Всероссийское Генеалогическое Древо
На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Вниз ⇊

г..Великие Луки и его окрестности - фото, события.

Фотографии, истории и события, люди г.Великие Луки и его окрестности.

← Назад    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2  3 4 5 6 7 Вперед →
Модератор: weright
weright
Модератор раздела

weright

Санкт-Петербург
Сообщений: 2311
На сайте с 2020 г.
Рейтинг: 11634
Казанская ( кладбищенская) церковь - одна из двух уцелевших после войны в г.Великие Луки церквей. Ныне действующая. Построена а 1821 году.
Фото 1949 г.
Архив Дмитрия Анатольевича Дроздецкого

e65qqme2vk1rrlo2_1024.jpg

Повезло этой скромной церкви и с местоположением: благодаря некоторой отдалённости от центральной части города Казанская церковь выжила во времена гонений, оставаясь действующей в то время, когда другие храмы закрывались, разграблялись и рушились.

Не сильно пострадала она и во время Великой Отечественный войны, иначе вряд ли удалось бы тогдашнему настоятелю храма протоирею Павлу Макаровскому вместе с прихожанами уже к концу 1945 года полностью восстановить церковь.

Удивительна судьба одного из колоколов на колокольне Казанского храма. В 20-е годы 20-го века все колокола с храмов были сняты и отправлены в переплавку, однако схимонахине Вознесенского монастыря Рафаиле удалось спрятать один из колоколов, теперь он снова висит на звоннице последней кладбищенской церкви Великих Лук. Сама же "спасительница", прожившая почти век, видевшая царя, революцию, войну, Советскую власть и даже Горбачёва, умерла в начале 90-х годов прошлого века и покоится здесь же, на Казанском кладбище.

Практически сохранив первоначальный вид, радует Казанская церковь своим колокольным перезвоном и поныне. Отличие от былого, едва ли заметное глазу непросвещённого, состоит лишь в том, что из трёх престолов (Казанской иконы Божией Матери, Всех Святых и Апостолов Петра и Павла), когда-то существовавших в храме, сохранены только два – главный и Всех Святых.

Фото " Лукиград", текст на основе информации Лукиград
kazanskaya.jpeg



Прикрепленный файл: kazanskaya_1_small.jpgkazanskaya_2_small.jpg, 16702 байт99.jpg, 4005 байтkazanskaya_3_small.jpg, 23358 байт
---
Ищу контакты

Краснописцевых из Смоленска
Лайк (1)
weright
Модератор раздела

weright

Санкт-Петербург
Сообщений: 2311
На сайте с 2020 г.
Рейтинг: 11634
Альбом " Древний город". Лукиград.История Великих Лук и окрестностей

https://lukigrad.ru/index.php/fotografii/galerey01

Здесь фото и открытки Великих Лук разных лет от 1885 года. Порядка 200 фото, например

37.jpg








Прикрепленный файл: 43.jpg
---
Ищу контакты

Краснописцевых из Смоленска
Лайк (1)
weright
Модератор раздела

weright

Санкт-Петербург
Сообщений: 2311
На сайте с 2020 г.
Рейтинг: 11634
Фотоальбом.Великие Луки 800 лет.

https://lukigrad.ru/index.php/fotografii/800let#1

Студийные фотографии 1900- 1940, https://lukigrad.ru/index.php/fotografii/galerey02#22
23 фото, в т.ч.
Схиигумения Людмила - последняя настоятельница Вознесенского монастыря
21.jpg

Медперсонал больницы

22.jpg
---
Ищу контакты

Краснописцевых из Смоленска
Лайк (1)
weright
Модератор раздела

weright

Санкт-Петербург
Сообщений: 2311
На сайте с 2020 г.
Рейтинг: 11634
Фотоальбом. Время перемен 1920- 1940.
Очень интересный альбом! Некоторые фото увидела впервые ))

https://lukigrad.ru/index.php/fotografii/galerey03
43 фото, в т.ч.
Площадь Ленина, 30- е годы

27.jpg

Железнодорожный вокзал, 30- е годы.
41.jpg


И ещё
16.jpg



---
Ищу контакты

Краснописцевых из Смоленска
Лайк (2)
weright
Модератор раздела

weright

Санкт-Петербург
Сообщений: 2311
На сайте с 2020 г.
Рейтинг: 11634
Альбом "Возрождение", 1943-1960

https://lukigrad.ru/index.php/fotografii/galerey06#53
57 фото, в т.ч.

26.jpg
33.jpg
20.jpg

---
Ищу контакты

Краснописцевых из Смоленска
Лайк (1)
SanchezMow

SanchezMow

Москва
Сообщений: 259
На сайте с 2019 г.
Рейтинг: 444
В развитие темы освобождения г. Великие Луки зимой 1942-1943 г.
Из мемуаров прославленного генерала Афанасия Павлантьевича Белобородова, отличившегося со своей сибирской 78 стрелковой дивизией в битве за Москву (и преобразованной после этого в 9 гвардейскую стрелковую дивизию), успешно воевавшего впоследствии на Псковщине, в Белоруссии, Прибалтике, Пруссии и принимавшего в 1945 г. Парад Победы над Японией.
Для меня эти строки особенно ценны и интересны в связи с тем, что в составе 9 гв. с.д. в описываемых событиях принимал участие мой дед - Анатолий Николаевич Игнатьев, на тот момент - сержант радиовзвода 18 гв. с.п.

Прорыв под Великими Луками

18 августа 1942 года последний эшелон 9-й гвардейской Краснознаменной дивизии прибыл к месту назначения — на станцию Саракташ Оренбургской области. Полки разместились по окрестным деревням и, не теряя времени, приступили к плановым занятиям. Программа боевой И политической подготовки была рассчитана на весьма жесткий срок — четыре недели. Между тем новое пополнение поступило к нам не сразу. Командиры рот и взводов в большинстве своем прибыли в конце августа, а рядовым и сержантским составом части были укомплектованы лишь к 3 — 5 сентября. Правда, пополнение мы получили хорошее, в основном молодежь. Партийно-комсомольская прослойка составляла 44 процента общей численности. Было много опытных фронтовиков, и это позволило нам форсировать боевую подготовку, и в середине сентября она шла уже по графику, а затем и с опережением его.

Еще в ходе боевых действий на юге, на Дону, мы узнали, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июля 1942 года 18 — и гвардейский стрелковый полк был награжден орденом Красного Знамени.

9 сентября на торжественном построении всей дивизии к Знамени полка была прикреплена эта высокая награда. С ответным словом выступил полковник Д. С. Кондратенко. Он говорил о славных боевых традициях своего полка, о его двадцатилетней истории. Против белогвардейцев и интервентов полк сражался как 6-й Хабаровский, в сорок первом он оборонял, а затем и освобождал Истру как 40-й стрелковый... Теперь это 18-й гвардейский Краснознаменный. Данила Степанович напомнил бойцам, нового пополнения, что полк ни разу не отходил без приказа, призвал молодежь свято беречь и высоко нести традиции, заложенные старшим поколением однополчан.

Я слушал его и вспоминал. Уссурийская тайга, сопки, комиссар полка Кондратенко. Спокоен, немногословен, добр. Очень добрый по натуре человек. Бойцы души не чают в своем комиссаре... [157] Подмосковье, морозная ночь, фланговый марш по бездорожью. Гремят взрывы, и полковая колонна застывает на минном поле. Кажется, нет силы, которая сдвинула бы людей с места. Но вперед выходит комиссар. Он первым пересекает минное поле, и бойцы идут за ним.

Став командиром гвардейского полка, Данила Степанович проявил себя с новой стороны. Его выдержка, хладнокровие, трезвое тактическое мышление помогали дивизии с честью выйти из труднейших боевых ситуаций под Вязьмой и во время отхода к Дону. Так что в награду, врученную сегодня полку, немалую лепту внес и он, полковник Кондратенко.

После вручения ордена 18-й полк, как и другие части дивизии, прямо с плаца отправился на учебные занятия.

Время у нас было рассчитано буквально по часам. Сколачивались взводы, роты, батальоны. Прошли полковые учения, а на дивизионном присутствовал уже представитель Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии. В тот же вечер, за ужином, он сказал мне, что дивизия, по его мнению, готова к боевым действиям и он уже дал соответствующую телеграмму в Москву.

Два дня спустя полки грузились в эшелоны. Нас повезли на запад. Прибыли в Сольцы Рязанской области. Однако пребывание в Сольцах было недолгим. Дивизия получила новый приказ и, погрузившись в эшелоны, опять по железной дороге, двинулась через Рязань и Москву на северо-запад, на Калининский фронт.

Во второй половине октября с первыми эшелонами штаб и политотдел дивизии прибыли на станцию Торопец. Начались обычные хлопоты — выгрузка, размещение частей. За этими делами и застало меня неожиданное известие. Подошел незнакомый генерал-майор, спросил:

— Товарищ Белобородов?

— Да!

— Простяков! — представился он. — Мне приказано принять дивизию.

— Какую дивизию? — не понял я.

— Вашу. Девятую гвардейскую.

И он предъявил документ, в котором сказано, что Простяков Игнатий Васильевич назначен командиром 9-й гвардейской Краснознаменной дивизии. Признаться, я несколько опешил. Гляжу на Бронникова, теперь заместителя командира дивизии по политчасти, он — на меня. Михаил Васильевич кивает успокоительно:

— Ничего, командир. Не горюй. Дальше фронта не пошлют. [158]

А может, и с повышением тебя поздравим.

— Я тоже это слышал, — подтвердил генерал Простяков. — Вам приказано немедленно явиться в штаб фронта.

В штабе меня принял командующий войсками Калининского фронта генерал-лейтенант М. А. Пуркаев.

— Ждем, — сказал он. — И вас ждем, и ваш корпус.

Заметив мое недоумение, он снял пенсне и улыбнулся:

— Ну да, откуда ж вам знать! Пока был в дороге, мы получили приказ Наркома обороны. Вы назначены командиром пятого гвардейского корпуса. Его штаб и управление тоже в дороге. Получите три дивизии, в том числе свою девятую. Так что встречайте войска!

Максим Алексеевич оставил меня завтракать, познакомил с членом Военного совета фронта корпусным комиссаром Д. С. Леоновым, начальником штаба генерал-лейтенантом М. В. Захаровым и командующим артиллерией генерал-майором артиллерии Н. М. Хлебниковым. Все они отнеслись ко мне доброжелательно. Я с первых же минут почувствовал царившую здесь деловую и вместе с тем товарищескую атмосферу. Большую в этом роль, как я впоследствии убедился, играл Дмитрий Сергеевич Леонов — умный и обаятельный человек. Он сказал мне:

— Корпус для тебя — дело новое. Иной масштаб, иной объем работы. Пока освоишься, обязательно будут трудности. Если потребуется помощь, связывайся со мной в любое время дня и ночи.

Скажу заранее, что постоянное общение с этим опытным политработником, его помощь, подчас внешне незаметная, но очень действенная, помогли мне быстро освоиться в новой должности.

Характер и требования начальника штаба фронта Матвея Васильевича Захарова также стали мне ясны с первой беседы. Он расспросил меня о дивизии: где и как воевала, о новом пополнении, о вооружении и снаряжении. Вопросы были короткие и точные. Я старался отвечать в том же духе. Он вдруг спросил:

— Сколько подков в дивизии?

Отвечаю, что все лошади подкованы, в этом отношении у нас полный порядок, есть и необходимый запас подков.

— Сколько именно? Этого я не знал.

— Каков износ стволов в артполку? — продолжал он. Это мне было известно. Так мы беседовали, и чем далее, тем более убеждался я в том, что начальник штаба не терпит общих фраз. Человек он очень деловой и эрудированный. Кстати говоря, [159] Матвей Васильевич, расспрашивая меня о 9-й гвардейской дивизии, о ее нынешнем составе и боевом пути, сам в свою очередь охарактеризовал две другие дивизии, которые войдут в состав 5-го гвардейского корпуса.

Лайк (2)
SanchezMow

SanchezMow

Москва
Сообщений: 259
На сайте с 2019 г.
Рейтинг: 444
46-я гвардейская стрелковая дивизия (командир — генерал-майор С. И. Карапетян, заместитель по политчасти старший батальонный комиссар А. А. Похил) сформирована на базе частей, участвовавших в боевых действиях с осени 1941 года в составе войск Южного фронта. Воевала на Дону, южнее Воронежа, освободила город Коротояк. На Калининский фронт прибыла почти одновременно с 9-й гвардейской в середине октября. Людьми укомплектована на 70 процентов, более половины из них — фронтовики. Каждый четвертый — коммунист или комсомолец.

