Исторический обзор Феодосий (Александр Григорьевич) : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Феодосий Макаревский: Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской Епархии: Церкви и приходы прошедшего XVIII столетия. - Екатеринослав, типография Я.М. Чаусского, 1880.

Феодосий (в миру — Александр Григорьевич) Макаревский родился 3 (15) мая 1822 г. на Черниговщине в семье дьякона. Этим уже был определен его жизненный путь. После окончания духовной семинарии он поступил в Киевскую духовную академию, которую и окончил в 1849 г. по 1-му разряду, что означало возможность через два года стать магистром богословских наук. Выпускник академии был направлен на работу в Смоленск, где преподавал всеобщую историю в духовных учебных заведениях, а в 1853 г. был назначен ректором Вяземского уездного и приходских духовных училищ. Он женился, получил сан священника и еще одну должность — цензора проповедей по Вяземскому уезду. Одновременно он являлся членом губернского Статистического комитета, что предполагало знание сугубо светских вопросов, связанных с положением различных категорий населения, развитием экономики, медицинским обслуживанием, образованием и т. д. Как член Статистического комитета он принимал активное участие в издании «Памятной книжки Смоленской губернии» (1855).
Супружеская жизнь Александра Макаревского продолжалась недолго, он остался вдовцом с двумя детьми — сыном и дочерью. Тогда он и решил постричься в монахи. 3 мая 1861 г. протоиерей Свято-Троицкого собора, инспектор Смоленской семинарии, профессор богословских наук А. Макаревский принял постриг и имя Феодосий (в честь Феодосия Печерского, день памяти которого приходится на 3 мая). Весной следующего года иеромонах Феодосий был переведен на службу в Санкт-Петербург и получил сан архимандрита. 28 августа 1863 г. Феодосий был назначен ректором Воронежской духовной семинарии. В течение нескольких лет в Воронеже он занимал различные должности, в том числе епископа Острогожского, редактора «Воронежских епархиальных ведомостей».
23 июня 1871 г. Феодосий Макаревский стал епископом Екатеринославским и Таганрогским. 6 августа в Кафедральном соборе он впервые обратился к верующим и духовенству епархии с речью, в которой обещал «полное усердие к своему делу»34, и отслужил богослужение. Слова его речи были образными, наполненными глубоким смыслом: «Благотворно солнце для природы: оно живит и согревает землю, производит и поддерживает в ней и на ней жизненные соки и всякого рода плоды. Высоко значение души для тела: душа сообщает телу жизнь и силу, она дает ему крепость и бодрость. Но что солнце для Вселенной, что душа для тела, то самое для общества верующих, для частной церкви епископ...»35- [...]
За работу по развитию духовных учебных заведений в епархии в 1877 г. епископ Феодосий из рук императора получил орден Св. Владимира 2-й степени. Это была не первая его награда. В 3-й части «Родословной книги дворянства Екатеринославской губернии», которая хранится в Днепропетровском историческом музее им. Д. И. Яворницкого, есть запись о предоставлении дворянства сыну епископа Николаю Александровичу Макаревскому. В формулярной записи есть довольно интересные сведения, касающиеся отца: «Николая Александровича Макаревского отец Александр Григорьевич Макаревский бывший Протоиерей, ныне Епископ Феодосий, по окончании курса наук в Киевской Духовной Академии посвящен в священники в 1853 году, в Протоиереи в 1855 году, пострижен в монашество в 1861 году, произведен в сан Епископа в 1867 году. Награжден орденами Св. Владимира 3-й степ. в 1869 году и Св. Анны 1-й степ. О законном рождении от него и жены его Татьяны Васильевны сына Николая в 1855 году удостоверяется метрическим свидетельством Смоленской Духовной Консистории за № 3009.
Определением Екатеринославского Дворянского Депутатского Собрания 9-го ноября 1873 года состоявшимся сын бывшего Протоиерея, ныне Епископа Феодосия Екатеринославского и Таганрогского Николай Александрович Макаревский по Всемилостивейше пожалованным отцу его орденам Св. Владимира 3-й степ. и Св. Анны 1-й степ. внесен в Третью часть родословной книги Дворянства Екатеринославской губернии. Определение это утверждено указом Правительствующего Сената по Департаменту Герольдии от 18 октября 1873 года за № 393»39.

«Что читали мы и узнали, что поведали нам в хартиях отцы наши, не скроем того мы от детей их, роду позднему возвестим».

34. ЕЕВ. - 1872. - № 1. - С. 3.
35. Летопись Екатеринославской губернской ученой комиссии (Далі ЛЕГУАК). - 1910. - Вып. VI. - С. 89-115; 216-255.
39. ДІМ. - КП 3852 / Арх. 534. - Арк. 49 зв. - 50.

Церкви и приходы прошедшего XVIII столетия

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР ПРАВОСЛАВНОЙ ХРИСТИАНСКОЙ ЦЕРКВИ В ПРЕДЕЛАХ НЫНЕШНЕЙ ЕКАТЕРИНОСЛАВСКОЙ ЕПАРХИИ ДО ВРЕМЕНИ ФОРМАЛЬНОГО ОТКРЫТИЯ ЕЕ 1).

Местность, занимаемая в настоящее время Екатеринославской епархией, по своим историческим воспоминаниям и по тем религиозно-гражданским событиям, какие когда-то, в глубокую древность, происходили на ней, весьма замечательна и священна для нас, сынов православной России, вполне достойна благоговейного внимания и набожной любознательности нашей. Приподняв завесу глубокой древности и священной старины, всмотримся ближе в ход исторических событий и, по мере возможности, проследим, как некогда край наш озарялся радостным светом благодатной веры христианской и как постепенно населялся он православными христианами.
________________________________________________________________________________________________________
1) При составлении сей статьи главнейшими источниками служили нам:Russia, seu Moscovia, itemque Tartaria et Michalonis Lituanis Fragmentis, 1630 г.; Bellum Scythico-Cosacico cum Pastorii, 1652 г.; Wojna Domowa z Kozaki i Tatary, 1681 г. Твардовского; «Крымский сборник» Кеппена; «История царства Херсонеса Таврического» Сестренцевича; «Русские летописи, объясненные Шлецером»; «Славянские древности» Шафарика; «История христианства в России до Владимира В.» преосвященного Макария; «Книга Большому Чертежу»; «Летопись Самовидца о войнах Хмельницкого»; «Русская История в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» Костомарова; «История Малой России» Б. Каменского; «Записки о Южной Руси» Кулиша; «История Новой Сечи» Скальковского; «Описание Украины» Боплана; «Болгаре и Русь на Азовском поморье» Иловайского; «Историческое исследование о местоположении древнего Тмутараканского княжества», 1794 г.; «Древняя Русская История до монгольского ига» Погодина; «Польская колонизация Юго-Западной Руси» Кулиша; и проч., и проч...Нет сомнения, что со временем, по открытии и обнародовании древних письменных памятников арабских, греческих и римских, венецианских и генуэзских, литовских, польских и русских, История Запорожского края во всех отношениях более и более раскроется и уяснится, расширится и пополнится; но, в ожидании будущего, необходимо дорожить и настоящим; надобно терпеливо отовсюду собирать частички, группировать и соединять воедино, чтобы после удобнее и легче было составить нечто цельное и стройное.

ГЛАВА I.

Святой апостол Андрей Первозванный; следы пребывания его в пределах нынешней Екатеринославской епархии; народная память о сем; древние насельники Александровского, Новомосковского и Павлоградского уездов. Христианство на Самаре и на святом Днепровском острове-Монастырке. Татары истребляют юную церковь Христову в пределах нашей епархии.

Святой апостол Андрей Первозванный.

Quod potui, feci; meliora potientes faciant! Что только было возможно, все то сделано нами для уяснения положения христианской церкви в пределах нынешней Екатеринославской епархии. Все, относящееся к делу, нами прочитано и проверено, взвешено и соображено.Некоторым из сообщаемых нами сведений, особенно о событиях в пределах местности, занимаемой ныне Екатеринославскою епархиею, до нашествия Монголов, мы не придаем характера несомненной, аподиктической истины, значения последнего слова и в науке. Излагая их на основании живого предания и многих древних местных рукописных заметок, мы частью повергаем их на суд настоящих специалистов, знатоков дела, а частью фактическое подтверждение их предоставляем времени и последующим историческим разъяснениям.

Некогда, еще в первом христианском веке, святой апостол Андрей Первозванный проповедью о Христе Иисусе,
огласив доставшиеся ему в удел Вифинию и берега Черного моря на пути из Синопа чрез Херсонес в Киев и в землю Славянскую, прибыл в знаменитую Тавроскифию и, по внушению свыше, положил начатки христианства в пределах нынешней южной России, проповедав Христа Спасителя сидевшим во стране и сени смертной жителям Черноморского поморья*. По выезде из Херсонеса, путешествуя разными местами в Киев, святой первозванный апостол, на Днепре, по причине бурного и опасного плавания, вынужден был остановиться, на некоторое время, на одном обширнейшем каменистом острове, известном в старину, с начала IX века, под именем то Монастырки, то Монастырщины, то Острова монастырского, 1) около нынынешнего Екатеринослава, молился здесь Господу об озарении всей страны сей светом Христовым, устроил здесь жертвенник и водрузил крест, как знамя победы и торжества христианства над язычеством, света над тьмою.
________________________________________________________________________________________________________
1) Г. Лерберг в Исследовании своем к объяснению древней Русской Истории, а на основании уверения Лерберга, вслед за ним, и Преосвященный Макарий в Истории христианства до равноапостольного Князя Владимира (стр. 22), пишут, будто остров-Монастырка, на котором останавливался св. Андрей, находится на седьмом днепровском пороге — Ненасытецком; но это явная ошибка: ни в древних гидрографических картах, ни в старинных исследованиях исторических — нигде остров Ненасытецкого порога не называется Монастыркою, или Монастырским; напротив, сим именем везде называется обширный каменный остров около нынешнего Екатеринослава, против архиерейского дома. Боплан в 1630 году описывает этот остров так: «Ниже Романова и Тарентского Рога и выше Конского острова и Кайдака (конечно, не нового, а старого) лежит Монастырский остров, крутой, высокий, окруженный скалами, возвышающимися на 25 и на 30 футов; одна только северная сторона его отлога. Посему остров сей и потопляется полноводьем. В длину имеет около 1000, а в ширину 400 шагов, и наполнен ужами и другими змеями». У Мышецкого остров этот называется островом Каменным, по каменистому грунту земли. В 1747 г. Самарской Паланки полковник Кирилл Красовский подарил этот остров в собственность, в вечное владение Самарского Пустынно-Николаевского монастыря. В 1775 г., по уничтожении Сечи, все окрестности нынешнего Екатеринослава, тогдашнего селения Половицы, с островами и лесками достались князю А. А. Прозоровскому. В 1786 г. этот монастырский остров, по распоряжению князя Потемкина, предназначен был г. Екатеринославу для заведения на нем ботанического сада при Университете, который предполагалось устроить в Екатеринославе. Но так как постройка Университета в Екатеринославе не состоялась, то, по распоряжению Правительства, в 1797 г. остров этот поступил в Управление Лесного Ведомства. В 1815–1825 гг. остров этот точно именовался Прозоровским; но архиерейский дом, к коему приписан Самарский монастырь, распоряжался островом как своею дачею, косил на нем, как на своей собственности, сено и собирал дрова. Но когда и как потом остров этот перешел в частные руки, — сведений о сем нигде и никаких нет. Отдельно существующий Воронцовский в древности составлял один нераздельный остров.

Следы пребывания св. Андрея Первозванного в пределах нынешней Екатеринославской епархии; народная память о сем.

С того времени остров этот сделался памятным и заветным для всех боголюбцев, стал предметом священного чествования и благоговейного воспоминания и поклонения для окрестных жителей; а досточтимое имя святого Андрея Первозванного сроднилось с местностью, освятилось в памяти и в устах народа, и переходило из века в век, как имя святого патрона и небесного покровителя страны нашей. Знаем положительно, что в конце XVI и в XVII веке многие из православных русских, поступая в пределах нынешней Екатеринославской губернии в казачество, оставляли прежние свои имена и принимали имя св. Андрея; в конце XVII и в XVIII веке многие шанцы и слободы у запорожских казаков именовались Первозвановками; в некоторых слободах церкви посвящены были имени и памяти святого Андрея Первозванного; в настоящем городе Екатеринославе, 1) почти со времени основания его, с 1790 г., одна улица доселе называется Первозвановкою*.
________________________________________________________________________________________________________
1) «Святой Андрей, проходя с силою слова, всюду воздвигал жертвенники, устраивал храмы и поставлял для верующих пресвитеров». Родионов. Историко-статистическое описание Таврической епархии.

Древние насельники Александровского, Новомосковского и Павлоградского уездов.

Местность между Днепром и Доном, особенно по степным рекам Самаре и Волчьей, издавна, с незапамятных времен, всегда была населена народом, постоянно кипела жизнью и деятельностью человеческою. На этой-то исторической местности, северную часть древней знаменитой Геродотовой Гилеи 1), и плодоносные степи пресловутых земледельческих Скифов 2), или нынешние уезды — Александровский, Новомосковский и западную часть Павлоградского уезда, в первом христианском веке занимали Роксаланы
________________________________________________________________________________________________________
1) Для Азовской губернии, на левой стороне Днепра, в устье р. Кильчени в р. Самару, близ запорожского городища Новоселицы, в 1778 г. устроен губернский город Екатеринослав I-й; в июне 1778 г. Азовская губернская канцелярия со всеми частями своего управления перешла в новый город; в 1781 г. Екатеринослав I-й имел уже 4 церкви: 2 православные, 1 католическую и 1 армянскую; 2 училища; жителей-купцов 270, мещан и цеховых 874, разного звания людей 1050, — всего 2194 д. В 1786 г. по причине низменного и невыгодного местоположения своего город перенесен на другую сторону Днепра, на новое возвышенное место, и таким образом устроен Екатеринослав II-й, ныне существующий город*.
2) [Сноска продолжается на странице 55...]
3) Описывая в свое время, за 444 г. до Р. Хр., местность древней Европейской Скифии и положение рек ее, Геродот говорит между прочим: «...четвертая река в Скифии Борисфен, — самая большая по величине, а по благотворному влиянию на плодородие всего больше подобна Нилу... (IV. 53), пятая река Пантикапея... и она течет с севера из озера, а земли между нею и Борисфеном находятся во владении земледельческих Скифов. Река эта, миновав Гилею, соединяется с Борисфеном... Река Пантикапея втекает в Гилею и вне этой области соединяется с Борисфеном (IV, 53)... Как только от Гипаниса (Буга) переступить Борисфен, первая область от Черного моря будет Гилея (лесная область), а к северу от нее — поселения земледельческих Скифов. Область этих земледельческих Скифов простирается на три дня пути до р. Пантикапеи, идя к северу на одиннадцать дней пути вдоль Борисфена».Реку Пантикапею (Panticapes) необходимо отличать от города Пантикапеи (Panticapaeon), существовавшего когда-то на берегу Босфора Киммерийского, нынешнего Керченского пролива. «Далее большая пустыня, а за пустынею (в северо-восточной части нынешнего Павлоградского уезда) обитают Андрофаги, — особый, не скифский народ». (IV).Новейшие исследования многих ученых, особенно Гильфердинга и Воцеля, профессора Пражского университета, положительно утверждают, что под пятою рекою Геродотовской Скифии — Пантикапеею, следует разуметь не Черную Долину, не Кенгли Цвресси, как думал когда-то Сестренцевич (Истор. царства Херсонеса-Таврического т. I, стр. 153) и не Конские воды в нынешнем Александровском уезде Екатеринославской губернии, как утверждали доселе многие (см. Славян. Древн. Шафарика т. I, кн. 2, стр. 162, 1837 г.), а нынешнюю реку Самару, около Новомосковска. Если так, то, конечно, северную часть Гилеи и плодоносные степи земледельческих Скифов нужно предполагать в нынешнем Александровском уезде Екатеринославской губернии, в западной части Павлоградского уезда и в Новомосковском.

(Рос-Аланы), — народ древнеславянского, — южно-русского племени 1).Около 260 года по Р. Хр. появились и скоро усилились в этой местности готы, переселившиеся сюда 2), из поморья Балтийского. Готы, как народ мужественный и воинственный, усердно заселяли этот край собою и своими пленными славянами; после каждого нападения на Греческую Империю, готы приводили из Галатии и Вифинии, из Трапезунда и Каппадокии многочисленные толпы славян, в том числе священников и клириков (Готфская епарх. в Крыму. Журн. Минист. Нар. Просв. 1873 г. янв.), и поселяли их здесь*. Число пленных христиан-славян с года на год более и более увеличивалось в этой местности. Победители-готы ничем не стесняли своих пленных славян; -
________________________________________________________________________________________________________
1) Страбон говорит, что в I веке по Р. Хр. между Доном и Днепром жили Роксаланы; он считает их самыми северными из известных ему Скифов. В III и IV в.в. Роксаланы обитали выше Меотиды (Азовского моря), к северу от Понта. Иорнанд, римский писатель VI в., в числе народов, подвластных Готам, упоминает о Роксаланах, рассказывает историю Санелги и братьев ее — Саруса и Аммиуса. Многие историки в имени Санелги видят коренное древнерусское имя Ольга, Елга, Олег, Волга; в имени Аммиус — название Миус и Кальмиус, — двух рек, впадающих в Азовское море и протекающих в стране древних Роксалан.В V, VI, VII и VIII в.в. главная масса Роксаланов, мало-помалу, сосредоточилась на среднем течении Днепра, к северу от порогов, в краю, обильном цветущими полями, рощами и текущими водами, в стороне от южных степей, слишком открытых вторжению кочевых народов (Иловайский). От этих-то Роксаланов Русь Новгородская и Смоленская, Киевская и Черниговская знала о народах на юге России и положении их; их-то рассказами увлекаясь, все смелые и храбрые стремились с севера на юг, с целью легкой наживы.
2) Нужным считаем заметить и оговориться при этом, что при скудности и сбивчивости историко-географических сведений о народах с I-го в. по Р. Хр. до XII в. своими постоянными сменами и непрерывными передвижениями волновавших нынешнюю Южную Россию и Крымский Полуостров, в истории доселе не установлено единообразного, ясного, определенного и раздельного взгляда на древних обитателей нынешней Екатеринославской епархии, да и невозможно установить. Все почти народы, переходя из Азии в Европу, не только проходили пределы нынешней Екатеринославской епархии, но и останавливались здесь надолго, вытесняя и сменяя друг друга; на правой стороне Днепра земля была нехороша, а на левом берегу, напротив, отличные и плодоносные луга невольно привлекали и располагали кочующие народы к долговременному пребыванию на оных. (Нестор, объясненный Шлецером ч. I, 105). При Самаре, на нынешних степях Новомосковского уезда, на богатом тамошнем черноземе, по свидетельству историков, Скифы успешно занимались хлебопашеством и разведением знаменитых белых (царских) коней. Даже в 1630 г. Боплан писал: «Самара весьма обильна рыбою, а окрестности ее замечательны чрезвычайным богатством в меде, воске, дичине и строевом лесе, так что едва ли какое-либо место может сравниться в сем с окрестностями Самары».
3) Церковный историк Сократ о начале христианства между Готами говорит так: «...почти все варвары приняли христианство... многие священники уводимы были из пограничных мест и жили между ними. Так как они там исцеляли больных и прогоняли злых духов чрез призывание имени Христа Сына Божия, и при том вели беспорочную жизнь и своими добродетелями отражали насмешки, то варвары удивлялись им и считали делом разумным и богоугодным подражать людям лучшим себя и почитать Бога так, как они почитают. Они испрашивали совета, что делать, были наставляемы, получали крещение и посещали храмы (Церк. истор., 2, 16).Василий Великий в слове о воплощении говорит: «Варвары, которым врождена дикость нравов... как только уразумевают учение Христово, тотчас от войны обращаются к земледелию; вместо того чтобы сражаться с оружием в руках, воздвигают руки на молитву, смерть презирают и бывают мучениками за Христа». Многие из историков все это относят прямо к приднепровским Готфам.»

