. II Конституции Р.С.Ф.С.Р. (Собр. Узак. 1918 г. № 51 ст. 582), областное объединение в Корельскую Трудовую Коммуну. 2. Поручить Корельскому Комитету приступить немедленно к подготовке созыва Съезда Советов Корельской Трудовой Коммуны, который определит организацию органов власти в Корельской Трудовой Коммуне» (Собрание узаконений и

32

распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1920, № 53, ст. 232).

В постановлении Всероссийского Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров от 4 августа 1920 г. указано: «1. В состав Карельской Трудовой Коммуны включаются из Олонецкой губернии: Олонецкого уезда волости: 1) Туломозерская,

Ведлозерская, 3) Видлицкая, 4) Коткозерская, 5) Рыпушкальская, 6) Неккульская, 7) Кашканское о-во Важинской вол.; из Петрозаводского уезда: 1) гор. Петрозаводск - волости: 2) Спасопреображенская, 3) Кончезерская, 4) Сямозерская, 5) Шуйская,

6) Ялгубская, 7) Святозерская, 8) Деревянская, 9) Сунская, 10) Кондопожская и 11) Тивдийская; из Повенецкого уезда — волости: 1) Естоявленская (так в документе), 2) Мяндусельская, 3) Поросозерская, 4) Ребольская, 5) Ругозерская и 6) Кяппесельское о-во и дер. Уница Шунгской вол.; из Архангельской губернии, Кемского уезда волости:

Кандалакшская, 2) Ковдская, 3) Керетская, 4) Олангская, 5) Кестенгская, 6) Вычетайбольская, 7) Тихтозерская, 8) Вокнаволоцкая, 9) Ухтинская, 10) Погостская,
Поньгамская, 12) Подужемская, 13) Кондогская, 14) Юшкозерская, 15) Тунгудская,

33

16) Маслозерская, 17) Шуерецкая, 18) Летнеконецкая, 19) Сорокская и 20) г. Кемь...».

В протоколе междуведомственного совещания наркомвнудел по установлению границ территории Карельской Трудовой Коммуны от 28 июля 1920 г. указано: «Слушали: «Об установлении границ территории Карельской Трудовой Коммуны. Постановили: Определить Карельскую Трудовую Коммуну в следующем составе: Из Олонецкой губернии: Олонецкого уезда волости: 1) Туломозерская, 2) Ведлозерская, 3) Видлицкая, 4) Коткозерская, 5) Рыпушкальская, 6) Неккульская, и 7) Кашканское о-во Важинской вол., из Петрозаводского уезда: 1) г. Петрозаводск, волости: 2) Спасо-Преображенская, 3) Кончезерская, 4)

Сямозерская, 5) Шуйская, 6) Ялгубская, 7) Святозерская, 8) Деревянская, 9) Сунская, 10) Кондокская и 11) Тивдийская; из Повенецкого уезда волости: 1) Богоявленская, 2) Мяндусельгская, 3) Поросозерская, 4) Репольская, и 5) Ругозерская; из Архангельской губернии весь Кемский уезд». 3

В постановлении НКВД РСФСР от 30 сентября 1920 г. указано: «Народный Комиссариат Внутренних Дел постановляет: «Волости Олонецкой губернии, не вошедшие в состав Корельской (так в документе) Трудовой Коммуны присоединить:

1) Ладвинскую, Шелтозерскую и Остречинскую Петрозаводского уезда к Лодейнопольскому уезду;

Волости: Великогубскую, Кижскую, Сенногубскую, Кузарандскую, Толвуйскую и Типиницкую Петрозаводского уезда к Повенецкому уезду;
Волости: Важинскую, за исключением Кашкинского о-ва, Луначарскую и Мятусовскую Олонецкого уезда к Лодейнопольскому уезду;
Административный центр Повенецкого уезда, в целях удобства управления

35

перевести из г. Повенца в Шунгский Погост».

