Краеведение

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Реклама. ООО «Центр генеалогии «Семейная реликвия», ИНН 7842196068

Моё Отечество Россия - Русский Север - Поморье.
два часа назад
Коренные народы Крайнего Севера
https://vk.com/feed?w=wall-51894044_44673
.
Коренные народы Крайнего Севера
https://vk.com/feed?w=wall-111913557_7418
О беломорской селёдке замолвите слово

( Как поморы ловили беломорскую селедку в заливах Белого моря )

Сельдь Белого моря довольно рано стала иметь промысловое значение для поморов. Как вид промысла она, вероятно, стала вылавливаться с XV века. Связано это было с развитием хозяйственной деятельности Соловецкого монастыря. Соловецкие монахи первыми стали ловить беломорскую сельдь в больших объемах и распространили этот промысел по своим вотчинам по берегам Онежского, Кандалакшского и Двинского заливов. С того времени, Соловецкие острова, устье Северной Двины, южная часть Онежского залива, Сорокская губа и западная часть Кандалакшского залива ( губа Чупа) стали центрами сельдяного промысла. А вот на Мурманском берегу вылов сельди не имел промыслового значения.

В XVIII веке правительство впервые решило организовать государственный промысел беломорской сельди. В 1747 году это дело доверили уроженцу Гамбурга – Кейкну, а позже дерптскому купцу Рору. После того как в коммерц-коллегию были предоставлены образцы просоленной сельди, которые были признаны вполне хорошими, из казны на сельдяной промысел стали выделяться средства. Но дело не задалось. Компания Рора столкнулась с ещё неизвестным феноменом резкого годового колебания подхода сельди к промысловым участкам. Не выявив закономерности такого поведения беломорской сельди, промысловики не могли эффективно использовать выделенные деньги и в конечном счете разорились. Промысел был снова возвращен в частные руки. Для стимулирования рыбопромышленников были введен заказ на поставку сельди в столицу. При 4х летней доставке сельди она стоила от 1 бочки -50 коп/бочка, от 10 – 60 коп/боч., от 50 – 80 коп/боч., а от 100 бочек цена уже состовляла 1 рубль за каждую бочку. При этом была ещё надбавка в 10% за сами дубовые бочки. Но этими льготами так и не воспользовались. Дальше Севера беломорская сельдь не распространялась.

Копчение сельди в селе Сорока
В 1803 году по проекции графа П.А. Румянцева была открыта «Беломорская сельдяная компания», которой кроме добычи сельди давались права на весь морской промысел. Компания образовалась благодаря архангельскому мещанину Звягину. Он научился солить сельдь «голландским посолом», который считался самым качественным в Европе. Свою рыбу он доставил в Санкт-Петербург, где она разошлась среди чиновников, и таким образом оказалась на столе у Румянцева. Компания получила широкие права и льготы на промысловую деятельность и торговлю. При этом это было совместное предприятие, состоящее из государственного и частного финансирования. На это дело было собрано 444.000 рублей ассигнациями: 263.000 рублей от казны, 42.000 рублей выделил граф Румянцев, остальные деньги собранными по акциям. К сожалению, все средства были потрачены впустую. Управляющий Компании негоциант Дорбекер часть денег потратил на чрезмерно раздутую административную деятельность. А для промысла нанял голландцев с их шлюпами и дорогими неводами, которыми невозможно было ловить на мелководье Белого моря. Не выходя в море, они получали по 2000 рублей в год. Через два года от голландцев пришлось отказаться. Ловить и солить сельдь стали местные рыбаки. Потраченные впустую ранее средства сказались на дальнейшей деятельности, что привело Компанию к банкротству. Поводом для этого стало потеря промыслового судна в 1805 году (на судно напал французский пиратский корабль) и нападение англичан на порта в Екатерининской гавани на Мурмане. При нападении были уничтожены суда с имуществом Компании. В 1913 году, по просьбе акционеров, «Беломорская сельдяная компания» прекратила свое существование.

Жилинский А.А. Промысел морского зверя в Белом море и Ледовитом океане.
В 30-40х годах была предпринята ещё одна попытка государственного участия в сельдяном промысле под руководством И. А. Богуслава. Правительство страны, помянуя два прежних неудачных опыта, уже не стремилось вкладывать в это дело большие средства. На все доказательства о перспективности промысла, которые предоставлял И. Богустлав, государство отвечала сдержанной реакцией. По данным в середине XIX века в Белом море вылавливали более 2 млн. пудов ( см. дальше )

КЕМСКАЯ ВОЛОСТЬ.

Все мы помним фрагмент из фильма "Иван Васильевич меняет профессию", где шведский посол требует Кемскую волость.Что же это за волость и зачем она шведам?

Кемская волость, названная так по реке Кемь, располагалась на берегу Белого моря и почти доходила до шведских владений в Финляндии. В XV веке волость была владением Марфы Борецкой — жены посадника Великого Новгорода Исаака Борецкого. В 1450 году Кемская волость была подарена ею Соловецкому монастырю.

После вступления Швеции в Ливонскую войну Кемская волость подверглась нападениям шведских войск. Эти казалось бы незначительные, на фоне Ливонской войны, столкновения на севере,могли привести к серьезным последствиям. Случись шведам захватить Кемскую волость и Кольский полуостров был бы отрезан от основной территории Русского государства,что означало неизбежное его вхождение в состав Швеции.

В 1578 году Москва направила в Соловецкий монастырь, которому подчинялась Кемская волость, воеводу Михаила Озерова, а с ним четырех пушкарей, десять стрельцов и огнестрельное оружие 100 ручниц, 5 затинных пищалей, из Вологды прибыло четыре пушкаря, 4 пищали, а к ним 400 ядер и "зелья" 115 пудов, кроме того предполагалось набрать с поморских волостей 90 человек в стрельцы и 5 человек в затинщики. Царь предписывал своему воеводе не только уберечь монастырь от немецких людей, но при случае "будет мочно" и самому напасть на врага. Все эти приготовления не предотвратили военной неудачи. Летом 1579 г. шведы "каянские немцы" вторглись в Кемскую волость и нанесли поражение еще неопытным в военном деле и необученным "огненному бою" ратникам. Был убит и воевода Михаил Озеров, беззащитная волость подверглась "великому опустошению".

После этого поражения количество стрельцов было увеличено до 100 человек. Усилено было внимание и боевой подготовке служилых людей. Результаты не замедлили сказаться. В декабре 1580 года воевода Киприян Оничков в наспех выстроенном на шведской границе в Кемской волости Ринозерском остроге с малой дружиной стрельцов, пушкарей, охочих казаков и "тутошних людей" выдержал осаду трехтысячного отряда "свейских людей", продолжавшуюся трое суток. Приступ был отбит, шведы с потерями отступили от острога, а во время вылазок "сидельцев" окончательно разгромлены, были убиты два вражеских военачальника и множество рядовых воинов, захвачены пленные и трофеи, Киприян Оничков был дважды ранен. Эта победа на Севере была отмечена правительством, воевода Оничков заслужил от Ивана Грозного похвальную грамоту. Кемская волость осталась в составе Русского государства.

https://vk.com/feed?w=wall-73527836_45316
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья.

В стране Чуди белоглазой.
https://vk.com/feed?w=wall-73527836_45328

Сначала о том, как это, финское по своему происхождению, слово читать. В прошлом ударение в нем падало на первый слог: Кóкшеньга. В наше время в речи местных жителей оно переместилось на предпоследний: Кокшéньга. Древнее ударение сохранилось лишь в двух словах: Рáкуло-Кóкшеньга (ст. Северной ж. д. ) и в прилагательном «вéрхнекóкшеньгский». Впрочем вы читатель вольны выбирать один из двух произноси тельных вариантов.