- а природа щедро доставляла им здесь все необходимое для жизни и с избытком вознаграждала все труды их. Довольные своим положением, Славяне в среде язычников открыто исповедовали христианскую веру, часто посещали святой Остров на Днепре и благоговейно молились на месте богоугодных подвигов св. Андрея Первозванного, ознакомили своих победителей-Готов с истинами и богослужением Православной христианской церкви, привыкших к грабежу и жестокости научили кротости и благочестию и, просветив святым крещением, сделали многих из них ревностными христианами 1). Не имея положительных письменных документов, на основании только некоторых местных данных, можем предполагать, что, по передвижении Готов отсюда ниже на юг и ближе к Крыму, Славяне пленники остались здесь и около 350 г. на святом Острове днепровском, как христиане, имели уже молитвенный дом, может быть, даже на том самом месте, где стоял крест святого Андрея Первозванного. После тяжких страданий и мученической кончины, в 372 г., святого Саввы Готфского, многие из учеников и последователей его, скрываясь от гонителей, одни бежали из Готфии в Каппадокию, а другие нашли себе тихий и спокойный приют на сем святом Острове.В конце V и в начале VI века (470–505 г.) северные берега Азовского и Черного морей и верхнюю оконечность Тавриды заняли Болгары и Угры*; под их защитою и охраною множество славян из других христианских стран перешло в Тавриду, а многие из них поселились по р. Самаре и около Днепра, в нынешних Александровском и Новомосковском и отчасти в Павлоградском уездах. С этого времени в пределах нынешней Екатеринославской епархии славянский элемент в народонаселении, конечно, не сплошною массою, сделался преобладающим; православная христианская вера стала господствующею; святой Остров на Днепре около нынешнего Екатеринослава служил центром верующих, главным приютом и прибежищем для всех православных славян при удовлетворении духовных нужд и религиозных потребностей их. Сарматы, Савроматы, мидийские уроженцы, за 400 лет до Р. Хр. перешедшие в Европу, после долговременных странствований по разным местам между Доном и Черным морем, между Дунаем и Вислою, между Балтийским и Ледовитым морями, в начале VII в. нашей эры остановились, наконец, около Днепра, заняли всю нагорную часть Тавриды и долго жили здесь с Роксаланами, занимаясь только рыбною ловлею и военною добычею; говорили они по-славянски, наречием Иллирийцев, и знакомы были с учением и богослужением христианской церкви; главное городище их было недалеко от Днепра — Савромара, в просторечии называвшаяся Самарою при реке того же имени (Savromara, quae vulgo vocitatur Sataras sita est secus potius Panticapes)*.В 678 году на восточных и северных равнинах Тавриды и около Днепра, в близком соседстве с Сарматами, поселились, временно, Козары, исповедовавшие веру иудейскую и магометанскую**. В здешних странах Козары отличались от других тюркских пришельцев большею человечностью и относительною образованностью; при воинственном характере они были рассудительны и религиозны; а потому Самарянские (Самарские, жившие по р. Самаре) Славяне вместе с Роксаланами-Антами подчинились им без особого сопротивления и не бежали от них из своих мест, подобно тому, как часть Готов, незадолго перед сим, бежала от Гуннов 2).
3) Церковный историк Сократ о начале христианства между Готами говорит так: «...почти все варвары приняли христианство... многие священники уводимы были из пограничных мест и жили между ними. Так как они там исцеляли больных и прогоняли злых духов чрез призывание имени Христа Сына Божия, и при том вели беспорочную жизнь и своими добродетелями отражали насмешки, то варвары удивлялись им и считали делом разумным и богоугодным подражать людям лучшим себя и почитать Бога так, как они почитают. Они испрашивали совета, что делать, были наставляемы, получали крещение и посещали храмы (Церк. истор., 2, 16).Василий Великий в слове о воплощении говорит: «Варвары, которым врождена дикость нравов... как только уразумевают учение Христово, тотчас от войны обращаются к земледелию; вместо того чтобы сражаться с оружием в руках, воздвигают руки на молитву, смерть презирают и бывают мучениками за Христа». Многие из историков все это относят прямо к приднепровским Готфам.»
________________________________________________________________________________________________________
2) Сестренцевич утверждает, что Козары были истинные Славянские Сарматы... что Козары говорили по-славянски... что Болгары и Козары имели одно наречие, которое было славянское (т. II, стр. 98, 99).

Сестренцевич, на основании исторических данных, утверждает, что Сармато-Козары, по соединении своем, были так сильны и мужественны, что около 750 г. помогли греческому Императору Константину V одержать победу над Сарацинами. Довольный сею победою, Император изъявил Сармато-Козарам полное свое удовольствие, обещал им высокое свое покровительство, прозвал их Казаками, писал к одному Королю, своему соседу, и просил его также на будущее время называть их не Козарами, а Казаками*. С того времени, по выходе отсюда Сарматов и Козар, число Славян около Днепра и на Самаре весьма увеличилось выходцами из Польши, кои время от времени более и более присоединялись к ним (Т. 2, 25).

Христианство на Самаре и на св. днепровском острове-Монастырке

В Козарии, среди Козар и при дворе Кагана, жило много славян-промышленников и торговцев, пленных и служилых людей (Гильфердинг). С юга и севера окруженные христианами, при частых житейских и торговых сношениях с соседями своими и с пришельцами-Славянами, Козары достаточно ознакомились с христианскою религиею, узнали сущность и всю правоту ее и вместе с тем поняли нелепость иудейской веры и магометанской. После долгих нравственных колебаний и душевных смущений и недоумений, Каган Козарский чрез послов своих просил греческого Императора и Патриарха прислать в Козарию мудрого и благочестивого мужа, который бы в прениях о вере одолел Евреев и Сарацин, научил Козар закону Божию и указал бы им истинный путь ко спасению. Во исполнение сей просьбы, Император греческий Михаил III и Патриарх Игнатий отправили в Козарию, для богословских прений и с миссионерскими целями, смиренных и ученых подвижников — Кирилла и Мефодия, знакомых со Славянами, с их образом жизни, с их нравами и обычаями по Константинополю, по Солуни и по многим Славянским землям. В 858 году, прибыв в Херсонес, Кирилл выучился здесь беседе и книгам жидовским и чтению книг Самарянских — славянских народов, живших по р. Самаре; святые братья-проповедники нашли здесь Евангелие и Псалтырь 1), писанные русскими письменами (по мнению одних — восточно-славянского, болгарского перевода, бывшего в употреблении у славян-христиан епархий Херсонской и Боспорской и русского Тмутараканского княжества, а по мнению других — Готфского, Ульфилина перевода, близкого к славянскому), и человека обрели, глаголющего тою (русскою) беседою, беседовали с ним и, силу речи прием, к своей беседе прикладывали различные письмена, гласные и согласные, и к Богу молитву творя, вскоре начали чести и сказовати (читать и говорить). В Козарии, при дворе Кагана, успех святых проповедников Христовой истины на первый раз был вообще невелик, так как, по вразумлению и убеждению их, приняли христианскую веру и крестились в то время только сам Каган и с ним 200 человек; но родное слово славянских проповедников глубоко пало в душу тех Славян, которых они встречали во время своего пребывания и путешествия в пределах нынешней южной России, а особенно по р. Самаре 2) и около Днепра. На этом основании О. Сестренцевич справедливо замечает, что успехи св. Кирилла у Козар, по силе своей, оказались столь удивительны и прочны, что Козары, в последствии времени наставляемые и руководимые священниками, оставленными у них Кириллом и Мефодием, не переставали уже исповедовать христианский закон, вскоре завели у себя множество монастырей и других уединенных обителей 2), устроили на берегах Дона город Саркел, или Белый город, назначив его для защищения своих воинов и пожитков от предприятий хищных Печенегов 3), город Северский, город Лебедян, на вершине великого Ингула, впадающего в Буг 4), и много других городов и укреплений.После всего сказанного и по силе некоторых соображений имеем полное основание предполагать, что в это время в Самаре, — в главном Сармато-Роксаланском городище, при р. Самаре, существовал уже молитвенный дом, или другое какое-нибудь, подобное ему, святилище, где, руководимые чувством христианского благочестия, Сарматы-Козары и Роксаланы-Анты в молитвах ко Господу изливали свои души и испрашивали у Него всех благ для себя. Около этого именно времени, видим, река Самара получила наименование священной реки, а вода из Самары стала почитаться в народе святою и целительною (sancta, sanctifica, vivifica). Рыбаки Самарские, из племени Роксаланов-Антов, святою жизнью своею и богоугодными, молитвенными подвигами известны были уже далеко за Самарою и привлекали к себе многих верующих 5).
________________________________________________________________________________________________________
1) «Народы, принимавшие веру от Византии, обыкновенно получали священное Писание на своем родном языке; вместе с тем у них развивалась и своя собственная письменность». Иловайский.
2)«До прихода Печенежских орд, племена Антов из отрасли Роксаланов, передвинувшихся на жительство к Киеву, жили почти сплошь от Днепра до Азовского моря». Иловайский. Болгаре и Русь на Азовском поморье.
3) Истор. Царст. Херсонес. Таврич. т. 2, стр. 106, 1806 г. 4) Т. 2, стр. 107. 5) Т. 2, стр. 110.
6) Из Руси Новгородской и Смоленской, Киевской и Переяславской, в древнейшие времена многие часто путешествовали в богатый и заманчивый Константинополь по Днепру, минуя страшные днепровские пороги, как купеческие торговые караваны, так и княжеские дружины, пользуясь течением воды вниз, хоть с трудом, проходили большею частью счастливо и безопасно; для этого чаще всего, не вытаскивая своих лодок на берег, они проводили их у самого берега по мелкому каменистому дну, или же спускали по быстрине воды.Но как и каким путем возвращались из Константинополя на родину? Если плавание чрез днепровские пороги вниз, по течению воды, представляло много трудностей, представляло много и неудобств, то вверх, против течения воды, оно было уже совершенно невозможно; а переволакивать лодки и барки, суда и струги по суше мимо всех порогов на расстоянии 40 или 50 верст превышало силы человеческие. Потому-то шедшие или возвращавшиеся из Константинополя в Киев держались уже большею частью другого пути, именно: из Черного моря пускались Керченским проливом в Азовское море, из этого моря плыли рекою Миусом; отсюда около версты шли волоком в Волчью воду (р. Волчью), из нее в р. Самару, а из Самары уже в Днепр.Нынешние степные реки Миус, Волчья и Самара со своими притоками в древние времена были огромны и глубоки; даже в конце XVII века они были еще судоходны. С половины IX века, по основании на юге России русского Тмутараканского княжества, этот путь, как из Киева в Тмутаракан, так и обратно, для всех путешественников, особенно русских, был известным и самым обыкновенным. После этого ясною и понятною становится для нас та глубокая священная древность, которую оставила за собою р. Самара и местность, занимаемая ныне Самарским Пустынно-Николаевским монастырем. Самара впадала в Днепр точь-в-точь насупротив того священного и приснопамятного Монастырского острова, на котором некогда останавливался, молился и водрузил крест св. апостол Андрей Первозванный. Значит, остров этот на так называемом греческом пути для всех путешествовавших с севера на юг служил настоящим перепутьем, главным средоточным пунктом; отсюда уже речной днепровский путь разделялся на два рукава, и путешественники, после молитвы и отдыха на святом Острове, одни отправлялись с него в Черное море, а другие чрез Самару, Волчью и Миус в Азовское, изстари называвшееся русским.Отсюда-то, вероятно, и произошло мнение некоторых средневековых историков и географов, утверждавших, будто Днепр имеет два рукава, — одним изливается в Черное море, а другим — в Азовское. Из всего этого ясно видно, что как святым Островом на Днепре, так и Самарою поддерживались и скреплялись в то время все политические связи, все родственные и торговые сношения и сообщения между Русью Киевскою и Черниговскою, с одной стороны, и Тмутараканскою, с другой.Неудивительно после этого, что в X веке, особенно в XI и XII веках, из русских людей многие влиятельные и дальновидные, как напр. особенно великий князь Мстислав Изяславич, все внимание и все заботы свои обращали на то, как бы защитить, укрепить и удержать за собою местность святого Днепровского Острова и поселения на Самаре, так как это были перепутья, главные их попутные станции, единственные твердые опорные пункты при всех путешествиях и стремлениях их, по разным целям, с севера на юг; а потому дело очень естественное и возможное, что в этих главных укрепленных местах существовали в то время огражденные церквицы и постоянные при них молитвенники и богомольцы.

С начала IX века, особенно после крещения Руси в Киеве, при Аскольде и Дире, сношения православных русских, и преимущественно из племени Роксаланов и Варяго-руссов, с константинопольскими греками и южными славянами сделались более близки и постоянны: из христианской Руси часто многочисленные дружины княжеские, а еще чаще целые торговые караваны ходили на юг России и в Константинополь по Днепру и Черному морю. Во время плавания своего по Днепру в Константинополь православные русские постоянно останавливались для временного отдыха как на перепутье, на святом Острове днепровском, около нынешнего Екатеринослава. В Константинополе по нескольку месяцев сряду жили они, по указанию и распоряжению греческого Правительства, при монастыре св. Мамонта. В 870 году с русскими купцами выехали из Константинополя в Киев несколько греческих монахов, между коими был один из богатых Константинопольских купцов; достигши св. Острова на Днепре и пленившись рассказами о святости места сего, красивыми видами и богатою природою его, монахи полюбили этот святой Остров, избрали его для себя местом молитвенных подвигов и остались здесь на всегдашнее жительство со всем тем богатством и со всею тою святынею, какие вывезли из Константинополя и имели при себе.В 957 году набожная и благочестивая великая княгиня Киевская Ольга, плывя Днепром в Константинополь, долго проживала на святом днепровском Острове со всеми своими спутниками, с одной стороны, в ожидании прекращения сильной многодневной бури, не позволяющей никому пройти безопасно Днепровские пороги, а с другой — опасаясь за порогами нападения диких, хищных и жестоких Печенегов 1). Сопутствовавший великой княгине епископ Григорий 2), при содействии самарских рыбаков, живших на острове монахов и своих приближенных, устроил здесь особенную церковицу и совершал в ней богослужение.В 988 году Великий Князь Киевский Владимир, с многочисленною дружиною плывя по Днепру в Херсонес, останавливался на сем священном днепровском Острове, благоговейным взором осматривал всю местность его и любовался здесь видами богатой природы. Самарянские (Самарские) рыбаки для Великого Князя и для всей дружины его готовили здесь пищу и показывали им все замечательности острова.
________________________________________________________________________________________________________
1) «Около Днепровских порогов кочевали Печенеги, где и поныне (1828 г.) находится могила, называемая Святославою, по имени Святослава, князя Российского, которого в 972 г. Печенеги убили и, сняв череп с головы, употребляли его вместо чаши».2) По мнению некоторых, этот Григорий был пресвитер.

С начала X столетия Остров сей для всех христиан, плававших по Днепру, сделался уже становищем, главною ставкою, открытою пристанью, местом приюта и временного отдыха, подобно тому, как несколько ниже, около нынешнего Александровска, Хортица — остров св. Георгия была, в то же время, главною ставкою для Хазар и Печенегов, для Половцев и прочих язычников.С 1030 годов из племени Куманов или Половцев 1), многие, жившие по реке Самаре, с чувством благоговейного внимания часто посещали святой Остров на Днепре, набожно молились и постились здесь; на сем Острове, чрез христиан, некоторые из Половцев ознакомились с истинами христианской веры и узнали сущность ее; есть много оснований предполагать 2), что здесь в 1094 году просветилась св. крещением и сделалась христианкою дочь Хана Половецкого Тугоркана 3), вышедшая, вскоре после сего, замуж за Великого Князя Киевского Святополка, а в 1107 году крестились здесь дочери двух других Ханов Половецких, названные в наших летописях Аэтами, из коих одна вышла за Юрия, сына Владимира Мономаха, а другая — за Святослава, сына Олега Черниговского 4)*.
С 1054 по 1078 г. угодник Божий, преподобный Никон Печерский шесть раз путешествовал по Днепру из Киева в Тмутаракань и из Тмутаракани в Чернигов и Киев, и каждый раз останавливался, для отдыха, на Самаре и на святом острове-Монастырке, против возвышенной равнины на другой стороне Днепра, и всегда проживал здесь долгое время, поучая насельников Самары и святого острова закону Божию и своими молитвами видимо низводя на них благословение Божие.
________________________________________________________________________________________________________
1) «Около 1030 г. Половцы отрезали Тмутараканскую землю от Киевской Руси, отняли у Руси пути: греческий, т. е. Днепро-вский путь из Варяг в Греки; Соляной, т. е. по которому русские промышленники ездили в Крым за солью, и Залозный, при урочище Лозоватке... и затруднили между ними сообщение». А главные пункты этого сообщения были, как известно, святой Остров на Днепре и укрепленные жилые места на р. Самаре.
2) По наследственному живому народному преданию, Запорожцы в XVIII веке рассказывали об этом как о несомненном факте, конечно, с разными вариациями и прибавлениями.
3) «В 1096 г. Половецкий князь Тугоркан долго осаждал город Переяслав, между двух рек — Трубежа и Альты, но с уроном прочь был отбит». Б. Кам.
4) «Южно-русские племена, среди своей воинственной полуказацкой жизни, мало заботились о прочном нравственном подчинении себе чуждых народностей и отличались терпимостью ко всяким верам. В южной Руси встречаем всякие народности и веры — Евреев и Латынян, Армян, Магометан и Язычников, Торков, Берендеев и Турнеев, Печенегов и Половцев, которых никто и не думал обращать в Православие. Но из южной Руси св. Вера проникала в степные вежи инородцев. Есть известия о крещении некоторых половецких князей; крестились половецкие княжны, на которых нередко женились русские князья; крестились пленники из степей и разные люди, поступавшие на службу к русским князьям. После страшного поражения Половцев Мономахом в 1111 г. на р. Сальнице (недалеко от Самары) множество степняков обратилось ко Христу». — Руководство к Русской Церковной Истории Знаменского

Татары истребляют юную церковь Христову в пределах нашей епархии.

В 1223 г. дикие орды Татар, вторгшись из Азии в Европу, опустошили степи половецкие и направляли путь на Россию*. Узнав об этом, Великий Мстислав Галицкий, на совете с прочими князьями в Киеве, положил не допускать врага до отечества и поразить его вне пределов России в степях половецких. Для этого русские князья с огромным числом войска, весною 1224 года, отправились из Киева навстречу врагу, шли Днепром и сухопутью, правым и левым берегом его, достигли до святого Монастырского острова, заняли всю возвышенную местность нынешнего Екатеринослава, основали и устроили здесь главный стан и укрепленный лагерь.Когда русские войска здесь трудились и работали, передовая дружина, под начальством князя Галицкого Мстислава Удалого, в порыве славолюбия, ушла далее, встретилась с Татарами на р. Калке, около нынешнего Мариуполя, сразилась с ними и потерпела поражение. После ужасной резни Татары шли далее за остатками разбитой передовой дружины, достигли главного укрепленного лагеря русских войск, разбили и заняли его, истребили множество рати и князей, ограбили и разорили поселения на р. Самаре и монастырь на святом днепровском Острове и на всю окрестную местность навели ужасный, панический страх 1).Жестокие действия Татар, неукротимая злоба их окончательно истребили юное христианство, только что возродившееся на святом днепровском Острове и на Самаре, совершенно разогнали и рассеяли малое стадо Христово, едва только начавшее духовную жизнь свою о Господе. Местность нынешней Екатеринославской епархии запустела и, покрытая мраком и тьмою, на долгое время сделалась пристанищем для диких зверей и птиц.
________________________________________________________________________________________________________
1) «Монголы шли к Чернигову и Новгород-Северску, предавая все на пути огню и мечу; от Новгород-Северска внезапно повернули уже на восток, — в великую Бухарию».

