Харьков, 1942 ГОД. - Генеалогический форум ВГД. Тема №19004

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Сообщение от LanaLee перенесено

"БОИ ЗА ХАРЬКОВ В МАЕ 1942 ГОДА "

Время отправки: 6 мая 2008 1:34
Встретилась выложенная в сети книга Андрей ГАЛУШКО, Максим КОЛОМИЕЦ "Бои за Харьков в мае 1942 года"

http://tourist.kharkov.ua/1942/index.htm

Не могла пройти мимо и не сбросить Вам ссылку, много информации по дивизиям, армиям. Вдруг кому пригодится.

С уважением.
Лана

Много пропавших без вести под Харьковом - попали в плен и не были освобождены. При пленении на часть из них были сформированы карточки с указанием места рождения именно "Харьков", а не реальное место. К тому же окружении были ситуации когда если не попадали к противнуку, то сгорали или уничтожались дивизионные документы, в которых была информация о погибших и местах. Массовая гибель и смена руководящих звеньев уменьшала вероятность свидетельств о гибели там-то конкретных бойцов и фиксации этого в документах.
Даже если дивизия захоронили и выцарапала имена (не все, обычно, т.к. на дощечке мало места, или не всех сослуживцы знали хорошо), то по причине занятия территорий противником надписи могли за долгие месяцы оккупации быть уничтожены, обветшать.
И медальоны бойцы нередко выкидывали подальше - "чтоб смерть не нашла", или перед пленением.

Карта мест захоронений советских солдат под Харьковом.

psyandr написал:

[q]
Много пропавших без вести под Харьковом - попали в плен и не были освобождены. При пленении на часть из них были сформированы карточки с указанием места рождения именно "Харьков", а не реальное место.
[/q]

--------
Мой дед , как следует из документов, родился не в Харькове, а в Сталинской (Луганской)области
Артёмовск (укр. Артемівськ)/Кипучее)(укр. Кипуче), (до 1923 года — Перевальное/Новоекатериновка)
Женат.
Жена; Галина (или Ганна, как говорила мне мама) Емельяновна Булавина (Селюкова)
Дети: Клавдия,Мария, Анна, Николай

Главная страница/ Герои войны/ ← К результатам поиска

Булавин
Савелий Акимович
красноармеец

Дата рождения
__.__.1910
Место рождения
Сталинская обл., Артемовский р-н Посмотреть на карте
Дата и место призыва
Артемовский РВК, Украинская ССР, Сталинская обл., Артемовский р-н Посмотреть на карте
Последнее место службы
169 сд ( 169 сд )
Дата выбытия
22.05.1942
Причина выбытия
пропал без вести
Место выбытия
Украинская ССР, Харьковская обл., Липецкий р-н, с. Веселое Посмотреть на карте
Источник информации
ЦАМО
Номер фонда ист. информации
58
Номер описи ист. информации
818883
Номер дела ист. информации
843
---------------------------
Для всех. кто интересуется военной историей.
Точные сведения о потерях можно почерпнуть из документов о безвозвратных потерях . В ставку передаются лишь короткие рапорты, которые не всегда содержат точные данные.
Нужны настоящие карты боевых действий.Имеющиеся документы - приблизительные, содержат лишь часть информации. За неимением можно воспользоваться и такими.
Для поисковиков.
Надо больше и лучше искать! С мест боёв надо извлекать технику,(танки. пушки. самолёты, винтовки и пр.),останки воинов, одежду. пуговицы. медальоны, награды. фотографии, посуду, документы, если таковые сохранились. И надо установить в местах боёв памятные знаки. Если же кто-то из солдат или офицеров не найден, то впишите его имя на табличку ,это тоже выход.А данные из рассекреченных документов можно разместить здесь, на сайте. И надо разместить на сайте календарь памятных дат с именами погибших.
Помолитесь за тех , кто погиб во время Великой Отечественной войны!

В прилагаемых рассекреченных документах отражена обстановка севернее Харькова во время 2 битвы за этот населённый пункт (май-июнь 1942 года). Советские дивизии ожесточённо сражаются с вражескими войсками. Танки врага напирают, артиллерия, миномёты и авиация немцев "утюжат" наши позиции.Наши солдаты уничтожили под Харьковом много вражеской техники, но германский орёл ещё силён... Глубина нашей обороны недостаточна. Враг бьёт по нашим расположениям как на флангах, так и в лоб, а потом начинает крушить тылы советских армий. и всё же немцы признают, что русские могут воевать. Гитлер и Сталин нервничают.Гитлер стремится на Кавказ, к Волге и Баку, на что явно не хватает средств, Сталин ругает своих генералов последними словами, заявляя, что у тех не вышло "сесть голой задницей на ежа".Позднее К. С .Москаленко в книге "На юго-западном направлении" признавал, что одной из причин нашего провала под Харьковом в 1942 году была превосходство врага в авиации и артиллерии, а ещё немцы лучше строили оборону. Правда , у фашистов плохо дело обстояло с тягловой силой - не хватало тягачей. Немцы полагались в основном на лошадей. У немцев было много стрелкового оружия, пушек и винтовок, хотя металл был откровенно плохим. Дурное качество металла, произведённого из шведской руды (собственная германская руда - вообще дрянь, Гитлер запретил её использовать!) и нехватка тёплого обмундирования ещё покажут себя под Сталинградом. Качество немецкого металла покажет себя не с лучшей стороны и под Севастополем, когда скорострельные дальнобойные орудия вышли из строя после нескольких десятков выстрелов...Так что немцы часто используют трофейную технику и советский металл, так как своя руда содержит много серы, мышьяка и мало железа(менее четверти!).С углем дело хуже, так как при отступлении советские войска взорвали часть шахт в районе Донбасса, фашисты тоже взрывали и затапливали наши шахты (в том числе и шахту имени Артёма в Артёмовске), о чём горько потом сожалели...В конце войны им придётся выплавлять металл из руды из Зальцгиттера ( Германия), так как трудно приходилось с поставками шведской, более качественной, но тоже не первосортной руды.Немецкий же уголь отличается высокой зольностью и низкой теплотворностью.В Германии добывался в основном бурый уголь, который хуже Донецкого...

Потерпев неудачу на севере - под Москвой, на Ленинградском направлении, под Мурманском - Гитлер перешёл к новому плану, который предполагал овладение южными районами Советского Союза.Надо было успеть всё сделать до наступления зимних холодов.
О страшных событиях мая 1942 года повествует книга Пауля Кареля "Гитлер идёт на восток". Там показаны трудности войны.
Вот две страницы:
С целью обретения подходящих исходных позиций для большого летнего наступления 1942 г. из района Харькова в направлении Кавказа и Сталинграда, в соответствии с директивой фюрера № 41, немецким войскам предписывалось охватывающим маневром ликвидировать советский выступ по обеим сторонам от Изюма, представлявший постоянную угрозу для Харькова. Для осуществления данной операции командующий группой армий "Юг", генерал-фельдмаршал фон Бок, разработал простой план: 6-я армия генерала Паулюса должна была атаковать с севера, а группа фон Клейста частями 1-й танковой армии и 17-й армии - с юга. Таким образом скопление войск Тимошенко на выступе оказывалось отрезанным, и собранные там советские армии ждало окружение и уничтожение. Операция получила кодовое название "Фридрих".
Но у русских тоже имелся свой план. Маршал Тимошенко намеревался повторить январское наступление, а потому подготовил атаку даже бульшими силами, чем накануне, - атаку, которая, как он предполагал, решит исход войны. Пятью армиями и целой танковой армадой он собирался ударить с Изюмского выступа и из района севернее него, из Волчанска, где остановились советские войска зимой, и прорвать немецкий фронт двумя мощными клиньями. В ходе крупного охватывающего маневра предполагалось отбить у немцев областной город Харьков - важнейший центр тяжелой промышленности Украины. В результате немцы лишились бы огромной базы снабжения - базы, на которой скопились гигантские запасы разного рода грузов.
Одновременно Тимошенко хотел повторить предпринимавшуюся ранее попытку вырвать из рук немцев Днепропетровск, а также и Запорожье, что в 100 километрах дальше, с его крупнейшей гидроэлектростанцией, считавшейся в сороковые годы чем-то вроде восьмого чуда света.
Реализация этого плана стала бы для немецкой группы армий "Юг" еще большей катастрофой, чем просто потеря тыловой базы снабжения, коей служил Харьков. Через Днепропетровск и Запорожье пролегали автомобильная и железная дороги к низовьям Днепра. В тех местах река походила на цепь озер, и больше между теми городами и Черным морем переправиться через нее было негде. Все снабженческие грузы для немецких армий на южном фланге, для войск, действующих восточнее Днепра в районе Донца и в Крыму, неминуемо проходили через эти две узловые станции. Потеря их обернулась бы тяжелейшими последствиями.
Итак, весной 1942 г. внимание обеих воюющих сторон сфокусировалось на огромном Изюмском выступе, вокруг которого предстояло разыграться судьбоносным как для фон Бока, так и для Тимошенко сражениям. Вопрос стоял просто: кто ударит первым, кто выиграет схватку за время - Тимошенко или Бок?

Немцы наметили начало наступления на 18 мая, но Тимошенко опередил их.
12 мая он развернул операцию по охвату 6-й армии генерала Паулюса неожиданно очень сильными войсками. Северный клин, направленный из района Волчанска, образовывала советская 28-я армия, насчитывавшая в своем составе шестнадцать стрелковых и кавалерийских дивизий, три танковые и две механизированные бригады. Имевшему, таким образом, численное преимущество противнику немцы противопоставили два своих корпуса - 17-й корпус генерала Холлидта и 51-й армейский корпус генерала фон Зейдлиц-Курцбаха насчитывавшие вместе только шесть дивизий.
Южный клин Тимошенко, нацеленный на немецкий фронт с Изюмского выступа, наносил удар еще более сосредоточенными силами. В составе двух советских армий, 6 и 57-й, на позиции 8-го корпуса генерала артиллерии Гейтца и румынского 6-го корпуса наступали двадцать шесть стрелковых и восемнадцать кавалерийских дивизий, а также четырнадцать танковых бригад. Полдюжины немецких и румынских пехотных дивизий, изначально не располагавшие ни одним танком, оказались под натиском значительно превосходящих сил противника, пользовавшегося к тому же поддержкой огромного количества бронетехники.
Нельзя было и надеяться пресечь прорыв русских в этих двух главных точках. Противник прорвал фронт. В то же время, точно так же, как и во время зимней кампании, отдельные немецкие опорные пункты продолжали держаться, даже оказавшись в глубоком тылу противника.
Генерал Паулюс бросил все имевшиеся в распоряжении его 6-й армии части для того, чтобы остановить русский поток, мчавшийся через немецкие рубежи. Ему удалось достигнуть цели буквально в последний момент, когда враг находился уже в 20 километрах от Харькова, ударив во фланг северному клину Тимошенко в спешном порядке переброшенными туда 3 и 23-й танковыми и 71-й пехотной дивизиями.
Но небывало мощный южный клин Тимошенко, нацеленный с Изюмского выступа, сметал на своем пути все. Катастрофа казалась неотвратимой. Русские рвались все дальше и дальше на запад, 16 мая их кавалерийские соединения уже приближались к Полтаве, где располагался штаб генерал-фельдмаршала фон Бока, находившийся в 100 километрах западнее Харькова. Ситуация сделалась опасной. Бок оказался перед трудным выбором.
Через два дня должна была стартовать операция "Фридрих". Однако советское наступление кардинально изменило обстановку. 6-я армия генерала Паулюса увязла в жесточайших оборонительных боях с противником, следовательно, как наступательный контингент ее приходилось списывать со счетов. Это означало, что маневр охвата войск противника становился невыполнимым.
Правильно ли будет вообще отказаться от операции "Фридрих" или все же наступать, пусть и всего одним клином? Начальник штаба Бока, генерал пехоты фон Зоденштерн, подталкивал командующего к "одноклиновому" решению. Учитывая численность войск противника, шаг был рискованный, однако аргументом в его пользу выступал тот факт, что с каждым километром продвижения на запад Тимошенко все больше открывал свой фланг.
Тут у Бока возникал шанс, и в конце концов генерал-фельдмаршал решил рискнуть. Он отважился реализовывать операцию "Фридрих" с одной "рукой". Чтобы лишить русских возможности прикрыть их растянутый фланг, он даже передвинул дату начала наступления на один день раньше.
Итак, группа фон Клейста - называвшаяся теперь армейской группой начала атаку 17 мая из района южнее Изюма частями 1-й танковой армии и 17-й армии. В ударную группировку Клейста входило восемь пехотных, две танковых и одна мотопехотная дивизия. Левый фланг прикрывали румынские дивизии.
В 03.15 лейтенант Тойбер выскочил из окопа и повел свою роту в атаку на русские позиции в лесу. Бомбардировщики "Штуки" завывали над головой, пикируя и сбрасывая бомбы на выявленные советские опорные пункты, блиндажи и огневые точки.
Ввиду нехватки танков наступление взводов Тойбера поддерживало небольшое количество 20-мм армейских зениток на самодвижущихся лафетах. Ведя огонь прямой наводкой, эти 20-мм орудия из состава армейского 616-го дивизиона ПВО били в центр советского сопротивления. Пехотинцы любили самоходчиков со смертоносными установками, никогда не отсиживавшихся позади, а все время выдвигавшихся на самый передний край.
Первые тщательно оборудованные советские позиции пали под градом бомб и снарядов. Вместе с тем русские солдаты, уцелевшие после артподготовки, оказывали яростное сопротивление. Штурмовой батальон, на позиции которого осуществлял свой натиск 466-й пехотный полк, держался до последнего человека. Четыреста пятьдесят погибших русских солдат и офицеров - вот наглядные доказательства того, с каким ожесточением сражались здесь противники.
Медленно, шаг за шагом продвигался полк среди зарослей кустарника, через минные поля и препятствия в виде стволов поваленных деревьев. Лейтенанту Тойберу и его роте пришлось столкнуться с наиболее упорным сопротивлением неприятеля, окопавшегося на пасеке Маяки, расположенной невдалеке от главной линии фронта. Русские вели огонь из пулеметов, карабинов и минометов. Рота остановилась.
– Прошу артиллерийской поддержки, - крикнул Тойбер артиллерийскому офицеру связи.
По переносной рации офицер связи передал:
– Огонь в квадрат четырнадцать.
Через несколько минут на противника обрушился шквал огня. Со своей стороны русская артиллерия ответила заградительным огнем, прикрывая своих на пасеке.
Тойбер и его солдаты бросились вперед. Там совсем рядом находились окопы русских. Противник оставался в них. Атакующие прыгали в траншеи среди снарядов, падавших повсюду - впереди, сзади, слева и справа.
Вжимаясь в пыль, немцы лежали в окопах рядом с русскими плечом к плечу друг к другу. Никто и не думал сражаться. Все стремились поглубже уйти в землю. В тот момент все они стали просто живыми существами, чьей единственной целью было спастись от смертоносных раскаленных докрасна кусков железа. Словно бы некая высшая сила лишила их взаимной ненависти, слепив в единый комок русских и немецких солдат.
Прошло еще полчаса, прежде чем, когда артиллерийский обстрел внезапно прекратился, бойцы Тойбера вскочили на ноги и закричали:
– Руки вверх! Сдавайтесь!
И русские, побросав автоматы и винтовки, подняли вверх руки.
Взводы Тойбера продолжили продвижение. Через два километра от пасеки они натолкнулись на десять русских полевых кухонь, где готовились чай и просяная каша. Глаза русских поваров округлились, когда они увидели немцев, протягивавших свои котелки.
– Клади, не жалей, Иван!
Поначалу советские повара заколебались, но потом заулыбались и положили в котелки немцам каши, а во фляги налили ароматного чая.
Но завтрак закончился на иной ноте. Внезапно с неба спикировал советский биплан, открывший пулеметный огонь по расположившимся на отдых немцам. Солдаты роты Тойбера принялись палить по "этажерке" из пулеметов и винтовок. Несколько пуль попало в двигатель, а обшивку на плоскостях разорвало в лохмотья. Самолет стал крениться к земле и в конце концов упал примерно в 200 метрах от того места, где немцы угощались русской кашей.
1-й взвод направился к самолету. Летчик продолжал стрелять из пулемета. Когда патроны у него подошли к концу, он и его напарник - оба в кожаных пилотских куртках - выбрались из разбитого фюзеляжа.
– Руки вверх! - закричали немцы по-русски. Но летчики рук не подняли, а вместо этого достали свои пистолеты.
– Ложись! - крикнул взводный командир. Но в том не было необходимости. Летчики не собирались стрелять в немцев, просто не желали попадать в плен. Сначала офицер, пассажир биплана, а потом и сам пилот выстрелили себе в висок. Когда солдаты роты Тойбера, все еще качавшие головами в недоумении, подошли поближе, то обнаружили, что вторым офицером была девушка в звании лейтенанта.
С наступлением ночи 17 мая полки 257-й пехотной дивизии полковника Пухлера вышли к Донцу по всей ширине фронта своего наступления. 18 мая они овладели самым северным объектом - Богородичное. Когда обер-лейтенант Густ, командовавший 3-м батальоном 477-го пехотного полка, со своим головным взводом вышел к реке, речной паром со сгрудившимися на нем тридцатью лошадьми в последний раз попытался оторваться от пылавших повсюду барж. Однако, увидев немцев, паромщик передумал. Горящие лодки поплыли по течению словно огненные островки.
Левее 101-я легкая дивизия также вышла к Донцу вечером 18 мая. В удушающую 30-градусную жару батальонам пришлось прокладывать себе путь через огромный участок леса, осторожно пробираться через отлично замаскированные в кустах и деревьях советские позиции, двигаясь друг за другом и обходя мины. Саперы творили чудеса. В первый день наступления 213-й инженерный батальон, действовавший со 101-й легкой пехотной дивизией, обезвредил 1750 мин различных типов.
Впервые после прошлогоднего летнего наступления вновь появились мины-собаки - восточноевропейские овчарки и доберманы-пинчеры несли на спинах противотанковые заряды. Проводники собак, скрывавшиеся на тщательно замаскированных позициях, выпускали своих питомцев на атакующие ряды немцев. Тем приходилось устраивать настоящую охоту на животных и без жалости уничтожать их. Но собак становилось все больше - целые стаи. Они стремились, как их натаскивали, заскочить под машину, танк или лафет орудия. Там, где им это удавалось, где стержень взрывателя зацеплялся за преграду, раздавался взрыв, разносивший на куски собаку и все в радиусе нескольких метров.
После овладения берегом Донца 257-я пехотная и 101-я легкая дивизии взяли на себя задачу прикрытия восточного фланга длинного броска ударных танковых групп - броска, целью которого являлось создание котла. 16-я танковая дивизия, действовавшая во главе наступления ударных войск генерал-лейтенанта Хубе, устремилась через русские позиции силами трех боевых групп под началом фон Витцлебена, Крумпена и Зикениуса. Они выбили противника с его рубежей и отразили мощные контратаки. Затем продолжили натиск, продвигаясь вперед и вперед прямо в пригороды Изюма.
К 12.30 18 мая танкисты и мотоциклисты из вестфальской 16-й танковой дивизии прикрывали единственную крупную дорогу с востока на запад, пересекавшую Донец в районе Донецкого. Боевая группа Зикениуса, основой которой служил 2-й батальон 2-го танкового полка, повернула влево и устремилась в западном направлении - прямо в котел.
Но главный удар операции "Фридрих" предстояло нанести генералу кавалерии фон Макензену с его 3-м танковым корпусом. Она атаковал силами дрезденской 14-й танковой дивизии в центре, а также венской 100-й легкой и баварской 1-й горнострелковой дивизии, соответственно, на правом и на левом фланге. Русские оказались застигнуты врасплох и разгромлены у заболоченной реки Сухой Торец. Немцы взяли Барвенково. Построили мост. 14-я танковая дивизия переправилась на другой берег и устремилась на север. Клубящиеся облачка пыли шлейфами стелились за танками. Прекрасный чернозем превращал людей в трубочистов.
Во взаимодействии с танковыми ротами боевой группы Зикениуса солдаты 3-го корпуса форсировали реку Берека, успешно отразили танковую контратаку противника. Во второй половине дня 22 мая 14-я танковая дивизия вышла к Байраку на северной излучине Донца.
Операция достигла кульминации. На той стороне реки, на дальнем берегу, находились головные части 6-й армии - роты венской 44-й пехотной дивизии, или "Хох-унд-Дойчмайстер". После соединения Изюмский выступ оказывался как бы подрезанным, а армии Тимошенко, продолжавшие свое наступление на запад, отсеченными от своих. Крышка котла закрылась.
Маршал Тимошенко осознал опасность слишком поздно. Подобной реакции противника на свое наступление он никак не ожидал. Теперь у него не оставалось выбора, кроме как остановить многообещающее продвижение на запад, развернуть дивизии и попытаться вырваться из западни в восточном направлении. Смогут ли тонкие стенки немецкого котла выдержать напор масс неприятеля? Началась решающая стадия операции.
Перед генерал-полковником фон Клейстом стояла задача укрепить фронт окружения настолько, чтобы он мог противостоять попыткам прорыва советских войск изнутри, с запада, и ударам деблокирующих соединений через Донец с востока. Вновь началась гонка за время. Применив великолепнейшее искусство тактика, генерал фон Макензен сгруппировал все находившиеся в его распоряжении пехотные и механизированные дивизии веером вокруг оси 14-й танковой дивизии. 16-я танковая дивизия сначала повернула на запад, а потом - в северном направлении к Андреевке на Донце. 60-я моторизованная пехотная, 389-я пехотная, 380-я пехотная и 100-я легкая дивизии развернулись веером на запад, образовав фронт сдерживания запертых в котле армий Тимошенко с востока.
В центре, точно паук в паутине, расположилась 1-я горнострелковая дивизия генерала Ланца. Ее фон Макензен перебросил с фронта, чтобы задействовать как "пожарную команду".
Предосторожность командира корпуса в итоге решила судьбу сражения, поскольку подчиненные Тимошенко командующие армиями вели свои дивизии на прорыв немецкого котла с яростной решимостью. Они сосредоточили усилия на прорыве бреши в немецком фронте - прорыве любой ценой, - чтобы спасти себя выходом к Донецкому фронту, находившемуся всего в 40 километрах.
На Духов день окруженным армиям удалось паровым катком продавить себе путь через барьер, воздвигнутый на их пути 6-й моторизованной и 389-й пехотной дивизиями и выдвинуться к Лозовенке. Не оставалось сомнений в том, что русские стремятся выйти к главной дороге на Изюм. Вот тут и сыграла свою роль предосторожность Макензена. Советские войска столкнулись с 1-й горнострелковой дивизией, которая заняла позиции восточнее Лозовенки. Группы прикрытия 384-й пехотной дивизии при поддержке 4-го авиакорпуса тоже бросились преградить путь противнику. Завязавшееся сражение стало одним из самых кровопролитных за всю войну в России.
Рассказ об этом мы находим в архиве 1-й горнострелковой дивизии генерал-майора Ланца. Под отсветами тысяч белых ракет русские колонны атаковали немецкие рубежи. Размахивая пистолетами, командиры и комиссары резкими выкриками гнали вперед свои батальоны. Плечом к плечу, сцепившись руками, красноармейцы шли на штурм. Хриплое надсадное "Ура!" ревело в ночи.
– Огонь! - командовали немецкие обер-ефрейторы у пулеметов и пехотных орудий. Первая волна атакующих не прошла. Бурые, как земля, колонны повернули на север.
Но и здесь тоже они наталкивались на блокировочные позиции горных стрелков. Волны русских откатывались назад и снова, невзирая на потери, атаковали и атаковали немцев. Они крушили на своем пути всё и вся, отбивали у противника несколько сотен метров, но потом натиск слабел, и грозные валы рушились под шквальным продольным огнем немецких пулеметчиков. Те, кто не погиб, брели, шатаясь и спотыкаясь, или ползли обратно в овраги реки Берека.
Следующим вечером все вновь повторилось. Но на сей раз атаку пехоты поддерживало несколько T-34. Русские солдаты, все также сцеплявшие руки, находились под действием алкоголя. Как иначе могли бы эти бедняги идти на смерть с криками "Ура!"?
Когда где-нибудь после захвата опорного пункта немцев противника удавалось отбросить решительной контратакой, немцы находили тела защитников с проломленными прикладами черепами, с телами, истерзанными штыками, и лицами, разбитыми русскими сапогами до неузнаваемости. Стороны сражались с дикой яростью. Эта битва была страшной столбовой дорогой к смерти.
На третий день натиск русских спал - немцам удалось достигнуть перелома. Оба командующих советскими 6 и 57-й армиями - генерал-лейтенант Городнянский и генерал-лейтенант Подлас - вместе с офицерами своих штабов лежали мертвыми на поле битвы. Сражение завершилось поражением Тимошенко. Противник лишился главных сил двадцати двух стрелковых и семи кавалерийских дивизий. Полному разгрому подверглись четырнадцать танковых и моторизованных бригад. Около 239 000 красноармейцев брели в плен; немцы уничтожили или взяли в качестве трофеев 1250 танков и 2026 орудий. Так завершилось сражение к югу от Харькова - битва, в которой советские войска, пытавшиеся окружить немцев, сами попали в окружение. Такой победы немцы еще не одерживали - находясь на грани поражения, они в течение нескольких дней сумели достигнуть громадного успеха.
Однако победоносные солдаты немецких дивизий даже не подозревали, что победа, которую принесла им их величайшая отвага и воинское искусство командиров, лишь открывала для них дорогу к мраку трагедии: армия шла к Сталинграду.
На немецкие войска еще не опустилась тень этого города. В умах солдат и в коммюнике Верховного командования звучали победные реляции - Керчь и Харьков. В конце концов, они добились поразительных успехов - две битвы на окружение и две победы. Были разгромлены шесть советских армий, в плен попало 409 000 советских солдат и офицеров; 3159 орудий и 1508 танков осталось на полях сражений или досталось немцам в качестве военных трофеев. Немецкие армии на Востоке опять доказали свое безусловное превосходство над противником. Военное счастье вновь сопутствовало знаменам Гитлера. Страшная зима и горечь поражений ушли в прошлое.
------------------------------
https://royallib.com/read/kare...ml#2129920

