Воскресенские Олонецкая Губ

В феврале 1917 года Вера Михайловна с Игорем и дочерьми уехала в Крым, где жили в имении Жуковских (ныне поселок Коктебель).

В 1921-25 годах вновь жили в Москве в служебной квартире в Петровской (Тимирязевской) академии.
В 1925 году, после смерти Алексея Федоровича, Веру Михайловну с детьми выселили из служебной профессорской квартиры в маленькую комнатку на Соломенной Сторожке.
Вера Михайловна уделяла большое внимание религиозному воспитанию своих детей. Игорь вместе с мамой посещал храм Петра и Павла в Тимирязевской академии, а позже – храм святителя Николая в Соломенной сторожке, где они были членами общины храма и духовно окормлялись у отцов Василия Надеждина и Владимира Амбарцумова.
С начала 1920-х годов вместе со своей мамой Игорь стал посещать христианские кружки.

Его дедушка, Алексей Федорович, привил ему с юношеских лет любовь к природе.
В середине 1920-х Игорь Фортунатов поступил на агрономическое отделение Петровской (Тимирязевской) Сельскохозяйственной академии.

Будучи студентом, продолжал посещать христианские кружки. Познакомился с молодыми людьми из Свято-Даниилова монастыря и сам стал туда ездить. Духовным руководителем его стал архимандрит Георгий (Лавров). Простота отца Георгия, вмещавшая в себя и мудрость, и крепкую волю, а главное – удивительную мягкость, терпимость, безграничную любовь, привлекала к нему многих духовных чад, особенно среди людей высокообразованных и подростков.
В книге "Житие преподобноисповедника Георгия, Даниловского Чудотворца" читаем: "Некоторые питомцы Старца, тогда еще студенты, впоследствии стали видными учеными. Среди них известные хирурги, руководители больших институтов Н.А. Овчинников и С.С. Утешев; профессор Львовского университета А.В. Чичерин, профессор МГУ геолог С.Н. Наумова, профессор МГУ геоботаник В.С. Говорухин; кандидат биологических наук и агроном, озеленявший пустыню, где отбывал "сроки" И.К. Фортунатов и др.
Устраивал [отец Георгий] и дела монастырей. Например, по его благословению два его духовных сына, студенты-агрономы И.К. Фортунатов и И.А. Сатаев были направлены в Спасо-Богородицкий женский монастырь, где руководили довольно большим хозяйством обители".

В 1928 году архимандрит Георгий был сослан в Казахстан. Тогда Игорь Фортунатов стал духовным сыном отца Сергия Мечева.
Он посещал храм святителя Николая в Кленниках на Маросейке, где служил отец Сергий, алтарничал. Там познакомился с Анной Дмитриевной Кузьминой и со временем сделал ей предложение.

В 1930 году Игорь Константинович посетил отца Георгия в ссылке в Казахстане, в поселке Кара-Тюбе. Из воспоминаний духовной дочери старца Георгия матушки Екатерины (Чичериной): "Гостил у нас один батюшкин духовный сын – молодой человек из Москвы [Игорь Фортунатов]. Он никак не мог решить, жениться ли ему или быть монахом. Сам про себя он говорил, что у него созерцательное настроение. В кармане он носил четки, часто их терял на работе... Мы ... подсмеивались над его сентиментальностью и мечтательностью. Батюшка много уделял ему времени и при нем особенно часто рассказывал о своей жизни, об Оптиной... "

В 1931 году И.К. Фортунатов окончил Сельскохозяйственную академию и был распределен на работу в "Садвинтрест". Принимал участие в создании садов в различных местностях СССР: в Хвалынске Саратовской области, в совхозах Московской, Рязанской и Калужской областей.
Одновременно учился в Научном институте усовершенствования специалистов сельского хозяйства наркомата земледелия РСФСР.
Проводил исследования по биологии плодовых культур.

Пожениться Игорь Константинович и Анна Дмитриевна не успели. В начале 1933 года Игорь Константинович был арестован и осужден, и они оставались женихом и невестой.

25 января 1933 года И.К. Фортунатов был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму.
Как позже вспоминал сам Игорь Константинович, "брали целыми приходами", "увидел из окна Бутырки во дворе тюрьмы массу знакомых лиц".
Вместе с ним было арестовано много прихожан, в том числе и Вера Михайловна, его мать.
Все они проходили по одному делу.
10 апреля 1933 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ СССР он был осужден по статьям 58-10, 58-11 УК РСФСР по групповому "делу членов кружка христианской молодежи. Москва, 1933 г." как "дьячок, член контрреволюционной организации христианской молодежи, участник нелегальных собраний, проведение антисоветской агитации и религиозной пропаганды".
Приговор: 5 лет исправительно-трудовых лагерей.

Игорь Константинович был отправлен в Карлаг, Вера Михайловна – в ссылку в Орел.

В Карлаге (Степлаге) в Караганде, в Казахстане И.К. Фортунатов работал по специальности – был начальником огородов и пользовался относительной свободой передвижения.
В период его заключения в 1933-39 годах он и его невеста Анна Дмитриевна постоянно переписывались. Анна Дмитриевна слала ему посылки и бандероли, какие было возможно. Сестра его Ольга Константиновна приезжала навестить брата в сентябре 1935 года и, по ее словам, "застала там весь цвет Тимирязевской академии".

