На просторах интернета

Маяки СССР Историко-технические справки
Общие сведения

Введение

Краткие сведения о маячном строительстве в России

…Незыблем, ясен и неколебим,

За годом год в безмолвии ночей

Горит огонь, во тьме неугасим,

Бросая в мрак снопы своих лучей.

… «Плывите, величавые суда!

Связует страны след морских путей.

Долг маяка – хранить во тьме огонь всегда,

Ваш долг - на всей земле сближать людей!»

Г.У.Лонгфелло (1807 – 1882), «Маяк»,

(перевод Е.Полонской)

Маячное дело – совокупность теоретических разработок и практических мер по обеспечению мореплавания средствами навигационного оборудования.

Знаменитый строитель маяков Эстонии А.Луйге писал: «Маяки – это не только неотъемлемая часть истории мореплавания, но и своеобразное отражение архитектуры и строительства»

Историю маячного строительства в России можно разделить на несколько периодов, каждый из которых характеризовался определенными объективными и субъективными условиями ведения маячного дела, достижениями и упущениями.

Введение

Древние мореплаватели пользовались естественными ориентирами: горами, сопками, вулканами, скалами, отдельными мысами, приметными сооружениями и строениями. Однако такие ориентиры в какой-то степени обеспечивали безопасность плавания в светлое время суток. Для плавания ночью потребовалось использование огня. Сначала это были костры. Впоследствии для разведения костров стали устраивать сначала искусственные возвышенности, холмы из местного грунта, а затем каменные башни. Так появились первые маяки. Это были весьма примитивные сооружения.

С тех пор как возникло мореплавание, оказывать помощь морякам в их тяжелом и полном опасностей призвании стало обязанностью и долгом человечества. О том, что моряки при плаваниях в ночное время пользовались огнями костров, известно из десятой песни «Одиссеи» Гомера, в которой он рассказывает, что жители Итаки зажигали огни на берегу для того, чтобы Одиссей мог узнать вход в родную гавань. Но прошло много веков, прежде чем люди начали возводить для такой цели специальные сооружения.

У античных цивилизаций, для которых основным средством познания мира и главной опорой военного и экономического могущества было мореплавание, из семи чтимых ими чудес света два шедевра античного мира были маякам – это Колосс Родосский и Александрийский маяк.

Колосс Родосский – 35-метровая бронзовая статуя бога солнца Гелиоса с факелом в руке созданная скульптором Каресом и установленная в 290 году до н.э. у входа в гавань на острове Родос в Эгейском море (Греция). Статуя была уничтожена землетрясением в 224 году до н.э.

Самым древним маяком, который известен истории, считается Александрийская (Фаросская) башня, построенная на острове Фарос в устье реки Нил при входе в Александрийскую гавань. По свидетельству Плиния, она была построена в 283 г. до н. э. греческим зодчим Состратом из города Книдос по приказанию египетского царя Птоломея Филадельфа. Башня высотой 143 метра (558 футов) имела несколько этажей, постепенно сужавшихся кверху. В нижней части она была четырехугольной, выше восьмиугольной, а в самой верхней части круглой. Для постройки башни был использован белый мрамор. Ночью на вершине башни горел костер, который, по свидетельству современников, «сиял подобно звезде» и был виден почти за 30 морских миль. В 1182 году маяк был разрушен землетрясением. От него осталась нижняя часть высотой 30 метров. В 1317 г. и она была уничтожена турками.

Первые сведения о маяках-башнях в Александрии, Остии, Равенне и других портах Средиземного моря сообщает знаменитый римский историк Плиний Старший в своей «Естественной истории» (77 г.).

К древнейшим маякам относится также башня Геркулеса, построенная, вероятно, во времена императора Траяна в I столетии на скале при входе в порт Корунья на северо-западе Испании. Эта башня была перестроена в 1797 г. и до сих пор служит маяком.

Допетровский период

(XVI – XVII века)

Маячное дело в России, как и любая другая отрасль человеческой деятельности, возникло и развивалось только тогда, когда в нём возникла общественная необходимость. До XVI века Россия была государством сухопутным. Она не имела выхода к морям и не нуждалась в этом. Первые решительные действия по налаживанию морских торговых связей с Англией через Архангельск были предприняты при царе Иване IV Грозном. Белое и Баренцево моря были освоены российскими мореплавателями – поморами, которые ходили на промысел рыбы и морского зверя к берегам Норвегии, на Грумант (Землю Франца – Иосифа) и на Новую Землю.