-----

О не менее страшных событиях мы узнаем из статьи В. Казак. Три попытки освобождения Харькова".

Наступление вражеских войск являлось самой большой угрозой какую только можно было представить. Удар был нацелен в глубокий тыл южной ударной группировки Юго-Западного фронта и 57-й армии Южного фронта. В случае удачи немецко-фашистские войска не только сводили на нет все успехи, достигнутые войсками Юго-Западного направления в течение зимней кампании и срывали операцию по овладению Харьковским промышленным районом, но и угрожали окружением крупной группировки наших войск, в том числе и 6-й армии - самой сильной и боеспособной в составе Юго-Западного фронта. Видели ли эту опасность Военные советы направления, Юго-Западного и Южного фронтов? Судя по всему, нет. Не следует забывать, что командование 9-й и 57-й армий, в полосах которых противник нанес удар, расценивало действия противостоящих вражеских сил как оборонительные и исключало возможность перехода их в ближайшее время в наступление на южном фасе барвенковского выступа. Из этого и следует, что и штаб Южного фронта, а тем более Юго-Западного направления не видели ни угрозы, ни ее масштабов. Иначе они не ограничились бы явно недостаточными для локализации прорыва мерами.
Командующий войсками Южного фронта, узнав о прорыве, передал 5-й кавалерийский корпус под командованием генерал-майора И. А. Плиева из своего резерва в подчинение 9-й армии. Одновременно он приказал перебросить из района Лисичанска и также подчинить ей же стрелковую дивизию и танковую бригаду. В свою очередь главнокомандующий Юго-Западным направлением передал Южному фронту 2-й кавалерийский корпус из своего резерва. При этом он потребовал организовать разгром прорвавшейся группировки противника и восстановить прежнее положение силами 2-го и 5-го кавалерийских корпусов, а также 14-й гвардейской стрелковой дивизии из резерва 57-й армии. Из этого видно, что к исходу дня 17 мая штаб Юго-Западного направления не имел представления о силах противника, наступавшего в полосе 9-й армии. Неясным оставались для него и цели наступления.
Все это может показаться странным, особенно если знаешь, что Ставка, как уже говорилось, не раз обращала внимание Военного совета Юго-Западного направления на славянско-краматорскую группировку противника. Невольно напрашивается вопрос: почему же командование Юго-Западного направления сначала вообще не прислушалось к этим сигналам, а после удара врага в полосе 9-й армии не предприняло действенных мер против названной группировки?
Причина была все в той же недооценке сил противника. Мы еще вернемся к этому вопросу. Пока же скажу, что именно в результате такой недооценки наступающей с юга группировке врага были противопоставлены сравнительно малочисленные войска, причем это была кавалерия, которая должна была действовать против танков. Основные же силы Юго-Западного фронта продолжали наступательную операцию, стремясь на запад.
На рассвете того же 17 мая наша южная ударная группировка начала вводить в прорыв 21-й и 23-й танковые корпуса. Ломая сопротивление врага, они продвинулись в северо-западном направлении на 15 км. На 6-10 км продвинулись в тот день все соединения 6-й армии. Группа генерал-майора Л. В. Бобкина вела бои за Красноград. Иначе говоря, наши войска сами лезли в мешок, в пасть врагу. Согласно плану и боевому приказу, должна была наступать и 28-я армия.
Но не успела. На полтора часа упредил ее противник. Главный удар он нанес на Веселое и Муром, вспомогательный - также на Муром, но с северо-запада. В составе вражеской группировки на этом участке были две танковые и одна пехотная дивизии. Их удар оказался настолько сильным и неожиданным, что одна из стрелковых дивизий 28-й армии, изготовившаяся для наступления, вынуждена была начать отход, открыв тыл своего правого соседа. Все же наступление врага было остановлено, и он понес большие потери. Но для этого пришлось использовать всю артиллерию и одну из кавалерийских дивизий подвижной группы, предназначенной для действий в оперативной глубине. Она должна была соединиться западнее Харькова с танковыми корпусами 6-й армий. Однако обстановка потребовала гораздо раньше ввести в бой часть сил этой группы, и она закрыла образовавшийся разрыв.
В тот день и дивизиям правого фланга 38-й армии было приказано упорной обороной не допустить прорыва врага на Стар. Салтов. Противник неоднократно стремился преодолеть рубеж р. Большая Бабка в районе Непокрытая и Песчаное. Но все его попытки были отражены. А вечером в разведывательный отдел армии были доставлены захваченные у противника секретные документы. Из них явствовало, что немецко-фашистское командование еще 11 мая, накануне начала наступления, приступило к подготовке удара силами 3-й и 23-й танковых и 71-й пехотной дивизий. Они должны были наступать в юго-восточном направлении на населенный пункт Савинцы и далее на Изюм. Иначе говоря, враг намеревался нанести удар по тылам 6-й армии и группы генерала Бобкина, захватить мосты на р. Северный Донец и таким образом перерезать коммуникации наших войск на Изюмском плацдарме. Приступить к осуществлению этого плана намечалось в период между 15 и 20 мая.
Командование 38-й армии еще ничего не знало об ударе противника в полосе 9-й армии, поэтому мы посчитали правильным, что упредили врага. Действительно, выходило, что 38-я армия отвлекла на себя силы вражеской группировки: сначала решительным наступлением, а теперь, после контрудара по правофланговым дивизиям армии, сковыванием этой группировки. И то, и другое отвлекало последнюю от выполнения запланированного для нее удара по тылам наступающей 6-й армии.
Обменявшись мнениями по этому поводу с членом Военного совета Н. Г. Кудиновым и начальником штаба С. П. Ивановым, я решил активизировать действия войск армии с целью дальнейшего сковывания группировки противника. А поскольку боевой приказ на 18 мая был уже отдан, то приказал разработать дополнительные мероприятия и соответствующие распоряжения всем дивизиям. Иванов тотчас же приступил к этому делу, а я связался по прямому проводу с командным пунктом фронта. Меня соединили с командующим, но вместо него к аппарату подошел начальник штаба Он сказал, что командующий занят и не может сейчас вести: переговоры. Когда же я кратко сообщил содержание захваченных документов врага, начальник штаба попросил срочно доставить их на командный пункт фронта. Из дальнейших его слов я и узнал наконец о событиях, происходивших в тот день в полосе Южного фронта. Он сказал, что там противник еще утром перешел в наступление крупными танковыми массами и уже успел добиться серьезного успеха на изюмском и барвенковском направлениях. Начальник штаба фронта выразил предположение, что захваченные нами документы раскрывают еще одно звено в общей цепи событий этого дня.
В самом деле, не трудно было догадаться, что мы имели дело с намерением гитлеровского командования нанести двухсторонний удар под основание барвенковского выступа. Стало очевидным и то, что цель противника состояла не только в срыве наступления армий Юго-Западного фронта, но и в ликвидации плацдарма вместе с находящимися на нем войсками. Позже с гало известно, что это и была тщательно подготовленная наступательная операция под кодовым наименованием "Фридерикус I". Штабу Юго-Западного направления не удалось своевременно разгадать замысел врага. Он имел в своем распоряжении сведения о концентрации танковых соединений противника к северу от барвенковского выступа и еще более крупных сил - к югу. Но не придавал, как показано выше, большого значения ни одной из этих группировок в отдельности. И тем более не видел опасной взаимосвязи между ними.
К вечеру 17 мая все, казалось, прояснилось. Резко осложнилась обстановка в полосе 9-й армии, а это таило в себе угрозу не только для 57-й, но и для 6-й армий. К тому же окончательно выявились намерения противника нанести встречный удар с севера. Предпринятое в тот день усиление 9-й армии ближайшими резерв вами оказалось явно недостаточной мерой против широкого замысла врага.. Нужны были иные, более действенные решения. Главнокомандующий Юго-Западного направления в ночь на 19 мая приказал: 6-й армии вывести из боя 23-й танковый корпус, перебросить его на рубеж р. Берека и подчинить командующему 57-й армии 38-й армии срочно подготовить прочную оборону на левом фланге, в районе Савинцы 343-й стрелковой дивизии, 92-му танковому. батальону и батальону противотанковых ружей, располагавшимся в резерве за левым флангом 38-й армии севернее Изюма, сосредоточиться за р. Северный Донец и занять оборону на южных подступах к г. Изюм. Кроме того, Ставка Верховного Главнокомандования выделила из своего резерва стрелковую дивизию и две танковые бригады. Она также разрешила усилить правое крыло Южного фронта переброской одной дивизии с ворошиловградского направления.
С утра 18 мая противник возобновил наступление на правом крыле Южного фронта. Из районов Барвенково и Долгенькая он наносил удар на север. Главные силы танковых дивизий врага наступали на Изюм. 343-я стрелковая дивизия не успела сосредоточиться в указанном ей районе. 5-й же кавалерийский корпус уступал врагу в оснащении боевой техникой. В итоге войска противника прорвали оборону кавалеристов и к 10 часам овладели южной частью г. Изюм. Наши части отошли. В течение всего дня они вели оборонительные бои, отразив попытки врага прорваться на левый берег реки Северный Донец. Не сумев с ходу осуществить это намерение, немецкие танковые дивизии повернули на запад. Там, на рубеже р. Берека, им должен был преградить путь 23-й танковый корпус. Это вытекало из вышеизложенного приказа, изданного главнокомандующим Юго-Западным направлением в ночь на 18 мая. Но 6-я армия с большим опозданием получила распоряжение о выводе из боя 23-го танкового корпуса. Поэтому он до полудня наступал в боевых порядках армии. А когда командир корпуса начал выводить из боя свои бригады, они уже не могли вовремя сосредоточиться на рубеже Береки и воспрепятствовать танковому корпусу противника форсировать эту реку. Тем не менее наступление южной группировки Юго-Западного фронта не было приостановлено. 6-я армия должна была продолжать продвижение на г. Мерефа, а группа генерала Бобкина- овладеть Красноградом. Наступательные задачи были поставлены и войскам северной ударной группировки. Было ясно, что немецко-фашистское командование попытается ускорить окончание операции против нашей северной группировки с целью высвобождения и переброски на изюмское направление 3-й и 23-й танковых дивизий. Поэтому командующий фронтом приказал разгромить вражеские танковые дивизии наступлением 28-й армии в юго-западном направлении, а силами правого фланга 38-й армии овладеть опорными пунктами врага в Непокрытой, Песчаном, Большой Бабке.
Получив приказ, я принял решение уменьшить полосу наступления армии. Это позволило передвинуть к левому флангу 28-й армии 226, 124-ю и 81-ю стрелковые дивизии и уплотнить их боевые порядки. Им предстояло во взаимодействии с танковыми бригадами наступать в направлении населенного пункта Червона Роганка. Одновременно было решено сковать силы противника на левом фланге, где на 60-километровом фронте оборонялись 199-я и 304-я стрелковые дивизии. Каждая из них получила задачу нанести удар двумя усиленными полками и не допустить переброски сил противника на активные участки фронта. Одна дивизия наносила удар на Чугуев, другая - на Балаклею.
План этот мы пытались осуществить в течение 18 мая, однако успеха не имели. Наши войска несколько раз переходили в наступление, продвигались на 1,5-2 км вперед, но подвергались массированным атакам танков и авиации и вынуждены были отходить в исходное положение.
Наступление на Чугуевском плацдарме также не достигло цели. Оно было отражено 44-й и 297-й пехотными дивизиями. Немецко-фашистское командование стремилось любой ценой удержать этот плацдарм, намереваясь, как показали дальнейшие события, воспользоваться выгодными позициями для подготовлявшегося летнего наступления.
Что касается 38-й армии, то среди причин ее неуспеха в первую очередь надо отметить допущенные нами ошибки и просчеты. Решение наступать в 26-километровой полосе было недостаточно обоснованным. Хотя мы располагали некоторыми сведениями о противнике на переднем крае и в ближайшем тылу, все же должного вывода из факта усиления вражеской обороны не сделали. Не учли те силы и средства, которые мог подбросить противник в район прорыва из глубины и с неатакованных участков фронта. Участок прорыва фронта противника не обеспечили необходимым количеством сил и средств, не создали решительного превосходства на важнейшем направлении, Ко всему этому оперативное построение армии было неглубоким, одноэшелонным при слабом резерве и наличии всего лишь около 19 орудий и 5 танков на километр фронта наступления. При таких условиях вряд ли можно было рассчитывать, что мы сумеем не только прорвать вражескую оборону, но и осуществить глубокую операцию. Мы же, веря в успех наступления, вероятно, при планировании операции самообольщались, желаемое принимали за действительность. И хотя прорыв войск в первые дни наступления был высокий, нам удалось прорвать лишь тактическую зону обороны. Разгромить же подходившие резервы врага было нечем. Сказалось и то, что вражеские пехотные части были усилены большими группами танков, особенно активно действовала фашистская авиация. В течение светлого времени дня противник наносил один за другим удары с воздуха силами по 20-35 самолетов. Наша же авиация почти не появлялась над полем боя.
Из сказанного видно, что наступательные возможности дивизий 38-й армии были подорваны. Несмотря на это, было решено и 19 мая продолжать наступление силами северной ударной группировки. Это объяснялось тем, что обстановка требовала облегчить положение наших войск на барвенковском выступе. Дело в том, что оно продолжало ухудшаться. В течение 18 мая войска 9-й армии, ведя тяжелые оборонительные бой, отходили на восточный берег реки Северный Донец. Противник стремительно наступал в северном направлении. Становилась явной угроза коммуникациям наших войск на плацдарме. В связи с этим главнокомандующий Юго-Западного направления тогда же приказал вывести из состава 6-й армии в свой резерв также 21-й танковый корпус и одну стрелковую дивизию, сосредоточив их к исходу 19 мая в центре плацдарма.
Таким образом, основные подвижные силы южной ударной группировки были нацелены на ликвидацию прорыва противника в полосе 9-й армии и восстановление положения. Для выполнения этой задачи привлекались и резервы, прибывшие в район г. Изюм, и часть сил 57-й армии. Положение войск на плацдарме, однако, становилось все хуже. При этом 6-я армия лишилась большей части оперативных резервов и не могла обеспечить решительного наступления на Мерефу. Группа генерала Бобкина не овладела Красноградом. Поэтому после тщательной оценки обстановки главнокомандующий и принял решение, изложенное в приказе от 19 мая. Этим приказом соединениям 28-й, левого фланга 21-й и правого фланга 38-й армий ставилась задача разгромить танковую группировку в составе 3-й и 23-й танковых дивизий и других танковых частей противника. Согласно замыслу, эту группировку предполагалось окончательно вывести из игры, тем самым исключив в дальнейшем всякую угрозу для наших войск с ее стороны. В частности, считалось, что после удара она уже не сможет наступать из района Балаклеи в южном направлении и тем самым угрожать коммуникациям 6-й армии. Оперативная группа в составе левофланговых дивизий 38-й армии под командованием генерала Шерстюка и одна дивизия из созданной тогда же фронтовой группы во главе с генерал-лейтенантом Ф. Я. Костенко (в состав последней вошли группа генерала Бобкина и часть сил 6-й армии - от ее левого фланга до Змиева включительно) должны были встречными ударами нанести поражение группировке врага на Чугуевском плацдарме. Это позволило бы им сомкнуть свои фланги и тем самым высвободить две дивизии 6-й армии, оборонявшие западный берег реки Северный Донец между Балаклеей и Змиевым. Главным силам той же группы генерала Костенко, состоявшим из четырех стрелковых дивизий, усиленных двумя танковыми бригадами, и правофланговым соединениям 57-й армии предстояло обороняться на фронте Змиев - Караван - Красноград - Сахновщина - Благодатное - Верх. Самара.
Наконец, приказ требовал разгромить танковую группу Клейста. Эта задача ставилась группировке войск в составе трех стрелковых дивизий и 2-го кавалерийского корпуса 57-й армии, трех стрелковых дивизий, 21-го и 23-го танковых корпусов 6-й армии и соединений 9-й армии. Войска последней должны были нанести удар с востока, остальные соединения - с запада и севера. Из содержания приказа видно, что Военный совет Юго-Западного направления стремился: концентрическими ударами возглавляемых им войск нанести поражение вражеской группировке и восстановить положение на южном фасе Барвенковского плацдарма разгромить 3-ю и 23-ю танковые дивизии силами северной ударной группировки очистить от чугуевской группы врага занятый ею плацдарм на р. Северный Донец, а заодно срезать балаклеевский выступ и расширить фланг изюмского выступа. Одновременно Военный совет не намеревался прекращать наступательную операцию по разгрому харьковской группировки противника.
Ничего не скажешь, замысел был смелый, и представлялся он авторам простым и реальным. На деле все обстояло далеко не так просто. Прежде всего необходимо было в ограниченное время произвести перегруппировку больших масс войск, разбросанных на обширном пространстве. А мы, как я уже рассказывал, тогда еще не умели делать это должным образом. Кроме того, в предшествующие восемь дней наступательных и оборонительных боев войска понесли большие потери, были сильно измотаны. Наконец, главной группировке угрожало окружение.
Таким образом, в приказе не были учтены реальные условия, в которых проходила борьба с противником. Силы врага, увы, по-прежнему преуменьшались, а наши собственные преувеличивались. Противостоявшие нам гитлеровские войска располагали крупными силами танков и авиации и обладали высокой мобильностью, маневренностью. Они бешено рвались вперед. А мы словно рассчитывали, что они останутся на уже занятых ими позициях на период перегруппировки наших войск.
Судьба этого боевого приказа сложилась соответственно его содержанию: не был осуществлен ни один пункт. Противник оказался в выигрыше. Войска Юго-Западного фронта потерпели в майских боях крупное поражение. Его последствия тяжело сказывались в течение всей летне-осенней кампании 1942 г. Вот краткая хроника событий тех дней.
19 и 20 мая. Северная ударная группировка пытается продолжать наступление, но безуспешно, так. как враг сильнее, чем предполагалось. Зато танковая группа противника наносит контрудар, в результате которого наши войска со значительными потерями вынуждены отойти в исходное положение - почти на те самые рубежи, с которых мы начали наступление 12 мая. В эти же два дня не менее стремительно развиваются события на Барвенковском плацдарме. Недостаточная оперативность в работе штабов и нечеткая постановка задач приводят к тому, что войска 6-й армии опаздывают сосредоточиться на рубеже Большая Андреевка - Петровское. Тем временем немецко-фашистское командование, усмотрев в активных действиях 2-го кавалерийского корпуса угрозу своему флангу южнее Барвенково, перебрасывает туда ночью танковую дивизию. Последняя, прорвав оборону кавалерийского корпуса, овладевает Большой Андреевной до сосредоточения там частей 6-й армии. Что касается Петровское, то противник захватывает, а затем расширяет плацдарм у этого населенного пункта прежде, чем 23-й танковый корпус успевает прочно закрепиться на левом берегу реки Берека. После этого и войска 9-й армии отходят на восточный берег реки Северный Донец, перейдя к активной обороне.
21 мая. Противник начинает выводить из боя 3-ю и 23-ю танковые дивизии для переброски их на северный фас Барвенковского плацдарма. Наша же северная ударная группировка, понесшая довольно значительные потери, не располагает достаточными силами, чтобы воспрепятствовать этому. В то время как немецко-фашистское командование перебрасывает две названные дивизии в район западнее Балаклеи, группа Клейста прорывается на север. Ее танковые дивизии завязывают бои за населенный пункт Протопоповка. Командование Юго-Западного фронта констатирует дальнейшее ухудшение обстановки. В связи с этим принимается решение отвести группу генерала Костенко, тем самым сократив линию фронта и одновременно создав крупные резервы.
22 мая. Танковая группа Клейста овладевает населенными пунктами Чепель, Волобуевка, Гусаровка. Устремившись ей навстречу, во второй половине дня форсируют р. Северный Донец, захватывают плацдармы и начинают движение к югу 3-я и 23-я танковые дивизии. Коммуникации наших войск на Барвенковском плацдарме перерезаны.
В поисках путей к восстановлению коммуникаций командование Юго-Западного фронта решает перенацелить главные силы 38-й армии. Ранее они предназначались для наступления из района Волохов Яр на Андреевку, Змиев. Приказом от 21 мая Военный совет фронта приказывает разгромить этими силами рвущуюся в район Савинцы танковую группировку врага.
Хотя этот приказ вскоре был отменен, он касался целиком предполагаемых действий войск 38-й, и потому мне представляется целесообразным привести его текст.
"1. Противник, удерживая фронт Печенеги, Балаклея, продолжает угрожать коммуникациям 6 А. Особое значение приобрел этот участок фронта в связи с наступлением противника в изюмском направлении.
2. Справа 28 А продолжает выполнять прежнюю задачу. Разгранлиния с ней прежняя. Слева 6 А ведет упорные бои на всем фронте с наступающим противником, стремящимся перерезать ее коммуникации.
3. С целью высвобождения 6 А из полуокружения и обеспечения беспрепятственного питания, 38 А своим левым флангом в составе 199, 304, 242, 277 и 278 сд 114 и 156тбр 22 тк (13, 36 и 168 тбр, 51 мотоцикл, батальон) с утра 24.5.42 г. перейти в наступление на фронте Печенеги, Балаклея и, нанося главный удар на участке Василецково, Семеновка, иметь задачу: прорвать оборону противника и стремительным ударом 199, 277 и 278 сд, 156 тбр, 22 тк и другими частями усиления в направлении Граково к исходу первого дня выйти на рубеж 133,8, 129,2, Граково, 148,8,150,3, 149,8, Вербовка. В дальнейшем, развивая наступление на запад и юго-запад, к исходу третьего дня правым флангом ударной группы выйти на р. Сев. Донец на фронте Анновка, Чугуев, Мохначи. Левофланговыми дивизиями (304, 242 сд, 114 тбр) во взаимодействии с 337 и 47 сд 6 А окружить и уничтожить противника на северном берегу р. Сев. Донец.