357-я стрелковая дивизия (командир — полковник А. Л. Кроник, заместитель по политчасти — старший батальонный комиссар В. А. Белов) давно уже воюет на Калининском фронте. На днях вернулась в состав его войск после доукомплектования. Люди и материальная часть — полностью по штату. Партийно-комсомольская прослойка такая же, как и в 46-й гвардейской.

В заключение нашей беседы генерал Захаров сказал, что штаб и управление 5-го гвардейского корпуса, прибывающие к нам с Западного фронта, имеют богатый боевой опыт и располагают хорошими кадрами. А поскольку корпусных управлений в составе фронта пока еще мало, я должен быть готов к тому, что помимо перечисленных трех дивизий в корпус могут войти и другие соединения.

— Боевую задачу получите потом, — сказал он на прощание.

Вскоре в Торопец прибыли эшелоны корпуса — 41-й гвардейский артполк и другие корпусные части, а также штаб и управление. Боевой этот коллектив действительно был очень спаянный, работоспособный, с большим и разносторонним боевым опытом. Все понимали друг друга с полуслова, и мы сразу установили нужный контакт.

Вошедшие в корпус дивизии пешими маршами сосредоточивались в выжидательных районах, довольно далеко от линии фронта. Вместе с заместителем командира корпуса по политчасти полковым комиссаром Андреем Михайловичем Орловым мы побывали в дивизиях, познакомились с их командирами. Все они — кадровые офицеры, бывалые воины. Игнатий Васильевич Простяков — исконный пехотинец, командиры 357-й и 46-й гвардейской дивизий — Александр Львович Кроник и Сергей Исаевич Карапетян — в прошлом кавалеристы. Соединение Карапетяна было удостоено гвардейского звания как отличившееся в трудных боях на юге, на Дону. [160]

10 ноября 1942 года 5-й гвардейский корпус вошел в состав 3-й ударной армии. Первая встреча с командармом генерал-лейтенантом К. Н. Галицким была короткой. Он приказал мне изучить направление Великие Луки, Новосокольники, то есть район, простирающийся от переднего края обороны противника в ее глубину до 30 км. И хотя боевая задача не была еще нам поставлена и командарм даже не упомянул о ней, но это его указание в совокупности с некоторыми другими признаками (сосредоточение войск нашего корпуса в выжидательных районах, в лесу, столь же скрытное сосредоточение тяжелой артиллерии резерва Главного командования, исключительно строгие меры маскировки, запрет использовать для связи радиостанции и т.п.) наводило на мысль о готовящемся наступлении на великолукском направлении.

Армия занимала оборону на почти 200-километровом фронте — в основном по восточному берегу реки Ловать. Передний край тянулся от города Холм к Подберезью и Великим Лукам и, охватывая этот город полукольцом, шел далее к югу, к Поречью.

Район в глубине вражеской обороны, который я, по приказу командарма, начал изучать, был в смысле оперативном весьма важным. Он представлял собой треугольник железных дорог, его вершины опирались на узловые станции Великие Луки, Новосокольники, Невель, а весь он примыкал к пересечению двух главных магистралей. Одна из них шла из центра страны, с востока, через Великие Луки и Новосокольники в Прибалтику, другая — с севера, от Ленинграда, через Новосокольники и Невель на Брянск и далее к югу, соединяя таким образом тылы всех трех немецко-фашистских групп армий Восточного фронта.

Оперативное значение железнодорожного треугольника Великие Луки — Новосокольники — Невель подчеркивал и тот факт, что создавался он еще до первой мировой войны с целью ускорить развертывание и улучшить маневренные возможности русских армий на Северо-Западном театре военных действий (Прибалтика, Восточная Пруссия, Северная Польша).

Естественно, что и командование фашистского вермахта, овладев этим насыщенным хорошими коммуникациями районом, цепко за него держалось. Во-первых, он закрывал советским войскам выход к операционному направлению на Прибалтику; во-вторых, являлся своеобразным плацдармом, нависшим над правым крылом Калининского фронта; и в-третьих, рокадная дорога Ленинград — Новосокольники — Невель — Брянск позволяла противнику быстро перебрасывать резервы вдоль линии фронта — с севера на юг и обратно. Именно такой маневр крупными силами помог фашистам остановить наступление [161] войск 3-й ударной армии на подступах к Великим Лукам, предпринятое девять месяцев назад.

В середине ноября, по данным нашей разведки, войска противника, оборонявшиеся перед фронтом 3-й ударной армии, насчитывали до 40 тысяч человек, 140 танков и более 850 орудий и минометов{42}. Это были 83, 93 и 291-я пехотные, 3-я горнострелковая (егерская), 8-я танковая и 20-я моторизованная дивизии, 591-й охранный полк, несколько отдельных егерских и охранных батальонов, два полка шестиствольных минометов, а также ряд полков и дивизионов тяжелой артиллерии. Меньшая часть этих сил находилась в первой линии, большая — в глубине, в районах Невеля и Новосокольников.

Непосредственно город Великие Луки и прилегавший к нему район обороняла 83-я немецкая пехотная дивизия, усиленная двумя охранными батальонами и артиллерией. Несколько западнее, вдоль линии железной дороги Великие Луки — Новосокольники, располагались полки 3-й горнострелковой дивизии.

Это были хорошо укомплектованные части, имевшие опыт войны в зимних условиях. В документах тех времен сохранилась характеристика, данная этим дивизиям. Вот она:

"83-я немецкая пехотная дивизия. Возрастной состав в большинстве — 1921 — 1923 гг. рождения. Почти все солдаты прошли всю войну на Востоке, имеют ленточку за зиму 1941/42 г. в России (так называемая "Восточная медаль", считавшаяся в "гитлеровской армии одной из самых почетных наград. — Прим. авт. ). 257-й полк дивизии специализировался на карательных экспедициях против партизан. 251-й и 277-й полки участвовали в зимних боях в районе Невеля".

"3-я горнострелковая (егерская) дивизия. Воевала в Норвегии. Недавно прибыла в Новосокольники. Хорошо подготовлена для действий в зимних условиях, имеет специальное обмундирование. Ее молодежная прослойка состоит из членов организации гитлерюгенд, остальной состав в большинстве своем — члены фашистской партии"{43}.

Таков был противник, с которым предстояло иметь дело соединениям 5-го гвардейского корпуса.

Великолукская операция 3-й ударной армии достаточно полно освещена в нашей военной литературе{44}. Поэтому я ограничусь [162] главным образом рассказом о боевых действиях нашего корпуса.

В середине ноября штаб армии ознакомил нас, командиров соединений, с предварительным планом наступательной операции 3-й ударной армии. В общих чертах этот план предусматривал одновременный удар по великолукской группировке противника с севера и юга, окружение и ликвидацию ее главных сил, освобождение города Великие Луки и прорыв к Ново-сокольникам, к той самой рокадной железнодорожной магистрали, о которой шла речь выше.

В рамках этой операции главный удар в обход Великих Лук с юго-запада наносил 5-й гвардейский корпус. Его задача состояла в том, чтобы прорвать оборону противника на западном берегу реки Ловать, последовательно перерезать железные дороги Великие Луки — Невель и Великие Луки — Новосокольники и, взаимодействуя с частями армии, наступающими с востока и севера, замкнуть окружение фашистского гарнизона Великих Лук. Затем 357-я дивизия разворачивалась фронтом на восток для штурма города, а 9-я гвардейская продолжала наступать на запад, к Новосокольникам. Левофланговая 46-я гвардейская дивизия должна была на широком фронте прикрыть главные силы корпуса от возможных контрударов противника со стороны Новосокольников и Невеля.

Разумеется, выполнение боевой задачи, в ходе которой корпусу придется действовать в диаметрально противоположных направлениях — на Великие Луки и Новосокольники, потребует от командования и штаба корпуса большой мобильности и гибкого управления войсками. Однако не только это беспокоило нас. Прежде всего волновало, как обеспечить сам прорыв вражеской обороны.

Собравшись в штабе, мы рассматривали карту, на которой нанесена боевая обстановка. Корпус выдвинется на передний край, на восточный берег Ловати, лишь за сутки до наступления. Так что для разведки, или, выражаясь военным языком, для вскрытия огневой системы противника, времени останется очень мало. К тому же разведка наблюдением будет затруднена отдаленностью переднего края противника. Его оборона, основная группа опорных пунктов, расположена в 2 — 4 км западнее реки, а к берегу выдвинуто лишь боевое охранение.

Используя армейские разведсводки, начальник штаба корпуса полковник П. Н. Бибиков называл нам номера немецких частей, численность гарнизонов в опорных пунктах, примерное количество орудий и пулеметов. Эти сведения, конечно, важны, но теперь, когда до начала наступления оставались считанные дни, нам необходимо было точно знать координаты если и не [163] всех, то хотя бы большинства вражеских огневых точек. Иначе наша артподготовка не даст должного эффекта.

Командующий артиллерией корпуса полковник В. В. Царьков первым высказал мысль, которая всех нас тревожила.

— Надо что-то сделать, чтобы придвинуть наш передний край к переднему краю противника, — сказал Василий Васильевич. — Смотрите: здесь ширина нейтралки более двух километров, здесь — около четырех. Как мои наблюдатели будут корректировать огонь на таком расстоянии? А прямая наводка? Ее предел — семьсот метров. Значит, прямую наводку вообще придется отставить. А ведь это самый действенный способ борьбы с огневыми точками противника на переднем крае.

Царькова поддержали и Павел Никонович Бибиков, и заместитель командира корпуса по политчасти Андрей Михайлович Орлов. Вчетвером мы объехали всю полосу, которую предстояло занять корпусу перед наступлением. Эта предварительная рекогносцировка лишь подтвердила наши соображения. На правом фланге, близ города Великие Луки, нейтральная зона была поуже, на левом доходила до 4 — 5 км. Но в общем-то, картина представилась нам везде одинаковая: тусклый лед реки Ловать, над ним крутой глинистый берег, окопы боевого охранения фашистов. А дальше в пасмурном свете ноябрьского дня едва просматривалась гряда высот. Там располагались опорные пункты противника, оттуда он контролировал огнем открытое в нашу сторону пространство — вплоть до реки.

Свою оборону на западном берегу Ловати противник создавал в течение 8 — 9 месяцев. Времени было достаточно для того, чтобы укрепить ее по всем правилам инженерного искусства. Особенно плотно она была насыщена огневыми средствами и разного рода заграждениями перед правым флангом и центром боевых порядков нашего корпуса. Здесь, вдоль линии железной дороги Великие Луки — Невель, на площади 9 км по фронту и до 4 км в глубину, на господствующих высотах располагались полтора десятка опорных пунктов, гарнизоны которых насчитывали от 100 до 300 солдат и офицеров. Что представляли собой эти опорные пункты, видно по схемам и описаниям, которые составили наши инженеры уже после прорыва вражеской обороны{45}. Вот, к примеру, опорный пункт на высоте 158,1 (железнодорожный разъезд Забойники). Он состоял из двух узлов, каждый из которых был приспособлен к круговой обороне, опоясан траншеей полного профиля с ходами сообщения и блиндажами, окружен двойным забором колючей проволоки и, [164] кроме того, проволочным забором 10-метровой ширины на низких кольях. 13 тяжелых пулеметов, 15 легких, один крупнокалиберный зенитный и пара минометов составляли огневую систему данной высоты. Обороняла ее усиленная рота 343-го охранного батальона.

Другой сильный опорный пункт — в деревне Тележниково, оборонявшийся ротой 257-го пехотного полка, кроме пулеметов имел две противотанковые пушки и пять минометов.

Теперь представьте себе полтора десятка подобных опорных пунктов, на крутых высотах, в 1,5 — 2 км друг от друга, представьте густую щетину колючей проволоки, минные поля, сотни орудийных, минометных и пулеметных стволов, простреливавших каждый метр земли, каждую лощинку и кустик. Дополните эту огневую систему огнем дальнобойной артиллерии и бронепоездов. Вот какую оборону предстояло прорвать гвардейскому корпусу, вот почему мы были так озабочены отсутствием точных разведданных о противнике.

Я доложил командарму наши соображения о том, что для эффективной артподготовки необходимо выдвинуть вперед, на западный берег Ловати, артиллерийские наблюдательные пункты, а это станет возможным, если мы предварительно овладеем плацдармами в нынешней нейтральной зоне.

— И дадим знать противнику, что готовим наступление, так? — спросил генерал Галицкий и добавил: — Наш главный козырь — скрытность в сосредоточении войск и внезапность удара.