Гидрограф П.И.Башмаков в книге «Маячное дело и его историческое развитие» (1925 г.) писал, что хотя Белое море и берега Северного Ледовитого океана от границ с Норвегией до Карского моря и далее на восток исконно принадлежали России, однако до начала XVIII века здесь не было маяков. Поморы, промышлявшие рыбу и морского зверя, при плавании вдоль берегов пользовались для определения своего места в море и подходов к становищам установленными ими знаками в виде шестов, крестов, куч камней – гуриев и естественными приметами местности, значение которых передавались устно. Записей не вели. Рукописные поморские лоции появились только в XVIII веке.

Двинский фарватер, который ведёт в Архангельск через Двинский залив и дельту реки Северная Двина, несмотря на использование его начиная с 1553 года для судов, обеспечивавших торговлю с Англией, не имел навигационного ограждения. Лоцманы вели суда только по им одним известным приметам. В печальном состоянии находилось маячное дело на Каспийском море. Сведения о первом маяке на острове Чечень дошли до нас из описания путешествия шлезвиг-голштинского посольства в Персию в 1636-1638 гг. Известный Олеарий сообщал, что на одной из оконечностей этого острова стояли четыре шеста, связанные вместе и покрытые кореньями и ветвями; там же были две большие ямы, где. раскладывался по ночам огонь.

Петровский период

(1699 – 1725 годы)

Возникновение маяков в России связано с зарождением русского флота. Первые шаги в этом направлении были предприняты Петром I.

В конце XVII – начале XVIII века, во время похода Петра I на юг для предотвращения набегов Турции на русские земли, в Воронеже, а затем и в ряде других городов юга России начали строить военный флот.

Вот что написал в 1881 году на основании изучения архивных документов лейтенант К.В. Головизнин в своей работе «Исторические сведения о русских маяках. Русские маяки в царствование Петра Великого. 1699 – 1725», подготовленной под руководством выдающегося историка российского флота адмирала Ф.Ф.Веселаго.

В 1702 году производились большие строительные работы в селениях Азов и Троицкое в устье Дона. Для обеспечения плавания кораблей «на взморье» была начата постройка «нового маяка» на месте прежнего, турецкого, который «весь сломало». Затем, к осени того же года против Кутюрминского устья Дона (ныне гирло Кутерьма) были построены два маяка «для знака корабельному ходу». Для установки этих маяков на воде были сооружены «плотины длиной 13 и шириной 8 сажен (27,70 х 17,00 метров), набученные камнем с известью и кругом обитые двумя рядами свай». В 1704 году «от вешней воды» почти все постройки были размыты. Такая же участь постигла и вновь построенные маяки. В том же году были начаты восстановительные работы, но никаких сведений о дальнейшей судьбе этих маяков не сохранилось. Пётр I вынужден был прекратить борьбу за выход в Азовское море в связи с неудачным развитием Северной войны (1700…1721 годы). Россия отвоевала Азовское море у турок только в конце XVIII века при императрице Екатерине II.

До основания Петербурга и превращения его в столицу России вся военно-морская и морская торговая деятельность России в начале XVIII века была сосредоточена в портах Белого моря.

Находившийся в 1704 г. в Архангельске проездом из Голландии вице-адмирал Корнелий Крюйс, «обратив внимание на неудобства отсутствия ограждения фарватера и ревнуя о государевом интересе, связанном с морской торговлей», подал в Адмиралтейский приказ записку, в которой изложил ряд необходимых мер для улучшения портовых порядков Архангельска вообще и для ограждения Двинского фарватера в особенности. Благодаря этому в Голландии были заказаны «лоц-бочки» для Архангельского порта, которыми и оградили усилиями лоцманов обе стороны Корабельного фарватера.

На острове Мудьюг была построена деревянная башня – единственный дневной знак. Летом в башне жили лоцманы.

С английскими купцами был заключен договор о взаимном обеспечении мореплавателей навигационными огнями и знаками.

Между русскими и английскими властями 30 августа 1710 года была подписана декларация, по которой «ко удобствию морского купечества было установлено, что якорные, буевые, маячные и прочие деньги во всех российских морских пристанях брать с британских кораблей по тому же расчету, как оные взимаются в Великобритании»

В 1715 году по велению Петра I военное судостроение и заграничная морская торговля в Архангельске были прекращены и переведены в Санкт-Петербург. С этого времени Пётр I сосредоточил своё внимание на мореплавании в Балтийском море.

По мере отвоёвывания у Швеции побережья Финского залива и Балтийского моря Пётр I принимал меры по налаживанию торгового мореплавания и установке для этого маяков.

До 1718 года русское навигационное ограждение в Финском заливе и Балтийском море состояло из бакенов и вех. Шведские маяки, находившиеся в частной собственности у знати, во время войны не действовали.

