Краеведение

Карелия на снимках Леонида Леонидовича Капицы –
сотрудника Этнографического отдела Русского музея, сделанных во время работы в Карельской этнографической экспедиции в 1926–1928 годах.
https://vk.com/feed?w=wall-111906776_26916

Прядение на самопрялке
АКССР, Кестеньгский р-н, с. Кестеньга. 1928 г.

Комментарий Капицы про самопрялку
"Населению некоторых районов Карелии приходилось много общаться с финнами. Особенно способствовали этому общению разносный промысел и более удобное и легкое сообщение с финскими культурными центрами, чем с русскими. В домашнем хозяйстве тоже не мало следов финского влияния. Прялку, например, окончательно вытеснила самопрялка. Интересно отметить, что в этом районе совершенно исчезли ткацкие станки, и население всецело перешло на фабричные ткани".

Жизнь в движении
1,9 тыс. подписчиков
Что осталось от чугуноплавильного завода в Карелии, который ушлый купец-аферист в конце 19 века "втюхал" царской семье за миллион рублей
25.08.2021
https://pulse.mail.ru/article/...lenta_news



И смешно и грустно одновременно. Оказывается прохвосты и аферисты в бизнесе были всегда в нашей стране и им удавалось проворачивать удивительные схемы с императорским домом даже полтора столетия назад. Но обо всём по порядку.

Недавно в одной поездке по Карелии и посетил интересный объект - руины мощного Тулмозерского чугунолитейного завода.

Местечко до недавнего времени не особенно популярное, руины и руины, но когда я начал искать информацию об истории возникновения производства в этих местах, накопал любопытные подробности.

Если кто не знает, Карелия очень богата гематитовыми рудами, из которых можно выплавлять чугун и об этом было известно давно еще XVIII веке.

Первое упоминание о промышленном производстве чугуна в Тулмозерье относится к временам Екатерины II, когда в 1762 году на реке Туломе купец Иван Бармин взялся развивать железоделательную работу и построил свой первый железоделательный завод.

Завод состоял из домны, плотины, молотовая фабрика о двух горнах с четырью молотами, сыродутная фабрика о трёх печах, стальная фабрика, кузница о трех полугорнах и две мельницы, пильная и хлебная.

А руда доставлялась из шестнадцати урочищ в радиусе 40 верст.

Но проработал завод недолго, купец влез в долги и всего через 15 лет завод остановился.

На полвека наступило затишье пока в конце 1830-х годов в эти места Роман Армстронг, полковник и управляющий Олонецким заводом и руководитель горного округа не послал геологическую партию , чтобы оценить рудные запасы.
Завод в начале XX века
Завод в начале XX века

Оказалось, тулмозерская руда вполне хорошего качества и ее много, но дальнейшего развития не произошло.

И тут надо вспомнить, что Россия во второй половине XIX века активно вела Русско-Турецкие и Крымские войны, а государству требовалось всё больше и больше чугуна для артиллерии.

В 1872 году исследованием месторождения руд в Тулмозерье занялся профессор Николай Кулибин (да-да, это внук того самого изобретателя Кулибина). Его выводы оказались не утешительны, себестоимость руды достаточно высока - 18 копеек за пуд, а запасы около 890 тыс. тонн руды.

Вроде бы всё понятно, месторождение не перспективно, уже научно доказали, но нет. Жажда наживы у некоторых дельцов просто беспредельна.

В 1880 году в этой истории появляется некий потомственный почетный купец первой гильдии А.Ф. Красильников, который имел свой интерес созданию так называемого совместного французско-российского предприятия по добыче и переработке железной руды в Тулмозерье. Он подтянул себе "карманных" экспертов - профессоров Казанского Университета, Горного Института и даже статского советника Хирьякова.

