Анкеты, переписи АПЗ и Петрозаводска

Содержание

Глава 1

Петровский завод

Краткая история местности до начала

Северной войны 1700-21 гг. …………………………………………..…….….3

1.2 Северная война и основание Петровского завода………….………….14

Строительство Петровского завода и формирование

заводских рабочих кадров…………………………..…………………….....20

Организация производства. В.И.Генин и его инновации.

Продукция завода………………………………………………………….….32

1.5 Быт рабочих. Петровская слобода…………………………….……..….67

1.6 Медеплавильный завод и «французские фабрики»……………..…...89

Глава 2

Александровский завод

Строительство Александровского завода и формирование

заводских рабочих кадров…..……………………………………………..91

2.2 Реконструкция завода в конце XVIII в. Организация производства, формирование заводских кадров ……………………………..……….. .105

Продукция завода в конце XVIII – начале XIX вв.

Ч.Гаскойн и его нововведения. ……………………………………….…119

2.4 Рабочие завода в конце XVIII – первой половине XIX в………..…136

2.5 Александровский завод в 20-50-х годах XIX в………………………147

2.6 Александровский завод в 1861-1917 гг……………………………….155

Рабочие завода. От отмены крепостного права

к революциям 1905 и 1917 гг……………………………………………..166

Глава 3

Онежский металлургический и механический завод

3.1 Возобновление производства. Дорожное и лесное машиностроение…………………………………………………………….179

3.2 Рабочие завода. Стахановское движение……………………………190

3.3 ВОВ и эвакуация. Послевоенное восстановление .….…………..…207

Глава 4

Онежский тракторный завод

4.1 ОТЗ в 1956-1992 гг. Организация производства….………………….215

4.2 От Арктики до БАМа. Продукция завода и ее применение…..…….250

Заводчане в быту и на отдыхе. Социальная

ответственность по-советски……………………………………..……….270

В новую эпоху. Онежский тракторный в

1990-х – 2000-х гг……………………………………………………………..282

Глава 5

Судостроительный завод «Авангард»

4.1 «Авангард» страницы истории………………………………….……293

4.2 «Пахари моря» - тральщики для ВМФ……………………………….311

Библиография……………………………………………………..…………323

Приложение 1………………………………………………………………..329

Автор выражает благодарность Л.М. Тетерину за

помощь в написании этой книги

Глава 1

Петровский завод

1.1

Краткая история местности до начала Северной войны 1700-21 гг.

Согласно данным археологии заселение Карелии началось в VII тысячелетии до н.э., при этом Карелия заселялась из прилегающих с юга и юго-востока территорий – из верховьев Волги и Восточного Прионежья. В бассейне Онежского озера найдено значительное количество мезолитических памятников, проливающих свет на то, как жили люди в ту далекую эпоху. Так называемая карельская культура, занимавшая пространство приблизительно в границах бывшей Карельской АССР, характеризуется сравнительно небольшими поселениями, расположенными на берегах рек и озер. На некоторых прослежены остатки маленьких наземных бревенчатых домов. Материалом для изготовления орудий труда и оружия служили местные сланцы, кварц, шифер и кости животных. Многочисленные наскальные изображения (петроглифы) Карелии этого периода позволяют представить себе бытовые подробности жизни населения той эпохи на севере – мы видим, что местные жители изготовляли лодки различных форм, сцены охоты на лосей с лодок во время переправы лосей через реки, фигуры различных животных с вонзившимся в них дротиком и т.д.

Завесу над историей края в эпоху раннего средневековья приподнимает народный эпос «Калевала». Из текста «Калевалы» можно сделать вывод, что в начале I тысячелетия новой эры, заселившие Карелию финно-угорские племена, уже были знакомы со скотоводством и земледелием. Песни рассказывают не только о быте, но и о героях, одетых в кольчуги и вооруженных мечами, интересно, что отдельные песни «Калевалы» посвящены кузнецу Ильмаринену, выплавлявшему железо из болотной руды. Кузнечное производство развивалось в Карелии с эпохи викингов. Сырьем служили местные железные руды. В домницах варилось не только простое железо, но и уклад – высокоуглеродистое железо, близкое по качеству к стали. Умелые кузнецы использовали сложные, в том числе русские технологии, такие как трехслойный пакет. Суть этой технологии состояла в наварке с двух сторон железных полос на стальную основу – лезвие, отчего мечи и ножи становились самозатачивающимися. Разнообразие методов и приемов горячей кузнечной ковки и сварки, термической обработки и горновой пайки, обмеднения железных и стальных изделий позволяют нам поставить кузнецов из Карелии в один ряд с городскими кузнецами из Ладоги и Новгорода.