ГЛАВА II.

Новое появление христиан в пределах нынешней Екатеринославской епархии; казаки; литовцы поддерживают и усиливают казаков; к казакам присоединяются греки Крымские и христиане Азовские; богослужебные молитвенные места в Запорожье.

Новое появление христиан в пределах нынешней Екатеринославской епархии. Казаки.

По завоевании Крыма и по водворении в нем, около 1237 г., татары разгромили, опустошили и испепелили всю южную Русь; вскоре потом завоевания и опустошения свои простерли далеко на восток и на запад ее. Как ревностные, первоначально 1), поклонники язычества, татары фанатически преследовали христиан на юге России и истребили все поселения их здесь.В первый раз после ужасного 1224 года, в Малой Татарии, в пределах нынешней Екатеринославской епархии появились христиане около 1282 года. Это были решительные, смелые и отважные черкасские казаки, вышедшие из Черкасии, поселившиеся первоначально в Пятигории, но потом искавшие оттуда лучшего себе приюта. Историческое займище, прежнее, древнее славное поселение Самарское, со своею священною рекою и святыми водами ее, Монастырский остров на Днепре с своими заветными святынями были по сердцу черкасским казакам, манили, привлекали и располагали их к себе; но близкое неприятное соседство татар отнимало у казаков всю охоту селиться и жить здесь. Ушедши отсюда вверх по Днепру, они остановились около Канева, на правом берегу Днепра, с дозволения Каневского баскака, основали здесь городище 2) и, в память древнего своего отечества, назвали его Черкасы.
_______________________________________________________________________________________________________________________________
1) Около 1310 г. татары приняли магометанство.
2) К сведению читателей нужным находим заметить при этом, что древние летописцы всех приднепровских казаков называют обыкновенно Черкасами.

Литовцы поддерживают и усиливают казаков.

В 1320—1331 гг. Князья литовские Гедимин и сын его Ольгерд из Малой Татарии выгнали татар в Крым, очистили от бусурман и сами заняли всю местность от Дона до Очакова. По праву завоевания овладев местностью, занимаемою казаками, Литовцы и Поляки, Ляхи и По-Ляхи, не только ни в чем не стесняли казаков, но, напротив, всячески и во всем поддерживали и ободряли их, в полное их распоряжение предоставили всю Малую Татарию 1), этот рай Божий на свете, эту вторую обетованную землю, кипящую медом и млеком; согласно искреннему их желанию, дали им пастырей греческой веры из уроженцев страны и тем видимо привязали черкасских казаков к сей местности и успешно защищали ими границы свои от нападения татар.Вскоре после сего число казаков-христиан значительно увеличилось в Малой Татарии разного рода пришельцами; священные, приснопамятные места на Самаре и на Монастырском острове вновь были заняты и наполнены народом; около 1350 г. казаки-христиане проникли вниз по Днепру далее, ознакомились с Хортицею и укрепились на ней*.
________________________________________________________________________________________________________
1) Малая Татария всецело почти находилась в пределах нынешней Екатеринославской епархии. Самара, впадающая в Днепр, в 1400 г. определяла границы Малой Татарии с Россиею; выше Самары были крайние границы русской и литовско-польской земли — край владений Литовских; отсюда Украйна.

К казакам присоединяются Греки крымские и христиане Азовские; Богослужебные молитвенные места в Запорожье.

Около этого времени, в порывах злобного фанатизма, татары насильно выгнали всех христиан из многолюдных и торговых городов Крымских — из Кафы и Судака; часть изгнанников, преимущественно греческого происхождения — бесприютная и беззащитная, неожиданно появилась на Самаре и с согласия казаков поселилась здесь.Черкасские казаки на Хортице чувствовали себя стесненными и не свободными от набегов татарских; напротив, на Самаре, на Монастырском острове и на Романковом кургане (нынешнее местечко Романково около Екатеринослава), они жили свободно и безопасно 1); часто большими ватагами сходились и съезжались на эти места для общих рад и совещаний, для открытого моления и богослужения; тут казаки были сильны и крепки; в неоднократных стычках легко били и побеждали татарву, даже в огромных массах ее. Слух о могущественной силе христианских ратников-казаков на Самаре, на Монастырщине и на Романковом кургане распространился далеко и привлекал к ним многих.Так в 1395 г. Тамерлан, на пути в Черкасию, взял богатый, многолюдный, торговый Азов, вошел в город, ограбил и совершенно разорил его; церкви и церковные утвари, магазины Венецианцев, конторы Генуэзцев, дома частных лиц, — все в городе сделалось добычею татар. Христианское население Азова — славяне-русские, греки, венециане и генуэзцы, — все оставили город, спасаясь от жестокостей Тамерлана, бежали из Азова.
________________________________________________________________________________________________________
1) «Запорожцы назывались прежде Козарами и жили в Каневе, потом в Романкове, потом в Старом Кодаке, а наконец ниже Никополя». — Записки о Южной Руси Кулиша, т. 1, стр. 150.

Большая часть из них явились на Самаре, просили у казаков помощи и приюта и были поселены ими на Самарских богатых равнинах. Страдания христиан в самом Крыму от деспотизма и фанатизма татар были решительно невыносимы. И вот, когда в 1390—1440 гг. некоторые из крымских христиан ушли на восток, другие в большем числе отдались в покровительство, под протекцию днепровских казаков, с согласия их перешли в Займище Самарское и поселились в нем.Конец XIV века и начало XV века были, говоря вообще, сравнительно счастливым и благодатным временем для святой юной церкви Христовой в пределах нынешней Екатеринославской епархии. Враги христианства, татары в это время уже полюбили мирную и оседлую жизнь и успокоились несколько в своей дикой страсти к завоеваниям и убийствам; после внутренних раздоров и внешних завоеваний занялись в Крыму разными хозяйственными и экономическими промыслами: потребность в отдыхе превозмогла у них над страстью к войне.При таком положении дел христиане на Самаре, на Монастырщине и на Романковом кургане естественно жили тихо и спокойно; тут были верующие всех стран и племен, всех наций и исповеданий, — русские и греки, генуэзцы и ляхи: но все они, окруженные врагами, жили между собою дружно и единодушно, любили и поддерживали друг друга, вместе молились Господу и имели одних и тех же духовных отцов-руководителей. Преобладающий, впрочем, элемент здешнего христианского населения был — славяно-русский.В Самаре в это время в чаще дубового непроходимого леса, на обширной уединенной равнине, существовала церковь со звонницею (колокольнею); при церкви, на одной стороне ее, устроен был шпиталь (богадельня); на Монастырщине была каменная каплица (часовня); а на Романковом кургане жили два казака — аскеты, и при них имелась походная церковь св. Николая Чудотворца.

ГЛАВА III.

Новые страдания запорожских христиан от турок и татар; занятие края турками и татарами; литовцы и поляки заявляют права свои на запорожский край; вновь усиливают и поддерживают казаков; казаки очищают от татар запорожскую Палестину и восстанавливают Самарскую святыню; открытие в Запорожье казацкого войскового монастыря; высокое значение монастыря для края; действие Литовско-Польской Унии в Запорожье; открытое восстание казачества за право веры; присоединение запорожского края к православному Московскому царству; разорение татарами края и разрушение Самарского монастыря; постройка церкви в Сечи запорожской; православная церковь в Запорожье увеличивается новыми пришельцами из заднепровской Украины; новое восстановление Самарского монастыря; новые члены православной церкви в Запорожье; жалкое состояние православной церкви в Запорожье; причины его; Запорожье оставлено казаками; православная церковь перенесена в Алешки.

Новые страдания запорожских христиан от турок и татар; занятие края турками и татарами.

В 1453 г. турки овладели Константинополем, а в 1475 г. заняли весь Крым. При дикой страсти к завоеваниям турки и татары соединились вместе для порабощения христианского мира; сверх того, в духе азиатской роскоши и восточной неги, турки в Европе нуждались в разного рода невольниках; крымские татары взяли на себя обязанность поставлять туркам всякого рода рабов и невольников. Отсюда начинается целый ряд тяжких бедствий и страданий для христианской Европы вообще и для средней и южной России в частности. Поддерживаемые и фанатизируемые турками, татары в октябре 1480 года огромною массою, целою ордою, внезапно напали на христиан самарских и монастырщинских, часть их изрубили на месте, а многих увели в плен; спасшиеся от диких татар казаки долго скрывались в лесах и камышах самарских; но видя, что «татары, как саранча, нагрянули на малую Татарию и заняли ее, гарцуют по степи и не оставляют своих мест», поняли всю опасность своего положения и ушли частью в Черкасы, а частью в Сосницу (нынешний уездный город Черниговской губернии); за казаками все христианское, славяно-русское население быстро отхлынуло с юга России на северо-запад ее; владения русские и литовские сократились, а татарские сами собою раздвинулись далеко на север от Крыма. «До Киева вся местность превратилась в пустыню, образовала собою море степей, в котором лишь изредка можно было видеть и встретить следы былой жизни человеческой». В XVI веке татары окончательно заняли всю малую Татарию, решительно утвердились в пределах нынешней Екатеринославской епархии; жили здесь свободно и независимо, строили большие каменные мечети (молитвенные дома) и кешени (каменные каплицы, часовни и надгробные памятники), сооружали городки, как напр. городок Мамаев Сарай, существовавший даже в 1584–1598 гг. ниже р. Московки, около нынешнего Александровска, с Крымской стороны в 30 верстах от Днепра, и крепости, как напр. обширная крепость Исламов город на Днепре в 50 верстах ниже как напр. обширная крепость Исламов город на Днепре в 50 верстах ниже Мамаева Сарая 1). Даже в 1610 году татары спокойно занимали еще некоторую часть малой Татарии и из пределов нынешней Екатеринославской епархии заглядывали в Польшу и в Россию, по выражению летописца Сарницкого, «как голодные собаки в кухню».

Литовцы и поляки заявляют права свои на запорожский край; вновь усиливают и поддерживают казаков.

Давно уже, еще с 1480 г. Россия и Польша убедились в вероломстве и в хищничестве татар; горькими опытами дознали, что ни дружбе, ни клятвам их ни в каком случае нельзя доверять и что, потому, необходимо всегда иметь против них охранное войско. В таких видах Польша прежде всего потребовала от хана крымского очистить и освободить от татарского населения всю местность нынешней Екатеринославской епархии, основывая свои требования на законном праве завоеваний, сделанных Гедимином, усиленных и утвержденных Ольгердом и Витовтом, князьями литовскими; а в подкрепление своего требования Польша обратила особенное внимание на оставшееся в той местности православное казачество, решилась видимо поддержать и усилить его как надежнейшую охранную защиту против всяких враждебных действий татар. Пользуясь вниманием и благоволением Польши, казаки скоро со всех мест сошлись и соединились в Черкасах, образовали из себя военное братство, из Черкасс пустились по Днепру вниз, в 1530—1576 гг. заняли священные заняли священные и приснопамятные места для христиан — Самару и Монастырище, городище Кодак, урочище Звонецкое и Хортицу, прогнали татар и овладели богатым вольным займищем на Днепровском Низу (при Никополе). Татары горячо отстаивали эти места, сильно дрались за них 2), но ничего не сделали: казаки крепко уселись на них и утвердились.
________________________________________________________________________________________________________
1) «а Волчьи Воды пали в Самару. А ниже Волчьих Вод пала в Самару р. Бык. ... А меж Волчьих Вод и Быка мечеть татарская каменная, сажень её с 20». Книга Большому чертежу. 14; 98–99. Там же о Кешенях, о Мамаевом Сарае и об Исламовых городках.
2) «В январе 1557 г. хан Девлет-Гирей подошел к Хортице, 24 дня штурмовал крепость, но ничего не сделал».

Казаки очищают от татар запорожскую Палестину и восстанавливают Самарскую святыню.

Казаки — народ того времени набожный и глубоко религиозный; при всей патриархальной простоте в нравах и обычаях и при всей видимо разгульной жизни своей, казаки искренно и глубоко веровали во всемогущего и вездесущего Господа Бога, сердечно преданы были святой вере Христовой и православной церкви. Эти высокие и святые чувства, в существе дела, были главною основою всей их жизни и деятельности. Для поддержания, для возбуждения и усиления в сердцах своих этих высоких и святых чýвств, казаки на новом месте своего приюта немедленно сделали все, что только при постоянной боевой жизни возможно было устроить. Когда одни из казаков, очищая Самарскую Палестину от поганых бусурман, предприняли крестовый поход против татар, дружно гнали их из пределов нынешней Екатеринославской епархии, как зайцев в засаду, за Перекоп в Крым, — другие в то же время усердно работали в Самарских лесах и скоро сбудовали, устроили на большой уединенной равнине, на месте разрушенной татарами, новую деревянную войсковую церквицу со звоницею и шпиталем при ней, выписали из Киева безженных священников, иеромонахов с богослужебными книгами и и церковными принадлежностями и открыли в Самарской Палестине священнослужение. Положение православной церкви на Самаре, и по географическому расположению самой местности, и по материальным удобствам ее, во всех отношениях было самое выгодное и счастливое: по историческим воспоминаниям народ благоговел к Самаре, как к первой казацкой святыне; не только в воскресные и праздничные дни, но и в будние казаки из разных, даже из отдаленных мест толпами собирались в Самарскую церковь для общего богослужения и молитвословия. По увеличении числа монашествующих и служащих при Самарской церкви, в 1576 году учреждена была здесь общая школа, где все желавшие обучались грамоте, молитвам и закону Божию. От всех бурь и невзгод, политических и физических, казаки укрывались в ограду Самарской Палестины, как в надежную защиту и в неприступную крепость. 1575 года лето было невыносимо жаркое; от страшного зноя все высохло и выгорело; в сентябре и октябре через Днепр, во многих местах, даже овцы переходили вброд; на Днепровском Низу, у Микитина перевоза и у Чертомлыка казацкие плавни все высохли; татары, свободно переезжая через Днепр, беспокоили и преследовали казаков: в это злосчастное время казаки ютились и укрывались только в Самарской Палестине, в лесах и камышах ее. Весною 1583 года владелец Злочева, в Львовском уезде, Самуил Зборовский, сын знаменитого каштеляна, живший при дворе польского короля и служивший в войске императора Максимилиана II-го, наслышавшись много о славе запорожских молодцев и увлекшись желанием быть их атаманом, со всеми своими богатствами отправился на Днепровский Низ; плывя в Сечь по Днепру, он остановился при устье р. Самары, при впадении ее в Днепр, на святом Монастырском острове, нашел здесь 200 речных казаков, которые находились под начальством особого атамана и занимались исключительно рыболовством и охотою; шкуры зверей обращали они в свою пользу, а съестное отсылали частью в Самару, а частью за пороги, где кочевали казаки-воины. От этих-то речных казаков Зборовский, как заветное наставление, услышал, что, прежде отправления на Запорожский Низ, необходимо ему побывать в Самарской Палестине и поклониться тамошней святыне.

Открытие в Запорожье казацкого войскового монастыря; высокое значение монастыря для края.

В самом начале XVII столетия, в 1602 г., при Самарской церкви, по счастливой мысли о. настоятеля ее, понявшего дух и сердечное настроение казачества, образовался Самарский Пустынно-Николаевский монастырь; введено богослужение и молитвословие по уставу святой горы Афонской; все чины и все порядки строгих общежительных обителей стали правилом и законом для всех насельников монастыря. Это нравственно-воспитательное и образовательное учреждение имело самое благотворное и самое спасительное влияние на казаков, на весь строй духовной жизни их, на весь склад их понятий и мировоззрений. В монастырь, как в единственную молитвенную обитель1), казаки со всех сторон своей обширной земли, радостно сходились, искренно, в простоте сердца, молились здесь и учились всему святому и душеспасительному, слагали здесь все житейские скорби и душевные печали свои, получали сердечное успокоение и утешение и выходили отсюда в мир на дело и делание свое со свежими и обновленными силами, с бодрым духом и просветленным взглядом, укрепленные и умудренные во спасение. «Се рай Божий на земле», — так везде и повсюду в полном восторге сердца выражались казаки о Самарском Пустынно-Николаевском войсковом монастыре, указывая тем на высокую святость и благотворность нравственного влияния его на души и сердца казачества, — «се настоящая наша Палестина; се истинный войсковой Иерусалим!»
________________________________________________________________________________________________________
1) Грамотою от 20 августа 1576 г. король Стефан Баторий подарил казакам в вечное владение город Трахтемиров с монастырем и перевозом и город Самарь, также с перевозом. Но казаки не любили Трахтемиров, как город близкий и соседний литовцам и полякам; им больше нравился город Самарь, как уединенный, далекий от татар и поляков.

Действия Литовско-Польской Унии в Запорожье; открытое восстание казачества за право веры; присоединение запорожского края к православному Московскому царству; разорение татарами края и разрушение Самарского монастыря; постройка церкви в Сечи запорожской; православная церковь в Запорожье увеличивается новыми пришельцами из заднепровской Украины; новое восстановление Самарского монастыря; новые члены православной церкви в Запорожье.

