Шляхта д.Высокое

Наш ответ Чемберлену или на всякого министра Дворяниновича найдется свой министр Горегляд.

В данном случае Алексей Адамович Горегляд, министр судостроительной промышленности, Герой соц.труда и прочее, прочее, прочее. Если нужна инфа поподробнее, смотрим Википедию https://ru.wikipedia.org/wiki/...0%B8%D1%87

Несмотря на то, что родился наш герой в Великолукском уезде Псковской губернии, корни его самые что ни на есть полесские, а точнее, вылазские. Отца его родного по имени Адам Федорович Горегляд, ветром перемен в конце XIX века занесло, как и некоторых Дворяниновичей, о которых речь шла ранее, в дружный коллектив железнодорожников. Ветер, видимо, дул, во-первых, относительно долго, аж с 1888 года, во-вторых, сильно, благодаря чему третий сын Адама впервые увидел этот несовершенный мир не в полуказарме заурядного полустанка Либаво-Ровенских железных дорог, к примеру, а на станции Новосокольники Виндавской железной дороги. Случилось это 17 марта 1905 года (по старому стилю). Отец семейства - потомственный шляхтич, имя которого мы уже озвучили, постарался и появился на свет божий настолько вовремя, что успел в годовалом возрасте попасть в ревизские сказки 1864 года, чем свел всю интригу на нет. Я-то размечталась, как буду определять среди двух известных мне вылазских Адамов нужного, а оказалось, что моя жизнь существенно упрощена с появлением Гербовника белорусской шляхты, где, начиная с деда нашего героя - Федора Петрова, все уже расписано на более чем полтора десятка колен назад. Поэтому, чтобы не скучать, меня потянуло поискать что-нибудь компрометирующее нашего героя по связям с жителями Высокого, и не поверите, сие не заставило себя долго ждать.

Одним Гореглядом в родословной будущего министра не обошлось. Оно и верно, ибо Гореглядов мало не бывает. Если есть в древе один, непременно появится и другой. Причем, ждать себя долго не заставит.

Видимо, именно так подумал сельский священник, занося морозным посткрещенским утром 1852 года в метрическую книгу местной православной церкви запись о венчании 19-ти летнего жителя околицы Вылазы Федора Петрова Горегляда и девицы Анастасии Феодоровны Гореглядовны, невесты из того же села, которая была чуть младше своего жениха, и которая точно также входила в клан дворян Гореглядов, предки которых были утверждены во дворянстве Минским ДДС (6 часть). Разница в возрасте между молодоженами действительно была несущественной: Федор родился 10 ноября 1832 года, Настасья – 20 октября 1833. Родителями жениха являлись Петр Семенов Горегляд и Анна Григориевна, родителями невесты: Феодор Павлов и Мария Косьмина. Поручителями брака стали дворяне той же околицы: Михаил Василиев Литвинович, Александр Данилов Горегляд, Моисей Иванов Горегляд и Кондрат Иванов Горегляд.

Однако, поначалу уделим должное внимание мужской линии Гореглядов, если уж и подниматься вверх, то тут никаких препятствий в поиске данных не наблюдается: ни тебе серьезных расхождений с Гербовником, ни с ревизскими сказками, ни с метриками.

Петр Семенов Горегляд родился 23 августа 1808 года в семье вылазских шляхтичей Сымона Павлова Горегляда и Доминикии Сымоновой, единственный сюрприз – отчество его матери Доминикии записано как Юзафовна. Хочется надеяться, что понянчить внука успел еще и его дед – Павел Данилов (1765-до 1811). На учете семья состояла, но не на том, о котором вы могли бы подумать, а в резизских сказках и дворянских списках, начиная с 1811-1816 гг. уж точно. Запись о рождении Сымона Павлова 12 мая 1781 года у шляхетных родителей Павла и Потонии Гореглядов (Павла Даниелева и Пелагеи Юзафовны Данилович) сохранилась в метрической книге на тот момент униатской церкви в Вылазах. Крестными родителями тогда стали Ян Константынович и Теодора Литвиновичова, жители околицы Вылазы.

Замечателен тот факт, что у этого самого Павла Даниелева к этому времени набралось изрядное количество родни среди жителей в Высоком. Начну, пожалуй, с родных братьев деда Павла Даниелева, коим являлся достопочтенный, надеюсь, муж по имени Базыль Янов. Звали братьев оного - Петр и Александр Яновы.