В конце XI – начале XII в. Прионежские земли начинают осваивать новгородцы. Новгородская колонизация проводилась в основном с целью подчинения северных народов для сбора налогов пушниной. Новгород вел колонизацию земель на севере без решительной ломки традиционных для местных народов уклада жизни и племенной организации. Правящие круги Новгорода предпочитали опираться на севере на племенных старейшин, а родо-племенная знать получала покровительство русских властей. Выбор такой стратегии колонизации давал возможность новгородцам не тратить силы и средства на строительство укрепленных пунктов и содержание их гарнизонов. В XIII веке земли на Олонецком перешейке и вокруг Онежского озера, заселенные родственным карелам племенем весь, уже входили в состав Новгородской республики, составляя Обонежье. Однако в политико-административную систему новгородского государства эти земли входили лишь номинально. Зависимость выражалась в выплате Новгороду дани, политическая и территориальная автономии сохранялись, русские крепости, войска, администрация отсутствовали.

В 1478 г. Новгород вошел в состав Московского государства, вместе с ним к Московскому княжеству была присоединена и Карелия. В новом государстве Карелия получила следующее административное деление: Северо-Западное Приладожье – Корельский уезд и Лопский погосты вошло в состав Водской пятины Новгородской земли; территория между Ладожским и Онежским озерами, Заонежские погосты и южная часть Белого моря – в Обонежскую пятину (остальная часть Карельского Поморья была включена в состав Кольского уезда). По данным писцовых книг, во второй половине XVI в. общая численность населения Карелии не превышала 90-100 тысяч человек, из которых на Заонежские погосты приходилось 45-50 тысяч. Большая часть населения проживала в деревнях, размеры которых в зависимости от экономико-географических особенностей колебались от одного-двух до 5-10 дворов. Земли новгородских бояр конфисковывались и передавались государству. Помещичье землевладение в Карелии не получило развития – слишком больших трудов стоило обработать землю, а отдача была невелика. Часть земель принадлежала монастырям. Государственные крестьяне за владение землей платили государству денежный оброк и несли ряд повинностей. Из промыслов наиболее известны солеварение в Поморье и производство железа, которое достигло высокого уровня в Лопских и Заонежских погостах. Карельский «уклад» - железо, близкое по составу к стали, - и изделия из него пользовались большим спросом на русских рынках.

Однако наметившийся в XVI в. экономический подъем в Карелии был прерван чередой русско-шведских войн. Так в ходе Ливонской войны (1558-1583) шведские войска действовали не только на Карельском перешейке, где они захватили Корелу, но также отряды противника двинулись к Белому морю и Онежскому озеру, терроризировали набегами население Олонецкого перешейка и восточного берега Ладожского озера. В 1613 г. в эпоху Смуты шведские войска вновь появились в Заонежских погостах и нанесли им огромный ущерб. После перехода Корельского уезда к Швеции по условиям Столбовского мира 1617 г. из него начался массовый исход русского населения, часть которого осела в Заонежье.

Войны конца XVI в., Смута и интервенция тяжело ударили по Карелии. К 1620 г. в Заонежских погостах имелось всего 23 тысячи человек. В Олонецком, Шуйском, Кижском, Шунгском погостах без жителей стояла треть поселений, в Посвирье – две трети и более деревень. Учитывая разорение Заонежских погостов в ходе военных действий, Москва назначила необременительные для их жителей размеры налогообложения. Благоприятная налоговая политика привлекла в Заонежье переселенцев из других земель и создала хорошие условия для ведения хозяйства. В результате уже к 1631 г. население выросло до 55 тысяч человек.

Во второй половине XVII в. крупнейшим военно-административным центром Заонежья становится Олонец, где была построена довольно мощная крепость. В 1649 г. все Заонежские и Лопские погосты были выведены из состава Новгородского уезда и объединены в одно воеводство с центром в Олонце. В том же году, в Заонежских землях была проведена военная реформа (в рамках общероссийской реформы по созданию полков нового строя), в соответствии с которой крестьяне (кроме бедняков и увечных) в возрасте от 20 до 50 лет поступали на военную службу, в счет которой они освобождались от выплат всех основных налогов, а обеспечивались продуктами и доходами с собственного хозяйства. За «государеву службу» (участие в осадах и боях, ранения) солдатам выдавалось жалованье. Однако уже в 1666 г. «пашенную службу» в Карелии пришлось отменить из-за обнищания многих крестьян, низкой собираемости налогов и стабилизации внешнеполитической обстановки в Балтийском регионе. После упразднения полков, правительство возобновило налогообложение бывших солдат.

В 1678 г. в Заонежских погостах Олонекого уезда проживали уже 73,5 тысячи человек. Обратной стороной роста населения стал «земельный голод» - быстрое сокращение свободных для распашки земель и как следствие обнищание значительной части жителей (к концу XVII в. в Карелии из всей возделываемой пашни 90% было введено в оборот еще к середине XVI столетия, а на долю последующих 150 лет выпадает всего 10% вновь освоенных под пашню земель). В начале XVIII в. в Олонецком уезде было около 12 тысяч разорившихся крестьян. К счастью для крестьян, в условиях Карелии население имело широкие возможности для получения иных доходов, не связанных с земледелием.

