Мариинск (Кемеровская обл.). Страница: 6

Николай Терентьев
22 Augg. Mariinsk (Mariinskiy rayon)
ЧТОБЫ ПОВЕРИЛ НАРОД

В конце 1942 года нас с братом призвали в армию. Я попал в Читинскую область, разъезд 77. Долгое время в части я был не у дел. Наконец, последовал вызов в штаб, где мне объявили: родился ты в Румынии, по отцу – венгр, поэтому мы не можем доверить тебе оружие, так как не знаем, в кого оно будет направлено. Тут же меня демобилизовали. То же самое сказали моему брату и перевели его в трудармию, где он всю войну проработал помощником машиниста. После войны брат пошел учиться, а затем спокойно работал до пенсии, в 1957 году стал коммунистом.
Меня же демобилизовали, а 20 февраля 1943 года арестовали как врага народа, шпиона в пользу Румынии. Поместили во внутреннюю тюрьму НКВД г. Улан-Удэ. Начались ежедневные, вернее сказать, еженощные допросы. Часами приходилось стоять на ногах с поднятыми кверху руками. Угрожали пистолетом, обещали пристрелить, как собаку. В конце концов, вынудили признаться, что я шпион, что в Советский Союз четырнадцатилетним мальчишкой приехал по заданию иностранной разведки для того, чтобы выучиться, перебраться в Москву и убить кого-нибудь из руководителей правительства или, как их тогда называли, вождей. В первую очередь, конечно, речь шла о товарище Сталине. Это лишь один из пунктов абсурдных обвинений, объявленных мне в приговоре Верховного Суда Бурятской АССР, осудившего меня на семь лет лишения свободы и три года поражения в правах. Мне объяснили, что я должен быть изолирован от общества, как социально опасный элемент.
Сразу попал в Тайшетские лагеря на лесоповал. О том, как там жилось и работалось изможденным, полуголодным, полураздетым людям, долго рассказывать.
Осенью 1945 года нас этапом направили в сибирские лагеря – Сиблаг. Так я попал в Мариинск, здесь работал на заводе "Рекорд", но вскоре открылось легочное кровотечение – диагностирован туберкулез – и меня направляют в лагерь смерти, так тогда называли Баим. Но здесь мне крупно повезло: мой организм довольно успешно справился с болезнью.
Летом 1946 года в Баиме открываются курсы медицинских братьев. Меня приняли туда, учли, что я одно время учился в институте. Только в Баиме понял, какая я крошечная песчинка в этом круговороте беззакония. Ведь здесь, в лагере, мне пришлось встретиться и учиться на курсах со многими видными специалистами в различных областях науки и культуры, по тем или иным причинам оказавшихся за решеткой как "враги народа". Среди них был профессор Александр Яковлевич Рубенштейн, писатель Сергей Иванович Абрамов. А учиться на курсах медбратьев мне довелось под руководством таких великих медиков нашей страны, как профессора Бойко, Жоланс, Школа, Львов, Минц, кремлевский врач по делу Горького Леонид Григорьевич Штенфельд. К сожалению, всех теперь по имени-отчеству не помню. Затем два года посчастливилось работать с нашим замечательным фтизиатром, крупным ученым Титоренко и со специалистом по туберкулезу доктором Доменом, до войны заведовавшим противотуберкулезной клиникой в Берлине.
Когда в Баиме работал доктор Домен, здесь открыли две палаты для высокопоставленных лиц. В 1947-50 гг. здесь лечились прокурор г. Мариинска, директор гортопсбыта и многие другие руководители из Суслова, Берикуля, Антибеса, Орлово-Розова.
20 февраля 1950 года для меня наступил день освобождения. Отсидел я, как говорят, от звонка до звонка. Мои родные и близкие жили Улан-Удэ, а мне в спецотделе Сиблага сказали, что ехать дальше Иркутска нельзя, поэтому и остался в Мариинске.
Долго не мог найти работу, голодал. На короткое время устроился дезинфектором – травил крыс и мух. Через год встретился с одним из бывших баимских пациентов, который заинтересовался моей судьбой. Он связался с руководством горздравотдела, и благодаря усилиям главного врача больницы №1 Валентины Константиновны Карлинской меня зачислили в штат медицинского персонала. Работал добросовестно. Все это оценено: одним из первых стал ударником коммунистического труда, имею юбилейную медаль к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина.
…Шли годы. В марте 1953 года умер Сталин. Во главе партии и государства стал Н.С. Хрущев. 29 ноября 1956 года Президиум Верховного Суда РСФСР мое дело пересмотрел, и приговор Верховного Суда Бурятской АССР отменил. Меня реабилитировали.
Трудно представить, что такое реабилитация, тому, кто никогда не был "человеком вне закона". У меня на руках была бумага, в которой говорилось, что я невиновен и восстановлен во всех гражданских правах. Душили слезы радости, потому что правда все-таки восторжествовала, и слезы обиды за все страшное пережитое, за эти бесконечно долгие годы.
До сих пор некоторые не могут поверить в то, что в нашем прекрасном государстве можно ни за что осудить человека, и считаю, что он, этот человек, в чем-то все же виноват. Таких людей трудно упрекать, ведь они так воспитаны.
Написал я все это не ради того, чтобы поплакаться в жилетку, пожаловаться на то, что с молодых лет потерял здоровье, не смог получить образования. Сейчас я счастлив. Я верю и надеюсь, что гласность, демократия и новое мышление в корне изменят наше общество. Но для этого нужно немало времени. Ведь не просто добиться, чтобы народ поверил в справедливость и свои силы.
Владимир ДОМБРАДИ.

(Из книги «Мариинск и мариинцы»)

Мариинск (Кемеровская обл.)

Места расстрелов и захоронений узников Сиблага