Краеведение

ИССЛЕДОВАНИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКОВ ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА — СРЕДНЕВЕКОВЬЯ НА ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ПРИЛАДОЖЬЯ В XIX–XX ВЕКАХ

На территории бывшего прихода Хиитола, в целом совпадающей с современными административными границами Хиитольского сельского поселения Лахденпохского района Республики Карелия, известно большое количество археологических находок, по наиболее полному каталогу П. Уйно — 51 пункт [Uino 1997: 214–225]. Здесь в 1880-е годы на многих объектах, в первую очередь на могильниках, производил работы Т. Швиндт, в результате чего в финляндской литературе появился вполне устойчивый термин «могильники Хиитола» — “Hiitolan kalmistot”, количество которых в процентном отношении превосходило даже известные на Карельском перешейке [Uino 1997: 224]. Однако именно здесь проявился уже отмеченный «источниковедческий перекос» в средневековой археологии Карелии, связанный с методами работы Т. Швиндта и последующей судьбой данного региона уже в XX веке. Несмотря на кажущееся обилие информации о находках древних артефактов или костей, до недавнего времени не было ни одного сколько-нибудь полноценно изученного могильника, не говоря уже о селищах. Фактически весь комплекс источников был получен только благодаря работам Т. Швиндта, который использовал простой, но эффективный метод полевой работы: по- лучив информацию о месте находки древних предметов, выезжал на место, где производил раскопки. В случае с Хиитола ему не повезло — не были обнаружены выразительные комплексы с богатым инвентарем, как на Ка- рельском перешейке, поэтому мы располагаем информацией обычно о двух–трех без- или малоинвентарных захоронениях на каждом памятнике. Ни один могильник не был исследован полной площадью. Впоследствии, в довоенный период, в регионе проводились только разведочные работы, связанные с именами С. Пяльси, Н. Клеве и В. Войонмаа, а в послевоенное время — С. И. Кочкуркиной и А. И. Сакса [Cакса 2010: 237–245].

В 1980–1990-е годы многочисленные поля и угодья запустели и превратились в лучшем случае в луга, где поиск археологических памятников, по крайней мере, затруднен. Тем не менее ситуация с современным освоением региона все еще дает редкий шанс для изучения системы расселения на про- тяжении нескольких столетий. В послевоенный период ландшафт здесь практически не был изменен, в отличие от территории Карельского пере- шейка, где было развернуто колхозное строительство, зачастую радикально менявшее рельеф. Северо-Западное Приладожье по-прежнему является своеобразным, исторически сложившимся культурно-ландшафтным заповедником. Именно здесь возможен детальный анализ археологических источников в контексте окружающей среды за период железного века — Средневековья, позволяющий дать ответы на принципиальные вопросы о структуре расселения в эту эпоху (рис. 2). В географическом отношении регион может быть разделен на матери- ковую часть, примыкающую к первым северо-западным шхерам Ладоги, и островную, в которую входит один из наиболее крупных островов Ладожского озера Килпола.

ОСТРОВ КИЛПОЛА

В довоенный период остров был весьма плотно заселен, но в настоящее время фактически необитаем, за исключением отдельных дач и нескольких гостиниц-кемпингов. До Второй мировой войны здесь находились три крупные деревни — Хаапалахти, Тоунаа и знаменитая Кауппаранта, позднее Кильпола (ныне не существуют), разделенные незаселенными пространствами. На территории этих деревень, чаще всего на полях, расположенных между отдельными усадьбами, со второй половины XIX века известны многочисленные находки. Бывшая деревня Хаапалахти располагалась в долине длинного и узкого залива Хаапалахти, в северной части острова Килполансаари. Долина ши- риной не более 1 км вытянута в направлении северо-запад — юго-восток и имеет ледниковое происхождение. Борта долины формируют скалистые возвышенности, поросшие боровым лесом. Северо-восточный склон более крутой и переходит в высокую возвышенность Соромяки. Юго-западный — относительно пологий, но неровный, перемежается небольшими холмами, на которых находились отдельные хутора и сейчас видны фундаменты. На пониженных участках долины располагаются луга, отдельные, более высокие холмы поросли лиственным и еловым лесом. В целом, подобный ледниковый ландшафт характерен для Северо-Западного Приладожья. В 1880-е годы на прибрежном холме Хасситарха у дома Таттари была найдена овально-выпуклая фибула типа Н/II:2b [КМ1 5418: 19]. У места находки Т. Швиндт произвел раскопки и обнаружил потревоженные человеческие кости. Иных находок сделано не было [Schwindt 1893: 105; Кочкуркина 1981: 115 (№ 174); Uino 1997: 119–120]. Также исследователь передал в Национальный музей нательный бронзовый крест, найденный неподалеку от предыдущего места, на склоне холма Лавакумпу [КМ 2520: 41]. На находящемся рядом с этими местами находок холме Оменамяки Калмистокумпу (буквально «могильный холм») Т. Швиндт раскопал одно потревоженное детское погребение. Впоследствии, по сведениям В. Войонмаа, на этом месте находили монеты [Uino 1997: 224]. На холме Латсинмяки была обна- ружена бронзовая цепочка [КМ 2486: 3]. Т. Швиндт произвел здесь раскоп- ки и обнаружил разрозненные человеческие кости [Schwindt 1893: 105].