Да, так нередко бывает на войне. И то соображение кажется верным, и другое. А сведенные вместе, в один план, в один замысел, они вступают в противоречие друг с другом. Предусмотреть и рассчитать, какое именно решение и на каком этапе наиболее эффективно скажется на общем успехе боя или операции, — в этом как раз и заключается одна из важнейших сторон командирской деятельности. И чем масштабней эта деятельность, тем больше разного рода частностей, в том числе противоречивых, приходится учитывать командиру при решении боевой задачи.

19 ноября меня вызвали на КП армии. Здесь кроме армейского командования находились командующий фронтом генерал МА. Пуркаев и член Военного совета корпусной комиссар Д. С. Леонов. Ждали представителя Ставки генерала армии Г. К. Жукова. Вскоре он приехал, и генерал К. Н. Галицкий доложил обстановку на фронте 3-й ударной армии н разработанный штабом план наступательной операции. Поскольку главный удар наносил 5-й гвардейский корпус, я тоже был готов к докладу. [165]

Ваш черед, комкор! — обернулся ко мне генерал Жуков.

Он слушал не перебивая, внимательно рассматривал карту. Когда я закончил, он спросил:

— Передний край корпуса в нескольких километрах от переднего края противника. Как проведете артподготовку? Думали?

Я ответил, что докладывал по этому поводу командующему армией. Генерал Галицкий подтвердил, что такой разговор был, но занять нейтральную полосу заранее — значит насторожить противника и утерять фактор внезапности.

— Резонно! — заметил Г. К. Жуков. — Однако внезапность, не подготовленная эффективным артиллерийским ударом, даст вам в лучшем случае тактический успех. Каких-нибудь два-три километра. А что дальше? А дальше — главная оборонительная позиция противника. Она цела и невредима, она встретит пехоту организованным огнем. Так уже случалось на некоторых участках фронта...

И он рассказал о тактике, которую применяют фашисты, когда имеют заранее подготовленную, глубокую оборону. В момент нашей артподготовки они отводят свои части с переднего края в глубину, и вместо прорыва наши войска вынуждены "выталкивать" противника с одной оборонительной позиции на другую.

Представитель Ставки сделал еще ряд принципиальных замечаний по плану наступательной операции. В частности, он подчеркнул, что самое главное — это втянуть в бой как можно большее число вражеских соединений, вынудить немецко-фашистское командование использовать свои резервы здесь, а не под Сталинградом, где только что началось контрнаступление наших войск. "Надо перемолоть их резервы", — сказал Г. К. Жуков. Это означало, что после окружения Великих Лук 3-я ударная армия должна в случае необходимости, при сильных контрударах противника, немедленно перейти к жесткой обороне, навязать фашистам длительную, изнуряющую борьбу за каждый метр земли.

Таким образом, и 5-й гвардейский корпус, наступая, должен был прочно закрепляться на достигнутых рубежах. По плану, утвержденному с учетом замечаний генерала Г. К. Жукова, 9-й гвардейской дивизии, например, после выхода на тыловые коммуникации фашистов, к железной и шоссейной дорогам Великие Луки — Новосокольники, ставилась задача "закрепиться на этом рубеже (дер. Лукьянова, Житова, Сенной пункт, сев.-зап. берег озера Искусственное) и не допустить прорыва танков и пехоты противника к Великим Лукам. Быть в готовности [166] вести силовую разведку на Новосокольники ударом по восточной окраине города"{46}.

На примере этой дивизии, находившейся на острие главного удара, видно, как много внимания уделялось оборонительным действиям, окончательно утвержденным планом операции.

И еще некоторые пункты плана мне хотелось бы отметить. Если в первом, черновом его варианте полоса наступления корпуса постепенно расширялась до 30 км, то теперь она сузилась до 20 — 22 км{47}. Поэтому и удар стал более нацеленным, у нас появилась возможность наращивать его из глубины.

Учитывал план и требования артиллеристов. Общее наступление войск армии планировалось на 25 ноября. А накануне, 24 ноября, авангардные полки наших трех дивизий должны были, форсировав Ловать и сбив боевое охранение противника, выйти к его переднему краю, к железной дороге Великие Луки — Невель. Задача этой разведки боем состояла в том, чтобы еще до общего наступления выявить огневую систему противника и тем самым помочь нашим артиллеристам провести действенную артподготовку.

21 ноября на мой НП в деревне Кузнецове приехал командующий армией генерал Галицкий. Он прямо на местности уточнил задачи каждой дивизии, и подготовка к наступлению вступила в свою последнюю фазу. Авангардные полки занимали оборону по восточному берегу Ловати, следом за ними ночными маршами выдвигались к передовой из выжидательных районов главные силы дивизий.

Корпус усилили танками и артиллерией. 357-й дивизии придали 27-й танковый полк, 9-й гвардейской — 36-й танковый, 46-й гвардейской — 34-й танковый. Артиллерийские средства усиления были менее значительными — мы получили один дивизион 358-го гвардейского артполка (двенадцать гаубиц калибра 152 мм). Дивизион был придан правофланговой 357-й дивизии полковника Кроника, нацеленной непосредственно на юго-западную окраину города Великие Луки. С 9-й гвардейской дивизией должен был действовать наш корпусной артполк — 41-й гвардейский. Он имел на вооружении 122-мм тяжелые пушки и 152-мм пушки-гаубицы. Считая также армейскую артиллерийскую группу дальнобойных орудий и нашу дивизионную и полковую артиллерию, мы имели примерно 45 стволов на каждый километр фронта прорыва{48}.

Корпусу был придан 289-й армейский инженерный батальон. Вместе с саперными батальонами дивизий он должен был обеспечить [167] переправу пехоты, артиллерии и танков через Ловать. Река эта не широка (от 25 до 60 м), но течение имеет быстрое, берега обрывистые, хороших подъездов к реке мало. Саперы получили задачу построить три деревянных моста грузоподъемностью 50 тонн (танки, тяжелая артиллерия) и один мост под средние грузы{49}.

В ночь на 24 ноября авангардные полки всех трех дивизий перешли Ловать по льду и стали продвигаться в глубь нейтральной зоны. Туман поглощал звуки ружейно-пулеметной стрельбы, с НП видны были только бледные, неясные пятна ракет, которыми противник пытался осветить местность. Командиры дивизий докладывали, что вражеское боевое охранение отходит, оказывая огневое сопротивление. К восьми часам утра полки заняли на западном берегу реки плацдарм площадью около 14 кв. км. На правом фланге, в полосе 357-й дивизии, ее 1092-й полк выдвинулся к деревне Песчанка, что северо-западнее Покорево; в центре 18-й гвардейский полк 9-й гвардейской дивизии овладел деревнями Покорево, Андрейкино, Макарово; на левом фланге 494-й гвардейский полк 46-й гвардейской дивизии овладел деревнями Скоротово, Фешково, Обжо, Выставка, то есть рубежом, что в 2,5 км западнее Ловати.

В этот момент и возникла первая неувязка, которая, кстати сказать, сильно повлияла на весь день боя 24 ноября. По плану каждый авангардный полк должна была поддерживать рота танков. Однако в ходе ночного марша танки отстали и к утру не вышли в назначенные районы. Танковые подразделения вступили в бой с опозданием на 6 — 9 часов, то есть уже в конце дня.

Туман рассеялся только к десяти утра. В десять тридцать началась артподготовка, а полчаса спустя — пехотная атака. Она развивалась медленно, так как огневую систему противника подавить не удалось. 1092-й полк дивизии полковника Кроника, атакуя Песчанку, попал под фланкирующий огонь вражеских опорных пунктов на высоте 158,1 и в деревне Горушка и только к вечеру вышел к железной дороге, проходившей южнее этого населенного пункта. Примерно в таком же положении оказался И 18-й гвардейский полк дивизии Простякова. Он наступал на деревню Богородицкое, а с линии железной дороги, из опорных пунктов, вели сильнейший фланкирующий огонь десятки фашистских пулеметов и орудий.

Звоню Простякову:

— Застрял Кондратенко?

— Застрял. Ему бы хоть пару танков. [168]

— Соедини, — говорю, — меня с ним...

Слышу в трубке суховатый, размеренный голос полковника Кондратенко. Докладывает: перед Богородицким — здание школы. Каменное, на высоте. Утыкано пулеметами и пехотными пушками. Головы поднять не дает.

Ответил я Даниле Степановичу в том смысле, что пора бы преодолеть "школьную болезнь". Год назад, на Можайском шоссе, у поселка Ленино, два дня школу взять не могли, теперь опять...

Час спустя 2-й батальон капитана Н. С. Гальпина захватил здание школы и двинулся дальше, к Богородицкому. Деревня эта стоит на крутой горе; крутизна обледеневших скатов достигает 45 градусов. Перекрытые тройным забором колючей проволоки, скаты горы сами по себе стали труднопреодолимым препятствием. А тут еще и прямой, и фланкирующий, и перекрестный огонь, который ведется гитлеровцами с железной дороги, из опорных пунктов в Заворово и Росляково. Да и в самом Богородицком — 8 пушечно-пулеметных дзотов.

Две подряд атаки на Богородицкое успеха не принесли. Был уже шестой час вечера, смеркалось, когда генерал Простяков доложил, что подошли наконец три танка и заместитель командира дивизии по политчасти Бронников сам повел их к Богородицкому.

Полковник Кондратенко хорошо использовал все имевшиеся в его руках средства. Прибывшие танки он передал капитану Гальпину, приказав посадить на них десант и прорваться в глубину опорного пункта. Командиром танкового взвода был лейтенант Спевак. Это он сумел провести свои машины через Ловать вброд, а час спустя показал себя и мастером ночного боя. Десант из двух десятков автоматчиков возглавил сам Гальпин. Три танка с десантом на броне в полной темноте ринулись к Богородицкому с юга, по дороге.

Одновременно две пушки полковой противотанковой батареи открыли огонь прямой наводкой. Стрельба из орудий ночью — один из труднейших видов артиллерийского искусства. Поэтому место наводчиков заняли командир батареи капитан Кузнецов и командир взвода старший лейтенант Стреналюк. Стреляя по вспышкам, они разбили три блиндажа и две огневые точки, хорошо поддержали ночную атаку.

Танки с десантом ворвались в опорный пункт, автоматчики захватили часть траншеи, их поддержали стрелки атакой с фронта, и к восьми вечера Богородицкое было полностью очищено от противника. Комбат Гальпин тотчас же выдвинул роты к железной дороге Великие Луки — Невель.

Взятие Богородицкого явилось, пожалуй, самым значительным [169] успехом того дня во всей полосе корпуса. Герой боя — Николай Степанович Гальпин. Строевым командиром он стал сравнительно недавно. До этого был на хозяйственной работе, но так настойчиво просился в строй, что я, будучи тогда командиром дивизии, удовлетворил его просьбу. Еще в первых боях на юге, на реках Большой Бурлук и Оскол, а потом при трудном отступлении к Дону, Гальпин зарекомендовал себя отличным боевым офицером. По складу характера он напоминал Ивана Никаноровича Романова. Так же хладнокровен и храбр, человек думающий, не жалеет усилий работать с людьми, умеет в трудную минуту ободрить бойцов и повести их за собой.

Успех батальона Гальпина не мог, однако, скрасить общие, прямо скажем, безрадостные итоги этого дня. Разведка боем дала нам возможность вплотную подойти к переднему краю противника, однако того, что ждали мы от нее, то есть вскрытия огневой системы фашистской обороны, она не принесла. Да и вряд ли могла принести. Короткий ноябрьский день, к тому же сокращенный мглистым утренним туманом, не позволил артиллеристам выявить многие огневые точки противника. Но причина не только и не столько в коротком дне. Она заключалась в недостатках разведывательной работы по вскрытию огневой системы противника вообще. И один день боевой разведки, даже будь он более удачным, не возместил бы этот недостаток. Тем более, что нужно было вскрыть заранее подготовленную, развитую на большую глубину оборону. В результате слабой организации предварительной разведки наша 30-минутная артподготовка велась практически не по определенным целям, а по районам, где предполагались цели, по большим площадям. Нарушить огневую систему противника даже на его переднем крае, не говоря уже о главной полосе, такая артподготовка не могла.

Отсутствие точных данных об огневых средствах вражеской обороны сказалось и в последующие дни, когда корпус прорвался уже за линию железной дороги Великие Луки — Невель и штурмовал насыщенную опорными пунктами главную оборонительную полосу противника.