4. 22 танковому корпусу (13, 36 и 168 тбр, 51 мотоцикл, батальоном и батальоном мотопехоты) к исходу 23.5.42 г. занять исходное положение в районе Гетмановка, Сумское, Шевченково с задачей: с выходом атакующей пехоты на рубеж х. Николаевка, 162,0, 163,6 войти в прорыв на участке х. Николаевка, Михайловка. Одним броском овладеть Малиновка и разрушить переправы на р. Сев. Донец у Чугуев. В дальнейшем, повернув на юг, смять боевые порядки сопротивляющегося противника в районе Лиман, Андреевка, Волчий Яр и разрушить переправы на р. Сев. Донец восточное Змиев.
5. Штаб на период операции расположить в Волосская Балаклея.
6. 242 сд и 114 тбр оставить в резерве в занимаемых районах в готовности к удару на запад и без разрешения главкома в бой не вводить.
С. Тимошенко Н. Хрущев И. Баграмян"
Уже после издания приказа в штабе фронта пришли к выводу, что войска 38-й армии не успеют выйти в назначенные районы. По этой причине он и был отменен. Приказ и его история представляют определенный интерес для исследователя, так как помогут ему лучше понять остроту и сложность обстановки в период описываемых событий.
Вернемся к хронике этих событий.
22 мая. Кольцо окружения вокруг войск 6-й и 57-й армий и армейской группы замкнулось. Окруженные войска были объединены в группу "Юг" ("Южная группа") под командованием генерал-лейтенанта Ф. Я. Костенко, а приказ, о котором шла речь выше, отменен. Тем не менее командование 38-й армии решает предпринять попытку оказать помощь окруженным. В середине дня вместе с членом Военного совета армии бригадным комиссаром В. М. Лайоком приезжаю в штаб группы генерала Шерстюка. В нее входят 242-я стрелковая дивизия, 114-я танковая бригада и другие части. Ставлю группе задачу: переправиться через Северный Донец у населенного пункта Савинцы и, во взаимодействии с резервами фронта, разгромив танковую группировку врага в районе Чепеля, восстановить перерезанные ею коммуникации 6-й и 57-й армий. Генерал-майор Г. И. Шерстюк немедленно приступает к выполнению задачи. Группа успешно переправляется через реку в указанном месте. На противоположном берегу вбирает в себя остатки 64-й танковой бригады 23-го танкового корпуса и другие части. Стремительной атакой овладевает Чепелем. Начало хорошее. Но дальше все идет из рук вон плохо. Резервы фронта (3-я и 15-я танковые бригады) не выходят к назначенному времени в район Савинцы. Сравнительно слабой по составу группе генерала Шерстюка не удается одними лишь собственными силами преодолеть сопротивление двух вражеских дивизий - 14-й танковой и 384-й пехотной. Эти дивизии были повернуты фронтом на восток с целью ликвидировать плацдарм наших войск в районе Шуровка, Чепель и отбросить группу генерала Шерстюка за Северный Донец. Их атаки были отражены, но и наступление деблокирующей группы 38-й армии успеха не имело.
В результате задача по разгрому танковой группировки противника и восстановлению коммуникаций наших войск не выполнена. Не имея возможности развить удачно начатое наступление, группа генерала Шерстюка занимает оборону поперек излучины Северного Донца.
Все последующие действия войск 38-й армии в районе Савинцы и Чепель, как и оказавшихся во вражеском кольце частей 6-й и 57-й армий, были нацелены на прорыв фронта окружения. В течение четырех дней ни одна такая попытка не увенчалась успехом. Окруженным не давали возможности сосредоточить силы и осуществить прорыв непрекращающееся воздействие наземных войск противника и в еще большей степени массированные налеты авиации.
По-прежнему не удавалось и оперативной группе нашей 38-й армии прорваться на запад из района Чепель. Здесь ожесточенные атаки и контратаки вражеских танков также сопровождались непрекращающимися ударами авиации. Группы самолетов противника, сменяя в воздухе одна другую, бомбили боевые порядки наших войск. Удары авиации были буквально непрерывными. Об этом можно судить по эпизоду, рассказанному мне маршалом С. К. Тимошенко. 25 мая он с группой офицеров ехал на мой наблюдательный пункт в полосе группы Шерстюка. В районе Савинцы, у моста через Северный Донец, они попали под бомбежку. Пришлось оставить машины и перейти в укрытие, чтобы дождаться окончания налета авиации. Но так и не дождались. Весь день без перерыва фашистские самолеты бомбили и обстреливали мост, переправу, подступы к ним и войска. Только в сумерки машины штаба фронта смогли уйти, так и не добравшись до наблюдательного пункта 38-й армии.
Противник силами пехоты, танков и авиации бешено сопротивлялся малейшим попыткам изнутри или снаружи прорвать окружение. В этих боях погибла значительная часть попавших во вражеское кольцо. Из "мешка" выходили лишь отдельные группы. И хотя постепенно их число росло, все же многие еще оставались в окружении. Они упорно, героически сражались с врагом, стремясь выйти к своим.
С такой же настойчивостью, изо дня в день, части 38-й армии пытались извне прорвать кольцо окружения. От успеха наших усилий зависело очень многое, так как противник создал и внутренний и внешний фронты окружения. Первый из них удавалось прорвать отдельным группам войск 6-й и 57-й армий. Но для того чтобы выбраться из кольца, им нужно было после этого преодолеть еще и 25-километровый путь под воздействием наземных и воздушных сил врага. А на это у окруженных не хватало сил. Вот почему так важно было снаружи прорвать хотя бы внешний фронт окружения. Многие воины 38-й армии отдали жизнь, стремясь выполнить эту задачу. Но сил оказалось недостаточно. Враг по-прежнему имел превосходство в танках и еще большее в авиации. Это и решало исход каждого боя. Более удачным для нас был день 28 мая. На этот раз наш удар извне совпал с одновременным организованным натиском изнутри вражеского кольца.
Произошло это так.
Накануне, 27 мая, в районе западнее Лозовеньки сосредоточились наиболее боеспособные части окруженных войск. Они и составили ядро ударной группы, которая в ночь на 27 мая прорвала внутренний фронт окружения и к утру вышла в район Волвенково и Волобуевки. Вместе с ними сюда добрались многочисленные другие части и подразделения, присоединившиеся к ним во время боя. Как я уже отмечал, такие группы делали и до этого попытки прорваться, но безуспешно. Если даже они преодолевали внутренний фронт окружения, то внешний оказывался им не под силу. Возможно, такая же судьба ждала и ту группу, которая к утру 28 мая достигла района Волвенково и Волобуевки. Но именно в это время войска 38-й армии сделали во внешнем фронте окружения как бы прокол шириной в километр. И как раз в направлении Волобуевки. Враг оказал ожесточенное сопротивление. Стягивая к месту прорыва войска, он поливал узкий коридор шквальным огнем из всех видов оружия с земли, а его авиация непрерывно наносила удары с воздуха. Гитлеровское командование приложило большие усилия к тому, чтобы ликвидировать прорыв и не выпустить окруженных из смертельного кольца. Но не добилось успеха. 38-я армия нанесла удар снаружи в условиях, когда окруженные делали то же самое изнутри.
Благодаря этому нам удалось вывести из окружения около 22 тыс. красноармейцев, командиров, политработников. Помню, первыми подошли шесть танков Т-34. Из одного вышел член Военного совета Юго-Западного фронта дивизионный комиссар К. А. Гуров. За танками волнами шли тысячи советских воинов во главе с генерал-майором А. Г. Батюня. На их лицах сквозь тяжкую боль и усталость светилась непомерная радость возвращения к своим.
Общее число выбравшихся из окружения было вместе с этой группой довольно значительным. Но еще больше бойцов, командиров и политработников погибло во вражеском кольце. Среди них были заместитель командующего войсками Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко, командующий и член Военного совета 6-й армии генерал-лейтенант А. М. Городнянский и бригадный комиссар И. А. Власов, командующий, член Военного совета и начальник штаба 57-й армии генерал-лейтенант К. П. Подлас, бригадный комиссар А. И. Попенко и генерал-майор А. Ф. Анисов, командующий армейской группой генерал-майор Л. В. Бобкин и многие другие.
Большинство из них я хорошо знал и глубоко уважал. Они были в расцвете сил и могли бы еще принести много пользы делу борьбы с врагом. И потому особенно горько было сознавать, что их уже нет с нами. Думая о павших товарищах, я то и дело возвращался мысленно к одному из них - Леониду Васильевичу Бобкину. Мы очень сблизились в то короткое время, когда он был моим заместителем. Человек больших способностей и чуткой души, он обладал и величайшей энергией. Как-то не верилось, что больше не встречусь с ним, не увижу его умной и доброй улыбки. Вместе с Леонидом Васильевичем трагически погиб и его сын. Мальчику было лет 12-13, и он не разлучался с отцом. Когда Л. В. Бобкин был назначен командующим армейской группой и ему предстояло выехать к месту ее расположения на Барвенковский плацдарм, он задумался: как быть с сыном. Я настойчиво советовал ему оставить мальчика на попечение Военного совета 38-й армии. Но Леонид Васильевич решил по-иному: он не пожелал расставаться с сыном, да и тот усиленно просил взять его с собой. Вместе они и погибли. В рядах 6-й армии и 6-го кавалерийского корпуса героически сражались и пали многие из моих друзей и боевых товарищей по Лозовской наступательной операции, которую мы провели в январе 1942 г.
VII
Так трагически закончилась в последних числах мая 1942 г. Харьковская наступательная операция. Эта неудача была очень чувствительной для войск Юго-Западного направления. Потеря большого числа людей, техники и вооружения была тяжелым ударом накануне событий, развернувшихся летом 1942 г. на южном крыле советско-германского фронта.
Не приходится сомневаться и в том, что Ставка допустила ошибку, согласившись на проведение этой операции. Но, как я уже отмечал, она это сделала по настоянию Военного совета Юго-Западного направления.
Каковы же были принципиальные соображения, которыми руководствовался Военный совет Юго-Западного направления, так настойчиво добиваясь утверждения своих широких наступательных планов на апрель-май 1942 г.? В поисках ответа на этот вопрос пришлось перебрать в памяти все, что мне довелось в тот период услышать от членов Военного совета направления и фронта об их оценке обстановки. Эти же мысли встретились мне в ряде документов того времени. Чтобы не повторяться, ограничусь приведением одного из них.
С наступлением весны все мы тогда задумывались над перспективами дальнейшей борьбы против вторгшегося на советскую землю врага. В войсках и в штабах горячо обсуждался этот вопрос. Военные советы организовали чтение специальных докладов на партийных собраниях, с тем чтобы довести до всех командиров свою оценку обстановки и перспектив ее развития.
Состоялось такое собрание и в штабе Юго-Западного фронта. На нем заместитель начальника штаба фронта полковник И. Н. Рухле выступил с докладом "Задачи партийной организации штаба в обеспечении действий войск фронта на весенний период". Доклад, бесспорно, отражал точку зрения военного и политического руководства фронта, а также направления. По этой причине представляют немалый интерес его тезисы, которые удалось найти в архиве. Вот как в них оценивалась общая обстановка на советско-германском фронте: "...Зимний период знаменателен тем, что инициатива действий была вырвана у немцев и перешла в руки Красной Армии. Красная Армия от обороны перешла к наступлению, сняла непосредственную опасность Москве и отбросила противника далеко на запад. Следовательно, с началом зимы война вступила в новый этап своей динамики со всеми преимуществами Красной Армии как наступающей стороны".
Затем ставился вопрос: "Что дала нам зимняя кампания?" Ответ гласил: "Разгром немцев под Москвой и отход их на ряде участков других фронтов, а также переход противника к обороне на всем театре войны". И далее: "Это значит, что германская армия была вынуждена отказаться от наступления, понесла большие потери от контрударов, потеряла былую веру в успех ведущейся войны... К началу зимней кампании германская армия достигла предела напряжения сил (нуждалась в оборонительной передышке). Контрнаступление Красной Армии сломило материальные силы и моральную устойчивость врага и тем положило начало разложению германской военной машины".
Из всего этого в докладе был сделан следующий вывод: "Фашистская Германия до конца израсходовала свое преимущество стратегической внезапности (привходящий фактор). Превосходство материальных и моральных сил Красной Армии (постоянно действующие факторы) обеспечило нам успех в течение зимы. Все же к весенней кампании мы имеем еще перед собой большую (армию), технически оснащенную, но с надломленной верой в победу, потерявшую лучшие свои кадры и массу техники, что восстановить в былых размерах в ходе войны фашистской армии не удастся".
Признаюсь, с глубоким волнением читал я эти строки теперь, более четверти века спустя. Ведь они отражают нашу великую веру в руководство Коммунистической партии и Советского правительства, глубокую убежденность в конечной победе над врагом. Но, вчитываясь в содержание цитируемого документа, нельзя не заметить налета преувеличения во всем, что касалось трудностей, испытываемыхпротивником, а также имевшихся у нас преимуществ. Естественно, что это больше всего отразилось на той части тезисов, которые касались перспектив весенней кампании. Так, вполне обоснованно заявлялось, что "с наступлением теплого периода, позволяющего оживить мобильность всех родов войск", между воюющими сторонами развернется "борьба за инициативу" и "подготовка плацдарма развертывания новых сил для развития решительных операций". А далее утверждалось, что одной из особенностей приближающегося нового этапа войны явятся "наступательные операции (на решающих направлениях) обеих сторон". Более того, был сделан вывод, что "с наступлением весны следует ожидать активности операций с обеих сторон на всем фронте борьбы".
Дальнейший ход событий показал, что именно этот вывод не соответствовал обстановке. Что касается противника, то он развернул наступление не на всем советско-германском фронте, а лишь на юге, причем сосредоточил там свои главные силы. С другой стороны, Советские Вооруженные Силы еще не были обеспечены резервами и вооружением в том огромном количестве, которое требовалось для ведения активных операций по всему фронту.
После всего сказанного, надо полагать, нет необходимости доказывать, что отказ от Харьковской наступательной операции был бы наиболее целесообразным в обстановке весны 1942 г. Переход к прочной обороне на хорошо подготовленных позициях позволил бы избежать крупного поражения, нанести врагу после начала его наступления более значительный урон, сорвать в какой-то мере его планы летнего наступления и приблизить час развертывания активных боевых действий Красной Армии. Если же Харьковская наступательная операция, вопреки здравому смыслу, началась, то проводить ее надо было решительнее, с предельным напряжением сил и стремительностью. К сожалению, отсутствие этих важнейших элементов всякой наступательной операции и явилось одной из первостепенных причин постигшего нас поражения. Операция планировалась без полной гарантии на благоприятный исход, проводилась как-то неуверенно и нерешительно, в особенности после получения сведений о прорыве группы Клейста. Когда противник нанес удар в полосе 9-й армии, у основания барвенковского выступа, т. е. в глубокий тыл 6-й армии, то следовало прежде всего определить масштабы угрозы. Сделав это, командование, несомненно, пришло бы к выводу: приостановить наступление 6-й армии и группы генерала Бобкина, повернуть их главные силы на восток и во взаимодействии с 9-й и 57-й армиями Южного фронта разгромить прорвавшуюся группу Клейста. Иначе говоря, следовало прежде всего предотвратить возникшую опасность с юга. Этого не произошло. Командование и штаб Юго-Западного направления вначале недооценили угрозу и не решились сразу приостановить наступление на Мерефу и Красноград. Приказы о переброске танковых корпусов против прорвавшейся группировки противника были отданы с опозданием и неодновременно. К тому же и вывод их из боя затянулся на 10-12 часов.
Кстати, и поныне продолжаются разговоры по поводу ввода в прорыв этих танковых корпусов утром 17 мая. Целесообразен ли он был? Ответ на этот вопрос неразрывно связан с оценкой неудачного замысла Харьковской операции в целом. Как уже отмечалось, командование Юго-Западного направления допустило ошибку в оценке сил и возможностей противника, преуменьшив их. И это наложило отпечаток на все его решения. Так, не сомневаясь в благоприятном исходе операции, оно запланировало нанесение главного удара 6-й армией из оперативного "мешка", при этом операция в целом была начата при наличии явно недостаточных сил и средств, без обеспечения глубоких флангов южной ударной группировки. Наряду с такими ошибками в планировании и организации наступления был допущен и ряд других, касавшихся ее проведения. Одной из них и являлся ввод танковых корпусов в прорыв 17 мая. Это было основной причиной разгрома войск на Барвенковском плацдарме.
Была ли другая возможность использовать эту внушительную силу, свыше двух с половиной сотен танков? Да, была. Речь идет об имевшейся возможности ввести 21-й и 23-й танковые корпуса в прорыв значительно раньше, чем это было осуществлено. Ввод в бой второго эшелона и эшелона развития успеха в полосе 6-й армии 14 мая, как это было предусмотрено планом, несомненно, мог дать операции иное развитие.
Отказ от их использования тогда был связан с тем, что успешные действия северной ударной группировки фронта создали у противника представление, будто она наносила главный удар. Это привело к переброске против нее вражеских резервов, в том числе 3-й и 23-й танковых дивизий. В результате резко за тормозилось наступление нашей северной группировки. Командующий фронтом отсрочил ввод в прорыв танковых корпусов, а авиацию, поддерживающую наступление южной ударной группировки, перенацелил для отражения контрудара гитлеровских танковых дивизий в полосе северной ударной группировки. Тем самым противник в полосе 6-й армии получил возможность осуществить частичную перегруппировку сил и организовать сопротивление на промежуточных рубежах.
В той обстановке ввод в сражение 14 мая двух танковых корпусов в полосе южной ударной группировки являлся наиболее эффективной помощью войскам северной ударной группировки. Он также лишая противника выигрыша времени для организации обороны против нашей 6-й армии. Как стало известно после войны, положение именно здесь вызывало особое беспокойство командующего группой армий "Юг" фельдмаршала фон Бока. 14 мая он звонил в штаб сухопутных войск и предложил перебросить 3-4 дивизии из группы Клейста для ликвидации бреши южнее Харькова. Возможно, что ввод в сражение 21-го и 23-го танковых корпусов в тот день и их успешное продвижение вперед могли заставить немецко-фашистское верховное командование принять иное решение, а это влекло за собой ослабление группы Клейста и, следовательно, силы ее контрудара. Думается, что строгое выполнение командованием Юго-Западного направления намеченного плана могло повернуть ход событий в нашу пользу. Нерешительность и колебания привели к тому, что танковые корпуса были введены в бой только на шестой день операции. Это сыграло отрицательную роль. Своевременные и стремительные действия корпусов могли вывести наши войска на глубокие тылы харьковской группировки противника, т. е. поставить вражеские войска в такое положение, в каком оказались мы в результате контрудара группы Клейста.
В подтверждение приведу два примера, относящиеся к этой же операции.
Один из них относится к действиям группы генерал-майора Л. В. Бобкина. 12 мая ее командующий с целью более стремительного прорыва обороны противника ввел в бой свой второй эшелон в составе 6-го кавалерийского корпуса и 7-й танковой бригады. Решительное наращивание сил в первый день операции сорвало попытки противника задержаться на промежуточных оборонительных рубежах и обеспечило выход войск группы к Краснограду. Другим примером, полагаю, может служить показанный выше ввод в бой второго эшелона 38-й армии через несколько часов после начала наступления. В данном случае это позволило прорвать тактическую зону вражеской обороны в первый же день операции. Как видим, оба приведенных примера относятся к вспомогательным направлениям. На участках прорыва, где действовали войска, наносившие главный удар, не были приняты меры для ускорения темпов наступления. Между тем ввод танковых корпусов в прорыв на третий день операции в полосе наступления 6-й армии, где противник не имел танковых частей, позволял развить стремительные темпы. Неприятеля это должно было лишить возможности держаться за каждый промежуточный рубеж с целью выигрыша времени для подтягивания резервов.
Напомним еще раз, что группа Клейста 13 мая, т. е. на второй день наступления Юго-Западного фронта, начала сосредоточение своих сил в полосе 9-й армии. Вот почему ввод в прорыв 21-го и 23-го танковых корпусов согласно плану мог создать ситуацию, при которой план противника (операция "Фридерикус I") мог стать невыполнимым. Следовательно, если вообще существовала возможность успешного проведения Харьковской наступательной операции, то она заключалась в решительности и стремительности действий. К сожалению, стремительность действий командование и штаб фронта почему-то отождествляли с неоправданным риском. Это и привело к тому, что мы почти повсюду запаздывали. А ведь был момент, когда мы стояли уже на пути к успеху. Этого не могут скрыть в своих воспоминаниях и немецкие участники боев, происходивших в мае 1942 г. Например, один из них, Вильгельм Адам, в книге "Трудное решение" признал: "Для нас создалось угрожающее положение. Наносящим удар советским войскам удалось на ряде участков прорвать нашу оборону. Советские танкистояли в 20 километрах от Харькова... В боях за Харьков 6-я армия (немецкая.-К. М.) понесла весьма ощутительный урон, потеряв 20 тыс. человек убитыми и ранеными".