Красильниковым с использованием "липовых" заключений экспертов была подготовлена "записка о приладожских рудниках гематита", вот только результаты работы Н. Кулибина туда не попали по понятной причине. В записке было положительное заключение о целесообразности строительства здесь чугунолитейного завода, а запасы Тулмозерской руды по заключению Хирьякова выросли до 1 600 тыс. тонн.
Завод в начале XX века
Завод в начале XX века

Красильников подготовил бизнес-план с проектно-сметной документацией на чугунолитейный завод на реке Видлица, оценил стоимость завода примерно в 1 000 000 рублей и начал искать "покупателя". И нашел его не абы где, а в царском доме Романовых, благодаря нужным связям.

Удивительно, но купец смог буквально "втюхать" в 1882 году сомнительный проект за 650 тысяч рублей самому Великому Князю Николаю Николаевичу старшему (третий сын императора Николая I).

За эти громадные деньги князь получил переуступку прав аренды Тулмозерского месторождения, некоторый объем добытой руды, хозпостройки (сарай, пороховой амбар, кузницу, инструменты) и кипу проектно-сметной документации.

За последующие полтора года Великий Князь потратил еще около 260 тысяч казенных государственных рублей, скупил у местных крестьян 42 тысячи десятин земли, пока в Тулмозерье не приехала ревизионная комиссия из Министерства Уделов.

В итоге освоили около 910 тысяч рублей, никакого завода не построили и даже добычу руды не вели - всё как мы любим и ничего нового. Знакомая ситуация из новейшей российской истории, не так ли?

В 1895 году Князь Николай Николаевич скончался, и все дела перешли по наследству сыну, Великому князю Петру Николаевичу. Все контракты продлили сначала до 1931 года, а потом и до 1991 года. Смело?

В это же время было создано мощное акционерное общество «Сталь», акционером которого и стал Петр Николаевич.

Петр Николаевич подтянул в акционеры Санкт-Петербургский Международный банк, а это второй банк по капиталу в то время.

Появился доступ к гигантским суммам акционеров, едва ли не половины госбюджета Российской Империи. Нормальный размах для великих свершений.

В 1897 году влили финансирование и началось строительство завода. Планы были громадные, в дело "вписалось" много купцов и прочих дельцов, писались письма к различным чиновникам, включая и письма к министру С.Ю.Витте.

При строительстве завода использовали самые современные технологии и материалы.

Шамотный кирпич из Англии у компании Сowen&Сo из Blaydon, машины из Heinrich Stöhler (Германия) и Ochellhauser Maschinenfabrik-Jiegen, часть оборудования из Франции и Америки. Смешно сказать, но по технологическому оснащению крупнейшие чугунолитейные Путиловский и Мариупольские металлургические заводы даже рядом не стояли. Размах!

Для обеспечения строительства завода всеми необходимыми материалами в нескольких км был построен кирпичный завод и лесопильный завод.

Было построено 67 км дорог, канал, плотина. Подготовлен проект строительства железной дороги от завода до Салми до завода и проложена телеграфная линия.

В Салми была сооружена пристань и приобретён передвижной паровой кран и пароход «Тармо».

Проект был мощный, долговременный, и под крышей царской семьи. Первый чугун получили на заводе в 1897 году по себестоимости 25 коп. вместо 15 расчетных.

Но начались проблемы - малая домна, которую купил Петр Николаевич в Швеции, не была достроена. Деньги решили переориентировать на строительство большой доменной печи, но из-за многих нестыковок и ошибок в проекте чугун выходил со шлаком.

Принимается гениальное решение - строить третью печь еще меньших размеров, а большую домну демонтировать.

Завод с 1899 по 1900 год остановили для переоборудования. Одновременно с этим постройку железной дороги отложили до лучших времен.

Банкиры начали понимать, что их надули и стали избавляться от акций, государственных заказов так и не появилось.

Третья доменная печь успела проработать тоже всего 2 года до 1902 года.

Себестоимость чугуна на заводе в 1901 году составила уже 72 копейки за пуд, что превышало рыночную стоимость чугуна.

