Священнослужители

В пятнадцатом выпуске научно-публикаторского издания «Новгородский архивный вестник» опубликована статья главного архивиста отдела НСА Александра Соколова "Метрические книги записи рождений, смертей и браков старообрядцев в фондах Национального архива Республики Карелия".

архивный комитет новГороДСкой оБЛаСти
великий новгород
2019
основан в 1998 г.
Научно-публикаторское издание
5101
А. С. Соколов
Метрические книги записи рождений, смертей и браков старообрядцев
в фондах Национального архива Республики Карелия
в связи с тем, что в дореволюционной россии ведение записи актов гражданского состояния было возложено на религиозные общины (православные, католические, лютеранские и другие) старообрядцы долгое время не имели возможности заключать браки, признаваемые государством, официально регистрировать рождение детей и смерть родственников, так как их священников и наставников государство не признавало за духовных лиц.
Лишь 19 апреля 1874 г. высочайше учрежденным мнением Государственного Совета были
утверждены «Правила о метрической записи браков, рождений и смертей раскольников».1
Согласно им, браки старообрядцев приобретали в гражданском отношении «через записание в установленные для сего особые метрические книги силу и последствия законного брака».
Старообрядцы, желавшие, чтобы их брак был записан в метрическую книгу, должны были
уведомлять об этом полицейское управление или волостное правление по месту постоянного
пребывания.
После чего данные учреждения составляли особое объявление, которое вывешивалось в
течение семи дней на видном месте для извещения всех имеющих сведения о препятствиях к
заключению указанного брака.
По прошествии указанного срока желающим вступить в брак выдавалось свидетельство,
что такое объявление было сделано и о том, было или нет заявлено о препятствиях к записи брака.
Для записи брака будущие супруги должны были явиться в управление, предъявив выданное им свидетельство и привести двух поручителей того, что брак не принадлежит к числу
воспрещенных законом.
Перед внесением записи о браке в метрическую книгу оба супруга давали подписку, что
они принадлежат к старообрядчеству от рождения и не состоят в браке, совершенном по правилам православной церкви или по обрядам другого, признаваемого в государстве исповедания.
Брак, записанный в метрической книге, мог быть расторгнут только по суду.
Дети старообрядцев подлежали записи в метрическую книгу только в том случае, если
брак их родителей был записан в метрической книге.
Запись о смерти старообрядца вносилась в метрическую книгу по заявлению родственников умершего или посторонних лиц, подтвержденному показаниями не менее двух свидетелей.
метрические книги велись в уездных и городских полицейских управлениях, подписывались чинами полиции. кроме того, специальные книги велись и в волостных правлениях. Сведения о сделанных в них записях правления ежемесячно пересылали в полицейское управление для
внесения в метрические книги.
в конце года метрические книги предоставлялись уездными полицейскими управлениями
в олонецкое губернское правление для их ревизий и дальнейшего хранения.2
Старообрядцы, записанные в сказках десятой ревизии (1857–1858 гг.) мужем и женой, признавались состоящими в законном браке супругами, а показанные по ревизии их дети считались
их законными детьми, пока правильность означенных показаний не будет оспорена по суду.
Дети, родившиеся у них после десятой народной переписи и поэтому в ревизские сказки не
включенные, могли быть записаны в метрическую книгу по ходатайству их самих или по просьбе
родителей или опекунов, с тем, чтобы происхождение их от брака, записанного в ревизской сказке, и время их рождения были удостоверены показанием не менее двух свидетелей.
Брачные союзы старообрядцев, заключенные ими после десятой переписи, равно как рожденные в таких браках дети при жизни обоих супругов, также записывались в метрическую книгу.
1 ПСЗри. Собрание второе. т. 49. Ч. 1 № 53391.
2 нарк. Ф. 107. оп. 1. Д. 6/22. Л. 3–4 об.102
Исследования
когда в живых оставался один из супругов, то брак в метрическую книгу не вносился. рожденные от такого союза дети, могли быть записаны в метрическую книгу с заявлением об имени,
прозвании и состоянии как самих детей, так и родителей и показаниями двух свидетелей.3
Уже в 1874 г. олонецким губернским правлением были разосланы инструкции о ведении
метрических книг полицейским управлениям, становым приставам, петрозаводскому городскому
приставу и его помощнику и всем волостным правлениям олонецкой губернии4, а в 1875 г. они
циркулярно извещены о необходимости изготовления книг для дальнейшей записи рождений,
смертей и браков старообрядцев.5
При производстве записей в метрические книги местные власти испытывали затруднения,
кого считать старообрядцем.
так, распоряжением Петрозаводского уездного полицейского управления толвуйскому волостному правлению от 13 октября 1875 г. было разъяснено, что старообрядцами от рождения
считаются такие лица, которые родились, воспитывались и состоят в старообрядчестве, крещеные же по правилам православной церкви, но перешедшие в старообрядчество лица не могут
считаться ими от рождения, а лишь «совращенными», с каковыми вообще надлежит поступать
согласно главе 3 Устава о предупреждении преступлений — «о предупреждении и пресечении
отступлений от православной веры».
изданные 19 апреля 1874 г. «Правила о записи браков, рождения и смертей раскольников»,
относятся только к таким старообрядцам, которые от рождения вовсе не принимают святого крещения от православного священника по правилам православной церкви.6
Прошение крестьян д. иевлевской олеховского общества агафоновской волости Пудожского уезда афанасия васильевича кичакова и других от 2 августа 1875 г. приставу 2-го стана
об исключении их из церковных книг и внесении во вновь установленные метрические книги
старообрядцев было отклонено, в связи с тем, что они родились до десятой ревизии и числились
в церковных метрических книгах. При этом, по свидетельствам местных причтов в Пудожском
уезде не числилось ни одного старообрядца.7
толвуйское волостное правление 1 сентября 1878 г. доносило в Петрозаводское уездное
полицейской управление, что крестьянин Фоймогубского общества д. якорь-Лядины Федор Григорьев обратился в толвуйское волостное правление с заявлением, в котором просил записать в
метрическую книгу о родившихся детей его сына Петра 2 лет и дочь анну 4 лет, т.к. он с женой и
детьми состоит в старообрядческой секте, а потому дети его не были крещены местным священником и не записаны в метрические книги.
волостное правление, имея в виду, что на основании § 15 высочайше утвержденного 19
апреля 1874 г. мнения Государственного Совета, дети старообрядцев подлежат записи в метрическую книгу в таком только случае, если брак их родителей записан в такой книге и принимая за