Сохранились такие воспоминания: «Однажды, будучи по делам в огородном шалаше... у него возникло ощущение указания немедленно выйти на проходившую неподалеку дорогу. Несколько раз поборолся с ним, как с искушением, но чувствуя усиления требования, он, помолившись, вышел на дорогу. Как раз в это время с ним поравнялся очередной этап новоприбывающих заключенных... Каково же было его удивление, когда среди заключенных он узнал тех самых двух следователей, которые "стряпали" его дело. Они тоже вспомнили его... Один был просто убит случившимся, ... все время думал о "восстановлении справедливости" и возврате к прежнему положению. Другой... являл полную противоположность – был весел, разговорчив и объяснял свою радость тем, что "наконец-то он избавился от этой гнусной организации, из объятий которой иначе ему было не освободиться". Игорь Константинович, спросив, не нуждаются ли они в чем, и узнав, что они голодны ..., отдал им бывший у него кусок хлеба».
Другой случай в том же лагере: «Вечером привезли на машине небольшую группу заключенных, и Игорь Константинович так же почувствовал необходимость подойти к ней. Этим воспользовались охранники и попросили его проводить одного из заключенных в барак... То был епископ Мануил (Лемешевский). Им суждено было встретиться там еще несколько раз... Епископ сказал, что "придет время, и они будут служить литургию в лагере...
Через какое-то время Игорь Константинович ... отправился в бухгалтерию лагеря ... Каково же было его удивление, когда он нашел на этом месте владыку Мануила! Тот зазвал его в свой маленький, но собственный кабинет и, убедившись, что их никто не подслушивает, открыл свой стол и показал: напрестольное Евангелие, крест, служебник, антиминс! А через некоторое время Игорь Константинович, проходя мимо одного барака, услышал церковное пение. Он не поверил своим ушам, думая, что это галлюцинация от переутомления, и прошел мимо. Вдруг дверь барака приоткрылась, и к нему приблизился один из заключенных, который сказал, что Владыка приглашает его на службу..."

А вот свидетельство священника Глеба Каледы: "Игорь Константинович Фортунатов рассказывал, что самая яркая заутреня на Пасху в его жизни была в Карагандинском лагере. "Христос Воскресе!" неслось над лагерем и Казахской степью. Охрана с этой поющей толпой заключенных ничего не могла сделать; молча наблюдали за происходящим стоящие на вышках караульные. Такое было, когда в тюрьмах и лагерях сидели сотни тысяч гонимых за веру".

Еще воспоминания: «Игоря Константиновича "вызывают", и происходит следующая беседа: "Скажите, Вы верующий?" – "Да". – "Вы действительно верите в Бога?" – "Ну, конечно, я же сказал Вам". – "Следовательно, Вы никогда не врете, а всегда должны говорить правду?" – "Да". – "И вашим словам можно доверять?" – "Можете доверять. А в чем дело?" – "Вот в чем дело. Нам нужно найти специалиста по озеленению и отправить его на строительство ЗАГЭС. Мы решили остановиться на Вашей кандидатуре. Но так как там работают иностранные спецы, Вы поедете без охраны и будете жить там под видом свободного человека и получать зарплату. Документы мы Вам выдадим. Так вот в чем вопрос – можете ли Вы пообещать нам под честное слово, что Вы выполните поставленную задачу, не сбежите, а после выполнения работы сами вернетесь в лагерь и сдадите полученные там деньги?" Игорь Константинович дал слово. Он был отпущен начальством из лагеря под это честное слово христианина и в свое время вернулся в лагерь».

По освобождении И.К. Фортунатов остался в Карагандинской области как вольнонаемный.
С 5 августа 1936 года жил в селе Долинское (Долинка).
В 1936 году, освободившись из ссылки, в Долинку к нему приехала его мать.
Игорь Константинович заведовал здесь отделом плодоводства и "Опытным садом" Карагандинской с/х опытной станции, где совместно с профессором геоботаники В.М. Савичем и агрономом А.Г. Разба заложил плодовые питомники, опытные насаждения и промышленные сады. Была научно обоснована и практически доказана возможность развития садоводства в Карагандинском каменноугольном бассейне, что привело к посадке более двухсот гектаров садов и ягодников в зоне сухой степи и полупустыни.

Летом 1939 года Игорь Константинович тайно приехал в Москву.
Он продолжал посещать храм, помогал на клиросе, читал шестопсалмие.
26 ноября 1939 года его с Анной Дмитриевной Кузьминой тайно обвенчал отец Сергий Мечев.

Через несколько дней после венчания Игорь Константинович был арестован и снова осужден (за "религиозную пропаганду") и выслан в Казахстан.

Находился в ссылке в поселке Новый Джезказган, Степлаг, Туркестан.

В конце января 1940 года тайно приехал в Москву, и на Татьянин день они с Анной Дмитриевной расписались в ЗАГСе. Анна Дмитриевна получила тем самым право следовать за мужем куда угодно. Она полностью разделила его судьбу, последовав за ним в ссылку.

