Финогеновы, позже Ивановы Владимирская губерния

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ГАРО
1 января 1801 г. - 31 декабря 1820 г. Ф. 627, Оп.245, Д.36 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Преображенской церкви с. Погост Гусевский за 1801-1820 гг.
1 января 1801 г. - 31 декабря 1820 г. Ф. 627, Оп.245, Д.37 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Никольской церкви с. Погост Гусевский за 1801-1820 гг.
1 января 1821 г. - 31 декабря 1830 г. Ф. 627, Оп.245, Д.59 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Преображенской церкви с. Гусевский Погост за 1821-1830 гг.
1 января 1821 г. - 31 декабря 1830 г. Ф. 627, Оп.245, Д.60 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Никольской церкви с. Гусевский Погост за 1821-1830 гг.
1 января 1831 г. - 31 декабря 1835 г. Ф. 627, Оп.245, Д.75 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Преображенской церкви с. Гусевский Погост за 1831-1835 гг.
1 января 1831 г. - 31 декабря 1836 г. Ф. 627, Оп.245, Д.76 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Никольской церкви с. Гусевский Погост за 1831-1835 гг.
1 января 1836 г. - 31 декабря 1842 г. Ф. 627, Оп.245, Д.88 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Преображенской церкви с. Гусевский Погост за 1836-1842 гг.
1 января 1837 г. - 31 декабря 1840 г. Ф. 627, Оп.245, Д.91 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Никольской церкви с. Гусевский Погост за 1837-1840 гг.
1 января 1841 г. - 31 декабря 1843 г. Ф. 627, Оп.245, Д.112 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Никольской церкви с. Гусевский Погост за 1841-1843 гг.
1 января 1843 г. - 31 декабря 1846 г. Ф. 627, Оп.245, Д.123 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги Преображенской церкви с. Гусевский Погост за 1843-1846 гг

есть еще и есть консисторские экземпляры

января 1868 г. - 31 декабря 1868 г. Ф. 627, Оп.245, Д.292 ГБУ РО "ГАРО" Метрические книги церквей сел Касимовского у. за 1868 г. №26 Малахово №27 Лесуново №28 Былино №29 Митино №30 Селище №31 Карамышево №32 Гиблицы №33 Ибердус №34 Даньково №35 Погост Гусевский №36 Гусь Парахино №37 Давыдово №38 Елкино №39 Великий Двор №40 Курша №41 Чарус №42 Мышцы №43 Увяз №44 Занины Починки №45 Борки №46 Копоново №47 Свинчус №48 Наследничье №49 Дубровка №50 Мелехово №51 Илебники №52 Лубонос №53 Салаур

ТАИНСТВЕННЫЙ КОВРЕЗ
https://web.archive.org/web/20...-j-kovrez/
Коврез: улица и пруд. 2007 год

Варианты написания: Каврез, Коврес, Каврес, Кавресь, Ковресь. Мы придерживаемся современной официальной формы названия [1].

По Морохину (он придерживается написания Каврез), название происходит от мордовского мужского языческого имени Каврезь, в свою очередь происходящего от основы кав (кев), что значит ‘камень’ [2]. В атласе Менде (карта датирована 1860 г.) Ковресом назван ручей, левый приток Крутца, в верховьях которого расположен нынешний посёлок. В более позднее время (1933 г.) зафиксировано другое название этого ручья (оврага) – Жилая вершина [3]. Самая верхняя часть этого оврага в уже упомянутом атласе Менде обозначена как овраг Чернец.

Как позднюю можно отметить народную этимологическую версию, объясняющую название тем, что во время Саровских торжеств по канонизации Серафима Саровского в 1903 году здесь располагался армейский кавалерийский резерв, — сокращённо «каврез» (эта байка приведена, в частности, в [4]).

История посёлка Коврез – сплошные загадки. Село с таким названием существовало в XVIII веке, а потом почему-то исчезло, сохранился только топоним и легенды, связанные с историей поселения.

Сведения о селе отрывочны. В 1731 году в кадомскую вотчину Долгоруких, село Ковресь основатель Саровской пустыни Иоанн передал сруб для строительства там церкви [5]. Отсюда следует, что Коврез относился к Кадомскому уезду, как, впрочем, и более близкие к нам Кремёнки. По сведениям В.И. Карпушова, в 1760-х годах в Коврезе числилось 376 жителей мужского пола и действовала церковь. Исчезновение Ковреза Карпушов связывает с активным участием его жителей в восстании Пугачёва в 1774 году. После подавления восстания село как бы «расформировали»: жителей расселили по другим населённым пунктам, жилища их (а как же церковь?) сровняли с землёй [6].

Отголоски этих (или каких-то подобных) событий надолго сохранились в народной памяти. В 1933 году старожилы вспоминали: «лет 150-200 тому назад на этом месте было село, но по распоряжению правительства оно переселено». Зафиксировано неофициальное название места – Вольный Каврезь, жители которого, как утверждала народная молва, когда-то сварили в котле барина [7]. Определение «вольный» также указывает на какое-то особенное положение поселения.