* * *

Боевые действия в районе Харькова характеризовали острую борьбу за инициативу в развертывании крупных наступательных операций и улучшение оперативного положения войск воюющими сторонами. Потерпев поражение в мае, советские войска потеряли важный оперативный плацдарм и вынуждены были перейти к обороне в невыгодных условиях.
Это послужило суровым уроком. И главный из них состоял и том, что мы отрешились от преувеличенного представления о своих успехах в накоплении опыта ведения современной войны. Слов пет, к тому времени советские войска, штабы и командование всех степеней многому научились за год войны. Но далеко не всему тому, что должны были знать и уметь. Понимание этого, сознание необходимости еще многому учиться, доставшееся нам дорогой ценой в мае 1942 г., я и считаю одним из главных уроков Харьковской наступательной операции.

МАЙ 1942 Г.

"Трудная Победа" В.Казак, заслуженный журналист Украины, кандидат исторических наук. "Вечерний Харьков" от 21 августа 1993 г.

http://dalizovut.narod.ru/1942/3_1942.htm

И ко всему ещё надо добавить, что Сталин во время 2 Харьковской операции (1942 год) вёл себя не очень разумно. Он не назначил Г. К.Жукова руководить операцией на Украине весной 1942 года, не перебросил на юг из-под Москвы войска, хотя это можно было сделать, так как немцы приостановили в это время натиск на центральном участке фронта... Сталин доверял Хрущёву, хотя тот не был военным специалистом, слушал Шапошникова,Тимошенко, Малиновского, Баграмяна... В нашем провале на Харьковском направлении часто обвиняют Баграмяна и прочих генералов, будущих маршалов..Баграмян вообще снимал с себя всю ответственность за катастрофическое положение на фронте. Василевский неоднократно просил Сталина разрешения на отвод советских армий из- под Харькова, но Верховный такого распоряжения не дал. Позднее Сталин ругал своих генералов, хотя ещё совсем недавно он предлагал им выпить за предстоящую победу, был очень вежлив, улыбался.К исходу весны нервы вождя сдали...
--------------------------
Владимир Бешанов.
"Не имевшие достаточного опыта, не отягощенные образованием, скороспелые сталинские полководцы, заняв генеральские должности, в своем подавляющем большинстве остановились в развитии и ничему учиться не желали. Они готовились только наступать, но, как выяснилось, наступать тоже не умели. Во-первых, сразу терялось управление; во-вторых, "не хватало опыта"; в-третьих, мешал противник, создававший своими действиями "сложную обстановку"
-Докладывая Верховному Главнокомандующему об итогах операции, неразлучная троица (Тимошенко, Хрущев и Баграмян) всю вину за ее провал, как водится, возложила на своих подчиненных:

«Поражение 9-й армии в значительной мере явилось результатом несостоятельности командования этой армии для управления войсками в сложных условиях (курсив наш.- Авт. ]. Разведка всех видов 9-й армии и Южного фронта своевременно не вскрыла готовящегося удара и этим лишила командование возможности принять дополнительные меры для отражения удара противника по 9-й армии.

...Командование армий и часть командиров корпусов и дивизий со своими штабами оказались несостоятельными руководить войсками в сложных условиях боя (курсив наш.- Авт.). Как правило, руководящий командный состав армий, корпусов и дивизий в ответственные моменты операций и боя не руководил соединениями войск, а разъезжал по подразделениям. Так происходило в группе генерала Костенко и 6-й армии в период полуокружения и окружения, когда командующий армией уезжал в одну дивизию, член Военного совета — в другую, а начальник штаба — в третью.

Примерно этому же порядку следовало командование корпусов и дивизий.

Таким образом, централизованное управление целыми соединениями терялось и этим срывались намеченные действия. Нужно учесть, что все это происходило в самый напряженный момент обстановки, когда требовалось приложить максимум усилий по нацеливанию частей армий на выход из окружения и организации взаимодействия между родами войск на поле боя». [236]

Никудышные достались нашему триумвирату войска. В результате «хорошо задуманное и организованное наступление на Харьков оказалось не вполне обеспеченным от ударов противника на Барвенковском направлении».

«Все прекрасно было в бане, только не было воды».

В целом все написанное в докладе соответствует действительности, за исключением одного дополнения: в списках «несостоятельных» командиров первыми по праву должны были бы стоять фамилии и должности самих подписантов, так замечательно все задумавших и организовавших.

Кстати, а где было «в период полуокружения и окружения» командование фронта и направления? Из дневника маршальского адъютанта видно, что 22 и 23 мая, т. е. «в самый напряженный момент обстановки, когда требовалось приложить максимум действия для нацеливания частей», Тимошенко находился не в штабе, откуда должен был руководить войсками, а в 38-й армии и на переправах через Северский Донец. У Тимошенко вообще прослеживается такая привычка: в кризисных ситуациях бросать управление и уезжать на природу. Самое замечательное, что здесь же «встретили командующего Южным фронтом Малиновского». И вот два командующих фронтом «управляют» переправой у Ивановки! Снова согласимся с содокладчиками:

«Такое самоустранение от руководства войсками армии в целом окончательно приводило к потере управления войсками и порождало стихийность в боевых действиях на поле боя (курсив наш.- Авт. }».

Когда умер Сталин, а Хрущев стал во главе Коммунистической партии и Советского правительства, появилась возможность валить все «на начальство». Да что там, можно было самому диктовать историю. Под пристальным вниманием генсека появилась на свет 6-томная «История Великой Отечественной войны Советского Союза», в которой о харьковских событиях рассказывается следующее:

«Военный совет Юго-Западного направления принял решение прекратить дальнейшее наступление на Харьков и, быстро перегруппировав войска, создать сильную группу для отражения контрудара группы «Клейст». Ставка Верховного Главнокомандования не утвердила это отвечавшее обстановке решение и потребовала... силами Юго-Западного фронта продолжать наступление на Харьков, а 9-й и 57-й армиям Южного фронта и имевшимися на этом направлении резервами отразить контрудар противника». Далее сообщается, что прозорливый член Военного совета Н.С. Хрущев «с решением Ставки не согласился... обратился непосредственно к Верховному Главнокомандующему с предложением немедленно прекратить наступление на Харьков (курсив наш.- Авт. ], а основные усилия Юго-Западного фронта сосредоточить для отражения контрудара противника. Но Ставка настаивала на выполнении ранее отданных приказов».

В редакционную комиссию фундаментального труда очень естественно вписался закадычный друг Баграмян.

После брежневского переворота советская историческая наука доказала, что главным полководцем войны был герой Малой земли, а с Хрущевым в ходе Харьковской операции Верховный Главнокомандующий ни разу «непосредственно» не общался и вообще мнение его по военным вопросам не ценил ни в грош. Уже будучи на пенсии, Никита Сергеевич в своих «Воспоминаниях» обиделся на маршала Василевского — это он, оказывается, неправильно информировал Сталина:

«...безусловно, не смогу обойти своего разговора с Василевским. Он произвел на меня тогда тяжелое впечатление. Я считал, что катастрофы, которая разыгралась под Барвенково, можно было бы избежать, если бы Василевский занял позицию, которую ему надлежало занять. Он мог занять другую позицию, но не занял ее и тем самым, считаю, приложил руку к гибели тысяч бойцов Красной Армии в Харьковской операции... Василевский, поступив неправильно, не выполнил своего долга воина и не пошел с докладом к Сталину во время Харьковской операции». [238]

Но это будет после. ----------
В. В. Бешанов.Год 1942 -"учебный"
=========================================================================
Баграмян после войны утверждал, что "наши прогнозы строились больше на догадках, чем на реальных сведениях".Он перекладывал часть вины за трагедию на Украине
на солдат и офицеров, сам же хотел быть чистым...Возможно, так он поступал , так как Сталин назвал самого Ивана Христофоровича Баграмяна главным виновником поражения в районе Харькова. От суда военного трибунала того спас не кто иной, как Г. К. Жуков, заявивший Сталину, что вина за провал Харьковской операции лежит отчасти на самой ставке и на Генеральном штабе. Жуков тогда поручился за многих, в том числе и за Конева.

Галушко и Коломиец в своей книге трагедии под Харьковом приводят следующие слова Верховного:

«В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт, благодаря своему легкомыслию, не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18—20 дивизий... Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии...»
Таким образом, когда И.Сталину доложили о поражении Красной Армии в Харьковской операции, он назвал это тяжёлой катастрофой.
После провала Харьковской операции И.В.Сталин снял с должности Родиона Яковлевича Малиновского и назначил его с понижением командующим 66-й армией, действовавшей севернее Сталинграда. С октября 1942 года — заместитель командующего войсками Воронежского фронта.
-Из-за неправильных установок и действий одних пострадали, как водится, совсем другие...----------------------------
Да и Василевского не следует выставлять в ряд главных виновников провала 2-й Харьковской
битвы. Если вспомнить, Алексей Михайлович неоднократно обращался к И. В. Сталину с просьбой вывести советские дивизии из-под Харькова. Василевский почти ежедневно докладывал Верховному о сложившейся ситуации.
Были иногда,разумеется, задержки, за что Сталин ругал своих генералов.Но происходило всё скорее по техническим причинам. Полностью же обвинять видных советских военачальников в безграмотности и в бездействии несправедливо.Надо было больше слушать одних и меньше надеяться на других...

"Discite moniti"
Вы, кого предостерегаю, внемлите уроку!
Эти слова употреблены как эпиграф к книге: Адам В. Катастрофа на Волге. — Смоленск: Русич, 2001.
Эти же слова отнести ко всей Второй мировой войне.
Запомните: солдат лучше не винить.Это предостережение относится к обеим противоборствующим сторонам. Да и вообще, поиск "козлов отпущения" - не лучший выход, это показывает история.
-------------------------------------------------------------------------------------

На сайте "Мир истории" размещены материалы, посвящённые гибели советской армейской группировки под Харьковом
Автор - В.А.Семидетко

ХАРЬКОВСКАЯ КАТАСТРОФА МАЯ 1942 ГОДА
Наступление Юго-Западного фронта в районе Харькова занимает особое место в системе операций весны и лета 1942 г. Начавшееся с успешного прорыва вражеской обороны, оно завершилось, в конечном счёте, крупным поражением наступавших войск. В силу этого наступление на харьковском направлении относится к числу тех сражений, где были упущены реальные возможности достижения победы.

Противник в ходе весенних боёв укрепил оборону на подступах к Харькову, Краматорску, Славянску. На склонах освободившихся от снега высот, по окраинам населённых пунктов, берегам рек тёмными брустверами окопов и траншей обозначился передний край его главной полосы обороны. Она включала две — три позиции, общая глубина которых достигала 8 — 12 км. Все населённые пункты, расположенные в пределах этой полосы, были подготовлены к круговой обороне. От Мурома на юг до Балаклеи на удалении 10 — 15 км от переднего края главной полосы проходила вторая полоса обороны. В 20 — 25 км от переднего края преимущественно силами местного населения создавалась третья оборонительная полоса. Наиболее прочной была оборона чугуевского плацдарма и участка к северу от него. К апрелю 1942 г. перед Юго-Западным фронтом оборонялись войска 6-й немецкой армии (29, 17, 51 и 8 армейские корпуса) и части 6-го армейского румынского корпуса 17-й немецкой армии. Группировка противника перед Южным фронтом состояла из двадцати шести дивизий и пяти боевых групп. Все эти соединения организационно входили в армейскую группу «Клейста» (1 танковая армия, 17 А).