И не беда, что землю в Высоком поделить у детей Петра между собой мирно не получалось, зато теперь, благодаря спорам в Пинском суде, мы можем отследить отследивших в истории потомков небезызвестного Петра Петрова Горегляда, проживавшего в Высоком еще в 1786-1788-м и оставившего после себя в качестве главного достояния дочь Параскевию Петровну, как, впрочем, и потомков его кузена Базыля Александрова около 1735 г.р., сыном которого являлся Михаил Базылев Горегляд примерно 1760 г.р. с женой Катериной Теодоровной 1765 г.р. как гласит Гербовник. А мы то знаем, что все-таки 1761-го, да еще и в Вышевичах, да еще и крещенной 22.11.1761 в Пинском францисканском костеле, и там же венчанной 16.05.1785 в присутствии Иоанна Коржененича и Василия Горегляда. И все потому, что полное ФИО Катерины – Катарина Теодоровна Рабковна, и она из семьи того самого шляхтича Рабко, благодаря девицам которого добрая половина Высокого обогатилась на генном уровне представителями шляхецких семейств Лосицких, Козляковских, Зарембов, Галевских и пр. Ну, и Гореглядов, естественно!

Подозреваю, что родная сестра Катерины – Барбара Теодорова Рабко 1766 г.р. не просто так оказалась невестой другого Горегляда – Иосифа, бракосочетание с которым состоялось 05.02.1792 в том же самом Пинском францисканском костеле. В поручителях – Антоний Заремба и Иоанн Корженевич. В Гербовнике среди подходящих по временному промежутку и с учетом имеющихся жен единственным Иосифом, который с натяжкой подошел на роль пусть и степенного вдовца в летах, но все-таки завидного жениха, был Юзаф Теодоров, ввозный Пинского повета в 1791 году. Однозначно, что в этом случае Барбара никак не могла оказаться звеном генной цепи этих Гореглядов. В роли матери старшего сына Юзафа - Павла, и тем более внука Юзафа – Феодора Павлова, который родился 8 февраля 1789 г., явно выступала другая женщина, но при этом ведь никто не мешал Барбаре быть впоследствии им мачехой.

И в этом вся интрига, потому как именно правнучка Юзафа - Анастасия Федоровна Горегляд однажды морозным январским утром вышла замуж в скромной деревенской церквушке и застолбила за собой место будущей бабки будущего министра.

Во всем остальном смотрим картинку, восторгаемся родственными связями и напрягаемся, чтобы опровергнуть мои вышеизложенные умственные изыскания, притянутые за уши (порядковые номера в женской линии Гореглядов указаны именно с этой целью), в чем и желаю вам успехов!

6 декабря 1832 г. регент Пинского Уездного Суда Иван Родцевич Плотницкий прибывает в имение Высокое по требованию Ивана Павлова Годлевского для учинения ввода в вотчинное владение земляное имение в части Рабковщизна называемое, при околице Высокое Минской губернии, в Пинском уезде состоящее на основании Правил натурального наследства.

В имение входит строение хозяйственное, грунты пахотные и непахотные, а также, цитирую: «сенокосы мурофные? и болотные с реками и затоками, пастьбищами, лугами болотными, озерами, выпустами? и со всякими принадлежностями и участвованиями».

Учинив интрамиссии квитанцию при дворянах Иване Иванове Корженевиче, Доментии Иванове Лозицком и Льве Василиеве Дворжаниновиче Высоцком регент в тот же день отбывает до мяста, отдав имение 26-ти летнему холостяку Ивану Павлову Годлевскому от покойного отца его Павла Годлевского в вечное владение без всякого от кого-либо спора и препятствия, и оповестив об этом вышеуказанных лиц. Ввод в Пинских уездным актах подписал Венедикт Пекарский, ввозный Пинского Уезда 16 декабря 1832 г. и уже с 16 июня 1833 г. Иван Павлов Годлевский, однодворец, проходит по всем ревизским сказках как жительствующий на собственной земле в околице Высокое, собственноручно расписываясь на всех подданных им документах.

РС- 1842 - 02.09.1842 г. (НИАБ ф. 333, оп. 9, д. 356, стр. 638)
однодворец оседлый, жительствующий на собственной земле Рабковщизна при ок. Высокое
Годлиевский Иван Павлов (1810) 24\32 лет, по наследству по Павлу Годлиевскому.

В Гербовнике белорусской шляхты я нашла среди немногочисленных Годлевских, подававших вывод в Минской губернии, единственного Петра-Павла, сына Юзефа Александровича Годлевского (герба «Годзава») и жены его Иоганы Шпаковской, который в силу возраста никак не мог стать отцом нашего Ивана Павловича, так что не факт, что эти Годлевские из Дзисенского повета имели отношение к пинским однофамильцам. Определить нужных сложно, так как Годлевские довольно разветвленный род, представители которого проживали по территории всего ВКЛ. Кое-кто из Годлевских проживал в Дубновичах в то время, когда случаи своячества среди шляхты этого села с земянами из Высокого уже имели место быть.