В 2005 году автор производил в данном районе обследование с целью фиксации современного состояния упомянутых объектов. В процессе работ выяснилось, что на месте могильника Хаапалахти Хасситарха сейчас расположена частная усадьба, наследовавшая постройки довоенного времени. Могильные холмы Хаапалахти Оменамяки и Хаапалахти Таннинен видны на местности, но значительно разрушены в результате позднейшей хозяйственной деятельности. Наиболее сохранившимся является холм Латсинмяки, расположенный в 3,5 км к востоку от пос. Тиурула, в 0,15 км к югу от юго-западного заболоченного берега залива Хаапалахти, в 0,3 км к северо-востоку от проселочной дороги, ведущей от дамбы в заливе Уласканселька через остров Кильпола к проливу Килполансалми. Холм вытянут по линии запад–восток и имеет длину 0,13 км, ширину 0,7–0,8 км. С запада, юга и востока он ограничен небольшим лугом, с севера — заболоченным юго-за- падным берегом залива Хаапалахти. С северной и западной сторон его склоны достаточно круто обрываются в сторону долины, южный обрывистый склон переходит в практически вертикальную скалу высотой 6–7 м над лугом, вос- точный, напротив, пологий. Вершина холма относительно плоская. В запад- ной части она поросла крупными березами и елями, ближе к центру и восточнее — мелколесьем и кустарником. В западной части холма на современной поверхности видны различные скопления камней и остатки окопов или пулеметных гнезд (летом 1941 года на острове Килпола происходили ожесточен- ные бои). Однако определенной системы они не образуют. Не ясно также, все ли из них являются искусственными сооружениями. На какой именно части холма была найдена цепочка и человеческие кости, понять сложно. Далее на запад от Хаапалахти, в деревне Тоунаа, была найдена овально- выпуклая фибула [КМ 2520: 40], а также человеческие кости на юго-запад- ном склоне холма Еупонкумпу. Другое название возвышенности — «калмис- томяки» («могильник»).

На южной оконечности острова Килполансаари, в пределах долины пролива Килполансалми, Т. Швиндтом в 1885–1886 годах был исследован ряд могильников эпохи Средневековья и сделан ряд находок артефактов данного периода. Пролив Килполансалми шириной до 0,45 км, разделяющий острова Килпола и Пакатинсаари, вытянут в широтном направлении. С запада он переходит в узкую протоку, впадающую в залив Лехмялахти Ладожского озера, с востока — в относительно широкий залив Сукмилахти той же Ладоги. Холмистая долина пролива шириной 0,3–0,5 км ограничена скалистыми возвышенностями и представляет собой типичную ледниковую форму рельефа, характерную для Северо-Западного Приладожья. В настоящее время в ее пределах расположены луга, перемежающиеся каменистыми возвышенностями, на которых представлены многочисленные хорошо сохранившиеся фундаменты домов довоенного периода. В то время эта местность была зоной активного аграрного освоения. В 1884 году местными жителями на поле перед хутором Ханнукайнен (северный) была найдена копоушка. В 1886 году местный владелец книжно- го магазина Й. Каупи передал в музей в Гельсингфорсе овальную карельскую фибулу (типа С1/1, по Линтури). Предметы были найдены на участке Ханнукайненов «на холме». В том же году на это место прибыл Т. Швиндт и произвел раскопки. Он обнаружил три могилы, содержавшие погребальный инвентарь эпохи Крестовых походов [Nordman 1924: 153; Schwindt 1893: 104; Uino 1997: 216; Кочкуркина 1981: 104 (№ 119) и 115 (№ 171)]. Также летом 1884 года Т. Швиндт получил в свое распоряжение найден- ные в различных местах деревни вещи: бронзовый спиралеконечный цепедержатель, украшенную пальметками подвеску и трехчастный разделитель ремня [KM 2298: 174–176] с участка Пейсти, дисковидное навершие рукояти меча, неопределимое железное изделие [KM 2298: 177–178] и каменную бусину [2590: 16], найденные на прибрежном поле Йерикяйнена, три бронзовых трехчастных разделителя ремня [KM 2298: 182–184] под большим камнем на горе Тюмялянмяки, каменную бусину, фрагмент крестовидного цепедержателя и поясную накладку, обнаруженную на горе Киисанмяки (земля Борисова) [KM 2298: 179–180]. Среди местного населения бытовала устная традиция, что здесь была часовня и находили человеческие кости. Там же были найдены фрагмент игольника [KM 2520: 36], стеклянная черная бусина с желтыми полосками [KM 2520: 38] и металлическая иконка XV–XVI веков [Schwindt 1893: 104–105; Nordman 1924: 126; Кочкуркина 1981: 23 (№ 49), 115 (№ 171, 173); Uino 1997: 214–219; Saksa 1998: 127]. В настоящее время находки хранятся в Национальном музее Финляндии. В той же деревне Кильпола Т. Швиндт на горе Кауппиланмяки исследовал могильник, на котором погребенные были захоронены головой на север и перекрыты слоем земли с углями толщиной 5 см [Schwindt 1893: 105]. По рассказам местных жителей, в окрестностях Кауппиланмяки находили много бронзовых и серебряных вещей. При раскопках в 1885 году на холме были найдены кости, уголь, обгоревшие камни и куски глины. Позднее исследователю были переданы глазчатая бусина [KM 2590: 16] и каменный (надмогильный?) крест из песчаника [Schwindt 1893: 105; Кочкуркина 1981: 23 (№ 49); Uino 1997: 219; Saksa 1998: 127]. Также на участке Саволайнена, на невысоком холме, Т. Швиндт раскопал три детских захоронения, ориентированных на северо-запад. С острова Килпола происходит клад серебряных вещей, найденный на горе Пиимялянмяки, неподалеку от устья залива, на его южном берегу, в 1886 году, в который входили подковообразная фибула, головное украшение — сюкере, круглая брошь-медальон, фрагмент серебряной цепи с на- конечником на конце [KM 3641: 1–4]. Долгое время археологических обследований территории острова не про- водилось, лишь в 1985 году А. И. Сакса произвел здесь разведки. В 1992 году российско-финляндская исследовательская группа отобрала на острове образцы донных отложений из небольших озер Револампи, Витсалампи и Суури Кокколампи. Эти исследования позволили уточнить геологические этапы истории Ладоги и время образования Невы [Саарнисто, Сакса, Таавит сайнен 1993: 27–29]. В 2005–2006 годах автор провел в данном районе обследование с целью фиксации современного состояния упомянутых объектов. В 2009 году па- мятники были осмотрены повторно [Бельский, Лааксо 2010: 195–199].