тем во внимание, что брак родителей вышеозначенных детей был совершен по обряду православной церкви местным приходским священником, встретило затруднение, следует ли записывать
детей Ф. Григорьева в метрическую книгу волостного правления о родившихся, и обратилось 1
сентября 1878 г. в Петрозаводское уездное полицейское управление.
в ответе на запрос от 11 сентября 1878 г. управление пояснило, что «проситель Григорьев
не состоит в расколе от рождения, а только придерживается к расколу», а потому законы о записи
3 нарк. Ф. 107. оп. 1. Д. 6/22. Л. 3.
4 нарк. Ф. 107. оп. 1. Д. 6/22. Л. 1.
5 Циркуляр олонецкого губернского правления от 19 ноября 1875 г. петрозаводскому городскому, уездным
полицейским правлениям и волостным правлениям олонецкой губернии о заготовке метрических книг
старообрядцев на 1876 г. // нарк. Ф. 107. оп. 1. Д. 6/22. Л. 6
6 нарк. Ф. 123. оп. 1 Д. 11/480. Л. 11–11 об.
7 нарк. Ф. 2. оп. 44. Д. 10/162. Л. 17–18.103
А. С. Соколов
детей старообрядцев в метрические книги не могут быть применены к детям просителя Григорьева.8
Циркуляром олонецкого губернского правления от 16 февраля 1877 г. петрозаводскому
городскому, уездным полицейским правлениям было предписано требовать со старообрядцев,
желающих вступить в брак, удостоверения, что они не записаны в метрических книгах православного или другого признаваемого в государстве вероисповедания.9
По причине того, что многие старообрядцы до 1874 г. были крещены православным причтом и не могли записываться в метрические книги старообрядцев, записей в них было немного.
некоторые из них старались заключить брак и записаться в других городах и губерниях, например, в Санкт-Петербурге, однако таких случаев также было немного.
толвуйское волостное правление рапортовало петрозаводскому уездному исправнику
19 декабря 1876 г. о том, что закон со времени его получения неоднократно «чрез прочет» был
объявлен на сельских сходах, но по настоящее время заявлений от старообрядцев для внесения
в метрические книги волостного правления записей о рождении и смерти и записи браков не
поступало».10 и в 1877–1879 гг. записей в книги также не было и книги «остались белыми».11
в связи с этим олонецкое губернское правление указами от 10 мая 1880 г. предписывало
всем полицейским управлениям олонецкой губернии при условии, если в подлежащих метрических книгах о браке, рождении и смерти старообрядцев не было никаких записей в истекшем
году, следует доносить об этом в срок, указанный § 11 означенной инструкции местному полицейскому управлению, а «белые» книги согласно разрешению в циркулярном предписании
министра внутренних дел 12 декабря 1875 г. оставлять на следующий год.12
олонецкое губернское правление 16 февраля 1877 г. предписывало Петрозаводскому городскому и уездным полицейским правлениям олонецкой губернии вести метрические книги
старообрядцев согласно форм, утвержденных министром внутренних дел от 30 декабря 1876 г. в
их число входили обложка метрической книги с ее названием, форма оглашения о браке, форма
свидетельства заявления о браке, форма книги для записи лиц, рожденных от браков старообрядцев, форма книги для записи смерти лиц.13
особое значение гражданские и духовные власти придавали бракам между старообрядцами и православными.
так, в циркуляре олонецкого губернского правления полицейским управлениям олонецкой губернии от 4 февраля 1899 г. было указано: «епархиальным начальством олонецкой губернии обнаружен случай, имевший место в январе 1898 г., обращения православного по рождению,
вдовца по первому браку и крещеной также по обрядам православной церкви крестьянской девицы — с заявлением в местное волостное правление о своей принадлежности к старообрядчеству
о желании вступить в брак по раскольническому обряду. хотя заявление это не имело дальнейших последствий, в смысле законности их брака, и брак этих лиц, несовершенный по обрядам
Православной церкви, епархиальным начальством признан «сводным», но по заявлению этого
начальства некоторые из волостных правлений (мирошкинское и Подпорожское Лодейнопольского уезда) ввели в обычай, не имея к тому никаких законных оснований, вносить подобного
рода лиц в посемейные списки мужем и женой, давать отчество и фамилию новорожденным и
фамилию их матери по крестьянину, живущему в незаконном браке...».14
епископ олонецкий и Петрозаводский анастасий в письме олонецкому губернатору от 28
апреля 1903 г. обращал его внимание на брак старообрядца крестьянина д. Бардовской яндебского
8 нарк. Ф. 123. оп. 1 Д. 11/480. Л. 28–29 об.
9 нарк. Ф. 107. оп. 1. Д. 6/22. Л. 7.
10 нарк. Ф. 123. оп. 1 Д. 11/480. Л. 18–18 об.
11 нарк. Ф. 123. оп. 1 Д. 11/480. Л. 20–20 об, 32.
12 нарк. Ф. 2. оп. 7. Д. 16/94. Л. 4.
13 нарк. Ф. 107. оп. 1. Д. 6/22. Л. 8–25.
14 нарк. Ф. 2. оп. 15. Д. 18/66. Л. 7.104
Исследования
прихода м. м. Лебедева с крестьянской девицей той же деревни а. П. Сукиной, православного
вероисповедания: «...в виду широкого распространения сводных браков в яндебском обществе,
Подпорожской волости Лодейнопольского уезда ... на основании 37 ст. Устава о предупреждении
и пресечении преступлений, имею честь просить ваше превосходительство учинить зависящее
от вас распоряжение о точном соблюдении Лодейнопольским полицейским управлением и Подпорожским волостным правлением правил 1874 г. о записи в метрические книги раскольнических
браков, с предписанием означенным учреждениям, чтобы они объяснили местному населению
и раскольникам, являющимся за записью своих браков, что дети от тех браков, кои по правилам,
не могут быть записаны в метрические книги, не пользуются присвоенными законным детям
правами наследства и другими преимуществами...».15
С объявлением в 1905 г. свободы вероисповедания в россии, метрические книги старообрядцев стали вестись старообрядческими общинами, священниками или наставниками.
При этом, ведение метрических книг старообрядцев, не объединившихся по закону 17 октября 1906 г. в общины продолжали вестись в волостных правлениях и полицейских управлениях.16
в 1906 г. по олонецкой губернии таких общин было две — в каргопольском уезде были
открыты и внесены в реестр старообрядческих общин волосовская и Панфиловская старообрядческие общины беспоповского согласия. копии их метрических книг представлялись на ревизию
в олонецкое губернское правление.17
ведение метрических книг было отменено декретом вЦик и Снк от 18 декабря 1917 г.
в фондах национального архива республики карелия выявлено небольшое количество метрических книг старообрядцев. По указанным выше причинам, записей в них также немного. к
примеру, метрическая книга Повенецкого уездного полицейского управления на 1883 г. содержит
лишь две записи о смерти пожилых крестьян Даниловской и Петровско-ямской волости 71 и 80
лет,18 на 1884 г. — три записи о смерти крестьянок Даниловской волости 55, 69 и 81 лет.19