В протоколе заседания Пленума Олонецкого Губернского Исполнительного Комитета № 47 от 25 ноября 1920 г. указано: «...3. Слушали: Пункт первый протокола Объединенного заседания Пленума Повенецкого Уездисполкома от 27-го октября 1920 года, с участием Заведыв. Отделом Уисполкома, представителя Губисполкома тов. Кантера, по вопросу о присоединении Заонежских волостей к Повенецкому уезду и о переводе уездного центра в Шуньгу. Постановили: 1) Временно Повенецким Уездным центром оставить гор. Повенец. Вопрос же о переносе уездного Центра в с. Шуньгу передать на обсуждение Губернской Административной Комиссии. 2) Предложить Хозяйственным органам обсудить вопрос о возможности открытия уездных вспомогательных Отделений в Шуньге».

В Декрете Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров «Об образовании Олонецкой губернии» (дата не указана) указано: «Образовать Олонецкую губернию в составе уездов: Лодейно-Польского, Вытегорского, Пудожского и тех частей уездов Повенецкого, Петрозаводского и Олонецкого, которые не вошли в состав Корельской Трудовой Коммуны (Постановление об организации Корельской Трудовой Коммуны от 4 августа 1920 г. Собр. Узак. 1920 г. № 71, ст. 327) ...Распубликован в № 202 Известий Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов от 12 сентября 1920 г.». (Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского

37

правительства, Москва, 1920 г. № 80 от 27 сентября. ст. 373).

В протоколе заседания Карельского Ревкома от 24 сентября 1920 г. указано: «...3. Слушали: Протокол № 4 и 42 общего собрания граждан Надвоицкой волости Кемского уезда Архангельской губ. от 17-го и 20-го сентября 1920 г. с просьбой о присоединении означенной волости к Карельской Трудовой Коммуне. Постановили: Поддерживать. Обратиться к Архгубисполкому и Кемскому Ревкому, после чего войти в Комиссариат Внутр. Дел с соответствующим ходатайством».

В списке волостей Карельской Трудовой Коммуны, составленном постановлением Административной Комиссии, в заседании 15 октября 1920 г. указано: «Петрозаводский уезд (г. Петрозаводск)

Ялгубская. 2. Шуйская. 3. Святозерская. 4. Сямозерская. 5. Деревянская. 6. Сунская. 7. Тивдийская. 8. Кондопожская. 9. Спасопреображенская. 10. Кончезерская.
Мяндусельская. 12. Ребольская. 13. Богоявленская. 14. Поросозерская. 15. Ругозерская. 16. Кяппесельская.

Олонецкий уезд (г. Олонец)

1. Рыпушкальская. 2. Неккульская. 3. Коткозерская. 4. Видлицкая. 5. Туломозерская. 6. Ведлозерская. 7. Лоянская.

Кемский уезд (г. Кемь)

1. Кандалакшская. 2. Ковдская. 3. Керетская. 4. Олангская. 5. Кестенгская. 6. Вычетайбольская. 7. Тихтозерская. 8. Вокнаволоцкая. 9. Ухтинская. 10. Погосткая.

11. Поньгомская. 12. Подужемская. 13. Кондогская. 14. Юшкозерская. 15. Тунгудская.

39

16. Маслозерская. 17. Шуерецкая. 18. Летнеконецкая. 19. Сорокская. 20. Княжегубская».