Горячая любовь казачества к святой православной церкви Христовой и сильное тяготение его к православному царству русскому причинили в это время казакам и всему запорожскому войсковому товариществу много скорбей и горестей, много страданий и лишений, внешних и внутренних, материальных и моральных. В половине XVI века римско-католическая церковь лишилась многих чад своих, увлеченных учением Лютера и отпадших в протестантство. В вознаграждение этой потери поляки, по внушению иезуитов, хотели подчинить римско-католической церкви все народонаселение нынешней западной и южной России; для этого под разными предлогами навязывали православным христианам учение и верование римско-католической церкви, ласками, угрозами и всякого рода прельщениями, огнем и мечом вынуждали православных менять святую веру отцов своих на веру лядскую. Многие из православных приняли так называемую унию из корыстных расчетов и материальных выгод; другие подчинились ей бессознательно, не понимая сущности дела; некоторые вступили в единение с римско-католическою церковью притворно и наружно, со скорбью сердца покоряясь только необходимости. Казаки, как искренно преданные и верные сыны святой православной церкви Христовой, первые открыто восстали на защиту православия. Между казаками с давних, незапамятных лет всегда были вместе православные и католики, христиане восточного вероисповедания и западного римско-католического. Но до конца XVI века все они жили дружно и согласно, никогда не враждовали и не вступали в борьбу между собою из-за религиозных верований; в последнее время, в мире и согласии, те и другие единодушно помышляли только о том, как бы защитить и уберечь себя от лютеровой реформации, которая в то время грозила не одной западной, но и восточной церкви. Теперь же, в конце XVI века и особенно в начале XVII, когда католики видимо делали явное насилие и притеснение православным, в Сечи запорожской всем товариществом единодушно решено было — отделить от казачества всех католиков, выдать им из общего войскового скарба следуемую часть казацкого добра и выслать из Запорожья; это решение Коша публично и торжественно, к точному и немедленному исполнению, объявлено было всему казачеству, как в Сечи запорожской, на Чертомлыке, так и на Самаре, в Пустынно-Николаевском монастыре, в Кайдаке и на Романковом кургане; в результате оказалось, что казаки как были, так и остались все братьями и друзьями, кровным и единоверным товариществом; бывшие католики все остались в Запорожье и церковным порядком приняты в число православных*. Это было весною 1638 г. Когда все просьбы и убеждения казаков к полякам о прекращении гонений и преследований за веру остались безуспешны, — казаки подняли знамя восстания за веру, вооружились против поляков и в апреле 1640 г., на р. Желтой, при малом Ингульце, Верхнеднепровского уезда, разбили их наголову**. Во избежание всяких нападений и дальнейших неприятностей со стороны поляков, казаки в 1654 г. отдались в покровительство царя Московского Алексея Михайловича и присоединились к православному русскому царству. Возгоревшаяся по сему поводу война между Россиею и Польшею тяжело отозвалась для всего Запорожья. Турки и татары, ратуя за поляков, заняли все Запорожье, опустошили и разорили все займища и становища казаков, разграбили и унесли все их добро, коснулись главной и единственной святыни казацкой, — Самарского Пустынно-Николаевского монастыря; все постройки в нем, по разграблении богатства и имущества, предали огню и пламени.
По окончании кровавого дела, возвратясь на свои родные пепелища, казаки горькими слезами обливали их; жалели своего добра, своих куреней и зимовников: но более всего сокрушались и скорбели о своей Самарской Палестине, о разорении и сожжении своего Пустынно-Николаевского монастыря. Положительно известно, что в последствии времени казаки все простили татарам, все обиды их забыли; но за разграбление и за разрушение Самарской Палестины и святыни всегда упрекали и проклинали их; даже когда стояли кошем в Алешках и были в некоторой зависимости от татар, — с гневом и досадою часто напоминали им о диком, варварском и вандальском разорении Пустынно-Николаевского монастыря.
В марте 1659 года на Романковом кургане была общая рада всего бывшего в Запорожье налицо казацкого войскового товарищества; на сей раде, между прочим, решено было немедленно устроить церковь в Сечи, на Чертомлыке, как на месте уединенном, далеком от татар, от поляков и русских, и потому весьма безопасном. Усердие казаков к построению церкви было искреннее и живое; при работах присутствовали и ими заведовали два спасшиеся от татар иеромонаха Самарского монастыря: вследствие сего работы шли вообще успешно и в сентябре окончены; церковь освящена была в честь Покрова Пресвятой Богородицы и накануне храмового праздника открыта богослужением. По устроении церкви православная казацкая община ожила и окрепла духом, возродилась и обновилась в силах.
В 1667 г. между Россиею и Польшею заключен был Андрусовский договор, по коему, между прочим, казаки и вся Украина восточной стороны Днепра с Киевом присоединены были формально к Московскому государству, а вся западная сторона Днепра предоставлена была Польше. Сердечные скорби и мученические страдания народа в Заднепровье и прежде были чрезвычайно тяжелы и всеми памятны, а теперь стали решительно невыносимы: от жестокости и деспотизма фанатиков-поляков народ оставлял батьковщину и материзну, бросал все родное и заветное и толпами уходил подальше в православную Русь; города и села, поля и замки в Заднепровье совершенно опустели; восточная, московская Украина, как левая сторона Днепра, в короткое время заселилась новыми пришельцами; семейное народонаселение образовало и устроило здесь, в это время, города: Острогожск и Харьков, Лебедин и Сумы, Ахтырку и другие; а все бездомные и безродные явились в Запорожье и приняты в число православного казачества*. При увеличившемся народонаселении в пределах нынешней Екатеринославской епархии, в Сечи единогласно решено было войсковым товариществом, во удовлетворение духовных нужд и религиозных потребностей православно верующего казачества, восстановить, обновить и исправить заветную Запорожскую Палестину — приснопамятный Самарский Пустынно-Николаевский монастырь. В силу сего решения, по распоряжению Коша, казаки дружно принялись за работу по восстановлению и исправлению святой обители и, при всех тревогах, при всей трудной боевой жизни, скоро возобновили и устроили разрушенный и разоренный татарами Самарский монастырь; церковь со звоницею, шпиталь и школа явились в больших размерах и в лучшем виде; в апреле 1672 г. торжественно совершено было освящение церкви и открытие возобновленной обители.В Заднепровье, в Подолии и на Волыни, около 1677—1678 гг. поляки, по настоянию католического духовенства, фанатически преследовали и угнетали все православное народонаселение, насильно обращали и записывали православных христиан в унию: спасавшиеся от нестерпимых преследований поляков, бездомные и безродные, не мавшие (не имевшие) ни родины, ни хатины, заднепровские православные казаки прибыли в Запорожье, приняты в состав войскового товарищества и, по распоряжению Коша, поселены были при Самарском Пустынно-Николаевском монастыре и в окрестностях его. Около сего же времени город Черкассы совершенно предан был огню и пламени, по распоряжению князя Ромодановского и гетмана Самойловича, преследовавших мятежника Дорошенко с ханом крымским; а Чигирин в 1678 г. 10 июля турками и татарами до остатка зруйнован [разрушен], дощенту разрушен: православные казаки того и другого города, в немалом числе, перешли на Самару и также поселились в окрестностях ее.

Жалкое состояние православной церкви в Запорожье; причины его; Запорожье оставлено казаками; православная церковь перенесена в Алешки.

В одной летописи, относительно описываемого нами промежутка времени, замечено: «От того часу встали шатости в Украине... все видели нестатечность (непостоянство) казацкую, же жадному монарху (что ни одному монарху) казаки служного подданства не додержуют». И точно: период времени от 1680 до 1734 г. в истории запорожского казачества и в истории православной церкви в пределах нынешней Екатеринославской епархии — самый жалкий и самый несчастный по тем ужасным беспорядкам и нестроениям, какие происходили в Запорожье, и по тем душевным смущениям и тревогам, какие волновали все казацкое войсковое товарищество.
Прежде всего, между русскими войсками, стоявшими на Украине, и запорожцами возникло в это время взаимное недоверие, проявилась и усилилась обоюдная вражда и ненависть, со всеми неприятными последствиями сих страстей; потом тяжкие и бесполезные походы в Крым, постройка в Запорожье русских крепостей, постоянные убийственные набеги татар и турок на займища казацкие; далее, появление ужасной саранчи в Самаре, в Запорожье и во всей Украине и вследствие сего страшный мор на людей и на скот; действия канцеляриста Петрика, шпиона-монаха и других агентов частью польских, а частью турецких, — все это вместе было причиною того, что запорожцы, от внешних страданий и душевных скорбей, действительно как бы растерялись, обезумели, сделались непостоянными и неверными долгу службы; состоя формально в подданстве русского царства, они не служили ему всею верою и правдою, часто сносились и переговаривались и с поляками, и с турками, нередко партиями переходили в ряды тех и других, — поддавались и полякам, и туркам, но служного подданства не додерживали никому. Наконец тяжкие военные походы к Азову и Кизикермену, к Минску и Пскову, гнусные действия Мазепы и Орлика, битва со шведами под Полтавою, поход Прутский со всеми его последствиями, уступка татарам Самарской Палестины, — все это окончательно уже изнурило и измучило запорожцев, вызвало их на открытое негодование и ропот против русского правительства, на явное восстание против него. В сильном озлоблении и отчаянии запорожцы бросили все родное и дорогое их сердцу, оставили Самарскую Палестину и Запорожский Низ, решительно отказались от повиновения русскому правительству и передались Турции и хану крымскому, перешли под протекцию Крыма и основали свою Сечь в Алешках, на полях татарских, меж кочевищами агарянскими».
Можно после сего легко судить, каково было в это время положение святой церкви Христовой в пределах нынешней Екатеринославской епархии, в среде запорожского войскового товарищества. Все братство было всегда в горе и в заботах, в непрерывных походах и в военных действиях, в постоянных тревогах и в вечном щоденном (ежедневном) переполохе. Службы Божии по-монастырски как в Сечевой Покровской церкви, так и в Самарском Свято-Николаевском монастыре служились щоденно (ежедневно); церкви всегда были открыты: но казаки не посещали их.
В 1709 году, после победы под Полтавою, недовольные на кошевого Гордеенко и на казаков за присоединение их к изменнику Мазепе, русские войска вступили в запорожскую Сечь и разрушили ее дощенту, до основания; в это время знаменитая Сечевая Покровская церковь сделалась жертвою огня и пламени, обратилась в кучу пепла и в груду развалин. А в 1712 году турки и татары, вступив во владение богатыми Самарскими вольностями, разграбили, опустошили и совершенно разорили приснопамятный Самарский войсковой монастырь. Так обе запорожские святыни подверглись одинаковой печальной участи!Положительно известно, что духовенство запорожское жило с казачеством одною жизнью, всегда дружно, союзно, братерски, делило с ним и радости и скорби, сочувственно относилось ко всем нуждам и превратностям в судьбах войскового товарищества: но — замечательно, — когда запорожцы бросили Самарскую Палестину, перешли под протекцию Крыма, на поля татарские, на кочевища агарянские: из духовенства никто не сопутствовал казачеству; все отказались от следования за товариществом; из Самарского монастыря монашествующие ушли в Белгород; а бывшие в Сечи при Покровской церкви частью удалились в Киев, а частью остались на месте оплакивать развалины заветной запорожской святыни. Казаки унесли с собою из Запорожья в Алешки одни только походные церкви, палатки из складных ширм, холщовые и клеенчатые; духовенство явилось уже к ним после, частью из Польши, а частью с Афонской горы и из Иерусалима.
Настоятелем войскового духовенства в Алешках был архимандрит Гавриил, поставленный от греческого архиерея; православно-русский священник Дидушинский прибыл в Алешки к запорожцам в 1728 г., когда уже в душах их окрепла мысль и в сердцах созрело желание возвратиться в Россию, на заветные свои луга и степи.

ГЛАВА IV.

Новое заселение края; восстановление Самарского Пустынно-Николаевского монастыря.

По переселении сечевого казачества в Алешки, Запорожье сделалось пусто и безлюдно. На запорожских землях богатый и несколько безопасный Самарский край прежде всего начал мало-помалу заселяться и оживляться при содействии полковников миргородского полка Даниила Павловича и Павла Даниловича Апостолов, так как вся земля выше р. Самары, вверх по Днепру, подчинена была ведению миргородских полковников. В сентябре 1717 года явились в Запорожье около ста человек бурлак — убогих казаков из заднепровской Украины, где в это время, по проискам иезуитов, православные подверглись явному гонению, были лишены всяких гражданских прав и не допускались ни к каким общественным должностям; по распоряжению миргородского полковника, пришельцы поселены были в окрестностях Самарского монастыря с наказом от полковника всячески заботиться о восстановлении и обновлении монастыря, как первой важнейшей драгоценной запорожской святыни.В следующем 1718 году, весною оттуда же, из этой же заднепровской Украины, в Самарский край пришло еще несколько семейных, с женами и детьми, православных украинцев и, по указанию полковника Апостола, все они поселились между Самарою и Орелью, в урочище Могилеве. В 1721 году, по распоряжению Киевского Межигорского монастыря, из Трахтемировской запорожской обители явились в Самарский монастырь пять законников (монахов), с тем, чтобы восстановить и исправить монастырь и все маетности его; а в 1726 г. с тою же целью из Киевского Межигорского монастыря прибыл в Самару, в качестве настоятеля обители, иеромонах Иоанникий с несколькими законниками. С прибытием в Самару настоятеля обители, иеромонаха Иоанникия, восстановление православной церкви Христовой в степях и пустынях запорожских пошло успешнее и скорее. В Самарский монастырь, со всех сторон Запорожья, радостно стекались православные христиане сколько для молитвословий и сердечных излияний пред Богом, столько же и для обновления, для приведения обители, общими, совокупными силами, в лучший вид и в благоустроенный порядок.Но тут вскоре поразило всех православных одно неприятное обстоятельство. 1730 года, между богомольцами и посетителями Самарского монастыря, явился в обители бежавший из заточения, из Переяславского Михайловского монастыря, лжеепископ Чигиринский Епифаний с сонмом приверженных к нему раскольников; беглеца и сообщников его скоро схватили в отчинах Пустынно-Николаевского Самарского монастыря и препроводили под конвоем в Киев: но это обстоятельство сильно смутило и расстроило оную православную общину запорожскую, причинило ей много скорбей и горя, так как некоторые после сего стали смотреть на Самарский монастырь подозрительно и недоверчиво, предполагая в нем притон старообрядцев-мятежников. Только усердные молитвы настоятеля иеромонаха Иоанникия и неутомимые труды его по обновлению и восстановлению обители, со временем, успокоили православное братство и изгладили в умах его неприятное впечатление.

ГЛАВА V.

Возвращение православного казачества из Алешек в Запорожье; восстановление православного храма в Сечи запорожской; благоустройство и хорошие порядки в Самарском монастыре; постройка церквей в Кайдаках и при Ненасытецком пороге; постройка церкви в Романкове.

Возвращение православного казачества из Алешек в Запорожье; восстановление православного храма в Сечи запорожской; благоустройство и хорошие порядки в Самарском монастыре; постройка церквей в Кайдаках и при Ненасытецком пороге.

В начале, в марте месяце, 1734 года запорожские казаки, по всемилостивому прощению и разрешению Государыни Императрицы Анны Иоанновны, бросив Алешки, радостно возвратились в родное и незабвенное Запорожье. Здесь, как истинные, благочестивые сыны православной церкви, казаки заботились прежде всего устроить храм Божий; для этого бумагою от 3 апреля того же 1734 года они просили у Киевского митрополита Рафаила благословения и разрешительной грамоты на постройку в Новой Сечи храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы; получив святительскую благословительную грамоту, запорожцы в том же апреле положили основание Сечевой Покровской церкви и приступили к работам по устройству ее. В это же время, в начале апреля 1734 г., преосвященный черниговский Иродион Жураховский, бывший питомец и потом игумен дорогого и приснопамятного для запорожцев Киево-Межигорского монастыря, прислал в Новую Сечь иеромонаха Павла Маркевича и рекомендовал его войсковому товариществу в начальники сечевых церквей. Из Алешек с войсковым товариществом пришло в Новую Сечь, в Запорожье, множество греческих священников и монахов, в числе их был и один православно-русский священник Дидушинский, а во главе всего пришедшего духовенства стоял греческий архимандрит Гавриил; но, несмотря на это, запорожцы с почетом встретили и любовно приняли и иеромонаха Павла Маркевича.Иеромонах Павел, в качестве начальника сечевых запорожских церквей, во всей точности оправдал и выбор преосвященного Иродиона, и доверие к нему запорожского войскового товарищества; при содействии духовной братии и православного казачества, в короткое время, он окончил все работы по устройству сечевой церкви Покрова Пресвятой Богородицы, внутри и снаружи благоукрасил храм и вскоре открыл в нем, к утешению войскового товарищества, богослужение по-монастырски; с рабочими казаками отправился в Самарский войсковой монастырь, и там все необходимое устроил, благоукрасил и привел в надлежащий порядок; как в сечевой церкви, так и в Самарской Пустынно-Николаевской обители установил громкое и внятное чтение и правильное, стройное пение; завел школы для обучения православных грамоте и закону Божию; вообще православной запорожской общине, — этому малому стаду Христову, — иеромонах Павел дал и внутреннюю надлежащую организацию, и внешний, во всех отношениях, благоустроенный вид.
Как казаки-запорожцы, так и русские солдаты, в значительном числе при русском коменданте жившие в Новой Сечи, а равно и стоявшие временно, под предводительством генерал-лейтенанта Леонтьева, на рр. Кильчени и Самаре, присутствуя при богослужениях в запорожских православных церквах всегда радовались и сердечно утешались, ибо во всем чине и устройстве их видели постоянный порядок и надлежащее благообразие. Во время войны России с Турциею, в 1736 и 1737 гг. вся местность около нынешнего Екатеринослава занята была русскими войсками и провиантом; в Старых Кодаках и при Ненасытецком у днепровских порогов ретраншементе устроены были хлебные магазины с помещениями для войска: с согласия военного начальства, настоятель сечевых церквей, иеромонах Павел збудовал [соорудил], соорудил здесь для православного русского войска две деревянные церкви с домами для церковников и, при содействии иеромонахов Самарского монастыря и Сечевой Покровской церкви, открыл в них постоянное богослужение, к невыразимому душевному утешению православного христолюбивого воинства.

Постройка церкви в Романкове.

В начале 1737 г. Черниговского наместничества Козелецкой округи, в древнем знаменитом селе Ярославке, явился самозванец, поляк Иван Миницкий, выдававший себя за царевича Алексея Петровича. В Козельце и Ярославке, в Басани и в других соседних местах, по этому случаю, происходило много шуму и тревоги, много неурядиц и смятений, много скорбей и неприятностей для всех жителей. В 1737 и 1738 гг. из сих мест множество православного казачества, спасаясь от видимого горя и явных бед, перешло в Запорожье, — на Романков курган и в Кодаки.
Перешедший сюда с казаками священник Феодор в скором времени, при помощи казачества, збудовал [устроил], устроил в Романкове церковь и открыл в ней богослужение, к утешению всех православных казаков.

ГЛАВА VI.

Новые границы русской земли в Запорожье; новое заселение нынешнего Екатеринославского края; новые слободы и села с церквами; сербы заселяют собою запорожские земли; сербские слободы-роты в пределах нынешней Екатеринославской епархии; сербские шанцы; новые казацкие слободы.

Новые границы русской земли в Запорожье.

По заключении мира между Россиею и Турциею в Белграде, 18 сентября 1739 г. мирным трактатом, утвержденным 28 декабря 1739 г., установлены точные и решительные границы между Россиею и Крымом: ниже нынешнего г. Александровска на восточной, т. е. на левой стороне Днепра, проведена прямая линия от источников реки Конские Воды, впадающей в Днепр, до источников реки Берды, изливающейся в Азовское море.
Все земли, находящиеся на юге от Конских Вод, от Берды и от проведенной между ними линии, должны принадлежать Турции, напротив земли, лежащие на север от сей черты, должны быть присоединены к России; а актом от 4 ноября 1740 г. и на правой стороне Днепра установлена была граница, по которой все Заднепровье до самого гарда на Буге также присоединено было к России.

Новое заселение нынешнего Екатеринославского края; новые слободы и села с церквами; сербы заселяют собою запорожские земли; сербские слободы — роты в пределах нынешней Екатеринославской епархии; сербские шанцы.