Правительственная налоговая политика (выплата податей деньгами, а не продуктами, установившаяся еще в конце XV в.) стимулировала развитие различных промыслов. Значительный доход давала добыча пушнины – основного продукта старейшего из карельских промыслов. Все карельские леса пронизывали «путики» - охотничьи тропы с силками и капканами. Путики, являвшиеся полноправной составной частью крестьянского хозяйства, продавались, дарились и завещались, как и любой другой вид недвижимости. Большое значение имели рыбные промыслы, в Олонецко-Прионежском районе успешно функционировала товарная крестьянская легкая промышленность, производившая полотно, холсты и сукно. На берегах Ладожского и Онежского озер, на Свири строились корабли для внутриозерных и речных перевозок товаров в южной части Карелии. Карелия с ее развитой системой водных путей выступала транзитным звеном между морскими и крупными речными бассейнами.

Железоделательное производство также было распространено в крупных масштабах. Уже в XVI в. продукция карельских кузнецов продавалась по всей России. В Поморье, где было распространено солеварение, существовал серьезный рынок сбыта для изготовленных в Карелии цренов (больших сковород для выпаривания соли). Центры производства железных изделий для Поморья находились, в том числе и в деревнях Шуйского погоста Заонежья (находился недалеко от современного Петрозаводска). В XVII столетии производственно-товарная специализация заонежцев в производстве металлоизделий укрепилась. Кузнецы поставляли на рынок как готовую продукцию из уклада (замки) и менее закаленного железа (топоры, сохи, ножи), так и полуфабрикаты – пруты и крицу. Купцы продавали железную продукцию на ярмарках в Архангельске, Тихвине в Ирбите и Макарьево (две последние – крупнейшие в России). В 1620-х гг. Заонежские погосты получили большой заказ на изготовление пушечных ядер и поделочного железа для восстановления вывезенного в 1617 г. шведами арсенала Новгорода и щедро оплатило заказ. В итоге, в 1630-31 гг. заонежцы поставили в Новгород 9044 ядра разного калибра общим весом в 266 пудов 22 гривенки, 100 пудов прутового железа и 5 пудов уклада.

Еще в середине XVI в. Соловецкий монастырь создал в своей Сумской вотчине первый в Карелии железоделательный оружейный завод, получивший название «Железная пустынь» и просуществовавший полтора столетия. Завод выпускал пушки, ружья, другие изделия из металла. Начальником завода был «старец» из монахов. Кузнецами и оружейниками стали монастырские специалисты, рудокопами и дровозаготовителями выступали наемные «работные люди», а монастырские крестьяне занимались транспортировкой руды. На заводе работала водяная мельница, приводившая в движение механический молот и большие меха двух горнов, которые плавили полуфабрикат из уже обожженной рудокопами на местах добычи руды. Оружие шло на оснащение крепостей самого монастыря и Сумского острога.

Развитие российской экономики в XVII в. и усиление ее внешнеполитической активности особенно остро поставили вопрос о развитии в стране металлургии. Хотя в семнадцатом столетии металлические ремесла и промыслы получили значительное развитие, они не могли удовлетворить потребности государства в металлах и металлических изделиях. России приходилось ввозить железо и медь из Швеции и Нидерландов. Многочисленные войны начала века убеждали правительство в необходимости обзавестись собственным вооружением. Однако слабая промышленная база не обеспечивала производства необходимого количества однотипного огнестрельного оружия, что являлось серьезным препятствием для создания постоянной регулярной армии. Исходя из этого, государство всячески поощряло разведку и разработку металлических руд. При этом, поскольку большинство отечественных предпринимателей, занимавшихся «сыском» руд, не обладали достаточными знаниями и опытом, правительство привлекало к разработке руд иностранцев.

В 30-х годах XVII в. в Тульско-Каширском районе строятся первые вододействующие железоделательные и чугуноплавильные заводы. Вслед за ними, сочтя опыт длительной работы металлургического производства в «Железной пустоши» удачным, правительство во второй половине XVII в. вложило значительные средства в создание заводов-мануфактур в Карелии, приглашая на льготных условиях специалистов-заводчиков. Возникновение новых производств на карельской земле было обусловлено целым рядом естественно-географических и социально-экономических факторов. Карелия богата запасами гидроэнергии, здесь имелись залежи железных и медных руд, а наличие неблагоприятных климатических и почвенных условий для земледелия вынуждало жителей края обращаться к занятиям, не связанным с земледелием. Соответственно карельские крестьяне имели навыки в разыскании, добыче и обработке металлических руд, что делало возможным их привлечение к работе на заводах не только в качестве вспомогательной, но иногда и в качестве квалифицированной рабочей силы. С другой стороны, в результате Столбовского мира 1617 г. восточная Карелия превратилась в пограничный район, что привело к военизации Заонежских и Лопских погостов (закон о «пашенной службе»), а правительство было заинтересовано в том, чтобы металлургические заводы, способные снабжать войска вооружением, располагались неподалеку от потенциального театра военных действий.