Данные метрические книги печатались в олонецкой губернской типографии, выдавались
олонецким губернским правлением, имеют графы «№ по порядку», «месяц и число», имеется
безымянная основная графа, в которой указаны имя и фамилия умерших, фамилии должностных
лиц и, у волостных правлений кроме того, имеется графа «время отправления выписки в полицейское управление» (не заполнялась). в них регистрировались смерти старообрядцев, записей
рождений и браков в полицейских метрических книгах по олонецкой губернии нет.
в книгах, которое вело, кемское уездное полицейское управление, наоборот, имеются
только записи о браках и рождениях.
кроме того, имеется одна «книга для внесения объявлений лиц, состоящих в расколе от
рождения, о желании их записать брак свой в установленную полицейскую метрическую книгу,
а также для выдачи по оным свидетельства».20
в данной книге за 1874–1875 гг. — имеется только 1 запись — от 25 января 1875 г. — крестьянин д. Подужемской маслозерской волости василий михайлович яковлев и крестьянская
девица той же деревни матрена николаевна артемьева. При этом имеется 1 февраля 1875 г.
пометка о том, что они «не принадлежат к записным раскольникам по решению суда, крещены
в православной церкви и числятся уклонившимися в раскол, брак будет иметь совращения в раскол. Заявление сделано несогласно форме».
в метрической книге кемского полицейского управления за 1874–1875 гг. указаны графы
«номер по порядку» «месяц и число» и «Содержание».21 имеются записи:
15 нарк. Ф. 2. оп. 16. Д. 3/41. Л. 1–1 об.
16 нарк. Ф. 2. оп. 15. Д. 29/295. Л. 1–2.
17 нарк. Ф. 2. оп. 15. Д. 25/226, л. 8 об., 92–93; Д. 29/295. Л. 4.
18 нарк. Ф. 2. оп. 7. Д. 19/103. Л. 47–49.
19 нарк. Ф. 2. оп. 7. Д. 20/106 Л. 10–12 об.
20 нарк. Ф. 737. оп. 2. Д. 1/1. Л. 1–2
21 нарк. Ф. 737. оп. 2. Д. 1/2. Л. 1–6 об.105
А. С. Соколов
6 февраля 1875 г. — крестьянин с. Сорока Сороцкой волости кузьма матвеевич камбалин
и крестьянка с. Сорока мария акимовна миронова.
8 февраля 1875 г. — крестьянин с. Сорока василий Степанович новиков и крестьянка с.
Сорока агафья никитична худякова.
8 февраля 1875 г. — крестьянин с. Сороки алексей егорович Богданов и крестьянка с. Сороки евдокия васильевна Скулина.
в книге есть подписка, что они оба принадлежат к старообрядчеству и не состоят в браке,
совершенном по правилам православной церкви и других обрядов, признанных в государстве,
подписи свидетелей.
Другой книгой, заведенной кемским полицейским управлением, является «метрическая
книга записи лиц, рожденных после х народной переписи от родителей, состоящих в расколе от
рождения и показанных в ревизских сказках супругами».22
в записи от 11 ноября 1875 г. указаны крестьянин с. Сороки алексей егорович Богданов,
который «задолго до внесения в записи брака его в 1874 г., прижил сына козьму и дочь анну,
рожденных до х народной переписи. козьме 20, анне 22 года».
По рассмотрению настоящей книги в архангельском губернском правлении 21 июня 1878
г. оказались следующие отступления от правил — «рождение указанных детей следует внести в
книгу форма в».
кроме того, в составе фонда «олонецкое губернское правление» имеются метрические
книги Панфиловской и волосовско-Усачевской старообрядческих общин в каргопольском уезде
о родившихся, умерших старообрядцах за 1909 г.23
в данных книгах записей уже имеется 6 записей о рождении, 9 о смерти по Панфиловской
общине и 3 о рождении и 15 о смерти по волосовско-Усачевской. При этом, графы данных метрических книг имеют по сравнению с полицейскими более полные сведения и по внешнему виду с
метрическими книгами, которые велись православными причтами (в книге записи рождений —
даты рождения, крещения, имена младенцев, звания и имена, фамилия и отчества родителей и
восприемников, их подписи; в книге записи смертей — дата смерти, звание, имя, отчество и фамилия умершего, его возраст, причина смерти, звания лица, сделавшего заявление о смерти, кем
совершен чин погребения и место захоронения).
всего на данный момент в фондах архива выявлено 15 метрических книг старообрядцев.
22 нарк. Ф. 737. оп. 2. Д. 1/3. Л. 1–3.
23 нарк. Ф. 2. оп. 15. Д. 29/295. Л. 14–35.106
Исследования
Список метрических книг старообрядцев, выявленных в фондах национального архива
республики карелия
1. метрическая книга кемского уездного полицейского правления о браках старообрядцев
за февраль 1875 г. Ф. 737. оп. 2. Д. 1/2.
2. метрическая книга кемского уездного полицейского правления записи лиц, рожденных
после х народной переписи от родителей, состоящих в расколе от рождения и показанных в ревизских сказках супругами за 1875 г. Ф. 737. оп. 2. Д. 1/3. Л. 1–3.
3. метрические книги записи смерти старообрядцев выгозерского волостного правления
за 1879г. , Повенецкого уездного полицейского управления за 1879 г. Ф. 2. оп. 7. Д. 16/92. Л. 9–50,
51–91.
4. метрические книги записи смерти старообрядцев ребольского волостного правления за
1880 г. , Повенецкого уездного полицейского управления за 1880 гг. Ф. 2. оп. 7. Д. 16/94. Л. 26–31.
5. метрические книги записи смерти старообрядцев волостных правлений выгозерского и
Даниловского волостных правлений за 1881 г. , Повенецкого уездного полицейского управления
за 1881 гг. Ф. 2. оп. 7. Д. 17/96. Л. 18–59, 71–142.
6. метрические книги для записи заявлений о смерти старообрядцев Даниловского, Петровско-ямского волостных правлений и Повенецкого уездного полицейского управления за
1883 г. Ф. 2. оп. 7. Д. 19/103. Л. 9–72.
7. метрическая книга для записи заявлений о смерти старообрядцев Даниловского волостного правления и Повенецкого уездного полицейского управления за 1884 г. Ф. 2. оп. 7. Д. 20/106.
Л. 10–61.
8. метрическая книга Повенецкого уездного полицейского правления о смерти старообрядцев за 1885 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/6.
9. метрическая книга Повенецкого уездного полицейского правления о смерти старообрядцев за 1889 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/15.
10. метрическая книга Повенецкого уездного полицейского правления о смерти старообрядцев за 1890 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/16.
11. метрическая книга Даниловского волостного правления о смерти старообрядцев за
1890 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/17.
12. метрическая книга Даниловского волостного правления о смерти старообрядцев за
1891 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/18.
13. метрическая книга Повенецкого уездного полицейского правления о смерти старообрядцев за 1891 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/19.
14. метрическая книга Повенецкого уездного полицейского правления о смерти старообрядцев за 1903 г. Ф. 197. оп. 1. Д. 1/20.
15. метрические книги Панфиловской и волосовско-Усачевской старообрядческих общин
в каргопольском уезде о родившихся, умерших старообрядцах за 1909 г. Ф. 2. оп. 15. Д. 29/295.
Л. 14–35.