Ряд маяков, установленных в Прибалтике еще при шведском правлении, : в Риге, Пернове (ныне Пярну, Эстония), Нарве, на островах Даго (ныне Хийумаа, Эстония), Руно (ныне Рухну, Эстония), Эзель (ныне Сааремаа, Эстония) и Сескар отошли к России вместе с территориями по Ништадтскому миру, но продолжали содержаться частными лицами – шведской знатью. Наиболее старым их маяков Балтийского моря был маяк Кыпу (Верхний Дагерортский, Эстония) на острове Хиума (ныне Хийумаа), построенный в 1531 г. Он освещался дровами. Некоторые историки сооружение этого маяка относят еще к началу XV века. Маяки Рухну на острове Рухну и Сырве на острове Сааремаа были построены в октябре 1646 г., а два створных маяка на мысе Домеснес в Ирбенском проливе были возведены в 1680 г.

Большая часть маяков того времени была устроена весьма просто. На возвышении из грунта, а на маяке Кыпу – на верхней площадке, устанавливали «таган» или «канфору» - решетчатую большую чашу из железных прутьев, в которую помещали дрова или каменный «голанский» уголь и их поджигали. Маяки Руно (Рухну) и Церель (Сырве) имели вид колодезного журавля, к концу жерди которого подвешивали решетчатую ёмкость с дровами или углём. Ёмкость периодически опускали и заправляли топливом.

Первым русским маяком на Балтийском море стал открывший действие 15 апреля (4 апреля по с.с.) 1704 года маяк на обращённом на юго – восток Государевом (Царском) раскате (бастионе) Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Это был фонарь со свечами, который зажигали с наступлением темноты в течении нескольких лет.

В марте 1714 годау Гельсингфорса были установлены два временных маяка.

2 августа (22 июля с.с.) 1718 года Пётр I в мемории к графу Апраксину пишет: «Для осенних ночей надлежит огням быть на Кокшхере (ныне Кери), Стеншхере (Вайндло), Гогланде, Горивалдае (Шепелёвский) и на конце косы Котлина острова (Толбухин). Но для сего только места изготовить, для того когда нашим кораблям идти, тогда и зажигать, а не всегда. А, между тем, когда Бог даст мир, мочно говорить с торговыми (людьми) иных государств, чаю, что будут платить». В августе 1718 года для указания банки, предположительно – Кальбоденгрунд, где в 1713 году погиб корабль «Выборг», была установлена деревянная башня высотой 35 футов (10,67 м). В том же году были даны указания о постройке двух постоянных маяков: на Котлинской косе – нынешнего маяка Толбухина и на острове Кокшхер (Кери), а также временных маяков и огней.

Первый деревянный маяк на Котлинской косе был построен и освещён 17 августа 1719 года (с.с.). Он освещался свечами в фонаре.

24 (13 с.с.) августа 1719 года адмирал Крюйс доносил императору из Петербурга, что «… сего утра рано капитан Эдвард Лейн отправился к Сестре – реке для исполнения указу, для постановки огней как на материке, так и на косе Котлинской, дабы без потеряния времени заблаговременно изготовлено было». Апраксин докладывал Петру Великому, что … зажёг огни 15 (26) августа на мысе Стирсудден (ныне маяк Стирсудден) и 17 (28) августа на косе острова Котлин (ныне маяк Толбухин).Огонь представлял собой фонарь со свечами.

В 1719 г. последовало распоряжение Петра Великого о постройке маяка на мели против Красной Горки, где разбился корабль «Лондон», купленный в Англии в 1714 году. Поэтому мель получила название Лондонской, которое носит до сих пор. Место для маяка определил капитан Э.Лейн. Маяк установили на глубине 16 футов (почти 5 метров). Работы были начаты 8 января 1721 года (с.с.). За зиму забили 109 свай, сделали ряж, возвышавшийся на 14 футов (4,27м) над уровнем моря и загрузили в него 90 куб.саженей (870 куб.метров) камня. Это был первый в России маяк в открытом море на гидротехническом основании. На следующий год высота маяка была увеличена, однако его часто повреждало штормами и ледоходами. Маяк был освещен уже после смерти Петра Великого. В 1737 году он сгорел и более не восстанавливался. В дальнейшем на этом месте в течение почти двух веков выставлялся плавучий маяк «Лондонский».

К постройке деревянного маяка на острове Кокшхер (Кери) приступили лишь только 12 июля 1723 года и закончили 22 августа (с.с.) того же года. Башню маяка построил инженерный майор Колонг из леса, заготовленного в Ревеле. Маяк осветили 2 августа. Его освещали свечами и растительным маслом.

15 (26) августа 1723 г. по повелению государя были зажжены огни огни на Гогланде, Стеншере (ныне Вайндлоо, Эстония), Горивальде (Горевалдай – ныне мыс Шепелевский), Березовых островах и на оконечности Котлинской косы (нынешний маяк Толбухин).