В ночь на 25 ноября в разведотдел корпуса было доставлено несколько пленных. На допросе они показали, что фашистское командование принимает меры с целью предотвратить наш прорыв в обход Великих Лук с юго-запада. Помимо уже известных нам частей 83-й дивизии и охранных батальонов к передовой были выдвинуты два отдельных егерских батальона и 183-й саперный батальон.

К утру 25 ноября, когда планировалось начать общее наступление войск 3-й ударной армии, главные силы наших дивизий [170] переправились через Ловать и вышли на уровень своих авангардных полков. Я доложил генералу Галицкому о готовности к атаке.

В 9.30 залпом "катюш" началась наша артподготовка. Она продолжалась полтора часа. Оборону противника затянуло плотной завесой дыма. Однако первые же минуты пехотной атаки показали, что артиллерия не смогла подавить большую часть огневых точек фашистов и на переднем крае, и в глубине. Они встретили наших стрелков организованным и очень сильным огнем.

Лишь к исходу дня корпусу на его правом фланге и в центре удалось овладеть частью вражеского переднего края и пересечь железную дорогу Великие Луки — Невель. Дивизия полковника Кроника завязала бой за опорный пункт фашистов в деревне Горушка, дивизия Простякова овладела высотой 158,1 и разъездом Забойники.

Расположенная в центре, высота 158,1 являлась главным связующим звеном всей огневой системы переднего края противника. Потеряв ее, фашистское командование тотчас же предприняло серию контратак, продолжавшихся и с наступлением темноты. Высота дважды переходила из рук в руки, но в конце концов осталась за нами. 1-й батальон 22-го гвардейского полка прочно ее оседлал. Командир полка Романов вывел западнее железной дороги остальные свои подразделения и атаковал Тележников о — опорный пункт, находившийся уже в главной полосе вражеской обороны.

Левофланговая наша дивизия — 46-я гвардейская генерала Карапетяна — также пересекла железную дорогу севернее Станции Чернозем на небольшом, примерно километровом, отрезке. Успех весьма скромный, но доклад Сергея Исаевича Карапетяна дал пищу для размышлений. По его словам, здесь, на участке 508-го стрелкового полка, на стыке с 9-й гвардейской дивизией, сопротивление противника много слабее, чем на других участках. 508-й полк вырвался вперед на два километра и продолжал быстро продвигаться.

Кажется, нам удалось нащупать слабое место в обороне противника. Если это так, если это подтвердят ближайшие часы, то уже завтра мы получим реальную возможность в корне изменить обстановку во всей полосе корпуса.

Приказываю Карапетяну:

— Подкрепите пятьсот восьмой полк. Продолжайте наступление ночью.

— Уже подкрепил, — отвечает он. — Перебросил туда свой резерв.

Связываюсь с генералом Простяковым, информирую его об обстановке, создавшейся у левого соседа. [171]

— Держите, Игнатий Васильевич, тесную связь с Карапетяном. Будьте готовы развить его успех восемнадцатым полком. Предупредите Кондратенко.

Вечером к нам приехал командующий армией. Я доложил обстановку, обратив внимание генерала Галицкого на слабости обороны противника перед правым флангом 46-й гвардейской дивизии. Конечно, прорыв 508-го полка пока что является лишь тактическим успехом, но мы попытаемся использовать его для решения главной задачи корпуса — для прорыва к железной дороге Великие Луки — Новосокольники.

Командарм одобрил принятые нами меры, задал ряд вопросов, в частности о том, насколько, по моему мнению, целесообразной была вчерашняя разведка боем и не насторожила ли она противника. Я ответил, что, хотя атака авангардных полков не вскрыла полностью огневую систему фашистов, тем не менее она была целесообразна. Мы вплотную приблизились к вражескому переднему краю, выдвинули к нему артиллерию. Без этого общее наступление вряд ли имело бы даже ограниченный успех.

Следующий боевой день ознаменовался уже крупным успехом. 508-й полк дивизии Карапетяна прорвался в глубину обороны противника. Расширяя прорыв и на юго-запад и на северо-запад, полк в четыре часа пополудни овладел станцией Чернозем на железной дороге Великие Луки — Невель, а боевое его охранение выдвинулось на 4 — 5 км западнее этой дороги, к деревне Громове.

Звоню Простякову:

— Держите связь с Карапетяном?

— Держу.

— Немедленно вводите в прорыв через его полосу восемнадцатый полк. Передайте Кондратенко: вперед, обходом, без остановки к дороге Великие Луки — Новосокольники. Напомните: его полк на острие прорыва, сейчас все зависит от него...

Связываюсь с Карапетяном:

— Простяков вводит через вашу полосу полк Кондратенко. На первых порах дайте ему своих разведчиков. Пошлите к нему хорошего штабного офицера...

И побежало время на высокой скорости. Телефоны звонили не переставая:

— Восемнадцатый полк овладел Бубнове...

— Кондратенко уже в Креплянке...

— Передовой батальон майора Астраханкина выбил фашистов из Алексейково. Идет к деревне Бурцево, оседлал перекресток дорог...

Начальник штаба полковник Бибиков, выслушав доклад, измеряет [172] циркулем путь, пройденный 18-м гвардейским полком, и говорит с торжествующей ноткой в голосе:

— Хорошо идет Кондратенко. Еще рывок — и оседлает дорогу к Новосокольникам.

— Как дела у Кроника?

— Триста пятьдесят седьмая дивизия только что ворвалась в деревню Жагорино. До железной дороги, до разъезда Воробецкая, — полтора километра.

Итак, 5-й гвардейский корпус, двумя клиньями обходя район главных опорных пунктов фашистов в Ширипино, Шелково, Федьково, Маркове, Тележниково, приближается к железной дороге Великие Луки — Новосокольники, к основной и уже единственной магистрали, связывающей гарнизон противника в Великих Луках с его тылом. 357-я дивизия должна оседлать дорогу близ западной окраины города и вместе с другими дивизиями 3-й ударной армии создать внутреннее кольцо окружения. 9-я гвардейская дивизия нацелена на станцию Остриянь (10 км западнее Великих Лук). Ее задача на этом этапе операции — войти в связь с 381-й дивизией полковника Б. С. Маслова, наступающей с севера, и замкнуть внешнее кольцо окружения.

Сейчас, если взглянуть на карту тех времен, может показаться, что полное окружение и гарнизона противника в Великих Луках, и группы его опорных пунктов юго-западнее города (ширипинской группировки{50}) было делом немногих часов. Ведь обеим нашим дивизиям до выхода на железнодорожную магистраль и соединения с 381-й дивизией оставалось пройти считанные километры.

Однако такая оценка боевой обстановки, сложившейся к исходу дня 26 ноября, явилась бы чисто умозрительной и неверной по существу. Большая часть наших сил — и правофланговой 357-й дивизии, и 9-й гвардейской, наступавшей в центре, -по-прежнему была связана боем с ширипинской группировкой противника. Два немецких пехотных полка — 251-й и 257-й, полк шестиствольных минометов, два десятка танков, несколько отдельных батальонов, опираясь на мощные укрепления, не только упорно оборонялись, но и предпринимали сильные контратаки.

Одна такая контратака закончилась тем, что две роты фашистов при поддержке семи танков, наступая от Тележниково, ночью прорвались в тылы 9-й гвардейской дивизии и вышли к деревне Богородицкое. Генерал Простяков был вынужден бросить [173] в бой свои резервы. Учебный батальон закрыл прорыв, а два взвода 12-й разведроты во главе с младшим лейтенантом М. Х. Гумеровым атаковали фашистов в Богородицком. Противник был отброшен.

Активность ширипинской группировки сковала главные силы дивизии Простякова и не позволила двинуть сколько-нибудь значительные подкрепления 18-му полку Кондратенко. Да и сам этот полк, выйдя батальоном майора Астраханкина на дальние подступы к железной дороге Великие Луки — Новосокольники, двумя другими батальонами был вынужден вести бой с той же ширипинской группировкой под деревней Забойниково, атакуя ее с юга.

Для расширения и углубления прорыва нам требовалось перестроить боевые порядки 9-й гвардейской дивизии. Это и было сделано в течение ночи на 27 ноября. 22-й полк Романова занял оборону на широком фронте — от левого фланга 357-й дивизии, от деревни Горушка, и через высоту 158,1 до деревни Заворово. Его цель — сковать активными действиями ширипинскую группировку противника с запада. 31-й полк Докучаева вводился в прорыв, чтобы с утра возобновить наступление вместе с 18-м полком Кондратенко.

357-я дивизия полковника Кроника имела прежнюю задачу — прикрывшись в сторону Ширипино одним полком, двумя другими прорываться к разъезду Воробецкая и далее к западной окраине Великих Лук.

46-я гвардейская дивизия генерала Карапетяна должна была прочно удерживать занимаемый район, в том числе станцию Чернозем, прикрывая главные силы корпуса от возможных контратак противника с юго-запада, со стороны Невеля.

Эта оборонительная задача была поставлена Карапетяну в связи с резко изменившейся обстановкой перед фронтом 46-й гвардейской дивизии вечером 26 ноября. Противник, непрерывно наращивая силу ударов, контратаковал дивизию пехотой и танками. Было ясно, что немецко-фашистское командование подвело к линии фронта резервы и с ходу бросило их в бой.

В ночь на 27 ноября группа разведчиков во главе со старшим сержантом М. Г. Кондратьевым (9-я гвардейская дивизия) проникла во вражеский тыл и захватила пленных. Их показания позволили установить, что вражеское командование перебросило из Новосокольников 138-й полк 3-й горнострелковой дивизии, нацелив его на стык флангов 9-й и 46-й гвардейских дивизий. Кроме того, со стороны Невеля появились первые танковые подразделения 20-й немецкой моторизованной дивизии. Так что частям генерала Карапетяна предстоял трудный день. [174]

Впрочем, он оказался одинаково трудным для всех трех дивизий. Охватив полукольцом ширипинскую группировку, дивизии Простякова и Кроника с востока, юга и запада стремились замкнуть окружение и одновременно пробивались на север, к железной дороге Великие Луки — Новосокольники. Дивизия Карапетяна, прикрывая их наступление, отбивала ожесточенные контратаки фашистов со стороны Невеля.

Прошло утро, день перевалил на вторую половину, а доклады командиров дивизий не радовали. Потери росли, продвижение измерялось сотней-другой метров. Наконец в 15.00 слышу радостный голос полковника Кроника:

— Триста пятьдесят седьмая вышла на дорогу Великие Луки — Новосокольники. Разъезд Воробецкая в наших руках. Атакую высоту 164,9.

Это уже успех. Последняя тыловая-коммуникация фашистского гарнизона Великих Лук перерезана. Отсюда до западной окраины города чуть больше двух километров. Остается установить связь с наносящей встречный удар 381-й дивизией — и внутреннее кольцо окружения замкнется.

Кричу в трубку:

— Поздравляю, Александр Львович! Жду доклада о встрече с дивизией Маслова.

Теперь дело за 9-й гвардейской. Если она оседлает эту же дорогу у станции Остриянь, то мы замкнем и внешнее кольцо окружения Великих Лук. Мало того. Между этими двумя кольцами — внутренним и внешним — мы полностью изолируем и ширипинскую группировку фашистов.

Звоню Простякову. Он докладывает коротко:

— Успеха нет. Полковник Докучаев погиб смертью храбрых.

Как погиб? Не хочется этому верить. Переспрашиваю. Не укладывается в голове, что нет уже Николая Гавриловича — боевого друга, истинного удальца, горячего в деле, веселого, размашистого. Он солдатом Преображенского полка прошел всю первую мировую войну, красным командиром — войну гражданскую. За год Великой Отечественной отважный офицер много раз был буквально на волоске от гибели. Под Москвой рядом разорвавшаяся мина посекла ему осколками полушубок, срезала ремень. Под Вязьмой гитлеровец прострелил ему шапку, но тут же был повержен наземь ударом тяжелого докучаевского кулака. На Осколе Николай Гаврилович возглавил штыковую атаку и вывел свои батальоны из окружения. Казалось, сама смерть страшилась встать ему поперек дороги. И вот... Прощай, боевой товарищ!