Великорусский шовинизм царского самодержавия //
Насильственная христианизация и русификация коренных народов Сибири в XVIII -XIXв

Данная работа посвящена изучению процесса христианизации коренных народов Сибири. Если говорить в общем, миссионерская деятельность церкви широко не изучалась и характеризовалась только как часть колониальной и русификаторской политики царского самодержавия. Такой подход являлся не полным и не отражал всех сторон процесса христианизации и его влияния на аборигенов.В процессе христианизации можно выделить несколько основных этапов. I этап может быть охарактеризован малоэффективным и незначительным, так как была еще слаба развита система христианизации. II этап связан с открытием новых приходов, охвативших со временем большую часть территории Сибири. Также можно выделить одно из основных препятствий распространению православия, заключавшееся в лице шаманов – служителей дьявола. Они подвергались преследованиям и гонениям, у них отбирались и сжигались бубны, уничтожались различные шаманские атрибуты (шаманское одеяние, тёсы – овеществленные духи). Утрата бубна у шамана обычно вызывала сильный стресс, сопровождавшийся обмороком, тяжелым заболеванием, а иногда и смертельным исходом.Также одной из основных черт христианизации является то, что начали «смешиваться» православные праздники с праздниками коренных народов Сибири.Также при сохранении шаманских верований и принятии нового вероучения происходил некий синкретизм в виде двоеверия.