На карте Генерального межевания село Кавресь было обозначено на дороге из Кадома в Арзамас. Гидронимия на этой более старой карте выглядит несколько иначе: Илёв здесь образован слиянием речек Крутец и Парамонки. В Парамонку впадает слева речка Кавреска. Овраг Чернец на карте также есть, но прежде, чем впасть в Кавреску этот овраг впадает в другую речку (впоследствии Жилую вершину), название которой прочитать я не смог. К сожалению, точной даты на карте нет, но это конец XVIII века.

В 1837 году писатель П.А. Мельников-Печерский проезжал этими местами из Илёвского завода в Ардатов. Приведём отрывок из его путевых заметок, в котором помимо краеведческих наблюдений содержится и своеобразное философско-лирическое отступление.

«Дорога от Илевского завода к Ардатову пятнадцать верст идет лесом; миновав этот лес, мы опять очутились на равнине, усеянной холмами, деревнями и покрытой нивами … Природа здешняя кажется как бы утомленною, и вместо всей роскоши юга заметно на всяком шагу что-то сумрачное, вялое, отзывающееся севером. … В самом деле, как сильно влияние ее на человека! … Невольно вспомнить Деппинга: «пески Аравии сделали бедуина разбойником, моря пустынной Скандинавии сделали норманна пиратом». А что сделали со своими обитателями эти скучные, полусонные поля, по которым я имел честь тащиться шагом по песчаной дороге, в самый жаркий, несносный полдень? Неуклюжего и скучного мордвина, который сидя на козлах, покачивался, лениво помахивал плетью и по временам затягивал какую-то бессвязную песню. Дорогой нам попадались нам то одинокая яблоня, то груда кирпичей, то заросшая крапивой яма – верные признаки былого жилья. Я перебегал памятью всю историю этого края, хватался за каждый факт, в надежде вспомнить какой-нибудь город, стоявший на этом месте. Но утомленный бесполезною ловлей фактов неведомых памяти, я бросил эту скучную работу. … Я, утомленный жаром и песнями, хотел уже уснуть, как вдруг мой певец обратился и с глупой улыбкой какого-то самодовольствия закричал во все горло – «село было барин».

— Какое село?

А чево спрасывать-то изволил, село Кавресь было тамой» [8].

Очевидно, Мельников-Печерский, чтобы проехать из Илёва в Ардатов, воспользовался торговым трактом, ведшим из Шацка в Арзамас [9]. Дорога не проходила через Илёв, она шла южным берегом пруда, и чтобы на неё попасть надо было проехать просёлком версты две. Далее в Большом Череватове следовало повернуть на другой тракт, ведший из Темникова в Ардатов. Существовала и более короткая, прямая дорога из Илёва в Ардатов, но писатель ей почему-то не воспользовался. Возможно, в 1837 году её ещё не было, а может быть, её состояние было худшим.

Таким образом, во всех документах XIX века и начала ХХ-го населённого пункта с названием Коврез не значилось. Однако, даже вышеупомянутое название оврага Жилая вершина говорит в пользу того, что люди здесь когда-то обитали.

коврГМ

Коврез на карте Ардатовского уезда Генерального межевания (конец XVIII в.)

В.Владимирский, основываясь на «толках старых людей» приводит следующий рассказ о том, как «развезли» Коврез [10].

«Пока «барин» ещё был жив, ещё слушались его — ничего, помер — у барыни от рук отбились. Пошлёт приказчика или управляющего за оброком, — знать не хотят: уедет ни с чем. Придёт другой — кольями проводят. И полюбилось им… Знать никого не хотят… Пришла «команда». встали солдаты тут прямо по бугру; а мужики и знать не хотят; вышли с кольями, каменьями, идут на солдат… Дали по ним залп холостыми зарядами — мужики ещё пуще возъярились: увидели, что пуля не берёт. Тут «шарахнули их путём»… Будто бы вывезли «орудию»… Человека три — четыре убили, несколько переранили, и бросились мужики бежать в леса. Тогда вошли солдаты в село, и началась расправа. Всех разослали по заводам».

Тот факт, что в конце XIX века урочище Кавресь принадлежало Илёвскому заводу, позволяет предположить следующие причины исчезновения села.

Илёвский металлургический завод был построен братьями Иваном и Андреем Баташёвыми в 1775 году. По всем документам и лесная дача на реке Илёве, и крестьяне, предназначенные для работы на заводе, принадлежали тогда Е.В. Рознатовскому. В 1776 году Баташёвы у Рознатовского купили завод за 150 тыс. рублей. По-видимому, и деньги на строительство, и его проект принадлежали Баташёвым, а дворянин Рознатовский играл лишь роль подставного лица. В 1783 году братья Баташёвы добились присвоения им дворянства и, таким образом, они сами уже имели право владеть крепостными, которые составляли главную рабочую силу на заводах. В том же 1783 году братья разделили своё хозяйство, при этом Илёвский завод отошёл к А.Р. Баташёву.

Если село Кавресь попало во владения Баташёвых (а это правдоподобно, так как согласно карте Генерального межевания Илёв и Кавресь относились к одной даче), то, по-видимому, они предпочли использовать его население в качестве заводской рабочей силы. «Барина» не интересовал «оброк». А вот крепостные рабочие руки требовались. Об этом можно прочесть и в приведённом выше отрывке: «Всех разослали по заводам».

Очевидно, жителям Кавреси не понравилось такое насильственное переселение, Возможно, были какие-то «акции протеста». Это и сохранила память жителей соседних селений.