Вечером я побывал в 9-й гвардейской дивизии, встретился с [175] соратниками. Все они очень переживали гибель Докучаева. Михаил Васильевич Бронников рассказал, как это случилось. Фашистская пехота при поддержке семи танков атаковала боевые порядки 31-го гвардейского полка. Наводчик полковой 76-мм пушки сержант Н. С. Титов подбил один средний немецкий танк, еще два легких танка подожгли бойцы роты противотанковых ружей капитана С. И. Хоменко. Остальным танкам и сотне автоматчиков удалось прорваться к деревне Ботово, к штабу полка. Штабные офицеры старший лейтенант Д. И. Рогожин и техник-интендант Н. П. Смолин организовали круговую оборону и продержались до прибытия подкрепления. Его привел сам командир полка. Прорвавшиеся фашисты были уничтожены, но уже на исходе боя Николай Гаврилович Докучаев получил смертельное ранение.

Командование 31-м гвардейским полком принял майор А. И. Белев, занимавший до этого должность заместителя. На следующий день полку предстояло выполнить очень ответственную задачу, и я, воспользовавшись тем, что нахожусь в боевых порядках дивизии, проинструктировал нового полкового командира.

В течение ночи полк должен перегруппироваться и, обходя ширипинскую группировку с запада, ударить на север, к железной дороге Великие Луки — Новосокольники, с тем чтобы, во-первых, окончательно замкнуть внешнее кольцо окружения Великих Лук, а во-вторых, окружить и отрезать от Великих Лук саму ширипинскую группировку. Майору Белеву был временно подчинен батальон майора Астраханкина из 18-го полка. Этот батальон, вырвавшись далеко вперед, к железной дороге, вел бой в 1 км юго-западнее станции Гущино.

Кстати о майоре Астраханкине. Это кадровый политработник, агитатор полка. Он принял батальон несколько дней назад прямо в бою и с первых же шагов на новом, командирском поприще отлично себя показал. Его батальон все время шел в авангарде полка, в отрыве oò главных сил, нередко вел боевые действия во вражеских тылах. Астраханкин был ранен, но оставался в строю. И вот теперь от него получено донесение, свидетельствующее о том, что батальон в ближайшие часы первым в дивизии оседлает главную тыловую коммуникацию фашистского гарнизона Великих Лук. 31-му полку майора Белева предстояло закрепить успех батальона Астраханкина.

Выполнить эту задачу в кратчайший срок представлялось особенно важным в свете информации, поступившей к нам в тот день из штаба армии. На левом ее фланге, на юге, против нашей 46-й гвардейской дивизии и ее соседей — 28-й и 21-й гвардейских [176] дивизий противник поспешно выдвигал и частью уже ввел в бой свежие резервы — полк 3-й горнострелковой дивизии (прибыл из Новосокольников), 20-ю моторизованную и 291-ю пехотную дивизии. Кроме того, с северо-запада, от Насвы, двигались в направлении Великих Лук 8-я немецкая танковая дивизия и пехотная бригада эсэсовцев.

В оперативном построении двух наступающих немецко-фашистских группировок уже явственно просматривался замысел вражеского командования — глубоко охватить фланги главных сил 3-й ударной армии, окружить ее, а затем деблокировать гарнизон Великих Лук и ширипинскую группировку.

Отметим заранее, что замысел этот потерпел полный провал. Все действия противника встречались, а зачастую и опережались контрдействиями 3-й ударной армии. Ее командующий генерал-лейтенант К. Н. Галицкий оперативно и гибко руководил войсками. Он не разбрасывался резервами. Наоборот, Кузьма Никитович в этом отношении был скуповат. В ответ на мои просьбы о подкреплениях он часто отвечал отказом. И в конце концов нам удавалось поправить положение своими силами. А в другой раз он и без всяких просьб включал в состав корпуса свежие дивизии и бригады. И вскоре же выяснялось, что без этих вовремя посланных подкреплений мы едва ли бы выполнили очередную боевую задачу.

С другой стороны, хочу отметить тяжеловесность и замедленную реакцию в действиях вражеского командования. Создав перед фронтом 3-й ударной армии две сильные группировки, гитлеровские генералы в течение месяца с лишним пытались пробить нашу оборону, практически не изменяя направление ударов. Причем с первых же дней, вопреки всем правилам военного искусства, противник вводил свои ударные группировки в бой по частям, по мере их прибытия на передовую. А мы по частям их били.

Так в самых общих чертах представляются мне действия наших войск и войск противника в ходе его длительных и настойчивых попыток деблокировать свою окруженную в Великих Луках группировку.

Но вернусь к последним дням ноября, когда мы только завершали это окружение.

28 ноября дивизия Кроника овладела уже большим участком железной дороги близ западной окраины Великих Лук, а дивизия Простякова вела бой за станции Остриянь (полк Белева) и Гущино (батальон Астраханкина). С севера к железной дороге вплотную подошла 381-я дивизия полковника Маслова. К исходу дня с ней установили фланговую связь обе наши дивизии — [177] 357-я в районе Великих Лук и 9-я гвардейская в районе станции Остриянь. Окружение было полностью завершено, причем образовались два изолированных друг от друга котла. В один из них, больший, попал великолукский гарнизон противника, в другой, меньший (5 — 8 км юго-западнее Великих Лук), — его ширипинская группировка.

А на следующий день мы слушали по радио сообщение Совинформбюро о прорыве обороны фашистов в районе Великих Лук, о том, что наступление продолжается. Это сообщение было передано тотчас после другого, более важного, в котором говорилось об успешном наступлении советских армий под Сталинградом.

Подъем духа в наших частях был необычайно высоким. Теперь перед нами встала новая задача — ликвидировать окруженного врага. Мы, конечно, не строили себе иллюзий о легкости выполнения этой задачи, но были уверены, что она нам по плечу.
Лайк (2)
SanchezMow

SanchezMow

Москва
Сообщений: 259
На сайте с 2019 г.
Рейтинг: 444
Отражая контрудар

Боевые порядки корпуса теперь были развернуты в трех направлениях. Внешний фронт окружения в нашей полосе (примерно 25 — 27 км) удерживали два батальона 9-й гвардейской дивизии и 46-я гвардейская дивизия. В 4 — 6 км к востоку от внешнего фронта главные силы 9-й гвардейской дивизии и полк 357-й дивизии зажали в кольцо ширипинскую группировку противника. А еще глубже на восток два полка 357-й дивизии вместе с другими соединениями 3-й ударной армии блокировали фашистский гарнизон в Великих Луках.

Каждая из этих трех наших групп в рамках общей задачи корпуса имела свою особую боевую задачу, резко отличавшуюся не только по направлению действий (запад — восток), но и по существу (оборона — наступление). Это усложняло управление войсками, тем более что противник час от часу все более активизировался. Его ширипинская группировка пыталась контратаковать в южном направлении, а навстречу ей, стремясь прорвать внешний фронт окружения, наносили удар из района станции Чернозем части 3-й немецкой горнострелковой дивизии. Цель противника была нам ясна — сперва соединиться с ширипинской группировкой, затем, продолжая наступать на северо-восток, деблокировать свой гарнизон в Великих Луках.

Очевидно, такая перспектива казалась вражескому командованию весьма реальной. Ведь от станции Чернозем до Великих Лук около 15 км, причем значительная часть этого пути (до 5 км) приходилась на район опорных пунктов, занятых ширипинской группировкой.

Обстановка, сложившаяся после завершения окружения, требовала от нас принять эффективные меры к тому, чтобы в кратчайший срок ликвидировать район опорных пунктов противника в тылу корпуса, с одной стороны, и не допустить прорыва внешнего фронта в полосе 46-й гвардейской дивизии — с другой.

Важно было выиграть время, как-то задержать сосредоточение вражеских войск, которые предназначались для деблокирующего [179] удара от станции Чернозем и вдоль железной дороги Невель — Великие Луки.

Мне позвонил генерал Простяков, доложил, что дивизионный инженер подполковник Н. Г. Волков и командир саперного батальона майор А. С. Трутников явились к нему с предложением заслать группы подрывников на вражеские тыловые коммуникации. Я вспомнил, как саперы работали во вражеском тылу в сорок первом, на Волоколамском шоссе, и одобрил их новую инициативу. Почти одновременно с таким же предложением обратился в штаб корпуса и командир 46-й гвардейской генерал Карапетян.

В ту же ночь саперы, нагрузившись взрывчаткой, перешли линию фронта. Группа из дивизии Карапетяна отправилась в сторону Невеля. Там, между Невелем и станцией Чернозем, саперы подорвали железнодорожный путь в нескольких местах, причем в одном месте на 600-метровом участке. Группа из 9-й гвардейской разрушила железобетонный мост на другой железной дороге, под Новосокольниками. Возглавлял эту группу младший лейтенант Г. Р. Петров, ветеран дивизии, отличившийся ранее в боях под Истрой и Вязьмой.

Разрушение железнодорожного полотна, мостов и акведуков было делом особенно важным еще и потому, что хороших шоссейных дорог в этих районах тогда не имелось. Как мы узнали впоследствии, боевая работа саперов и партизанских отрядов задержала сосредоточение фашистских войск, готовившихся прорвать внешний фронт окружения и деблокировать гарнизон Великих Лук.

5-й гвардейский корпус продолжал наступательные действия. Пока дивизия Кроника пробивалась через пригороды к западной окраине Великих Лук, а дивизия Карапетяна вела бой за станцию Чернозем, дивизия Простякова, прикрывшись с запада двумя батальонами, сжимала кольцо вокруг ширипинской группировки. Противник оказывал упорное сопротивление. Борьба за этот район была в разгаре, когда на мой НП позвонил командующий фронтом генерал Пуркаев.

— К вам выехал Константинов{51}, — сказал он. — Вы его вперед не пускайте.

Докладываю, что мой НП — в 800 метрах от переднего края. Зачем же Константинову ехать в зону пулеметного огня противника?

— Дальше не пускайте, — приказал Пуркаев. — Понятно?

— Понятно! — ответил я и подумал, что если командующий [180] фронтом не смог отговорить Георгия Константиновича от поездки на передний край, то как это сделаю я?

Час спустя генерал армии Г. К. Жуков был уже на моем НП. С ним приехал командующий артиллерией фронта генерал Н. М. Хлебников. Я коротко доложил обстановку. Генерал Жуков задал несколько вопросов, касавшихся в основном ширипинской группировки.

— Пора с ней кончать, — заключил он. — Потому и приехал к вам с командующим артиллерией.

Николай Михайлович Хлебников объяснил мне, что уже создана артиллерийская группа в составе пяти артполков. Ее задача — поддержать огнем наступление 9-й гвардейской дивизии.

Генерал Жуков молча и очень сосредоточенно рассматривал карту, потом спросил:

— Что на высоте Воробецкой{52}?

— Наблюдательный пункт командира триста пятьдесят седьмой дивизии полковника Кроника.

— Были у него?

— Был.

— Обзор местности хороший?

— Очень. И на северо-запад, к озеру Кислое, и на запад, к Новосокольникам.

— Машину! Пару автоматчиков! — приказал он. — Еду к Кронику.

— Товарищ генерал армии! — начал я. — Кроник ведет бой на два фронта. Его наблюдательный пункт рядом с передовой...

— Ближе, чем ваш?

— Ближе.

— Это мне и нужно, — сказал он.

— Это опасно, — возразил я. — Фашисты бьют по НП с обеих сторон — из Великих Лук и Ширипино.

— Не то говорите, — перебил он.

— Я за вас отвечаю. Командующий фронтом приказал...

Г. К. Жуков поднял на меня строгие глаза:

— Вы отвечаете за корпус. Все прочее к делу не относится. Пошли!

В поисках поддержки я посмотрел на генерала Хлебникова, но тот пожал плечами. Дескать, в твоих хлопотах я не помощник. Это верно. Николай Михайлович и сам в эти дни едва ли не ежедневно бывал на переднем крае. Его у нас так и звали: "полевой генерал". [181]

Они вышли к машине. Я позвонил в 357-ю дивизию, предупредил Кроника, что к нему выехал представитель Ставки. Услышав это, Александр Львович заволновался. Оказывается, он хорошо знал Георгия Константиновича, когда тот командовал еще кавалерийским эскадроном. А Кроник был старшиной этого эскадрона... 7-я Самарская кавдивизия, 38-й Ставропольский полк, 1923 год.

— С тех пор не встречались, — добавил Кроник.

С высоты Воробецкой генерал Жуков вернулся часа три спустя, покрытый пылью с головы до ног, — попал там под артиллерийский обстрел. Теперь он хотел помыться. Мороз стоял крепкий, но Георгий Константинович разделся до пояса, вышел из блиндажа в траншею и попросил облить его из ведра. Закаленный был человек, очень сильного телосложения.

Еще до возвращения Г. К. Жукова позвонил генерал Пуркаев. Он крепко выговорил мне за то, что я пустил представителя Ставки на передний край. И когда генерал армии сел пить чай в нашем блиндаже, я сказал ему, что можно было бы повидать полковника Кроника, вызвав его на НП корпуса.