В Европе начался экономический кризис, чугун обвалился в цене до 40 копеек за пуд, обанкротились многие предприятия на Урале и выжил только дешевый Мариупольский чугун в конкурентной борьбе.

Тулмозерский завод остановился навсегда. Банкиры успели выскочить из этой аферы, а все убытки понес только царский дом.

За 3 года своей жизни на заводе было выплавлено всего около 8 400 тонн чугуна и это мизер.

Большую часть оборудования вывезли с завода в 1905-1906 годах и продали на ближайший завод в Питкяранте. И в 1919 году во время оккупации была вывезена оставшаяся часть самого современного оборудования на тот момент.

В конце 1920х годов были попытки реанимировать завод, но они не увенчались успехом.

Во время Великой Отечественной Войны эта территория была оккупирована фашистами и они вывезли с территории завода остатки материально-технической базы, а заводские корпуса подверглись разрушению.

Долгие годы руины завода стояли в карельской глуши никому не интересными. Но в последние годы здесь реализовали туристический проект "Рудный парк Тулмозерье", восстановили дорогу и немного облагородили территорию. Можно приехать и посмотреть на остатки заводских корпусов и рудников.

Но самое интересное, конечно, не руины завода, а история этой грандиозной аферы в которой оказались замешаны купцы, банкиры и царский дом Романовы. Хотя, за прошедшие 150 лет у нас ничего не изменилось, схемы те же самые.