С 1940 года Игорь Константинович – член Всесоюзного Географического Общества АН СССР.
В Казахстане он учился в заочной аспирантуре и занимался научной работой.
Заложил в Джезказгане Ботанический сад, направил его работу на удовлетворение острых практических нужд: обеспечение нового, быстрорастущего промышленного района свежими овощами, на озеленение рудников и рабочих поселков.

В 1940 году закончил заочно аспирантуру Мичуринского Плодоводческого института имени Мичурина.

С 21 декабря 1943 года по 1948 год Фортунатовы проживали в городе Алма-Ате в Казахстане.

В 1946-м Игорь Константинович закончил заочно аспирантуру Института почвоведения и ботаники АН Казахской ССР по профилю географии и интродукции растений.

В 1948 году его перевели в город Гурьев в Казахстане.
Анна Дмитриевна с дочерью Ниной на руках, беременная вторым ребенком, по его настоянию, в сопровождении свекрови уехала в Москву, где в июне 1948 года у нее родилась дочь Вера.

В 1948-50 годах И.К. Фортунатов заведовал сектором растениеводства Урало-Эмбенской научно-исследовательской базы АН КазССР в городе Гурьеве.

В 1950 году был переведен в город Горький (теперь Нижний Новгород).
Там читал лекции по плодоводству в с/х институте.
В Горький к нему приехала жена Анна Дмитриевна с двумя детьми и мать Вера Михайловна.

В 1951 году он был переведен в город Пушкино Московской области.
В Пушкино работал старшим научным сотрудников ВНИИ лесного хозяйства.
Из воспоминаний: "У них не было ни телевизора, ни радиолы, ни ковров: металлические кровати Нины и ее сестры Верочки стояли торцом к стене, а над кроватями висели образки и иконы... На шеях девочек были крестики... На всех стенах было много фотографий и картин... Старинные лица в старинных одеждах...»

Из воспоминаний Нины, дочери Игоря Константиновича: "Папа за время нашего детства под предлогом дальней интересной прогулки показал нам многие, наверное даже все, открытые в то время храмы, познакомил с духовенством, служившим в них. Или просто говорил, что едем за город гулять, и приводил потом, как бы по дороге из лавры, к "бабушке Ане" (а потом только я узнала, что это был домик отца Павла Флоренского на Пионерской 19, а бабушка Аня – это вдова, матушка отца Павла).
В следующий раз мы поехали гулять по лавре, а на обратном пути попали в гости к тете Тане Мельниковой, то есть в домик отца Георгия Лаврова (Татьяна Борисовна Мельникова, духовная дочь отца Георгия). Муж тети Тани – отец Тихон Пелих... Как сейчас помню прогулку с ним: он ласково гладил каждую травинку и говорил нам, что все это Божие творение, и как велико и прекрасно оно.
В следующий раз папа предложил нам поехать на службу к "дедушке Тихону" и вез нас в Ильинскую церковь за лаврой. В другой раз папа говорил, что вот, мол, покажу вам зверосовхоз и зверей всяких разных, и мы ехали на автобусе в сторону Красноармейска. В зверосовхозе нам было показано столько всего интересного! И тут же оказывалось, что рядом село Царево, в домике у храма живет отец Михаил Кречетов, очень веселый и добрый. В Цареве я познакомилась с его сыновьями Колей и Валерьяном. В Цареве я помню пасхальную литургию. Папа собрал своих близких друзей, членов общины на Соломенной Сторожке... пели хором у отца Михаила Кречетова. Все пели наизусть, что потрясло меня...
Также прогулки с папой привели нас к Каледам: Глебу Александровичу Каледе и его жене Лидии Владимировне Амбарцумовой. Зимой они жили в Москве, а летом – близко от Пушкино, в Заветах Ильича. Папа часто возил меня к ним.
Потом ездили к Голубцовым (отцу Серафиму) в Клязьму. У отца Серафима было пятеро детей, и с тремя мальчиками, Сашей, Ваней и Сережей, мы учились в музыкальной школе в Пушкино.
Через некоторое время папа привез нас в село Гребнево, в семью отца Владимира Соколова. Оказалось, что его сыновья Коля (потом отец Николай) и Сима (потом архиепископ Сергий) тоже учатся музыке, и так совпало, что мы потом вместе поступали, в одно время, в музыкальное училище, и Верочка поступила вместе с Соколовыми в училище им. Ипполитова-Иванова, и потом играли в квартете вместе с ними. А я поступила в консерваторское училище, но мы всегда дружили домами, и дружба сохранилась до сего дня.
В семье Соколовых я встретила их дедушку Николая Евграфовича Пестова. И позже... стала читателем его великолепной духовной библиотеки.
Вот так и получается, что сам папа очертил нам с Верочкой духовный круг, ничего специально не говоря и не объясняя – круг духовых людей, на кого мы могли бы потом опереться и знать, что это свои.
На протяжении всей нашей жизни в Пушкино к папе всегда приезжали люди, с кем он был связан по ссылке или лагерю, и всех всегда принимали, не боялись, как родных.
Крест папа всегда носил открыто, то есть всегда была видна цепочка или шнурок, и когда купались на Серебрянке или Уче или катались на лодках – папа был всегда с крестом. Дома иконы висели тоже открыто. Везде и в большом количестве...
В храм ходили родители очень часто, каждое воскресенье обязательно. И почти всегда причащались Святых Таин...
Папа и мама сами ходили и нас водили "к Васеньке" – так они называли отца Василия Серебренникова, настоятеля храма святого апостола Филиппа на Арбате, с которым дружили со школьной семьи, а потом стали особенно близки через отца Георгия (Лаврова). Но часто туда не ходили, "чтобы не подвести Васеньку"...»