Сообщает В. Владимирский и интересные сведения о судьбе коврезской церкви. После упразднения села её «тщанием прихожан» вместе с колокольней в 1783 году перевезли в соседнее село Канерга. Обратим внимание, что год совпадает с датой официального вступления Баташёвых в права владения крестьянами.

Напомним, выше упоминалось, что сруб этой церкви был передан в Коврез первоначальником Саровской пустыни Иоанном в 1731 году. Выходит, деревянный храм в Канерге построен из саровских брёвен, о чем, кстати, поговаривают и жители этого села.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Церковь в Канерге. Фото 2007 г.

И ещё об одной забавной связи Сарова и Ковреза сообщает Владимирский. На месте заброшенного села в большом количестве разросся хрен. И каждую осень Саровский монастырь отряжал в Коврез рабочих, чтобы этот хрен выкапывать для монастырской трапезной.

В.И. Карпушов не приводит сведений о дате возобновления поселения в Коврезе, видимо, они ему не известны, и он в своей книге «Пять веков Дивеевской земли» сразу начинает рассказ о послевоенных годах посёлка. Но недавно нам стали доступны сведения, из которых следует, что возникновение посёлка связано с городом Саровом, а именно с существовавшей здесь в 1930-е годы детской трудовой колонией.

В 1933 году Саровской трудовой колонии для ведения подсобного хозяйства были переданы участки земли, расположенные по соседству друг с другом, они носили названия Коврес, Новый Илёв и Первомайский [11]. Интересный факт: в документе отмечено, что в том месте, где потом возник посёлок Коврез, тогда были остатки насыпи от узкоколейной железной дороги, разобранной около 10 лет до описываемых событий. Также указывалось, что в этом месте существовал пруд, правда, к 1933 году его плотина разрушилась.

По-видимому, в этот момент и возникает нынешний посёлок Коврез.

Любопытно, что новый посёлок возник не совсем там, где было село. Село стояло к северу от оврага Жилая вершина, а сейчас дома стоят к югу от него. Там же, где сейчас улица посёлка, проходила дорога из Илёва в Ардатов, по которой проехал Мельников-Печерский (см. выше).

К каждой сельской церкви — для её клира — выделялся участок земельных угодий. Анализ картографического материала показывает, что после упразднения села и переноса церкви в Канергу, церковная земля осталась на прежнем месте — в даче Ковреза. Теперь на этом месте пионерский лагерь «Берёзка».

В 1947 году организуется совхоз «Вперёд» [12], и Коврез подчиняют ему, наверное как имеющий, также как и совхоз, отношение к Сарову.

В перестроечные годы рядом с Каврезом было создано садоводческое общество, участки которого ныне почти все заброшены.

1 января 1995 года в посёлке проживал 51 человек. Посёлок относится к Большечереватовскому сельсовету.

1 Нижегородская область. Административно-территориальное деление на 1 января 1992 года. НН, 1993, стр. 68.

2 Морохин Н.В. Нижегородский топонимический словарь. НН, 1997, стр. 99.

3 Центральный государственный архив республики Мордовия (ЦГАРМ), ф. Р-243, оп. 3, д. 28, л. 39.

4 Мавлиханова Е.И. И запоют летом Пасху… Саров-Арзамас, 2003, стр. 17.

5 Смирнова В.Б. Саровская пустынь в годы бироновщины // Исторический Саров. М. – Саров, 1993, стр. 52.

6 Пять веков Дивеевской земли. XVI-XX столетия. НН, 1998, стр. 167-168.

7 Климкова Л.А. Микротопонимический словарь Нижегородской области (Окско-Волжско-Сурское междуречье). Часть 1. Арзамас, 2006, стр. 218,

8 Печерский А. Сочинения. Т. 12. 1898.

9 Списки населенных мест Российской империи. Нижегородская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 г. СПб, 1863, стр. 19.

10 Владимирский В. Кавресь // Нижегородский сборник, т. 5.

10 ЦГАРМ, ф. Р-243, оп. 3, д. 28, лл. 37-41.

11 Карпушов В.И. Посёлок у речки. Дивеево, 2002, стр. 79.

1719 год Сказки о помещичьих, отписных и монастырских крестьянах, монастырских слугах, конюхах, скотниках Окологородного, Лосевского, Васильевского, Бервенского, ? станов Мосальского у. Фонд 350 опись 2 дело 1791

1723 год Сказки посадских людей и подворная роспись посадских людей г. Мосальска. Фонд 350 опись 2 дело 1792

1723 год Сказки церковнослужителей, сказки о помещичьих, монастырских крестьянах, в том числе убылых и прибылых Покровского, Васильевского, Окологородного, Бервенского, Лосевского, Новоостьезжего, Пригоревского, Маковского, Стрекенского станов Мосальского у. Фонд 350 опись 2 дело 1793

1748 год Книга переписная церковнослужителей, посадских людей, разночинцев, купцов и солдат г. Мосальска; помещичьих и монастырских крестьян Окологородного, Покровского, Бервенского, Лосевского, Маковского, Пригорьевского и Новоостьевского станов Мосальского у. Фонд 350 опись 2 дело 1794

1762 год Сказки о монастырских крестьянах Окологородного стана Мосальского у. (лл. 445-447). Фонд 350 опись 2 дело 1795 ?