В 1666-78 гг. после обнаружения медной руды в Заонежье была предпринята попытка производства меди, которую приходилось импортировать. В 1666 г. новгородский купец Семен Гаврилов, торговавший со Швецией и знакомый с медиплавильным производством там, получил деньги и жалованную грамоту на поиск медных руд и строительство завода. К поиску и разработке медных руд Гаврилову пришлось привлечь иностранных специалистов, поскольку техника медеплавильного производства была в России неразвита.

Всего существовало несколько рудников. Добыча медной руды была трудоемким процессом. Ее поднимали из шахты бадьями при помощи ворота. Горные породы были твердыми и вязкими, поэтому на разработках применяли «огневой способ» добычи – возле забоя в шахте накладывали дрова и поджигали их, под действием огня в забое появлялись трещины, и порода либо обваливалась сама, либо сильно разрыхлялась, облегчая добычу, осложняемую подземными водами, которые приходилось постоянно откачивать. Для откачивания вод ночью ежедневно выделяли 4-6 человек, а всего на руднике работало 30-40 человек. Для завода также заготавливали «ямным методом» древесный уголь – дрова складывали в яму, поджигали и покрывали сверху дерном.

Изначально на завод предполагалось набирать «охочих людей» и платить им из казны за работу, однако уже в сентябре 1672 г. Гаврилову разрешили применять принудительный труд – крестьяне, подрабатывавшие на заводе, были тесно связаны с землей и в периоды сева, сенокоса и уборки урожая количество «охочих» людей на заводе резко уменьшалось. Впрочем, пока что принудительный труд носил эпизодический характер. Рабочие делились на 3 группы: постоянные рабочие различных специальностей (кузнецы, плотники, угольщики и т.д.); крестьяне, занятые на добыче руды и крестьяне, занятые перевозкой руды, дров угля и т.д. Заработную плату выплачивали не только деньгами, но и хлебом, что в условиях Карелии, где из-за частых недородов крестьяне вынуждены были приобретать хлеб по высокой цене, было для крестьян выгодно. Оплата зависела от количества затраченного труда и квалификации. Оплачиваемой единицей был рабочий день, продолжительность которого неизвестна. Весной и летом в пик полевых работ оплата повышалась. В 1671 г. рабочие рудника во второй половине мая получали 8 алтын в неделю, с 19 июня – по 6 алтын и 4 деньги, в июле и августе – снова по 8 алтын. Кузнец в это же время вместо обычных 8-10 денег в день имел 10-12 денег. Ночные работы осенью оплачивались выше, чем весною и летом. Обычно выплаты осуществлялись еженедельно. Размер поденной оплаты был следующим: на руднике – 5-6 денег, ямники – 6 денег, разнорабочие – 6 денег, ночные сторожа – 2-4 деньги за ночь, в праздничные и воскресные дни сторожа получали – 4-6 денег за ночь, молотовщики – 6 денег, кузнецы, медники, плотники – по 8 денег, угольный мастер – 10 денег, угольщик и дровосек – по 6 денег, возчик с лошадью – 10-12 денег. В это же время фунт ржи стоил 1-1.5 деньги. Считая дневной нормой потребления 2.5-3 фунта на взрослого мужчину и учитывая припек, получаем, что доход в 6 денег в день позволял приобрести 5-7 фунтов ржаного хлеба. Не слишком много, если учесть, что средняя крестьянская семья состояла из 4-7 человек. В случае увечья или смерти «охочих людей» во время работ предприятие оказывало помощь пострадавшему либо его семье. Так один поморец, упавший в яму получил 16 алтын 4 деньги и четверик (примерно пуд) ржи, т.е. зарплату неквалифицированного рабочего примерно за 16 дней.

Однако медные руды, обнаруженные на Заонежском полуострове в Фоймогубской области, оказались довольно бедными и не оправдали надежд. В 1674 г. завод и права на поиск и добычу руды передали из казны в частные руки иностранцам Петру Мартелису-младшему и Еремею ван дер Гаттену, но и они не смогли добиться производства меди в достаточных объемах. В 1678 г. после их смерти завод перешел к Генриху Бутенанту фон Розенбушу, владевшему также Тульскими, Каширскими и Алексинскими металлургическими заводами. Фон Розенбуш решил отказаться от добычи меди и перешел к добыче железной руды, выплавке из нее железа и изготовлению из него сложных изделий. С этой целью он в 1680-90 х гг. построил на Заонежском полуострове группу доменно-молотовых мануфактур, известную под именем Олонецкие заводы (Устьрецкий, Фоймогубский, Лижемский и Кедрозерский заводы). Мастерами на новых предприятиях стали специалисты с производств Генриха Бутенанта в центре страны. Правда рабочих рук не хватало, и Бутенант обратился к правительству с просьбой о приписке к заводам крестьян Кижского погоста. В 1694 г. его предложение было одобрено и на Заонежье, таким образом, была распространена одна из самых тяжелых форм внеэкономической феодальной эксплуатации: труд приписных крестьян на заводе соответствовал барщине. Попытка правительства приписать крестьян Кижского погоста к заводам вызвала Первое Кижское восстание 1694-96 гг., которое было в итоге подавлено, но привело к двухлетнему простою Олонецких заводов.