Распространение и внедрение православного христианства среди народов Сибири и Севера составляло одну из важнейших сторон колониальной политики царского самодержавия. Христианизации придавалось первостепенное значение как средству духовного подчинения. В способах достижения этой цели не стеснялись. Вслед за административными учреждениями в Сибири создавались духовные, которые с самого своего основания идеологию правительства — православное христианство. Активными проводниками его были миссионеры. Более двухсот лет шло усиленное насаждение и пропаганда христианства. Усердие миссионеров не прошло бесследно для религиозного сознания коренных обитателей севера и юга Сибири. Они восприняли ряд положений православия, которые слились с их традиционными религиозными представлениями, наслоились на них, создав причудливую картину религиозного синкретизма.

Миссионерство в Сибири прошло долгий путь, отмеченный на разных этапах разными приемами, методами, средствами: от насильственного крещения и уничтожения традиционных культовых атрибутов, гонений и преследований тех, кто продолжал упорно держаться своих исторически сложившихся религиозных убеждений (XVIII v), до добровольного принятия православия в XIX— XX в. Однако на всех этапах христианизации коренных обитателей Сибири миссионеры руководствовались одной идеей — внушить населению смирение и терпение.

Не менее важной стороной политики самодержавия была русификация. «Русский царизм, — отмечал В. Д. Бонч-Бруевич, — давно уже объявил, что основа его политики определяется тремя словами: самодержавие, православие, народность. Подведение всех инородцев и всех иноверцев к знаменателям «русская народность» и «православие» — вот задача, осуществить которую неуклонно стремятся хранители заветов русского самодержавия». Еще при Петре I были пересоставлены все службы и порядок чинопочитания так, чтобы жители империи твердо знали, что на небе есть «един бог, а на земле есть и будет един царь». Этими положениями пронизаны все деяния миссионеров на всех этапах истории христианизации народов Сибири, Севера и Дальнего Востока, Преподавание в школах, пропаганда христианства, богослужение велись на русском языке.

Дело в том, что православие и его распространение рассматривались как действия, призванные привести к русификации обращаемых не только по языку, но и по укладу быта. По мнению иркутского архиепископа Вениамина, сущность и смысл деятельности русских миссионеров в Сибири заключались в борьбе «не только с чужой верою, но и с чужой национальностью, с нравами, привычками и всею обстановкою обыденной жизни инородцев… чтобы сделать их не по вере только, но в по национальности русскими». Такова была клерикальная точка зрения на задачи, характер и приемы христианизации. Была и другая — официальная, «Устав об инородцах» 1822 г. утвердил принцип религиозной терпимости (не без влияния руководителей Русского библейского общества).
Насильственная христианизация и русификация коренных народов Сибири в XVIII -XIXв, изображение №2

В 1868 г. по указанию московского митрополита Иннокентия (И.Е. Вениаминова) епископом камчатским, курильским и алеутским был назначен преосвященный Вениамин, отличавшийся крайне реакционными взглядами, впрочем вполне согласовывавшимися в области национальной политики со взглядами помещичье-дворянского правительства Александра П. Это был оголтелый русификатор, считавший, что «миссия православная по отношению к инородцам есть миссия обрусения». Поэтому он полагал: «Крестить желающего можно и прежде уничтожения в нем шаманских воззрений; но болванчиков у крещеного истреблять необходимо, потому что он их сравнивает с иконами; также нужно запрещать ему ходить к шаманам, как русским запрещается ходить к колдунам». Таким образом, он поддерживал крутые меры приобщения к православию «сибирских инородцев».

Далее этот духовный наставник сибирской паствы утверждал, что и просвещение для местного населения необязательно. «По-моему, — говорил он, — общечеловеческое образование полезно только крещеному, христианину с убеждениями, а без этого оно порождает только нигилизм». Все это шло вразрез со взглядами на данный вопрос И.Е. Вениаминова. Вениамин откровенно осуждал деятельность И.Е. Вениаминова на Камчатке, где «приобщение новых чад церкви не составляет никакого труда». Тем не менее И.Е. Вениаминов «считал нужным запрещать приглашать язычников креститься, а крестить только тех, которые сами будут искать крещение. Это уже было новое веяние в миссионерской деятельности, направлявшееся официальными представителями православной церкви. Они давно убедились в том, что принудительная христианизация не дает желаемых результатов. «В прежнее время обращение инородцев в христианство ... было чисто внешнее... Совсем другим характером отличается (за последние 30—40 лет) деятельность миссионеров нового времени. Здесь па первый план ставится забота о сознательном усвоении инородцами христианского учения и особенно о христианском воспитании детей, новокрещенных. Поэтому устройство инородческих школ — одна из первейших забот миссионеров... Теперешние миссионеры старались изучить язык инородцев и на нем излагают евангельские истины и совершают богослужение … Миссии устраивают ... больницы, богадельни и пр.» Как видим, методы распространения христианства в Сибири изменились: от принуждения к относительной добровольности принятия крещения. Успех обеспечивала хорошо придуманная система воздействия па туземное население.

Если брать в общем, то в данной работе приведена поверхностная характеристика. Это может быть обусловлено как малой исследованностью данного вопроса учеными, так и узостью направления данной работы, т.е. отражения основных черт процесса христианизации народов Сибири.

Но в заключении следует привести наиболее важные черты процесса христианизации.

Прежде всего стоит заметить, что процессу христианизации способствовало смещение культур, т.е. процесс взаимопроникновения культур «инородцев» и местного населения. Так, например отмечается большое сходство быта у казаков с аборигенами, в частности, с якутами.