НАХОДКИ НА МАТЕРИКОВОЙ ЧАСТИ ХИИТОЛА

Подавляющее большинство находок в этом районе Приладожья также связано с именем Т. Швиндта. В 1884–1885 годах в Липола им были раскопаны четыре погребения, ориентированные на запад — юго-запад, лишь при одном из них был найден нож [KM 2298: 1; Schwindt 1893: 102–103]. В деревне Кавонсалми Т. Швиндт раскопал безынвентарное погребение, ориентированное на запад. На соседнем поле была найдена фибула типа “F”3 [Schwindt 1893: 106]. В деревне Мустола в 1885 году он раскопал могильник, где были также безынвентраные захоронения, ориентированные на юго-запад, совершенные в гробах из толстых досок [Schwindt 1893: 106]. Также в деревне Петкола, на холме, где часто местные жители находили кости и вещи (цепедержатель и крестик), он раскопал одно погребение, ориентированное на север — северо-запад [Schwindt 1893: 107]. По сведениям А. И. Сакса, в той же деревне уже в послевоенный период была найдена, вероятно, западноевропейская монета [Сакса 2010: 243]. Наиболее интерес- ный могильник был изучен Т. Швиндтом в деревне Тенхола. В 1885 году Т. Швиндт произвел раскопки на четырех небольших холмиках (фин. kumpu), расположенных на побережье залива Ладожского озера. Местные жители называли это место кладбищем и рассказывали, что находили там человеческие кости и «русские кресты». Название этого места — «Часовен- ская горка» (фин. Sддsynдkumpu) — также указывало на возможность расположения здесь кладбища. Т. Швиндт произвел раскопки на одном из этих холмов, где на поверхности были заметны четырехугольные обкладки из камней размерами 2×0,6 м, ориентированные по линии запад–восток. Им были обнаружены четыре могилы, содержавшие погребения по обряду ин- гумации, лишь при одном из них был найден точильный брусок [Schwindt 1893: 107–108; Кочкуркина 1981: 105 (№ 124)].

Также исследователь произвел раскопки на соседних трех холмиках, но ничего не обнаружил. Достаточно подробное описание дало возможность локализовать место этого памятника. Долина длинного и узкого залива Тенхоланлахти, вытяну- того по направлению северо-запад — юго-восток, представляет собой характерную форму ледникового рельефа. Пониженные участки долины заняты лугами, на более возвышенных участках находятся фундаменты хуторов до- военного периода. Памятник расположен на территории бывшей деревни Тенхола. Здесь действительно находятся четыре небольших холмика, описанные Т. Швиндтом. Черты рельефа, зафиксированные для места могильника, более всего подходят для холма 1 в южной части территории, у начала склона берега залива Тенхоланлахти. Холм 1 имеет овальную форму, вытянут по линии северо-восток — юго- запад. Его длина составляет 23 м, максимальная ширина по линии северо- запад — юго-восток — 15 м. Склоны холма относительно пологие, возвышаются над поверхностью окружающего луга на высоту не более 3 м. Юго-западный склон более крутой, переходит в обрывистый и террасированный северный берег залива Тенхоланлахти. Поверхность холма относи- тельно горизонтальная, покрыта луговой растительностью. В юго-восточной части холма в процессе была зафиксирована кольцевидная выкладка из камней, ориентированная приблизительно по линии запад–восток. Внутри нее наблюдалось некоторое понижение поверхности, относительно уровня с внешней стороны кладки. Вероятно, это остатки одной из могил, исследованных Т. Швиндтом. Также на поверхности холма и его склонах встречаются отдельные камни, не составляющие видимую с современной поверхности какую-либо конструкцию. Археологическое изучение данного памятника представляется перспективным, тем более что поблизости, вероятно, находилась часовня, что от- ражено в названии местности. Наиболее вероятное место ее расположения — к западу от могильного холма 1, на относительно ровной площадке, ограниченной с юга и запада обрывистой скалой и берегом залива, а с севера — скалистой возвышенностью. До недавнего времени лишь перечисленные могильники были изучены в процессе археологических работ в Хиитола. Выразительного материала они не дали. Но с данной территории происходит ряд примечательных случайных находок: в деревне Хуйскунниэми в 1880-е годы были найдены две овально- выпуклые фибулы типа С2/1а [KM 2298: 185–186]. Видимо, это указывает на место могильника, поскольку вещи, вероятнее всего, происходят из разрушенного женского погребения. К сожалению, сейчас на этом месте построен элитный коттеджный поселок. На том же поле был найден медный перстень- печатка с изображением воина со щитом и копьем [Schwindt 1893: 106; Коч- куркина 1981: 115 (№ 175)]. Также в деревне Нехвола была найдена крупная глазчатая бусина [KM 2520: 42] и медный перстень [KM 2520: 43]. По сведениям Т. Швиндта, там находился большой могильник, на котором умерших хоронили в колодах из толстых деревьев. Здесь же был найден маленький оселок с отверстием на одном конце [KM 2486:1] [Schwindt 1893: 106–107; Кочкурки- на 1981: 104 (№ 121)]. В Мустола на холме Аркимяки был найден обрывок бронзовой цепи [KM 2520: 44] и у дома Пакаринена — бронзовая пластина с отверстиями [KM 2520: 46]. В деревне Вейала были обнаружены серебряная витая шейная гривна, два наконечника копий [KM 5349: 4, 5], в Коккола на прибрежном поле найдены две копоушки типа I:2, по А. И. Сакса [KM 3247: 11, 12], и в неизвестном месте — узкий наконечник копья.

Существует объективная сложность в поиске и изучении погребальных памятников эпохи Средневековья в регионе. Для этого периода характерен грунтовый обряд погребения без возведения значительных, по крайней мере различимых сейчас, надмогильных сооружений. Поэтому при прекращении функционирования могильника информация о месте его расположения могла постепенно исчезнуть из памяти последующих поколений. Основой хозяйства населения региона, начиная с эпохи раннего Средневековья, было земледелие [Taavitsainen, Ikonen, Saksa 1994: 29–39]. Соответственно, в условиях ледникового рельефа Карелии поселения и зачастую прилегающие к ним могильники располагались в совершенно определенном типе ландшафта — в ограниченных по площади озерных или речных долинах вблизи воды. Фактически система расселения, сложившаяся в XII–XIII ве- ках, мало изменялась на протяжении Средневековья — Нового времени. При расширении сельскохозяйственной территории или переносе поселения, например при повторном заселении региона в XVII веке, места расположения более ранних кладбищ и поселений, как правило, распахивались. Особенно активное освоение региона происходило в период, когда он на- ходился в составе независимой Финляндской Республики и был одним из важнейших сельскохозяйственных районов страны. Затем, в советский пе- риод, проходили интенсивное колхозное строительство и укрупнение дере- вень, что имело фатальные последствия для органически сложившейся на протяжении нескольких столетий системы расселения, землепользования и, в частности, сохранности археологических памятников. Сейчас приходится констатировать, что значительная часть объектов эпохи Средневековья — Нового времени разрушена или существенно повреждена, по сравнению с тем временем, когда их впервые зафиксировал Т. Швиндт. Таким образом, к началу XXI века определились как минимум две суще- ственные прикладные задачи в археологии погребальных древностей региона: выявление наименее разрушенных могильников и их раскопок максимально большой площадью с целью наиболее полного качественного изучения всех комплексов, составление пространственной стратиграфии, а также получение полноценной антропологической серии.