Сведений о производстве и сбыте продукции на Олонецких заводах в 1681-1700 гг. мы почти не имеем. Известно, что начав выплавку железа в 1681 г. Олонецкие заводы в 1683 г. поставили на продажу в Архангельск 6449 пудов железа высокого качества. Однако уже в 1684 г. Устьрецкий чугуноплавильный завод подвергся нападению вооруженных крестьян, что вызвало остановку работ и уход части мастеровых и подсобных рабочих. И в дальнейшем вплоть до Первого Кижского восстания (1694-96) крестьяне в различных формах оказывали сопротивление и чинили препятствия работе заводов. В 1686 г. временную остановку заводов вызвала попытка иностранных мастеров покинуть производство. Таким образом, первый этап работы Олонецких заводов нельзя считать очень удачным, оживление началось лишь с началом в 1700 г. Северной войны, когда правительство стало размещать на Олонецких заводах военные заказы.

Находившаяся в непосредственной близости от театра военных действий Карелия была в значительной степени затронута войной. Петр I особенно интенсивно использовал население и экономику края для военных нужд – Карелия стала одной из основных баз снабжения вооружением и боеприпасами флота и армии. Понятно, что первым делом правительство решило приспособить Олонецкие заводы к потребностям обороны страны. В 1700 г. Бутенант получил заказ на производство бомб, гранат, лопат и железа для оковки пушечных колес и стволов. В январе мае 1700 г. он поставил на Пушечный двор в Москве 21740 гранат и 2161 пуд железа. В марте 1701 г. Бутенант получил наряд на изготовление 100 пушек и значительного количества ядер, ручных гранат и т.д. В связи с этим пришлось прибегнуть к расширению производства и построить на Устьрецком заводе две двойных доменных печи. До конца года Олонецкие заводы поставили в Новгород требуемые 100 пушек, 20 400 ручных гранат, 10 000 ядер и 760 бомб. Когда в 1702 г. на Ладожском озере была заложена Сясьская верфь, то снабжение строящихся кораблей оснасткой и вооружением также возложили на заводы Бутенанта. Производительность заводов стремительно росла, если в 1701 г. она составляла примерно 13000 пудов, то уже в 1702 г. она достигла 40000 пудов. Если до начала Северной войны заводы в Карелии не имели большого значения в плане производство продукции, то в первые годы XVIII в. они сыграли важную роль в снабжении русских войск, изготовив около 180 пушек и более 100000 единиц артиллерийских припасов. В 1703 г. Олонецкие заводы переходят в казну. На счет причин этого события существует целый ряд различных версий, однако, скорее всего такое решение было обусловлено стремление государства сосредоточить военную промышленность в своих собственных руках. Перешедшие в казну заводы вошли в систему Олонецких Петровских заводов и продолжали работать на благо снабжения строившегося Балтийского флота. К 1710 г. Фоймогубский, Кедрозерский и Лижемский заводы прекратили работу, поскольку близлежащие запасы железной руды были исчерпаны, Устьрецкий завод проработал до 1719 г. Значение Олонецких заводов выразилось в том, что они подготовили почву и кадры для строительства более мощных Петровских заводов.

Помимо Олонецких заводов и Железной пустыни местные жители также развивали заводское производство, но в меньшем объеме. В 1696 г. кузнецы из Тивдии создали свой завод, имевший молот с водяным приводом для производства уклада. Мануфактура успешно отработала 10 лет, но была закрыта по распоряжению правительства, чтобы не создавать конкуренцию новому Петровскому заводу на реке Лососинке в будущем Петрозаводске. Указ 1706 г. запрещал карельским крестьянам под страхом смерти изготавливать и продавать уклад, крицы и полицы «мимо заводов».

Первые петрозаводчане

Известно, что в то время, когда в устье р. Лососинки у ее впадения в Онежское озеро закладывались первые камни в основание Петровского завода, давшего начало городу Петрозаводску, здесь не было никакого поселения, даже деревни. Предание указывает (и ему можно верить), что на берегу реки стояла одинокая мельница крестьянина из Ужесельги. Повидимому, сюда приходили и приплывали рыбаки из ближайших деревень, поскольку из р. Лососинки был очень удобный выход в Онежское озеро (надо иметь в виду, что р. Лососинка в то время была не так мелководна, как сейчас, и по ней даже сплавляли лес). На берегах реки были покосы, которыми пользовались крестьяне Шуйского погоста.