Другой чертой являлись смешанные браки пришлых с туземками, как крещеными, так и оставшимися в язычестве. Эти браки приобретали массовый характер. Следует иметь ввиду, что церковь относилась к этой практике с большим неодобрением. В первой половине XVII в. духовные власти высказали беспокойство по поводу того, что русские люди «с татарскими женами смешиваются … а иные живут с татарками некрещеными как есть с своими женами и детей приживают». Церковь считала, что данные браки подрывают положение православия, но в общем случае в какой-то мере они способствовали развитию христианизации.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ХАКАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Н.Ф. КАТАНОВА

Институт информатики и телематики. Кафедра информационных технологий и систем
Начало христианизации аборигенного населения Сибири в XVIII веке
Насильственная христианизация и русификация коренных народов Сибири в XVIII -XIXв, изображение №3

В 1702 г. Петр I назначил митрополитом Сибирским и Тобольским Филофея (Лещинского), выпускника Киевской духовной академии, эконома Киево-Печерской лавры, пламенного сторонника и почитателя царя-реформатора. Одна из главных целей его назначения на Сибирскую кафедру заключалась в том, чтобы он насаждал православную веру не только во вверенной ему митрополии, но и на сопредельных землях, включая Китайскую империю.

По инициативе нового иерарха были открыты миссионерские школы в Верхотурском и Кондинском монастырях[1]. В 1706 г. Петром был издан указ, согласно которому церковные власти должны были заняться массовым крещением северного населения, исповедующего язычество. Предписывалось сжигать языческих идолов, строить на их местах церкви и часовни, а всех жителей приводить к святому крещению «от мала до велика»[2].

Но первоначально Петр I хотел попытаться, как делали некогда его предшественники, окрестить на добровольных началах местную знать, о чем Березовскому воеводе и был направлен специальный указ от 2 декабря 1706 г. В нем предлагалось пригласить в Тобольск на Софийский двор двух остяцких князей, ляпинского Шекшу и обдорского Тучабалду и предложить им там принять христианскую веру, «но силою не крестить»[3]. В случае, если те примут крещение, то «обнадежить их царскою милостью и жалованьем и объявить им, что они будут владеть своими улусами и людьми по-прежнему»[4]. Но по словам В. Н. Герасимова: «Князцы, однако, отказались от монаршего приглашения»[5].

Не встретив взаимопонимания в вопросах веры со стороны северной элиты, Петр I в том же году (1706) решился на всеобщую христианизацию края, о чем и известил «молитвенника нашего» Филофея (Лещинского): «ему ехать к остякам и вогуличам с проповедью Евангельскою», и всех их «от мала до велика крестить», а их «все кумиры и кумирницы, где только будут найдены, сожигать и истреблять, и на их местах строить церкви, часовни и ставить иконы». За переход в православие обещалось: «сложить все прежних годов недоимки и выдавать из казны кафтаны, рубашки и хлеб». Миссионеры же могли «требовать от гражданского начальства летом судов, а зимой подвод, проводников, толмачей и обороны». Первая экспедиция 1707 г. к березовским остякам не дала ощутимых результатов: «немногие из остяков согласились креститься», поскольку они «по привязанности к вере своих отцов и дедов о новой для них вере и слышать не хотели, и миссионеров принимали и провожали с ожесточением»[6].

В 1710 г. Петр I направляет сибирскому митрополиту новую грамоту с требованием: «ехать вниз по великой реке Оби до Березова и далей, и где найдут по юртам остяцким их прелестные мнимые боги шайтаны, тех огнем палить и рубить и капища их разорить» вместо них митрополит должен был «часовни строить и святые иконы поставляти, и их остяков приводить ко крещению». В случае «если кто остяки учинят противность сему нашему великого государя указу, и тем будет казнь смертная»[7].

Летом 1712 г. Филофей (Лещинский) предпринял следующую на этот раз более успешную поездку в южные районы Березовского края, в Кодское княжество. Кроме гребцов с ними были толмачи (переводчики), о которых не упоминается в предыдущей экспедиции, а так же дюжина казаков для охраны, 2000 рублей на расходы и подарки. Местным властям было предписано содействовать миссии митрополита и «собирать инородцев в приречные места»[8]. Аналогичные поездки были предприняты в 1713 и 1714 гг., которые вновь были инициированы императорским указом, направленным Сибирскому губернатору князю М. П. Гагарину с требованием «новокрещеным остякам, которые близ Березова, построить церкви Божьи, в каждой волости сделать по церкви», что и было исполнено[9]. За довольно короткий срок были возведены следующие церкви: Успенская в Казымском городке, Богоявленская — в Ляпинском и Христорождественская — в Сосьвинском и Кушеватском городках[10].
Насильственная христианизация и русификация коренных народов Сибири в XVIII -XIXв, изображение №4

Во время крещения далеко не все жители края изъявляли желание принять новую веру. Как сообщают Н. А. Абрамов, а вслед за ним А. И. Сулоцкий: «около ста человек жителей Малого Атлыма, по предварительному убеждению шамана своего Полемхи, выехали с ним навстречу схимнику и все 6 августа охотно крестились, кроме тридцати человек, которые заранее убежали за Обдорск, в Воксарковы юрты и там поселились»[11]. В 1714 г. последовали примеру своих соседей и другие югорские князья: Подгородной волости — Никифор Еуров, Казымской — Дмитрий Юзорин, Куноватской — Игорь Данилов, Ляпинской – Матвей Шекшин, Сосьвинской — Петра Османов. Пожелал перейти в христианскую веру и Обдорский князь Тайша Гындин, но, как показали дальнейшие события, крещение он принял с единственной целью, — показать свою лояльность властям, а на деле оказывал всяческое сопротивление не только миссионерам, но и силой побуждал соседних князей отказаться от принятия христианства. Вслед за тем и многие их подданные по словам очевидцев «принимали крещение без сопротивления»[12]. В 1715 г. православные миссионеры побывали на реке Конде, где местный старейшина Нахрач Евплаев принял крещение и его примеру последовали все соплеменники.. В 1716-1718 гг. были предприняты экспедиции к сургутским остякам а так же в Нарымский и Кетский уезды, Мангазею и в Восточную Сибирь; а в 1719 г. в районы Томска, Енисейска, Туруханска и Иркутска.