Он рассмеялся:

— Эх, Белобородов! Решил, значит, что я отправился на высотку навестить Кроника? Встретиться со старым сослуживцем, конечно, приятно, однако Воробецкая нужна была мне для дела. Мы решаем вопрос: вводить ли в прорыв второй механизированный корпус? А если вводить, то с какого направления? Сегодня я обязан доложить решение Верховному Главнокомандующему. И высота с хорошим обзором мне потребовалась для рекогносцировки...

Могу к этому добавить, что направление от Воробецкой к Новосокольникам, видимо, не удовлетворило представителя Ставки. 2-й механизированный корпус, точнее, часть его сил была введена в прорыв южнее, через центр боевых порядков нашего корпуса.

9-я гвардейская изготовилась к решительному штурму опорных пунктов ширипинской группировки противника. Окруженный нашими частями, район этот представлял собой удлиненный овал, протянувшийся с севера на юг на 4 — 4,5 км и с востока на запад на 2,5 — 3 км. Внутри овала находилось шесть основных опорных пунктов и несколько мелких. Мы уже знали состав окруженной группировки. В нее входили 251-й и 257-й пехотные полки (четыре батальона) 83-й немецкой дивизии, саперный и охранный батальоны, 1-й учебный минометный химический полк и несколько артиллерийских и танковых подразделений. Опорный пункт в деревне Маркове насчитывал около 400 [182] пехотинцев, 25 орудий различных систем, 10 шестиствольных минометов, 8 танков и самоходных орудий и 5 бронемашин. Гарнизон опорного пункта в деревне Федьково был еще более многочисленным — до 1000 пехотинцев, усиленных артиллерией, минометами и танками{53}.

Командир 9-й гвардейской дивизии располагал, считая части и подразделения, временно переданные в его подчинение, 12 стрелковыми батальонами. По его решению, 22-й гвардейский полк (три батальона) должен был сковать ширипинскую группировку с востока. Севернее удар на Шелково и Ширипино наносили 1188-й полк (три батальона) и учебный батальон 357-й дивизии. С юга наступали на Забойниково и Маркове 18-й гвардейский полк (два батальона) и учебный батальон, с запада на Мар-ково и Федьково — 31 гвардейский полк (два батальона). С гвардейской дивизией взаимодействовал 27-й танковый полк, огнем ее поддерживала также армейская артиллерийская группа.

Штурм опорных пунктов было решено начать вечером 2 декабря. Еще днем я приехал в деревню Креплянка, на НП генерала Простякова, проверил на месте, как идет подготовка к штурму, связался с артиллеристами. Казалось, все складывалось хорошо. Примерно за полчаса до артподготовки, когда я уже собрался выехать в штаб корпуса, оттуда позвонил полковник Бибиков. Он доложил, что фашисты предприняли сильные атаки на внешнем фронте окружения, 508-й полк дивизии Карапетяна ведет тяжелый бой.

— Еду! — ответил я.

Вместе с адъютантом капитаном Е. С. Сотниковым я поспешил в штаб, где сходились нити управления корпусом. Угроза, возникшая на участке 508-го гвардейского полка, сильно меня встревожила. Еще неделю назад этот полк глубоким клином врезался во вражескую оборону, его боевой успех завершился прорывом 9-й гвардейской дивизии на северо-восток и созданием внешнего фронта окружения всей великолукской группировки противника. Теперь полк как бы заслонял с юга наши части, окружившие район опорных пунктов.

Наша машина мчалась по дороге на восток. Падал густой снег, он налипал на ветровое стекло, и я невольно подумал о том, что снегопад затруднит артиллеристам наблюдение и корректировку огня. Грохот канонады, донесшийся с севера, дал знать: артподготовка штурма ширипинской группировки началась.

Внезапно на дороге возникла фигура в облепленном снегом полушубке с автоматом на груди. Человек предупреждающе [183] поднял руку, и водитель притормозил. Дверца распахнулась, я увидел лицо лейтенанта.

— Товарищ генерал! — доложил он. — Проезд опасен. Фашисты прорвали фронт пятьсот восьмого полка. Они уже подходят к деревне Брюхны.

— А вы что здесь делаете?

— Занимаю оборону по приказу генерала Карапетяна.

Он махнул рукавицей за дорогу, где, едва различимые в падающем снегу, бойцы катили противотанковую пушку.

— Немедленно пошлите связного в Креплянку. Пусть доложит обстановку командиру девятой дивизии генералу Простякову.

— Есть, послать связного! — Он повернулся и побежал к своим бойцам.

Мы свернули на едва различимый в снегу проселок. Между деревнями Брюхны и Ботово в наступающих сумерках показались силуэты немецких танков, вспышки выстрелов. Нет, нас они не видели, они с места вели огонь в северном направлении. Мы сделали крюк по какому-то замерзшему ручью и, переехав взорванное полотно железной дороги, благополучно добрались до штаба корпуса. С порога спрашиваю Бибикова:

— Связь с Простяковым?

— Нет связи. Прервалась. Связисты докладывают, что в Креплянке фашисты.

— Что у Карапетяна?

Бибиков передает мне трубку телефона, слышу голос Сергея Исаевича:

— Противник прорвал фронт пятьсот восьмого полка. Второй батальон окружен в Торчилихе, третий отходит к железной дороге. Выдвигаю резерв, готовлю контратаку.

— Простякова успел предупредить?

— Нет. Проводная связь прервалась, послал к нему офицера связи. Он еще не вернулся.

Из всего, что я видел и слышал, было ясно: противник, прорвав правый фланг дивизии Карапетяна, вышел в район наблюдательного пункта Простякова и вот-вот соединится с ширипинской группировкой. А возможно, уже соединился. Опасность нависла над всем центром боевых порядков корпуса.

Штаб наш работает с предельной нагрузкой. Бибиков связывается с корпусным резервом, Царьков — с армейской артиллерийской группой. Звоню в 22-й гвардейский полк, к Романову:

— Связь с генералом Простяковым имеешь?

— Нет.

— С восемнадцатым и тридцать первым полками?

— Не имею. В районе Креплянки слышу сильный бой, шум танковых моторов. [184]

— Противник тебя атакует?

— Нет. Только артминометный огонь.

Значит, полк Романова сейчас — единственный заслон, прикрывающий с запада тылы корпуса. Информирую Ивана Никаноровича о создавшейся обстановке, приказываю готовить контратаку в направлении Креплянки.

Докладываю командующему армией. Неприятное это дело — докладывать обстановку, которая самому тебе недостаточно ясна. Но, как говорится, горькая правда лучше сладкой лжи. К сожалению, на фронте бывали случаи, когда тот или иной командир не спешил сообщить о своей неудаче старшему начальнику, надеясь выправить положение. Подобные умолчания, как правило, приводили к печальным результатам. Причем не только для данной части или соединения, но и для их соседей.

Выслушав мой доклад, генерал Галицкий сказал, что корпусу придается 44-я лыжная бригада полковника П. Ф. Лобова. Спросили, как я намерен ее использовать. План у меня был, но я попросил разрешения повременить с докладом, пока обстановка прояснится.

Вскоре через штаб 1188-го полка мы установили связь с 18-м и 31-м гвардейскими полками. Я был рад услышать голос начальника штаба 9-й гвардейской дивизии полковника Витевского. Спрашиваю:

— Где комдив?

— Неизвестно. Немецкие танки появились у нашего НП неожиданно, мы отходили двумя группами. Я свою вывел в расположение восемнадцатого полка. Взял управление дивизией на себя. Организую контратаку.

— Правильно! Связь с артиллерией в порядке?

— Проводной связи с сорок первым артполком нет — танки порвали. Послал к командиру полка Викторову офицера связи.

Позвонили из 22-го полка. Оказалось, это командир дивизии генерал Простяков. Воспользовавшись темнотой, он вместе с заместителем по политчасти Бронниковым, командующим артиллерией Полецким и группой работников штаба пробился к 22-му гвардейскому.

Эта напряженная ночь казалась долгой. Было еще далеко до рассвета, когда я доложил командарму о прояснившейся обстановке.

Противнику, прорвавшему внешний фронт окружения, удалось выйти с юга к району опорных пунктов и соединиться с ширипинской группировкой. Однако дальнейшее его продвижение было остановлено. Командиры полков — и Романов, и Кондратенко, и Белев, — потеряв связь со штабом дивизии, [185] действовали четко и смело. Не дожидаясь указаний, они предприняли ряд контратак и не позволили противнику выйти за границы района опорных пунктов. Полковник Витевский, восстановив управление полками и связавшись с 41-м гвардейским артполком, принял все меры для того, чтобы вновь захлестнуть горловину мешка вместе с прорвавшимися к ширипинской группировке извне танками и пехотой гитлеровцев.

С целью помочь в этом дивизии и ускорить развязку я выдвинул 44-ю лыжную бригаду Лобова далеко за правый фланг, нацелив ее с запада на горловину мешка. Командарм одобрил это решение.

Перед рассветом артиллеристы полковника Викторова выкатили все свои пушки и гаубицы на прямую наводку. Пехота и танки противника, попытавшиеся с утра развить прорыв на северо-восток, в сторону Великих Лук, были сметены шквалом артиллерийского огня и отброшены назад, к опорным пунктам. Охватывая их с запада, севера и востока, 44-я лыжная бригада и 9-я гвардейская дивизия начали штурм укреплений.

К десяти утра 31-й гвардейский полк вышел к проволочным заграждениям, густо оплетавшим подступы к деревне Федьково. 1-й батальон наступал с севера. Под сильным орудийно-пулеметным огнем фашистов пехота залегла. Тогда командир полка майор Белев поставил боевую задачу наводчику полковой батареи сержанту Н. С. Титову. Тот выкатил пушку на прямую наводку и с пятисот метров ударил по орудийному дзоту, устроенному на выходе из лощины. Стрелял сержант метко, попал в амбразуру. Из нее вылетел клуб дыма, вражеское орудие смолкло. Сержант перенес огонь на высоту, где в развалинах дома маскировалось второе орудие, разбил и его.

Тем временем гаубичная батарея 28-го гвардейского артполка вела борьбу с артиллерией гитлеровцев, бившей из глубины опорного пункта. Наблюдатель батареи оказался раненным, и корректировку огня взял на себя лейтенант Д. М. Романов. Это был фронтовик с июня сорок первого года, опытный пулеметчик. Доводилось ему в свое время служить и в артиллерии, и теперь он отлично скорректировал стрельбу гаубичной батареи. Так были подавлены вражеские орудия и в глубине опорного пункта.

Ослаблением вражеского огня немедленно воспользовались подразделения 31-го полка. Командир 3-й роты лейтенант И. Г. Сидоров выполз вперед и стал резать саперными ножницами колючую проволоку. Его примеру последовали бойцы. Проходы были проделаны, и рота во главе со своим командиром первой ворвалась в Федьково. Вскоре опорный пункт был очищен от фашистов. [186]

В полдень учебный батальон 357-й дивизии уничтожил противника в Ширипино, а 1188-й полк майора М. Е. Хейфеца — в Шелково. Наши части с востока, севера и запада врезались в район опорных пунктов, дробя вражескую группировку войск. Противник заметался. 18-й гвардейский полк Кондратенко штурмом взял опорный пункт в деревне Марково, а последнюю точку в разгроме ширипинской группировки поставил 22-й гвардейский полк Романова, овладевший деревнями Тележниково и Забойниково. Уже ночью, преследуя отступавшего противника, подразделения полка вышли в район Креплянка, Ботово.

А вскоре бойцы за своим левым флангом увидели снопы разноцветных ракет, услышали бешеную автоматную пальбу и слитный рев сотен голосов. То шли плотной массой гитлеровцы и что-то пели. Это был их ночной вариант психической атаки, с которой гвардейцы уже встречались в боях с эсэсовской дивизией "Рейх".

Подполковник Романов выдвинул к левому флангу приданный ему пулеметный взвод 6-го отдельного гвардейского пулеметного батальона. Пулеметчики лейтенанта B. C. Трескова подпустили гитлеровцев поближе и открыли огонь. Фашисты залегли, их минометы начали бить по пулеметным вспышкам. Лейтенант Тресков был дважды ранен, выбыли из строя несколько его бойцов и сержантов. К одному из пулеметов бросился заместитель командира роты по политчасти старший лейтенант П. И. Киселев. Он перекатил пулемет на другую позицию и, как только фашистская пехота поднялась, ударил по ней кинжальным огнем. К утру все поле за левым флангом полка было завалено вражескими трупами.