На эти-то пустынные берега по указу Петра I от 9 февраля 1702 г. прибыла партия рудознатцев "для прииску серебряных и медных руд". В составе экспедиции были как русские специалисты, так и иностранцы - мастера горного дела, принятые на русскую службу: дозорщик (человек, надзирающий над экспедицией, то есть по существу ее руководитель) Иван Патрушев, пробирщики (специалисты, определяющие качество металлов) Иоганн Блюер (Блиер) и Иоганн Цехариус, плавильный мастер Вульф Мартин Циммерман, штейгер (горный мастер) Георг Шмиден, подъячий Иван Головачев, рудокопатели Михайла и Гаврила Ланги, Еремей Блейхшмид, Гаврила Шенфельдер, толмачи (переводчики) Самойла Печ, Андрей Христофоров и ученики Савва Абрамов, Сергей Щелкунов, Осип Карачаров, Иван Свешников.

Принято считать, что именно в результате работы этой экспедиции и были определены места строительства Олонецких горных заводов, в том числе Петровского на р. Лососинке. Вслед за участниками экспедиции здесь появились те, кто строил завод, и почти одновременно с ними - металлурги, литейщики и прочие мастеровые и работные люди.

Нам ничего или почти ничего не известно о большинстве участников экспедиции Патрушева (во всяком случае, в доступных нам архивных документах их имена больше не встречаются), как и о первых строителях и первых заводских мастеровых. И все же были среди тех, кто почти 300 лет назад появился здесь, на берегах р. Лососинки, два человека, чьи имена история сохранила и чья жизнь навсегда оказалась связанной с нашим краем, а точнее - с Петрозаводском, и мы с полным основанием можем считать их нашими земляками и даже больше - первыми петрозаводчанами. Один из них - немец (точнее - саксонец) Мартин Циммерман, другой - потомственный русский дворянин Иван Головачев.

Кто же он такой, саксонец Циммерман, и как он оказался здесь, на берегу холодного Онего? Плавильный мастер Вульф Мартин Циммерман родом из саксонского города Фрейберга "в Россию взят именным требованием: Петра I польским королем Августом и по его королевскому указу выбран между четырьмя человеки и отдан бергмейстеру Блиеру, который был за ним нарочно из Москвы послан, и определен в России по своему искусству к плавильному серебряному и медному делу".

Прибыв в составе экспедиции Патрушева на берега Лососинки, Циммер-ман так здесь и остался до конца своих дней. Видимо, служил саксонец Циммер-ман на совесть. Об этом можно судить хотя бы по тому, что на неоднократные просьбы об увольнении со службы он каждый раз вместо согласия получал оче-редной указ о повышении жалованья. Служа в Канцелярии Олонецких Петров-ских заводов, Циммерман получал в год "серебряными мелкими деньгами" 220 рублей. Во время пребывания Петра I в 1719 г. на Петровских заводах и у Марци-альных вод Циммерман просил царя за "приличную у оного дела службу" увели-чить ему жалованье. Просьба была уважена и ему добавили 30 рублей в год.

В следующий приезд царя в 1722 г. Циммерман просил у него "абшида во свое отечество", то есть отпустить его в Саксонию. Однако Петр ценил такого специалиста и не пожелал отпустить его, а "за найденный порядок и трудолюбивые распоряжения" наградил "в прибавку к денежному окладу муки ржаной по 25 четвертей в год" (в казенной четверти содержалось более 9 пудов).
На Петровских заводах Циммерман исполнял разные служебные обязанности. Прежде всего он был высококлассным мастером плавильного дела, за что был определен в должность вице-бергмейстера "исправлять горное и плавильное дело с прилежным радением". В его обязанность входило: надзирать за медными рудниками и медеплавильными заводами, осуществлять общее руководство всеми мастеровыми и работными людьми, следить за своевременной и в полном объеме поставкой на заводы угля и других материалов. Не случайно, летом 1730 г. главный начальник заводов Райзер, уезжал в Санкт-Петербург, поручил управление всеми Петровскими заводами в части, касающейся технической стороны дела, именно Мартину Циммерману. Ему же была поручена подготовка к пуску с 1 января 1731 г. Кончезерского завода. В данной Циммерману инструкции сказано, что разрешение всех непредвиденных затруднений целиком предоставляется ему "как старому и верному слуге".

В 1733 г. Циммерман вновь подал просьбу об отставке. "За старостью желаю быть в отставке", писал он в своем рапорте. Но и на сей раз вместо отставки он получил прибавку к жалованью. Ему стали платить "ефимками в год по 400 рублей" - жалованье по тем временам весьма солидное.