24 июля 1724 года (с.с.) приступили к постройке каменного маяка в Рогервике (мыс Пакри). 22 октября того же года (с.с.) башня высотой 5 саженей 7 футов (12,80 м) была готова. Нижняя часть этой башни сохранилась до сих пор, но использовалась как склад у нового маяка.

В 1725 году была дана команда капитан-лейтенанту Боку поднять и поставить маяк в Нарве.

Время освещения маяков ещё не регламентировали – их зажигали только для обеспечения прохода военных кораблей. Только маяк Верхний Дагерорт (Кыпу), по сообщению Ревельского вице-губернатора фон Ливена графу Апраксину от 1 августа 1723 года «…содержится огнём августа с 15-го, декабря по последнее число, и в генваре и феврале гасится оный огонь, а с марта зажигается паки и содержится апреля по последнее число, и того содержится огонь в год по 6 месяцев». Маяк обеспечивал торговое мореплавание. Он освещался дровами.

К указам о постройке маяков Петр I иногда прилагал собственноручный схематический чертеж сооружения с пояснением его общего характера. Например, в указе о постройке каменного Котлинского маяка внизу схематического чертежа рукой царя приписано «протчее дается на волю архитекту».

Наблюдение за освещением маяков поручалось унтер-офицерам с матросами, лоцманам или пехотным солдатам, а иногда и просто крестьянам. При обеспечении особо важных плаваний флота за работу маяков отвечали офицеры и матросы, которым предписывалось «иметь прилежное смотрение, в крепкой осторожности, дабы (маяки) содержаны были всегда исправно» и чтобы «огонь великой и высокой горел». На зимнее время большая часть людей возвращалась на прежние места службы, а для присмотра за маяком оставались обычно два человека.

15 июля 1723 (с.с.) Адмиралтейста – Коллегия постановила: «о содержании огня на Гогланде, Горивалдае и Котлинской косе публиковать в народ и выставить в пристойных местах билеты, ежели кто пожелает на помянутых местах содержать огни подрядом». В июле следующего, 1724 года публикации о вызове желающих взять в аренду содержание огней на Гогланде и Сескаре были вывешены в Петербурге, Кронштадте, Ревеле и Нарве. Но желающие не явились.

Маяки Рижского залива в период владения их Швецией находились в аренде у частных лиц: у фон Розена и наследников шведского генерал – адмирала Ганса Вахтмейстера. После окончания Северной войны в Адмиралтейств – Коллегию обратились полковник Фридрих фон Розен и граф Аксель Вильгельм Вахтмейстер с просьбой отдать им в аренду маяки на Руно, Свальферорте, Эзеле, в Риге и Пернове с тем, что они будут содержать их за свой счёт и получать за это половину сбора с судов, а вторая половина будет поступать в казну. Свою просьбу они подтверждали ссылкой на привилегию, дарованную им шведским правительством.

Адмиралтейств – Коллегия, принимая во внимание, что наследственная привилегия их на содержание этих маяков, как подтверждённая мирным трактатом со Швецией на 3 года, считая с 30 августа 1721 года, имеет силу только до 30 августа 1724 года, постановила: означенные маяки «Вахмейстеровым наследникам отдать под такую кондициею, чтоб им, Вахмейстеровым наследникам, оные маяки всегда регулярно с огнями содержать, дабы чрез небрежение в том каких убытков не принесли купецким и прочим кораблям и судам, в чём взять по них довольныя знатныя поруки под обстоятельством, что эжели от недовольного содержания огневых маяков Его Величеству или иностранным купецким кораблям и судам приключится повреждение, то оное заплатою и исправлением взыскано быть имеет на них содержателях».

Так как арендаторам было поставлено условие принять русское подданство, то Адмиралтейств – Коллегия 10 июня 1725 года постановила: «по силе мирного трактата службу и вассальство Ея Императорского Величества приняли ль (наследники Вахтмейстера) и кто именно. Ежели же из них поныне никто службы и вассальства не принял, то те огневые маяки с принадлежностями и пользование в диспозицию от них возвращены ль, буде же не возвращены, то для чего так учинено».

Вслед за этим в августе того же 1725 года Адмиралтейств – Коллегия постановила написать в Ригу генерал – фельдмаршалу князю Репнину, чтобы он «вахтмейстерским наследникам за неучинением к Её Императорскому Величеству в вассальстве присяги следуемой по условию половины сбирающихся с судов огневых денег не выдавать, а по указу удерживать в казну».

Окончательное решение о принятии маяков Рижского залива в государственную собственность России было принято только в начале XIX века.