В протоколе заседания Карревкома от 15 ноября 1920 г. указано: «...3. Слушали: О включении в территорию Карельской Трудовой Коммуны некоторых волостей Олонецкой губернии. Постановили: Принять в протокол особое мнение Председателя Ревкома тов. Гюллинга, к которому присоединяется и член Ревкома т. Мяки (приложение). Выписку протокола послать с нарочным тов. Данилову в Москву в качестве неофициального материала». В приложении к пункту 3 протокола Карельского Ревкома от 15 ноября 1920 г. указано: «...я считал бы нужным подвергнуть обсуждению не следовало бы ли решить территориальный вопрос следующим образом:

Шелтозерская и Ладвинская волости и Михайловское об-во Важинской волости, ...и Пергубское об-во Шунгской волости немедленно и окончательно присоединяться к территории Карельской Трудовой Коммуны.
Волости заонежского полуострова, город Повенец и Даниловская и Петровско­Ямская волости Повенецкого уезда присоединяются административно к территории Карельской Трудовой Коммуны, но окончательно только после того, если присоединение будет принято съездом Советом Карельской Трудовой Коммуны (в январе месяце).
В своем нынешнем предложении Карельский Ревком не предлагает, как это было 6 сентября включить Луначарскую волость Олонецкого уезда в территорию Карельской Трудовой Коммуны, но при решении этого вопроса Ревкому не было известно то обстоятельство, что съезд Советов Олонецкого уезда неделю тому назад единогласно решил поддержать единогласное ходатайство этой волости населенной главным образом карелами о присоединении. Ввиду того, что ходатайство этой волости поддерживается еще русско­финским мирным договором, где карельскому населению гарантируется право самоопределения, я считаю, что присоединение Луначарской волости к территории Карельской Трудовой Коммуны следовало бы безусловно немедленно быть осуществлено».

В протоколе Пленарного заседания Карельского Ревкома от 2 декабря 1920 г. указано: «...19. Доклад тов. Богданова о съезде волостей Ухтинского района в Ухте. - Из доклада выясняется, между прочим, что съездом выбран в члены Карревкома т. Богданов и в члены Кемского Ревкома т. Лазарев. Постановили: 1) Принять к сведению. 2) Изготовить мандаты т.т. Богданову и Лазареву».

«Ребольская и Поросозерская волости переданы из Финляндии, присоединены к Карельской Трудовой Коммуне и вошли в состав Повенецкого уезда. Карельский Рев. Ком. 20 января п. 1; 2 февраля 1921 г. п. 4».

В протоколе заседания Пленума Карельского Ревкома от 20 января 1921 г. указано: «1. Слушали: Отношение Народного комиссариата по Иностранным Делам от 10 с/м. за № 112/эп. по вопросу о переходе Ребольской и Поросозерской волостей в состав Карельской Трудовой Коммуны. Постановили: Предложить всем отделам принять меры по

установлению связи с Ребольской и Поросозерской волостями с 15 февраля».

В протоколе заседания Президиума Карельского Ревкома от 2 февраля 1921 г. указано: «...4. Слушали: Телеграмму Наркоминотдела за № 578-эк. по вопросу о передаче Финляндией Ребольской и Поросозерской волостей Карельской Коммуне 14-го с.м. Постановили: Предложить Петрозаводскому У.Гор.Исполкому командировать своих

представителей для приемки Ребольской и Поросозерской волостей и организации советских

аппаратов к 14-му февраля, когда эти волости будут эвакуированы белофиннами. Просить Уездкомпартии и Орг. Карелии-Мурмана также послать туда своих представителей для усиления работы делегатов У.Исполкома совместно с ними».

«Петрозаводский и Повенецкий уезды слиты в единый Петрозаводский уезд в составе 16 волостей... Карельский Рев. Ком. 25 января п. 25».

В протоколе заседания Президиума Карельского Ревкома от 25 января 1921 г. указано: «...25. Слушали: О посылке представителя Ревкома в комиссию по приему волостей Повенецкого уезда при Уездвоенкомате. Постановили: не выделяя своего представителя в комиссию передоверить функцию такового представителю Петрозаводского Горисполкома».

В протоколе заседания Президиума Карельского Ревкома от 7 февраля 1921 г. указано: «...9. Слушали: Ходатайство населения Сумского посада, Колежемской, Нюхотской и Лапинской волостей о присоединении названных волостей к Кар. Труд. Коммуне.