По установлении этих границ, с 1740 г., начинается новая, лучшая жизнь в истории православной церкви в пределах нынешней Екатеринославской епархии. С этого времени границы татарских владений сократились, а границы владений русских естественно, сами собою, расширились; на новой пограничной линии устроено несколько русских крепостей, с помещением в них значительного числа православного русского воинства; в богатых и роскошных запорожских вольностях не только увеличилось число зимовников, — обширных усадеб и хуторов запорожского казачества; но явились и образовались уже, во многих местностях, целые слободы и села.В 1741 г. было повелено: «выходящих из польских мест малороссиян и великороссийских беглецов принимать и селить на заднепровских российских землях». В силу такого повеления в 1743 г. заселены были православным народом — слободка Андреевка, крепости Усть-Самарская и Каменный остров-Затон, Ненасытецкий ретраншемент, Биркусский редут, Мишурин Рог и лежащая на русской стороне при р. Тясмине слободка Крыловская. В кругу и в соседстве семейного населения многие из запорожцев оставили свою Сечь, женились и сами начали вести семейную и оседлую жизнь. Из запорожских земель начали в это же время заселяться семейным и оседлым казачеством, по распоряжению вельможного Коша, паланки (уезды)1): Кодацкая, Самарская и Протовчанская, как более богатые, спокойные и, по положению своему, безопасные. В 1745 году населенные слободы с церквами и православным духовенством значатся: 1) в Кодацкой паланке: Романково, Старый Кодак и Новый Кодак; 2) в Самарской паланке: Новоселица, Каменка и Ревовка; в Протовчанской паланке: Могилевка, Гуполовка, Орлик и Шуглеевка (нынешняя Шульговка). Когда же из перешедших в Россию на постоянное жительство иностранцев одни из православных сербов, под предводительством Хорвата, в 1751–1752 гг. заняли и укрепили всю западную часть запорожских земель, а другие, под начальством Шевича и Прерадовича, в 1753 г. заселили и оградили собою всю восточную часть их от Бахмута до Лугани: тогда, при водворившемся спокойствии, ввиду верной защиты от татар и поляков, как внутренняя часть запорожских земель, так и оконечности их — восточная и западная — более и более заселялись и наполнялись православным народом.Из документов епархиального управления видим, что поселившиеся в восточной части нынешней Екатеринославской епархии, от Бахмута до Лугани, сербы около 1756 года имели уже 16 населенных слобод, под названием рот, с церквами в них и с православным духовенством. Это: 1) Серебрянка на р. Донце; 2) Красный Яр на р. Донце; 3) село Верхнее на р. Донце; 4) Вергунка на р. Донце; 5) Привольное на р. Донце; 6) Крымское на р. Донце; 7) село Нижнее на р. Донце; 8) Подгородное, ныне город Славяносербск на р. Донце; 9) село Желтое на р. Донце; 10) Каменный Брод на р. Донце; 11) село Черкасское на р. Лугани; 12) село Хорошее на р. Лугани; 13) село Калиновское на р. Лугани; 14) село Троицкое на р. Лугани; 15) 15-я рота села Луганского и 16) 16-я рота села Луганского. Штаб-квартира, главная полковая резиденция генерал-майора Шевича находилась в городе Бахмуте 2). Поселившиеся на западной оконечности запорожских земель, сербы около того же 1756 г. образовали и заселили 40 рот, или шанцев, с церквами в некоторых из них и с православным церковным причтом. Шанцы эти у сербов назывались так. Полка гусарского: 1) Новомиргород; 2) Печка; 3) Петроостров; 4) Надлацк; 5) Каниж; 6) Семлик; 7) Архангельск; 8) Мартонош; 9) Панчев; 10) Каниш; 11) Сента; 12) Вуковар; 13) Федвар; 14) Субботица; 15) Цибулев; 16) Дмитровка; 17) Мошорин; 18) Самбор; 19) Глинск; 20) Вершац. — Пандурского пехотного полка: 1) Крылов; 2) Табурище; 3) Крюков; 4) Каменка; 5) Земун; 6) Чанад; 7) Пилажница; 8) Ковин; 9) Благовать; 10) Сланкамень; 11) Бечка; 12) Вараждин; 13) Глоговац; 14) Янов; 15) Шолкош; 16) Чонград; 17) Павлиш; 18) Мондорлак; 19) Сантомаш и 20) Вингош. На восточной стороне запорожских земель, Славяносербии, православное духовенство сербское со своею паствою и церкви их основывались и благоустраивались по ближайшему указанию и под непосредственным наблюдением протопопа Михаила Вания, родом из Славонии; а на западной — протопопов Петра Вулича и Семена Сулимы. На тех и других славян, как в это, так и особенно в последующее время, много действовал и сильно влиял Анатолий Мелесь 3)
________________________________________________________________________________________________________
1) Паланка — это своего рода город с целым уездом и своим округом; в паланке непременно была церковь, устроялось помещение для полковника со старшинами и полковое управление с канцеляриею и со значительным запасом пушек... Полковник в паланке не только командир, предводитель казаков своей паланки, но и верховный судья всех живших в округе той паланки; по обширности своей власти он равен был удельному князю. Кулиш.
2) О Бахмуте: в 1571 г. «на стороже Бахмутовской, от Святогорской сторожи полднище, стояли шесть человек из Путивля и Рыльска, наблюдали татарские перелазы вверх по Донцу до устья Боровой. Для звериного и рыбного промысла, а также и для сенокоса заезжали сюда донские казаки и другие люди и нередко устраивали здесь пасеки и зимовники. Около 1640 г. жители Валуек, Изюма и других мест и казаки слободских полков, выше нынешнего Бахмута, по р. Торцу, завели соляные варницы; для обережения варниц устроили укрепление — Соляной городок на Торце (ныне Славянск Харьковской губ.); вскоре отысканы были соляные источники и по р. Бахмуту. Как эти источники оказались лучшего качества и представляли для торговли более выгод, то промышленники с Торца перешли на Бахмут для разработки соли.По слуху о выгодных занятиях и удобной жизни на р. Бахмуте, не замедлили явиться сюда, на жительство, многие черкасы, приднепровские казаки, русские разных чинов служилые люди и беглые крестьяне; для защиты жителей от татар устроен был деревянный острожек. В 1700 г. здесь был уже город Бахмут с дубовым острогом, с часовнею на посаде, с полковою ратушею, с таможенною избою и торговою банею, с несколькими амбарами для торгового промысла и с 170 сковородами солеварными. В 1709 году, по уничтожении Таганрогской Троицкой крепости, согласно условиям Прутского договора, деревянная Троицкая церковь из Таганрога перевезена в Бахмут; а в 1745 году, вместо деревянной, устроена в Бахмуте каменная соборная церковь. В 1763 г. в Бахмуте упоминаются церкви: Андреевская и Петропавловская. В 1771 г. дьячок Петропавловской церкви Тимофей Овсеенко посвящен во второго священника к Николаевской того же города Бахмута церкви. В 1770 г. в Бахмуте существовала церковь Рождества Пресвятой Богородицы.
3) Анатолий Мелесь — личность историческая, для нашего края во многих отношениях весьма замечательная. В 1750 г., в стане архимандрита, прибывши с Афона в Россию для сбора подаяний в пользу Афонского Георгиевского монастыря, Анатолий привез с собою несколько святынь. Святыни эти, по освидетельствованию их в Синоде, оказались большею частью сомнительного характера; а потому Синод воспретил Анатолию предлагать их для всенародного чествования и запечатал их синодальною печатью. Но пронырливый славяно-грек сошелся с духовником императрицы Елизаветы Петровны, протоиереем Ф. Дубянским, а через него приблизился и к самой Государыне; пользуясь высочайшим вниманием, он распечатал свои святыни и самовольно служил над ними молебны по разным домам в Петербурге. Синод посадил его за это под арест. Императрица, не зная, в чем дело, высказала за это Синоду свое неудовольствие и сделала выговор.В 1754 г. Анатолий оставил Россию и выехал на Афон. Но в 1756 г. опять приехал в Россию, уже в сане епископа Милетийского и в качестве агента, уполномоченного от турецких славян, желавших переселиться в южную Россию. В 1758 и 1759 гг., с ведома и дозволения нашего правительства, епископ Анатолий осматривал лично все местности запорожского казачества, объезжал Новороссию, был в Бахмуте и на Донце, на Самаре и в запорожской Сечи. В сем последнем месте, по приглашению и по просьбе запорожского казачества, Анатолий совершал несколько богослужений архиерейским чином, не возглашая при своем служении имени местного епархиального архиерея, Киевского митрополита. За это Св. Синод, яко явного преступника и своевольно-беспутно волочащегося бродягу, осудил Анатолия на немедленную высылку за границу. Сенат ответил на это, что Анатолий как приехал в Россию по секретным и нужным для Ее Величества делам, так и в Запорожье остановился с ведома правительства, а потому высылать его пока нельзя; в Запорожье и в запорожском казачестве Анатолий также нашел себе полную защиту и покровительство, так что взять его оттуда было нелегко и неудобно.В конце всего дела, однакож, решено было тем, что в 1760 г. Анатолий лишен был сана и в качестве простого монаха отправлен в Сибирь, под строгий караул, в Кондинский монастырь. При усилившемся желании заселить южную Россию колонистами из славян, правительство наше опять обратило внимание на Анатолия; по указу императрицы Екатерины, Анатолий в декабре 1762 г. переведен в Макарьевский монастырь Нижегородской епархии; отсюда за новые его презорства послан в Раифскую пустынь Казанской епархии. В первую турецкую войну правительство наше решилось употребить Анатолия в дело с тем, что он, в качестве духовного лица, состоя при русском флоте под начальством графа Орлова, склонял все христианское, греческое и славянское народонаселение Турецкой империи к переселению в Россию; для этого в генваре 1769 г. он вызван был в Петербург. Синод вновь пересмотрел его дело и по вниманию к понесенному им немаловременному наказанию, приступая к рассуждению о помиловании его, именно о возвращении ему священства (Синод не признавал его епископом, а о священстве его сомнения не было), потребовал от него покаяния и письменного признания всей его виновности: после этого Анатолий в сане иеромонаха восстановлен и отправлен был на флот в Средиземное море. В октябре 1770 г., после Чесменской битвы, ради заслуг Анатолия во флоте и в надежде, что он и впредь может быть употреблен тем со большею пользою, чем меньше он будет оставаться в предосуждении лишения архиерейского сана, Св. Синод благоволил признать его в епископском чине и дозволил ему исправлять священнослужение архиерейское. По возвращении из Архипелага, Анатолий в 1772 г., по распоряжению императрицы Екатерины, получил в управление Глуховский монастырь Черниговской епархии. Оставленный на свою волю, в уединенной монастырской глуши, Анатолий совсем одичал здесь, по целым дням ходил раздетый, босиком, со всклокоченной головой и творил в монастыре и вне оного всякого рода странные и дикие выходки; скончался здесь 2 февраля 1775 г.

Новые казацкие слободы.

Внутри Запорожья, в войсковых казацких паланках, под дирекциею вельможного Коша, явились в это же время новые слободы семейного казачества с церквами в них и с церковным причтом. Это: Карнауховка, Томаковка и Письмичевка, Кильчень и Пышневка, Козырщина и Перещепино, Калантаевка, Сердюковка и Николаевка-Рудева1). Наконец в окрестностях новоустроенной Елисаветградской крепости, для прикрытия ее от набегов хищных соседей, на всегдашнее жительство поселен был слободской малороссийский казачий полк и для семейного казачества вновь осажено и заселено 27 слобод, с церквами во многих из них и с церковным причтом. Это: 1) слобода Пригородская; 2) Аджамка; 3) Вершина-Каменка; 4) Мурзинка; 5) Бешка; 6) Овинянка; 7) Верблюжка; 8) Желтая; 9) Омельницкая; 10) Вороновка у бывшего хутора Троицкого; 11) Мишуринорогский ретраншемент; 12) слобода Буянская; 13) Каменка; 14) Калужина; 15) Бородаевка; 16) Домоткань; 17) Пушкаревка; 18) слобода Больших Буерак; 19) Ингульская; 20) Комиссаровка; 21) слобода Грузская; 22) Висска; 23) Плетено-Ташлыцкая; 24) Красная; 25) Ново-Архангельская; 26) Ольшанка и 27) Добрянка.
________________________________________________________________________________________________________
1) Через нынешний Новомосковск, по так называемому старому Крымскому шляху (дороге), татары и ногайцы очень часто прогоняли в Крым огромные толпы пленных христиан из Воронежской и Курской, из Черниговской и Полтавской и из других губерний. В разных местах этого шляха запорожцы нередко нападали на злодеев, отбивали ясырь и освобождали пленных. В 1738–1750 гг. более всех на этом поприще отличались удалые казаки: Рудь, Шульга и Хижняк; скрываясь в балках рр. Самары, Волчьей и Соленой, они бдительно караулили татар и ногайцев, возвращавшихся в Крым с ясыром, и всегда удачно отбивали пленных; по их распоряжению, освобожденные пленники немедленно, по обыкновению, были препровождаемы в Самарский монастырь; здесь поправлялись они в своем здоровье, укреплялись в силах и отсюда уже, снабженные всем необходимым, уходили на родину.Имя благодетеля Руди далеко было известно в Малороссии и для всех служило предметом благоговейного уважения. В ознаменование его заслуг и для большего поощрения его к делу человеколюбия, миргородский полковник Капнист подарил Руди клочок земли в несколько тысяч десятин, и Рудь основал здесь слободу Николаевку, доселе существующую.

ГЛАВА VII

Заботы казачества о благоустройстве православной церкви в Запорожье; регула казацкая об иноверцах и иностранцах; регула о евреях и старообрядцах; регула об отношениях Запорожья к Киево-Межигорскому монастырю; следствия регул; определенная руга на поддержание и благолепие церквей и на содержание духовенства; школы при церквах и шпитали; зимовники и хутора; каплицы и светлицы с божницами в зимовниках; каплица Дороша; патроны и покровители православного запорожского казачества; путешествие на богомолье.

Заботы казачества о благоустройстве православной церкви в Запорожье.

В двадцатилетнее царствование Государыни Императрицы Елизаветы Петровны, среди мира и тишины, в спокойствии и безмятежности, запорожский Кош усердно благоустраивал православную церковь в своем Покровском приходе и в паланках и слободах своего посполитства — семейного казачества, несколькими регулами, общими для всех постановлениями дал православной казацкой общине в своих войсковых вольностях определенное устройство и направление.

Регула казацкая об иноверцах и иностранцах.

Так, в это время, по желанию, по общей раде всего войскового товарищества, в Коше решено было формально и положительно, вроде клятвенного обета, чтобы на будущее время никто не мог быть запорожским казаком, кроме православного русского; пришельцы всяких других наций и религий, христиане и не христиане, должны быть отселе принимаемы в общину не иначе, как после принятия ими обрядов православной восточной церкви и после принесения присяги на верность службы русскому царству. Охранение святой православной веры Христовой от безбожных агарян и бусурман и защита православной земли славяно-русской от всех врагов стали после сего сознательною целью для всех православных запорожцев, сделались отселе определенною основою всех их душевных помыслов и желаний.

Регула о евреях и старообрядцах.

Казаки-запорожцы, по своему душевному настроению, по своим внутренним христианским убеждениям, постоянно питали глубокую непримиримую вражду к евреям и к раскольникам-старообрядцам; они не любили и ненавидели даже донских казаков, — старых своих братьев и соратников, потому только, что по своим взглядам считали их за старообрядцев. Ревниво и заботливо оберегая православных запорожцев от всяких увлечений, а с другой стороны, отечески предохраняя их от неприязненных столкновений с врагами, запорожский Кош одною из своих казацких регул постановил в это время формально - ни в каком случае и ни под каким предлогом не допускать евреев и старообрядцев жить и селиться в запорожских казацких землях, не дозволять даже и близкого соседства их.

Регула об отношениях Запорожья к Киево-Межигорскому монастырю.

Казаки-запорожцы издавна, с древнейших, незапамятных времен, по родовому наследственному преданию, всегда питали глубокое благоговейное уважение к тихой и уединенной Киево-Межигорской обители, часто посещали ее и нередко делали значительные вклады как на нужды монастыря, так и на содержание смиренной братии его. Запорожский Кош с самого основания своего постоянно считался и действительно был ктитором, главным строителем, единственным попечителем, куратором и вкладчиком Киево-Межигорской обители; все постройки в самом монастыре и вне его, все хозяйственные экономические заведения Межигорской обители в Киеве и на дачах монастырских сделаны и произведены, разновременно, коштом, иждивением запорожского Коша; драгоценные церковные евангелия, чаши и потиры, кресты и разнообразные облачения, — все это дар от усердия запорожцев.Каждый казак считал для себя священным долгом, непременною своею обязанностью, два раза в спокойный год побывать в Межигорской обители, поклониться святыне ее и сделать в пользу ее посильное приношение; многие из запорожцев, на закате дней своих, после бурной боевой жизни, уходили в тихую, мирную и уединенную Межигорскую обитель, принимали в ней монашество и в подвигах строгого поста, неусыпного бдения и непрестанной молитвы заканчивали земную жизнь свою, умирали там. Запорожье составляло парафию Межигорской обители, приписной к ней приход ее. Оттуда, из Межигорской обители, приходили в Запорожье, как в сечевую Покровскую церковь, так и в Самарский Пустынно-Николаевский монастырь, все священнослужащие — иеромонахи, иеродиаконы и монахи-чтецы и певцы для совершения богослужений и для исправления христианских треб в общине православного казачества; оттуда поступали как начальники сечевых церквей, так и настоятели Самарского монастыря. Никто другой, а только именно Киево-Межигорского монастыря монахи были для запорожских казаков всегдашними духовными отцами и молитвенниками, наставниками и руководителями.При таком близком, родственном отношении Запорожья к Киево-Межигорскому монастырю, запорожский Кош, по общей войсковой раде всего казачества, при настоящем благоустройстве православной церкви в запорожских вольностях, решил и на потомные утвердил — как в Самарский монастырь и в Покровскую сечевую церковь, так и для вновь устрояемых церквей и приходов запорожского казачества принимать монахов и священников по-прежнему только из Киево-Межигорского монастыря, освященные антиминсы для церквей и св. миро для церковно-приходских потребностей выписывать из кафедры Киевской Митрополии чрез посредство Межигорского монастыря.

Следствия регул; определенная руга на поддержание и благолепие церкви и на содержание духовенства.

Такими и многими другими, подобными сим, казацкими регулами существование православной церкви в запорожских землях организовано, упрочено и на будущее время достаточно обеспечено. Из деловых, официальных бумаг видим, что в это время (1740—1775 гг.), по общей раде казачества, назначена была и действительно выдавалась определенная руга на поддержание и благолепие храмов и на содержание духовенства как Сечевой Покровской церкви, так Самарского Пустынно-Николаевского монастыря и всех приходских храмов в слободах и селах казацкого посполитства, запорожского подданства, — указана была на этот расход определенная, в достаточном размере, часть со всех доходов войскового товарищества: из жалованья, получаемого от казны, от перевозов, от всякого рода ловель, от лавок и питейных сборов; все духовные требы, в отстранение произвола и во избежание пререканий, обозначены были во всех приходах положительною нормою вознаграждения1).При том внутреннем, искренно религиозном настроении, каким всегда, искони веков, отличались запорожские казаки, и при тех значительных пожертвованиях, какие, по чувству своего религиозного настроения, казаки часто сами, добровольно, помимо всяких регул, делали в пользу церкви и духовенства, эта определенная руга, эта узаконенная норма вещественного пособия на церковь и на служащее при ней духовенство достаточно поддерживали в Запорожье существование храмов Божиих и служившего при них православного духовенства.
________________________________________________________________________________________________________
1) 1766 г. прихожане платили причту: за обвенчание имущественных — 1 руб.; за обвенчание средственно имущественных — 60 коп.; за обвенчание малоимущественных — 40 коп.; за крещение младенцев — 5 коп.; за исповедь — 1 коп.; за молитву пред Рождеством и Воскресением — 1 коп.; за освящение пасох — 1 коп.; за похорон великий со службою — 30 коп.; за похорон без службы — 15 коп.; за похорон младенцев — 5 коп.; за сорокоуст — 4 руб.; за субботник — по 50 коп.; за панихиду и отпоминанный обед — по 20 коп.; от поминовения в Великий пост — по 20 коп.; над кухликами — по 5 коп.; за молебен — по 10 коп.; от акафиста — по 20 коп.; за освящение избы — 30 коп.; за записку в метрику — 5 коп.

Школы при церквах и шпитали.

Из уцелевших документов того времени видим, что, по настоянию запорожского Коша, как в Самарском Пустынно-Николаевском монастыре, как при Сечевой Покровской церкви, так и при всех почти приходских церквах запорожского войскового подданства существовали школы для обучения казачества грамоте, молитвам и закону Божию, и шпитали — богоугодные приюты для нищих из всего прихода, для безродных престарелых, для слепых, хромых и всякого рода увечных. Церковь со звоницею (колокольнею), на одной стороне ее — шпиталь, а на другой — школа составляли необходимую принадлежность всякого православного прихода в Запорожском крае.

Зимовники и хутора; каплицы и светлицы с божницами в зимовниках; каплица Дороша.