Кроме крещения миссионерами одновременно велось уничтожение различных культовых атрибутов, так называемых «идолов и «шайтанов», служащих культовыми предметами поклонения. Участвовали в этом предприятии кроме самого митрополита и рядовые священники, «которые данное им поручение исполнили с успехом: крестили множество и истребили всех идолов, каких только нашли»[13].

Для «утверждения» вновь окрещенных в православии митрополитом в Березовском крае были оставлены священники игумен Гедеон и иеромонах Зиновий, в Сургутском округе — иеродиакон Никодим, в Пелымкском – священник Михаил Степанов. А «для надзирания и смотрения тамошняго ведомства над ясашными людьми» митрополит назначил Григория Новицкого и православного шведа Карпа Андреева[14]. С целью ограждения крещеных аборигенов от самоуправства наезжавших к ним русских казаков и купцов, Филофей (Лещинский) через Св. Синод настаивал на принятии указа «по защите инородцев», который был утвержден Сенатом в 1726 г. Согласно ему, «запрещалось притеснять инородцев», покупать их в рабство, продавать им алкогольные напитки, но положительных результатов он не дал, поскольку исполнение его легло на плечи региональных властей, в чем они не были заинтересованы.[15].

К 1717 г. большая часть аборигенного населения Березовского края была окрещена[16]. Своеобразной границей оказался Обдорск, где в тундровой зоне остались «кочующие инородцы» не пожелавшие принимать православную веру. Посещение в 1717 г. Обдорска Филофеем (Лещинским) не дало положительных результатов, хотя через боярского сына Никифора Палтырева местным жителям предписывалось быть «в готовности, чтоб они, остяки, никуда не разъезжались… и в Обдорском городке… все были в собрании»[17]. Но «крепкие в язычестве приобдорские инородцы», «возмущенные против святителя своим князем Тайшиным Гындиным, не допустили его даже сойти на берег»[18].

Филофей (Лещинский) в 1726 г. решился вновь посетить Обдорск и склонить к переходу в православие обитавших вблизи него аборигенов. Но и эта попытка закончилась неудачей: «остяки и самоеды в числе ста человек под предводительством Митры Каптылева и Кунема и Мели Бударевых, по внушению Тайши Гындина» не позволяли миссионеру даже пристать к берегу, где находились их летние юрты. Когда же он, несмотря на угрозы, сошел на берег и «начал убеждать оставить идолов и поклоняться истинному Богу», то обстреляли из луков, «так что старец должен был оставить Обдорск и возвратиться обратно»[23]. Обдорские остяки и самоеды «с необыкновенным упорством держались язычества и никто из них не принял христианства». В 1726 г. принял крещение обдорский князь Василий Тайшин, но «язычество в обдорском крае цвело и укреплялось»[24]. Процесс крещения северных аборигенов продолжался на протяжении всей первой половины XVIII в. В него были вовлечены не только значительные силы православного духовенства, но и гражданские власти включая сибирских губернаторов.

Священникам было «велено тайным и явным образом наведываться между крещеными», где будут найдены «у новокрещеных шайтаны или шайтанские кумиры и богомерзкие чтилища оное со всеми прикладами сжеч», а отступивших «в прежнее злочестие и суеверия» жестоко наказывать кнутом. В Нагакарском и Шоркальском городках Березовского ведомства были привлечены к ответственности более 60 крещеных остяков[35].

В юрты Обдорской, Куноватской, Казымской, Ляпинской, Сосьвинской, Подгородной волостей был отправлен отряд казаков во главе с пятидесятником Иваном Усковым, которому предписывалось «в каждой юрте, где новокрещеные остяки живут, осмотреть самолично, не имеют ли те у себя богомерзких идолов и шайтанов», а «в тех юртах, где они жительствуют с некрещеными, то велено запретить, чтоб они при них не жили». Однако, опасаясь «побегу… за Камень, как то учинили самоеды,» Ускову строжайше повелевалось «ясашным обид и притеснений не чинить», «никаких подарков и взятков» не брать[36].

В конце XVIII в. среди туземцев восточной части Европейской России начались волненияи бунты дальнейшие действия проповедников на севере были приостановлены[37]. Но к тому времени практически все аборигены, проживавшие на территории Березовского и Сургутского уездов, были крещены, где к концу XVIII в. на территории Березовского уезда функционировало 4, а в Сургутском – 7 приходов[38].

Итак, начало XVIII в. на Северо-Западе Сибири ознаменовалось активной насильственной христианизацией автохтонного населения, позволившего окрестить значительную его часть. Но ряд аборигенов не пожелали расставаться с «верой отцов» и всеми возможными способами оказывали сопротивление властям. Процесс христианизации в Приобье продолжился и во второй половине XVIII столетия, когда для привлечения аборигенов к обряду крещения, согласно указу императрицы Елизаветы, им стали выдавать небольшие подарки, освобождать на определенный срок от уплаты ясака, что дало положительные результаты. Но при этом многие из окрещенных не отказывались от старых верований, продолжая приносить жертвы своим божествам, что говорит о синкретизме их мышления. Попытки миссионеров XVIII в. провести всеобщую христианизацию аборигенов Приобья показали неготовность к тому не только предполагаемых христиан, но и самих крестителей, которые пытались как можно быстрей совершить обряд крещения, не особо заботясь о дальнейшей судьбе своих адептов.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Христианство и ламаизм у коренного населения Сибири (вторая половина XIX – начало XX в.) Л.: Наука, 1999, - 226 с.