Кокшеньга - это река. Чтобы найти ее на карте, надо сначала отыскать треугольник, образованный реками Сухоной, Северной Двиной и Вагой. Внутри этого треугольника и пробивает она себе путь на север, пока не отдаст свои воды реке Устье, правому притоку Ваги.

Кокшеньга - это часть древнего Заволочья. Она упоминается во многих письменных памятниках, начиная с конца XIV в. В 30-е годы XX века эта некогда единая административно-территориальная единица была разделена. Верхняя и средняя части бассейна Кокшеньги находятся с той поры в пределах Тарногского района Вологодской области, нижняя - в Устьянском районе Архангельской области. В просторечии Тарногский район и его райцентр Тарногский Городок теперь зовут Тáрногой. Это новое название и в официальной речи почти вытеснило слово Кокшеньга.

Итак, приглашаем любознательного читателя в далекое и близкое прошлое этого древнего края.
Чудь заволочская - это древнее население Заволочья, являющееся до наших дней в некотором роде исторической загадкой. Термин этот пущен в обиход летописцем XI века русинским Нестором в «Повести временных лет». Перечисляя в своем произведении народы Восточной Европы, он назвал этот народ в ряду других финнов того времени: «…в Афетове же части седят Русь, Чудь и вси языцы: Меря, Мурома, Весь, Мордва, Заволочская Чудь, Пермь, Печера, Ямь, Угра» [8].
Поскольку Кокшеньга входила в Заволочье, она тоже была населена чудью заволочской. Народы и народности финской языковой семьи обычно делят на западную (прибалтийскую), волжскую и пермскую группы. К западным финнам ученые относят основное население Финляндии суоми (сумь), саамов (лопарей), эстонцев (чудь), карелов и вепсов (весь), а также исчезнувшие уже племена еми (ями), води, ижоры и чуди заволочской. Группу волжских финнов составляют марийцы (черемисы), мордва (мокша и эрзя) и сошедшие с исторической арены меря, мещера и мурома. Самой восточной финноязычной группой являются коми (коми-зыряне и коми-язвинцы) и удмурты (вотяки), известные под общим названием пермь, а также исчезнувшее племя печора.

Историки утверждают, что она была народностью бесписьменной и не оставила после себя ни летописи, ни иных каких-либо документов. В поисках ее следов в Кокшеньге пришлось ворошить народную память - легенды, сказки и «язык земли» - географические названия. Прежде всего помогли две публикации. В «Вологодских губернских ведомостях» за 1847 год нашлась статья, написанная К. Свистуновым. В ней он рассказал о некрещеной чуди, часто нападавшей в старину на Кокшеньгу. Вторая публикация принадлежит М. Б. Едемскому в журнале «Живая старина» за 1905 год. Этот автор пишет о том, что в Кокшеньге слово «чудь» обозначает странного, человека с белыми глазами. В памяти в связи с этим всплывает известное выражение: «чудь белоглазая».

Более основательный ответ на вопрос об этническом составе чуди заволочской можно найти в книге Д. В. Бубриха «Происхождение карельского народа». Профессор Бубрих назвал в качестве древнего населения Заволочья летописные весь и мерю. Он писал: «Владея западным и юго-западным входами в Заволочье, Весь, конечно, ездила туда с промысловыми целями. Правда, там она встречала, по-видимому, некоторую конкуренцию со стороны Мери, проникавшей через южный вход в Заволочье, по реке Югу». Значит, у кокшеньгских легенд о чуди было реальное основание: светловолосая и голубоглазая белозерская весь и меря в оценке пришедших вслед за ней темных славян стала «чудью белоглазой».

Но не только легенды подтверждают существование в прошлом в Кокшеньге веси и мери, наследие его - в названиях кокшеньгских рек, озер и ручьев, «гнезд» деревень и в просторечной лексике русского населения этих мест. Начнем со следов пребывания мери. Ее потомками являются современные марийцы, к их языку я и обратился, пытаясь расшифровать слово Кокшеньга. Дело в том, что только в марийском лексиконе есть слова с корнем «кокш»: кокша по-марийски значит «лысый», кукша - «сухой». Они дают возможность перевести слово Кокшеньга на русский язык как Сухая река, то есть маловодная, в летнюю жару образующая в своем русле песчаные лысины-острова и отмели на берегах.

К тому же на территории Марий-Эл текут две реки с очень похожими названиями: Большая Кокшага и Малая Кокшага. С помощью марийско-русского словаря переводятся названия и ряда малых речек бассейна Кокшеньги: Важеньга - река-рассоха (то есть имеющая два истока), Лопдужка (в документах XYII века она не раз названа Ломбушкой) - Черемуховая река, Торженьга - Прыгающая, Шуненьга - Глинистая.

В речи старожилов Кокшеньги встречаются и другие слова, в которых проглядывают марийские корни: куим - глухонемой человек; сузем - лесная чаща; чивча — малыш, невзрачный человечек; шáвать - идти, шаркая ногами, и другие.

Лет двадцать назад А.Угрюмову удалось записать от уроженца деревни. Синяковской, что в Пёлтасах, Петра Андреевича Попова, человека русского, детскую считалочку, которая звучала так: «Разик, двазик, тризик, тузик, шиндри, мындри, девять, йок».

Диктовавшему ее человеку она казалась бессмысленным набором звукосочетаний, придуманных ребятишками. При более внимательном чтении эта считалочка выглядит произведением старого марийского фольклора, которое в реконструкции звучит, на мой взгляд, следующим образом:

Азык, важик, рызык, тусик, Шунгрий, мындыр, кок, моко, эвет - йок.

На марийском языке считалочка выглядит настоящим стихотворением, у нее есть ритм и рифма. Русский дословный перевод, конечно, убивает ее поэтичность: пища, кривой, часть, лесная мята, верзила, ленивый, сивый, мох, до разбора (то есть «все», «ты водишь»). Но это характерно для всех дословных переводов с одного языка на другой. Мерянскими по своему происхождению являются и слова кокшар, кокшары, обозначающие теперь уже русских жителей Кокшеньги.

Еще более многочисленны в Кокшеньге следы пребывания здесь древней веси, соперничавшей с мерей. Они прослеживаются в речных названиях (гидронимах), в названиях местностей (топонимах) и в бытовой лексике кокшаров. Летописную весь (предков современных вепсов) в старину называли еще белозерской чудью, подчеркивая этим ее языковую близость к основной чуди - эстам. В языке веси (вепсов) много корней, которые встречаются в лексиконе других: прибалтийских финнов. Это читателю надо знать, чтобы не удивляться тому, что при расшифровке кокшеньгских чудизмов* будут использованы эстонские и чисто финские (суоми) лексемы*.

Бассейн реки Кокшеньги особенно богат гидронимами, имеющими в своем составе форманты* -юга, -уга, -ога, -era, обозначающие в западнофинских языках слово «река», и -ой, -уй, -оя, -уя, несущие в себе значение «ручей». В чистом виде вепсское юга сохранилось в названии реки Юг, в устье которой с XIII века стоит город Великий Устюг. Гидроним юг в переводе на русский язык значит просто - «река». Кокшеньгу питают ее притоки Тарнога, Уфтюга, Кортюга, Корюга, Айга, Майга, Ламсуга, Семчуга, Парнога, Пенога., Чившуга и другие. Гидроним Тарнога можно перевести на русский язык как Травяная река (в эстонском языке есть слово tarn - «трава», «осока»). Слово Уфтюга переводится как Приток (ср. вепсское юхтета - «сливаться», эстонское ühte — «воедино»). 'Кортюга - это Хвощеватка, Корюга - Красивая река, Ламсуга - Овечья, Парнога - Липовица, Пенога - Малая речка.