Как вариант, предком Павла могли оказаться Годлевские, проживавшие в Локнице. Например, тот же шляхтич Бенедикт Годлевский и его жена Антонина, в семье которых в1782-1784 гг. в Пинском францисканском костеле крестили дочерей с одним и тем же именем Магдалена, а в качестве крестной матери в обоих случаях выступала девица Зофия Годлевская.

Примечательно, но более, чем полторы сотни лет назад до того предки Годлевских не сказать, чтобы так уж и мирно сосуществовали в Высоком с теми же самыми Корженевичами Высоцкими.

В 1670 году в Задворном Ассесорском Суде рассматривается дело о конфликте шляхтичей Корженевичей-Высоцких, а именно Николая, Захария, Кюрдиея, Адама, Богдана и Ивана с Плотским Подстолием Казимиром Годлевским и женой его Екатериной из Гордзеевских.

Предмет спора – претензии Корженевичей к Годлевским по якобы забору грунтов при деревне Высокое, а также об излишнем вымогательстве Годлевскими чинша. 2 мая того же года Комиссарам выше означенного суда поручается выехать на место споров с оповещением сторон о том, самым что ни на есть надлежащим образом, и разобраться во всех нюансах конфликта. В процессе разбора принято решение приказать Годлевским возвратить изъятую у Корженевичей землю и присоединить оную к имеющимся у них до сего времени двум волокам в селе Высоком.

Одновременно с этим решается вопрос и о размере платежа с сих двух волок, который должны платить Корженевичи Высоцкие в будущем на основании условий привилеев, полученным ими ранее. Высоцким предлагается разыскать и узаконить подтверждающие документы и добиться в соответствии с действующим на то время законодательном уровне постановления на случай возможных в последствии таких же случаев подобной экспроприации, а в простонародье – грабежа со стороны иных лиц, а заодно в предписании и определяется срок, в течение которого необходимо сие совершить.

При этом Корженевичам Высоцким согласно решению Ассесорского Суда Комиссарами «для составления по правам их» отдаются во владение полные две уволоки земли.

Уточненные границы владений выглядят следующим образом: два шнура в одном обрубе, состоящие, начиная от дороги идущей из Купятич до города Пинска, до дороги деревни Любель, одним боком от протоки и границы с деревней Пинковичи, а другим – от грунта шнуров деревни Высокое.

Размер же чинша по данным двум волокам Высоцким предписано уплачивать, как сие и исполняется в ближайших владениях, Подстолию Плоцкому ежегодно по пятнадцать злотых.

Однако выяснение отношений между Корженевичами и Годлевскими не ограничивается только спорами по земле и ее оплате. Доходит до того, что Высоцкие обвиняют Подстолия Плотского в том, что он натравил драгунов Пинского Маршала на их дома и увел их волов.

Но как следует из свидетельства капитана драгунов Ивана Яспорса, а также из личных расспросов, взятых самими Комиссарами, выясняется, что не Годлевский, а сам капитал Яспорс, выполняя предписанию Виленского Воеводы Гетмана Великого Княжества Литовского осуществил оное по причине невыплаты хлеба Высоцкими. А грунты Корженевичей, которые те содержали на чинше, драгуны забрали за хлеб. Выяснять же причины оного и основание обоих узаконений, о такой претензии Высоцким предоставлено разведаться в собственном судебном порядке, т.е. отдельной судебной претензией. Окончательное решение по делу принимается 8 июля 1670 года на месте спора, то есть, в деревне Высокое. (НИАБ, ф. 183, оп. 3, д. 123, стр. 41-43).

Не дожидаясь осени в тот же год, а именно 08.08.1670 Мыколай, сын Захариуша, и Кердей Корженевичи Высоцкие подают позву капитану Яну Аспэрсу и полковнику Каролю Дольскому о заборе имущества из маентка Высокое. Хотя авторы Гербовника белорусской шляхты сомневаются, что эти перечисленные имена касаются представителей рода Кореневичей из Высокого, лично у меня сомнений на этот счет нет. Лица, упоминаемые в дворянском деле Корженевичей Высоцких, присутствуют и в других оригинальных документах того времени, встречавшихся в НИАБ среди бумаг Пинского повета.

