Николаевы ремесленники ювелиры и их дети Санкт-Петербург

Владимир Иванович в это время работал цензором газеты «Красная Звезда» -
и ложился спать поздно, поздно они и вставали.
Выйдя замуж, Варвара Владимировна в ноябре 1935 года по болезни
оставила работу в больнице, и смогла продолжить свое
художественное образование.
Она поступила учиться в Художественное Педагогическое училище им. Серова (теперь им.
Врубеля), которое закончила экстерном в 1938 году, получив
диплом учителя рисования. Это было очень мудро, так как со
здоровьем у нее обстояли дела неважно и выступать на сцене она
больше не могла. Передвигалась она уже в это время с палочкой,
хотя было ей около сорока.
Летом 1938 года,Владимира Ивановича Забрежнева
арестовали. Он ждал ареста, поскольку до этого было арестовано
много его сослуживцев и старых большевиков.
Варвара Владимировна ходила в тюрьму, носила ему передачи,
пока в марте 1939 года ей не сказали, что он умер от сердечного
приступа. Она пыталась узнать, где и когда его будут хоронить,
но это ей не удалось.
После ареста мужа Варе пригодился ее диплом учителя
рисования. Она начала работать в школе на Петроградской
стороне. Работать учительницей рисования в школе было трудно.
Этот предмет не пользовался уважением, отметка по нему не считалась важной,
и ученики вели себя на нем безобразно, а справиться с ними тете Варе было
трудно. Она стала искать другую работу.
В это время или несколько позднее ей поставили диагноз -
рассеянный склероз, и она получила инвалидность 3-ей группы.
После этого стала работать художником-надомницей на фабрике
художественной росписи тканей.
У окна в ее комнате был поставлен стол, на котором она в
технике батика разрисовывала шелковые косынки, натянутые на
подрамник. Для этого использовался жидкий парафин, который
разогревался на маленьком огне миниатюрной «керосинки» и
анилиновые краски. Работала она в основном по ночам, особенно
перед сдачей работы. Передвигалась Варя с трудом, выбиралась из дома
редко, каждая поездка на фабрику для сдачи работы и получения
денег, а это происходило не реже двух раз в месяц, давалось с
трудом.

Все это было в сентябре- начале ноября. Позднее бомбежки
стали реже, а потом сменились обстрелами. Обессиленные от
голода люди, перестали спускаться в убежище. К этому времени
начались морозы, и замерз водопровод. Вместе с тетей Варей мы
ходили в поисках воды сначала в нашу прачечную, которая
находилась во дворе дома № 14 по улице Ломоносова, а потом в
Толстовский дом и в Щербаковские бани. Вода текла тоненькой
струйкой, очередь за водой была большая, и мы стояли иногда по
часу, а то и больше. Было очень холодно, на мне были тоненькие
фетровые валенки, они были мне уже малы и в них нельзя было
надеть шерстяные носки. Тетя Варя поверх своего нарядного
зимнего пальто и меховой шляпы под котика повязывала теплый
платок, а на ноги надевала фетровые боты на кожаной подошве с
небольшими каблуками. Они были неустойчивыми, и как
удавалось тете Варе не упасть на скользкой, политой пролитой
водой, которая сразу замерзала, протоптанной в снегу тропке, мне
неясно. Но она ходила со мной вместе за водой первое время,
боясь отпускать меня одну в темные подвалы и дворы. И только
позже за водой я ходила одна во двор Щербаковских бань. Вместе
мы приносили немного воды в чайниках и бидончике, но все же
воды хватало не только на еду и питье, но и на умывание. Лишь в
январе, когда с водой стало совсем плохо, для мытья стали топить
снег.
Находчивость тети Вари спасла всех нас и во время нашего
переезда по дороге жизни. Машина из папиной воинской части, в
которой мы выехали из Ленинграда 28 февраля 1942 года вместе с
двумя другими семьями военных, в сильный снегопад отстала от
колонны, и мы осталась на ночь в мороз в чистом поле. Находясь в
кузове грузовика, покрытом брезентовым верхом, мы начали
замерзать. Одна тетя Варя не растерялась, она распаковала один
из наших узлов с вещами, достала оттуда одеяла и накрыла ими,
наподобие шатра, всех находившихся в кузове. Своим дыханием
мы согрели воздух под одеялами и так согрелись сами.
Уже на Большой земле после посадки в товарный вагон,
когда всем эвакуированным выдали продовольственные пайки, у
тети Вари начался голодный кровавый понос. Уборной в
товарном вагоне не было. Эшелон останавливался в чистом поле,
и все высыпали из вагонов и, не глядя друг на друга, усаживались
тут же рядом. Тетю Варю хотели снять с поезда и поместить в
больницу. Там бы она, наверное, умерла, как это случалось с
очень многими ленинградцами. Но ей удалось, не знаю уж как,
договориться с начальником эшелона, и ее оставили с нами. Мы
доехали с ней до Ярославля, где на станции Всполье пересели в
другой эшелон, ехавший в сторону Вятки. Мы вылезли на
станции Шебалино (теперь Ленинское), а оттуда за трое суток, на
лошадях добрались до деревни «Большедворка» откуда была
родом наша домработница Нюра Ускова, к Нюриной сестре Мане.
Эта деревня находилась в 3-х верстах от села Вохма, и вся дорога
на Вохму из Ленинграда заняла две недели.
И в эвакуации тетя Варя сумела спасти нас от голода. тетя
Варя начала работать сразу в двух местах. В доме культуры она
стала руководить драматическим кружком и ставила
самодеятельные спектакли и концерты к красным дням
календаря. Желающих участвовать в спектаклях было мало.
Одно лето она ездила от дома культуры с концертной
бригадой по окрестным селам. Организовала она и
драматический кружок в местном детском доме.
По вызову, присланному мамой, тетя Варя вместе со мной и моим братом
Олегом вернулась назад в Ленинград летом 1944 года