Названий ручьев с окончаниями -ой, -уй, -оя, -уя наберется добрый десяток: Войпой - Падучий; Каркуй, Харкуя, Каркова - это Медвежьи ручьи (karhu по-фински «медведь», «медведица»). Ручей Кукова - Петушиный, Пихтуй - Текущий в ущелье, что соответствует реальности. Томой и Тамушка - Черемуховые ручьи (по-вепсски «черемуха» - том).

Интересно название речки Илезы, одной из двух речек, образующих Кокшеньгу (второй является Кортюга). В финских языках можно найти ряд слов, похожих на слово Илеза: в эстонском есть ules - «верх», в коми языке вылиса - «верхняя», по-вепсски илез значит «наверх». Выходит, Илеза - это верх Кокшеньги, ее начало.

В Кокшеньге бытуют также названия групп деревень с чудскими корнями: Ваймеж, Лохта, Пёлтасы, Поца, Тюреберь, Мадовицы, Хавденицы, Шевденицы; и отдельных деревень: Будринская, Шарабудрина, Томовская и другие. Переводить все эти топонимы не позволяет объем книги, и автор отсылает читателей к своему очерку в журнале «Север».

В кокшеньгском диалекте сохранилось немало слов, которые непонятны приезжим людям. Это относится прежде всего к тем кокшаризмам, в которых заметны чудские корни, например, бачина, карга, мехряк, пурыш и другие. Их толкование вы найдете в словарике в конце книги.

В стране народа вису

У Заволочья существовало и третье еще название - страна народа вису. Дано оно волжскими булгарами и арабами. Булгары - тюркоязычный народ, пришедший на Волгу из Азии. Они занимались земледелием, ремеслами, имели широкие торговые связи с Востоком. Частыми гостями в стране волжских булгар были арабские и индийские купцы. В 921-922 годах в столицу Волжской Булгарии - город Булгар приезжала дипломатическая и торговая делегация от эмира арабов. В ее составе прибыл ученый географ Ахмед ибн Фадлан. Он беседовал с царем Булгарии о его стране и соседях, записывая все услышанное. Записки Фадлана не затерялись, и из них стало известно, что к северу от Волжской Булгарии жили народы вису и юра.

Вису - это весь русских летописей, она же чудь заволочская, а юра - югра, жившая северо-восточнее веси, на Северном Урале. О народе вису писали также арабы Марвази, Омари, Казвини, Абу Халид и другие. В их трудах находится много ценных сведений об аборигенах Заволочья, хотя сами арабские географы в страну народа вису ездить не отваживались.

Судя по сообщениям арабов, народ вису в X-XI веках занимал большую территорию. До ближайших селений от Булгара было двадцать дней пути (сообщение Марвази), дальние же территории страны вису лежали на расстоянии трех месяцев санного пути (Ахмет ибн Фадлан)[17]. Можно предположить, что короткий путь вел булгарских купцов с Волги на север, к чудскому городу Гледену - современному Великому Устюгу, а дальний пересекал Заволочье от Северной Двины до озер Белого и Онежского. Кокшеньга оказывалась именно на этом пути.

Булгары, как пишут арабские географы, ездили в страну вису преимущественно зимой, на санях, запряженных собаками. Обозы сколачивались до сотни повозок и шли в сопровождении лыжников. Булгары везли народу вису металлические изделия: копья, мечи, ножи, топоры, серебряные и золотые украшения, ткани и выменивали на них меха, моржовую кость, воск, мед. На первых порах жители страны вису были очень осторожны, поэтому с ними приходилось вести «немую» торговлю. Приезжие купцы раскладывали свои товары на открытой поляне, расположенной недалеко от вепсского поселения, и удалялись на расстояние дневного перехода. «Чудины» в их отсутствие осматривали привезенный товар и возле каждого иноземного предмета клали шкуры белок, горностаев, бобров и других зверей. На следующий день приезжали купцы-булгары и, если они были удовлетворены условиями обмена, забирали шкурки зверей и иные изделия веси, оставляя свои товары хозяевам. Если же цена казалась им недостаточной, немой торг продолжался еще несколько дней[18].

Места торговли становились постоянными, иноземцы строили в этих пунктах склады товаров, как было, например, в чудских городах Колмкáре (норвежцы называли его Гóльмгардом, русские - Кóлмогорами) и Чердыни. Склады оставались без охраны год и более, и ничего из них не пропадало.

Подтверждением того, что Кокшеньга лежала на торговом пути булгар, служит интересная находка, описанная М. Б. Едемским. В 1908 году крестьянин деревни Алферовской, которая находится в пределах современного Устьянского района Архангельской области, недалеко от истока кокшеньгской речки Илезы, В. С. Буторин выпахал в поле клад. В нем он обнаружил небольшие карманные весы, болгарские и арабские гирьки, железный наконечник копья, одиннадцать ножевых клинков и кусок застывшего воска[19]. Находка, по мнению ученых, относится к дотатарскому, то есть болгарскому, периоду. М. Б. Едемский в своей публикации прослеживает булгаро-вепсский торговый путь от Северной Двины, из района Черевкова, на запад, к Белому озеру, по рекам Устье, Кокшеньге, Ваге и далее. Эта находка помогает также объяснить и странное с точки зрения норм русского языка название реки Устьи. Можно предположить, что предки вепсов - народ вису, торгуя с булгарами на этой реке, дали ей название Óстойя - Торговая река (ср. вепсское óстта - «покупать» и óйя - «река», «ручей»). В русской речи Остойя превратилась сначала в Остью, а затем и в Устью.

Места традиционной булгаро-вепсской торговли позднее превратились в укрепления-городища. В Кокшеньге и сейчас имеются следы таких городищ, известных археологам под названием кокшеньгских городков. По крайней мере, четыре из них можно отнести к числу чудских. Это Ивасское городище в Верхнем Спасе, Ромашевское, Ваймежское и Новгородовское. Об Ивасском городище в прошлом веке ходила легенда, будто когда-то здесь жила чудь, которая «палила из луков» по снопам конопли, расставленным русскими крестьянами, приняв эти снопы за подкрадывающихся врагов[20]. В Ромашеве рассказывали, что чудь утонула в Синяковском озере, рядом с городищем[21]. Следы Ваймежского городища уже еле заметны. Считать его чудским заставляет само название. Ваймеж, по моим предположениям, в чудскую пору носил название Воймвесь, потому что жила в том месте весь, у которой была войм - власть над остальными чудскими родами в округе. Новгородовского городища теперь уже нет, его смыла река Кокшеньга, но именно на его остатках в начале XX века была найдена витая гривна и две шумящие подвески - чудские женские украшения.

«И вси иные языцы»

Кроме мери и веси, в Кокшеньге жили в старину и представители ряда других финно-угорских племен. На это указывал еще М. Б. Едемский в статье «Из кокшеньгских преданий»: «Наряду с кличкою чудь держатся (в Кокшеньге.- А. У.) и такие, как мордва (д. Наумовская, Спасской вол.), зырь или зыряна, корела (д. 1-я Корелинская, или Боярская, и 2-я Корелинская, или Володино, Поцкого общества)».

О пребывании коми-зырян в Кокшеньге письменных документов пока еще не найдено, зато многие языковые факты подтверждают его. Прежде всего это гидронимы и топонимы с корнями, заимствованными из коми языка. Из гидронимов подобного рода можно назвать хотя бы такие, как Вощар, Пельшма, Урташка. Вощар - небольшая речка в Верхнем Спасе. Ее название очень похоже на словосочетание в коми языке - вотос шор, в котором первое слово равнозначно русскому «грибы и ягоды», а второе означает «ручей». В русском произношении сочетание вотос шор могло быстро превратиться в Восшор, а затем и в Вощар. Прошли века, на берегу таежной речки вырос большой поселок лесозаготовителей, а окружающие его леса по-прежнему в осеннюю пору полны грибов и ягод. Гидроним Пельшма может быть расшифрован как Рябиновая река: на коми пелыс- «рябина», пелыся- «рябиновая». Название речки Урташка напоминает слово из коми языка уртшак, что по-русски значит «сыроежка», а буквально - «беличий гриб»: ур - «белка», тшак-«гриб».