Бельский С.В. Могильник Кюлялахти Калмистомяки в Северо-Западном Приладожье (археологические исследования 2006–2009 годов): Свод археологических источников Кунсткамеры. Вып. 3. СПб., 2012.

https://vk.com/@-97220602-issl...ogo-veka-s

группа в контакте Фотохронолог
https://vk.com/public97220602

"Ученые Записки Петрозаводского ГОсударственного университета"

ССЫЛКА В ОЛОНЕЦКУЮ ГУБЕРНИЮ НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (ПО МАТЕРИАЛАМ АРХИВА МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ)
https://cyberleninka.ru/articl...-yustitsii

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ССЫЛКА В ОЛОНЕЦКУЮ ГУБЕРНИЮ В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ АЛЕКСАНДРА II (1855-1881 ГГ. ) Пашков
https://cyberleninka.ru/articl...55-1881-gg

Савицкий Иван Владимирович
кандидат исторических наук
доцент, Кафедра отечественной истории
доцент, кандидат наук, Курс "Документоведение и архивоведение"
Источник: https://petrsu.ru/persons/1910/savitskij/publication/12#t20c


Савицкий Иван Владимирович: Публикации
Статьи

Савицкий, И.В. Формирование российскими историками представлений о "крымской весне" 2014 года в учебных пособиях для общеобразовательных учреждений [Текст] / И.В. Савицкий // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. - Петрозаводск, 2018. - №2 (171). - С.63-69. - ISSN 2542-1077. (ВАК, РИНЦ)
Савицкий И. В. Российская историография о вхождении Крыма в состав Российской Федерации в 2014 году // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2017. № 3 (164). С. 43-50. (ВАК, РИНЦ)
Савицкий, И.В. Терминологические определения крымских событий 2014 года в российской и украинской историографии и публицистике [Текст] / И.В. Савицкий // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. - Тамбов, 2017. - № 5 (79), ч.1. - С.149-151. - ISSN 1997-292Х. (ВАК, РИНЦ)
Савицкий И.В. В мире стереотипов: образ успешного студента глазами первокурсников // Непрерывное образование: опыт преподавателей ПетрГУ / Под ред. Т.А. Бабаковой. Петрозаводск, 2016 (РИНЦ)
Савицкий, И.В. Документы о творческой деятельности профессора А.И. Афанасьевой в Национальном архиве Республики Карелия [Электронный ресурс] / И.В. Савицкий // CARELICA: научный электронный журнал. - Петрозаводск : ПетрГУ, 2015. - №1 (13). - С.46-53. (РИНЦ)
Савицкий, И.В. К биографии Сергея Николаевича Казнакова [Текст] / И.В. Савицкий // Петербургский исторический журнал. - СПб : Нестор-История, 2015. - №2. - С.330-339. - ISSN 2311-603Х. (РИНЦ)
Савицкий, И.В. Документы о роде Поленовых в Национальном архиве Республики Карелия [Электронный ресурс] / И.В. Савицкий // CARELICA: научный электронный журнал. - Петрозаводск : ПетрГУ, 2015. - №2 (14). - С.1-5. - ISSN 2310-6476. (РИНЦ)
Савицкий, И.В. Дворянство Европейского Севера России второй половины XIX века (из опыта осмысления проблемы) [Текст] / И.В. Савицкий // Вопросы истории Европейского Севера: Россия и Финляндия от Средневековья до середины ХХ века. - Петрозаводск, 2007. - С.144-154. (РИНЦ)
Савицкий, И.В. Вытегорский помещик Август Герольд: два портрета на фоне времени [Текст] / И.В. Савицкий // Междисциплинарные подходы к изучению прошлого. - Москва : Аспект Пресс, 2003. -С.122-142.
Савицкий, И.В. Либеральное дворянство Вологодской губернии в начале ХХ века [Текст] / И.В. Савицкий // Вопросы истории Европейского Севера. - Петрозаводск, 1999. - С.16-33.
Савицкий, И.В. О численности и составе дворянства Европейского Севера России первой половины XIX в. (По материалам Олонецкой губернии) [Текст] / И.В. Савицкий // Вопросы истории Европейского Севера. - Петрозаводск, 1995. - С.120-126.
Источник: https://petrsu.ru/persons/1910/savitskij/publication/12#t20c

Петрозаводская любовь Рихарда Зорге
http://old.rk.karelia.ru/blog/...rda-zorge/
Петрозаводская любовь Рихарда Зорге
Катерина Лексунова

Рихард Зорге (1895-1944). Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина



В конце августа 1941 года из Японии в Москву разведгруппой Рамзая (Рихарда Зорге) была отправлена радиограмма: «После 15 сентября 1941 года советский Дальний Восток можно считать гарантированным от угрозы нападения со стороны Японии». Эта радиограмма фактически спасла Москву. К этому сообщению Зорге Сталин, много раз игнорировавший до этого предупреждения разведчика, в том числе и о грядущей агрессии Германии, прислушался. Руководство Советского Союза успело перебросить ряд дивизий Дальнего Востока в центр страны. Москву удалось отстоять.

Это была последняя радиограмма Зорге. Члены разведгруппы Рамзая были арестованы в октябре 1941 года. Арест группы и самого Рихарда Зорге для политической элиты Японии стал потрясением. Девять лет под носом у спецслужб советские разведчики снабжали руководство СССР важнейшей стратегической информацией. Несмотря на масштаб и значение ситуации, Рихарда Зорге казнили не сразу. Японцы даже предлагали Сталину обменять его на своего разведчика.