Мартин Циммерман имел некоторое касательство и к открытию источников марциальных вод. Именно по его приказу молотовой работник Иван Ребоев (Рябоев) был послан на Равболото "за урядом в зимнее время над другими возчиками у железной руды". Там-то и нашел Ребоев колодец с целительной водой, испытав которую и обнаружив ее полезность, он, по его собственному признанию, "про вышеименованную воду обвестил на медных заводах господину плавильщику Мартыну Михайловичу". И уже от Циммермана сведения эти дошли до коменданта Геннина, а от него - до царя.

Саксонец Мартин Циммерман (заводские писцы писали "Мартын Цымерман") умер в феврале 1739 г., находясь на Кончезерском заводе. Прослужил он на Петровских заводах 37 лет. Была ли у него семья, остался ли после него кто-нибудь в России, в известных нам документах не отмечено.

Более подробные сведения сохранились о другом члене команды Патрушева - Блюера - подъячем Иване Головачеве.
О том, как Иван Головачев оказался в нашем крае, он рассказал сам в одном из своих обращений к администрации Петровских заводов. Оказывается, в 1702 г. он по именному указу Петра был "взят в службу в Москву в Рудный приказ из отечества города Кашина из шляхетства и из оного приказу отправлен в Олонецкий уезд с дозорщиком Иваном Патрушевым для прииску серебряных и медных руд". Да так и остался молодой кашинский дворянин на берегу Онежского озера на всю жизнь. И не только остался сам, но еще дал начало целому роду петрозаводских Головачевых.
Род дворян Головачевых ведет свое начало от Матвея Головачева, детям которого "лета 7012" (1504 г.) князь Московский Юрий Иванович (сын великого князя Ивана III) дал жалованную Грамоту. В Национальном архиве Республики Карелия сохранился список (копия) этой Грамоты:
"Се яз, князь Юрей Иванович, пожаловал есми Костю да Марка Матфеевых, детей Головачева, да Костиных детей Митю, да Фетька, да Гридю, да Костю, да Марковых детей Куземку, да Митьку, да Терешка".

Эта грамота давала всему роду Головачевых право на дворянство. Упомянутые в Грамоте Костя да его сын Фетька были прямыми предками нашего Головачева. У Федора Головачева был сын Давыд, у того сын Клементий, у Клементия - сын Парфентий - отец петрозаводского Ивана Головачева.

Иван Головачев был свидетелем закладки Петровского завода, при нем завод начал производство пушек, он, конечно же, мог видеть приезжавшего на заводы царя Петра I. Вначале Головачев служил в должности шихтмейстера (мелкий горный чиновник), а затем много лет был комиссаром при Канцелярии Олонецких Петровских заводов - ведал приходом и расходом денежной казны и материалов. Какое-то время был даже присутствующим в заводской канцелярии, то есть относился к числу высших канцелярских чиновников. Вместе со всеми жителями Петровских заводов Иван Головачев переживал и последовавшее после нескольких лет расцвета свертывание производства на заводе, а затем и полное его разрушение и запустение заводской слободы, начавшееся во второй половине двадцатых годов XVIII столетия ( в эти годы даже дом, в котором он жил, сгорел).

Не сохранилось никаких документальных свидетельств смерти Ивана Головачева. Есть лишь упоминание о том, что 9 июля 1756 г. на его место в заводскую канцелярию был определен комиссар Василий Терпигорев. Связано ли это со смертью Головачева или дело в том, что он уже не мог по старости выполнять своих обязанностей, неизвестно.

Иван Головачев был весьма небогатый дворянин. Скорее всего, основной его доход составляло жалованье, которое он получал за службу в заводской канцелярии. А оно было очень скромным. Об этом можно судить по следующему факту. Прослужив в заводской канцелярии 32 года, Иван Головачев жаловался на то, что при существующей здесь, на Петровских заводах, дороговизне жить ему тяжело, так как получает он всего 57 рублей в год. Канцелярия сочла возможным повысить его оклад до 100 рублей.

Сколько детей было у Ивана Парфентьевича Головачева, нам точно не известно. Но о двух сыновьях и одной дочери некоторые сведения до нас дошли. Правда, о дочери Анне мы знаем лишь то, что она жила в Петрозаводске и была замужем за маркшейдером Иваном Бейером.

Старший сын Ивана Головачева Дмитрий пошел по стопам отца. Он начал службу в канцелярии заводов совсем мальчиком - в 10-летнем возрасте в 1737 г. К этому времени он был "словесной российской грамоте и письмоводительству обучен". В эти годы на Петровском заводе школы грамоты не было, и дети, у кого была возможность, могли получать только домашнее образование. Такое именно образование получил и Дмитрий Головачев. Его приняли писарем, однако с условием, что до своего совершеннолетия он "будет содержаться на коште отца" без всякого жалованья.