1.2.3 АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВИЧ НИКОЛАЕВ (1900-1954)

Он учился в том же коммерческом училище, что и его сестра Варя.
Участвовал в самодеятельности, как в училище, так и летом в поселке Графская.
После революции стал актером, женился на актрисе МАРИИ АЛЕКСЕЕВНЕ УСОВОЙ, с кот орой быстро расстался.
У них в 1927 году родилась дочь, которую в честь умершей бабушки назвали ИРИНОй, кот орая осталась жить с отцом и тетями.
Работал в разных театрах, возможно и в театре Радлова. Во всяком случае, знал там многих, дружил с актрисой этого театра Тамарой Якобсон, дочерью художника фирмы Фаберже, друга его отца. В предвоенные годы и во время войны работал в Областном театре драмы, гастролировал по городам Ленинградской области, которая тогда включала и Новгородскую, и Псковскую.

Начал сниматься в кино. Сыграл роль меньшевика в картине «Выборгская сторона».
К сожалению, при реставрации картины и ее выпуску на экраны в послевоенное время кадры с его участием были выкинуты.
Стал пробовать себя в режиссуре. Эвакуировался со своим театром из блокадного Ленинграда только в конце февраля.
Вернулся с театром в 1944 году в Ленинград.
Первые послевоенные годы он продолжал работать в областном театре, но уже не артистом, а режиссером.
Сильно более и скончался от атеросклероза сосудов мозга и сердечной недостаточности в 1954 году. Похоронили его на кладбище в Песочной под Ленинградом.

МАРИЯ АЛЕКСЕЕВНА УСОВА (МАРИККА - театральное имя) родилась в г. Кунгур (Урал) в 1902 году. Отец АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВ УСОВ был приказчиком в магазине тканей.
От первого брака у него было две дочери - имена не известны. После смерти первой жены женился во второй раз.
От второго брака пятеро детей:
ЕКАТЕРИНА.
ПАВЕЛ
ВАЛЕНТИНА
МАРИЯ
МИХАИЛ
АЛЕКСЕЙ рано умер и жена воспитала сама пятерых детей.