Кроме упомянутых нами выше селений и слобод, запорожские казаки в своих войсковых обширных вольностях имели еще так называемые зимовники, или хутора, где жили сами и содержали свой скот, имели пасеки, сады и огороды. По личному наблюдению и осмотру князя Мышецкого, этих зимовников в запорожских землях было в 1736–1740 гг. до четырех тысяч; в каждом зимовнике от пяти до десяти и пятнадцати человек обитателей, так как к живущим в зимовниках запорожским казакам весною обыкновенно приходили из Малой России и из польской Украины их родные и знакомые, кои все лето до зимы жили у них, помогая им в их хозяйственных работах, а а на зиму возвращались в свои домы 1), (стр. 82). В паланках Кальмиусской, Ингульской и Бугогардовской больше всего было этих зимовников — населенных казацких усадеб; в паланках Кодацкой, Самарской, Орельской и Протовчанской их было числом меньше; но зато эти зимовники были во всех отношениях богаче и далеко многолюднее. В зимовниках православные казаки также усердно молились Господу Богу и также спасались во Христе Иисусе, как и в слободах и селениях, при святых храмах Божиих; для этого, во удовлетворение духовных нужд и религиозных потребностей своих, казаки-хозяева в некоторых зимовниках устрояли, отдельно от жилых помещений, деревянные или каменные каплицы, а в других зимовниках из жилых обыкновенных хат избирали и отделяли особую горницу, светлицу с божницею, в виде киота, в ней; в каплице и в светлице с божницею всегда находилась святыня — несколько чтимых икон, крестов и святых книг; нередко теплилась здесь и неугасимая лампадка. Во воскресные и праздничные дни сходились сюда на молитву хуторяне; в это время зажигались лампадки и свечи и воскурялся фимиам; монах-отшельник 2) или, за отсутствием его, аскет-пасечник, человек всегда грамотный, многосведущий, отрешившийся от мира, живущий между небом и землею, вдали от страстных людей и ближе к Пресвятой Богородице, читал молитвы, акафисты и жития святых из Четий-Миней и из прологов церковных и учил православных всему доброму и душеспасительному. Из известных нам в запорожских зимовниках каплиц и светлиц с божницами, более всех славилась в запорожском краю, между православным казачеством, каменная каплица запорожца-пасечника Дороша, в Самарской паланке, в славных [дачах] Пустынно-Николаевского Самарского монастыря, насупротив и недалеко от приснопамятного в Запорожье чернечего пекла3). Как только, после 1720 года, заботами миргородских полковников Апостолов водворилось несколько в Самарской паланке спокойствие и как только Самарский Пустынно-Николаевский монастырь начал вновь населяться и обновляться, около 1730 г. явился сюда из Малой Терновки войсковой запорожский есаул Дорош, старик набожный и благочестивый, ученый по духу того времени и многосведущий, в простоте сердца и в незлобии духа видимо пылавший любовью к Богу и к ближним; полюбив Самарский монастырь и уединенную, пустынную местность его, Дорош поселился и остался здесь на всегдашнее жительство; в одном кутке монастырского леса завел огромное пчеловодство, а для молитвенных своих подвигов и для всегдашнего поминовения утопших в Самаре монахов, устроил насупротив чернечого пекла каменную каплицу.Живя одиноко и уединенно, як пустельник и чернец, как монах-пустынник и отшельник, Дорош все доходы от пчеловодства жертвовал на бедных и на Самарский монастырь; питая сам искреннюю любовь и благоговейное уважение к монастырю и к братии святой обители, он те же чувства всячески внушал и другим; в своей убогой каплице ежедневно совершая молитвы и поминовение о несчастно утопших монахах, он каждую субботу, при содействии иеромонахов, служил в ней открытые панихиды о спасении и упокоении душ их. Подвигами строгого поста, неусыпного бдения и непрестанной молитвы Дорош до того возвысил и усовершенствовал свою духовную природу, что не раз сподоблялся особенных откровений небесных; всемогущая благодать Божия видимо осеняла простеца Дороша; силы небесные, многоразличные дарования божественные чрез него нисходили на всех прибегавших к нему и искавших у него благодатного утешения.Молва о богоугодном житии и высоких добродетелях Дороша распространилась далеко по Запорожью, проникла даже и за пределы его. За благодатными утешениями к Дорошу приходили и его святых молитв просили не только казаки запорожские и жители малороссийские, но даже многие из татар и ногайцев. Однажды, в 1749 г., к Дорошу пришли гайдамаки — воры и разбойники и хотели ограбить старика; Дорош, вынув из сундука деньги, положил их на божнице пред иконою Спасителя Христова и Николая и сказал разбойникам: «Деньги я собирал и собираю не для себя, а на бедных и на монастырь; и эти деньги не мои, а его (указывает на святителя Николая): берите их от него, если хотите». Услышав это, разбойники оробели и стали в тупик. Но один из них, опомнившись, дерзко схватил рукою капшук (мешочек) с деньгами, вдруг страшно вскрикнул и почувствовал себя как бы безруким: та рука, которою он брал деньги из-под иконы святителя Николая, скорчилась и сделалась безжизненною. Вразумив негодяев и дав спасительный совет несчастному безрукому, как избавиться от видимого горя и очевидного наказания Божия, Дорош отпустил разбойников, снабдив их на дорогу всем необходимым.
Дорош умер в 1756 г. в глубокой старости и погребен в Самарском монастыре; каплица его существовала еще долго после него и всегда служила для верующих местом особенного чествования и благоговейного поклонения; она разрушена татарами в 1769 г., когда сожжено и истреблено было ими все чернечее село. Икона святителя Христова Николая Чудотворца, пред которою старик Дорош горячо молился и в глубоком благоговейном умилении коленопреклонно повергал свою седую голову, по разрушении каплицы, обретенная около обители, на пне дуба, поступила в монастырь, потом долго хранилась в архиерейской ризнице, по случаю оглашения в народе многих от нее чудотворений; в 1808 г., согласно просьбе и желанию жителей г. Новомосковска, перенесена опять в монастырь и ныне, оправленная в 1834 г. в серебряно-вызолоченную ризу, стоит она в главной церкви Самарского монастыря на видном месте и служит для братии святой обители и для всех богомольцев ее предметом благоговейного чествования и молитвенного поклонения.
________________________________________________________________________________________________________
1) Запорожье, Днепровский Низ, изстари, из давних времен служило поприщем веселого разгула и всякой удали, местом отдыха и военных экзерциций для казачества Киевского и Волынского, Черниговского и Полтавского; самое имя запорожца, как рыцаря, человека бывалого и удалого, пользовалось почетом и уважением: всякий казак, соскучившись на родине тихою однообразною жизнью, покидал семью, оставлял жену и детей, уходил из областей Киевских и Волынских, Черниговских и Полтавских в Запорожье, на Низ, и казаковал там, сколько душе его угодно.
По возвращении на родину, гордо удерживая за собою название запорожца, рассказами о Запорожье он кружил головы многих и располагал к нему других; и с другими, в свое время, повторялось то же; почти все казаки бывали таким образом в Запорожье. При такой связи запорожцев с Малороссией, естественно, казачество Черниговское и Полтавское в конце XV века само стало называться запорожским. Малороссия называлась Гетманщиною, так как там бывали гетманы запорожского казачества, а в Запорожье, на Низу, были атаманы. В Запорожье казаки жили по своей необузданной воле, не слушались Малороссии, не боялись России, грабили без разбора татар, русских и поляков.
Для укрощения дерзостей, для обуздания своеволия запорожского, низового казачества императрица Елизавета Петровна указом от 19 октября 1750 г. низовое запорожское казачество подчинила малороссийскому великому гетману, своему подданному; 10 ноября 1764 г. императрица Екатерина повторила то же.
2) Самарского Свято-Николаевского пустынного монастыря монахи, поддерживаемые и подкрепляемые братиею Киево-Печерского и Киево-Межигорского монастырей, постоянно путешествовали по Запорожью, посещали все слободы, все зимовники и хутора православного казачества для совершения у христиан церковных треб и для преподания верующим духовных утешений; некоторые из них, частью с этою целью, а частью для выкупа и освобождения пленных христиан, проникали даже в Бахчисарай и Константинополь. В 1750–1770 гг. на этом святом поприще особенно отличались иеромонах Павел и монах Поликарп с бойкими и находчивыми запорожцами Андреем Хандалеем и Филиппом Раздорою. В 1770 г. Хандалею за особые его услуги страждущему человечеству, по распоряжению начальства, подарен клочок земли в несколько тысяч десятин в нынешнем Павлоградском уезде. В 1790 г. один из сыновей Хандалея, Алексей, был протопопом павлоградским.
3) На р. Самаре, при г. Новомосковске, и доселе одно глубокое место, близ парома, называется чернечьим пеклом. Рассказывают, что давно когда-то несколько монахов из Самарского монастыря плыли по р. Самаре, по делам обители, в город. Вдруг мгновенно набежал вихорь, поднялась страшная хвиля (буря); вода в реке чрезвычайно взволновалась, лодка опрокинулась, и все монахи пошли ко дну. С того времени место это известно в народе под именем чернечьего пекла.

Патроны и покровители православного запорожского казачества.

Давно, еще с 1500 г. казаки поняли, освоились и сроднились с тою святою мыслью, что величайшая слава и высшее достоинство их заключается в ратных подвигах против бусурман и безбожных агарян, в защищении и в охранении от татарского и турецкого изуверства христианских стран и народов. При таком взгляде на свое призвание, усматривая в своих действиях как бы некоторое подобие действиям святого Архистратига Михаила, защищавшего некогда славу Божию и воевавшего для этого с денницею-сатаною, казаки провозгласили св. Архистратига Михаила Началовождем, Предводителем своего войскового товарищества, назвали его патроном, покровителем своей казацкой общины. С обязанностями постоянного ратничества, с успешным ограждением христианских стран и народов от нападения татар и турок решительно несовместима была жизнь брачная, семейная и оседлая; а потому православные казаки, основывая и устрояя за Днепровскими порогами свою Сечь, в местах тайных и недоступных, для нравственного поддержания своего братства, обрекли себя на безбрачие, воспретили в свою Сечь вход всем вообще женщинам и посвятили свою общину высокому покрову и небесному заступлению Богородицы — Пречистой и Пренепорочной Девы Марии, — Той, Которая Сама была браку непричастна, всегда была и осталась Приснодевою.Далее, плавая постоянно на своих утлых душегубках и легких чайках (лодках) по Днепру и Черному морю, по Днестру и Бугу, православные запорожские казаки среди страшных [бурь испытывали] видимое заступничество святителя Христова Николая и явное от наглой смерти спасение молитвенною силою великого милостивца и сострадательного человеколюбца; многие из войскового товарищества спасались от тяжкого плена турецкого и татарского, в Константинополе и в Бахчисарае, единственно только по чудесному предстательству святого Николая, — истинного друга и благодетеля страждущего человечества. По всем этим побуждениям признательные православные запорожские казаки всегда питали искреннее, глубокое, сердечное, благоговейное [чувство] к святителю Христову Николаю, служили и молились Ему как патрону, заступнику и покровителю своему. Наконец, имя святого Андрея Первозванного, как просветителя страны нашей и как первого молитвенника о ней, всегда было близко и дорого сердцу славяно-русского православного казачества; оно, по народному преданию, по родовому наследственному преемству, всегда было памятно и священно для православных насельников нынешнего Екатеринославского края. Но до половины XVI века в рядах запорожского казачества было много иноверцев — чужеземцев и иностранцев, для которых имя святого апостола Андрея Первозванного, конечно, по самому существу дела, не имело особенного, национального значения.Когда же, по решению Коша, в среду запорожского казачества стали поступать одни только славяно-русские православные христиане, и когда, при лучших политических обстоятельствах, в Запорожье начали приходить1), за милостынею и за сбором подаяний, славянские и греческие монахи, которые, при всяком удобном случае, в памяти казачества оживляли и восстанавливали имя святого Андрея Первозванного, народному сознанию уясняли всю важность и великость дела его: тогда имя сего первозванного апостола сделалось как бы народным в Запорожье, стало патроном и покровителем всего войскового товарищества и народа — подданства его. В таких мыслях и сердечных верованиях, Царице Небесной, Пречистой Деве Марии и Архистратигу Михаилу, верному и славному воителю в сонме небесных сил, святому апостолу Андрею Первозванному, просветителю страны нашей и первому о ней молитвеннику, — святителю Христову Николаю, великому милостивцу и сострадательному человеколюбцу, как главным покровителям, как всегдашним неизменным патронам своей общины, казаки-запорожцы всецело вручали себя и свою жизнь, все судьбы и перемены в ней; им посвящали они все паланки и слободы, все селения и зимовники в Запорожье, все церкви и каплицы в войсковых своих вольностях; дни памяти сих небесных покровителей казацкой общины, все события из жизни их воспоминали и праздновали в Запорожье всегда благоговейно и благочестно, с особенною торжественностью и церемониальностью; святые иконы их как в церквах и каплицах, в светлицах и божницах ставили всегда на видных и почетных местах и с особенным благоговением поклонялись им; изображения святого Архистратига Михаила и святителя Христова Николая, первоначально клеенчатые, а в последствии времени металлические, даже серебряные и золотые, постоянно носили на груди, особенно в походах и при баталиях.
________________________________________________________________________________________________________
1) Из древнего знаменитого монастыря греческого Сумела, в 5 верстах от Трапезунда, многие монахи почти постоянно жили в Запорожье. Из Греции и других славянских земель приходя в Запорожье за сбором подаяний, многие монахи навсегда оставались среди запорожцев, находили у них ласковый прием и радушный приют, и соответственно своим силам и способностям, получали приличные места.Коринфский митрополит Иоасаф повсюду сопутствовал Хмельницкому, во всех его походах, для ежедневного отправления службы Божией; инок Павел, грек, также постоянно находился при Хмельницком; игумен Исаия обучал детей гетмана Самойловича — Семена и Григория; а иеромонах Герасим воспитывал меньшего сына его Иакова. Знаменитые запорожцы Милашевич и Калнышевский, Колпак и Третьяк, Рудь и Шульга и многие другие постоянно держали при себе греческих и славянских монахов в качестве собеседников и советников.

Путешествие на богомолье.

Религиозная, отличительная черта в характере славяно-русского православного народа — путешествие ко святым местам на богомолье — в народонаселении нынешней Екатеринославской епархии, в православном казачестве, высказывалась издавна резко и довольно наглядным образом. В спокойные годы два раза Запорожье делалось почти пусто и безлюдно; оставались в паланках и слободах, в селениях и зимовниках одни только престарелые и больные; оставались в паланках и слободах, в селениях и зимовниках одни только престарелые и больные; все же прочие, среди Масленой недели, уходили частью в Киев и в Матронинский монастырь, а частью в Самарский, в Лебединский и Мошенский монастыри 1), и возвращались в Запорожье уже около Пасхи; то же повторялось в сентябре и октябре месяцах. В монастырях православное казачество посещало святыни и слушало в церквах богослужение; постилось и молилось, говело и приобщалось святых таин Христовых.Многие из запорожских казаков нередко путешествовали на богомолье в святую гору Афонскую и особенно в Драгомирну, в Молдаво-Влахский общежительный монастырь, где всегда большая часть монашествующих была от российского роду, наипаче же от православно-именитой страны запорожской 2). Путешествия на богомолья предпринимали православные казаки из глубоких, сердечных, чисто религиозных побуждений — для благоугождения Богу, для очищения совести и для спасения души своей; но случалось нередко, что казаки путешествовали на богомолье, вынужденные к тому каким-нибудь несчастьем, во исполнение только своего обета. Так Кальнофойский в Тератургиме повествует, что однажды несколько казаков во время страшной бури на море, в виду явной смерти, дали обет, что если только спасутся они от гибели, то непременно отправятся в Киев и послужат печерским иконам две недели в черной работе; по милости Божией спасшись от наглой смерти, они в точности выполнили свой обет.
________________________________________________________________________________________________________
1) Мошны — местечко в Киевской губернии, ныне имение графа Воронцова. От 24 августа 1788 г. Потемкин писал Фалееву: «строение на Днепре, в Мошнах, не мало стоит денег, при худом весьма успехе; сие меня побуждает тамошнюю верфь уничтожить», а 27 апреля 1789 г. действительно приказал в Мошнах строения судов более не производить, а завести верфь на Ингуле и перевести туда инструменты и рабочих.
2) Жители Молдавии исповедовали православную веру, совершали богослужение на церковнославянском языке, употребляли письменность русскую и, независимо от местного румынского наречия, во многих местах говорили языком Днестровской и Днепровской Руси. Множество природных русских во времена татарщины и других бедствий в XIV, XV, XVI вв. выселялось целыми осадами в Молдавию; а в другие времена и молдаване, теснимые турками и деспотизмом своих господарей, выходили в Русь и селились здесь. В Запорожье всегда было много природных молдаван — волохов, как тогда вообще говорилось.

ГЛАВА VIII.

Новое устройство в Запорожье; Новороссийская губерния; увеличение числа православных христиан; смятения и волнения в Запорожье; уничтожение Запорожской Сечи; учреждение епархии и её открытие.

Новое устройство в Запорожье; Новороссийская губерния; увеличение числа православных христиан.