ПРО КАВРЕЗ (была ложное направление, выборку оставляю на всякий случай)

РГАДА Фонд 1103 Опись 1 Арзамасская приказная изба (1608-1715 гг.)
1404) Дело по жалобе бортника ясачного с. Знаменского Фомы Осипова на незаконные действия приказчика с. Кавреш (КОВРЕЗ?) вотчины князя С.В. Долгорукова в Кадомском уезде (1708 г.)
2653) Дело о поимке в с. КОВРЕЗе Кадомского уезда крестьянина арзамасской вотчины князя Г.Б. Мещерского - К. Кондратьева, бежавшего от рекрутства (1714 г.)

РГАДА, Ф.350, Оп.2, д.1070.
(1719-1723) Книга переписная церковнослужителей, солдат, дворовых людей, подьячих, однодворцев, помещичьих, монастырских, отписных ясачных (русские, мордва) крестьян, в т.ч. новокрещенов г. Кадома, станов Богдановского (Богданова Угла), Мансырьевского, по Шокше и Еремше, Водовского Кадомского у., положенных и неположенных в подушный оклад на расположение полков.
Стан Мансырев угол
с. КОВРЕС 142 об.-150

ссылка на эл. копию дела https://yadi.sk/d/C4ZuYKEbxCuQiw

РГАДА, Ф.350, Оп.2, д.1071.
(1748) Книга переписная помещичьих и ясачных крестьян ( в т.ч. новокрещенов) и однодворцев (русские, татары) станов Мансырьевского (Манцырева), Богданова Угла, по Шокше и по Еремше Кадомского у.
Ведомость итогов переписи (л. 543 об.)
ссылка на эл. копию дела https://yadi.sk/d/ZfdSCOdr5p1Bcg
Особенности: первые листы отсутствуют. В начале дела присутствуют 2 листа из этого отсутствующего куска в ветхом состоянии. Далее следют листы, имеющие старую пагинацию от л. 68. Отсутствует л. 453 об.-454. В середине дела большое множество перепутанных листов, но благодаря сквозной нумерации кр. душ, правильные цепочки легко восстанавливаются. В списке приводятся номера листов в новой пагинации.
Манцырев стан
с. КАВРЕС 311 об.-335 об.

РГАДА, Ф.350, Оп.2, д.1074.
(1762-63) Сказки о государственных и помещичьих крестьянах и однодворцах Водовского, Мансыревского станов Кадомского у.
Ссылка на эл. копию второй части дела (лл. 280 - 929) https://yadi.sk/d/nXkGmVN7xVmOPg
Особенности: некоторые листы имеют тройную пагинацию: старая локальная (наверху) по отдельному н.п., старая глобальная (внизу) и новая (наверху). Начиная с л. 472 новая пагинация обрывается, поэтому в списке приводится номера листов в новой (до л.471) и старой пагинации.
51 Скаска Статского действительного советника Сергия Иванова сына Из
майлова Кадомского уезду села КАВРЕС от выборного Ефима Иванова сына Бардина на тритцати двух листах 525-556

ЦАНО ф.570 оп.559а д.234 Исповедные росписи Нижегородского уезда (сёла: Княгинино, Варварское, Кадницы, Высокое, Елховка, Борисово Поле, Шершево, Ягодное, Григорово, Высокий Оселок, Каменка, Новотроицкое (Латышиха), Разнежье, Работки, Ачка, Новинки, Виняево, КАВРЕСЬ, Покровское (Аламасово), Погост, Лысково, Мухино, Пьянский Перевоз, Ключищи, Татинец, Картмазовка, Мурашкино, Малое Мурашкино, Бакалды) 1778 648

РГАДА, Фонд 271, опись 1, дело 1017 В книге дело о селитренных заводах, и об обложении
заводов десятиною, тут же, сказки заводчиков о тульских заводах Л.338-338об

РГАДА, Фонд 1423, опись 1, дело 412
II-я Ревизия "о наличных" (реестр) Тульского уезда, Станов: Заупского, Старого ГОРОДИща и Нюховского (в т.ч. отрывки таковой же о Новосильском уезде), 1748 года

Листы 835-850об: Тульского Железного Завода и деревни Комарок, заводчика Родиона Иванова сына Баташова