С 1974 года, после ухода на пенсию, Игорь Константинович посвятил свое свободное время охране природы.
Три года он работал председателем Пушкинской городской организации ВООП (Всесоюзного Общества Охраны Природы). 10 лет был членом Президиума Пушкинской районной организации ВООП. Много лет работал членом Комиссии по изучению дикорастущих ягодников при Всесоюзном Ботаническом Обществе.

Из воспоминаний игумена Кирилла (Семенова): "Отчетливо вспоминаю, как однажды мы поехали с Игорем Константиновичем в Свято-Даниилов монастырь, незадолго перед тем вновь открытый и только-только начинавший подниматься из полувекового запустения. В каком непередаваемом волнении водил он меня по территории обители, прихожанином которой он был еще в конце 1920-х годов, с которой так много духовно-значимого было связано в его жизни... Он останавливался едва ли не на каждом шагу, вспоминая и тут же делясь со мною своими святыми воспоминаниями, называя имена, которые в ту пору еще так мало говорили мне, и которые теперь только по-настоящему объясняют мне – с какими светочами Церкви Русской имел счастье духовного общения тогда еще молодой Игорь Константинович. Мне не забыть его светлых слез в тот день в Даниловском монастыре, слез, которые и без долгих слов говорили о многом...»

В 1982 году умерла его любимая супруга Анна Дмитриевна.
Из воспоминаний дочери Нины Игоревны: "Знамением милости Божией было явление ему усопшей супруги во вторник на Светлой Седмице, бывшее в квартире, где он проживал. Она явилась во свете, в белом сияющем платье и с белыми цветами. Не принимая безусловно это видение, Игорь Константинович молился, чтобы ему была открыта истинность этого видения. И ровно через неделю, во вторник Фоминой, на том же самом месте ему был явлен сияющий крест в знак истинности бывшего видения. По этому случаю была приобретена икона Божией Матери "Знамение", и на тыльной стороне была сделана памятная надпись..."

30 января 1987 года И.К. Фортунатов почил о Господе в городе Пушкине.
Отпевал Игоря Константиновича отец Александр Егоров в храме святого пророка Илии в Обыденском переулке в Москве. Ему сослужили все священники храма.
Место захоронения: Москва, Химкинское кладбище, участок № 74, рядом с женой.
На могиле стоит деревянный крест, а рядом – надпись: "Родные, любимые! В Боге мы неразлучны".

Литература:
1. У Бога все живы: Воспоминания о Даниловском старце архимандрите Георгии (Лаврове). М.: Даниловский благовестник, 1996. С. 83, 178.
2. Житие преподобноисповедника Георгия, Даниловского Чудотворца. М., «Даниловский благовестник». 2001.
3. http://www.msdm.ru
4. http://pstbi.ru

Документы:
ЦА ФСБ РФ. Д.Р-40232.

«Дом Фортунатовых был как будто насквозь пропитан ученостью, и было бы странно и непонятно, если бы сыновья глубоко преданного науке Федора Николаевича Фортунатова не стремились к кафедре», – писал один из современников8.

Старший сын Евгений Федорович Фортунатов (1841–1866) закончил Петербургский университет и был оставлен на кафедре славянских языков. В мае 1862 г. он был командирован в научную стажировку в Прагу. По сохранившимся письмам можно сделать вывод о том, что в эти годы Евгений, если и не состоял в революционных организациях, то сочувственно относился к студенческим выступлениям и общественным движениям рубежа 1850–1860-х гг., был сторонником либерализма. Однако в письмах отец предостерегал сына от общественной активности, напоминая, что в семье семеро малолетних братьев и сестер9. Жизнь многообещающего молодого ученого рано оборвалась: в двадцатипятилетнем возрасте он скончался от скоротечной чахотки.

Самым известный представитель рода – второй сын Федора Николаевича Филипп Федорович Фортунатов (1848–1914). После окончания историко-филологического факультета Московского университета он в 1868 г. был оставлен при кафедре сравнительной грамматики индоевропейских языков. Еще в студенческие годы он был известен как знаток санскрита, в 1871 г. совершил вместе с В. Миллером путешествие по Литве для изучения литовского языка и фольклора, и в том же году был отправлен в научную командировку в Германию, где учился у П. Рота, Г. Курциуса, А. Лескина, Г. Вебера, Г. Эбеля, а в Париже посещал лекции М. Бреаля10. Его магистерская диссертация (1875 г.) была посвящена сравнительной грамматике индоевропейских языков. В течение 27 лет он преподавал в Московском университете сравнительно-историческую грамматику, древние индоевропейские языки, общее языкознание. Его учениками были известнейшие русские слависты. Западноевропейские корифеи лингвистики через его учеников стремились получить конспекты лекций Фортунатова11. Он является основоположником Московской (Фортунатовской) лингвистической школы. Ученый одним из первых начал изучать проблемы соотношения языка и мышления, языка и общества12. В 1902 г. был избран действительным членом Академии наук и переехал в Петербург, где занимался научными исследованиями в Отделении русского языка и славистики и редактированием изданий Академии, возглавлял одну из подкомиссий Орфографической комиссии реформы русского алфавита и правописания. В эти годы он регулярно посещал Петрозаводск, недалеко от которого находилась его дача. Там он и скончался в 1914 г.13