«Зорге? Я не знаю, кто это…» — был ответ Сталина. Приговор был подписан…

Рихарда Зорге повесили в японской тюрьме в праздничный для СССР день Октябрьской революции 7 ноября 1944 года. Биографы утверждают, что перед смертью в доказательство своей несломленной воли он крикнул на японском языке: «Слава Советскому Союзу! Слава Красной Армии!»…

После трех лет японской тюрьмы легендарный Рихард Зорге не был сломлен. Он переживал только за судьбу своих близких. Особенно за любимую жену, оставленную в Москве. За 11 лет брака вместе в общей сложности они провели меньше года. Незадолго до ареста Рихард писал о том, что единственное, о чем он мечтает, — это хотя бы еще раз увидеть свою любимую Катю, побыть с ней хотя бы мгновенье, взглянуть в ее глаза…
Екатерина Александровна Максимова (1904-1943). Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Екатерина Александровна Максимова (1904-1943). Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Катя Максимова родилась в 1904 году в Петрозаводске в семье чиновника губернского управления Александра Флегонтовича Максимова и Александры Степановны (в девичестве Гаупт). Она была старшей из пятерых детей. Их маленький деревянный дом стоял в самом центре Петрозаводска – там, где сейчас находится кинотеатр «Победа». С детства Катя интересовалась театром, музыкой и искусством, изучала французский язык. Еще не окончив школу, она поступила в петрозаводскую театральную студию под руководством Юрия Николаевича Юрьина (Вентцель). На петрозаводской сцене успела сыграть две характерные роли — Снегурочку и Виринею. Потом был Ленинградский институт сценического искусства. Она окончила его в 1925 году по классу профессора Вивьена на курсе «Драматическое отделение». Зрители Ленинграда узнали ее в блистательно сыгранной роли Нади в спектакле «Воспитанница».

Имея яркую внешность и талант, она была в числе молодых актрис, подававших большие надежды. Но с мечтой детства – театром — судьбу связать Екатерине Максимовой не удалось. В 1926 году в Ленинграде она встретила своего первого театрального педагога Юрия Юрьина. Он был тяжело болен туберкулезом, на его руках была оставленная бывшей женой маленькая дочь. Друзья, имевшие связи в руководстве страны, добились для него разрешения на поездку в Италию для лечения, но ехать в таком тяжелом состоянии с ребенком он один не мог. Екатерина поехала с ними. Они заключили (кто-то утверждает, что фиктивный, кто-то — что настоящий) брак и в 1927 году приехали на Капри. Через полгода Юрий Николаевич умер. Екатерина вернулась в Москву. Его маленькую дочь Наташу забрали дальние родственники, а Екатерина Александровна устроилась на работу на завод «Точизмеритель». Она проработала на нем почти 15 лет и сделала серьезную по тем временам карьеру, став начальником цеха. Постоянно занятая работой и общественной деятельностью, она по-прежнему живо интересовалась театром, поэзией и музыкой. А еще давала уроки русского языка иностранцам. Среди них были немцы — сотрудники Коминтерна, один из которых — Вилли Шталь — познакомил ее с Рихардом Зорге в том же 1927 году.

Зорге — красивый и статный немец, галантный и образованный, с тонким чувством юмора и неудержимым жизнелюбием — не оставлял к себе равнодушными женщин. Начался удивительно красивый роман, переплетенный стихами Блока – любимого поэта Максимовой. Как пишут биографы Зорге, когда учеба русскому языку становилась невмоготу, а он давался Рихарду непросто, он просил Екатерину Александровну почитать стихи. И она всегда читала Блока.
Рихард Зорге и Екатерина Максимова в Москве. Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Рихард Зорге и Екатерина Максимова в Москве. Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Он не понимал, почему она отказалась от карьеры актрисы при ее внешности и природном артистизме. Она молчала в ответ. Все, кто знал ее и пересекался с ней даже на мгновение, в воспоминаниях о ней отмечали ее спокойный и тихий нрав, желание приносить как можно меньше неудобств окружающим, умение сострадать, улыбаться и не жаловаться даже в самых сложных ситуациях. В свою очередь она никогда не задавала вопросов ему. Хотя, наверное, понимала, что работа его важна и секретна. Никогда не рассказывала о нем на работе. Никого не пускала в их счастливый и тихий семейный мир. Она терпеливо ждала его из командировок и благодарила за каждый день, проведенный вместе. В 1933 году Рихард и Екатерина зарегистрировали брак. Почти сразу Зорге отправили в Японию. А Екатерина Александровна переехала из полуподвальной коммуналки в большую комнату (есть версия, что в общежитие политэмигрантов) на Софийской набережной, выданную ей при содействии руководства разведуправления РККА.

Рихард писал ей письма, полные любви и нежности, бесконечно просил прощения за то, что ей приходится так долго его ждать, признавался, что тяжело переносит разлуку с ней. Их связным, как утверждают биографы, был один из сотрудников разведуправления Красной армии. Письма мужа Екатерине Александровне приходилось читать в его присутствии. Часть из них сохранилась до наших дней и находится в архивах и музеях. Ее же письма к нему на французском языке, возможно, так и остались где-то в тайниках Зорге.

В 1935 году они увиделись еще раз. Он приехал в Москву на месяц, а она взяла на заводе отпуск. В первом же письме после его отъезда Екатерина Александровна сообщила мужу о том, что у них будет ребенок. В ответном письме он просил ее, если родится девочка, назвать ее Катей или на букву К. Он писал, что безумно переживает, как она справится одна. Писал, что намерен передать через связного посылку для малыша… Но и этой мечте не суждено было сбыться. Екатерине Александровне не удалось стать матерью.

Живя в Москве, Максимова не раз приезжала в Петрозаводск, где остались жить ее родственники. Она даже попросила их однажды сохранить у себя черный кожаный плащ Зорге. И они сохранили. В эвакуации, когда голодали, в самые сложные времена сберегли. Когда Рихарду Зорге было присвоено звание Героя Советского Союза, они передали эту реликвию в музей Москвы.
Памятник Рихарду Зорге в Москве. Фото: http://commons.wikimedia.org

Памятник Рихарду Зорге в Москве. Фото: http://commons.wikimedia.org

…В сентябре 1942 года по постановлению Свердловского железнодорожного транспортного отдела НКВД по подозрению в шпионаже Екатерина Максимова была арестована. 13 марта 1943 года постановлением Особого совещания при НКВД СССР «за связи подозрительные» она на 5 лет была сослана в Красноярский край. А 3 июня того же года она скончалась в Большемуртинской районной больнице. Екатерине Максимовой было всего 39 лет…

Ее могилу до сих пор ищут исследователи, историки и журналисты, чтобы установить памятную доску, но пока безуспешно.