Дослужился Дмитрий Иванович Головачев до чина коллежского асессора - чиновника 8 класса Табели о рангах. Окончив службу в заводе, Дмитрий неоднократно избирался дворянским заседателем Олонецкого верхнего земского суда. В наследственном владении он имел в Тверской губернии (откуда и происходил род Головачевых) деревню Ивановскую, да несколько крепостных крестьян здесь, в нашем крае.

Сыновья Дмитрия Семен и Петр также избрали карьеру государственных служащих. Семен служил на Кончезерском заводе в должности надзирателя. В 1792 г. ему было 37 лет, он имел чин титулярного советника. По-видимому, вскоре он службу в заводе оставил. В документах 1794 г. Семен Головачев упоминается уже как дворянский заседатель приказа общественного призрения и надзиратель над Петрозаводской городской больницей. Он дослужился до чина коллежского асессора и, как отец, был избран заседателем верхнего земского суда. В наследство от отца достались ему в Шунгском погосте Повенецкого уезда 25 душ крепостных (12 мужского и 13 женского пола) в деревнях Филоновщина, Горки, Пустошка. Да в приданое за женой получил он в Кирилловском уезде Новгородского наместничества 40 душ крепостных. О земельных владениях в документах ничего не сообщается.

О Петре Дмитриевиче Головачеве мы знаем очень мало. Известно, что в 1790-х гг. в чине коллежского секретаря он служил судьей в Каргопольской нижней расправе (судебный орган для государственных крестьян).

Второй сын Ивана Парфентьевича Головачева - Трофим - стал военным. Он дослужился до чина поручика артиллерии и вышел в отставку. В Шуйском погосте в деревнях Усадище, Остров, Биричево, Бесовец были у него крепостные крестьяне - общим числом 25 душ мужского пола (о числе женщин не сообщается), доставшиеся ему по духовному завещанию от матери Парасковьи Потаповны.

В 1790 г. Трофим Иванович построил в Петрозаводске дом. Однако вскоре продал его за 1100 руб., а сам жил недалеко от Петрозаводска, в одной из деревень Шуйского погоста.
У Трофима Ивановича Головачева в 1790 г. было два сына - Петр и Никита и две дочери - Прасковья и Александра. В материалах архива нам удалось найти сведения лишь об одном из его сыновей - Никите.

Никита Головачев учился в Морском кадетском корпусе и в возрасте 19 лет был выпущен мичманом. Служил он на Балтийском флоте, участвовал в войне против шведов. В июньских сражениях 1808 г. "получил контузию от ядра в левое плечо и грудь". За отличие в сражении был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом. В январе 1809г. уволен в отставку (результат ранения) в чине капитан-лейтенанта и вернулся в Петрозаводск. Некоторое время по выходе в отставку исполнял две выборные должности - предводителя дворянства Петрозаводского и Повенецкого уездов (был один предводитель на два уезда) и заседателя палаты уголовного суда.

Началась война с французами, и Никита Головачев в 1813 г. вновь принят на службу, но уже не на флот, а в чине капитана в артиллерийскую бригаду. О том, как воевал капитан Головачев, свидетельствуют полученные им ранения - в боях на территории герцогства Варшавского и королевства Прусского он четырежды был ранен. В 1814 г. "в ознаменование благополучного окончания войны с французами" был награжден бронзовой медалью. Однако военную службу он не оставил. В 1816 г. Никита Трофимович Головачев произведен в чин подполковника, а в 1826 г. - полковника.

В качестве командира 2-й гренадерской бригады он участвовал в подавлении восстания в королевстве Польском и дважды был ранен. Награжден за взятие Варшавы медалью и Польским знаком Военного ордена 3-й степени и за участие в сражении при городе Остроленке орденом Святой Анны 2-й степени, украшенным императорской короной.

В декабре 1831 г. за 25-летнюю беспорочную службу полковник Головачев награждается орденом Святого Георгия 4-го класса. Кроме того, высочайшим повелением ему было пожаловано в вечное и потомственное владение 2000 десятин земли, а также на 12 лет определена аренда по 800 руб. серебром в год.

В 1834 г. от строевой службы он уже увольняется и назначается командиром Охтинского порохового завода в С.-Петербурге. Последний известный нам документ с упоминанием имени Никиты Трофимовича Головачева относится к 1835 г. В нем он именуется генерал-майором.

Сыновья генерала Головачева Александр - 12 лет и Николай - 10 лет в 1831 г. состояли кандидатами в Пажеском корпусе. На этом наши сведения о роде петрозаводских Головачевых обрываются.

Генделев Давид Захарович,
ст. научный сотрудник
Национального архива
Республики Карелия
2002 г.
http://rkna.ru/index.php/compo...zavodchane

Анкеты, переписи АПЗ и Петрозаводска

Анкеты, переписи 1850 и далее, владельческие карточки домов 1919