Видимо, конфликт возник не на пустом месте, потому что буквально накануне описываемых событий, в 1669 году Корженевичи Высоцкие получили универсал Гетмана Великого Литовского, Воеводы Виленского Михаила-Казимира Паца об освобождении от стоянок войск в деревне Высокое (лист для актирования собственноручно отнес 04.12.1669 в Пинский гродский суд Захариуш), и, имея на руках подобный документ, посчитали себя если не неприкасаемыми, то защищенными. Это если верить авторам Гербовника, а если заглянуть в дворянское дело, то приказ Гетмана Великого Княжества Литовского Виленского воеводы Михаил-Казимира Паца, войскам Великого Княжества Литовского данный, дабы в деревне Высоком, принадлежащей Захарию и Николаю Корженевичам Высоцким не было причинено никаких обид выдан 10 июня 1673 года, и того же месяца (июня) 30 дня в Пинском гродском суде явленный. Как знать, возможно это объясняется тем, что Корженевичи Высоцкие последовали совету Комиссаров Ассесорского суда и при случае восстановили документы, позволяющие защищать свою собственность на законных основаниях.

Ситуация повторилась через неполных два десятка лет, когда в 1692 году уже Павел, Рыгор и Ждан Корженевичи Высоцкие вместе с Данилой Диковицким начали в Пинском гродском суде процесс против подкоморыча пинского Михала Станиславовича Цехановича из-за разных «гвалтов и заборов» имущества в околице Высокое Пинского повета (позва от 28.05.1692). Но время было такое, что у кого сила, тот и прав. Уже в 1697 году Ждан с сыновьями Яном и Теодором введены во владение землей в ок.Высокое. А спустя пару лет, в декабре 1701 г. Корженевичи и Дворжаниновичи конфликтуют насчет денежной суммы, обеспеченной на имении Высоком, уже с Бенклиевскими.

Имение Рабковщизна также упоминается в мае 1798 года, но уже в связке с другими именами. Так, 21.05.1798 года в Пинском францисканском костеле крестят двуименного Иоанна Феликса?, сына шляхетного Григория Колба и Евдокии из Базылевичей, в качестве крестных указаны Фадей Протасевицкий и Анна Корженевичова. История семейной жизни жениха довольно запутанная, хочу вам сказать. Но предположу, что все же Григорию Колбу земля досталась от первой его жены Людвики Рабковны, на которой оный имел неосторожность женится в 1784 году, однако ни в 1811, ни в 1816 среди шляхты в ревизских сказках не обнаружены ни Колбы, ни Годлевские в качестве владельцев Рабковщизны. Может, просто плохо искала? 

Скорее всего Григорий Колб мог быть связан родственными линиями со Стефаном Колбом, которому было выдано продажное право, заактированное 20.05.1767 в Пинском гродском суде, касательно владений Корженевичами Высоцкими маентка Тупчицы Пинского повета, и сведения о котором оказались среди поданных в 1849-1850 гг. документах дворянского дела Корженевичей Высоцких в Минском ДДС, и которые составители Гербовника определили как фальшивые.

Даже не допуская мысли оспаривать последнее, просто как версию, могу предположить, что существовавшие родственные связи между Рабко в Высоком и Вышевичах, Корженевичами и Колбами из Тупчиц (или Вуйвич, где осело несколько семей Корженевичей в тот период и пару семей Колбов) примерно во второй половине 1700-х годов могли привести к появлению Григория Колба в качестве примака у Рабков.

К тому же не стоит забывать и тот факт, что землю Богдановщина в Высоком, которая передавалась Семеном Левковичем Вечеркой Двораниновичем в присутствии того же самого Захариуша Кореневича Высоцкого в 1649 году по наследству своей внучке, ранее была приобретена ее дедом у некого Крыштофа Колба Селецкого, и упоминания о котором в Гербовнике среди множества других имен Колбов Селецких я как ни старалась, но так и не нашла.



До кучи имена тех Годлевских, которых я обнаружила в Дубновичах Пинского повета:

1) в Дубновичской церкви найденные:
Антоний и Анна Годлевские (Дубновичи), их дети:
- Ян Антониев, 23.09.1776 г.р., крестные: Якуб Маркевич и Анна Яцевичова?, все из Дубнович

Антоний Годлевский 1768 крестный у Иустыны Пиотровской
Максим, сын Анны Годлевской (05.02.1771 г.р.)
Анна Годлевская, крестная 02.09.1775 у Базыля и Удотии Петровских с Дубнович

2) Годлевские (чиншевая шляхта)
РС-1816 Дубновичи на земле Геронима Друцкого Любецкого:
Дом 4: Иван Антонов Годлевский (1781) 31\35 лет, родственник Ивана Григорьева Сенкевича 46\ум.1815
Ивана Григорьева Сенкевича дочь Анна – 18 лет. Ивана Антонова Годлевского жена – Марья (1794) – 22 года