В Кокшеньге бытуют фамилии жителей, в которых проглядывают корни из коми языка, например, Шабалины (шабала - отвал у сохи), Шавкуновы (шавкьявны - ходить размашистым шагом). Пребывание в Кокшеньге карелов неоспоримо, поскольку их именем названы две деревни - 1-я и 2-я Корелинские, упомянутые выше. Они существуют и в наше время. Едемский приводит и фамилию, которую носят потомки карелов, - Девятовские. Появление карелов в наших местах связано с бегством их из шведской Финляндии в XVII веке.
Источник https://vk.com/away.php?to=http://www.merjamaa.ru/new..

"ГОСУДАРЕВА ДОРОГА"

28 августа 1702 г. по "Государевой дороге" (ныне трасса Беломорско-Балтийского канала) началось движение пяти батальонов, тянувших два малых фрегата и две яхты, построенные в Архангельске. Путь от Белого моря до Онежского озера (185 верст) пройден за 10 дней.

Этот путь, ведущий от пристани Нюхча на Белом море к Повенцу на Онежском оз., предназначался для доставки малых фрегатов "Св. Дух" и "Курьер", построенных в Архангельске, на Ладожское оз. и в леву для содействия Войскам во взятии Шведских крепостей. Дорога была разведана по древнему новгородскому пути и проложена по заболоченным лесам по приказу Царя Петра I сержантом Преображенского полка М. И. Щепотьевым, в помощь которому были даны крестьяне из Архангельской, Олонецкой и Новгородской губерний.
В работах участвовали пять батальонов гвардии (4 тыс. человек). Руководил работами Царь Петр I. Фрегаты были разгружены, вытащены на берег и поставлены на полозья. Дорога гатилась, и по ней медленно тащили волоком корабли. На десятый день, пройдя 185 верст, караван достиг Повенца, где фрегаты были спущены в Онежское озеро.

После заключения мирного договора с Турцией Петр Первый все свое внимание перенес на Балтику и Белое море, чтобы вернуть Российскому государству искони русские земли и установить мир на севере. Свой поход с целью изгнания шведов из Прибалтики он решил начать с Белого моря. Сначала он наметил путь от Архангельска по морю до реки Онеги, затем по Онеге, далее сухим путем до Новгорода. Для разведки в эти места указом от 8 июня 1702 года был командирован писарь Преображенского полка Игнат Муханов. Неизвестно, чем закончилась деятельность Муханова, но только проложение дороги было поручено сержанту Преображенского полка Михаилу Щепотьеву.

К строительству дороги Щепотьев приступил в конце июня. В помощь ему был собран народ из трех губерний: Архангельской, Новогородской, Олонецкой. Путь для кораблей и войска Щепотьев начал прокладывать от усолья Нюхча, от Вардегоры, как было обозначено царем на карте, до Повенца. На том месте, откуда начиналась дорога, у моря стояли избушки рыбаков и добытчиков соли. От Нюхчи до Вожмосалмы, что на Выгозере, 119 верст, из них 67 совершенно топких, непроходимых, болотных, которые необходимо было застилать мостами. Это было самое трудное место для устройства дороги. Чтобы сделать мосты, приходилось возить по болоту бревна за 5-10 верст. В то же самое время другие крестьяне рубили деревья, делали просеку, наводили мосты через речки и ручьи, делали пристани у Вардегоры и в Повенце.

После этой черновой работы второй эшелон приводил просеку в проезжий вид: очищал от камней, пней, поваленных деревьев. В августе вся неимоверно трудная работа была закончена и Щепотьев доносил царю из Повенца: «Известую тебя, государь: дорога готова, и пристани, и суда по Онеге готовы, а подвод собрано по 2-е августа – 2000, и еще будет прибавка, а сколько судов и какою мерою, о том послана к милости твоей роспись с сиим письмом».

Карлу XII, королю Швеции, и в голову не могла придти мысль о том, что русский царь находится на Белом море и ведет корабли и войско по дебрям Поморья и Выговского края и доставит их к крепости Нотебург. Кто видел эти места, тому намерение Петра могло показаться безумным, если бы блестящее его осуществление не стало историческим фактом. Впрочем, и Петр не сразу решился на такой поход!

Из Архангельска Петр направился вниз по Двине «помолиться» Зосиме и Савватию. Приплыв в Новодвинскую крепость и погрузив на 13 кораблей, построенных на Соломбальской верфи, оружие, провиант, снаряжение и четыре тысячи солдат, он отправился на Соловки. В пути начался шторм, который едва не потопил судно, на котором плыл царь Петр со свитой. Поморскому кормщику удалось проскочить мимо опасных Унских рогов и войти в тихую Пертоминскую бухту. Тут в монастыре все отсиживались, пережидая бурю. На берегу моря царь поставил крест, на котором собственноручно вырезал: «Поставил сей крест капитан Питер». После этого царь благополучно доплыл до Соловецких островов, где провел несколько дней.

В монастыре царь прожил несколько дней. Все видели, что он кого-то ждет. Наконец в губу Благополучия приплыл на карбасе человек, потребовавший, чтобы его провели к самому государю. Петр прочитал переданную от Щепотьева грамоту, в которой говорилось: «Идти на кораблях можно». И тогда царь объявил, что на следующий день назначается отплытие. Это был последний приезд Петра на Белое море. Он отплыл на тринадцати кораблях в Нюхчу к подготовленной Щепотьевым дороге, которую народ назвал «Осударевой».

10 августа 1702 года к Нюхче с Соловецкого монастыря подошел флот в составе тринадцати кораблей во главе с Петром, царевичем Алексеем, Меншиковым, многочисленной свитой, духовенством и пятью батальонами гвардейцев (более четырех тысяч солдат). У Вардегоры к кораблям подходили пустые карбасы, загружались и возвращались на берег. На берегу стояли пушки на больших колесах, обозные телеги, повозки для царя и свиты и многое, необходимое для похода. Корабли разгружали солдаты, а на берегу работали мужики.

Разгруженные корабли отводили к Ришлуде. Лишь два малых фрегата, «Курьер» и «Святой дух», были подтянуты к берегу. С них сняли все, вплоть до каменного балласта, сняли такелаж и выдернули мачты. На берегу поставили на салазки, с помощью которых надо было тащить фрегаты сухим путем.

Два малых фрегата поставили на салазки, а остальные ушли в Архангельск. К каждому из фрегатов было определено по сто лошадей с возчиками и по сто пеших крестьян. Фрегаты стояли на обнажившемся дне моря. От салазок к берегу протянули канаты с лямками. Пригнали лошадей и впрягли, привели мужиков, которым велели разобрать оставшиеся лямки. Около лошадей встали солдаты с кнутами, а около мужиков солдаты с фузеями (ружьями). После выстрела Петра солдаты заорали на лошадей и крестьян. Все напряглись, и оба фрегата, дрогнув, двинулись к берегу. Для более быстрого продвижения под салазки подкладывали катки.

Огромные массы солдат шли через Нюхчу. То и дело застревали в колдобинах подводы, одну вытаскивали, другая ныряла в ту же яму. Слышалась ругань, а люди все шли и шли по узкой улочке Нюхчи, никогда не знавшей такого обилия народа. На взгорье, на суше, странно было видеть два фрегата, два морских корабля, которые медленно двигались, словно плыли, среди сотен людей, тянувших канаты, подкладывавших катки. Петр перекрестился, вздохнул и молча пустился догонять армию. Старики и старухи, детишки и молодухи – нюхотские староверы, смотрели не без страха на быстро шагающего по вязкой грязи черноволосого, с трубкой в зубах, царя. Старики, провожая царя взглядом, крестились, качали головами и бормотали:

– И куда их, еретиков, понесло? Не иначе рушить наши острожки-монастырьки, ну да не отыщут, потонут в болотах, засосет дьяволов, сгинут никонианцы поганые, трубокуры...