Первые работы по устройству маяков на Каспийском море относятся также ко времени царствования Петра I. В указе сената астраханскому губернатору А. П. Волынскому от 20 (30) июля 1690 г. имелось предписание «о учинении на острове Четырехбугорном, для отмели в устье р. Волги перспективы и о держании там лоцманов, караула и т. п.». Можно полагать, что «перспектива» в данном указе есть не что иное, как створные знаки. По возвращении Петра I из персидского похода в 1722 г. последовало повеление о постройке маяков на островах Четырехбугорный, Двенадцати Колков, Тюлений, на Брянском лбище и Суэткиной ватаге.

О выполнении указаний царя никаких документов нет, но известно, что в 1723 г. «для проходу мореходных судов» на островах Тюлений и Чечень начали жечь огни, «кои изображали род маяков».

XVIII век без Петра Великого

(1725 – 1800 годы)

После смерти Петра Великого, последовавшей 28 января (8 февраля) 1725 года, морской деятельности и, соответственно, маячному делу стало уделяться значительно меньше внимания.
Тем не менее, необходимость государственной организации службы на маяках уже в то время осознавалась высшим морским командованием и Адмиралтейств - Коллегией. В связи с этим Адмиралтейств - Коллегия обратилась с просьбой поручить надзор за маяками особым лицам («инспекторам») и их помощникам.
В 1726 г. общее наблюдение за исправным действием маяков по предложению вице – адмирала Сиверса было поручено Адмиралтейств – Коллегией особому офицеру – капитану Гове, в круг обязанностей которого входило также выяснение степени необходимости постройки новых маяков и заботы об улучшении маячного дела. Но после смерти Петра I выделение средств из государственного бюджета на маячное дело практически прекратилось. Из-за этого развитие навигационного оборудования почти остановилось. Так, выполнение принятого в 1725 г. решения о постройке нового каменного Кокшерского маяка взамен деревянного затянулось до 1740 г., пока существовавшая деревянная башня не пришла в негодное состояние. Понадобилось срочно строить новый деревянный маяк. То же самое произошло и с маяком Толбухин (Котлинским). Первый деревянный маяк, построенный и освещённый 17 августа 1719 г. еще при жизни Петра I, предполагалось заменить каменным, но дело тянулось до 1730 г., когда маяк пришел в ветхое состояние. После ремонта он прослужил до 1737 г., и только в 1741 г. было закончено сооружение каменного маяка, который был перестроен в 1810 году в нынешнем виде.
С 1737 г. по распоряжению Адмиралтейств-Коллегии ответственными за состояние и действие маяков стали назначаться штурманские офицеры, которые стали именоваться смотрителями маяков. Поводом послужила авария английского корабля, выскочившего ночью на остров Сескар из-за плохого освещения маяка.
В это время, около 1750 года, в Восточной Пруссии местными властями были построены маяки Брюстерорт (ныне маяк Таран в Калининградской области) и Мемель (ныне маяк Клайпеда в Литве).
В 1759 г. вице-адмирал Лювис предложил установить на маяках Гогланд и Сескар большие фонари с четырьмя дверями, «дабы с которой стороны ветер, дождь и слякоть, то бы с другой стороны от ветру в фонарях огни поправлять было удобно, отчего огонь будет гореть исправнее». В этом же году контр-адмирал Мордвинов подал в Адмиралтейств-Коллегию предложения по улучшению навигационного оборудования Финского залива. Он рекомендовал построить маяки на острове Оденсхольм (ныне Осмуссаар, Эстония), полуострове Суроп (Суурупи, Эстония), острове Нерва, а также восстановить Лондонский маяк. Однако предложение было принято частично. Вместо маяка на острове Оденсхольм было решено поручить конторе Рогервицких строений построить маяк на Большом Роге (ныне мыс Пакринеэм, залив Палдиски, Эстония), маяк на Суропе - конторе главного командира Ревельского порта, а вместо маяка на острове Нерва конторе главного командира Кронштадтского порта соорудить башню на острове Соммерс.
В 1760 году Суропский каменный маяк был построен. Вскоре был построен маяк на острове Соммерс.
В 1788 г. по представлению адмирала Грейга были построены два деревянных маяка на северной и южной оконечностях острова Нарген (ныне Найссаар, Эстония).
Необходимо отметить, что к концу XVIII века, когда на флот было опять обращено серьезное внимание, улучшилось и отношение к маячному делу. Однако это оживление относилось главным образом только к Балтийскому морю. На других же морях маячно-лоцмейстерская деятельность находилась в плачевном состоянии. Так, на Белом море в XVIII в. не было построено ни одного постоянно действующего маяка. В 70 – 80-х годах XVIII века английский лесопромышленник Гом построил и содержал первый на Белом море деревянный маяк на острове Жижгин и поселил там организованную им артель лоцманов для проводки судов в город Онегу. Девять временных знаков выставлялось на главном Двинском фарватере, причем огни на них зажигались лишь в случае ожидания прихода с моря военных кораблей.
Имеются сведения, что в 1770 и 1793 годах освещался маяк Четырехбугорный на Каспийском море.
К 1800 году Россия имела на Балтийском море 13 постоянных маяков:
1. Толбухин
2. Сескар
3. Гогландский верхний
4. Гогландский нижний
5. Кокшхерский (Кери)
6. Суропский (Суурупи верхний)
7. Рогервик (Пакерорт, Пакри)
8. Оденсхольмский (Осмуссаар)
9. Дагерорт (Кыпу)
10. Свальферорт (Церель, Сырве)
11. Руно (Рухну)
12 – 13 Домеснесские створные – 2 маяка
и на Каспийском море 1 постоянный маяк - Четырёхбугорный. На других морях постоянных маяков не было - имели место быть только временные маяки, места установки и названия которых не сохранились.
К сожалению, деятельность российского правительства в XVIII в. по строительству маяков и развитию маячного дела носила неорганизованный и бессистемный характер. В то время как в Европе с конца XVIII в. на маяках стал применяться катоптрический (отражательный) способ освещения, в России маяки продолжали освещаться преимущественно дровами и углем, а в редких случаях свечами или плошками с маслом. Да и маячные сооружения представляли собой большей частью примитивные устройства.
Как писал в 1925 г. П. И. Башмаков в своей книге «Маячное дело и его историческое развитие» «... не было оснований ждать каких-либо усовершенствований, нововведений и развития маячного дела, когда вся организация и постановка его были в самом хаотическом состоянии». Так продолжалось до начала XIX в., когда деятельность правительства по устройству и совершенствованию маяков в России значительно активизировалась и ознаменовалась целым рядом крупных реформ.