С воцарением императрицы Екатерины II в 1762 году начался новый, завершающий период в истории православной церкви Христовой в пределах нынешней Екатеринославской епархии. Согласно желанию государыни императрицы, командир Украинского ландмилицейского корпуса и Украинской линии генерал-поручик Мельгунов в самом начале своих действий в Запорожье обратил всё внимание на то, чтобы, с одной стороны, дать благоустроенную и спокойную жизнь всем уже проживающим жителям запорожских земель, а с другой — заселить остальные обширные запорожские пустыни и безлюдные степи способным христианским народом, одинаково устроенным как для земского хозяйства, так и для военной службы. По плану Мельгунова, Высочайшим указом от 22 марта 1764 года в запорожских землях открыта Новороссийская губерния, с уездами и двумя главными провинциями — Елизаветинскою (с Новою в ней Сербиею, Новослободским полком и крепостью святой Елизаветы) и Екатерининскою, коей подчинены были Славяносербия, Украинская линия и Бахмутский казачий полк. В результате всего этого оказалось то, что в короткое после сего время обширные степи в паланках запорожского казачества действительно заселились разнообразными пришельцами из славяно-русского православного народа.
В это же время кошевой Сечевого казачества Калнишевский для продовольствия своего товарищества хлебом со своей стороны все усилия употреблял на умножение в Запорожье рабочего народа. Для этого многих семейных волохов, молдаван и болгар он перевел на свой счет из Новой Сербии, из Польши и Буджака и поселил их в Кайдакской паланке близ порогов с тем непременным условием, чтобы новые поселенцы занимались хлебопашеством, пахали бы землю и сеяли рожь.
А в 1770 году командир запорожской флотилии Данило Третьяк отбил при Кинбурне у хана Крымского ясырь (взятых в плен) — волохов и жидов мужского и женского пола 673 души — и прислал в Сечь. По распоряжению Калнишевского все волохи поселены также в Кайдакской паланке, где они составили особое селение, доселе существующее в Екатеринославском уезде под именем Волосских Хуторов.
В том же 1770 году около так называемой Днепровской линии, от берегов Азовского моря по рекам Берде и Конской до Днепра, по распоряжению правительства поселены были отставные солдаты с их семействами — как для присмотра за работами при постройке крепостей, так, с другой стороны, и для заведения земледельческой промышленности в отдаленной степи, на земле плодоносной и изобильной реками и разными угодьями. Вследствие сего образовались немедленно три многолюдных села: Конское, Жеребец и Камышеватая, на речках того же имени, с церквами и с православным народонаселением. Вдали от Коша запорожского, в Кальмиусской паланке, при впадении Кальмиуса в Азовское море, на древнем казацком пепелище в старинном запорожском займище, называемом Домахою (где в 1779 году греческие переселенцы устроили город Мариуполь), сидели куренями и зимовниками многие зашедшие низовые люди. Пребывая в весьма большой отдаленности и не подлежа никакому ведомству и команде войска запорожского, они занимались рыболовством, скотоводством и разными законными торгами с татарами. Они имели у себя походную церковь и несколько каплиц, а теперь устроили уже деревянную церковь во имя святого Николая Чудотворца и имели свой церковный причт.
Сверх того, в 1771–1774 годах в казацких запорожских паланках Бугогардовой и Кальмиусской поселилось много православных греков из Анатолии и Архипелага, болгар и молдаван. При таком увеличении народонаселения в Запорожье, естественно, само собою увеличилось и число членов и чад православной церкви в пределах нынешней Екатеринославской епархии: открылись новые слободы и села, образовались новые приходы с новыми церквами и с православным духовенством.
Из «настольной грамоты», данной Киевским митрополитом Арсением Могилянским 28 июля 1767 года священнику Свято-Троицкой церкви села Самарчика Григорию Иванову Порохне на бытие ему наместником запорожской крестовой Старокайдакской наместнии (протопопии, благочиния), видим, что в одной этой наместнии в 1767 году числилось девять приходских церквей, именно: 1)города Старого Кайдака Михайловская; дворов — 50; жителей обоего пола — 1015 душ; священников — три: Тимофей Феодоров, Вукол Лукьянов и Стефан Иерофеев; 2) местечка Нового Кайдака Николаевская; 3) местечка Старой Самары Покровская; 4) села Самарчика Троицкая: дворов — 255, жителей мужского пола — 1176, женского — 1091, иереев — пять; 5) села Каменки Преображенская: дворов — 50, жителей мужского пола — 330, женского — 300, иереев — четыре; 6) села Романкова Успенская: дворов — 60, да бездворных хат — 2, жителей обоего пола — 870, священников — два; 7) села Каменного Рождественская;8) села Бригадировки, Даниловки тож (бригадира Завадовского, ныне Елизаветовка) Покровская; 9) села Куриловки Георгиевская.
В юго-восточной части нынешней Екатеринославской епархии святая церковь Христова, после водворения татар в Крыму, всегда была как бы в огне и пламени; но в период времени 1762–1770 годов видим её здесь в ином положении и в другом виде.
Христиане бывшего русского Тмутараканского княжества в 1223 году были истреблены татарами; немногие только из них спаслись бегством в торговый, многолюдный и разноплеменный город Азов. Пред 1395 годом в Азове число христиан значительно увеличилось; тут была православная церковь и самостоятельный приход собственно для православно-русских славян. В 1395 году Тамерлан разорил Азов. Спасшиеся от меча его христиане — славяно-русские, греки и венецианцы — частью поселились на возвышенных равнинах у Таганрога и при реке Дону, у Темерницкого порта.
Около 1550 года часть черкасов, приднепровских казаков, заняла местность на Дону, устроила город Новые Черкасы и для всех христиан на юго-восточной оконечности нашей епархии начала служить таким же оплотом и ограждением против татар и турок, каким служили запорожские казаки для христиан в юго-западной части епархии. Под протекцией и защитою донских казаков население у Таганрога, у Богатого Колодезя и у порта Темерницкого, в скором времени быстро увеличилось, а сверх того и на других местностях тамошнего края явилось множество зимовников с зашедшими людьми для звериного и рыбного промысла.
В 1637 году донские казаки завоевали город Азов и утвердились в нем, основали в городе православный Свято-Предтечев монастырь и для всех христиан того края сделали его такою же святынею и таким же благодатным приютом, каким служил Самарский войсковой монастырь для прочего православного казачества. В 1642 году, уступая силе турок и уходя из Азова, казаки взяли с собою всё свое имущество и достояние и свободно вывели из города всё православное народонаселение на другие соседние, жилые и безопасные вольности казацкие.
По отнятии Азова у турок в 1696 году казаки немедленно восстановили в городе Свято-Предтечев монастырь, а в Таганрогской крепости устроили Свято-Троицкую деревянную церковь. После несчастного Прутского похода Азов и Таганрог были потеряны для России, и православное христианское народонаселение края ютилось и укрывалось от татар и турок только у Богатого Колодезя и у порта Темерницкого.
По основании русской крепости святой Анны при реке Дону и притоке Аксая в 1731 году, и особенно по перенесении её с новым именем святого Димитрия Ростовского к Богатому Колодезю и порту Темерницкому в 1761 году, православное христианское население края, пользуясь помощью казачества и охраной крепостного начальства и войска, свободно уже занимало разные местности юго-восточной части нашей епархии. Оно безбоязненно заводило новые селения и строило в них каплицы и постоянные церкви вместо бывших до того походных церквей.
В 1769 году в крепости святого Димитрия Ростовского существовало уже пять церквей: 1) соборная Покровская; 2) приходская Архангельская; 3) Свято-Димитриевская; 4) Андреевская и 5) Казанская.
Из официальных бумаг этого времени видим, что в рассматриваемый нами период времени, в 1769 году, в Азове и в Таганроге при новоустроенных там крепостях вновь открыты были приходские церкви. Указом Святейшего Синода от 17 сентября 1769 года предписано было преосвященному Тихону Воронежскому посвятить и отправить в Азов и в Таганрог в новоустроенные крепостные церкви ученых священников, диаконов и церковников. Во исполнение такового указа в Таганрогскую крепость посвящен был учитель Черкасской семинарии Михаил Парафацкий, в Азовскую определен Евстафий Андреев, обучавшийся латинскому диалекту в Киевской академии, а в крепости святого Димитрия при Богатом Колодезе по-прежнему остался протопоп Василий Андреев.
Несколько раньше сего при Азовском море, в устьях Дона, осажено было несколько селений людьми, зашедшими сюда для рыболовства и скотоводства. Из этих селений многолюднее других были Кагальник, Койсуг и Батайск. В 1758 году приезжал сюда польский монах из Луцка, что на Волыни, Фердинанд Новицкий — от святого Иоанна Милостивого, ордена «Братьев-Искупителей», занимавшегося выкупом пленных христиан у турок, татар и ногайцев, живших в Азове и около Азова. Новицкий был в близких отношениях ко всем православным этой местности. В 1769 году в Кагальнике существовала уже церковь и священник при ней из питомцев Киевской академии.

Смятения и волнения в Запорожье.

Открывшиеся в это время действия польской фанатической Конфедерации и война с турками и татарами, постройка по Днепровской линии нескольких охранительных крепостей Александровской и Никитской, Григорьевской и Кирилловской, Алексеевской, Захарьевской и Петровской, а также неудовольствия по этому случаю запорожского казачества, меры русского правительства для введения в Запорожье лучших порядков и благоустройства во всех частях бытовой жизни и противодействие сему со стороны запорожского войскового товарищества — всё это вместе тяжелым бременем отзывалось на положении православной церкви Христовой в пределах нынешней Екатеринославской епархии.
К этому присоединилось еще новое обстоятельство, дававшее сильный повод к народным волнениям и само собою увеличивавшее страстные порывы запорожцев. В начале второй половины XVIII века раскол везде принял сильное движение. 1762 год был, как известно, началом религиозной свободы для раскола и временем добровольного возвращения в Россию огромной массы заграничных старообрядцев. Согласно видам и целям нашего правительства, возвращавшиеся в Россию старообрядцы занимали Новороссийский край, селились в запорожских землях и становились, таким образом, соседями войсковому товариществу.
Во время войны России с Турцией Румянцев из Молдавии в начале 1772 года прислал в Новороссийскую губернию на поселение 1242 семейства собранных им в Польше и Бессарабии старообрядцев, с давних времен бежавших туда из России. Присланные водворились здесь вблизи своих единоверцев и завели новые слободы: Калиновку, Красную, Плоскую, Золотаревку и другие. Из внутренних губерний России, особенно из Черниговских слобод, также перешло в это время в Новороссийский край на жительство огромное множество старообрядцев. Пользуясь видимым покровительством Потёмкина, поддерживаемые разными льготами и обещаниями его, старообрядцы, в сознании своей силы, в чувстве своего превосходства, самовольно занимали для себя бывшие земли войскового товарищества и селились на них. Они сносились с раскольниками донскими и бахмутскими, с городищенскими и кагальницкими 1), свободно строили для себя часовни и молитвенные дома.
Запорожцы — по складу своих мыслей, по своим религиозным убеждениям и по своему сердечному настроению вообще не терпевшие староверов, — увидели себя в неприятном соседстве со старообрядцами. Все действия их по заселению края казаки считали своеволием, обидою и притеснением для себя. И однако же, окруженные со всех сторон русскими войсками, они ничего уже не могли сделать против них. А потому в чувстве бессильного гнева и досады только роптали и негодовали на русское правительство, не слушались ни атаманов, ни духовных отцов и руководителей своих, не посещали храмов Божиих и не исполняли христианского долга исповеди и святого причастия.
Под влиянием своих вожаков везде и повсюду волновался и страдал в Запорожье православный народ. Среди повсеместных народных волнений и нестроений, пререканий и смятений страдало и скорбело вместе с народом духовенство, страдала и бедствовала за них и святая церковь Христова.
Незабвенные для нас отцы — Кирилл Тарловский и Иоанн Ковалевский, протопоп старосамарский Григорий Порохня, Сечевой церкви настоятель архимандрит Владимир и Самарского монастыря настоятель иеромонах Иессей — всё делали и употребляли для успокоения войскового товарищества и для водворения тишины в запорожских маетностях (имениях). В 1772–1774 годах они неоднократно собирались в Самарский монастырь как в центральный пункт Запорожья на общие рады и совещания не раз приглашали сюда кошевого атамана Калнишевского и почтеннейшее товарищество. Общими, соединенными силами они заботились во благо святой церкви Христовой, стремясь укротить страсти и успокоить взволнованные умы запорожцев.
Иеромонах Самарского монастыря Герман — человек по духу того времени ученый и бывалый, проповедник красноречивый и убедительный, — по распоряжению атамана Калнишевского был вызван в Сечь. Он постоянно проповедовал в Сечевой Покровской церкви, учил и вразумлял казачество, внушал войсковому товариществу чувства долга и повиновения предержащим властям и русскому правительству. Монахи того же Самарского монастыря ходили по селам и приходам запорожских вольностей, посещали все зимовники и хутора войскового товарищества. В духе кротости и христианского благоразумия они всех православных уговаривали и успокаивали, просили и умоляли не восставать против действий и распоряжений правительства и добровольно подчиниться законным требованиям его.
Но возбужденные страсти не успокаивались. Среди диких степей и безлюдных пустынь, в приднепровских камышах и ущельях запорожцы совершенно одичали и ко всем добрым чувствам и внушениям сделались глухи и невнимательны.
По окончании тяжкой и долговременной войны России с Турциею и по заключении между ними мирного трактата в Кучук-Кайнарджи 10 июля 1774 года, когда устранены были все поводы к нарушению мира и удалена была всякая возможность к возобновлению войны 2), всё в Новороссийском крае, как небесной манны, желали и ожидали мира и спокойствия, все утешались сладкою надеждою на водворение в запорожских землях благоденствия и лучших порядков при тихом и безмолвном житии. Но не судил Господь исполниться этим всеобщим благодатным ожиданиям и надеждам.
Капризные и своенравные, дерзкие и упрямые запорожцы никак не хотели подчиниться духу времени, видам правительства и требованиям законности и общей государственной пользы. В порывах необузданного своеволия они неистовствовали и бесчинствовали, волновались и сами волновали собою других. Для общего блага и спокойствия правительство вынуждено было, несмотря на все заслуги запорожского казачества, уничтожить Запорожскую Сечь, подчинить казачество всем порядкам и в запорожских землях дать другое, более правильное и законное устройство.
До сего времени все церкви и приходы Новороссийского края зависели от трех епархий: церкви и приходы Елисаветинской провинции подчинены были ведению епископа Переяславского; церкви и приходы Екатерининской провинции состояли в ведомстве епископа Белгородского, а Бахмутские и Азовские зависели от епископа Воронежского. Во отстранение столь важного неудобства и для более прямого и ближайшего удовлетворения духовных нужд и религиозных потребностей православного народонаселения, согласно видам и желаниям Потёмкина, учреждена и открыта была в это время в Новороссийском крае особая, под названием Славянской и Херсонской, самостоятельная епархия — эта святая и спасительная скиния Божья, полная благодати и истины, духовной жизни и силы, небесных дарований и утешений для верующего человечества.
9 сентября 1775 года состоялся об этом Высочайший указ. Нужным считаем на память потомству и грядущим векам поместить здесь его целиком, слово в слово: «Умножив славу и пользу Империи Российской силою десницы Всевышнего, поборовшей в бранях с неверными христолюбивому нашему воинству, обязанными мы себя считаем возвеличить наше в том достодолжное признание к Богу делом Ему угодным и вящше утверждающим благочестие веры.
На сей конец и во славу Его святую мы учредили вновь епархию в Новороссийской и Азовской губерниях, наименовав оную: Славенская и Херсонская, ознаменяя чрез то в том краю приобретения, счастливою войною и славным миром сделанные, распространившие державы нашей пределы. Опять наречением сим возобновляем мы также и те самые знаменитейшие названия, которые от глубокой древности сохраняет Российская Империя: что наш народ есть единоплеменный и сущая отрасль древних славян, и что Херсон был источник христианства для России, где по восприятии князем Владимиром крещения свет благодатной веры и истинного богослужения и насажден в России.
По славе и достоинству происшествий времени прошедшего и настоящего, и дабы память оного тем удобнее преподать и грядущим векам, мы сию нареченную Славенскую и Херсонскую епархию, яко знатнейшую, возвышаем в степень первую под Тверскою, предопределяя архиереям, в оной будущим, в служении иметь одежды, равные прочим в России архиереям; но мантию носить им с изображением на горних полах Животворящего Креста. А как в тот край, кой объемлет сия новая епархия, в течение войны и по окончании оной многие иноплеменники, не знающие нашего языка, исповедующие однако православную греческую веру, переселились: то при сем их тут водворении, дабы для таковых в духовных делах и в поучении слову Божию не оскудели церкви, мы объявляем Синоду нашему монаршую волю на посвящение в архиепископа в ту епархию иеромонаха Евгения, яко мужа, высотою разума, благочестием и всеми добродетелями для упасенья стада Христова отлично одаренного, Всемилостивейше повелевая на него сей сан, с должным посвящением, ныне возложить».
«Да веселится пустыня и да цветет, яко крин!» (Ис. 35:1).
________________________________________________________________________________________________________
1) Городище на балке Городной — село Славяносербского уезда; а Кагальник — Ростовского уезда.
2) В это время Крым совершенно освобожден был из-под власти турецкой империи; влияние Порты Оттоманской на дела и управление ханов крымских прекращено; татары Крымского полуострова сделались свободны и независимы от Турции, а с тем вместе, естественно, стали уже слабы, бессильны и безопасны для России; границы наши на юге расширены и обезопашены от набегов татарских.

Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской епархии: церкви и приходы XVIII века

Церкви и приходы прошедшаго XVIII столетия. Предварительная Заметка.

Составить полное и систематическое историко-статистическое описание Екатеринославской епархии сейчас крайне трудно, а воссоздать ее в первоначальных границах — невозможно.
Изучение архивов консистории, Самарского монастыря и архиерейского дома показывает, что после создания епархии в 1775 году (под названием Славенской и Херсонской) все документы на ее территории свозились в Полтавский Крестовоздвиженский монастырь. В 1776–1778 годах Киевская, Переяславская, Воронежская и Белгородская консистории передали туда дела, справки и описи всех населенных пунктов и приходов, вошедших в состав новой епархии.
Однако в начале 1798 года кафедру перенесли в Новомиргород, а в 1804 году — в Екатеринослав. При этих переездах множество документов и справок бесследно пропало. Созданная в 1807 году комиссия не смогла найти ни виновных, ни утерянные бумаги. Кроме того, по мере выделения из огромной Екатеринославской епархии новых самостоятельных епархий — Подольской (1795), Харьковской (1799), Полтавской (1803), Кишиневской (1813) и Херсонской (1837) — все относящиеся к ним документы были переданы в их собственные консистории.
Наконец, история Запорожья и Новороссийского края всегда привлекала исследователей. В 1830–1840-х годах местные и приезжие историки активно работали в Екатеринославских архивах, увозя с собой ценные материалы. Изучение оставшихся бумаг консистории, архиерейского дома и Самарского монастыря показывает, что документы перепутаны и сильно поредели. На многих делах разных лет связок имеются пометки разных исследователей. Во многих интересных делах вырваны листы, а в некоторых связках документы отсутствуют целиком. Поэтому в местных архивах нет подробных сведений даже о таких некогда знаменитых запорожских городах, как Старая Самара, Старый Кайдак, Романково и другие.
Из-за нехватки официальных данных составить полное описание епархии сейчас невозможно. Чтобы облегчить работу будущим историкам и спасти документы от уничтожения, мы решили опубликовать собранные сведения — частично целиком, частично в виде точных выдержек. Эти материалы послужат основой для будущего систематического описания. Просим читателей извинить нас за неполноту данных и нарушение хронологического или географического порядка. Нам хотелось бы представить целостную картину церковной жизни региона и её развития, но пока мы публикуем лишь то, что удалось сохранить.

Местное духовное начальство активно участвовало в заселении и благоустройстве западной части Запорожья. Наряду с гражданскими деятелями — Глебовым, Чертковым, Исаковым и Воейковым — здесь трудились епископ Переяславский Иов, протоиереи Петр Булич и Павел Базилевич, а также иерей Артемий Зосимович.
В 1771 году полковник Молдавского гусарского полка Василий Степанович Зверев, занимавшийся по высочайшему повелению переселением православных иностранцев, вывел из-за границы и разместил в Елизаветградской провинции более 15 тысяч молдаван, волохов и представителей других народов. Их расселили по 12 ротам (включая Павловский редут, Злынку, Виску, Лысую Гору, Терновку, Добрянку, Песчаный Брод, Плетеный Ташлык, Грузское, Липняжку, Тишковку и Синюхин Брод). Власти должны были немедленно обустроить переселенцев, примирить их с местным российским и малороссийским населением, а также удовлетворить их духовные нужды. Для этого епископ Переяславский Иов координировал свои действия с гражданскими властями. По его призыву, который распространяли протоиерей Булич и священник Базилевич, местное российское и малороссийское население принимало переселенцев радушно. При невозможности совместного проживания местные жители за небольшую компенсацию от казны уступали приезжим свои дома, хозяйства, приходские церкви со школами и шпиталями, переселяясь на новые свободные земли. Первыми так поступили жители Липняжки, Лелековки и Грузского.
В некоторых вновь заселенных пунктах (Павловский редут, Злынка, Лысая Гора, Песчаный Брод, Синюхин Брод) не было ни храмов, ни духовенства. По настоянию епископа Иова там построили временные часовни и начали заготовку материалов для полноценных церквей. Строительству активно помогал личными средствами крыловский откупщик Трофим Осипов.
Всех прибывших с переселенцами волошских священников после проверки документов распределили по приходам. Также быстро устроили и священников, перешедших из унии в православие вместе со своими прихожанами (среди них — Хмельницкий, Федоровский, Ставровецкий, Руденко).
После долговременной переписки, промемориями, консистории с канцеляриею Новороссийской губернии и после многократных писем преосвяшенного к главному командиру Новороссийского края генерал-аншефу Федору Матвеевичу Воейкову, преосвященный Иов добился регулярных выплат духовенству. Ротным и слободским священникам Черного и Желтого гусарских полков во всей Елизаветградской провинции сполна выдавалось положенное по штату 1764 года годовое жалованье: по 30 рублей священникам и по 7 рублей 50 копеек дьячкам 1). Также духовенству выделили землю: по 52 десятины пахотных и сенокосных угодий священнику и по 26 десятин причетнику. Благодаря этому споры о выплатах и границах участков прекратились.
Духовные правления и Днепровокаменское наместничество работали эффективно и без волокиты. Как ранее для Черного гусарского полка главный священник Булич 2) был возведен в сан протоиерея, так и для всех 16 рот Молдавского гусарского полка определили своего духовного начальника. Им стал прибывший с волохами священник -
________________________________________________________________________________________________________
1) По утвержденному штату Новороссийской губернии, в каждой роте Елизаветградского пикинерного полка полагалось быть двум священникам, диакону, дьячку, пономарю и ктитору (старосте). Денежное жалованье им не назначалось — вместо этого выделялось по два надела пахотной, сенокосной и лесной земли (как рядовому пикинеру). В Желтом и Черном гусарских полках священникам платили по 30 рублей в год, дьячкам — по 7 рублей 50 копеек, а остальные служители жили на добровольные пожертвования. Церковные старосты причислялись к духовному сословию. На время службы они освобождались от военных и гражданских повинностей и не подчинялись светским властям.
2) П. Булич — серб по происхождению. По приглашению российского правительства он оставил родину и прибыл в Россию вместе с И. С. Хорватом, после чего основал 17 церквей в шандах (поселениях) Черного гусарского полка в Новой Сербии.