Неудачное завершение мартовских и апрельских боев не обескуражило командование Юго-Западного направления (главком — Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко, член военного совета генерал-лейтенант Н.С.Хрущёв, начальник штаба генерал-лейтенант И.Х.Баграмян). Представлялось, что при должном усилении направления резервами Ставки Верховного Главнокомандования можно будет не только овладеть Харьковом, но и решить более крупные задачи. Это мнение было изложено в докладе об обстановке, сложившейся к середине марта на фронтах Юго-Западного направления1 и перспективах боевых действий в весенне-летний период 1942 г., представленном в Ставку 22 марта. «Войска Юго-Западного направления, — говорилось в докладе, — в период весенне-летней кампании должны стремиться к достижению основной стратегической цели — разгромить противостоящие силы противника и выйти на средний Днепр (Гомель, Киев, Черкассы) и далее на фронт Черкассы, Первомайск, Николаев».

Для развёртывания наступательных действий военный совет направления просил Ставку ВГК выделить из ресурсов центра три армии, 34 стрелковые дивизии, 28 танковых бригад, 16 — 20 артиллерийских полков РГК и 767 самолётов.

Генеральный штаб, рассмотрев это предложение, сделал вывод о невозможности проведения такой операции весной 1942 г. Об этом было доложено Верховному Главнокомандующему. Ставка, не имея возможности усилить Юго-Западное направление своими резервами, согласилась с мнением Генерального штаба. Маршалу С.К.Тимошенко было предложено разработать план операции лишь с целью разгрома группировки врага в районе Харькова и освобождения города имеющимися силами. План был переработан, и 28 апреля войскам была направлена оперативная директива Юго-Западного фронта4. В ней говорилось: «С целью овладения районом Харькова ЮЗФ переходит в наступление с задачей прорвать оборону противника и концентрическими ударами 6 и 28 А окружить и уничтожить его харьковскую группировку в районе: Харьков, Змиев, Балаклея, Печенеги. На 15 — 18 день операции перейти к обороне на рубеже Захачев, Будановка, Сковородовка, ст. Водолага. Готовность наступления к исходу 04.05.1942 г.»5 Таким образом, операция ограничивалась лишь районом Харькова, и к наступлению привлекались только силы Юго-Западного направления.

Планом операции предусматривалось нанесение двух ударов: одного из района Волчанска и другого с Барвенковского плацдарма. Целью этих ударов являлся разгром харьковской группировки, овладение Харьковом и создание условий для развития наступления на днепропетровском направлении совместно с Южным фронтом.

Главный удар намечалось нанести с Барвенковского плацдарма силами 6-й армии и армейской оперативной группы генерала Л.В.Бобкина. 6-я армия под командованием генерал-лейтенанта А.М.Городнянского (восемь стрелковых дивизий, четыре танковых бригады и два танковых корпуса) получила задачу наступать на Харьков с юга навстречу группировке войск, наступавшей из района Волчанска. Оперативная группа Бобкина (две стрелковые дивизии, кавалерийский корпус и танковая бригада) ударом на Красноград должна была обеспечить левый фланг 6-й армии.

Из района Волчанска планировался второй удар силами 28-й армии и примыкавших к её полосе дивизий 21-й и 38-й армий, 28-я армия во главе с генерал-лейтенантом Д.И.Рябышевым (шесть стрелковых дивизий, кавалерийский корпус и четыре танковые бригады) должна была нанести удар в обход Харькова с севера и северо-запада навстречу 6-й армии. Ударные группировки 21 и 38-й армий (командующие армиями генерал-майоры В.Н.Гордов и К.С.Москаленко) получили задачу наступать, соответственно, на северо-запад и юго-запад, прикрывая фланги 28-й армии.

В то время как советское командование готовило Харьковскую наступательную операцию, немецкое руководство разрабатывало операцию под кодовым наименованием «Фридерикус-I». Её цель заключалась в ликвидации нашего Барвенковского выступа и захвате плацдарма на левом берегу Северского Донца, с которого затем планировалось начать «главную операцию» согласно директиве № 41. Кроме того, в результате этой операции противник намеревался устранить непосредственную угрозу коммуникациям своего южного фланга в районе Днепропетровска и обеспечить удержание Харькова с разместившимися там большими складами и лазаретами.

Ликвидацию Барвенковского выступа противник планировал осуществить путём нанесения двух ударов по сходящимся направлениям: из района Балаклеи на юг силами 6-й армии и из района Славянска, Краматорска в северо-западном направлении силами армейской группы «Клейста». Начало операции было назначено на 18 мая.

К 12 мая, т.е. к началу Харьковской операции, вражеская группировка на этом направлении была значительно усилена. Юго-Западному фронту противостояло 17 дивизий, а Южному — 34 (из них непосредственно 57 и 9-й армиям — 13 дивизий)6. Противник превосходил эти армии по пехоте в 1,3, по ганкам — в 4,4, по артиллерии — в 1,7 раза.

Значительное место в подготовке Харьковской операций занимали вопросы огневого поражения противника. Артиллерийское наступление планировалось в соответствии с требованиями директивного письма Ставки ВГК 1 03 от 10 января 1942 г. Во всех армиях намечалось провести 60-минутную артиллерийскую подготовку на глубину до 5 — 6 км. Пять первых и 10 — 20 последних минут были отведены на огневые налёты. С наивысшей плотностью должна была подавляться первая позиция главной полосы обороны противника. Артиллерийская поддержка атаки пехоты и танков намечалась методом последовательного сосредоточения огня на глубину 1,5 — 2 км, а сопровождение — сосредоточенным огнём и огнём по отдельным целям по вызову общевойсковых командиров8. К сожалению, не определялся порядок артиллерийского обеспечения ввода в прорыв эшелонов развития успеха 28-й и 6-й армий. Средние плотности орудий и миномётов из-за незавершённости сосредоточения артиллерийских частей были крайне недостаточными: 23,6 — в 21-й армии, 59,5 — в 28-й, 18,7 — в 38-й, 32 — в 6-й и группе генерала Л.В.Бобкина.

Много внимания было уделено и авиации. Однако задачи ей были поставлены без достаточного учёта возможностей. Во фронте имелось 659 самолётов, причём не объединённых в воздушную армию, а находившихся как во фронтовом, так и в армейском подчинении.

Авиация должна была в ночь перед наступлением нанести удары по опорным пунктам и узлам связи, тыловым объектам и инженерным сооружениям обороняющегося противника и в течение всей ночи изнурять его живую силу. Затем ей предстояло провести 20-минутную авиационную подготовку, разрушал опорные пункты, подавляя артиллерию и уничтожая пункты управления на участках прорыва. С началом атаки ВВС переключались на подавление резервов противника и основных пунктов его сопротивления, обеспечение действий танковых и кавалерийских корпусов. На авиацию возлагалась также задача воспретить подход резервов врага со стороны Белгорода, Ахтырки, Полтавы и Кременчуга. Непрерывными ударами по отходящим войскам противника бомбардировщики и штурмовики должны были обеспечить наступление подвижных соединений. Кроме того, авиации предстояло уничтожить переправы в районах Кременчуга и Днепропетровска, вести борьбу с авиацией противника в воздухе и на аэродромах, прикрыть выдвижение и сосредоточение ударных группировок9.

Много было сделано в армиях для насыщения атакующей пехоты танками. В качестве танков непосредственной поддержки пехоты должны были действовать 560 машин. Придавались они всем дивизиям, которым предстояло наступать на направлениях главных ударов армий. По существу, распределение танков велось по пословице — «всем сёстрам по серьгам»: тринадцать дивизий, в том числе две резервные, получили на усиление по танковой бригаде. В результате, на участках прорыва трёх армии и армейской группы средние плотности танков НЛП оказались низкими (от 3,5 до 6,4 на 1 км участка прорыва). Лишь в 28-й армии их было 12 на 1 км участка прорыва. Таким образом на направлении главного удара фронта танков непосредственной поддержки пехоты оказалось меньше, чем на второстепенном. Боевые порядки танковых батальонов планировалось строить в две линий. В первой линии — тяжёлые танки в боевых порядках стрелковых рот, во второй — лёгкие и средние танки вместе с ротами вторых эшелонов стрелковых батальонов. Равномерное распределение танков и глубокое построение боевых порядков танковых подразделений не обеспечивали их массированного и одновременного применения на направлениях главных ударов армий. При этом следовало ожидать, что манёвр танков будет скован, а эффективность применения танкового оружия значительно снижена.

Опасаясь упреждающих ударов противника, советское командование, наряду с подготовкой исходного положения для наступления, предпринимало меры для организации обороны в глубине расположения своих войск. Кроме тылового оборонительного рубежа, который возводился по линии Донская Нечаевка — Землянск — Алексеевка — Новопавловка, по указанию Генерального штаба, а затем и по приказу начальника инженерных войск Юго-Западного направления от 20 апреля 1942 г., силами 7-й сапёрной армии и местного населения создавалась полоса заграждений глубиной 30 — 45 км. Три её линии должны были прикрыть важнейшие направления в полосах обороны Брянского, а также Юго-Западного фронтов (Курск, Касторное, Воронеж; Курск, Горшечное, Воронеж; Белгород, Новый Оскол, Свобода; Купянск, Ровеньки, Россошь).

Крайне недостаточно внимания было уделено организации взаимодействия войск. Маршал С.К.Тимошенко касался этого вопроса при личных встречах с командующими войсками фронтов и командующими армий, а также на совещаниях, которые были проведены им 18 и 20 апреля, 4 и 5 мая. Каких-либо других специальных мероприятий по детальному согласованию усилий войск не проводилось. На проводимых совещаниях присутствовал руководящий состав штабов армий, родов войск и авиации. Ни на одно из них не были приглашены представители 57-й и 9-й армий. Все основные вопросы взаимодействия решались в армиях и дивизиях. Однако разработанные штабами армий таблицы взаимодействия были доставлены в штабы соединений за сутки — двое до начала наступления. Данные этих таблиц были в какой-то мере учтены в планах боя соединений я доведены до частей, но практически на местности вопросы взаимодействия в большинстве дивизий не отрабатывались.

В период подготовки наступления была проведена значительная перегруппировка войск. Она началась в конце марта I942 г. и проходила с большими трудностями. Во-первых, в штабе фронта и в штабах армий отсутствовал единый план перегруппировки войск. Соединения и части перемещались на основании отдельных распоряжений, которыми определялись только районы сосредоточения и время движения. Лишь 10 апреля директивой штаба Юго-Западного направления был определён порядок перегруппировки войск на период до 22 апреля 1942 г.Во-вторых, многие соединения совершали марши пешим порядком в условиях весенней распутицы, разливов рек и отсутствия достаточного количества дорог с твёрдым покрытием или хорошо оборудованных маршрутов движения. Низкой оказалась пропускная способность переправ через реки Оскол и Северский Донец. В-третьих, одновременно с руководством перегруппировкой войск штабам приходилось заниматься размещением вновь прибывающих соединений из резерва Ставки ВГК или с Южного фронта, а также продолжать формирование новой, 28-й армии. Управление этой армии прибыло из резерва Ставки 13 апреля в Белый Колодезь, две дивизии были переданы из 38-й армии, ещё четыре вошли в состав армии в период с 17 по 24 апреля из резерва Ставки ВГК.

Затруднения, возникшие при перегруппировке войск, отрицательно сказались на полноте и качестве проведения других подготовительных мероприятий. Особенно пострадала подготовка войск и штабов. В частности, сорвалось выполнение плана проведения занятий одновременно во всех соединениях и объединениях в период с 1 по 15 апреля. К тому же командиры частей и подразделений основное внимание вынуждены были переключить на обучение вновь прибывающего пополнения, так как многие солдаты никогда не держали в руках ни винтовки, ни гранаты, ни какого-либо другого оружия. Например, в 300-ю стрелковую дивизию 38-й армии во второй половине апреля прибыло 5717 человек, из которых около половины не владели русским языком и не могли обращаться с оружием. В 169-ю стрелковую дивизию 28-й армии в период с 20 апреля по 5 мая прибыло 13 маршевых рот — 2023 человека. Никто из прибывших в боях не участвовал. Считалось, что они прошли обучение и владеют оружием, однако проверка показала, что большая часть солдат совершенно необучена. Примерно такое же положение было и в других дивизиях. Увлекшись одиночной подготовкой солдат, командиры и штабы упустили вопросы «сколачивания» штабов. Не проводились и совместные занятия родов войск на местности.

Большие трудности испытывал фронт с подвозом материальных средств. Согласно принятому 8 апреля плану организации тыла и материального обеспечения армий Юго-Западного фронта, в объединениях намечалось иметь 4 боекомплекта боеприпасов, 7 заправок горючего и 15 сутодач продовольствия16. Накопить таких запасов не удалось. Особенно тяжёлое положение складывалось с обеспечением продовольствием и фуражом. Запасы продовольствия и фуража исчислялись одной — двенадцатью сутодачами. Некоторые соединения какое-то время вообще не имели продовольствия17. Так, 103-я стрелковая дивизия с 28 апреля по 2 мая не имела ни продовольствия, ни фуража. Солдаты по существу голодали. Начался падёж лошадей. Махорки не выдавалось в течении 15 дней.

Трудности подготовительного периода требовали неординарных действий со стороны командиров, штабов, политорганов, партийных и комсомольских организаций. В основу своей работы они положили приказ наркома обороны № 130 от 1 мая 1942 г., в котором ставилась задача «... добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев». При разъяснении требований приказа Сталина и стоящих перед войсками задач акцент был сделан на разъяснении той части приказа, где говорилось о необходимости «... изучить в совершенстве своё оружие, бить врага наверняка». Командиры и политработники понимали, что собраниями, митингами и беседами высокой выучки и боеспособности не добиться, поэтому концентрировали внимание на практических мероприятиях.

В частности, производились перестановки личного состава с целью усиления разведывательных, противотанковых, пулемётных, миномётных расчётов; умелые и опытные бойцы помогали слабо обученным. В войсках воспитывали наступательный порыв, ненависть к немецко-фашистским захватчикам, большое внимание уделяли укреплению воинской дисциплины и морального духа личного состава, повышению бдительности. При этом применялись нестандартные формы воздействия на сознание людей: встречи со свидетелями фашистских зверств, распространение информации о рабской жизни советских людей на оккупированной территории. Например, на основании опроса перешедших линию фронта была разработана листовка, в которой говорилось о том, что 9 мая в Змиеве гитлеровские солдаты окружили рынок, схватили нахоившихся там людей и направили на оборонительные работы к Люботину. Там же приводились цены змиевского рынка; 300 рублей — кошёлка картошки, 120 рублей — литр молока, 25 рублей — пара стаканов ржи20. Говорилось и о том, что на сельскохозяйственных работах немцы впрягают в плуг по 10 — 12 человек и др.

Для работы в партизанских отрядах и среди населения временно оккупированной территории с 15 марта по май 1942 г.за линию фронта было направлено 16 политработников в качестве представителей политуправления фронта. С каждыми них был оперативный работник и два радиста с радиостанцией.

К исходу 12 мая подготовка операции в целом завершилась. В результате перегруппировок советскому командованию удалось добиться некоторого превосходства над противником в силах и средствах в полосе Юго-Западного фронта при примерно равном соотношении в полосе всего Юго-Западного направления. Фронт превосходил противника: по людям и артиллерии — в 1,5 раза, по танкам — в 2,5 раза. В авиации силы были примерно равны.

Наступило 12 мая. Едва забрезжил рассвет, как в рощах, балках, лощинах, просто на позициях начались митинги личного состава. На них был доведён приказ Маршала Советского Союза С.К.Тимошенко № 3 о переходе Юго-Западного фронта в решающее наступление. В 6 часов 30 минут, после часовой пристрелки целей, началась артиллерийская подготовка атаки. Через сорок минут после её начала оборона противника подверглась бомбовым и штурмовым ударам авиации. В 7 часов 30 минут ударные группировки Юго-Западного Фронта перешли в наступление одновременно с Барвенковского и Старо-Салтовского плацдармов.

Соединения 6-й армии и армейской группы генерала Л.В.Бобкина 12 мая, преодолев сопротивление подразделений 62-й пехотной и 454-й охранной дивизий, продвинулись на глубину 12 — 15 км и на 36-километровом фронте вышли ко второй полосе обороны, проходившей по западному берегу р. Орель. Форсировав её передовыми частями, они захватили на правом берегу три плацдарма24. Наибольшего успеха в 6-й армии достигла 266-я стрелковая дивизия полковника А.И.Таванцева, которая продвинулась на глубину до 15 км. Отличилась в первый день наступления и армейская группа генерал-майора Л.В.Бобкина. К середине дня, когда стрелковые дивизии прорвали главную полосу и продвинулись на глубину 4 — 6 км, командующий группой, будучи отличным знатоком кавалерийской тактики, решительно внёс коррективы в ранее разработанный план и ввёл в сражение 6-й кавалерийский корпус для своевременного развития тактического успеха в оперативный (по плану корпус должен был вводиться I8 мая). Стремительные действия кавалеристов, которыми командовал генерал-майор А.А.Носков, лишили противника возможности закрепиться на промежуточных рубежах.

Вечером 12 мая и в ночь на 13 мая противник, стремясь ликвидировать захваченный армейской группой плацдарм на р. Орель, ввёл в бой дополнительные силы. Темп наступления кавалерийского корпуса несколько снизился. 13 мая войска южной ударной группировки продвинулись ещё на 4 — 8 км и завершили прорыв второй полосы обороны противника. Таким образом, за двое суток наступления тактическая зона обороны противника была прорвана. Фронт прорыва был расширен до 50 км. Согласно плану операции, 14 мая следовало вводить в сражение 21-й и 23-й танковые корпуса 6-й армии. Обстановка в целом способствовала этому: командующий группой армий «Юг» фельдмаршал фон Бок, не надеясь на сопротивление своих войск, устойчивость которых из-за понесённых потерь снизилась, обратился к Гитлеру с просьбой перебросить из группы «Клейст» 3 — 4 дивизии для ликвидации бреши южнее Харькова; на командном пункте 6-й немецкой армии царило тяжёлое настроение и была начата подготовка к обороне города. Словом, противник находился в критическом состоянии. Нарастив силу удара путём ввода в сражение танковых корпусов и резервов, фронт имел возможность стремительно развить достигнутый успех. К сожалению, это сделано не было.

Причин отказа от разработанного ранее плана операции несколько. Во-первых, к намеченному сроку рубеж ввода танковых корпусов (В. Берека, Ефремовна) полностью захвачен не был. Во-вторых, командующий войсками фронта вынужден был перенацелить авиацию 6-й армии (около 100 самолётов) на поддержку северной ударной группировки, во фланг которой противник нанёс контрудар силами двух танковых и одной пехотной дивизий. Следовательно, при вводе танковых корпусов они могли оказаться без авиационной поддержки. В-третьих, после ввода в прорыв эшелону развития успеха пришлось бы самостоятельно форсировать р. Берестовая, не имея к тому же переправочных средств. Вязкое дно и широкая пойма не представляли возможности танковым частям переправляться без мостов и переправ. Ощущалась также нехватка горючего26. Однако главной причиной следует считать то, что командование фронта под влиянием сравнительно легко достигнутых в первые дни успехов переоценило возможности своих войск и недооценило способность противника к сопротивлению. Об этом говорит, в частности, содержание боевого донесения штаба фронта от 15 мая. «Для нас теперь совершенно ясно, — сообщалось в донесении, — что противник, сосредоточив в Харькове две полнокровные танковые дивизии, вероятно, готовился к наступлению в направлении Купянск и что нам удалось сорвать это наступление в процессе его подготовки. Очевидно также» что сейчас противник в районе Харькова не располагает такими силами, чтобы развернуть против нас встречное наступление». В этом же донесении предлагалось также более активно использовать войска Брянского фронта. «У нас создается впечатление, — докладывал маршал С.К.Тимошенко, — что в настоящее время противник не только не готов к активным действиям в направлении Куpcк-Воронеж или Обоянь-Оскол, но даже не имеет солидных сил для прочного удержания за собой фронта Курск, Обоянь».