Период создания
Системы навигационного оборудования морей России
(1801 – 1917 годы)

В 1801 году Адмиралтейств - Коллегия на основании многочисленных жалоб русских и иностранных мореплавателей на беспорядки и неудобство маячного освещения в российских водах Балтийского моря поручила Морскому ученому комитету рассмотреть предложения, составленые капитан - лейтенантом Леонтием Васильевичем Спафарьевым (1765 – 1847) сообразно с желаниями мореплавателей, разработать соответствующие мероприятия и принять меры по их реализации. Морской учёный комитет согласился с предложениями Л.В.Спафарьева.
По указанию императора от 20 мая 1802 года проекты были переданы Гавриилу Андреевичу Сарычеву (1763 – 1831), тогда - капитан – командору, «для изыскания способа привести маячную часть в лучшее положение», который в том же году дал свои замечания, но только по трём маякам – двум Гогландским и Сескарскому.
В соответствии с проводившейся в России реорганизацией государственной власти и учреждением министерств в 1802 году было создано Министерство морских сил, а в 1805 году в его составе – Адмиралтейский департамент, куда и были переданы все маячные дела из Комитета поправления портов Адмиралтейств – Коллегии.
В 1805 году Адмиралтейский департамент в полном своем собрании, в присутствии директора Балтийского штурманского училища и капитана 2 ранга Л.В.Спафарьева рассмотрел предложения, сравнил их с мнениями, бывшими до сего времени по этому предмету, и определил:
- построить 6 новых маяков,
- исправить 5 существующих маяков,
- поставить плавмаяк у Ревеля (ныне Таллинн, Эстония),
- построить 6 башен (без освещения),
- маяк Дагерортский (ныне Кыпу, Эстония) передать из частного владения в казенное ведомство,
- береговые маяки освещать высеребренными рефлекторами, а плавмаяки – свечами,
- для плавмаяков построить особые удобные суда.
Л.В.Спафарьев положил начало плановому развитию системы навигационного оборудования в российских водах Балтийского моря.
Принятие указанных выше предложений, подготовленных капитаном 2 ранга Л.В. Спафарьевым и капитан-командором Г.А. Сарычевым, послужило толчком к ускоренному развитию навигационного оборудования Балтийского моря и началу строительства маяков на Черном и Азовском морях.
Еще в 1803 г. особый надзор за исправным содержанием маяков в Финском заливе был поручен тогда уже капитану 2 ранга Л.В.Спафарьеву, который впоследствии в течение 35 лет успешно возглавлял маячное дело в России.
В 1803 году Л.В.Спафарьев на маяке Кокшхер (Кери) сделал первый в России опыт освещения катодиоптрическим (отражательным) фонарём, который состоял из ламп, работавших на конопляном масле, и медных рефлекторов для собирания лучей света в фокус и отражения их к горизонту. Опыт был признан удовлетворительным. Дальность видимости огня маяка по сравнению с огнём от дров увеличилась. По расчёту Л.В.Спафарьева этот способ освещения был удобней и выгодней, так как 5 куб.саженей дров (более 48 куб.метров) заменялись 1 пудом (16 кг) конопляного масла, что было в 4 раза дешевле. Он предложил перевести все маяки на этот способ освещения, что и было сделано к концу 1810 года. Фонари были сделаны в России по английскому образцу на казённом чугунном Александровском заводе в Петербурге – после 1917 года назывался «Пролетарский завод». В 1809 году готовый фонарь осмотрел на заводе император Александр 1.
В 1805 г. все маяки Балтийского моря были переданы в ведение экспедиций поправления портов. Кронштадтская экспедиция ведала маяками Толбухин, Сескар, Гогландские; Ревельская экспедиция - Кокшерский (ныне маяк Кери, Эстония), Суропский (ныне маяк Суурупи задний, Эстония), Пакерортский (ныне маяк Пакри, Эстония), Оденсхольм (ныне маяк Осмуссаар, Эстония) и Свалферортский (ныне маяк Сырве, Эстония). Общий надзор за всеми маяками был поручен Л.В.Спафарьеву. Ему же было поручено сделать сметы на постройку некоторых маяков.