Своеобразное место в истории исторической науки и в российской культуре занимает Степан Федорович Фортунатов (1850-1918). После окончания историко-филологического факультета Московского университета он был оставлен В.И. Герье для приготовления к профессорскому званию, но диссертацию защитить не смог, выхлопотанную для него научную командировку за границу сорвал. В то же время он был настоящим интеллектуалом и оригинальным мыслителем. Его перу принадлежит единственное в русской науке исследование об индепенденте Генри Вене. Он стал одним из первых отечественных исследователей, начавших изучение истории Северной Америки, истории политических учений США посвящена одна из его монографий. Он первым в России стал читать студентам Московского университета историю североамериканской страны14. Он был последовательным сторонником либерализма, никогда не скрывал своих взглядов, и, возможно, это стало одной из причин того, что он не защитил диссертацию. Отсутствие защищенной диссертации и звания, привело к тому, что его научные работы не изучались и были забыты отечественными американистами. В истории российской культуры он больше известен как автор публицистических статей и рецензий, журналист «Русских ведомостей», как блестящий педагог, преподававший в Московском университете, на Высших женских курсах, в университете А.Л. Шанявского и в средних учебных заведениях. Его талант преподавателя отмечали Р.Ю. Виппер, Н.И. Кареев, А.А. Кизеветтер, П.Н. Милюков и др.15 Обладая разносторонними знаниями, глубокой эрудицией, феноменальной памятью и, в то же время, легким общительным характером, С.Ф. Фортунатов был неизменным членом неформального сообщества московской профессуры, где без него не проходили журфиксы, а рассказы о причудах старого холостяка оживляли научные беседы. Умер С.Ф. Фортунатов в 1918 г., в одиночестве. Возможно, поэтому не сохранились рукописи его научных работ и лекций, что мешает изучению его научного наследия.

Единственный из сыновей Ф.Н. Фортунатова, не увлеченный гуманитарными науками, Иван Федорович (1852–1916), закончил физико-математический факультет Московского университета и стал инженером в правлении Московского округа путей сообщения. Инженер участвовал в проектировании и строительстве ряда важных сооружений в Москве (Бабьегородская плотина, техническое училище в Измайлове и др.). По решению Московской городской Думы одной из новых улиц, появившихся в начале ХХ в. в Измайлово, было присвоено название «Фортунатовская» (которое сохраняется и поныне). Одна из его дочерей, Евгения Ивановна занималась революционной деятельностью, была членом большевистской партии, до 1917 г. жила в эмиграции в Женеве, при советской власти работала в Политпросвете в Москве16.

Младший сын Федора Николаевича Алексей Федорович Фортунатов (1856–1925) занимает уникальное место в истории рода. С одной стороны, он оставил многочисленное талантливое потомство, с другой – стал вдохновителем и центром притяжения для всех Фортунатовых. Он известен как разносторонне развитый человек, один из первых отечественных специалистов по статистике и географии сельского хозяйства, автор ряда работ по педагогике, к тому же влюбленный в историю. Эта разносторонность привела к тому, что в юношеские годы он сменил с 1874 по 1879 г. несколько высших учебных заведений: сначала – историко-филологический, затем – медицинский факультеты Московского университета, потом – Императорская медико-хирургическая академия в Петербурге, где он занимался у профессоров П.Ф. Лесгафта и С.П. Боткина. В 1879 г. молодой ученый увлекся аграрной статистикой и политэкономией и перешел в Петровскую сельскохозяйственную академию, которую окончил в 1881 г.17 Его магистерская диссертация «Урожаи ржи в Европейской России» была удостоена большой золотой медали Русского географического общества. В течении более чем сорока лет А.Ф. Фортунатов преподавал в Петровской (ныне Тимирязевской) сельскохозяйственной академии. Его ученик профессор Н.И. Вавилов очень высоко оценивал его преподавательские качества18. Кроме того А.Ф. Фортунатов читал лекции в Новоалександрийском лесном институте, Киевском политехническом институте, Коммерческом институте, Московском высшем техническом училище, на Женских Голицинских сельскохозяйственных курсах, в Московском городском народном университете им. А.Л. Шанявского, а также на курсах агрономов, статистиков, кооператоров, журналистов, учителей19. В публичных лекциях он говорил о важности науки, необходимости для студенческой молодежи поиска новых путей, о творческом начале в учебе20. Алексей Федорович называл себя «привратником при храме науки»21. Эта скромная оценка опровергается анализом обширного научного наследия ученого (более 200 работ), его активным участием в работе Географического отделения Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете, Юридического общества, Общества взаимопомощи русских агрономов.

Политические взгляды А.Ф. Фортунатова были близки к социал-демократии, в студенческие годы он общался с народниками из группы «Черный передел», но активного участия в политических событиях не принимал. Большое внимание он уделял просветительской деятельности, чтению научно-популярных лекций. Он воспитал пятерых сыновей, каждый из которых заслуживает отдельного исследования.