В этой критической для врага обстановке немецкое командование проявило завидную решительность и сделало всё возможное для укрепления обороны, в частности, резко активизировало действия авиации. Командующий 6-й армией генерал Паулюс, не дожидаясь окончательного сосредоточения в Харькове 305-и пехотной дивизии, изменил станции назначения эшелонам с войсками этой дивизии. Одни были направлены в Красноград, другие — в Тарановку. И уже на исходе 15 мая части 305-й дивизии контратаковали части 6-го кавалерийского корпуса в районе Краснограда. Гитлер потребовал отразить наступление войск Юго-Западного фронта наличными силами и не трогать дивизии из армий группы «Клейста», а начало наступления последней перенести с 16 на 17 мая.

Нет сомнения, что ввод в сражение танковых корпусов мог бы сорвать все мероприятия противника и коренным образом изменить оперативную обстановку на харьковском направлении. Однако корпуса не были введены ни 14, ни 15, ни 16 мая, хотя к исходу 15 мая, благодаря успешным действиям 411-й и 266-й стрелковых дивизий, которые продвинулись на 7 — 11 км, удалось выйти к р. Берестовая и форсировать её в районе Охочае. Танковые корпуса находились в это время в 25 — 35 км от линии соприкосновения войск и не смогли к 3 часам 16 мая войти в сражение, как того требовал маршал С.К.Тимошенко. Приказ не был выполнен, потому что танковые корпуса не были подготовлены к ночным действиям. Кроме того, саперные подразделения не успевали навести переправы на р. Берестовая.

В эти дни соединения 6-го кавалерийского корпуса полуокружили Красноград и завязали бои на его окраинах. Фронт наступления армейской группы превышал уже 50 км. Обеспечивая левый фланг группы, 16 мая в наступление перешла 150-я стрелковая дивизия 57-й армии.

Ввод эшелона развития успеха был отложен до утра 17 мая. В ночь на 17 мая на р. Берестовая сапёры восстановили три моста. Закончили приготовления к вводу в сражение и танковые корпуса. В 5 часов 17 мая в направлении Тарановки начал выдвижение 21-й танковый корпус. 23-й танковый корпус, переправившись через р. Берестовая, в 8 часов перешёл в наступление в направлении Нов. Водолага. За день боевых действий оба корпуса продвинулись в северо-западном направлении на 14 — 15 км, а стрелковые дивизии — на 6 — 10 км.

Части 6-го кавалерийского корпуса, не овладев Красноградом с ходу, были вынуждены перейти к осаде города в тяжёлых условиях. Из-за большого удаления от тыловых баз срывалась доставка боеприпасов, поэтому корпусу пришлось прекратить атаки до накопления снарядов и мин. Для немцев такой проблемы не существовало, так как Красноград являлся их опорной тыловой базой.

17 мая наступление велось в обстановке, когда на южном фасе Барвенковского выступа соединения 57-й и 9-й армий Южного фронта вели тяжёлые оборонительные бои с перешедшей в наступление армейской группой Клейста. Чтобы усилить войска Южного фронта, маршал С.К.Тимошенко приказал вывести из боя 23-й танковый корпус и направить его против наступающего противника. Из-за плохой работы штаба 6-й армии приказ корпусу был доведён с опозданием на 12 часов, поэтому до полудня 18 мая наступление продолжалось в прежней группировке и с прежними задачами. 23-й танковый корпус овладел Караван, 21-й танковый корпус к исходу дня завязал бои за Борки. Армейская группа, окружив Красноград, вела бои в городе. Продолжавшееся наступление армейской группы Клейста вынудило командующего Юго-Западным фронтом направить против неё и 21-й танковый корпус. Но распоряжение о его выводе из боя запоздало на 10 часов. В силу этого, до 10 часов 19 мая части корпуса наступали вместе со стрелковыми дивизиями 6-й армии, что позволило им достичь южной окраины г. Змиев. Это был последний успех южной ударной группировки. В связи с резким ухудшением обстановки в полосах 57-й и 9-й армий маршал С.К.Тимошенко приказал 6-й армии в 17 часов 20 минут 19 мая перейти к обороне.

Как же проходили боевые действия северной ударной группировки? Наибольшего успеха в первый день наступления добились войска 21 и 38-й армий. Им удалось прорвать главную полосу обороны и продвинуться на глубину 6 — 10 км. Менее успешно наступала 28-я армия, на которую однако возлагалась основная задача по разгрому врага на этом направлении. Она вклинилась в оборону противника лишь на 2 км. Это объяснялось не только прочностью обороны противника в её полосе, но и просчётами в управлении войсками.

Успешные действия войск северной ударной группировки Юго-Западного фронта заставили Паулюса принимать срочные меры для укрепления обороны на ближних подступах к Харькову. Для этого использовались тыловые части, различные сводные подразделения, перебрасывались силы с других направлений. Главной же реакцией на прорыв советских войск стала подготовка мощного контрудара по левому флангу ударной группировки (38-й армии). С этой целью из Харькова начали выдвижение 3 и 23-я танковые дивизии и один пехотный полк.

Разведка фронта обнаружила выдвижение этих дивизий. Командование сделало правильный вывод о намерениях противника. Однако обстановка в целом оценивалась недостаточно глубоко. Последовавшие меры были направлены лишь на отражение возможного контрудара и ничего не было сделано для наращивания силы удара наступающих войск. Более того, изъятие танков из боевых порядков соединений 38-й армии и сосредоточение их за левым флангом армии ослабило стрелковые дивизии. Командование фронтом не попыталось развить успех 21 и 38-й армий, не уточнило задачи войскам не привлекло к активным действиям дополнительные силы из резерва. Не использовало оно и благоприятную воздушную обстановку. В это время авиация фронта полностью господствовала в воздухе. За весь день противник совершил всего лишь 21 самолёто-пролёт над войсками 21, 28 и 38-й армий. В целом командование фронтом действовало пассивно и по существу уступило инициативу противнику.

На следующий день 21-я армия продвинулась ещё на 8 — 14 км. Тактическая зона обороны в её полосе была прорвана, соединения вышли на рубеж М. Пристань, Муром, Высокий32. В полосе наступления 28-й армии удалось окружить противника в Терновой. 38-я армия продвинулась в юго-западном направлении на 5 км. Однако во второй половине дня обстановка в её полосе резко изменилась. Противник силами 3 и 23-й танковых дивизий и трёх полков при поддержке авиации нанёс контрудар из района Приволье и Зарожное в общем направлении на Стар. Салтов. 38-я армия вынуждена была отойти за реку Бол. Бабка, открыв левый фланг 28-й армии. Генералу К.С.Москаленко было приказано перейти к обороне по восточному берегу р. Бол. Бабка. Одновременно командующий фронтом усилил 38-ю армию 162-й стрелковой дивизией (командир — полковник М.И.Матвеев) и 6-й гвардейской танковой бригадой, изъяв их из 28-й армии. Вместо них в распоряжение командующего 28-й армией передавалась 277-я стрелковая дивизия, прибытие которой можно было ожидать не ранее 17 мая.

14 мая боевые действия приняли исключительно острый характер. Соединения 21-й и 28-й армий продвинулись в своих полосах наступления ещё на 6 — 8 км. Фронт прорыва расширился до 56 км. В центре прорыва войска продвинулись на глубину 20 — 25 км 34. Были созданы условия для ввода в сражение эшелона развития успеха 28-й армии, но сделано это не было. Таким образом, не был использован шанс для наращивания усилий и противодействия, таким образом контрудару противника. Развитие успеха на направлении обозначившегося успеха могло оказать существенную помощь 38-й армии, соединения которой с большим напряжением отражали атаки противника на р. Бол. Бабка. В развернувшихся оборонительных боях воины армии проявили исключительное мужество, стойкость. Особенно отличился наводчик орудия сержант И.П.Кавун. Под селом Петровское он уничтожил 3 танка, пушку, три пулемёта, большое количество гитлеровцев. В этот день отважный артиллерист погиб.

Вражеское командование продолжало укреплять оборону: уплотнялись боевые порядки подразделений, активизировались действия авиации, в район северо-западнее Мурома выходили части перебрасываемой из-под Белгорода 168-й пехотной дивизии. Возросшая активность вражеской авиации была в некоторой мере ослаблена действиями авиации 6-й армии, перенацеленной на это направление, однако почти ничего не было сделано для того, чтобы воспрепятствовать перегруппировке 168-й дивизии.

На следующий день, следуя указаниям командующего войсками фронта, основные силы северной ударной группировки перешли к обороне. Попытка наступать частью сил 21-й и 28-й армий была сорвана контратаками противника. В 15 часов до 300 вражеских парашютистов, приземлившись северо-западнее Терновая, с боем пробились к своему окружённому гарнизону, усилив его. Ещё более изменилась воздушная обстановка. Немецкое командование перебросило из Крыма, из состава 4-го воздушного флота три бомбардировочные эскадры. Авиация Юго-Западного фронта делала всё возможное, чтобы вернуть господство в воздухе, прикрыть свои войска и нанести поражение контратакующим соединениям противника. В небе шли яростные схватки. Лётчик-истребитель, секретарь комсомольского президиума 2-й авиаэскадрильи 6-го авиационного полка лейтенант Ф.Бобылкин в этих и последующих боях (до 5 июня) сбил лично 8 вражеских самолётов, а 4 уничтожил в составе группы.

Упорное сопротивление советских войск не позволило противнику достичь существенных результатов. Более того, 175-я и 169-я стрелковые дивизии 28-й армии снова перешли в наступление и продвинулись на 3 — 5 км. Командующий фронтом, уловив изменения в обстановке, приказал войскам возобновить наступление. 21-я и 28-я армия должны были выполнить ранее поставленную задачу. 3-й гвардейский кавалерийский корпус получил задачу подготовиться к вводу в сражение на стыке 21-й и 28-й армий. 38-й армии следовало прочно оборонять занимаемые рубежи.

В то время как противник, вводя новые силы и смело маневрируя с менее опасных направлений на угрожаемые участки, принимал решительные меры для противодействия наступлению советских войск, командование Юго-Западного фронта пыталось достичь цели операций по существу прежними силами. Не вводились в сражение даже имевшиеся в его распоряжении резервы. Попытка возобновить наступление без ввода кавалерийского корпуса оказалась неудачной. Противник сам перешёл к наступательным действиям и вынудил войска северной ударной группировки вести тяжёлые оборонительные бои и даже отойти к Мурому. Был деблокирован гарнизон в Терновой.

В 22 часа 17 мая штабу Юго-Западного фронта стало известно о готовящемся ударе противника из района Балаклеи в юго-западном направлении силами 3-й и 23-й танковых дивизий. Документы, в которых раскрывался этот план, были захвачены разведчиками 38-й армии ещё 13 мая, однако в штаб армии они поступили лишь 17 числа. Командующий войсками фронта принял решение с утра 18 мая возобновить наступление в западном направлении силами восьми дивизий и четырёх танковых бригад 28-й и 38-й армий с тем, чтобы сковать танковые дивизии противника. В район Изюма планировалось выдвинуть 343-ю стрелковую дивизию из фронтового резерва. Однако это наступление, вследствие недостаточной его организации39 и массированных ударов вражеской авиации, успеха не имело. Удалось лишь вновь окружить противника в Терновой.

Последующие попытки наступать также закончились безрезультатно. 19 мая командующий фронтом потребовал ускорить разгром немецкой танковой группировки. Отдавая такое распоряжение, он исходил из того, что командующие армиями докладывали об огромных потерях и истощении противника, его неспособности продолжать наступление. В действительности же немецкое командование решило, перегруппировав силы, огнём артиллерии, танков и ударами авиации отразить очередное наступление советских войск, а затем разгромить их контрударом двух танковых дивизий (до 140 танков) и шести пехотных полков. Таким образом, на сей раз командование противника изменило тактику, предоставив советским войскам начать наступление первыми.

Как показал ход боевых действий, это была ловко подстроенная ловушка. 20 мая на рассвете 28-я армия возобновила наступление. 21-я армия, не получив указаний о наступлении, приводила себя в порядок, в ротах шла замена зимнего обмундирования на летнее. Наступление соединений 28-й армии вначале шло успешно. С выходом же в район Нескучное они были остановлены мощным огнём артиллерии и танков 23-й танковой дивизии. С воздуха на них обрушились удары авиации. В 12 часов противник нанёс контрудар по правофланговым соединениям армии, которые стали отходить в восточном направлении, оголяя, тем самым, тылы 21-й армии. К исходу 20 мая все соединения смежных флангов 21-й и 28-й армий с большими потерями отошли на 10 — 15 км. Вражеское командование, приостановив наступление, с 21 мая начало выводить из боя 3-ю и 23-ю танковые дивизии для последующей их переброски в район северо-западнее Балаклеи. Так 20 мая закончилось наступление и северной группировки Юго-западного фронта.

Таким образом, наступление на Харьков потерпело полный провал. Важнейшей причиной этого явилось то, что наступление Юго-Западного фронта оказалось изолированным, не обеспеченным активными действиями соседних фронтов. Это позволило противнику перебрасывать на харьковское направление силы с других участков. Крупные просчёты были допущены в оценке сил и намерений врага. Его группировка к началу операции оказалась значительно мощнее, чем предполагало командование Юго-Западного направления. Не могло оно вскрыть и план немецкого командования по ликвидации Барвенковского плацдарма. Да и в ходе наступления разведка часто несвоевременно вскрывала выдвижение резервов, перегруппировки войск, в результате чего контрудары противника, оказывались, как правило, неожиданными.

Военный совет и штаб фронта во многих случаях действовали непрофессионально. В частности, ударные группировки не только своевременно не усиливались, но даже ослаблялись, и вместо стремительного и глубокого проникновения в оборону противника войска медленно прогрызали один оборонительный рубеж за другим, позволяя вражескому командованию маневрировать резервами и усиливать оборону своих войск. В самом начале операции противнику удалось навязать свою волю командованию фронта. Посчитав удар северной группировки наиболее опасным40, вражеское командование бросило против неё по существу все имевшиеся в его распоряжении танки и авиацию. Вместо того, чтобы воспользоваться этим и прорваться к Харькову с юга, командующий войсками фронта стал усиливать северную ударную группировку за счёт южной.

Не позволили успешно завершить наступление крупные недостатки в управлении войсками. Они проявлялись главным образом в низкой исполнительской дисциплине подчинённых войск и штабов. Недостаточно чётко работал также тыл, в результате ряд соединений остался без боеприпасов. На действиях соединений сказались плохая их сколоченность и недостаток боевого опыта, В силу этого, наступление в глубине обороны противника нередко разбивалось на отдельные слабо согласованные друг с другом бои частей и подразделений. Взаимодействие пехоты с танками, артиллерией и особенно с авиацией часто нарушалось.

3. Оборонительные действия и отход советских войск за р. Оскол

В то время как советские войска вели наступление, противник завершал подготовку операции «Фридерикус-I». Замысел вражеского командования состоял в том, чтобы, обороняясь ограниченными силами на ворошиловградском и ростовском направлениях, нанести два удара по сходящимся направлениям: Андреевка, Барвенково и Славянок, Долгенькая. В последующем развить его в общем направлении на Изюм, В ходе наступления предусматривало рассечь 9-ю армию, окружить и уничтожить её войска восточнее Барвенково, в дальнейшем выйти к р. Северский Донец, форсировать её на участке Изюм, Петровская и, развивая наступление в общем направлении на Балаклею, соединиться с оборонявшимися на Чугуевском плацдарме частями 6-й армий и завершить окружение всей Барвенковской группировки Юго-западного направления. К проведению операции немецкое командование привлекло главные силы 3-го моторизованного корпуса, 44-й армейский корпус, часть сил 52-го армейского корпуса. На направлении главного удара (Андреевка, Барвенково) вражеские войска имели 1,7-кратное превосходство в пехотных батальонах, 3,8-кратное — в орудиях и миномётах и 6,5-кратное — в танках.

В 5 часов 3O минут 17 мая после полуторачасовой артиллерийской подготовки ударные группировки противника при поддержке 400 самолётов перешли в наступление. К 8 часам они продвинулись в направлении Барвенково на 6 — 10 км и в направлений Долгенькая на 4 — 6 км. Вражеская авиация разрушила вспомогательный пункт управления и узел связи 9-й армии в Долгенькой. К 13 часам командующий армией вместе со штабом переместился на основной командный пункт, а оттуда — на левый берег Северского Донца. Последнее перемещение было сделано без ведома командующего войсками Южного фронта. Командование 9-й армии полностью потеряло связь с войсками. Штаб Южного фронта не имел проводной связи ни с 57-й, ни с 9-й армиями. Командованию Юго-Западного направления о событиях в полосе Южного фронта стало известно только к исходу дня.

Вражеские соединения, преодолевая сопротивление разрозненных частей, вышли на подступы к Барвенково. Здесь противник был задержан упорной обороной 106-й, 333-й стрелковых и 34-й кавалерийской дивизий. В боях под городом героически действовала 8-я рота 442-го стрелкового полка 106-й стрелковой дивизии под командованием лейтенанта Минаевского. Огнём противотанковых ружей и двух 45-мм орудий она вывела из строя 8 вражеских танков45. К 17 часам противнику всё же удалось овладеть Барвенково, исключая его северо-западную часть.

Чтобы ликвидировать прорывы противника и восстановить положение, командующий войсками Южного фронта решил усилить 9-ю армию 5-м кавалерийским корпусом, 296-й стрелковой дивизией и 3-й танковой бригадой. Маршал С.К.Тимошенко, в свою очередь, передал Южному фронту 2-й кавалерийский корпус, 343-ю стрелковую дивизию, отдельный танковый батальон и батальон противотанковых ружей, а также 80 танков. Главком направления, полагая, что сил выделено достаточно, приказал разгромить противостоящего противника и восстановит положение. Однако приказ этот остался невыполненным, так как связь со штабом 9-й армии была восстановлена лишь к 24 часам 18 мая, а к этому времени 5-й кавалерийский корпус оказался уже связан боем.

Продолжая активные действия против Барвенковской группировки советских войск, противник к 10 часам 18 мая овладел южной частью г. Изюм. 343-я стрелковая дивизия в район Изюма выйти не успела. Не сумев форсировать с ходу р. Сев. Донец, гитлеровцы резко изменили направление наступления и стали продвигаться вдоль правого берега реки, отбрасывая основные силы 9-й армии на левый берег. Обстановка продолжала обостряться. Приказ Главкома нанести контрудар по прорвавшемуся в район Барвенково противнику силами 2 и 5-го кавалерийских корпусов и 14-й гвардейской стрелковой дивизий не был выполнен, так как не представлялось возможным создать этими силами контрударную группировку.

Опасность со стороны армейской группы «Клейст» час от часу нарастала. Однако до второй половины 19 мая С.К.Тимошенко считал возможным решать одновременно две задачи: продолжать наступление на Харьков и вести ликвидацию прорвавшегося в район Барвенково противника. Военный совет и в первую очередь Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко не проявляли большого беспокойства по поводу наступления противника на южном фасе Барвенковского выступа. Более того, когда временно исполнявший обязанности начальника Генерального штаба генерал-полковник А.М.Василевский 17 и 18 мая предлагал Верховному Главнокомандующему прекратить наступление Юго-Западного фронта и направить все силы на разгром группы Клейста», С.К.Тимошенко смог убедить И.В.Сталина в том, что опасность со стороны краматорской группировки врага сильно преувеличена и нет основания прекращать наступление.

И только во второй половине 19 мая Тимошенко принял запаздалое, как оказалось, решение остановить наступление 6-й армии, частью её сил закрепиться на достигнутых рубежах, а основную группировку вывести из боя и концентрическими ударами 6, 57 и 9-й армий разгромить прорвавшуюся группировку врага. В 19 часов 19 мая в ходе переговоров с генералом А.М.Василевским маршал С.К.Тимошенко сообщил: «Мы решили, не оттягивал времени, взять для удара с целью разгрома группировки противника, распространившейся на Изюм, всё, что только можно, исходя из наших соображений»49. Конкретные задачи войскам были определены в боевом приказе, отданном войскам в 19 часов 30 минут 19 мая. Вновь созданная армейская группа генерал-лейтенанта Ф.Я.Костенко50 должна была перейти к обороне, а передовыми отрядами овладеть районом Змиев и захватить переправы через Северский Донец у Черемошное. Она должна была обеспечить с запада наступление 6-й и 57-й армий.