Из письма, отправленного из Большой Мурты матери Екатерины Максимовой после ее смерти: «…Ваша дочь поступила к нам в больницу 29 мая с химическим ожогом. Лечение проводилось открытым способом, т. е. был сделан каркас, который прикрывался простыней. Иногда у нее со слезами срывался вопрос: за что? Иногда она говорила, что только хочет увидеть свою мать. Деньги, оставшиеся после нее, израсходовали на могилу, похороны и крест. После нее остались вещи: серая юбка шерстяная, теплая безрукавка и сорочка. Галоши старые. Вещи хранятся на складе больницы у кастелянши…».

Бывшая медсестра больницы Любовь Кожемякина впоследствии опровергнет эту версию смерти Максимовой: «…Не было ожогов. Я поправляла ей постель, голову. Пришла на дежурство утром, в первой палате обратила внимание на новенькую — молодую красивую женщину. Она совершенно не реагировала ни на что. Седая, стриженая, пастозная (отёчная). Когда я подошла к ней, тихо попросила пить. Я попыталась с ней поговорить, но она не ответила. Говорят, её отравили в Мурте. Она лежала как одичалая, только из глаз текли слёзы, а потом у неё началось кровотечение. Вечером моя смена закончилась. А утром кровать уже была пуста. Сказали, что её ссыльные забрали из Малороссейки, там и похоронили».

Есть и еще одна версия смерти Екатерины Максимовой – от кровоизлияния в мозг с последующим параличом дыхательных путей…

Долгое время в СССР имя Екатерины Максимовой, как и ее легендарного мужа, было как будто стерто из памяти. О ней вспомнили только после ее реабилитации — 23 ноября 1964 года, спустя две недели после того, как было присвоено звание Героя Советского Союза ее мужу — Рихарду Зорге…
Юрий Викторович Шлейкин

Юрий Викторович Шлейкин

Главный редактор карельского издательства «Острова», журналист и историк Юрий Викторович Шлейкин, исследователь биографии Екатерины Максимовой:

— Первым в Карелии, да и Советском Союзе, исследовать биографию Кати Максимовой начал сразу после «открытия» Рихарда Зорге в конце 1964 года петрозаводский журналист Исаак Маркович Бацер. Он достаточно быстро нашел сестер Кати – Марию и Татьяну. Они показали ему Катины письма домой и письма Рихарда к ней из Японии. Именно их сейчас цитируют исследователи и журналисты. Благодаря Исааку Марковичу изучением судьбы Кати Максимовой занялись в нашей стране и другие журналисты и историки. Но, конечно же, в судьбе Кати Максимовой до сих пор много невыясненного. Меня ее судьба заинтересовала и потому, что она была супругой легендарного Зорге – «человека, для которого не было тайн», и потому, что здесь, в Петрозаводске, я знал людей, с которыми судьба Кати пересекалась.

Чудом сохранились фотографии и открытки Кати. А ведь им под сто лет.

Вот, например, открытка, которую Катя писала в 6 лет: «Христос Воскресе, крестная. Валя начал ходить, а сестры… » Это она в 6 лет писала в Тулу. Вот ее открытка того же времени в Екатеринбург…
Открытка, написанная Катей Максимовой. Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Открытка, написанная Катей Максимовой. Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Кстати, здесь меня поразил один факт. Это о скорости работы почты. До 1916 года железной дороги у нас в Карелии не было и почту возили на до станции Званка (современный Волховстрой) на лошадях. Так вот тогда письмо из Петрозаводска до Екатеринбурга шло всего 3-4 дня. Это на лошадях. А сегодня?.. Это я отвлекся, чтобы показать вам, как важна порой каждая деталь на ставших уже историческими снимках, документах, письмах…

На детских фотографиях Кати мы видим, что это аккуратно, чисто одетые дети, в кружевах. Это была не бедная семья. А вот на фотографии, где ей 16 лет и она ученица театральной студии, мы видим, что Катя единственная из всех девушек одета в белый кружевной воротник. В те времена это была если не роскошь, то редкость.

Дом стоял на месте современного кинотеатра «Победа». Его фотография сохранилась. После войны его перенесли в район Перевалки к автовокзалу. Отец Кати после революции был мелким чиновником – секретарем петрозаводского отдела коммунального хозяйства. Мама Кати была из обрусевших немцев по фамилии Гаупт. Эта фамилия встретилась мне недавно в архиве, когда я собирал материал об истории Петрозаводского отделения Госбанка России, открытого здесь в 1911 году. И вот там мелькала фамилия Гаупта Бориса Сергеевича, одного из руководителей кооперации в Петрозаводске. Он был высшим руководством включен в учетно-ссудный комитет Петрозаводского отделения Госбанка. Туда приглашались стопроцентно проверенные люди, вызывающие доверие. И вот он был в их числе. Я полагаю, что они с Катиной мамой состояли в родстве. Фамилия Гаупт редкая, а провинциальный Петрозаводск был малочисленным. Вы спросили, знала ли Катя немецкий язык и почему преподавала русский язык немцам из Коминтерна в Москве? Информации о том, что она знала немецкий, я не встречал. Но интерес к Германии и языку, думаю, у нее был. Она должна была знать о том, что по маминой линии ее родственники немцы.
Театральная студия Юрия Юрьина в Петрозаводске. Юрьин в центре, Катя Максимова в белом кружевном воротнике. Фото: из архива Юрия Шлейкина

Театральная студия Юрия Юрьина в Петрозаводске. Юрьин в центре, Катя Максимова в белом кружевном воротнике. Фото: из архива Юрия Шлейкина

Когда Катя окончила гимназию, она вместе с тремя своими подругами, из которых самой близкой была Оня Рыбкина (мама Натальи Васильевны Ларцевой – цветаеведа, известной в Петрозаводске журналистки, которая также является исследователем биографии Екатерины Максимовой), собиралась поступать в Ленинградский институт сценического искусства. Они мечтали стать актрисами. Рыбкина, Неелова и Модестова действительно поехали в тот же год поступать, а Катю родители сначала не отпустили. Она очень переживала. Провожая подруг в Ленинград, она подарила им фотографию своей любимой актрисы — американской звезды Мэри Пикфорд — с клятвой, что приедет за ней в Ленинград через год. Так и случилось. Кстати, с этим фото связана любопытная история. Катя написала Мэри Пикфорд письмо в Америку! И чудо: она получила ответ от нее – открытку с портретом кинозвезды. Как ей это удалось, пока тоже загадка.