Фотография Александр Владимирович Николаев

1.2.4. АННА ВЛАДИМИРОВНА НИКОЛАЕВА (1902-1969) – моя бабушка

Анна Владимировна Николаева была младшей дочкой В. Г. Николаева и самой любимой. Она родилась 20 сентября 1902 года очень слабенькой, боялись, что она не выживет, и потому ее крестили на второй день 22 сентября. Крестной матерью у нее была женщина, которая случайно оказалась в церкви.
Аню отдали учиться в гимназию Лентовской на Петроградской стороне (между улицами Плуталова и Ординарной), где они недалеко обычно снимали квартиру. После революции гимназию слили с мужской, превратив в общеобразовательную школу, так, что заканчивали они уже с мальчиками. От гимназических лет сохранился альбом начатый в VI Б классе в 1914 году. Как это было принято в то время он заполнен пожеланиями ее подруг.
В гимназии ее наиболее близкой подругой была дочка генерала Верочка Пестрикова.
«Вспомни, когда буду от тебя далеко, свою подругу, дорогая Аня, Верочку». Что с ней стало неизвестно.

Фотография Верочка Пестрикова.

Учиться она пошла в медицинский институт. Выбор этот сделала потому, что туда пошли все ее подруги, за исключением Тамары Пергамент, которая должна была работать. Видимо занятия по началу не очень нравились и в первый год они не сумели сдать анатомию, и им всем пришлось повторять курс снова. Вот так они оказались на курсе вместе с Аниым будущим мужем Борисом Ильинским. Держались они вместе и все вместе были очень заметны. Неудивительно, что вокруг них вскоре образовалась веселая компания молодых людей. Студенческие годы у них проходили весело. Они выезжали за город, и регулярно собирались дома у Ани, которая была полновластной хозяйкой, а ее отца Владимира Гавриловича не стеснялись и все любили.
Письмо Ани Николаевой в Москву своему родственнику Косте Цветкову. 1920 год. «Здравствуйте дорогой Костя! .. ту Нюрочку, с которой Вы бегали когда-то на даче Вы теперь не узнаете. Она выросла, стала большая. Весной 1920 года я окончила трудовую школу (бывшую гимназию), сначала даже как-то самой не верилось, что детство кончилось и нужно начинать новую жизнь. Явился вопрос, что делать, куда идти дальше. Вот тут и начались мои колебания: идти на архитектурные или медицинские курсы, но как то и другое совместить нельзя и кроме того, это совершенно различные вещи, нужно было выбирать что-нибудь одно. Наконец, я твердо решила идти в Медицинский институт. В сентябре в конце лета началась для меня совершенно новая жизнь: начались серьезные занятия и лекции. Я очутилась среди массы людей совершенно для меня новых, хотя вместе со мной туда поступили мои товарки и товарищи по школе, но мы чувствовали себя совсем еще детьми среди этих взрослых людей. Дела мои с науками идут недурно. Сдала уже один экзамен и один зачет, но вся беда в том, что нет книг, что страшно затирает. Несмотря на большие морозы лекции идут аккуратно, хотя довольно трудно их слушать в огромной нетопленной аудитории, которую мы согреваем собственным теплом, да кроме того приходиться сидеть на лекциях от 4 до 6 часов подряд. Возвращаюсь домой около пяти часов вечера, а когда практические работы так и еще позже. К этому времени со службы возвращается Варя и мы вместе с ней принимаемся за готовку обеда. В 7 часов вечера дают электричество, как раз к обеду, после которого пока уберешься с посудой и т.п. уже 8 часов, садишься играть на рояле, потом за занятие – глядишь уже 11 часов и гаснет электричество. Приходится сидеть с малюсенькой лампочкой читать и писать и так проходит часов до трех, а там и спать. На другой день рано утром идешь на лекции. Хожу пешком хотя у нас и ходят трамваи с 9-ти утра до 11-ти утра. Но они всегда так переполнены и так редко и тихо ходят, что скорее дойдешь. Вечером иногда хожу на концерты, в которые и у нас , как и у Вас таже трудно достать билет. Изредка хожу на вечера и в гости, вообще всячески стараюсь разнообразить жизнь. Времени буквально не хватает, не успеваешь ничего сдвинуть, что хочешь. Для чтения же почти не остается совсем времени.».

На последних курсах студенты специализировались в различных клиниках. Аня пошла к профессору Г.Ф.Лангу, где занимался и ее будущий муж Борис Ильинский. Она выполнила там одну или две работы, которые были опубликованы. К выпускному вечеру в институте был издан специальный номер институтской газеты, в котором приводились разные нелепые ответы на экзаменах и шутливые высказывания о профессуре.

Подруги 1925 год:
слева направо: Женя Жагуло, Наташа Ильина, Аня Николаева, Сима Авдеева, Тамара Пергамент