6-й армии предстояло, удерживая переправы на р. Берека и южный берег Северского Донца, скрытно развернуть к утру 21 мая на рубеже Бол. Андреевка, Петровская главные силы армии, нанести ими контрудар севернее Барвенково и, наступая в восточном направлении», во взаимодействии с 57-й армиейразгромить группировку противника. 57-я армия должна была частью сил прикрыться с запада, а тремя стрелковыми дивизиями и 2-м кавалерийским корпусом нанести удар по флангу прорвавшейся группировки в обход Барвенково с юга. Армия переподчинялась Юго-Западному фронту. 9-я армия получила задачу наступать из района Студёнок в западном направлении.

Два дня прошли в напряжённых боях с прорвавшимися в тыл южной ударной группировки войсками противника. 22 мая наступила кульминация. Группа «Клейст», продвигавшаяся в северном направлении, перерезала пути сообщения армейской группы генерала Ф.Я.Костенко и 6-й армии. 23 мая она соединилась с 3-й и 23-й танковыми дивизиями Паулюса, наносившими удар в южном направлении с Чугуевского плацдарма. Войска группы генерала Ф.Я.Костенко, 6-й и 57-й армий оказались в окружении.

В этих условиях маршал С.К.Тимошенко объединил окружённые советские войска в группу армий «Юг» под командованием генерал-лейтенанта Ф.Я.Костенко и приказал ей нанести удар в направлении Савинцы, прорвать кольцо окружения и выйти на левый берег Северского Донца. Одновременно с этим левофланговые соединения 38-й армии и сводный танковый корпус во главе с заместителем командующего армией генерал-майором Г.И.Шерстюком должны были наступать навстречу группе Ф.Я.Костенко. Осуществить этот план не удалось, так как противник, упредив советские войска, с утра 24 мая возобновил наступление на широком фронте, стремясь расчленить окружённую группировку. Генерал Ф.Я.Костенко 25 мая решил нанести удар в направлении Чепеля силами трёх стрелковых, двух кавалерийских дивизий, трёх танковых бригад, остатков танковых корпусов и прорваться к главным силам фронта. Осуществлению этого замысла способствовали метеоусловия: моросил дождь, над полями низко плыли облака, и в небе не было ни одного вражеского самолёта.

Воспользоваться благоприятной возможностью не позволила недисциплинированность войск. Произошло непредвиденное: в район развёртывания ударной группировки, оставив без приказа свои позиции, вышли неуправляемые части 337-й, 47-й и 253-й стрелковых дивизий, которые должны были обеспечивать прорыв. Здесь же оказались части 2-го кавалерийского корпуса, 341-й стрелковой дивизии и тыловые учреждения 57-й армия. Образовалось беспорядочное скопление большой массы людей, боевой техники, транспорта. На фронте обеспечения ударной группы остались разрозненные подразделения и части нескольких дивизии. Со второй половины дня образовавшееся скопление окружённых войск стало обстреливаться артиллерией противника и подвергаться ударам его авиации. Прорыв не удался.

С большими трудностями был организовал новый удар, и в 22 — 23 часа 25 мая окружённые соединения возобновили наступление. Атаки велись в плотных боевых порядках. Так, основные силы 57-й армии были построены в некое подобие каре по фронту 200 м и в глубину 1000 м из различных машин, размещённых в 8 рядов. Впереди и на флангах шли машины с автоматчиками. Внутри каре находился командующий армией со штабом. Прорвав в таком построении внутренний фронт окружения, колонна в 2 часа 26 мая остановилась перед балкой Копани, а затем стала обходить её с запада. Легковые автомобили, однако, легко преодолели балку и в темноте оторвались от войск, На рассвете стало ясно, что общего управления армией нет. По инициативе отдельных командиров были созданы отряды для выхода из окружения54. Наспех сформированные группы не смогли осуществить прорыв из-за сильного противодействия противника. Такая же картина наблюдалась и в других соединениях группы «Юг».

В сложной обстановке генерал Ф.Я.Костенко и его штаб делали почти невозможное, чтобы наладить управление и организовать новое наступление. Но при почти полной дезорганизации связи добиться этого было очень трудно. Неустойчивой была связь окружённых войск и со штабом Юго-Западного фронта. Это не позволило организовать взаимодействие главных сил с группой «Юг».

Наступление возобновилось в 20 часов 30 минут 26 мая. Развернулись ожесточённые бои с превосходящими силами противника. Далеко не всем удалось пробиться. Немцы мощными ударами авиации рассеяли прорывавшиеся войска.

Выход из окружения осуществлялся небольшими группами и отрядами. Исключение составила 266-я стрелковая дивизия. Её части, проявив высокую организованность, вместе с присоединившимися к ним подразделениями других соединений к утру 28 мая прорвались в район Волковенково, а затем ударом в направлении на Чепель пробились в расположение советских войск. Из окружения вышло около 7 тыс. человек. Всего же по данным на 1 июня I942 г. из Барвенковского выступа вырвалось 21 910 человек с 6 танками, 4 орудиями, 16 миномётами, 20 пулемётами и 1939 лошадьми.

Оставшиеся в кольце советские воины продолжали сражаться до 30 мая. Многие из них в последующем переправились на левый берег Северского Донца.

Одновременно с ликвидацией Барвенковского плацдарма, немецкое командование усилило удары по северной группировке Юго-Западного фронта и окончательно остановило их наступление.

Так завершился оборонительный этап боевых действий под Харьковом. Страшную картину уничтожения увидели иностранные корреспонденты через 36 часов после окончания боев в Барвенковском выступе: «У реки Берека и на далеко протянувшихся холмах восточнее реки вместе с тысячами убитых лежала техника... Каждый отрезок реки, каждая воронка, каждая яма были до краев наполнены грузовиками и обозными повозками, танками, мёртвыми людьми и лошадьми. Насколько хватало глаз, в степи была видна та же картина: орудия, танки, грузовики, повозки, лежащие в мёртвой неподвижности, в которой их остановил ураган. Тысячи измождённых худых лошадей тихо бродили по долинам и бесконечным колхозным полям»57. В Барвенковском выступе осталось более 207 тыс. человек, 1 298 орудий, 2 997 миномётов, 1294 автомашины и трактора58. В «котле» погибли генералы Ф.Я.Костенко, Д.М.Городнянский, К.П.Подлас, А.Ф.Анисов, Л.В.Бобкин, бригадные комиссары А.И.Власов, А.И.Попенко, многие командиры соединений и частей.

Одной из важнейших причин катастрофы явилась внезапность наступления противника. В боевом донесении штаба Южного фронта от 16 мая, т.е. за день до наступления, о противнике было сказано лишь то, что он «активности не проявлял, ограничиваясь ведением редкого артиллерийского огня». Внезапность удара противника была усугублена потерей управления войсками со стороны командующего и штаба 9-й армии. Созданная на южном фасе барвенковского выступа оборона не обеспечивала необходимой устойчивости. Оперативное построение и боевые порядки большинства соединений были одноэшелонным. Оборонительная полоса представляла собой систему опорных пунктов и узлов сопротивления, что не отвечало требованиям того времени. Минные поля и другие заграждения по существу отсутствовали. Основу противотанковой обороны хотя и составляли противотанковые опорные пункты, однако артиллерии в них было явно недостаточно. Средние плотности противотанковой артиллерии были менее 3 орудий на 1 км фронта.

Одной из существенных причин слабости обороны являлось проведение в полосе 9-й армии в период с 7 по 15 мая частной наступательной операции с целью овладения сильно укреплённым узлом сопротивления противника в районе Маяки. Для проведения этой операции были привлечены крупные силы, в том числе почти все резервы 9-й армия и 5-й кавалерийский корпус — резерв Южного фронта60. Операция оказалось безуспешной. Резервы понесли большие потери и не успели к началу наступления противника перегруппироваться в предназначенные им районы и подготовить оборону.

Неудачные действия советских войск в окружении объясняются существенными промахами командующих и штабов в организации управления соединениями, отсутствием эффективной помощи окружённым войскам со стороны главных сил Юго-Западного направления, а также безраздельным господством в воздухе авиации врага.

Боевые действия в районе Харькова за 18 дней завершились полным поражением советских войск. Войска Юго-Западного фронта, 9-я и 57-я армии Южного фронта лишились важного в оперативном отношении Барвенковского плацдарма. Их потери за 18 дней составили 277190 человек,в т.ч. 170958 — безвозвратные (22,3%),106232 — санитарные, 46314 — ранеными,13556 — убитыми и 207047 — пропавшими без вести.

Кроме того было потеряно: 143226 винтовок, 9053 автомата,3659 пулемётов62. Вышли из строя и были захвачены противником 1100 танков63, 1646 орудия и 3278 миномётов. Войска Юго-Западного направления потеряли 57626 лошадей. Вражеские войска, достигнув цели операции «Фридерикус-I» и, отбросив на исходные позиции соединения северной ударной группировки Юго-Западного фронта, заняли выгодное положение для развёртывания нового наступления.

Кроме недостатков, обусловивших неудачи советских войск в наступлении и обороне, были и общие причины провала Харьковской операции. Главная заключалась в том, что Юго-Западному направлению уделялось неоправданно меньше внимания, чем московскому. Поэтому для проведения Харьковской операции было выделено недостаточно сил и средств. Отрицательно сказалось на ходе и исходе наступления то, что советскому командованию не удалось достичь внезапности удара. Существенной причиной поражения советских войск на харьковском направления явилось то, что в критический момент наступления, когда для достижения перелома в боевых действиях требовалась помощь со стороны соседних фронтов, такая помощь оказана не была. Войска Юго-Западного фронта дрались, по существу, в изоляции. Это позволяло вражескому командованию осуществлять широкий манёвр авиацией, перебрасывать в район Харькова силы с пассивных участков. Поражение войск Юго-Западного направления было обусловлено недостаточной выучкой войск и штабов, их слабой сколоченностью. Многие командиры соединений и частей, а также некоторые командующие армиями и штабы всех степеней не обладали ещё необходимым боевым опытом, который позволял бы им правильно и быстро оценивать складывающуюся обстановку и адекватно реагировать на неё.

Опыт Харьковской операции показал, что очаговая неглубокая оборона не способна отразить массированные удары танковых группировок противника. На повестку дня встал вопрос создания глубоко эшелонированной обороны с высокими плотностями, прежде всего, средств борьбы с танками врага. Опыт этой операции ещё раз продемонстрировал, что успех боевых действий не мыслим без твёрдого и непрерывного управления войсками в течение всей операции, а также без чёткого согласования усилий всех сил и средств накануне и в ходе операции.

События под Харьковом послужили суровым и горьким уроком для командования и штабов действующей армии. Опыт боевых действий на харьковском направлении был тщательно проанализирован, обобщён и учитывался в последующих операциях. Важным мероприятием в изучении и обобщении этого опыта явилась военно-научная конференция, проведённая летом 1942 г. в военной академии им. М.В.Фрунзе.

В конце мая Ставка ВГК поставила Юго-Западному фронту задачу перейти к обороне и не допустить развития наступления противника из района Харькова на восток. Линия Фронта проходила в основном по Северскому Донцу.

Руководство вермахта, стремясь развить достигнутый в борьбе за Барвенковский плацдарм успех, в конце мая приступило к подготовке двух запланированных частных наступательных операций с целью создания выгодного исходного положения для проведения генерального наступления. Первая из них под кодовым наименованием «Вильгельм» должна была проводиться на волчанском направлении с целью захвата плацдармов на р. Оскол. Планировалось нанести два удара: один — на стыке 21-й и 28-й армий в общем направлении Волчанск, Валуйки, другой (главный) — вдоль железной дороги Харьков — Купянск. Наступлением части сил в направлениях Муром, Сурково и Печенеги, Вел. Бурлук предусматривалось обеспечить действия главных сил и осуществить обход 28-й армия с юга. На волчанском направлении противник создал полуторное превосходство в силах и средствах над оборонявшимися здесь войсками Юго-Западного фронта. Ещё более неблагоприятное соотношение сил сложилось на купянском направления.

В ходе второй операции под кодовым наименованием «Фридерикус-II» гитлеровское командование рассчитывало уничтожить войска 38-й и 9-й армий на правом берегу р. Оскол и захватить на левом берегу реки плацдарм в районе Купянска.

Ставка ВГК усилила Юго-Западный фронт семью стрелковыми дивизиями, двумя танковыми корпусами и четырьмя танковыми бригадами», что лишь частично восполнило потери, понесённые в боях под Харьковом. К началу наступления противника фронт имел в своем составе 30 стрелковых дивизий, 2 кавалерийских корпуса, 4 танковых корпуса и 8 танковых бригад. Наименьшие оперативные плотности войск оказались на волчанском направлении, чем и воспользовался противник.

10 июня немецкие войска начали операцию «Вильгельм». Прорвав оборону на стыке 21-й и 28-й армий, они устремились на Волчанск. Одновременно главная ударная группировка в составе семи пехотных, двух танковых и двух моторизованных дивизий нанесла удар в стык 28-й и 38-й армий. Прорвав и здесь оборону, вражеские танки развернули наступление в сторону Купянска и Вел. Бурлука. Действия наземных войск поддерживались крупными силами авиации. Только в течение 10 июня она совершила до 1800 самолето-пролётов.

Противник был остановлен лишь 14 июня, благодаря активным действиям левофланговых соединений 21-й армии, упорству войск 28-й армии и сильным контратакам соединений 38-й армии.

С 15 по 21 июня вражеские войска произвели перегруппировку, готовясь к операции «Фридерикус-II». Замыслом предусматривалось нанесение трёх ударов силами тринадцати дивизий 6-й армии Паулюса и 1-й танковой армия с целью захвата плацдармов на р. Оскол.

Главный удар семью дивизиями, в том числе тремя танковыми и одной моторизованной, планировалось нанести в полосе 38-й армии на купянском направлении. Два других удара — в полосах 28-й и 9-й армий. В 3 часа 22 июня часовой артиллерийской подготовкой началась операция «Фридерикус-I». В 4 часа вражеские войска перешли в атаку против соединений 38-й армии, форсируя одновременно р. Северский Донец в полосе 9-и армии. На следующий день перешли в наступление дивизии 6-й армии против 28-й армии на волчанском направлении. В течение 22 — 26 июня противник оттеснил соединения армий Юго-Западного фронта на восточный берег р. Оскол. Отход советских войск был произведён организованно, без паники, поэтому гитлеровцам не удалось захватить плацдарм на восточном берегу.

Таким образом, за 17 июньских дней войска Юго-западного фронта вынуждены были отойти на 45 — 100 км за р. Оскол, оставив Волчанск и Купянск.

Разгром советских войск в районе Харькова и последующий отход их за р. Оскол явился крупным успехом противника. Однако следует учесть, что для преодоления сопротивления войск Юго-Западного фронта с целью выхода на р. Оскол врагу потребовался почти месяц.

http://www.historia.ru/2008/01/kharkov.htm

-----------------------------------------
Нужно ещё отметить, что русские далеко не всегда и не везде сдавались легко. Бои шли с переменным успехом: сначала перевес был на стороне русских, затем начинали выигрывать германские части, затем снова всё менялось.У немцев было мало тягачей, у русских не было мяса, мясных консервов, автола и сена для лошадей.Командиры советских частей гибли; некоторые, отказываясь сдаваться, кончали жизнь самоубийством, как поступил генерал Авксентий Михайлович Городнянский, и германские офицеры похоронили его под хутором Орлиноярск Петровского района Харьковской области,Отдав честь советскому генералу, немецкие офицеры написали на табличке: "генералу Городнянскому от германского командования".После освобождения Украины прах командарма был торжественно перезахоронен на Пушкинском кладбище в городе Харькове. Севернее Харькова русские дивизии, тоже уже почти попавшие в котёл,сумели перейти на более безопасные позиции, но и там враг их не оставлял.Немецкая артиллерия и миномёты разрывали советские расположения. Самолёты гитлеровской Германии господствовали в небе.
Сталин был страшен в эти дни - он ругался, директивы отдавал редко.Верховный был вынужден вновь вернуться к причинам неудачи
под Харьковом и поискать, наконец, виновных. В письме, направленном военному совету Фронта, составленному ночью 26 июня, после краха советских позиций, кроме обычных обвинений, высказанных в адрес руководства фронтом о его неспособности извлечь урок из харьковской катастрофы, объявлялось о снятии с должности начальника штаба фронта генерала И.Х.Баграмяна. Перед войсками Юго-Западного фронта была поставлена задача во что бы то ни стало удержать восточный берег рек Северский Донец и Оскол.
Гитлер тоже требовал от своих командиров двигаться скорее к Волге, на Кавказ, к бакинской нефти...Нет. не надо было браться за всё сразу! История ещё покажет, что Гитлер жестоко ошибался, когда развернуть наступление сразу по всему северному Причерноморью, междуречью Дона и Волги и не Северном Кавказе.Враг потерял силы и время.Советские дивизии пока отступили, это так., но в боях за каждый хутор, за каждую рощу, они отнимали у немцев их бронированную мощь и живую силу. И Германия поздно пробилась к Волге - лишь в августе.Началась Сталинградская битва, ставшая концом начала для гитлеровцев.
Гитлер к этому времени уже крепко "сидел" на лекарствах, его трясло.Очевидны признаки болезни Паркинсона.Его личный врач подмешивал своему великому пациенту наркотики прямо в желудочные средства и в глазные капли. Немецкий канцлер всё чаще выбивается из сил, его распоряжения всё труднее разобрать.
Сталин тоже требовал от советских частей не покидать позиций; издаётся знаменитый приказ "Ни шагу назад". «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций» или в просторечии «Ни шагу назад!» — приказ № 227 Наркома обороны СССР И. В. Сталина от 28 июля 1942 года.
Некоторые думают, что Сталин почти целый год был в шоке, прятался от остальных, а армии только и знали, что удирали. Постановления, подобные приказу 227, существовали и на первом этапе войны. Аналогичная ситуация складывалась и в Германии...Да, были случаи безудержной трусости, предательства(об этом нужно говорить отдельно), но ведь был и героизм, и нельзя ничего выбрасывать! И нельзя марать всё чёрной краской. Да, была проблема, наши дивизии находились в исключительно тяжёлой ситуации.И надо сказать спасибо нашим родственникам. за то, что они сумели преодолеть трудности первого этапа войны.
В чём же состоит суть приказа "Ни шагу назад"? Данный очень важный, исключительно нужный
приказ являлся одним из основных документов, направленных на повышение воинской дисциплины в Красной армии (см. Приказ № 270). Запрещал отход войск без санкции Верховного.
Разумеется, всё делалось уже тогда, когда многие подразделения либо погибли , либо отошли на восток.Но причина не в какой-то там патологической трусости, а в целях самосохранения. Враг наступал лавиной, а у нас иногда просто физически не хватало ресурсов.Ставка хотела перебить врагу хребет поскорее, но переоценила силы страны на первом этапе войны.
Советский Союз и современная Россия делали и делают многое для разбора документов,для извлечения всех органических и неорганических остатков в местах некогда прошедших боёв. Эти работы надо продолжить.
В настоящее время следует исправить все возможные допущенные ошибки и провести захоронение погибших; совершенно необходимо установить памятные знаки в местах сражений.