В актерской судьбе Кати важную роль сыграли известные театральные деятели – Юрий Николаевич Юрьин, Леонид Сергеевич Вивьен и Николай Васильевич Петров. Все они были режиссерами, актерами, кто-то из них писал и драматургию. Надо сказать, что театральная жизнь Петрозаводска накануне революции и после нее была очень активной. Сюда регулярно приезжали звезды театра. Например, тут бывала известная Вера Комиссаржевская. У нее был роман с известным актером Александринки Николаем Ходотовым, выпускником петрозаводской гимназии. И он привозил ее сюда знакомиться с карельским краем. Нередко бывал в Петрозаводске Леонид Вивьен. После революции он стал ректором Ленинградского института сценического искусства – мечты Кати и ее подруг. Вивьен был руководителем дипломного спектакля Кати Максимовой. О том, как она училась и жила в Ленинграде, известно мало. Сохранились только фотографии, где она изображена со своей студенческой группой. В этой группе вместе с ней учились знаменитые Борис Чирков и Иван Радлов.

О характере Кати и ее личностных качествах рассказывала мама Натальи Ларцевой – Оня (Анисья) Рыбкина. Она говорила, что Катя отличалась от девчонок, была более закрытой и сдержанной, редко делилась своими личными переживаниями, хотя в общении была очень легка. Интеллектуалка, она постоянно анализировала происходящее, любила Блока. Когда ее арестовали, в ее комнате нашли три вещи – крестик, карту Москвы и тетрадь со стихами любимого поэта.

Катя не была типичной молодой актрисой, стремящейся быть на виду. Эта история с Юрьиным, когда она поехала с ним, умирающим, в Италию, лишний раз демонстрирует ее умение отречься от своей мечты во имя помощи близкому человеку. Кстати, споры о том, были ли они на самом деле женаты, до сих пор идут. Юрий Николаевич Юрьин был старше ее на 14 лет. Для девочек из его студии он, конечно, был кумиром и, возможно, Катя тоже была им восхищена. Любила? Мы можем только догадываться. Но она пожертвовала карьерой актрисы ради него. С Капри своей подруге Оне Рыбкиной (два письма мне показывала Наталья Васильевна Ларцева) Катя писала в очень приподнятом настроении. Она была уверена, что этот климат спасет Юрьина. «Дорогая Рыбка, мы доехали нормально. Здесь очень красиво…» и так далее. Есть фотография Кати в Италии – она улыбающаяся, счастливая. Ей 23 года…
Екатерина Максимова с Наташей Юрьиной в Италии. Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Екатерина Максимова с Наташей Юрьиной в Италии. Иллюстрация: из архива Юрия Шлейкина

Юрьин умер через полгода. Катя похоронила его в Италии и с его дочерью вернулась в Москву. Спустя много лет эта девочка, будучи в уже почтенном возрасте, приезжала в Петрозаводск. Наталья Васильевна Ларцева записывала с ней радиопередачу. Дочь Юрьина Наташа стала журналистом, работала в Казахстане. Она очень тепло отзывалась о Екатерине Максимовой, говорила, что она подарила ей много счастливых минут в детстве, помогала ее отцу. Сильная, волевая, самоотверженная, благородная, глубокая женщина – так Наташа характеризовала Катю.

После возвращения из Италии Катя осталась в Москве одна. Почему она не вернулась на сцену? Этим вопросом задаются многие исследователи. Я думаю, что в тот момент жизни у нее произошел какой-то психологический перелом. После пережитой трагедии, потери и мужа, и первого своего театрального учителя в одном лице, она не могла вернуться на сцену — играть какие-то неглубокие роли или изображать счастье. Для серьезных же ролей она должна была уже как-то успеть себя показать сразу после окончания театрального института…

Почему она пошла работать на завод «Точизмеритель», выпускавший ртутные градусники, на такое вредное производство? Мне кажется, что это, скорее всего, случайность. Она могла просто увидеть объявление о наборе туда. Тогда завод только начинал создаваться, туда приглашали людей. Но как бы там ни было, она оказалась на этом производстве и проработала там с 1927 по 1942 год, прошла путь от обычной аппаратчицы до начальника цеха.

В этом же 1927 году она познакомилась с Зорге. Он тогда уже был сотрудником Коминтерна, организовывал конспиративную деятельность агентов в Скандинавии и Германии. Уже позже он был приглашен в военную разведку — разведуправление Красной армии.
Екатерина Максимова - крайняя слева (вверху) - с друзьями и знакомыми на загородной прогулке. Петрозаводск. 1930 год. Фото из архива Натальи Васильевны Ларцевой

Екатерина Максимова - крайняя слева (вверху) - с друзьями и знакомыми на загородной прогулке. Петрозаводск. 1930 год. Фото из архива Натальи Васильевны Ларцевой

Когда Зорге был в Японии, Катя не раз приезжала в Петрозаводск. И есть фотография, датированная летом 1930 года, которую мне показала Наталья Ларцева. Здесь ее мама – Оня Рыбкина и, как говорит Наталья Васильевна, она тоже на этом снимке (в тот момент ее мама как раз была в положении). Так вот на этой фотографии запечатлены и четверо карельских чекистов. Почему Рыбкина и Максимова с ними общались, остается только догадываться.

Что могла знать Катя о работе Зорге? Можно предположить, что многое, ведь с ней общались его коллеги, когда он уезжал. Ей дали хорошую большую комнату на Софийской набережной, которая, кстати, и сыграла свою печальную роль при доносе на нее ее родственницы. Но, думаю, что подробностей работы мужа Катя, конечно же, не знала. Ведь когда ее потом почти 9 месяцев держали на Лубянке, она ничего так и не рассказала.