Черкасский, Александр Андреевич
Черкасский, князь Александр Андреевич, сын Андрея Михайловича и Анны Федоровны, урожденной княжны Куракиной, дальний родственник известного камергера князя Алексея Михайловича Черкасского, в 1708 году, уже в чине полковника, участвовал в войне со шведами; в 1730 году, в звании камергера, произведен в действительные статские советники, а в январе 1732 г. по проискам Бирона, желавшего удалить его от двора, ввиду того что Государыня начала отличать ловкого придворного, отправлен, так сказать, в почетную ссылку губернатором в Смоленск, на место гр. Мусина-Пушкина. Раньше, а именно в 1730 году, Черкасский в числе прочих членов монархической партии подписал прошение, поданное князем А. М. Черкасским Императрице Анне Иоанновне, об изменении формы правления. На свое назначение губернатором Черкасский смотрел именно как на ссылку, винил Бирона и рвался в Петербург; делами интересовался мало, небрежно относился к своим обязанностям и довел дело до того, что за «служебные упущения и несвоевременное взыскание адмиралтейских недоимок» ему было запрещено совершать купчие крепости на имения. В 1733 году на основании доноса, сделанного выгнанным камер-пажом Федором Красно-Милашевичем Черкасский был неожиданно арестован Ушаковым и предан суду по обвинению в государственной измене: в желании доставить русский престол «голштинскому принцу, внуку Петра I, прямому и истинному наследнику», а также обвинялся «во многих продерзостях и непристойных словах по показанию на него шурина, его смоленского шляхтича Семена Корсака и жены его, поручика Ивана Аршеневского и домового его Черкасского, управителя Александра Пребышевского», в оскорблении особы Государыни и ее семейства – предрекал ей скорую смерть; бранил ее любимца Бирона и осуждал распоряжения правительства (по поводу посылки войск в Польшу будто бы говорил: «когда мы Государыню выбирали – нам никто не мешал»), обвинялся в сочувствии республиканскому строю Речи Посполитой и пр. и пр. Милашевич в качестве вещественных доказательств представил письма кн. Черкасского к Голштинскому двору, с которыми, будто бы, Черкасский и отправлял его, Милашевича, в Голштинию, для установления дружеских отношений и для того, чтобы там знали о существовании в России целой партии, мечтающей о возведении на русский престол принца Голштинского. Что Милашевич ездил в Голштинию – это подтверждается документально; мог он отвозить туда и письма князя Черкасского, который много раньше пользовался расположением герцога Голштинского и несколько раз был приглашаем им на службу в Голштинию, так что в факте переписки Черкасского с голштинским двором нет ничего особенного. Письма, представленные доносчиком, содержали в себе открытое порицание существовавшего государственного строя России, жалобы на гнет иностранцев и пожелания принцу Голштинскому «наследия Всероссийского престола». На допросе Милашевич сознался, что некоторые письма подделал, а относительно других продолжал поддерживать обвинение, приписывая их князю Черкасскому. Боясь и желая избежать пытки, последний со многими обвинениями соглашался, собственноручно писал повинные, в которых сам на себя взводил поклепы и тем больше достоверности придавал доносу. Пытки ему избежать не удалось – с таким упорством Малашевич поддерживал обвинение в государственной измене, хотя из пяти написанных им донесений и видно, что он постоянно менял центр тяжести обвинений, то вводя новые данные, то отрицая показанное раньше. Пытка не разъяснила дела, так как и Черкасский то отрекался от прежних своих повинных, то снова винился. Следственная комиссия, по рассмотрении дела, признала князя Черкасского виновным и достойным смертной казни, о чем и было доложено Государыне 26 марта 1734 года. Окончательное решение состоялось в ноябре: манифестом от 16 ноября 1734 г. смертная казнь заменялась Черкасскому лишением всех прав, имущества и пожизненной ссылкой в Сибирь, в Жиганское зимовье; самое же преступление в манифесте не было разъяснено в подробностях, и современники почти не знали о действительной причине ареста и последовавшем затем тяжком наказании. Манифестом от 20 ноября того же года все движимое и недвижимое имущество (одних крестьян более 40000 душ) князя Черкасского было передано его детям, с правом жить, где пожелают, а на содержание князя в ссылке были назначены доходы с одного из его имений.

В 1735 году князь Черкасский прибыл на место ссылки. Все время заключения он находился под стражей в отдельном от селения доме, его постоянно сопровождали два вооруженных солдата так, что он не мог ни с кем сноситься. Под таким строгим присмотром Черкасский прожил пять с лишком лет. В 1739 году Милашевич попался по другому делу и, будучи приговорен к смерти, сознался, что оклеветал князя Черкасского, который хотел удалить его из Смоленска, так как ревновал его к девице Анне Корсак, в которую был влюблен и на которой по отъезде Милашевича и женился. Черкасский был возвращен и жил в своих имениях, пока в октябре 1740 года ему не было возвращено Бироном камергерское звание и разрешено «приезжать из деревень и жить свободно, где захочет». При Елисавете Петровне, в 1742 году, Черкасский был производен в генерал-лейтенанты, пожалован орденом св. Александра Невского и во время коронации назначен гофмаршалом к владетельному герцогу Шлезвиг-Голштинскому Карлу-Петру-Ульриху (Великому князю Петру Федоровичу). В 1747 году князь Черкасский уволен был от службы с чином тайного советника и умер 1 февраля 1749 года.