47

Постановили: Направить вопрос в Президиум Съезда».

В протоколе заседания Президиума Карельского Ревкома от 7 февраля 1921 г. указано: «...14. Слушали: О принятии в ведение Картрудкоммуны Ребольской и

Поросозерской волостей 1" с/м. Постановили: 1) Предложить У. Гор. Исполкому выделить одного человека в комиссию для приемки Ребольской и Поросозерской волостей. 2) Предложить Карчека выделить достаточное количество вооруженной силы в Гор. Исполкома при принятии Ребольской и Поросозерской волостей в ведение Кар. Труд. Коммуны».

В протоколе заседания Президиума Карельского Ревкома от 21 февраля 1921 г. указано: «...11. Слушали: Проект об организации след. пунктов для приемки и регистрации вернувшихся из Финляндии, а именно: в Вокнаволоке, Туливара, Колатсельга, Кангазеро, Кастамус и Пограничные Кондуши. Постановили: Утвердить, о чем сообщить

Особотделению Охраны Финграницы для проведения в жизнь».

https://pomnirod.ru/materialy-...eliya.html

В 20-е годы пожарное дело в Петрозаводске находилось в плачевном состоянии. Труд пожарных был одним из самых низкооплачиваемых. В городской команде работали люди случайные. Квалифицированные кадры составляли не более 5% от общей численности. Только в 1928 году началось техническое перевооружение Петрозаводской ГПК. Город получил первый пожарный автомобиль Ленинградского треста массового производства «Тремасс».
10 декабря 1897 года на территории Олонецкой губернии было открыто Пудожское добровольное пожарное общество. Через год ДПО начало действовать в городе Петрозаводске, после чего по территории всей губернии стали появляться добровольные пожарные дружины.

На заре своего существования добровольное пожарное общество в Карелии состояло исключительно из добровольных дружин, которые появлялись в каждом крупном селе Олонецкой губернии: в Шуе, Ладве, Остречинах, Святнаволоке, Юстозере, Покровском, Паданах, Шуньге, Выгозере, Важинах и во многих других населённых пунктах. В небольших селениях дружинниками являлись все крестьяне. Олонецкое губернское земское собрание рассматривало и утверждало ходатайства о выделении материальных пособий на различные нужды дружинников. Земства выделяли средства на приобретение пожарных машин, ремонт пожарного вооружения, приспособлений и оборудования, на строительство пожарных депо, но при этом не вмешивались в вопросы тушения пожаров. Добровольные пожарные дружины сообща осваивали пожарное дело, занимались профилактикой пожаров, обменивались опытом и новыми знаниями.

В период революционных потрясений и гражданской войны Добровольные пожарные в селах и деревнях Карелии не прекращали своей деятельности, а с 1925 года в молодой социалистической республике вновь началось массовое возрождение ДПД. Основной костяк карельских пожарных добровольцев составляли члены коммунистического союза молодёжи. Опора партии во всех начинаниях они оказывали существенную помощь малочисленным и плохо финансируемым профессиональным пожарным командам г. Петрозаводска и всей Карелии.

15 марта 1925 года в Петрозаводске было вновь официально открыто добровольное пожарное общество. Первым его начальником стал Болотов Николай Романович (1893-1945 гг.). Именно он возродил и сформировал Петрозаводскую пожарную дружину и возглавлял работу волонтеров на пожарах. Кроме участия в тушении пожаров, дружинники также занимались профилактикой пожаров, дежурили на всех массовых мероприятия

https://vk.com/kareliasos?w=wall-153087800_1425

Педагогическая конференция учителей школ
трудпосёлков ББКомбината НКВД 1936 года.
Группа участников конференции у здания
гостиницы в г. Медвежьегорске.
Первый ряд, крайний справа - второй
директор Пиндушской школы
Александр Дмитриевич Тишанский.