Его старший сын Константин Алексеевич Фортунатов (1882–1915), как и его отец, учился на нескольких факультетах Московского университета. Сначала он поступил на физико-математический факультет, но за участие в революционном движении был исключен, в 1906-1908 гг. находился в ссылке, а после возвращения закончил медицинский факультет и в 1911 г. стал заведующим и врачом земской больницы в Калужской губернии. Здесь он занялся научной работой, опубликовал несколько статей по химии и сельскохозяйственной статистике. С началом Первой мировой войны он стал ординатором полевого госпиталя и в 1915 г. умер во время эпидемии брюшного тифа в действующей армии в Восточной Пруссии, где и был похоронен22.

Его сын Игорь Константинович Фортунатов (1909-1987), рано потеряв отца, был воспитан глубоко религиозной матерью23. Поступив в Тимирязевскую академию, где долгие годы преподавал его дед, Игорь пытался уйти в монастырь, но не получил благословления настоятеля. В 1931 г. он закончил академию по специальности агроном-садовод. Его духовник, архимандрит Данилова монастыря отец Георгий (Лавров), был вскоре арестован, а в 1933 г. за «религиозную пропаганду и контрреволюционную деятельность» арестовали и Игоря Константиновича. Он был сослан в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь, на территории которого в то время было создано сельскохозяйственное производство. И.К. Фортунатов получил возможность работать по профессии, участвовал в испытаниях 85 сортов плодов и ягод и 30 древесно-кустарниковых пород в климате Казахстана. После ссылки он продолжал научную работу в Казахстане, участвовал в изучении пустыни Бетпак-Дала. В 1939 г. он ненадолго возвратился в Москву, где вновь был арестован и сослан в Казахстан. В КарЛАГЕ, где на опытной станции было много ссыльных выпускников Тимирязевской академии, он стал старшим научным сотрудником, а затем руководителем станции. Он заочно закончил аспирантуру Института почвоведения и ботаники, работал под руководством члена-корреспондента АН СССР Б.М. Козо-Полянского. В г. Джезказгане он заложил Ботанический сад, плодовый сад и ягодники; участвовал в озеленении Северной пустыни24. После окончания ссылки работал в Академии наук Казахской ССР, в 1947 г. защитил кандидатскую диссертацию о культурной дендрофлоре Джезказгана, затем руководил одним из отделов Ботанического сада в Алма-Ате (этому саду в советское время было присвоено его имя), заведовал сектором Урало-Эмбен-ской научно-исследовательской базы в Гурьеве, участвовал в озеленении Прикаспийской пустыни. В 1953 г. он переехал в Горький, где преподавал в сельскохозяйственном институте, а затем до последних лет жизни работал в г. Пушкино научным сотрудником Всесоюзного научно-исследовательского института лесоводства и механизации лесного хозяйства. Автор 126 научных работ, он занимался экологическим воспитанием, был ректором Народного университета охраны природы. При этом он оставался глубоко религиозным человеком, воспитав в таком духе и своих дочерей.

Второй сын Алексея Федоровича Александр Алексеевич Фортунатов (1884–1949) хорошо известен отечественным медиевистам. Ученик Д.М. Петрушевского, он в 1909 г. после окончания Московского университета был оставлен при кафедре всеобщей истории, в 1916 г. стал приват-доцентом историко-филологического факультета. Однако его магистерская диссертация «Генуэзские поселения в Крыму» осталась незаконченной, так как после 1917 г. итальянские архивы для него стали недоступны25. С 1921 г., после преобразований в Московском университете, он стал профессором кафедры теории и практики народного образования факультета общественных наук, а с 1923 г. – научным сотрудником Института истории ФОН МГУ-РАНИОН. Кроме того, более 10 лет он читал лекции в университете им. А.Л. Шанявского.

Научные интересы А.А. Фортунатова, с одной стороны, определялись его тяготением к медиевистике, а с другой – диктовались читаемыми им курсами по истории педагогики. Самая значительная работа А.А. Фортунатова – обширный очерк «Школьное дело», об истории развития школы от древности до современности26. В 1939 г. он стал профессором Московского городского педагогического института им. В.П. Потемкина, а в 1947 г. – деканом исторического факультета этого вуза. Его смерть была ускорена его эмоциональным выступлением на заседании ученого совета в 1949 г. в защиту ранее репрессированного В.Н. Бочкарева27. В отечественной историографии наибольшую известность получили статьи А.А. Фортунатова об Алкуине и Каролингском Возрождении, выводы которых не потеряли значимости и сегодня28.

А.А. Фортунатов уделял внимание искусству, эстетическому воспитанию, организации передвижных театров, был ученым секретарем Комиссии по художественному воспитанию Государственной Академии художественных наук29. Эта увлеченность искусством, возможно, предопределила профессиональный выбор его сыновей. Юрий Александрович Фортунатов (1911–1998) был музыковедом, членом Союза композиторов СССР, долгие годы преподавал в Московской консерватории. Константин Александрович Фортунатов (1915–1996) стал композитором, музыкальным писателем и редактором, работал директором издательства «Музыка» (до 1964 г. Мугиз). Он был участником Великой Отечественной войны, награжден орденами и медалями30.