В мае 1943 года она приехала в поселок Большая Мурта Красноярского края, куда была сослана. Оттуда она написала три письма. Одно на завод, в котором спрашивала о возможности получения хотя бы какой-то суммы денег. Второе письмо было маме, где она писала, что страшно исхудала, все время голодная, но она уже не в тюрьме и поэтому надеется, что все теперь наладится. И третье письмо было сестре Марии в Петрозаводск, где она писала, что весна даст ей силы и она выкарабкается, главное — немного отъесться. Писала, что снова будет много работать и еще в гости их к себе пригласит. Еще она сообщила, что перед самым ее выходом из тюрьмы и отправкой в ссылку с ней якобы встречался Берия, который сказал ей о том, что с Зорге все в порядке. Почему он с ней встречался? Зачем? Непонятно. То ли хотел еще раз сам убедиться в том, что она не знает ничего, то ли еще для чего-то? Но я не думаю, что она могла эту встречу придумать. Слишком рискованны в то время были такие упоминания и домыслы.

Когда Катя из Москвы приехала в Красноярск, на вокзале она случайно встретила там своего дальнего родственника Суханова – работника Онежского завода, с семьей эвакуированного туда вместе с другими рабочими производства. Он позже вспоминал, что голодная и исхудавшая Катя выпила во время разговора 13 стаканов чаю!

…3 июня 1944 года она умерла в больнице Большой Мурты то ли от химического ожога, то ли от кровоизлияния в мозг. Хотя обе версии вызывают сомнения. На мой взгляд, свою роль сыграла еще и ее долгая работа на заводе ртутных приборов. Техники безопасности тогда особенно никакой не было, а ртуть имеет свойство накапливаться в организме человека. Ведь и потеря ребенка у Кати – совсем молодой женщины — была не совсем понятной в 1935 году после 8 лет работы на «Точизмерителе».

По делу Кати Максимовой в ФСБ России в последние годы была масса запросов от журналистов, исследователей из Красноярска и других регионов. Один из руководителей пресс-службы этого ведомства давал даже официальный комментарий об этом. Но разрешение работать с архивом ее дела было предоставлено только журналисту и депутату Госдумы Александру Хинштейну. Документальная история о пребывании Екатерины Максимовой в тюрьме в итоге появилась в его книге «Тайны Лубянки». Именно он первый рассказал, почему была арестована Катя.
Екатерина Александровна Максимова после ареста в сентябре 1942 года. Фото: http://www.liveinternet.ru

Екатерина Александровна Максимова после ареста в сентябре 1942 года. Фото: http://www.liveinternet.ru

Началась война, и по всей стране начался поиск советских немцев и всех, кто был на подозрении. Шли аресты. Через полтора года после начала войны в Свердловске арестовали родственницу Максимовой Елену Гаупт 1912 года рождения. Она работала в одном из управлений железной дороги. Из нее стали выбивать показания на знакомых немцев. В итоге она вспомнила, что была как-то в Москве у своей дальней родственницы Максимовой на Софийской набережной, дом такой-то. Гаупт сообщила, что Катя работает на каком-то московском заводе и она видела, как к ней приходили иностранцы – немцы, которые как-то связаны с ее мужем, тоже иностранцем, часто выезжающим в командировки. А еще, что она видела у Кати несколько заграничных нарядов, привезенных мужем. И вот на основании этих показаний был сделан запрос в Москву. Катю привезли в Свердловск на очную ставку с Еленой Гаупт. Елена все снова подтвердила. Через несколько дней после этой очной ставки, измученная применением к себе физической силы, Елена Гаупт покончила с собой в камере.

Екатерину Максимову сначала начали допрашивать в Свердловске. Потом перевели в Москву. Ее держали на Лубянке почти 9 месяцев. Что она испытала за это время – отдельная трагическая история. Есть ее тюремные фото. На них пожилая, много пережившая женщина.

Ей дали 5 лет ссылки. Почему приговор был таким мягким по тем временам, непонятно. Но этот «мягкий» приговор не спас Кате жизнь. Ее скоропостижная смерть – еще одна загадка. Во-первых, непонятно, на какой завод ее отправили работать в Красноярском крае. Найти точные данные не удалось. Одна из версий ее смерти говорит о том, что она отравилась опасным веществом «сулема». Якобы она поехала в Красноярск за этим препаратом. В пути он разбился, и она получила отравление. По другой версии, у нее случилось кровоизлияние в мозг.

Когда читаешь письмо, которое прислала Катиной маме женщина, хоронившая ее в Большой Мурте, то охватывает какая-то и печаль, и жалость, и чувство чудовищной несправедливости произошедшего. В письме сказано, что якобы на могиле Кати поставлен крест с ее именем, но найти его не могут до сих пор. Искали на всех участках кладбища, но без результата. Есть версия, что на этом месте теперь уже стоит какое-то административное здание. Но и это пока не подтвердилось.

Как получилось, что могила Кати исчезла, не понимаю. Хотя, понятно, что шла война, гибли тысячи людей и на фронте, и в тылу. А тут умерла какая-то ссыльная… Кто мог предположить, что об этой женщине – жене знаменитого героя-разведчика — будут рассказывать в книгах. Но сегодня очень хочется, чтобы ее память была увековечена, как Катя того достойна. Поэтому я со страниц портала «Республика» хочу обратиться ко всем, кто хоть что-то знает о жизни и смерти Кати Максимовой, о ее родственниках, о ее театральной жизни в Петрозаводске. Хочу обратиться к тем, кто хочет принять участие и в поиске информации, и в работе над созданием книги о Кате Максимовой. Мне очень хотелось бы, чтобы книга о ней вышла бы именно в ее родном городе — Петрозаводске. Возможно, когда-то о ее судьбе снимут фильм. А пока большое спасибо всем, кто неравнодушен к судьбе удивительной и загадочной петрозаводчанки Кати Максимовой.

Испанские подростки воевали на Карельском фронте.
Вы знали?
Правда, совсем недолго. В июне записались добровольцами в полк, в сентябре почти все погибли в деревне Сяндеба Олонецкого района Карелии при взятии 40-й высоты.

Им было по 15-17 лет...