Евреи в Олонецкой губернии.
https://vk.com/@-75701199-evrei-v-oloneckoi-gubernii

Первые евреи в Олонецкой губернии, в том числе и в г.Петрозаводске появились в середине 40-х годов XIX в. Имеются документальные свидетельства того, что уже в 1845-1846 гг. в г.Вытегре в расквартированном там 2-м округе путей сообщения среди нижних чинов "было довольно значительное число" евреев. Для этих солдат тогда же за городом "на бичевнике реки Вытегры" с разрешения начальника дистанции, в которой служили эти солдаты, была устроена для них молельня. В сохранившейся в архиве "ведомости об иноверцах в г.Петрозаводске" за 1844 г. указано, что в Петрозаводске числилось 14 евреев. В 1852 г. в городе среди 9130 жителей было 22 еврея: 18 мужчин и 4 женщины. Это были солдаты местного батальона и члены их семей. Поскольку в то время служба в русской армии продолжалась достаточно долго, наличие в воинских гарнизонах солдат с женами и даже с детьми было явлением обычным.В разные годы число служивших в Петрозаводском батальоне солдат евреев было различным. В отдельные годы оно было достаточно большим. Так, по сведениям, опубликованным в "Памятной книжке Олонецкой губернии", в 1856 г. в Петрозаводске жило евреев 214 мужчин и 23 женщины. В 1859 г. командир батальона в рапорте губернатору писал: "В настоящее время во вверенном мне батальоне простирается военнослужащих евреев, кроме их жен и детей, сблизительно до 200 человек". Как правило, это были не новобранцы. За плечами почти каждого - многие годы солдатской службы. В фондах Национального архива РК сохранились "Списки Петрозаводского губернского батальона нижним чинам еврейского закона", из которых следует, что к 1867 г., к тому времени, когда появился закон, разрешающий отставным и бессрочноотпускным солдатам евреям жить повсеместно в России, среди солдат батальона были такие, что прослужили в русской армии по 12, 15, 18 лет. Среди них немало удостоенных медали на Владимирской ленте за участие в войне 1853-1856 гг., то есть в Крымской войне. Некоторые имели нашивки за многолетнюю беспорочную службу. Почти все они вступили в службу из так называемых батальонов военных кантонистов, куда попадали еще в детском возрасте. Реформы 60-х годов XIX в. коснулись и евреев. До этого времени в России существовала так называемая черта еврейской оседлости - евреям разрешалось жить лишь в 15 юго-западных губерниях. По закону 28 июня 1865 г. евреи ремесленники получили право проживать повсеместно в России. При себе им разрешалось иметь членов своих семейств, то есть жен, детей и несовершеннолетних братьев и сестер. Так в нашем городе в конце 60-х годов появились первые евреи ремесленники, приехавшие из Минской, Виленской, Полоцкой и других губерний юго-запада России. Число их было невелико, поскольку и сам Петрозаводск в то время был городом небольшим. Да и обустройство на новом месте выходцев из пределов черты оседлости сопровождалось целым рядом условий. Ремесленники евреи получали право жить в городе по особым паспортам в качестве временно проживающих. А чтобы иметь такой паспорт, следовало представить в городскую думу свидетельство на звание мастера или подмастерья, выданное ремесленной управой с прежнего места жительства. Причем ничем иным, кроме обозначенной в цеховом свидетельстве профессии, этот ремесленник заниматься не мог. Нарушение этого правила заканчивалось, как правило, высылкой еврея со всем его семейством из города. Среди поселившихся в городе ремесленников были портные, сапожник, слесарь, кузнецы, часовщики, шапочник, красильщик, колбасник и др. В последующие годы численность приехавших в город ремесленников увеличивалась. Не все, разумеется, остались навсегда в Петрозаводске. Но многие по-настоящему укоренились здесь, обзавелись большими семьями. Сыновья, как правило, наследовали занятия своих отцов либо обучались какому-то иному мастерству. К началу ХХ в. в Петрозаводске проживало по временным паспортам, то есть главным образом ремесленников и членов их семей, 114 человек. Они формально не числились приписанными к городским сословиям Петрозаводска, по-прежнему оставаясь минскими, полоцкими, виленскими и т.д. мещанами, но имели право жить в городе и заниматься своим ремеслом. Еще большее значение для появления евреев в Петрозаводске имел закон от 25 июня 1867 г. об устройстве отставных и бессрочноотпускных нижних чинов. Этот закон давал право отслужившим в армии солдатам евреям не только жить там, где они пожелают, то есть и вне черты оседлости, но и право приписываться с женами и детьми повсеместно в число городских сословий - в мещанство и купечество. Право это распространялось лишь на тех евреев, кто поступил на службу на основании рекрутского устава, то есть до 1874 г. В Национальном архиве Карелии сохранились документы о приписке отслуживших в русской армии свои 12-20-летние сроки евреев к числу городских сословий Петрозаводска. В основном это происходило в 1869-1875 гг. В первую очередь приписывались солдаты из числа отставных и бессрочноотпускных солдат Петрозаводского батальона. Эти-то евреи и составили ядро будущей еврейской общины в нашем городе. Каждый такой отпускной солдат получал особый паспорт или "билет", дающий ему право жить, где он пожелает. Таким образом, 1870-1880-е гг. можно считать временем, когда возникла еврейская диаспора в Петрозаводске. К этому времени здесь имелись еврейское кладбище и молитвенный дом, купленный или арендованный еще на средства солдат местного батальона. Поскольку в городе другого молитвенного дома не было, в нем собирались для молитвы не только солдаты, но вообще все живущие здесь евреи.Еврейская община не могла, разумеется, существовать, не имея раввина. Люди женились, умирали, рожали детей. Исполнение связанных с этими событиями духовных треб в отсутствие раввина было невозможно. Более 12 лет обязанности раввина исполнял прибывший из г.