И словно наваждение, исчезла царская армия, закрыло ее беломорским серым дождем и туманом. А древние старики все смотрели вслед трубокуру-царю, качали головами, перешептывались:

– Истинно антихристово пришествие!

– За грехи наши карает нас господь!

«Осударева дорога» шла на Пулозеро, Вожмосалму, по Выгозеру на деревню Телейкину, а затем к Повенцу. От Нюхчи на юг 66 верст непроходимых, болотных, застланных лесом – труднейшая часть дороги. Крестьяне и лошади проваливались в болото, купались в болотной жиже, но мокрые, истощенные, тянули фрегаты. Другие, совершенно ослабевшие, оставались лежать на дороге. На остановках для отдыха Петра и приближенных ставили зимушки (избы) или палатки, а крестьяне спали прямо на земле или устраивались на деревьях. Днем люди работали, а ночью дрогли и мерзли в мокрой и холодной одежде. Разводить костры было запрещено, чтобы не случился пожар.

Солдаты питались продуктами, взятыми в Архангельске и монастыре, а крестьяне – тем, что было припасено из дому; все жили на сухом пайке. Начались холода и ослабевшие крестьяне валились с ног от холода, болезней и голода. Взамен тех, кто, обессилев, падал и не мог больше подняться, Меншиков пригонял новых, что вели позади, окруженных двойной цепью солдат.

Фрегаты двигались по сузему, как по морю: то они гордо взбирались на кряжи и парили над вершинами сосен и елей, то будто проваливались в бескрайние просторы моховых болот. За фрегатами шли солдаты, далее растягивалась длинная цепь пушек, которые катились на больших колесах, за ними скрипели обозные фуры и повозки для царя и свиты. Наконец, позади всего гнали мужиков, которые должны были сменить тех, кто не сможет больше ни прокладывать дорогу, ни тащить фрегаты, ни вообще что-либо делать. Так двигались с небольшими перерывами от восхода до самого заката. К ночи Петр садился писать приказы, рассылавшиеся во все концы государства и за рубеж, давал распоряжения на следующий день.

Поход Петра совершался в глубокой тайне и немногие знали конечную его цель. Среди узкого круга приближенных был молодой помор из Нюхотской волостки Семен Поташов – писарь царя. На приказах Петр ставил подпись, а Меншиков запечатывал конверты, передавая ожидавшим гонцам. Несмотря на глубокую ночь, гонцы, сопровождаемые охраной, скакали назад в Нюхчу, а оттуда по тракту через Унежму и Онегу во все концы государства.

Пройдены были топкие болота с глубокими речками, где нужно было накладывать в несколько рядов гать. Но и теперь по лесистым кряжам тащить фрегаты было нелегко, к тому же осталось меньше половины мужиков и пали почти все лошади. До Онежского озера было уже недалеко. С вечера было холодно, а под утро ударил заморозок, покрывший землю инеем. Обессиленные мужики не успели отдохнуть. До полудня они еще кое-как тащили фрегаты, а затем, когда их начали подгонять плетьми, вышли из повиновения, бросили корабли. Мужики кричали, что нужно разбить фрегаты – от них пошло мучение, надо порешить царя-ирода: будь он настоящим царем, а не подменным чужеземцем, не погубил бы столько народа, пусть их всех порешат, никто дальше не пойдет. В это время появился запах гари, вблизи начинался лесной пожар. Раздуваемый ветром огонь двигался в сторону фрегатов. Мужиков, пытавшихся повалить фрегаты, окружили со всех сторон солдаты, прикатили пушки, направив их на взбунтовавшихся. Видя, что надвигается пожар, крестьяне затихли. Началась борьба с огнем за спасение фрегатов.

Вскоре появились люди в черных одеждах – раскольники с Выгорецкого монастыря, и помогли ликвидировать пожар. Дорога проходила недалеко от монастыря, и они со страхом ожидали своей судьбы. Петру уже докладывали, что в Поморье много раскольников, а на Выгу – монастырь. Петр не велел их трогать, и всегда, когда о них заходила речь, говорил: «Пусть живут».

Через некоторое время царю доложили, что его просят принять Андрей и Симеон Денисовы. Петр принял их в походном шатре.

– Что скажешь, Андрей Денисов? – спросил Петр, приглашая обоих к столу.

Андрей пояснил, что обитель построена на диком месте, люди в ней всякие, боятся царя.

– Как теперь дела? – спросил Петр.

Андрей отвечал, что хозяйство стоит прочно: пашни пятьсот десятин, да покосов столько же, коров сто двадцать голов. Свое рудное дело завели. Петр заинтересовался, откуда берут руду, на что Андрей ответил, что по берегам Онего, близ Повенца.

– Хорошо живете, так чего же еще от меня хотите? – спросил царь.

– Оставь нас жить своим уставом... Страх напал на обитель. Третий день все не работают, обрядились в саваны, поют псалмы. Скотина не поена, не кормлена, ревет в хлевах, – отвечал Андрей.

– Нy что мне с вами делать? Ладно, живите своим уставом, снимайте саваны! Молитесь хоть одним перстом, платите двойной оклад со всего хозяйства! В Повенец пошлите мастеров-лодочников. Добрых! Мне нужны карбасы и ёлы, судов пятьсот! – сделал наказ Андрею Петр.

Андрей вручил царю мешочек – вклад раскольников в государево дело. По звону Петр определил, что в нем золото, и остался доволен встречей с «дельными людьми». После ухода Денисовых Меншиков спросил:

– Мин Херц, почему же ты был такой добрый с раскольниками, которые тебя ругают и проклинают, богу за твое здоровье не молятся?

На это царь отвечал:

– А кто нам будет руду добывать и пушки делать для войны со шведами?

Вторая половина пути проходила по более удобным местам: кончились болота, начался Масельгский хребет. В Повенец прибыли двадцать шестого августа, пройдя за десять дней сто шестьдесят верст. Посреди просеки, прорубленной до самой воды, стояли на салазках два малых фрегата. Матросы ставили мачты, такелаж, ярко начищенные пушки. На снастях повисли разноцветные флаги. Сухопутный переход через суземок от Белого моря до Онежского озера был закончен. От четырех тысяч мужиков, которые были у Вардегоры, осталось меньше трети, остальные перемерли, а тех немногих лошадей, что выжили, прирезали на мясо.

Петровская гвардия находилась в полной боевой готовности: пушки в полном порядке, имелся боевой артиллерийский запас, для плавания по Онежскому озеру и далее к истоку Невы было собрано много карбасов и других мелких судов. Фрегаты были спущены на воду, и после краткого торжества все войско во главе с Петром отправилось в южную часть Онежского озера, к реке Свири. Река эта соединяет Онежское озеро с Ладожским.

Там, где из Ладожского озера вытекает река Нева, стояла неприятельская крепость Нотебург, построенная еще новгородцами. Освобождение этой крепости было целью похода Петра. Цель эта для неприятеля оказалась скрытой. 11-го октября 1702 года крепость Нотебург под ударами войск Петра пала. Старинный русский город Орешек был освобожден. Победа эта открыла путь России к устью реки Невы и в Балтийское море.Освобожденная крепость-город была переименована в Шлиссельбург, что значило «ключ-город». «А сим ключом, – говорил Петр, – много замков отперто».