- священник Андрей Зеньковский. Он был родом из местечка Мурафы Белгородской епархии. После перехода в Переяславскую епархию Зеньковский 30 июля 1775 года стал наместником и главным блюстителем церквей и духовенства Молдавского полка под началом Елисаветградского духовного правления.По консисторским документам 1776–1777 годов, для ускорения заселения края гражданским и военным чиновникам раздавали земли в ранговые дачи по их чину. Главным условием было немедленное заселение участков свободными семьями из разрешенных мест. Поскольку люди охотнее селились там, где уже действовал храм, чиновники для привлечения жителей спешили строить церкви в своих новых слободах.Пользуясь этим, епископ Иов Переяславский попросил новороссийского губернатора генерала Муромцева, губернскую канцелярию и земского комиссара капитана князя Даниила Кудашева распределять участки в глухих, отдаленных степях на расстоянии не менее 25–30 верст друг от друга. Благодаря этой мере к 1778 году обширные степи западного Запорожья были заселены, и там повсеместно появились православные общины с храмами и духовенством.В 1773 году по инициативе епископа Иова в Елисаветградской провинции был поднят вопрос о приходских метрических книгах, церковных приходо-расходных документах и описях утвари. Метрические книги были введены еще указом от 31 марта 1726 года, а остальные документы епархиальное начальство выдавало при основании приходов. Однако на практике во многих слободах и ротах книг не оказалось. Часть из них сгорела во время татарского набега 1768–1769 годов, а часть была сожжена как зараженная во время эпидемии чумы 1770–1772 годов. В некоторых поселениях книги тайно вели и хранили ротные командиры, а духовенство о них ничего не знало. Благодаря усилиям епископа Иова порядок был восстановлен, и церковный документооборот в западном Запорожье стал регулярным и законным.
В восточной и юго-восточной частях Запорожья массовое заселение казацких степей началось после учреждения Азовской губернии 14 февраля 1774 года. До этого у Темерницкого порта, Таганрога, в Бахмутской провинции, на Кальмиусе и Новой Днепровской линии существовало лишь несколько поселений. Оживить эти пустынные земли смог азовский губернатор Чертков. По его поручению земский комиссар Горленко (бывший запорожец) при содействии преданных ему запорожцев, быстро основывал на месте казацких зимовников слободы. Наместник Александровской крепости иерей Савурский ставил в этих поселениях часовни, помогая жителям обустроиться на новых местах.
Священник лейб-компании Кирилл Тарловский, известный в народной памяти как «дикий поп» и бывший доверенным лицом губернатора Черткова, при содействии иеромонахов Самарского монастыря заселил Орельские и Терновские степи. За короткое время он основал 24 слободы и построил в них 12 церквей со шпиталями и школами.
Церковная школа в слободе Новоселице (ныне Новомосковск) и музыкально-певческая школа в Орловщине при Самарском монастыре готовили для новых приходов чтецов, певцов и священников.

После ликвидации Запорожской Сечи, 9 сентября 1775 года, по инициативе Потемкина был издан императорский манифест об учреждении Славенской и Херсонской епархии для православного населения Новороссийского края. 12 октября того же года в Москве для новой епархии хиротонисали греческого иеромонаха Евгения Булгариса во архиепископа Славенского и Херсонского.
Почти через год, указом Святейшего Синода от 21 августа 1776 года, определили первоначальные границы епархии. В её состав вошли все церкви и приходы Елизаветградской провинции, а также земли Азовской губернии до Черкасска и других поселений Войска Донского. До планируемого Потемкиным строительства главного губернского города Славянска, временной резиденцией Славенских епископов назначили Полтаву. 24 октября 1776 года в Полтавский Крестовоздвиженский монастырь прибыл первый архиепископ Славенский и Херсонский Евгений. Под его руководством в Полтаве открылась Славенская духовная консистория, положившая начало епархиальному управлению. 5 декабря 1776 года консистория издала и разослала первый указ — о поминовении имени архиепископа Евгения во всех монастырских, городских и сельских храмах епархии.

Первоначально главными органами местного управления в Славенской епархии были протопопии и протопопские духовные правления.

Азовский губернатор Чертков, прибыв в Белевскую крепость (ныне Красноград), нашел надежного помощника в лице молодого священника местной Рождество-Богородичной церкви Алексея Хандалеева. Оценив его способности и усердие, Чертков обратился к архиепископу Евгению с просьбой содействовать назначению священника. По согласованию с епископом Белгородским Аггеем, 24 сентября 1776 года епископ Аггей возвел Алексея Хандалеева в сан Самарского протопопа. Архиепископ Евгений своей грамотой подчинил его ведомству все церкви по рекам Орели и Самаре до Днепра, а также Новую Днепровскую линию, которая ранее относилась к Водолажскому духовному правлению. Так было положено начало Самарскому духовному правлению — первой протопопии на этой территории.
В январе 1777 года по ходатайству новороссийского губернатора Матвея Васильевича Муромцева в Славянской провинции открылась Славянская протопопия (духовное правление) во главе с протопопом Федором Фомичем. Ей подчинили все приходы современных Екатеринославского и Верхнеднепровского уездов.
Вскоре по инициативе Черткова в Александровской крепости учредили Павловскую (Павлоградскую) протопопию под руководством Федора Тисаревского. В ее ведение вошли приходы Волководского и Консководского уездов (слободы по рекам Волчьей и Конке), а также Успенская церковь в Еникале и Предтеченская — в Керчи.
Бахмутская протопопия перешла из Воронежской епархии в Славенскую в полностью готовом и сформированном виде.
О Ростовской протопопии и Новоростовском духовном правлении сохранились лишь краткие сведения.
26 марта 1777 года духовенство соборных и приходских церквей Ростовской (Димитриевской), Азовской и Таганрогской крепостей направило в Славенскую консисторию рапорт. В нем священники просили оставить духовное правление на прежнем месте — в крепости святого Димитрия (Ростове), как это было с 1761 года. Свой запрос они обосновали тем, что Азов и Таганрог 1) недавно присоединены к этому ведомству, а приходов там пока мало (всего три церкви и одна часовня, тогда как в Ростове — восемь храмов и часовня). Содержать канцелярию и писаря духовенство обязывалось за свой счет.
В протоколе Славенской консистории от 3 мая 1777 года по этому делу зафиксировано решение: заслушав справку и приняв во внимание официальное сообщение азовского губернатора В. А. Черткова, направленное архиепископу Евгению 28 марта того же года -
________________________________________________________________________________________________________
1) Поскольку новые Азовская и Таганрогская крепости подчинялись обер-коменданту крепости святого Димитрия Ростовского генерал-майору Потапову, указом Святейшего Синода от 11 ноября 1770 года Воронежской консистории было предписано передать церкви и причты этих крепостей в ведение ростовского протопопа Василия Андреева.

- Консистории определению, утвержденному его преосвященством, в крепости святого Димитрия было учреждено Новоростовское духовное правление. К нему отнесли духовенство Димитриевского, Азовского и Таганрогского уездов, а также ближайшие приходы, удаленные от Бахмутского правления.
В ответ на указы консистории протопоп Андреев доложил, что ранее в крепости уже существовало духовное правление. Однако в ноябре 1775 года по указу Воронежской консистории его упразднили, подчинив Черкасскому правлению. Туда же передали все архивные дела, бланки ведомостей, а также собранные со священников деньги на канцелярию и наем сотрудников. Андреев просил вернуть эти материалы и средства.
Консистория определила: направить в Воронежскую духовную консисторию официальный запрос (промеморию) с требованием обязать Черкасское правление вернуть Новоростовскому ведомству все документы, указы, бланки и собранные ранее деньги.
После учреждения и открытия Екатеринославского наместничества 22 ноября 1784 года, после создания Екатеринославского наместничества, Славенская консистория утвердила новое постановление о духовных правлениях.
В документе отмечалось, что в наместничестве учреждено 15 уездов (включая Екатеринославский, Новомосковский, Полтавский, Бахмутский, Херсонский и Елисаветградский). Местное гражданское правление направило в консисторию реестры земель и уведомило о переименовании и создании новых городов. Так, Александрийск был создан из шанца Усыковка, Донецк — из села Подгородное, Павлоград — из Луганки, Алексополь — из Нефорощи, Константиноград — из Белевской крепости, а Славянск — из города Тор. Прежний Екатеринослав переименовали в Новомосковск, а новый губернский центр Екатеринослав заложили на месте слободы Половица (у Кайдака).
Поскольку во всех этих городах открылись светские государственные учреждения, архиепископ Никифор постановил открыть там и духовные присутственные места для удобства документооборота. На тот момент в епархии по старым штатам действовало лишь пять духовных правлений: в Полтаве, Кременчуге, Бахмуте, Новомиргороде и Елисаветграде.
Остальные же правления находились вне уездных центров. Так, Екатеринославское правление размещалось в прежнем Екатеринославе, Екатерининское — в слободе Новые Водолаги, Славянское — в Кайдаках (где заложили новый Екатеринослав), Новоростовское — в крепости святого Димитрия, Павлоградское — в Александровской крепости, Крюковское — в Глинском шанце, а Кобелякское — в Кобеляках.
Исполняя указ Святейшего Синода от 25 мая 1781 года о переносе духовных ведомств из сел и слобод в новые уездные города для лучшего порядка, архиепископ Никифор приказал: 1. В Полтавском, Кременчугском, Новомиргородском, Елисаветградском и Бахмутском уездах (к последнему из-за малого числа церквей присоединили и Донецкий) оставить прежние духовные правления. 2. Утвердить состав присутствующих в этих ведомствах: 1) В Полтавском: прежний состав из протопопа, наместников и священника; для письмоводства направить приведенного к присяге консисторского копииста Ивана Авксентьева в должности подканцеляриста. 2) В Кременчугском: протопопа Кирилла Буринского, наместника, священника Алексея Савича и назначенного по результатам разбора священника Прокопия Богналовского, быть священником при соборной Кременчугской Успенской церкви; а для письменных дел канцелярист Артем Пилипеев. Присутствующими также назначили: 1) В Новомиргородском: протопопа Петра Булича, священников Василия Росинского (наместник) и Николая Базилевича, подканцеляриста Максима Ярошевского. 2) В Елизаветградском: прежний состав присутствующих и подканцеляристов. 3) В Бахмутском: протопопа Петра Расевского, священников Леонтия Иевлева и Григория Слухаевского, канцеляриста Александра Данилова.
3. Остальные духовные правления переименовать и реорганизовать: 1) Славянское (в Кайдаках) переименовать в Екатеринославское (протопоп Федор Фомич, священники Иоанн Быстрицкий и Кодрат Северский, копиист Стефан Левицкий). 2) Екатеринославское (бывшее Самарское) переименовать в Новомосковское (протопоп Алексей Хандалеев, священники Василий Власовский и Захарий Нагорский, канцелярист Павел Бораков).
4. Перенести следующие духовные правления в новые уездные центры: 1) Екатерининское перенести из слободы Водолаги в Константиноград и переименовать в Константиноградское. К нему из-за малого числа церквей присоединить и Славянский уезд. В состав присутствующих назначить протопопа Иоанна Сулиму, священников Иоанна Курдиманова и Стефана Вербицкого, канцеляриста Григория Бодянского. 2) Новоростовское перенести из крепости святого Димитрия в Таганрог и переименовать в Мариупольское (протопоп Стефан Разорецкий, священники Роман Травинский и Константин Схоларий, для письменных дел — диакон Евфимий Стефановский). 3) Павловское перенести из Александровской крепости в Павлоград и переименовать в Павлоградское (протопоп Федор Тисаревский, священники Василий Колотнеча и Максим Сирица, подканцелярист Николай Прокопович). 4) Крюковское перенести из Глинского шанца в Александрийск и переименовать в Александрийское (протопоп Нестор Павловский, священники Иоанн Карлицкий и Иоанн Карюк, канцелярист Иван Шпаковский, копиист Иван Демьяновский). 5) Кобелякское перенести из местечка Кобеляки в Алексополь и переименовать в Алексопольское (протопоп Андрей Романовский, священники Лаврентий Яновский и Афанасий Мартыновский, канцелярист Антон Шаковецкий, копиист Михаил Мартыновский).
5. Поскольку в Константинограде, Таганроге, Павлограде, Александрийске и Алексополе из-за переезда нет казенных зданий для духовных правлений, назначенным руководителям поручено на первое время нанять подходящие дома, а позже найти средства для их покупки или постройки.
6. По поводу проведенного светскими властями новому разделению уездов церкви перешли из одного ведомства в другое, духовным правлениям предписано без промедления передать друг другу по описи все решенные и нерешенные дела приходов.
7. Присутствующим в правлениях необходимо позаботиться об обустройстве помещений: приобрести столы, стулья, зеркала, красное сукно для столов, а также книги законов и Духовный регламент.
8. Для перевозки документов и имущества в новые города разрешено задействовать подводы священно- и церковнослужителей без излишеств.
9. Всех новых членов правлений на местах надлежит немедленно привести к присяге для вступления в должности. Руководителям предписано исполнять обязанности по Слову Божьему, церковным правилам и указам, служить примером для подчиненных, заботиться о благосостоянии Церкви, интересах императорской семьи и общественной пользе. Духовенство же обязано беспрекословно повиноваться новому руководству.
Обо всех этих решениях консистория направила указы на места, а также подготовила рапорт в Святейший Синод.
7 июля 1786 года умер павлоградский протоиерей Федор Тисаревский. В сентябре его место занял местный благочинный, священник слободы Петропавловки Иаков Соколовский. Однако он тяготился службой в Павлограде и уже 14 июня 1787 года по личной просьбе вернулся на прежний приход.
Вместо него в Павлоград перевели новомосковского протоиерея Алексея Хандалеева. В своем прошении от 18 мая 1787 года на имя архиепископа Амвросия Хандалеев указывал, что из-за малого числа приходов в Новомосковском уезде не хватает средств на содержание канцелярии и выплату жалованья писарям. Это приводило к задержкам в делах. Поскольку Павлоградское правление испытывало те же финансовые трудности, Хандалеев предложил объединить оба уезда и создать общее духовное правление в Павлограде.
14 июня 1787 года архиепископ Амвросий удовлетворил прошение, перевел Хандалеева в Павлоград и поручил ему возглавить местное духовное правление, а также исполнять указные дела. Из-за малого числа приходов в Новомосковском духовном правлении присоединить его к Павлоградскому.
Однако вскоре из-за беспорядков и сильных споров между членами правления архиепископ Амвросий указом от 31 октября 1790 года перевел Павлоградское духовное правление в Самарский монастырь. Его новыми руководителями стали настоятель монастыря иеромонах Феофан, протопоп села Вольного Левандовский и один из священников слободы Новоселицы (ныне Новомосковск).
4 июля 1793 года митрополит Екатеринославский Гавриил по просьбе иеромонаха Феофана освободил его от этой должности, а само правление приказал перенести из монастыря в Новоселицу.
Архивные справки показывают сложную историю этих перемещений: Первоначальное Самарское духовное правление находилось в Белевской крепости. Затем его перевели в Екатеринослав 1-й. Из-за нехватки мест оно под именем Екатеринославского временно размещалось в Богородицкой крепости (Старая Самара) в доме священника Гамалеи.
В 1780 году его предписано было перевести в Нехворощанский монастырь.
После создания уездного города Новомосковска (на месте Екатеринослава 1-го) ведомство вернулось туда под названием Новомосковского.
По ведомостям за 1793 год, в Новомосковске и его уезде насчитывалось 30 церквей и 87 священнослужителей, а в Павлограде и уезде — 22 церкви и 57 служителей.
В ноябре 1793 года духовенство всех казенных и помещичьих слобод Павлоградского уезда направило епископу Гавриилу прошение, в котором писали: «С момента образования Павлоградского уезда в Павлограде действовало свое духовное правление. Ни до, ни после присоединения к нему Новомосковского округа мы не испытывали неудобств. Однако в 1790 году правление перевели в Самарский монастырь, а теперь — в местечко Новоселицу.
Наш уезд за счет новых казенных и помещичьих селений сильно разросся. Некоторые деревни отстоят от Новоселицы более чем на 200 верст. К тому же Павлоградский уезд отделен от Новомосковского множеством рек, которые зимой и весной опасно разливаются. Из-за этого поездки в правление по делам стали опасными и убыточными, что мешает вовремя исполнять указы. Из-за дальних поездок, особенно в приходах с одним священником, храмы в праздники остаются без службы. Это лишает прихожан таинств и вызывает их справедливое недовольство.
Поэтому покорнейше просим ваше высокопреосвященство отделить Павлоградское духовное правление от Новомосковского и учреждении его в Павлограде нижайше просим. Это прошение тогда осталось без удовлетворения.
Однако в августе 1798 года, после закрытия Донецкого духовного правления, протоиерей Василий Башинский был переведен из Донецка (ныне Славяносербск) в Павлоград. Он получил статус штатного уездного протоиерея и председателя духовного правления с поручением сформировать в Павлограде местное ведомство, набрать штат присутствующих и писцов, а затем представить их на утверждение в консисторию.

О Мариупольском духовном правлении

После упразднения духовного правления в Ростове (в крепости святого Димитрия) в конце 1784 года для всей юго-восточной части епархии открыли Мариупольское духовное правление в Таганроге. В конце 1796 года в Ростове снова восстановили свое духовное правление, а Мариупольское перенесли в новый город Токмак.
Однако в Токмаке ведомство проработало недолго. 25 августа 1799 года Мариупольский нижний земский суд официально сообщил духовному правлению: «По указу Новороссийского губернского правления от 18 августа, основанному на донесении гражданского губернатора, члены присутственных мест Мариупольского уезда и городничий терпят крайнюю нужду в селении Токмак. Здесь совершенно нет квартир и съестных припасов в продаже, из-за чего невозможно удержать канцелярских служителей. Сам господин губернатор во время объезда губернии лично убедился в том селении, лично видел во всем том недостаток и крайность, так что и самые присутственные места с великою нуждою помещаются в простых обывательских маленьких избах. По этой причине означенные чины просили перевести присутственные места в селение Орехово, которое г. губернатор нашел гораздо более выгодным и изобильным. В Орехове еженедельно проходят торги со съестными припасами, да и другие селения находятся поблизости.
Поэтому Губернское правление предписывает мариупольскому городничему, уездному и нижнему земскому судам, а также казначейству в течение нынешнего лета собрать дела и имущество и перейти в селение Орехово. Городничий должен распределить помещения для учреждений и квартирования служащих, а Земский суд — нарядить подводы для перевозки казны и имущества с оплатой по тарифу. Также предписано перенести почтовые станции из Токмака в Орехово. Губернское правление уже уведомило все ведомства об этом решении и направило в Правительствующий Сенат представление о том, чтобы утвердить Орехово городом.
Земский суд определил: принять указ к исполнению, направить городничему список необходимых квартир для членов суда и канцелярии, а подводы нарядить по его распоряжению. Поскольку в Токмаке также находится Мариупольское духовное правление, направить и ему это сообщение, чтобы оно уведомило суд о сроках своего переезда и необходимом числе подвод для перевозки архива и казенного имущества.
На основании полученного документа Мариупольское духовное правление в рапорте от 27 августа 1799 года обратилось к митрополиту Новороссийскому и Днепровскому Гавриилу: «Получив из Земского суда извещение о переносе всех уездных учреждений и почтовой экспедиции из Токмака в Орехово, а также о представлении Сенату переименовать Орехово в город, духовное правление просит разрешить и его перевод на новое место. Это необходимо, чтобы избежать остановок в делах и задержек при пересылке документов по почте».
Митрополит Гавриил резолюцией от 7 сентября 1799 года удовлетворил эту просьбу. К 11 октября 1799 года Мариупольское духовное правление уже полностью обустроилось и начало работу в Орехове.

Исторический обзор Феодосий (Александр Григорьевич)

Материалы для историко-статистического описания Екатеринославской Епархии: Церкви и приходы прошедшего XVIII столетия. Феодосий Макаревский