Вильно еврей. Однако, как оказалось, жил он здесь незаконно, так как не имел соответствующего ремесленного свидетельства, и был в конце концов вместе с семейством выслан из города. Петрозаводским евреям приходилось, как это было и во многих других районах России за пределами черты оседлости, для совершения обрядов своей веры уезжать в те города, где имелся раввин, или приглашать раввина в Петрозаводск, что было связано с массой неудобств и, главное, с большими расходами, доступными далеко не всем. Существовал, правда, и третий путь - обходиться местными силами, совершая обряды втайне от властей. Среди дел, которыми занимался в Петрозаводске виленский еврей, было и обучение детей иудейской вере и еврейской грамоте, поскольку государственной еврейской школы в Петрозаводске никогда не было. И надо сказать, что это являлось очень важной частью его обязанностей. Каждый еврей, даже самый бедный, считал святым долгом научить своего ребенка (это относилось, разумеется, прежде всего к мальчикам) хотя бы основам религии и обязательно умению читать, дабы он мог самостоятельно читать Тору. Следует также иметь в виду, что обучение детей чтению на родном языке являлось чуть ли не единственным средством сохранить язык в тех условиях, в которых пришлось жить евреям вне черты оседлости.К началу ХХ в. в Петрозаводске проживала 51 еврейская семья - 254 человека. В социальном отношении большинство составляли ремесленники: портные, сапожники, часовых дел мастера, шапочники, слесари, переплетчики, кузнец, красильщик, колбасный мастер, фотограф. Было шесть человек, приписанных к купеческому сословию. Были так называемые торгующие евреи, из числа которых большинство составляли очень небогатые торговцы разным, как тогда говорили, мелочным товаром, а то и просто торговцы-старьевщики. Появились в среде местных евреев и первые образованные люди, а также мастера высокой квалификации. В конце ХIХ - начале ХХ вв. еврейская диаспора была уже неотъемлемой частью петрозаводского общества. Жизнь ее членов практически ничем не отличалась от жизни всех других горожан. Вместе с тем они не переставали быть евреями: соблюдали свои традиции, выполняли положенные обряды, отмечали еврейские праздники, сохраняли родной язык. Однако евреи не могли чувствовать себя достаточно комфортно в нашем городе, поскольку были лишены важнейших для нормальной национальной жизни институтов. По-прежнему здесь не велись метрические книги для евреев, что создавало массу неудобств, не говоря уже об унизительности такого положения. В городе не было постоянного молитвенного дома, не было и раввина. Время от времени городские и губернские власти, внимая просьбам евреев, выдавали разрешение на временное отправление богослужений в каком-нибудь частном доме и обязательно под наблюдением полиции, предупреждая, впрочем, всякий раз просителей, что "даваемое разрешение не может продолжаться продолжительное время". Еврейское общество Петрозаводска очень остро переживало существующее положение и настойчиво повторяло свои просьбы об открытии молитвенного дома и разрешении выбрать раввина. Без этого, писали евреи в своих многочисленных прошениях, они не могут ощущать себя полноправной общиной. Наконец, в начале 1901 г. Министерство внутренних дел после новых настойчивых просьб разрешило петрозаводским евреям построить молитвенный дом и избрать хозяйственное правление, а затем избрать и раввина. Таким образом, 1901 год является годом официального образования еврейской религиозной общины Петрозаводска. 4 марта 1901 г. в здании городской думы под руководством полицмейстера состоялись выборы хозяйственного правления, главным вопросом деятельности которого была постройка в Петрозаводске молитвенного дома. Единственным источником получения средств на строительство были добровольные пожертвования самих членов общины. Строительство еврейского молитвенного дома вызвало в петрозаводском обществе заметный интерес, и не только в среде еврейского населения. Этой теме посвящала публикации даже местная правительственная газета "Олонецкие губернские ведомости". А в одной из статей этой газеты отмечено, что в числе жертвователей на сооружение молитвенного дома (синагоги) "несколько фамилий почетных лиц Петрозаводска, принадлежащих к христианскому вероисповеданию", и делается весьма примечательный вывод (не лишенный значения и в наши дни): "Это как нельзя лучше характеризует добрые отношения, существующие между местными евреями и христианами". Строительство молитвенного дома было завершено в 1904 г. В субботу 28 августа 1904 г. петрозаводские евреи праздновали свой новый год в новой синагоге. Это было двухэтажное деревянное здание на улице Малой Слободской. Главное его богатство составляли, конечно, свитки Торы. Согласно описи, составленной, правда, несколько позже, их было пять. Для нормального функционирования общины теперь предстояло избрать раввина. На собрании членов общины 3 марта 1902 г. казенным (или общественным) раввином Петрозаводска был избран купец Рафаил Кац. 24 июня Олонецкое губернское правление утвердило это избрание. Отношения между общиной и раввином строились на договорной основе. Раввин принимал на себя все обязанности, "указанные действующими законами": наречение имени, совершение обряда бракосочетания, выдача метрических свидетельств, выдача разрешения на развод и совершение самого обряда развода, выдача разного рода справок, удостоверений и т.д. Все обязанности Кац исполнял безвозмездно, а деньги, поступавшие за это от прихожан, шли на нужды еврейского общества. По закону раввина следовало переизбирать каждые три года. Выбор петрозаводских евреев был столь удачным, что Рафаил Гиршевич Кац через каждое трехлетие избирался вновь. Прослужил он петрозаводским казенным раввином до самой кончины в 1918 г. и был похоронен в Петрозаводске на еврейском кладбище. Еврейская община в Петрозаводске просуществовала до 20-х годов нашего века, когда была фактически запрещена. В эти же годы исчезла и Петрозаводская синагога - она сгорела (точное время пока не установлено), видимо, со всем, что в ней было. А было там пять свитков Торы, венчальный балдахин, метрические книги и другое имущество.