Вот что сообщил по поводу похода Петра соловецкий летописец: «Его величество предпринял путешествие... лесами, мхами и болотами от Нюхотской 160 верст, где деланы были мосты Соловецкого монастыря крестьянами... которые продолжали с лошадьми эту работу до зимы. По сей, сделанной ими дороге, протянув людьми две яхты до Повенецкой пристани, от которой Его величество озером Онегою и рекой Свирью на судах проплыл в область Новгородскую, и подступив с воинством под шведскую крепость Нотебург, что ныне именуется Шлиссельбург, взял оную приступом того же года октября в 11 день». Весной следующего года был основан Петербург.

Ну, а что же с дорогой? Дорога заросла и исчезла. Прошел по ней однажды царь с войском и с фрегатами, и больше ею никто не пользовался. Нужна она была для государственной надобности и сделали ее поморы. Помогли государству в трудный час. А у них дороги иные – морские.

Но память о дороге не исчезла. Она стала легендой – даже в наше время трудно представить эту удивительно-легендарную эпопею, осуществленную Петром и поморами.
Источник https://vk.com/id395426106

Дворец Петра.
(Кому верить?)

После экскурсии по Дворцовому саду при устье Лососинки, которого не было при Петре Великом, вновь оказываемся у его дворца, который был, под №32 на чертеже Витвера. Вот, сколько было архитекторов известных в России на момент составления чертежа? По пальцам одной руки пересчитаешь. На фасад какого дома похож фасад путевого дворца Петра над Лососинкой (над заводским прудом), с учётом замечаний царя - "Дома для именитых людей" архитектора Леблона, который, как метеор, отметился в истории русской архитектуры. Под французским проектом есть шкала в саженях, согласно которой длина его фасада выходит в 21 метр, а вот кто подрисовал на гравюре фасада дворца над Лососинкой шкалу, согласно которой длина фасада вышла на 32 метра - непонятно. Но точно не тот, кто изготовил гравюру (и где - же она?), а тот, кто не учился арифметике. На новых удивительных размерах породили фантазии, так, длина в последней, виденной мною версии длина и ширина дворца вышли в 40 на 19 метров, что уже приближается к размерам Муздрамтеатра на площади Кирова. Вы только представьте такое в парке. И ничего - публикуется. Согласно архивным данным, утверждают историки, Леблон бывал по делам на Петровском заводе, вполне мог проверить строительство дворца, нужда в котором появилась осенью 1718 года. А вот готов дворец был, судя по всему, уже после первого приезда Петра на Марциальные Воды и в тот приезд царю пришлось останавливаться, скорее всего, в доме, строившемся как дом Коменданта заводов (№3 на чертеже Витвера). Никаких других версий об авторах проекта и строителях путевого дворца не встречалось, подразумевается, наверное, что строили неизвестные самоучки, как водится - без единого гвоздя или что всё это просто ошибка. Причина болезни и смерти Леблона, случившейся как раз после первой поездки царя на Марциальные Воды, скорее всего в нашем климате и мифическая оспа и козни Меншикова здесь не при чём. Меншикову принято приписывать было всякие подлые дела, теми, кто его потом свергал. В фильмах Меншиков показан этаким корыстолюбцем и чтобы он не затмевал Петра, выглядит в них как его тень. Только в фильме "Пётр Первый" Меншиков блистателен, но не затмевает при этом царя. Но, в виденном как - то пересказе исполнителем роли Меншикова артистом М. Жаровым какого - исторического анекдота, артист сторонится этой роли, в духе времени. В рассказе Меншиков перехватывает во дворце блюдо с золотыми червонцами, что несли юному императору Петру Второму и за это его отправляют в отставку. Меншикову не простили возвышения представители старинных боярских родов и организовали его свержение. Правда, племянница Петра Анна Иоанновна, став императрицей, отправила главных заговорщиков - Долгоруких в Берёзов, туда, где окончил свои дни Меншиков.

Источник

https://vk.com/wall592967059_681

🧐 По каким фамилиям можно определить выходцев из Сибири

Прим: Хоть пишут в статье о Сибири, но и у нас таких фамилий много.
По прозвищу атамана - нет, а вот по фамилии барина - сколько угодно.

Сибирские фамилии русских людей действительно отличаются от фамилий великороссов своим несколько «неканоническим» происхождением. Большая их часть появилась в конце XVIII века. Они не были образованы от профессий или от имен предков – отцов и дедов (хотя встречаются и такие), а имеют свои особенности.

✅ По прозвищам атаманов
Многие сибирские фамилии ведут свое происхождения от имен и даже от прозвищ атаманов-первопроходцев. То есть предки современных сибиряков не были прямыми потомками атаманов, но сама фамилия стала свидетелем того, что кто-то из их дедов пришел в Сибирь под началом атамана. Например, среди войска, собранного атаманом Ермаком Тимофеевичем, были атаманы Мещеряк, Иван Кольцо, Богдан Брязга, Никита Пан. Отсюда пошло прозвание самих казаков – Мещеряковы, Пановы, Ермаковы, Брязгины, Кольцовы.

✅ По родному селу
Множество сибирских фамилий вело свое происхождение от той родной местности, «малой родины», откуда в холодный край явились первопроходцы и переселенцы. Историк Петр Андреевич Словцов в труде «История Сибири» писал, что сибирский край добыт и населен «устюжанами и их собратьями». И действительно в Сибири часто встречается фамилия Устюжанин, Кoстрoмин, Пинeгин, Волoгжанин.

✅ «Военные» фамилии
Быт первых переселенцев был острожным. В отдаленных крепостях казаки, а позже – государевы стрельцы жили по-военному уставу, зная, что вокруг – таёжная земля, полная воинственных сибирских народов и дикого зверя. У служилых людей и казаков и фамилии были соответствующие: Пушкарёвы, Стрельцoвы, Брoнниковы, Годoвиковы – годовиком звали казака, посланного на год служить в дальний острог или собирать ясак в самых опасных местах. Фамилия Нoвик обозначала новобранца, принятого в государевы люди из ушкуйников или из казачьих детей– обо всем этом пишет иркутский краевед Геннадий Михайлович Бутаков в статье «Спросил Новик у Годовика», посвященной исследованию прохождения сибирских фамилий.
Фамилия Сороковиковы, распространенная среди русского населения Бурятии (здесь встречаются отдельные селения в которых почти все русские носят такую фамилию) происходит от названия пищали-«сороковки», что означало крупный калибр оружия. Кроме этого «сороковым зельем» звали порох, предназначавшийся для стрельбы из пушек огромными ядрами в сорок фунтов каждое.
Сибирские краеведы считают, что местная фамилия Воротников образовалась от стрелецкой должности «воротник» – так называли человека, стоявшего на воротах острога и ответственного за их своевременное открытие и закрытие.
Фамилия Толмачев ведет свое происхождение от военного переводчика – казака или стрельца, который знал местный язык и вел переговоры с князьями и торговцами. Часто толмачами были и люди из местных – сибирские татары, буряты, эквенки, которые шли на службу царю и принимали православную веру, после чего им давали фамилию Новокрещенный, Новокрещенных или Новокшенов, Новокшен. Кроме этого, местным людям, пришедшим на службу к царю, давали фамилию Иноземцев.

✅ Казачьи фамилии
Много среди сибирских фамилий и таких, которые ведут происхождение от казацкого быта – от лошадиной сбруи, от казацкой одежды: Хомутовы и Развозжаевы, Сукневы и Шерстовы, Бархатовы (знатные казаки любили себе шить одежду из бархата) и Подпругины, Жеребцовы и Мериновы.
Другие фамилии происходили от казацких должностей: Головин, Сотников, Пятидесятников, Есаулов, Атаманов.
Фамилия Беломестных была дана казакам Янлдинского острога в XVII веке. «Белым местом» в те времена называли привилегированное место, свободное от повинностей. Эти казаки занимались земледелием, но должны были в случае чего встать на пути лихих людей, пришедших с Ангары.
Некоторые фамилии все же происходили от профессий, появлявшихся на новом месте. Например, Усольцевы варили соль, а Ладейщиковы строили речные корабли.