Полн. Собрание Законов, т. IX, № 6647. – Кашпирев, «Памятники новой Русской Истории», СПб., 1871 г., т. I, стр. 194–306; т. II, стр. 9, 194–306. – «Записки Имп. Академии Наук», т. VI, кн. 1: «Путешествие академика Делиля в Березов», статья академика Пекарского. – «Русское Слово», 1861 г., кн. VIII, статья И. Сельского: «Ссылка в восточную Сибирь замечательных лиц», стр. 13–14. – «Русский Архив», 1865 г., стр. 469–470; 1866 г., стр. 670; 1867 г., № 3, стр. 469–473; 1870 г., стр. 687–688; 1871 г., стр. 035–070 (статья Курепина); 1878 г., стр. 469. – «Заря», 1870 г., № 6, стр. 152–170; № 7, стр. 171–234; № 8, стр. 235–266; № 9, стр. 267–303. – « День», 1864 г., № 42, 49 – «Сборник Историч. материалов», изд. Михайлова, 1873 г., стр. 152–306. – П. Баранов, «Опись высочайших указов и повелений, хранящ. в СПб. сенат. архиве», т. I, СПб., 1872 г., № 26; т. II, 1875 г., № 2004, 2103, 3817, 4135, 5035, 5049, 5056, 7383; т. III, 1878 г., № 8790, 8882, 9699, 9853. – Лонгинов, «Новиков и московские мартинисты», Москва, 1867 г., стр. 125, прим. – Е. П. Карнович, «Замечательные богатства частных лиц в России», СПб., 1874 г., стр. 231. – «Сборн. Рус. Истор. Общ.», т. V, стр. 404, 479; т. XX, стр. 69, 92, 210. – И. В. Щеглов, «Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири», Иркутск, 1883 г., стр. 204. – Кн. Долгоруков, «Рус. родословная книга», ч. II, СПб., 1855 г., стр. 39. – Соловьев, «История России», изд. «Общ. Польза», кн. IV, стр. 1599–1600; кн. V, стр. 5. 79.

КУРАКИН ФЁДОР ФЕДОРОВИЧ - князь, российский государственный деятель; боярин (1660 год).

Из рода Куракиных. Начал службу стольником (1638 год). Успешную придворную карьеру Куракина определили не столько его личные таланты, сколько высокое местническое положение. В 1654 году участвовал в торжественном приёме грузинского царевича Николая Давыдовича [будущего царя Картли (1688-1703 годы) и Кахети (1703-1709 годы) Ираклия I] в Москве. Куракин следил за охраной царского шатра и возглавлял первую сотню стольников Государева полка во время походов царя Алексея Михайловича в Белоруссию и Литву в 1654-1655 годы в ходе русско-польской войны 1654-1667 годов и под Ригу в 1656 году в ходе русско-шведской войны 1656-1658 годов. В 1658-1659 годах полковой воевода при подавлении восстания гетмана И. Е. Выговского; участвовал в местническом споре со своим прямым начальником боярином князем А. Н. Трубецким. За военную службу на украинских землях 23 февраля 1660 года пожалован боярством, а также шубой, кубком, прибавкой к окладу и 8 тысяч ефимков «на вотчину». Воевода «для сбору ратных людей» во Владимире (1660-1661 годы), полковой воевода в Туле (1661-1662 годы). В 1661-1663 годах входил в состав боярских надворных комиссий на время царских отъездов из Москвы и возглавлял такую комиссию в период Медного бунта 1662 года. В 1662-1663 годах и 1666 году возглавлял Владимирский судный приказ. В 1663-1665 годах воевода в Смоленске.

С 1667 года 1-й «дядька» (воспитатель) царевича Фёдора Алексеевича. В дальнейшем состоял при нём с чином комнатного боярина. По словам польск. современника (П. Потоцкого), Куракин стал воспитателем Фёдора Алексеевича «по испытанной его честности», однако ему «приличнее было бы заниматься сельским хозяйством, нежели образованием царских отроков». С мая 1675 года в опале по делу о «ведовстве» (был обвинён в том, что у него в доме якобы жила колдунья). В царствование Фёдора Алексеевича (1676-1682 годы) вновь постоянно упоминается в государевой Комнате, но большого влияния на государственные дела не имел.

Крупный землевладелец: в 1678 году имел 1134 двора, земли в Дедиловском, Коломенском, Мосальском, Московском, Рязанском, Суздальском, Угличском и Шацком уездах.

Из трёх дочерей Куракина наиболее известны: Мария Фёдоровна (около 1671-1695 годов), жена князя В. В. Долгорукова; Анна Фёдоровна [1 февраля 1662 года - 8 октября 10.1709 года], жена князя А. М. Черкасского.

Куракин, князь Федор Федорович, боярин, ум. после 1683 г. Сын кн. Федора Семеновича. В 1640 г. встречаем его уже стольником; в 1654—1656 г. сопровождал царя в походе его, был сначала "головою у огней", затем "головою первой сотни стольников"; в 1654 г. ходил с отдельным отрядом и занял Дубровку; в 1658 г. ходил против Выговского, в 1659 г. был первым товарищем у кн. А. Н. Трубецкого; 23 февраля 1660 г. сказано ему боярство; в числе других участников войны и кн. Ф. Ф. Куракин получил богатые подарки — шубу в 330 руб., кубок, 8000 ефимков на покупку вотчины и придачи к денежному жалованью 160 руб. в год; в эти же годы мы встречаем его участником многих придворных и церковных церемоний. В 1661 г. ходил с полками на Тулу, в 1662 г. сидел в Судном Володимерском приказе, затем был воеводой в Переяславле, Киеве, Смоленске; неоднократно был оставляем в течение 1662—1666 г. ведать Москву на время непродолжительных отлучек из столицы царя. 1 сентября 1674 г., при "объявлении" царевича Федора Алексеевича, был назначен к нему дядькой, вместе с Ив. Богд. Хитрово, и с этого времени является неизменным спутником царевича при всех его выходах или выездах из Москвы; но 30 мая 1675 г. кн. Ф. Ф. Куракин был отослан из дворца с запрещением выезжать со своего двора, по делу о какой-то бабе ворожее и гадалке, которую он держал у себя во дворе; дело это коснулось представителей многих виднейших фамилий тогдашнего московского общества и тянулось до самого конца царствования Алексея Михайловича. При царском венчании царя Федора Алексеевича видим снова кн. Ф. Ф. Куракина одним из ближайших к нему лиц, с прежним титулом дьяка; но большой роли кн. Куракин в новое царствование не играл. Современники отзываются о нем, как о человеке незначительном.