2. Олех Л. Г. История Сибири: Учебное пособие. – М: ИНФРА-М, 2001. 314 с.

3. История Сибири. С древнейших времен и до наших дней.: В 5-ти Т. (Гл. ред.: Окладников А.П.). М.: СО АН СССР. Отд-ние ист. Наук, 1965. – Т. 2. Сибирь в составе феодальной России.

4. Гладышевский А.Н. К истории христианства в Хакасии., 2004.

Примечания

ПСЗ. Т. VI. 1018, 1382, 4123.- Т. XI. 8349, 8792.
ПСЗ. СПб., 1885. Т. XV. С. 189.
РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2499. Л. 7-7 об; Абрамов Н. А. Филофей Лещинский, митрополит тобольский и сибирский // Журнал министерства народного просвещения. 1846, № 12. С. 3.
Иринарх (Шемановский И. С. ) Хронологический обзор // Православный благовестник. 1912, №2. С.87.
Герасимов В. Н. Обдорск (исторический очерк). Тюмень.1909. С. 30.
Сулоцкий А. Жизнь святителя Филофея, митрополита Сибирского и Тобольского, просветителя сибирских инородцев. М., 1915. С. 30.
Памятники Сибирской истории XVIII века. Кн. I, II. СПб., 1882. С. 413-414.
Сулоцкий А. Жизнь святителя Филофея, митрополита Сибирского и Тобольского, просветителя сибирских инородцев. М., 1915. С. 32-33.
Памятники Сибирской истории XVIII века. Кн.II. СПб. 1885. С. 22-23
Абрамов Н. А. О введении христианства у березовских остяков // Журнал министерства народного просвещения. Ч. 72. 1951, № 10-12. С.15-16.
Абрамов Н. А. Указ. соч. С. 8; Сулоцкий А. Жизнь святителя Филофея, митрополита Сибирского и Тобольского, просветителя сибирских инородцев. 1915. С. 38-42.
Абрамов Н. А. Указ. соч. С. 15; Он же. Описание Березовского края // Зап. РГО. СПб. Кн. 12.1957. С. 336; ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 144. Оп. 1. Д. 48. Л. 23об.
Сулоцкий А. Жизнь святителя Филофея, митрополита Сибирского и Тобольского, просветителя сибирских инородцев. 1915. С. 49.
Аблажей А. Н. История распространения христианства // Ямал – знакомый и неизвестный. Тюмень, 1995. С. 56.
Словцов П. А. Историческое обозрение Сибири. М., 1836. Кн. 1. С. 36.
Огрызко И. И. Христианизация народов Тобольского Севера в 18 в. Л., 1941. С. 48; Миненко Н. А. Северо-Западная Сибирь в XVIII — первой половине XX в. Новосибирск, 1975. С. 265.
Памятники Сибирской истории XVIII века. Кн. II. СПб., 1885. С.179-180.
ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 144. Оп. 1. Д. 45-а. Л. 1. об.-2.
Памятники Сибирской истории XVIII века. Кн.II. СПб., 1885. С.181-182; Головнев А. В.Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. Екатеринбург, 1995. С. 104-105
Абрамов Н.А. О введении христианства у березовских остяков // Журнал министерства народного просвещения. Ч. 72. 1851. № 10-12. С. 20; ГУТО ГА В ТОБОЛЬСКЕ. Ф. 144. Оп. 1. Д. 48. Л. 37-37об.
Герасимов В. Н. Обдорск (исторический очерк). Тюмень, 1909. С. 32-33.
Абрамов Н. А. Филофей Лещинский, митрополит тобольский и сибирский // Журнал министерстванародного просвещения. № 12, 1946. С. 16; ГУТО ГА В ТОБОЛЬСКЕ. Ф. 144. Оп. 1. Д. 48. Л. 37об.].
Герасимов В. Н. Обдорск (исторический очерк). Тюмень, 1909. С. 32-33.
Иринарх (Шемановский И. С. ) История Обдорской духовной миссии. 1854-1904 гг. М., 1906. С. 3-4.
Головнев А. В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. Екатеринбург, 1995. С. 90; Перевалова Е. П. Обдорские князья Тайшины // Древности Ямала. Екатеринбург-Салехард, 2000.
Абрамов Н. А. Описание Березовского края // Зап. РГО. СПб. Кн. 12. 1857. С. 336
ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л. 28-28об.
РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2499. Л. 1-4.
ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 144. Оп.1. Д. 43. Л. 28-28об.
Абрамов Н. А. Антоний Нарожницкий, митрополит Тобольский и Сибирский (1742-1748) // Город Тюмень. Из истории Тобольской епархии. Тюмень, 1998. С. 213.
РГАДА. Ф. 462. Оп. 1. Д. 1. Л.401
РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 2499. Л. 4-6.
НА ТГИАМЗ. №84:2].
Словцов П. А. Историческое обозрение Сибири (1742-1823). Кн. 2. СПб, 1844. С. 94
РГАДА. Ф. 462. Оп. 1. Д. 42. Л. 1-11.
РГАДА. Ф. 462. Оп. 1. Д. 2. Л. 76-91об.
ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 144. Д. 45а. Л. 2об.-3.
Зольникова Н. Д. Сельская приходская община в XVIII в. Новосибирск, 1990. С. 25.

Священнослужители Олонецкой губернии и не только