Возвращаясь к сыновьям Алексея Федоровича стоит упомянуть о Федоре Алексеевиче Фортунатове (1888–1965), который окончил юридический факультет Московского университета, но в 1920-е гг. стал директором театрального училища и затем работал во Всесоюзном театральном обществе и в Московской филармонии. Его брат Григорий Алексеевич Фортунатов (1891–1972) всю жизнь преподавал в Московском городском педагогическом институте. Он известен как специалист по детской психологии, педагогике и дошкольному воспитанию, как автор (вместе с Н.В. Петровским) популярного учебника по психологии31. Во время Великой Отечественной войны он вел научные исследования по изучению методов преодоления страха смерти. За эту работу Г.А. Фортунатов был награжден орденом Ленина32. Младший сын Алексея Федоровича Михаил Алексеевич (1899–1984), окончив рыбный факультет Тимирязевской сельскохозяйственной академии в 1923 г., организовал ихтиологическую станцию на озере Севан. В 1932 г. по ложному обвинению был осужден на 10 лет (реабилитирован в 1955 г.). Он работал на Камчатке, Байкале, Амуре, Ангаре, Азовском и Аральском морях. С 1955 г. – старший научный сотрудник Института внутренних вод АН СССР, в 1961 г. стал доктором биологических наук.

Среди ныне живущих представителей рода есть и музыканты, и юристы, и ученые. Особо хочется выделить Наталью Константиновну Фортунатову, доктора геолого-минералогических наук, заместителя генерального директора по научной работе Всероссийского научно-исследовательского геологического нефтяного института. Являясь одним из ведущих российских специалистов в области сланцевой нефти, на сегодняшний день она отошла от активной педагогической работы. В разговоре с ней33 ощущается такая искренняя озабоченность состоянием современного образования, такой нереализованный до конца педагогический потенциал, что явно осознаешь основное «предназначение» этой династии в российской истории – просветительство!

Женщины рода Фортунатовых в большинстве своем не так известны, как их братья, мужья и сыновья, но являют собой тип настоящей русской интеллигентки: верной сподвижницы, образованной наставницы. Мы знаем, как многим были обязаны сыновья Федора Николаевича своим старшим сестрам Марии и Екатерине, тете Анне Николаевне, заменившим их рано умершую мать. Хотелось бы упомянуть и Нину Игоревну Фортунатову (дочь Игоря Константиновича), которая была одной из активных сподвижниц отца Александра Меня, написала прекрасную книгу, посвященную ему34. Будучи музыкальным работником по образованию, она много лет является регентом храма Сретения Господня в г. Пушкино. Нина Игоревна бережно собирает семейный архив, заботится о сохранении памяти рода. Благодаря ей нам стали доступны многие рукописные материалы по истории Фортунатовых35.

Так в чем же феномен рода Фортунатовых? Обращают на себя внимание крепкие семейные традиции, поддерживавшиеся связи между многочисленными братьями, племянниками, внуками и т.д.

Можно выделить несколько учебных заведений, вокруг которых группируются представители Фортунатовых. На первом, просветительском этапе (XVIII в.) – это Вологодская и Олонецкая гимназии. На втором, либерально-демократическом этапе – Московский университет (XIX в.). Третий научно-просветительский этап (конец XIX – первая половина ХХ в.) связан с Петровской сельскохозяйственной академией. В то же время практически все Фортунатовы в начале ХХ в. преподавали в университете им. А.Л. Шанявского. На четвертом, советском, этапе новым связующим центром становится Московский городской педагогический институт. Семейственность в позитивном значении этого слова позволила Фортунатовым поддерживать друг друга, формировать общие интересы у представителей разных профессий.

Немалую роль, на наш взгляд, сыграла и искренняя религиозность многих представителей этого рода. Г.А. Фортунатов, отмечая отношение к религии и церкви своих предков писал: «Религия для этого поколения Фортунатовых была привлекательна двумя своими сторонами: она являлась конкретным показом основ человеческой морали… а вместе с тем она была основой своеобразной народной эстетики… Этот эс-тетический подход был вполне понятен и естественен в потомках «богомазов», «иконописцев», которые своими руками «богов» делали, которые помнили рассказы о постройке большой церкви в Палехе, воспринимали мощь Вологодского собора, изящество и соразмерность других произведений русского народного религиозного искусства»36.

В ряду талантливых представителей рода Фортунатовых можно выделить несколько ключевых фигур – это Федор Николаевич, Алексей Федорович и Александр Алексеевич. Эти люди обладали не только разносторонними талантами; но и огромной силой воли, позволявшей выстоять под ударами неблагоприятных обстоятельств; также они были многодетными отцами, передававшими детям традиции семьи.

Не обошлось и без фортуны: несмотря на крутые зигзаги российской истории, род Фортунатовых выстоял и продолжал служить своей родине. Нам неизвестно ни одного случая эмиграции представителя этой династии37.

Деятельность Фортунатовых всегда была созвучна актуальным задачам, стоявшим перед российским обществом. В XIX в. – это развитие образования, в т.ч. женского, в российской глубинке; исследование места русского языка в индоевропейской языковой семье; изучение американистики; осознание необходимости реформ и активное участие (иногда революционное) в преобразованиях. В ХХ в. – развитие сельскохозяйственной науки, статистики и образования; изучение теоретических и практических вопросов педагогики и психологии; музыковедение, ихтиология и т.д. Сегодня одна из представительниц рода занята изучением сланцевой нефти в России.