✅ Фамилии переселенцев
Ссылали в Сибирь и пленных солдат; им давали фамилии Немцов, Немчинов, Шведов. Фамилия Пахолков указывает на происхождение предков из Лифляндии.
Черкасовы и Черкашины вели происхождение от черкесов, а Литвиновы или Литвинцевы – от «литвы» – переселенцев-белорусов. Выходцы с русского севера принесли с собой фамилию Пакулов, которая происходит от названия чайного гриба на березе. Но у сибиряков есть и местная фамилия с той же этимологией – Чагин («чага» – гриб). Ворониных стали в Сибири звать на алтайский манер Кускуновыми или Каргиными. Копытова – по-бурятски назвали Туруновым (турун – копыто), а Баранова – на тувинский манер Кошкарёвым.
Новожиловы, Новопашины и Новосёловы были переселенцами-крестьянами, «севшими» на новых, неосвоенных землях. С обустройством земель и селений связано происхождение таких фамилий как Переведенцев (человек, переводящий крестьян на другое место) или Окладников («окладник» – человек, ведущий учет) или Половник (переселенец, из-за бедности «посаженный» на монастырские земли и вынужденный отдавать монастырю половину урожая, за что монастырь снабжал его всем необходимыми.
С обустройством наделов земли были связаны и такие сибирские фамилии, как Щапов, Межов. Первая фамилия ведет свою этимологию от слова «щап», что означало метку на дереве, затесь, которую ставили для обозначения границ земельного участка. Возможно, что человек с такой фамилией занимался и сбором смолы, «подсечкой» деревьев, был лесорубом.

✅ «Каторжные» фамилии и фамилии «местные»
Сибирь издавна была местом, куда ссылали в наказание, отсюда здесь было множество людей без роду без племени, и фамилии закрепили это явление: в Сибири появилось много Непомнящих, Беспрозванных. Бесфамильных. Каторжанам давали прозвища, а потом и фамилии по увечьям: Клейменых, Безносов, Беспалов.
Много в Сибири и так называемых « татарских» фамилий – то есть фамилий, которые ведут свое происхождение от имен и прозвищ сибирских татар и имен других коренных народов. Например, Айнетдинов (произошло от имени Гайнетдин), Аппасов (от татарского имени Габбас), Арибулин (от имени Гатаулла). К сибирско-татарским фамилиям можно отнести фамилии Абдрахманов и Жабаров и произошедшие от них, соответственно, фамилии Аптерахманов, Чаппаров, Цаппаров и Яппаров.

По материалам: https://dzen.ru/a/ZRHvZeXq_mtzsBo1

Национальный архив Республики Карелия
два часа назад · Госорганизация
«Я по совести своей должен открыться...»
https://vk.com/feed?w=wall-181505278_3349

Редко, когда в делопроизводственных фондах можно встретить частное письмо, да еще и с конвертом! Такая находка ждала архивистов в документах Петрозаводского окружного суда за 1906 г.
Письмо было приобщено в качестве вещественного доказательства к делу о клевете на председателя Повенецкого потребительского общества, надворного советника Евгения Алексеевича Богдановича, появившейся в газете «Олонецкий край».

8 июня 1906 г. в г. Петрозаводске вышел первый (пробный) номер еженедельной газеты «Олонецкий край», всего до закрытия издания, случившегося в сентябре того же года, было выпущено 14 номеров, включая пробный. Редактором-издателем газеты был старший фабричный инспектор Олонецкой губернии, надворный советник Владимир Владимирович Дмитриев, который состоял в петрозаводской группе партии кадетов. В то время «Олонецкий край» являлся единственным неофициальным органом печати в губернии. Газета освещала события местной и общественной жизни с либеральных позиций, зачатую резко критикуя действия центральных и местных властей. Значительное внимание уделялось проблемам рабочих Александровского завода, рабочему движению в целом. На страницах издания регулярно печатались заметки и письма читателей, жителей Олонецкой губернии, в которых раскрывались те или иные волнующие их проблемы местной жизни.

Одна из заметок без указания автора, но, как явствовало из содержания, жительствовавшего в Повенецком уезде, была опубликована в номере газеты от 3 сентября 1906 г. В ней говорилось о том, что товары из лавки Повенецкого общества потребителей председателю этого общества Е. А. Богдановичу отпускаются по заготовительной (закупочной) цене, а не отпускной (розничной), соответственно, доход от этих товаров идет в пользу Богдановича, общество же остается в накладе. В конце заметки автор предлагал читателям поразмыслить над тем, что такие же злоупотребления, а иногда и еще хуже, могут случаться и в других потребительских обществах.

Председатель потребительского общества подал иск на издателя газеты В. В. Дмитриева, обвинив последнего в публикации заведомо ложных сведений, порочащих имя истца. Свидетели по делу, а также ревизия приходо-расходных документов лавки подтвердили, что Е. А. Богданович приобретал в лавке товары по цене одинаковой для всех покупателей. В предпоследнем номере «Олонецкого края» от 17 сентября 1906 г. было опубликовано письмо членов правления Повенецкого потребительского общества, которые опровергали анонимную корреспонденцию, напечатанную ранее, а также выражали поддержку и благодарность Е. А. Богдановичу за его труды в обществе.

Таким образом, редактора газеты нельзя было упрекнуть в отсутствии объективности, ведь на страницах газеты позволили высказаться обеим сторонам.

В. В. Дмитриев не раскрыл личность своего информатора, который и снабдил издателя недостоверными сведениями. Однако, информатор, чувствуя на себе вину в том, что из-за его заметки издатель вынужден был прекратить выпуск газеты, а потом и вовсе ее закрыть, а также предстать перед судом, чистосердечно признался во всем в частном письме Е. А. Богдановичу, попросив простить его «если можно», или привлечь к ответственности вместо В. В. Дмитриева. Повенецкий мещанин Иван Максимович Пулькинен, признавался также, что написал злосчастную корреспонденцию, так как «легковерно поверил разговорам» и слухам, а редакция также легковерно отнеслась к его материалу и опубликовала на страницах «Олонецкого края». Само письмо написано без особой надежды избежать преследования по суду, а лишь по велению совести.

Получив письмо, Е. А. Богданович только более, чем через месяц отправил его в Петрозаводский окружной суд для приобщения к делу.

Не ясно, чем была вызвана такая задержка, возможно, председатель потребительского общества подумывал о прощении легковерного мещанина Пулькинена... Однако в своем сопроводительном письме на отсылаемую в суд улику Е. А. Богданович однозначно заявлял о том, что желает видеть И. М. Пулькинена на скамье подсудимых в качестве соучастника вместе с бывшим уже редактором газеты. Наказание за клевету в печати, предусмотренное законодательством, состояло в тюремном заключении на срок до от 2 до 8 месяцев.

В судебном заседании, состоявшемся 14 марта 1907 г., вина И. М. Пулькинена была доказана, Петрозаводский окружной суд приговорил его к 2 месяцам тюремного заключения в виду «легкомыслия» обвиняемого, подсудимый с ним согласился и обжаловать отказался, правильным приговор признал и обвинитель. Второй фигурант дела В. В. Дмитриев на суд не явился, так как пребывал во время суда в г. Санкт-Петербурге. На суде Е. А. Богданович заявил, что он отказывается от обвинения Дмитриева и попросил его дело прекратить, что и было исполнено судом.

Вот так одна легкомысленная газетная заметка, написанная по «слухам», стала одной из причин закрытия первой неофициальной газеты в губернии. Остается только добавить, что чистосердечное признание в обнаруженном в деле частном письме значительно смягчило приговор суда, а также способствовало тому, что дело в отношении издателя-редактора было в конечном итоге прекращено.