Эти сметы были представлены в Адмиралтейский департамент от Кронштадтской и Ревельской экспедиций.
Адмиралтейский департамент в докладе товарищу Министра морских сил в 1805 году испрашивал разрешение поручить строительство маяков Л.В.Спа-фарьеву, поскольку его сметы были весьма умеренные и он доказал на опыте свои способности в этом деле.
Следует обратить внимание на то, что 25 мая (6 июня) 1805 года на должность главного архитектора Морского ведомства («главного адмиралтейского архитектора») вместо выдающегося архитектора Чарлза Камерона был назначен другой выдающийся русский архитектор Андреян Дмитриевич Захаров (8 (19) августа 1761 – 27 августа (8 сентября) 1811) – создатель ныне существующего здания Адмиралтейства в Петербурге. В круг его обязанностей входил контроль за проектированием и строительством всех объектов Морского ведомства по всей стране. В этой должности А.Д.Захаров работал до самой своей смерти.
Все проекты маяков, составленные Л.В.Спафарьевым, не могли миновать рассмотрения у этого выдающегося архитектора. Поэтому построенные в то время маяки отличаются гармоничными пропорциями, проработкой архитектурных деталей и функциональностью – качествами, которые не мог им придать даже выдающийся морской офицер. Даже проект Ростральных колонн в Петербурге, которые построил в 1810 году ещё один выдающийся архитектор – Жан Тома де Томон, получил заключение А.Д.Захарова.
Необходимо обратить внимание и на то, что бытующее мнение о Ростральных колоннах как маяках не более чем красивый городской миф. Установленные на верхних площадках колонн на треножниках чаши всего лишь стилизация под старые маяки. Такие маяки с открытым огнём нигде уже не строили. Установка таких грандиозных «маяков», а их высота 32 метра, на реке в центре большого столичного города была бы недопустима. Поэтому Ростральные колонны – это великолепные архитектурные сооружения, верхняя часть которых стилизована «под маяки», украсившие стрелку Васильевского острова, но не маяки - никогда ими не были и для этой цели не предназначались.
Официальной датой создания Маячной службы России считается 27 мая (8 июня) 1807 года. В это время император Александр I находился в городе Тильзит (Восточная Пруссия) в связи с русско – прусско – французской войной, закончившейся последней его встречей с Наполеоном Бонапартом и заключением 25 июня (9 июля) 1807 года с ним Тильзитского мирного договора. Император принял все предложения по организации маячной службы на Балтийском море, изложенные в докладе товарища Министра морских сил адмирала П.В.Чичагова. В этом докладе:
- был сохранён существовавший порядок управления береговыми и плавучими маяками. Обслуживание опознавательных несветящих знаков поручалось гражданскому начальству той губернии, где эти сооружения находились,
- учреждены должности директора маяков и двух его помощников,
- учреждены должности смотрителей маяков и установлено выделение людей из Морского ведомства (матросов) для обслуживания маяков,
- установлен порядок целевого финансирования содержания дирекции маяков и смотрителей маяков из казны,
- установлен порядок обеспечения смотрителей маяков порционными (пайковыми) деньгами, а служителей маяков из числа нижних чинов – морской провизией (морским пайком)
Одновременно Александр 1 утвердил «Штат чиновникам и служителям при маяках на Финском заливе и денежной суммы на жалование им и на содержание маяков потребной». На Балтийском море было 19 маяков. При этом на два Гогландские и два Домеснесские маяка назначалось по одному смотрителю. Смотрителями маяков назначались чиновники 9, 12 или 14 класса. На каждом маяке было определено иметь 5 или 7 служителей, 1 или 2 денщика у смотрителя маяка. Годовое жалование с доплатами было установлено: директору маяков – 2 400 рублей, его помощникам – по 1 000 рублей, смотрителям: 9 класса – 400 рублей, 12 класса – 300 рублей, 14 класса – 225 рублей, служителям маяков – по 36 рублей и денщикам – по 6,30 рублей.