📘 Архитектурный путеводитель по деревянному зодчеству Русского Севера / Михаил Гуров, Элеонора Сакулина. – М.: Институт наследия, 2018. – 380 с.: ил.


http://webirbis.aonb.ru/irbisdoc/kr/2018/18kp062/

КАК СОЗДАВАЛАСЬ ИНЖЕНЕРНАЯ ЭЛИТА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Еще одним последствием бурного роста горной промышленности стало появление новой сословной группы чиновничества – горнозаводских чиновников (или горных офицеров).

Уже в 1755 году они, первыми из всех гражданских чиновников, получили особый мундир чиновников Горного ведомства. В январе 1761 года до докладу управляющего Кабинетом (личной канцелярией) императрицы Елизаветы Петровны А.В. Олсуфьева она подписала указ об уравнении в правах, рангах и жалованьи горных офицеров Колыванских заводов «по сходству математических наук» с артиллерийскими и инженерными заводами. В последующие годы эти права были распространены и на другие горные заводы. Николай I указом от 9 мая 1826 года подтвердил равенство горной службы с военной и даровал выпускникам Горного корпуса права выпускников Московского благородного пансиона и ряд других льгот. С 1834 по 1867 гг. горному администрированию был придан статус военного управления. По личной инициативе императора Николая I законом от 1 января 1834 г. образовывался военизированный Корпус горных инженеров. В 1867 г. Корпус горных инженеров был преобразован в гражданское ведомство. Горные инженеры, служившие в прежнем военном ведомстве, получили право переименоваться в соответствующие гражданские чины или сохранить военные до производства в следующий чин.

Кроме родовитого дворянства служба в Горном ведомстве привлекала и представителей других сословий. Действительно, приобретя за сложные условия службы и особую подготовку права артиллерийских офицеров и военных инженеров, горные чиновники получили особое наименование своих чинов (так называемые «горные чины»), причем приобретали права потомственного дворянства уже при получении низшего горного чина – шихтмейстера и имели право покупать крестьян и дворовых людей. До 1834 года все служители казенных горных заводов, отслужившие в низшем горном звании унтер-шихтмейстера не менее 12 лет, имели право на получение классного горного чина, т.е. на потомственное дворянство. Более половины горных офицеров Колывано-Воскресенских заводов в 1800 году были выходцами из мастеровых, остальные происходили из дворян или были иностранцами.

Горные офицеры выделялись из общей массы чиновников и высоким уровнем своего образования. В 1773 году Екатерина II по представлению президента Берг-коллегии М.Ф. Соймонова учредила в Петербурге Горное училище с правами академии и при нем Горный музей. Училищем, а не кадетским корпусом, оно было названо специально для того, чтобы иметь возможность набирать обучающихся не только среди дворян. Воспитанники делились на казенных, полупансионных и своекоштных, в зависимости от способа оплаты обучения. Принимались дети дворянского происхождения, штаб и обер-офицеров и купеческого сословия. В последнем случае особо выделяли детей купцов-заводчиков.