Так закончился последний бой с ширипинской группировкой. Она была полностью ликвидирована. Бежать на юг, к станции Чернозем, удалось лишь отдельным мелким группам фашистов. Захваченные вскоре пленные показали: 1 — и учебный минометный химический полк потерял всю материальную часть (шестиствольные минометы) и почти весь личный состав. Прекратили свое существование охранный и саперный батальоны. В 251-м пехотном полку из 2000 солдат и офицеров осталось лишь 120{54}.

Гвардейцы захватили много трофеев. Только в Федьково и Марково в их руки попали 32 исправных орудия, 7 шестиствольных минометов, самоходная пушка и более 50 автомашин.

С ликвидацией ширипинской группировки и ее опорных пунктов провалилась также и первая попытка фашистского командования деблокировать свой великолукский гарнизон. Большую [187] роль в срыве этой попытки сыграли помимо 5-го гвардейского корпуса и другие соединения 3-й ударной армии.

Удар 8-й немецкой танковой дивизии на Великие Луки с северо-запада успешно парировали 31-я стрелковая бригада и один полк 381-й стрелковой дивизии. Другие два полка этой дивизии и 18-я механизированная бригада, атакуя Новосокольники, сковали там крупные силы противника. А наши соседи слева — 21-я гвардейская и 28-я стрелковые дивизии, нанося по врагу сильные упреждающие удары, помешали ему перебросить к нашему левому флангу 20-ю моторизованную и 291-ю пехотную дивизии, направлявшиеся из Невеля.

Таким образом, активные и целеустремленные действия всех соединений 3-й ударной армии на внешнем фронте окружения вынудили немецко-фашистское командование дробить свои усилия и вводить войска в бой разновременно, без должного их сосредоточения в решающих пунктах. Враг явно проиграл борьбу за инициативу, отсюда и его неудача в целом.

Правда, немецкое командование еще надеялось перехватить инициативу. Остатки своих 251-го и 257-го пехотных и 1-го учебного минометного полков и четырех отдельных батальонов оно свело в боевую группу, подкрепив ее 138-м горнострелковым полком и танками. Уже с 5 декабря противник предпринял ряд сильных контратак в центре боевых порядков нашего корпуса. Отражая контратаки, корпус медленно продвигался вперед и к исходу 9 декабря вышел на рубеж Кожине, Изосимово, Башмаково, Семениха, высота 163,7, Отрепки, Платоново, Петрягино, Усадищи, Павлово. На этом рубеже, по приказу командарма, мы перешли к обороне. Справа от нас вели бой за Новосокольники 2-й мехкорпус и 381-я стрелковая дивизия, слева на рубеже Мал. Медведково, Шведрино — 21-я гвардейская дивизия.

10 декабря расстояние, отделявшее окруженный великолукский гарнизон противника от внешнего фронта окружения, составляло в полосе 5-го гвардейского корпуса 13-20 км. Правый наш фланг опирался на железную дорогу Великие Луки — Новосокольники, а левый — на железную дорогу Великие Луки — Невель. Ближе всего к Великим Лукам противник находился перед центром боевых порядков корпуса, на участке Башмаково, Семениха. Этот выступ он оборонял особенно упорно и, как показали ближайшие дни, с определенной целью. Именно этот выступ вражеское командование использовало для очередной попытки прорыва к Великим Лукам.

Командование 3-й ударной армии готовило к решительному штурму (он был намечен на 12 декабря) соединения, блокирующие великолукский гарнизон фашистов. В связи с этим наша [188] 357-я дивизия перешла в непосредственное подчинение командарма. 44-я лыжная бригада передавалась в состав 2-го механизированного корпуса, в нашем же корпусе остались только две дивизии — 9-я и 46-я гвардейские с приданным первой из них 27-м танковым полком.

А противник уже начал сосредоточивать свои свежие силы перед фронтом нашего корпуса. Первый сигнал об этом мы получили вечером 10 декабря. Генерал Простяков доложил:

— Разведчики двадцать второго гвардейского полка взяли пленных.

Пленные были схвачены близ деревни Креплянка, в лощине, всем нам хорошо известной. Еще 27 ноября 18-й гвардейский полк, прорываясь на северо-запад, в обход Великих Лук, разгромил в той лощине штаб вражеской части. Потом в добротных блиндажах обосновался штаб 9-й гвардейской дивизии. И тоже их покинул, когда в ночь на 3 декабря противник прорвался через Креплянку к своей ширипинской группировке.

Четверо бойцов во главе со старшим сержантом Р. В. Рьяновым, комсоргом роты, отправились к лощине в уверенности, что по такому морозу блиндажи вряд ли пустуют. Так оно и оказалось. Разведчики еще издали услышали голоса и бряканье котелков. Вражеские солдаты — их было более двадцати — толпились около полевой кухни.

Старший сержант Рьянов, бойцы Хромов, Жидеев, Шориков и Морувьяничев подползли поближе и, взяв автоматы на изготовку, встали над краем лощины. "Руки вверх!" — скомандовал Рьянов. Солдаты выполнили команду, но тут выскочил из блиндажа офицер. Он крикнул: "Фойер!" ("Огонь!") — и, заметив замешательство своих подчиненных, выстрелил в одного, который все еще стоял с поднятыми руками. Солдаты схватились за автоматы, но разведчики их опередили и первыми открыли огонь. Оставшиеся в живых гитлеровцы второй раз за эти десять минут подняли руки вверх. Разведчики доставили в штаб дивизии пятерых пленных, в том числе фельдфебеля, и 19 трофейных автоматов{55}.

На допросе выяснилось, что застигнутая в лощине группа солдат — не взвод, как думали разведчики, а целая рота 138-го немецкого горнострелкового полка, точнее ее остатки. Пленные рассказали, что, по слухам, к ним в подкрепление прибыла из Невеля целая пехотная дивизия, что прибывают и другие части. Их номеров они не знали.

Итак, противник стягивал силы для нового удара на Великие Луки. Факт этот был тем более настораживающим, если учесть, что [189] 44-я лыжная бригада выходила из состава корпуса и прикрыть плотно ее участок мы могли только за счет растягивания и без того широкой полосы обороны 9-й гвардейской дивизии.

Фронтовики знают, что в подобной обстановке смена частей на переднем крае всегда чревата неожиданностями. Так случилось и у нас. В ночь на 11 декабря 3-й батальон 22-го полка сменил 44-ю лыжную бригаду на участке Сурагино, Изосимово, Башмаково, выставив боевое охранение в Кожине. Сдача и прием этого 4-километрового участка были закончены в 8.30 утра, а шесть часов спустя именно здесь противник нанес первый удар.

Два фашистских пехотных батальона под прикрытием артиллерийско-минометного огня атаковали батальон старшего лейтенанта Демина. Это подразделение, имевшее в своем составе лишь 72 бойца и командира и не успевшее как следует оборудовать позиции, стойко встретило натиск численно превосходящих сил. За день ожесточенного боя противнику удалось продвинуться на 2 — 2,5 км. Подполковник Романов бросил в контратаку подкрепление — батальон лейтенанта Меркулова, и фашисты были остановлены.

Вечером, докладывая командующему армией обстановку, я сказал, что, судя по всем признакам, сегодняшний удар — это только разведка боем. В тылу противника происходят крупные передвижения войск, в том числе — артиллерии. Генерал Галицкий ответил, что его мнение такое же. Командарм подчинил мне только что прибывшую 19-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора Д. М. Баринова. Дивизия эта была поставлена во втором эшелоне корпуса, а ее 61-й гвардейский полк передан в подчинение командира 9-й гвардейской дивизии.

Последующая неделя прошла в атаках противника, который ежедневно двумя-тремя батальонами при поддержке танков и авиации наносил короткие удары, пытаясь нащупать слабости в нашей обороне. Некоторого успеха он добился лишь 14 декабря. Атаковав на этот раз более крупными силами (два пехотных полка 291-й пехотной дивизии), фашисты захватили Громово. Однако на следующий день они были выбиты из деревни контратакой 18-го гвардейского полка.

Эти события в моей памяти связаны с именем Николая Степановича Гальпина. О том, что полк сдал Громово, он узнал в полевом госпитале, где лечился от ранения. Капитан Гальпин в ту же ночь, забинтованный, с подвешенной в лубке рукой, прибыл на передовую, к своим бойцам. И сразу из окопа в окоп, от солдата к солдату передавалась ободряющая весть: "Комбат с [190] нами!" Гальпину подчиненные верили беспредельно, за ним они шли, как говорится, в огонь и в воду. Так было и на этот раз.

Утром командир полка доложил командиру дивизии, а тот — в штаб корпуса: "Громово взяли. Первым ворвался в деревню 2-й батальон капитана Гальпина".

С 16 декабря в полосе корпуса установилось относительное затишье. Противник, видимо, подтягивал резервы. Если он и предпринимал атаки, то малыми силами и на узких участках. А на левом фланге корпуса, в полосе 46-й гвардейской дивизии, вообще был пассивен.

Затишье, однако, никак не свидетельствовало о том, что враг выдохся. Наоборот, мы понимали, что предыдущие его бои являлись лишь подготовкой к более сильному удару. Он берег свой главный козырь: подвижные части — танки и мотопехоту. Об их рассредоточении информировал нас и штаб армии, об этом же докладывали разведчики 9-й гвардейской дивизии. Один из них, старший сержант М. Г. Кондратьев, мастер глубокого разведывательного поиска, еще 13 декабря доставил в штаб корпуса контрольного пленного. Пленный был из состава 20-й немецкой моторизованной дивизии. Он рассказал, что кроме его 76-го моторизованного полка из Невеля прибыл 90-й мотополк этой дивизии, ее артиллерия и танки.

Сомнений не осталось: противник продолжит наступление к Великим Лукам именно здесь, на правом фланге корпуса, в полосе обороны 9-й гвардейской дивизии.

Передний край этой дивизии проходил в основном по низменности, которая двух-трехкилометровой полосой простиралась с севера на юг, между двумя железными дорогами, сходящимися в Великих Луках. В глубине нашей обороны и параллельно низменности подымалась гряда высот (отметки — 165 — 180 м над уровнем моря). Еще далее на восток, тоже на господствующих высотах, располагались опорные пункты, где недавно мы уничтожили ширипинскую группировку противника. При необходимости корпус мог опереться и на эту готовую укрепленную позицию.

В целом местность представлялась весьма выгодной для обороны. Попытка лобовым ударом прорваться через два естественных рубежа, к тому же заранее подготовленных к обороне, сулила противнику, прежде всего, большие потери. Но, как покажут дальнейшие события, гитлеровские генералы пошли именно этим путем, полагая, видимо, что потери окупятся оперативным выигрышем, что ударная группировка сможет прорваться к Великим Лукам по кратчайшему направлению. Спешить [101] на выручку великолукскому гарнизону вынуждала противника и обстановка, сложившаяся там. Соединения 3-й ударной армии, ведя уличные бои, уже овладели западной частью города Великие Луки.

В ночь на 19 декабря штаб армии предупредил нас о том, что в ближайшие часы надо ждать наступления противника. Его 20-я моторизованная дивизия полностью сосредоточилась за боевыми порядками 291-й пехотной дивизии. Я тотчас выехал с оперативной группой управления на свой наблюдательный пункт, находившийся в полосе 9-й гвардейской дивизии.

Светало медленно, хмуро. Мела мелкая поземка. Горизонт сливался с серой пеленой облаков. Лишь около девяти утра несколько прояснилось, и далеко впереди, на снежной равнине, проступили темные пепелища сожженных деревень — Громово, Плехново, Гусаково. Там был наш передний край.

В 9.30 громыхнул первый залп вражеской артиллерии, за ним второй, а потом залпы слились в единую, непрерывную канонаду. Она еще продолжалась, когда генерал Простяков доложил:

— Танки пошли!

Черные коробки выползли с опушки леса, что близ деревни Пупкова (вост.){56}, и, огибая замерзшее озерцо, двинулись по склону высоты. Пять машин, за ними цепочка пехотинцев. Их встретил огонь 2-го гвардейского истребительно-противотанкового дивизиона и стрелков 54-го гвардейского полка. Фашистская пехота залегла в снегу, танки попятились назад, к лесу, за одним из них тянулся, распухая, шлейф черного дыма.

— Мелочь! — сказал полковник Царьков. — Вон оно где, главное-то!