Три карельких террориста. Николай Рысаков
https://vk.com/feed?w=wall-38528378_20489

До 1917 года Олонецкая губерния была сравнительно спокойным местом. Революционеры у нас, конечно, имелись. Но взрывов и перестрелок не было. Однако троих террористов наша земля все же произвела на свет.

Один совершил теракт в Петербурге, двое других — непосредственно в Петрозаводске.

В этом выпуске «Старого города» речь пойдет о сыне вытегорского лесопромышленника Николае Рысакове, который принял участие в убийстве императора Александра II.

https://vk.com/feed?w=wall-38528378_20489

Крестьяне с дворянскими корнями

#семейнаяреликвия_история_поиска

В процессе генеалогического поиска возможно всякие сюрпризы. В том числе, иногда крестьяне вдруг становятся дворянами, и наоборот. Особенно такая ситуация стала возможной на рубеже XIX–XX веков, когда в Российской империи происходили социальные и экономические трансформации, затронувшие практически все семьи и рода в нашей стране.

Один из наших генеалогических поисков начался с того, что к нам обратился заказчик, чей дедушка воевал в годы Великой Отечественной войны и оказался в немецком плену. Из обнаруженных документов времен войны стало известно, что Сергей Михайлович Ладонин родился в 1918 году в селе Петраковка Черкасской области Украины. Гражданская война уже была в разгаре, и его отец Михаил Ладонин пропал без вести в ходе одного из сражений. Сергея продолжила воспитывать его мать Ольга Павловна, которая во второй раз вышла замуж за жителя той же деревни Максима Даниловича Гульченко.

В ходе исследования в государственном архиве Черкасской области удалось изучить актовые записи за 1920-1924 годы, из которых стало известно, что 12 июня 1920 года в семье Михаила Дмитриевича Ладонина и Ольги Павловны родилась дочь Татьяна, бывшая по счету вторым ребенком в семье. В 1922 году Ольга Павловна вышла во второй раз замуж за Максима Даниловича Гульченко.

Изучение метрических книг Троицкой церкви села Петраковка позволило обнаружить сначала запись о рождении 25 января 1918 года Сергея Михайловича Ладонина, а затем и запись о браке его родителей 28 сентября 1917 года крестьян села Петраковка Михаила Дмитриевича Ладонина и Ольги Павловны Костиревской, которым на момент брака было 26 и 20 лет соответственно. Интересно, что в записи о рождении дочери Татьяны, Михаилу Дмитриевичу и Ольге Павловне в 1920 году значилось 41 и 25 лет.

Нам предстояло найти запись о рождении Михаила Дмитриевича Ладонина (отца Сергея Михайловича) в метрических книгах с. Петраковка Звенигородского уезда за 1890-1891гг., поскольку отправной точкой для этого была информация о возрасте Михаила Дмитриевича, записанная при венчании в 1917 г. — 26 лет.

Однако, поиск, проведённый по метрикам 1890-1891г.г., нужной записи не выявил. Зато были обнаружены интересные записи о рождениях других Ладониных, записанных на удивление дворянами села Петраковка и являвшихся предположительно близкими родственниками искомому лицу.

В результате изучения метрических записей, прежде всего, нашлась искомая запись о рождении 16 сентября 1882 года Михаила Дмитриевича в семье дворянина с. Петраковка Дмитрия Антоновича Ладонина и Анны Максимовны. Интересно, что эта запись увеличила возраст Михаила аж на 9 лет. Но, как показывает практика, ошибки в возрасте далеко не редкость в записях о венчаниях и смертях. И в этом случае, ошибка выглядит логично, жене – 20, мужу – 26, а по факту 36 (двойка вместо тройки). Может батюшка был невнимателен, а может жених выглядел молодо.

Михаил Дмитриевич также оказался записан сыном дворянина с. Петраковка. Но почти 10 лет разницы между записями все же вызывали сомнение: вдруг был второй Михаил.
Пришлось поискать подтверждение тому факту, что запись о рождении Михаила отсутствовала в метриках с. Петраковки за 1889-1891 г.г. (года плюс-минус дающие 26 лет в 1917).

Доказательством стал возраст Михаила Дмитриевича Ладонина, указанный в записи о рождении его дочери Татьяны в 1920 г. Татьна Михайловна Ладонина родилась в Петраковке 31.07.1920 года в семье Ладониных Михаила Дмитриевича и Ольги Павловны, которым в 1920 году значилось 41 год и 25 лет соответственно. Из этого следовало, что Михаил родился в 1879 году.

В результате изучения метрических книги за 1879-1895 годы нам удалось обнаружить запись о его рождении в 1882 году, а также его братьев и сестер (рождались до 1894 года). При этом все дети, кроме последней дочери Анны, родившейся в 1894 году уже в крестьянской семье, были записаны как дети дворянина села Петраковка Звенигородского уезда Дмитрия Антоновича Ладонина и Анны Максимовны.

Следовательно дворянский род Ладониных не был утвержден Сенатом, и считался доказывающим дворянство до 1892 года. А в период с 1892 по 1894, как не доказавший документально свое благородное происхождение, был перечислен в сословие крестьян.

К этому времени сословие однодворцев, в которое традиционно причисляли бывшую шляхту, уже не существовало. Поэтому уже в начале XX века потомки Дмитрия Антоновича Ладонина в метрических записях местной Троицкой церкви фигугировали уже только как как крестьяне села Петраковка Звенигородского уезда.

✒ Олег Пылков, генеалог Центра генеалогии "Семейная реликвия"

КРАЕВЕДЕНИЕ И КРАЕВЕДЫ КАРЕЛИИ
https://vk.com/feed?w=wall-187327722_1453

Война 1812 года. Вклад Карелии в победу.
https://vk.com/feed?z=video250...27722_1453

в 1812 году - нужна пушка для сухопутной артиллерии, а не морской. (
+ организовать выпуск чугунных пуль (1,5 мил пуль)
+ ядра, кортечь

Люди: 1700 рекрутов в + 750 раьников кар ополчения (брали Данциг)

известно сколько ушло, а сколько вернулось 300 чел ополчения вернулась (1/2 из призыва)

мы не можем учесть рекрутов по призыву. Служили 25 лет.
учесть ..

Карелиы идти не хотели. Мноие из них по-русски не говорили.
Очень много солдатов умирало в первые месяцы службы от стресса.

Реконструкторы Серг Петр Лапшов и Валерий Ник Фокин - костюмы именно наших карельских полков

солдатики: Воен истор миниатюра:
- егерь 20 егерьского полка - легкая пехота/охотники - в 1863 стал 103 Петрозаводским
(кивера без султанов, зеленая форма, ружье 1762-1803, штуцера, шомпол, тесак (ук сабля), темный ремень
- рядовой гренадер олонецкого пехотного полка
- урядник олон ополчения со штуцером и фуражке с красным околышком

впервые Отечественная -- в т.ч. как религиозную, война с антихристом

Это победа в войне
- привела на сенатскую площадь
- русский муниципалитет в Москве (образовал Наполеон)

Сотрудничать
Героизм, священники впереди полков шли, неся
Полк брал высоты Монмартра
шефы Тучагинов и командир Булгарский былягиг - герои штурма Парижа
Предместье Плож Жемо?

Только в 2х странах было партизанское движение - Россия и Испания.
- крестьянский монархизм
- политика

Костюм Олон солдата 16мин
подробно

Карелия после Войн получала военнопленных.
ПОрядка 300 пленных
1 генерал, офицеры,
были французы, поляки, испанцы

Паустовский писал в 30е годы,
когда за царской Ростт ничего юю

Попороны Наполеона Шокшинский порфир /кварцит/
как гробница Египтских императоров.
Искали по всему мирую

кое-что о Олонецкой губернии из уст УЧЕНЫХ и краеведов