Жестокие бои северо-восточнее Азовского моря, в междуречье Дона и Волги и на Северном Кавказе продолжались. Как пишет в своей книге "На юго-западном направлении" К.С. Москаленко, "...все воины армии брали на себя определённые обязательства по истреблению фашистских захватчиков.
И они с честью выполнили клятву. В течение последующих дней в конце июля
и в конце августа 1942 года войска армии в исключительно трудных условиях почти непрерывно наступали против ударной группировки 6-й немецкой армии. С беззаветной храбростью сражались они против сильного и коварного врага.В ходе ожесточённых боёв, длившихся по 17-18 часов в сутки, 1-я танковая армия во взаимодействии с 62-й и 4-й танковой армиями вынудили противника перейти более чем на две недели к обороне на этом направлении."
"На юго-западном направлении" К.С. Москаленко

К. С Москаленко. На юго-западном направлении. т.1
"Правители гитлеровской Германии, напав на Советский Союз, рассчитывали сколотить против него коалицию всех капиталистических стран, включая Великобританию и США. Эти планы рухнули, так как свободолюбивые народы мира не позволили своим буржуазным парламентам и правительствам вступить в сделку с фашизмом. Вероломная гитлеровская политика бить поодиночке свободолюбивые народы провалилась.
В битве под Москвой народы мира увидели луч надежды, предвестник неминуемого разгрома гитлеровской Германии.
И хотя к лету 1942 г. перед Красной Армией стояли вновь рвущиеся на восток немецко-фашистские войска, они были уже иными, чем в начале войны. Они уже были не в состоянии проводить наступательные операции в масштабах, подобных прошлогодним. Кадровые части гитлеровской армии в основном были перебиты Красной Армией. Это подтверждают и немецкие документы того времени. Не могу не привести один из них, имеющий прямое отношение к описываемым событиям на юге советско-германского фронта.
Этот документ-справка штаба оперативного руководства (ОКВ) от 6 июня 1942 г. В ней указывалось, что на 1 мая 1942 г. сухопутные войска на советско-германском фронте имели некомплект в 625 тыс. человек, хотя с 22 июня 1941 г. по 1 мая 1942 г. они получили 1 млн. человек пополнения. В соединениях группы армий "Юг" было около 50%, а групп армий "Центр" и "Север" - около 35% первоначальной боевой численности пехоты. К началу летней кампании предполагалось довести пехотные соединения группы армий "Юг" до штатной боевой численности, а в группах армий "Центр" и "Север" лишь до 55% их первоначального боевого состава.
Далее в справке отмечалось:
"Танковые дивизии групп армий "Центр" и "Север" будут иметь только по одному танковому батальону (т. е. примерно по 40-50 танков). В августе следует ожидать трудностей в снабжении боеприпасами, что может отразиться на ведении боевых действий. Придется выходить из положения за счет запасов командования Западного фронта. Маневренность войск значительно снизилась из-за высоких потерь в автомашинах и лошадях, которые не могут быть восполнены. В связи с этим не обойтись без изъятия подвижных средств из штатов частей. В настоящее время в Германии нет больше резервов этих средств. ВВС: количество боеготовых самолетов снизилось в среднем на 50-60% от уровня, существовавшего на 1 мая 1941 г. В зенитной артиллерии сильно возросла материальная часть, но недостает людей". Вывод гласил: "Боеспособность вооруженных сил в целом ниже, чем весной 1941 г., что обусловлено невозможностью в полной мере, обеспечить их пополнение людьми и материальными средствами"{79}.
Советскому командованию этот документ стал известен после войны. Но суть его не составляла для нас секрета и летом 1942 г. Помню, в войсках с большим вниманием перечитывали сообщение Совинформбюро от 21 июня 1942 г., содержавшее общую оценку состояния немецко-фашистских вооруженных сил. Она лишь отсутствием ряда деталей отличалась от вышеприведенного документа.
Но знали мы и другое, а именно, что немецко-фашистское командование еще в состоянии сосредоточивать значительные войска с танками и авиацией на ограниченных участках фронта и добиваться там известных успехов. Именно так было в мае под Харьковом и на Керченском полуострове. Но такие успехи ни в какой мере не решали судьбу войны. Они были временны и преходящи.
То же самое происходило и сейчас, в июне. Затишье продолжалось на всем огромном советско-германском фронте, кроме небольшого участка на юге. Здесь, в полосе Юго-Западного фронта, противник вновь наступал.
Впрочем, 14 июня немецко-фашистское командование приостановило активные действия против правого фланга 38-й армии. На этом собственно и закончилась операция "Вильгельм". Цели ее не были достигнуты. Противнику удалось лишь оттеснить правофланговые соединения армии к р. Большой Бурлук. На остальном фронте, проходившем по линии Нов. Лиман - Волохов Яр - Яковенково - Шуровка Чепель, все атаки врага были отбиты. Оборонявшиеся здесь 199, 304, 81-я стрелковые дивизии и к 14 июня занимали свои прежние рубежи.
Но мы хорошо понимали, что командование 6-й немецкой армии, не добившись цели, приостановило наступление лишь для того, чтобы пополнить дивизии личным составом, доукомплектовать их техникой, особенно танками, и, перегруппировав войска, возобновить его. Так и было. Более того, на этот раз готовились наступать войска не только 6-й полевой армии, но и 1-й танковой.
Как теперь известно, им предстояло осуществить последнюю из трех частных операций на юге, предшествовавших, согласно планам немецко-фашистского командования, летнему наступлению. Новой операции было присвоено кодовое наименование "Фридерикус II". Ее замысел состоял в том, чтобы прежде всего ударами по сходящимся направлениям расчленить войска 38-й и 9-й армий Юго-Западного фронта и уничтожить их на западном берегу реки Оскол. Затем предполагалось форсировать эту реку, захватить плацдармы на ее восточном берегу. Этим противник хотел занять исходные позиции для запланированного большого наступления на южном крыле советско-германского фронта.
Главный удар, согласно плану операции, наносился по правому флангу и центру 38-й армии. Здесь, на купянском направлении, должна была наступать группировка в составе трех пехотных, трех танковых и моторизованной дивизий. Все эти силы уже к 21 июня были сосредоточены восточное Чугуева, в треугольнике Вел. Хутора, Худояров, Юрченково.
Вторая вражеская группировка насчитывала три пехотные дивизии с танками. Она изготовилась в районе Балаклеи. Отсюда ей предстояло нанести вспомогательный удар в направлении Савинцы, Кунье, т.е. также в полосе 38-й армии.
Для действий против 9-й армии предназначалась третья группировка. В нее входили три пехотные дивизии. К началу наступления они были сосредоточены южнее Изюма.
В дни, предшествовавшие этому удару врага, мы знали, что готовится новое наступление. Об этом свидетельствовали данные разведки, в особенности авиационной, и показания пленных. На основе этих сведений мы установили и направление главного удара, подготовляемого врагом.
Немецко-фашистское командование вновь пыталось ввести нас в заблуждение. Для этого усиленно демонстрировалось сосредоточение сил в районе Балаклеи. Но довольно скоро стало ясно, что здесь может быть нанесен лишь вспомогательный удар. Ведь уже было известно, что противник проявляет наибольший интерес к купянскому направлению. И именно на этом направлении, по данным разведки, концентрировалась крупнейшая из трех вражеских группировок.
Войска армии продолжали укреплять оборону. Ее фронт в это время проходил от населенного пункта Средний Бурлук на севере до Чепеля на юге. Иными словами, он тянулся сначала по правому берегу реки Большой Бурлук, потом уходил от него к Савинцам, пересекал Северный Донец и здесь заканчивался. Нами был создан и промежуточный рубеж обороны, расположенный на линии населенных пунктов Нижний Бурлук, Ново-Николаевка, Михайловка, Шевченково, Ново-Степановка. Несколько восточное находился купянский обвод, непосредственно прикрывавший город и переправы через р. Оскол. Начинался он севернее ст. Гусинка на железнодорожной линии Волчанок - Купянск. Далее обвод тянулся к югу, проходя в районе Самборовки, Комиссаровки, Березовки, Барановки.
Войска строили оборонительные рубежи, зарывались в землю, готовясь оказать упорное сопротивление врагу. Но надо сказать, что это лишь отчасти облегчало положение 38-й армии, резко ухудшившееся за последние дни.
Полоса армии увеличилась на 30-35 км, а состав войск уменьшился на две стрелковые дивизии: 277-я была выведена в резерв фронта, а 81-я передана 9-й армии. Кроме того, не были восполнены большие потери, которые армия понесла в боях 10-14 июня.
V
При столь неблагоприятных для армии условиях противник 22 июня 1942 г. в 4 часа 10 мин. снова перешел в наступление. Так начался второй год войны, мой 366-й день на фронте.
Стремясь разгромить наши войска, противник и на этот раз нанес удар с двух направлений: из района севернее железной дороги Купянск - Чугуев на юго-восток и из района г. Изюм на северо-восток и восток. Он планировал прорвать оборону, окружить и разгромить войска 38-й и 9-й армий между реками Северный Донец и Оскол (см. схему на стр. 258).
После часовой артиллерийской подготовки и мощных авиационных ударов главная группировка врага начала наступление в полосе 9-й гвардейской, 162-й стрелковых дивизий и 22-й мотострелковой бригады. На позиции этих трех соединений ринулась лавина пьяных, дико орущих гитлеровцев. Вместе с пехотой в атаку и большом числе шли танки. В воздух одна за другой поднимались группы фашистских самолетов. Они непрерывно бомбили боевые порядки, штабы и тылы 38-й армии.
Правофланговые соединения стойко отражали яростный натиск многократно превосходящих сил врага. В этих боях особенно отличились воины 9-й гвардейской стрелковой дивизии.
Эта дивизия, преобразованная из 78-й стрелковой дивизии и руководимая генерал-майором А. П. Белобородовым, начала свой славный боевой путь на полях Подмосковья. Ее воины громили фашистские полчища у стен нашей столицы, а затем гнали их по заснеженным полям на запад. Немалая заслуга в высоких боевых качествах соединения принадлежала ее командиру. Коммунист, высокообразованный генерал, он уже в то время был примером личной дисциплинированности, собранности. Эти замечательные качества позволили ему сколотить многотысячный коллектив в первоклассный воинский организм, отвечающий всем требованиям современной войны. Дивизия доказала это осенью и зимой 1941 г. под Москвой и теперь, 22 июня 1942 г., вновь проявила себя с самой лучшей стороны.
Гвардейцев атаковали до двух пехотных дивизий с сотней танков. Наступление поддерживали массированные удары авиации. Однако врагу не удалось с ходу прорвать оборону. Встретив упорное сопротивление и стремясь сломить его, противник предпринимал многочисленные ожесточенные атаки. Ценою тяжелых потерь, буквально устилая свой путь трупами и подбитыми танками, наступающие к полудню смогли форсировать р. Большой Бурлук.
Это произошло в районе населенных пунктов Средний Бурлук, Денинка, Аркадьевка. Продолжая нести большие потери, противник рвался вперед. Но на восточном берегу реки ему удалось продвинуться не более чем на 1-4 км.
В этих боях гвардейцы показали пример беззаветного мужества. Весь день части дивизии стойко отражали натиск противника. Теснимые его превосходящими силами, они дрались за каждую пядь родной земли. Гвардейцы не раз предпринимали контратаки, нередко переходившие в рукопашные схватки. Наиболее успешно была проведена контратака на правом фланге дивизии. Командир соседнего (справа) 3-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майор В. Д. Крюченкин направил сюда 6-ю гвардейскую танковую бригаду подполковника М. К. Скубы. Совместно с этой бригадой правофланговый 22-й гвардейский стрелковый полк и осуществил контратаку в направлении Ивановки, Шевченко и Анновки.
Она имела полный успех. Гвардейцы отбросили за реку части двух полков 297-й пехотной дивизии, нанесли им большой урон, взяли пленных. В результате положение на правом фланге 9-й гвардейской дивизии было восстановлено.
Храбро сражались также воины 162-й стрелковой дивизии и 22-й мотострелковой бригады. Первая из них вместе с 168-й танковой бригадой почти семь часов самоотверженно сдерживала натиск врага. Она отражала одну за другой атаки фашистов, нанося им большой урон в живой силе и боевой технике. Не менее упорно держала на своем участке оборону соседняя 22-я мотострелковая бригада. Под воздействием массированных танковых атак, поддержанных беспрерывно налетавшей авиацией противника, она, как и сражавшаяся на этом участке фронта 156-я танковая бригада, начала отходить на следующий рубеж обороны. За этим последовал прорыв противника на стыке 162-й стрелковой дивизии и 168-й танковой бригады. Под его воздействием и они вынуждены были начать отход.
В результате ухудшилось положение и на участке 9-й гвардейской дивизии. Будучи к тому же крайне ослабленной в предыдущих боях, она не смогла удержать свои позиции; Кроме того, ее частям совместно с 13-й танковой бригадой подполковника И. Т. Клименчука не удалось контратакой отбросить противника в районе с. Ленинка. В целом все это вынудило генерал-майора Белобородова начать отвод дивизии. Гвардейцы отходили, ведя тяжелые сдерживающие бои с бешено рвущимся вперед противником.
Отмечу, что значительное превосходство в живой силе (в полтора раза) и еще большее в танках (в три-четыре раза) враг имел на всех этих направлениях. Наибольшим оно было, разумеется, на направлении главного удара - на правом фланге 38-й армии. Здесь против ослабленных двух стрелковых дивизий, одной мотострелковой и трех танковых бригад действовало семь дивизий врага - три пехотные, моторизованная и три танковые.
До заката солнца не утихали ожесточенные бои. Ценою тяжелых потерь враг к исходу дня оттеснил к востоку все правофланговые соединения армии.
Тяжелая обстановка сложилась в центре и на левом фланге армии. Здесь силы сторон также были неравны, противник обладал превосходством и в личном составе, и в вооружении. Тем не менее он встретил решительный отпор.
Показательны в этом отношении действия 278-й стрелковой дивизии. Ею командовал генерал-майор Д. П. Монахов. "Части дивизии, уничтожая живую силу противника и вынуждая его вводить в бой все новые и новые резервы, в течение всего дня оказывали упорное сопротивление, выдерживали чрезвычайно сильное воздействие авиации и танков, местами вели бои в окружении (был окружен 1-й батальон 851-го стрелкового полка и 2-й батальон 853-го стрелкового полка) и причинили противнику значительный урон, уничтожив 57 танков, 23 автомашины, 4 минометные батареи и отдельно 56 минометов, 18 орудий, истребив около 5000 солдат и офицеров. Даже с наступлением темноты, под проливным дождем на участке 855-го стрелкового полка продолжался бой. Первый батальон, перейдя в контратаку, штыками переколол свыше 500 человек вражеской пехоты и удержал свои позиции"{80}.
К исходу дня, однако, стало очевидно, что своим наступлением на Купянск и к переправам через р. Оскол противник угрожал перерезать пути отхода 278-й, левофланговым 199-й и 304-й стрелковым дивизиям. Поэтому командующий фронтом после моего доклада разрешил отвести их на промежуточный рубеж обороны.
Еще более трудным был для нас следующий день.
Ранним утром 23 июня противник возобновил наступление, нанося удары на Купянск, Староверовку и Волосскую Балаклею. На левом фланге 9-й гвардейской стрелковой дивизии, которая с боями отходила в северо-восточном направлении, он прорвался к ст. Гусинка и овладел ею. В обороне армии образовалась брешь: был оголен правый фланг 1-й истребительной дивизии, оборонявшейся на купянском обводе.
Одновременно враг силами до трех пехотных полков с танками начал обходить с севера и юга с. Самборовку, куда отошла 22-я мотострелковая бригада. А она к этому времени понесла большие потери и не могла сдержать натиск превосходящих сил противника. Поэтому бригада получила распоряжение на отход за р. Оскол. Вечером было приказано отойти туда же 162-й и 242-й стрелковым дивизиям. Перед этим первая из них частью сил вела весь день 23 июня ожесточенный бой с противником в районе Новониколаевки. На вторую же, оборонявшуюся на рубеже Староверовка, разъезд Щенячье, высота 187, обрушили удар до двух пехотных дивизий противника с большим количеством танков. Наступление и здесь поддерживалось массированными воздушными бомбардировками.
В условиях, когда вражеские войска обошли оба фланга 242-й стрелковой дивизии (командир полковник А. М. Кашкин), ее воины не отступили ни на шаг. В этом многочасовом бою они стояли насмерть. И только по моему приказу отошли за р. Оскол.
Что касается 199, 278-й и 304-й стрелковых дивизий, то приказ об отходе на промежуточный рубеж они получили с большим опозданием - в ночь на 23 июня. Поэтому отход был начат лишь утром и, конечно, проходил под воздействием авиации и авангардных частей противника. Задержка привела к тому, что три дивизии только к 16 часам достигли предусмотренного рубежа Березовка Барановка - Сподобовка - Безмятежное - Чизвин - Александровна.
Но уже три часа спустя враг 80-100 танками занял Бугаевку. Другая его группа, наступавшая из районов Савинцы и Изюм, одновременно вышла к населенному пункту Чистоводовка. Этим была создана угроза окружения 278, 199-й и 304-й дивизий. Избежать ее можно было только отходом на восточный берег реки Оскол. Такой приказ и получили все три дивизии.
Таким образом, к исходу дня 23 июня распоряжение на отход за р. Оскол не получила лишь 1-я истребительная дивизия, входившая в состав армии. Ей, а также вновь переданной в 38-ю армию из фронтового резерва 277-й стрелковой дивизии была поставлена задача обеспечить отвод войск.
Обе дивизии с честью выполнили приказ. Сдерживая яростный натиск врага на купянском оборонительном обводе, они обеспечили отвод войск правого фланга армии за реку, но удержать Купянск в своих руках не смогли. Наступая многократно превосходящими силами, причем в воздухе все время висела его авиация, противник утром 24 июня прорвался в город. Весь день шли ожесточенные уличные бод. Однако к 18 часам обе дивизии вынуждены были оставить город и переправиться на левый берег реки Оскол.
К этому времени туда добрались и левофланговые дивизии. На их долю выпали наибольшие трудности при переправе через реку. Части этих дивизий в условиях угрозы окружения отходили разрозненно. Лишь некоторые из них затемно успели переправиться беспрепятственно. Остальные же достигли реки, когда уже рассвело. Они застали разрушенные бомбежкой переправы. Попытались их восстановить. Но это оказалось невозможно, так как вражеская авиация тут же уничтожала наведенные переправы. Оставалось одно: под непрерывными ударами с воздуха вплавь и на подручных средствах добираться на левый берег. Вполне понятно, что при этом все три дивизии потеряли значительную часть тяжелого вооружения.
Переправившись через р. Оскол, войска армии заняли оборону. Последовавшие за этим попытки противника захватить плацдармы на восточном берегу не имели успеха. Наши части успешно отбивали все атаки. Получив отпор, немецко-фашистское командование к 26 июня прекратило активные действия в полосе 38-й армии.
VI
Перебирая в памяти ход боев, происходивших 22-26 июня 1942 г. западнее р. Оскол, я попробовал сопоставить свои воспоминания с документами и свидетельствами противника. Это дало очень интересный результат, о котором мне хотелось бы здесь рассказать. Тем более, что он опровергает измышления некоторых западных историков и мемуаристов, утверждающих ныне, будто в период, о котором здесь идет речь, развитие военных действий шло по планам немецко-фашистского командования.
Факты показывают, что это было не так.
Напомню, что фактор времени являлся тогда чрезвычайно важным для гитлеровского командования, подготовлявшего летнее наступление на юге. Оно должно было начаться, согласно директиве No 41, как только "позволят условия погоды и местности". А так как речь идет о южной части Советского Союза, то можно считать, что условия погоды и местности не препятствовали началу наступления даже в мае.
Но ни в мае, ни в течение большей части июня враг не смог начать свое летнее наступление. Ибо, помимо наличия перечисленных условий, а также готовности войск, нужны были и хорошие исходные позиции.
Первое крупное мероприятие по улучшению исходного положения было осуществлено немецко-фашистским командованием в мае. Имеется в виду операция "Фридерикус I", о которой говорилось в предыдущей главе. В ходе ее противнику удалось достичь определенных тактических успехов, нанести большой урон войскам Юго-Западного направления и ликвидировать барвенковский выступ. Но в части улучшения исходных позиций для главного наступления эта операция не оправдала всех возлагавшихся на нее надежд.
Тогда была подготовлена и осуществлена 6-й немецкой армией операция "Вильгельм". Когда же и ее итоги оказались незначительными, немецко-фашистское командование вынуждено было провести третью частную операцию - "Фридерикус II", причем уже силами 6-й и 1-й танковой армий. Но и теперь конечная цель операции не была достигнута."