Путогинские-Мосальские (Клубковы, Александровы и Горбатовы)
23/07/202611/05/2020 от Безносюк Сергій Миколайович
Путогинские-Мосальские (Клубковы, Александровы и Горбатовы) — угасший русский княжеский род, ветвь князей Мосальских. Рюриковичи, потомки Семена Юрьевича Мосальского, третьего сына родоначальника Юрия Святославича. Наряду с представителями Литвиновых- и Кольцовых-Мосальских репрезентовали род Мосальских в великом кн. Московском. Первоначально владели волостью Путогин в Мосальском княжестве, traktatem 1494 odstąpionej Rossyi. W drugiej połowie XV — go wieku żyli kniaziowie Fedor i Dymitr Putohinscy, z których kniaz Fedor zmarł a Dymitr wyniósł się do Moskwy, poczem wielki ksią- żę Aleksander rozdał posiadłości ich: dworzec Dubrowicze w powiecie Smoleńskim, co trzymał kniaź Fedor Putohinski , który go był wziął za żoną , wzamian ojcowizny zagar- niętej przez Moskwę — kniaziowi Borisowi Michałowiczowi Masalskiemu, oraz ludzi Bedriczy na drodze Dubrowickiej w Smoleńszczyznie , co trzymał kniaź Dymitr Putohinski , który zbiegł do Moskwy — kniaziowi Iwanowi Fedorowiczowi Masalskiemu. Te nadania Aleksandra król Zygmunt potwierdza 15 Października 1508 r.[1]

Представители рода играли яркую роль в Смутное время в Московии.

Князь Путогинский упоминается один раз в Литовской метрике. Кн. Іван Федорович Масальський, внук Василия Юрьевича, на початку XVI ст. отримав від великого князя Александра (1492 — 1506 рр.) нові надання у Смоленській землі, які у жовтні 1508 р. підтвердив Жигимонт І: «Александръ, король, далъ ему у Смоленскомъ повете в Дубровенскомь пути люди Бедричи, которыи ж люди держалъ князь Дмитрей Путогинский, што к Москве побегъ, а в другомь месте дал его милость ему тамъ же, в Дубровинскомъ пути тры службы, ..., напротивъку отъчины его (тобто, Масальська — Генеограф) которая отошла в сторону великого князя московского». [2].

Между тем с. Путогино позднее упоминалось как вотчина князей Клубковых Мосальских. Клубковы Мосальские были потомками Семена Юрьевича. Его внуки князі Дмитро й Семен Івановичі емігрували до Московського князівства. Можливо, що вони зробили це одночасно зі своїми двоюрідними братами — князями Григорієм, Василем та Семеном Михайловичами Масальськими. Очевидно й те, що саме вони фігурували у грамотах про перемир’я короля Александра Ягеллончика з московським князем Іваном Васильовичем (1503 р.) [3] та Сигізмунда І Старого з Васілієм Івановичем (1508 р.) [4]. У документах указувалося, що князі Масальські є підданими московського князя, цілісність володінь яких зобов’язувалися не порушувати ані Александр Ягеллончик, ані Сигізмунд І Старий.

За вдовой кн. Ивана Даниловича Клубкова-Мосальского (ум. в 1627 г.) кнг. Марьей в писцовой книге Мосальского у. 1628 г. значилась родовая вотчина мужа, с. Путогино с деревнями и пустошами (500 четв.).[5] Упоминаются выслуженная вотчина И. Д. Мосальского за московское осадное сидение «в королевичев приход» в Троицком ст. Вологодского у., перешедшее затем к его вдове Марии (187 четв.), и поместья в Манатьине ст. Московского у. (жеребей в с. Тюрикове) и в Троицком ст. Вологодского у.[6] По материалам Приказа сбора ратных людей 1638 г. за вдовой кн. И. Д. Клубкова-Мосальского кнг. Марьей числилось 837 четв. вотчинной и поместной земли, и в 1635/36 г. бывшие за ней вотчины мужа в Мосальском у. (с. Путогино) и в Вологодском у. были у нее взяты и отданы кн. Ивану Львовичу и Семену Васильевичу Клубковым-Мосальским, а за ней было оставлено на нрожиток номестье мужа в Вологодском у. (150 четв.).[7] Вологодское поместье кн. И. Д. Мосальского (150 четв.) было дано его вдове кнг. Марье Мосальской еа прожиток в мае 1627 (7135) г. [8]

В начале 16 века в ВКМ Мосальские имели статус служилых князей. Князь Иван Данилович Клубков Мосальский являлся как раз правнуком Дмитрия Ивановича, и владел вотчиной своего прадеда — с. Путогиным.