Этим «Штатом…» были предусмотрены суммы для содержания маяков. Кроме жалования из казны полагалось выдать:
- на ремонт 18 маяков – по 150 рублей,
- на отопление и освещение домов при маяках и прочие непредвиденные надобности для каждого маяка – по 200 рублей,
- на разъезды директору маяков и чиновникам и канцелярские расходы – 1 200 рублей,
- на заведение лошадей на трех маяках – 500 рублей и на их содержание – по 450 рублей.
Всего годовые расходы на содержание маяков были определены в 37 668 рублей 40 копеек.
Начиная с 1805 года Л.В.Спафарьев развернул работы по строительству новых, ремонту и реконструкции действующих маяков Балтийского моря. В 1805 году были капитально отремонтированы маяки Кокшхер (Кери) и Оденсхольм (Осмуссаар). В 1806 году был построен каменный передний Екатеринтальский (Таллиннский) маяк, начато строительство маяка Сескар, построена башня на острове Родшер, выполнен ремонт маяков Дагерорт (Кыпу), Пакерорт (Пакри) и Суропский верхний (Суурупи). В 1807 году построены каменные маяки Сескар, верхний и нижний Гогландские. В 1808 году построены каменные маяки Соммерс и Нарвский, в 1809 году – Фильзанд (Вилсанди), в 1810 году – Толбухин, в 1812 году – верхний Суропский (Суурупи), в 1814 году – Люзерорт (Овиши), в 1817 году – Рижский маяк, в 1818 году – маяк Родшер. Если в 1800 году Россия на Балтийском море имела 15 архаичных огневых маяков, то в 1820 году несмотря на колоссальные расходы Отечественной войны 1812 года – уже 23 катоптрических маяка мирового уровня с масляными лампами и рефлекторами. Исправление старых и постройка новых 13 каменных и 6 деревянных маяков обошлась в 420 тыс. рублей ассигнациями. Содержание финансировавшихся из казны 19 балтийских маяков стоило в год 41 тыс. рублей. В то же время, казна оплачивала курляндскому помещику за содержание двух створных каменных Домеснесских маяков на мысе Домеснес в Рижском заливе (ныне мыс Колкасрагс, Латвия) по 13 тыс. рублей в год.
После Отечественной войны 1812 года разворачивается строительство маяков на Чёрном и Азовском морях. В 1817 году открывают действие первые на юге каменные Херсонесский и ныне действующий Тарханкутский маяки, в 1820 году – Еникальский маяк, в 1821 году – два створных Инкерманских маяка, в 1827 году – Одесский, Тендровский и Такильский маяки.
С перерывом в 1835 году был построен задний Екатеринтальский (Таллинский) маяк, в 1836 году открыли действие – Айтодорский и Белосарайский маяки, в 1838 году – Мудьюгский маяк - первый маяк на Белом море и новый Четырёхбугорный маяк на Каспийском море, в 1840 году – Бердянский нижний маяк на Азовском море.
В 1813 году в Восточной Пруссии тамошними властями была построена ныне существующая башня маяка Пиллау (ныне маяк Балтийский задний в г.Балтийск). Новый маяк был освещён 8 (20) февраля 1813 года. Этот маяк был основан ещё в 1562 году.
На дальневосточном побережье России к началу 30-х гг. XIX в. существовали маяки только на Камчатке в виде костров Дальний, Бабушкин и Раков на входе в Авачинскую губу.
В 1818 году ученый Жан Огюстен Френель, работавший в маячном ведомстве Франции, изобрел сложную составную линзу. 23 июля 1823 года во Франции на лучшем в стране Кордуанском маяке в устье реки Жиронды был установлен впервые в мире диоптрический (преломляющий) аппарат, созданный на основании изобретения Френеля, с вращающимся огнем и составной линзой. Это изобретение подняло маячное дело на новый уровень развития.
......

Создание сайта: Компания НиазидаСоздание сайта
Компания Ниазида
Счетчик посещаемости и статистика сайта

ссылки на память