Феномен рода Фортунатовых может быть понят в связи с феноменом такого многозначного понятия как российская интеллигенция и в свою очередь проясняет его.

БИБЛИОГРАФИЯ
ИСТОЧНИКИ
Интервью с Натальей Константиновной Фортунатовой. 8.12.2017 // Полевые исследования авторов.

Интервью с Ниной Игоревной Фортунатовой. 9.12.2017 // Полевые исследования авторов.

РГАЛИ. Ф. 3204 (Фортунатов Игорь Константинович). Оп. 1. Д. 79, 246.

РГАЛИ. Ф. 941 (Фортунатов Александр Алексеевич). Оп. 10. Ед. хр. 652.

Фортунатов А.А. Школьное дело // Энцикл. слов. Рус. библиогр. ин-та Гранат: в 74 т. М.: Рус. библиогр. ин-т Гранат, 1930. Т. 49. Стб. 644–672.

Фортунатов А.Ф. Автобиография // Рус. ведомости. 1863-1913: сб. ст. – М.: Тип. «Русских ведомостей», 1913. С. 183-185.

Фортунатов А.Ф. О студенческом интересе. М.: Тип. т-ва «И.Н. Кушнерев и К°», 1915. 15 с.

Фортунатов Г.А. Комментарии к таблице прямых предков Константина, Александра, Федора, Григория, Марии и Михаила Фортунатовых. IV. Фортунатовы и Юрьевы. 78 л. // Личный архив Н.И. Фортунатовой.

Фортунатов Г.А. Предки (прямые) Константина Алексеевича Фортунатова. 21 л. // Личный архив Н.И. Фортунатовой.

Фортунатов Г.А., Петровский Н.В. Психология. М.: Учпедгиз, 1957. 128 с.

Фортунатов Ф.Н. Воспоминания о С.-Петербургском университете за 1830-1833 гг. М., 1869. 36 с.

Фортунатова Н.И. Воспоминания об И.К. Фортунатове// Отцовская память. М.: Сергиев Посад, 2008. С. 24-36.

ЛИТЕРАТУРА
Агеева Н.Н. Научно-педагогическая и общественно-публицистическая деятельность С.Ф. Фортунатова в конце XIX – начале ХХ вв.: автореф. дис. к.и.н. Чебоксары, 2016. 24 с.

Агеева Н.Н. Преподавательская деятельность С.Ф. Фортунатова в Московском университете // Университетское образование в полиэтничных регионах Поволжья: к 50-летию Чувашского государственного университета имени И.Н. Ульянова (VI Арсентьевские чтения): сб. статей. Чебоксары: ЦНС «Интерактив плюс», 2015. С. 17-21.

Агеева Н.Н. Преподавательские традиции в династии Фортунатовых // Российская интеллигенция в условиях цивилизационных вызовов (V Арсентьевские чтения): сб. статей. Чебоксары: ЦНС «Интерактив плюс», 2014. С. 17-22.

Агеева Н.Н. Ф.Н. Фортунатов – выдающийся представитель учительской династии // Патриотизм в России: история и современность (к 400-летию воцарения династии Романовых). Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2013. С. 7-15.

Агеева Н.Н., Иванова Т.Н. Портрет интеллектуала: к 165-летию С.Ф. Фортунатова // Диалог со временем. 2015. № 50. С. 287-306.

Агеева Н.Н., Иванова Т.Н. Страницы истории России и Казахстана в личности И.К. Фортунатова // Социальная модернизация стран постсоветского пространства: исторические тенденции и казахстанский опыт Материалы международной научно-практ. конференции 25-26 апреля 2013 г. Актобе: Актюбинский государственный педагогический институт, 2013. С. 133-135.

Борисова Г.Ю. Документы ЦИАМ как источники по истории Вологодского края.

Воробьёва И.Г. Профессор Н.И. Радциг в письмах к С.И. Архангельскому // Диалог со временем. 2012. № 40. 298-316.

Высотский Н.Г. Из далекого прошлого (Воспоминания о студенческих годах в Московском университете) // Вестн. воспитания. 1910. № 7. С. 150-170.

Иванова Т.Н., Агеева Н.Н. Научно-педагогическое наследие российского историка С.Ф. Фортунатова // Вестник Чувашского университета. 2013. № 2. С.10-14.

Иванова Т.Н., Агеева Н.Н. А.А. Фортунатов как исследователь Каролингского Возрождения // Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки. 2017. Т. 159, кн. 4.

Кизеветтер А.А. На рубеже двух столетий. Воспоминания: 1881–1914. М., 1996. 386 с.

Кошелев В.А. Вологодские давности. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1985. 220 с.

Петров К.В. Алексей Федорович Фортунатов. http://gallery.economicus.ru/cgibin/framerightn. pl?type

Поржезинский В. Ф.Ф. Фортунатов: некролог // Журн. Мин-ва нар. просвещения. 1914. Ч. 54. Декабрь. С. 180-192.

Фортунатова Н.И. Мой огненный ангел. М.: Дом надежды, 2009. 176 с.