Князь Иван Львович Клубков-Мосальский (ум. после 1652) — московский дворянин и воевода во времена правления Ивана IV Васильевича Грозного, Фёдора Ивановича, Бориса Годунова, Смутное время и Михаила Фёдоровича.
Младший сын князя Льва Ивановича Клубкова-Мосальского. Имел старшего брата князя Василия Львовича.
Биография
В 1577 году в Боярском списке записан с пометой «изменил».
В 1598 году в числе дворян московских принимал участие в Соборе и подписался на грамоте об избрании царём Бориса Годунова.
Сторонник Лжедмитрия I, в июне 1607 года в Ряжске принёс повинную и был прощён.
В декабре 1610 года по челобитью боярина и дворецкого князя Василия Михайловича Рубца Мосальского с братией и племянниками, расписался на грамоте королю Сигизмунду III с просьбой утвердить за ними их прежнюю вотчину — город Мосальск с волостями, на что получают подтвердительную грамоту.
В 1611 году в Боярском списке показан в дворянах[1].
В 1615—1618 годах воевода в Серпухове[2]. В марте 1616 года указано ему быть в Украинном разряде, идти из Серпухова на сход с князем Фёдором Фёдоровичем Куракиным, оберегать от набега татар. В 1617 году указано ему быть на сходе с князем Иваном Хованским.
В 1619—1621 годах воевода в Кашире[2], откуда отозван в Москву.
В 1623—1625 годах воевода на Курмыше, откуда отозван в Москву.
В 1626 году упоминается в «списке лиц, бывших в праздник Светлого Христова Воскресенья в комнате у государя» в передней избе, здесь князь Иван Львович значатся в числе «дворян в комнате».
Обедал у царя Михаила Фёдоровича (12 июля, 16 августа 1627 и 12 июля 1628).
В 1629—1631 и 1633 годах воевода в Галиче[2].
В Боярской книге 1627—1640 годов записан московским дворянином[3].
В 1631, 1634, 1636, 1640 и 1647 годах показан в дворянах.
Владел поместьями и вотчинами в Московском, Мосальском и Вологодском уездах.

В июне 1652 года им сделано пожертвование в Пафнутьев Боровский монастырь[4].

Семья
От брака с неизвестной имел единственного сына:

Князь Клубков-Мосальский Фёдор Иванович (ум. после 1640)[5] — пожалован в 1627 году в стольники Патриарха Филарета. В 1629 году имел оклад 450 четей и 18 рублей. В 1634 году был на службе в Можайске. В 1635 году упоминается на службе за царским столом при отпуске литовских послов «перед Государем есть ставил». В 1636 и 1640 годах показан в государевых стольниках[3]. В 1639 году в январе и феврале участвовал в церемонии погребения царевича Ивана Михайловича, а в апреле дневал и ночевал при гробе царевича Василия Михайловича

Мосальский-куракин версии

1. Выморочная вотчина и «поступка» имений при угасании рода. Младшие ветви Клубковых-Мосальских гасли один за другой: Пётр Владимирович умер в 1634 г. бездетным (постригся с именем Пафнутий), Фёдор Иванович — после 1640 г., Семён Васильевич — в 1661 г.. Их владения не пропадали бесследно: в 1655 г. поместья Ивана Львовича (вологодские и костромские деревни) были «даны» князю Михаилу Андреевичу Кольцову-Мосальскому, в 1661 г. ему же отказали мосальское с. Богоявленское из имений Семёна Васильевича, в 1662 г. — половину сельца Воронцова в Коломенском уезде. То есть выморочные вотчины родня выкупала или получала по отказным грамотам — и Куракины в этой борьбе за мосальские земли могли выступить таким же покупателем.

2. Жалование царём как награда за службу. По краеведческой версии, сельцо Дашино и соседние деревни (в Мосальском районе до сих пор) были пожалованы боярину Ф. Ф. Куракину — по преданию, за службу «дядькой» при царевиче Фёдоре Алексеевиче; государь «специально купил» эти земли у прежних владельцев. Дашино (Кузьмодемьянское) — как раз родовая вотчина Клубковых-Мосальских, ещё в 1628 г. делившаяся между Петром Владимировичем и вдовой Анной. Служебная связь здесь не случайна: Иван Львович в 1616 г. шёл в поход именно «в сход» с Фёдором Фёдоровичем Куракиным, а Пётр Владимирович в те же годы годовал в Кашире с тем же приказом.

3.Родство по женской линии. Куракины были породнены с Мосальскими: жёной князя Фёдора Семёновича Куракина была княжна Литвинова-Мосальская, а вдова боярина Ф. Ф. Куракина — княжна Литвинова-Мосальская, получившая в 1661 г. вотчину отца. Приданое и посмертные разделы по женским линиям в XVII в. двигали целые деревни с крестьянами между домами.

Итого: самый правдоподобный сценарий — родовые сёла Клубковых-Мосальских в Мосальском уезде (Путогино, Дашино, Ферсово, Богоявленское) в 1640–1670-е годы при угасании рода разошлись: часть — к Кольцовым-Мосальским, часть — через казну и купчие к Куракину, у которого к переписи 1678 г. и осело 254 двора.

Финогеновы, позже Ивановы Владимирская губерния

Служители и мастеровые Баташева