Обучение в училище начиналось с 12-летнего возраста. Программа обучения включала иностранные языки (не менее двух), танцы, пение, фехтование, историю, географию, зоологию, архитектуру и т.д. Может быть, непосредственно для будущей работы на рудниках и заводах песни и танцы были ни к чему, но они могли облагородить молодого человека: привить ему основы культуры, предохранить от порочных занятий (пьянства и карт). Особое значение придавалось изучению иностранных языков, которые были нужны для чтения художественной и технической литературы и формировали дворянскую кастовость, преподавание велось на немецком языке. В 1804 году училище было преобразовано в Горный кадетский корпус, расширилось преподавание общеобразовательных дисциплин (поэзия, мифология, латынь, театральные представления, игра на фортепьяно и др.). В 1806 году Горный корпус был приравнен к университетам. В конце XIX века сословные правила были смягчены. Получить диплом горного инженера теперь могли даже крестьянские и солдатские дети.

Впрочем, в ряды горных офицеров с успехом вливались и выпускники других учебных заведений. Купеческий сын А.Д. Боровков (известный более как составитель «Алфавита» декабристов) после окончания Московского университета тоже поступил на службу в департамент горных и соляных дел. Позднее он объяснял свое решение так: «произвели меня в горный чин, что считалось весьма почетным; так и должно быть, ибо горные чины сравнивались с артиллерийскими и инженерными».

В XIX веке в среде горных инженеров уже можно наблюдать вековые династии. Государство предоставляло детям горных инженеров бесплатное обучение «как для ободрения самой службы их, так и тому уважению, что дети сии первым их воспитанием естественно более расположены к сему роду звания, нежели другие». В 20-летнем возрасте дипломник получал чин 10 класса, через три года – 9 класса, который, согласно Табели о рангах, давал право личного дворянства. 8 класс уже давал права потомственного дворянина. Каждый выпускник Горного института получал статус свободного личного гражданства, а это означало, что он же не входил в податное сословие.

Горные инженеры не просто приравнивались к военным, но даже имели перед ними преимущество в чинах и окладах. Высокая образованность, воспитание, профессионализм, личная обеспеченность инженеров усиливала их социальную защищенность. В обществе считали, что в инженерной среде служебные отношения здоровее, чем на любой другой службе, где за честь считали «на коленях надеть на своего начальника галоши». «Не хотят инженеры кланяться губернаторам», — вспоминал А.И. Дельвиг.

Инженеры были крайне востребованы крупной индустрией, их не хватало для динамичного промышленного развития, поэтому квалифицированное техническое руководство на больших предприятиях хорошо оплачивалось и инженеры занимали высокое социальное положение. Инженер – выходец даже из непривилегированной среды, быстро завоевывал место в социальной структуре общества.

По материалам:
Пашков А.М. Горнозаводское краеведение Карелии конца XVIII – начала XX века Петрозаводск, 2007
Кузнецов В.Б. Социальный статус горного инженера в XIX веке \\ Горная промышленность. 2017. №2
Ведерников В.В. Горные инженеры Колывано-Воскресенских заводов (1747-1828 гг) \\ Вестник АлтГУ. 1998.№3
Сухоруков М. Каста горных инженеров Российской империи https://topwar.ru/145658-kasta-gornyh-inzhenerov-ross..
Грунь В.Д. Развитие горного дела в эпоху Петра I \\ Горная промышленность. Юниор. 2021 https://juniorrm.ru/ru/stati/96-razvitie-gornogo-dela..

На фото: Руководящий состав Александровского завода в 1874 году. Из архива Галереи промышленной истории
https://vk.com/feed?w=wall-29333849_6431