Перевожу окуляры стереотрубы влево, на заснеженную низменность. Оптическая система, многократно увеличив, приближает ко мне и развалины деревни Громово, и вспышки разрывов, мелькающие над передним краем, и валко наползающие на него танки. Их очень много — десятки.

Звонит Простяков:

— Пятнадцать танков, два батальона пехоты атакуют полк Кондратенко, восемь танков и два батальона атакуют полк Романова.

— "Ромашка"! — вызывает Царьков КП 41-го гвардейского артполка. — Беру на себя управление вторым дивизионом...

Он сосредоточил огонь двенадцати гаубиц на подступах к деревне Громово. Разрывы встают ровной шеренгой, высоко [102] взбрасывают снег и черную землю. А когда стена опадает, в сером дыму проступают бронированные машины. Они идут на Громово, и уже видно, как группами, перебегая и отстреливаясь, отходят из деревни наши стрелки.

Очень велико желание немедленно бросить в контратаку 45-й танковый полк. Но я сдерживаю себя. Полк имеет только тридцать машин, в том числе десять легких и два десятка средних. Большой некомплект, но все-таки полк представляет собой значительную силу, если умело ею распорядиться. Теперь — еще не время.

12.00. Определилось направление главного удара фашистов. Два их пехотных полка с 40 — 45 танками наступают на Гусаково, Громово почти строго на восток, к гряде господствующих высот. По флангам — вспомогательные удары: один на север, к железной дороге Великие Луки — Новосокольники, другой на юго-восток, к железной дороге Великие Луки — Невель. В совокупности на флангах действуют еще 10-15 танков и до полка пехоты.

Бой продолжается уже более двух часов. На флангах все атаки противника отбиты, в центре ему удалось овладеть деревней Громово и продвинуться еще метров на триста в стыке 22-го и 18-го гвардейских полков. Надо поплотнее прикрыть дорогу Великие Луки — Новосокольники. Выдвигаю туда главные силы 19-й гвардейской дивизии генерала Баринова.

14.30. В центре наших боевых порядков напряжение нарастает. 18-й полк с боями отходит на Плехново и Максимиху. 22-й полк вынужден загнуть левый фланг. Противник бросает в стык полков до 20 танков с пехотой. Танки натыкаются на минное поле, пытаются его обойти. Пушечный дивизион майора Овсянникова бьет им в борта прямой наводкой. Потеряв 6 машин, фашисты отошли. За последние два с половиной часа их продвижение вперед составило метров триста.

15.00. Небо очистилось от облаков, выглянуло солнце. Налетели "юнкерсы". Бомбят Плехново и Максимиху. Потом — сильный артналет и новая атака в центре. 22-й полк после ожесточенного боя вынужден был оставить Гусаково (вост.), 18-й полк — Плехново и Максимиху. В образовавшийся разрыв генерал Простяков выдвинул 6-й гвардейский пулеметный батальон и приданный дивизии 61-й гвардейский стрелковый полк.

Пулеметный батальон занял оборону на высоте 164,5. Вперед выдвинулись расчеты противотанковых ружей. Фашистские танки, проскочив горящую Максимиху, устремились на высоту. Взвод бронебойщиков старшины В. Ф. Шкиля открывает огонь. Сам Шкиль подбил танк из "бронебойки", его бойцы подорвали [103] гранатами и забросали бутылками с горючей смесью еще две машины. Четвертый танк, проутюжив окоп рядового Кудряшова, смял ствол противотанкового ружья и пошел дальше. Кудряшов швырнул ему вслед противотанковую гранату. Удачно. Танк встал. Кудряшов забрался на него и, когда вражеский танкист приподнял крышку люка, швырнул внутрь машины вторую гранату.

17.00. Быстро темнеет. В зимних сумерках горят деревни, горят фашистские танки. Нет-нет да и грохнет, взметнув снопы искр, взорвавшийся в танке боезапас. Ружейно-пулеметная стрельба слабеет по всему фронту. Бой затихает, в морозном небе загораются звезды.

Выслушиваю доклад с правого фланга, из 19-й гвардейской дивизии: "Атаки отбиты. Противник не продвинулся ни на шаг".

Доклад с левого фланга, из 46-й гвардейской дивизии: "Противник активности не проявлял".

И наконец, доклад из центра, из 9-й гвардейской дивизии, в полосе которой был нанесен главный удар: "На участке 22-го полка противник за день боя продвинулся на 400 — 500 метров; на участке 18-го полка — на 900 метров; на участке 31-го полка — на 300 — 400 метров".

Докладываю итоги командарму. Сообщаю также о потерях в стрелковых полках, в противотанковой артиллерии. 45-й танковый полк пока еще в резерве, но он — последний мой резерв. В обороне корпуса нет достаточной глубины.

— Будет глубина! — отвечает генерал Галицкий. — Принимайте части, ставьте в оборону.

Командарм был щедр. В ночь на 20 декабря он передал нам 36-ю танковую и 45-ю лыжную бригады, 28-й и 29-й инженерные батальоны. К утру наша оборона в центре приобрела должную глубину. Танковую бригаду и 45-й танковый полк я поставил в ближнем тылу 9-й гвардейской дивизии с задачей действовать методом танковых засад. Восточнее, на рубеже опорных пунктов (Федьково, Марково и др.), развернулись 45-я лыжная бригада и оба инженерных батальона. Получили мы и артиллерийское подкрепление. Часть артполков, до этого сражавшихся в городе Великие Луки, была переключена на поддержку войск 5-го гвардейского корпуса. Словом, рассвет нового боевого дня мы встретили как никогда уверенные в своих силах.

Всю ночь на моем НП работал командующий артиллерией 3-й ударной армии генерал-майор артиллерии И. С. Стрельбицкий со своей оперативной группой. Полковник В. В. Царьков ему помогал. Они уточняли координаты выявленных накануне целей, подготавливали различные виды артиллерийского огня, в том числе контрбатарейную борьбу. [104]

В десять утра, как только заговорила артиллерия противника, Иван Семенович Стрельбицкий подал команду и у нас за спиной громыхнули ответные залпы тяжелых пушек и гаубиц. Они вели огонь по вражеским батареям. То на одном, то на другом участке фашистская артподготовка вдруг ослабевала, теряла и силу и точность. Это означало, что там, далеко впереди, снаряды тяжелых орудий Стрельбицкого накрыли очередную цель.

В тот день противник сменил направление своего главного удара. Если накануне он прилагал все усилия к тому, чтобы прорваться через гряду высот на восток, то теперь он перенес эти усилия в северном направлении, стремясь выйти к железной, дороге Великие Луки — Новосокольники. Трудно сказать, чем было вызвано это решение немецко-фашистского командования. Думаю, что в какой-то мере повлияла на него и неудача прорвать оборону 5-го гвардейского корпуса лобовым ударом.

На этот раз главным объектом борьбы стала высота 174,4, закрывавшая противнику дорогу на север. До часу дня высоту и подступы к ней с юга и запада атаковали около 40 танков с многочисленной пехотой. Перед заходом солнца атаки были продолжены 25 танками и 2 пехотными батальонами. В конце концов фашистам ценой потери доброй половины машин удалось овладеть высотой. В тот день на участке 18-го гвардейского полка они продвинулись на 500 — 600 метров. На других участках их продвижение было еще меньшим. Между тем мы не ввели в бой ни 36-ю танковую бригаду, ни 45-й танковый полк. Пока в этом не было необходимости.

На следующий день с утра противник вел методичный артиллерийско-минометный огонь, время от времени совершал короткие мощные артналеты, его авиация бомбила и передовую, и тылы корпуса. Однако в наступление не переходил. Задержку можно было объяснить перегруппировкой сил, ожиданием резервов, необходимостью отремонтировать и восстановить поврежденные танки.

В два часа пополудни фашисты, сконцентрировав на узком участке 40 танков и около 2000 пехотинцев, двумя группами атаковали фланги 22-го гвардейского полка, пытаясь обойти его и прорваться к деревне Алексейково. Полк был вынужден отойти. И хотя противнику удалось овладеть деревней и добиться наибольшего за минувшие три дня продвижения (около 2 км), чувствовалось по всем признакам, в том числе по резкому сужению фронта атак, что ударная группировка фашистов начинает выдыхаться.

Вместе с тем к нам поступала информация о резерве, который вражеское командование спешно перебрасывало на этот [105] участок. Перед фронтом корпуса помимо 20-й моторизованной и 291-й пехотной дивизий, а также боевой группы 83-й пехотной дивизии (остатки 251-го, 257-го пехотных и 138-го горнострелкового полков) появились новые части: 3-й охранный полк, два лыжных егерских батальона и танковая часть (ее номер установить не удалось) в составе 85 боевых машин.

Весь день 22 декабря противник вел себя довольно пассивно, ограничиваясь артиллерийско-минометным огнем. Мы предприняли несколько частных контратак с целью улучшить позиции. Одновременно в тылу 9-й гвардейской дивизии саперный батальон майора Трушникова минировал дорогу от Алексейково на Сахны и далее на Великие Луки. Было установлено пять минных полей. Это на случай прорыва фашистов к железной дороге Великие Луки — Новосокольники. Ведь до нее от Алексейково по прямой около 3 км.

В полдень 23 декабря, после суточного перерыва, противник возобновил наступление. Все свои силы он бросил в северном направлении, к железной дороге. Ожесточенный бой продолжался до темноты. Вечером треугольник местности между деревнями Пупкова (вост.), Бурцево и Алексейково был освещен факелами горящих фашистских танков. Стрелки и артиллеристы 19-й гвардейской дивизии полковника И. Д. Васильева{57}, 44-й и 45-й лыжных бригад полковников П. Ф. Лобова и А. И. Серебрякова сожгли и подбили 17 танков. 36-я танковая бригада подполковника М. И. Пахомова стремительной контратакой отбросила врага в исходное положение. В итоге фашисты ни на метр не продвинулись в тот день.

А утром 24 декабря, введя в бой переданную в корпус 360-ю стрелковую дивизию полковника В. Г. Позняка, мы выбили противника из Алексейково, а затем и с важной в тактическом отношении высоты 179,0. Вражеская ударная группировка перешла к обороне.

Декабрь 1942 года был на исходе, и мы могли подвести итоги месячным боям 5-го гвардейского корпуса. Начиная с 3 декабря противник трижды пытался прорвать нашу оборону и деблокировать окруженный в Великих Луках свой гарнизон. Первая его попытка была нами ликвидирована (заодно с ширипинской группировкой) в течение одних суток. Второе и третье наступление продолжались по пять дней каждое. Противник бросил против нас уже крупные силы, в том числе мотопехоту и десятки танков. С 11-го по 15-е и с 19 по 23 декабря его ударная группировка продвинулась в общей сложности на 5 — 6 км, [106] то есть среднесуточный темп продвижения составил всего лишь 500 — 600 метров. Это не назовешь даже "незначительным успехом". Такой темп для танков и мотопехоты равносилен поражению. Тем более что оплачен он был колоссальными потерями. Главная задача, поставленная фашистским командованием перед своей ударной группировкой, оставалась невыполненной. Эта группировка прошла лишь треть расстояния до Великих Лук.

В самом городе также шли ожесточенные бои. Соединения 3-й ударной армии — 257-я и 357-я стрелковые дивизии и 8-й эстонский стрелковый корпус, расчленив фашистский гарнизон, завершали освобождение Великих Лук. Противник продолжал обороняться в двух изолированных очагах — в старой крепости и близ железнодорожной станции. Окончательная ликвидация этих очагов сопротивления была делом ближайших дней.

Все это понуждало командование вражеской деблокирующей группировки спешить с очередным наступлением. Наши разведчики установили, что к противнику прибывают крупные подкрепления — пехота, артиллерия, танки. Однако вечером 3 января, докладывая боевую обстановку, начальник оперативного отдела полковник К. Н. Гофман был вынужден констатировать, что боевой состав прибывающих подкреплений пока не известен ни штабу корпуса, ни штабу армии.

Мы рассматривали карту, которая и сейчас, более трети века спустя, лежит передо мной. Она помечена 3 января 1943 года. Бросается в глаза клин, вбитый противником в нашу оборону. Его острие обращено на северо-восток, к железной дороге Великие Луки — Новосокольники. В острие клина — скопление черных цифр и букв, обозначающих 76-й и 90-й полки 20-й немецкой моторизованной дивизии, 505-й и 506-й полки 291-й пехотной дивизии. Это главные силы вражеской группировки. Им противостоят 54-й гвардейский полк 19-й гвардейской дивизии и 1193-й полк 360-й стрелковой дивизии полковника В. Г. Позняка. Несколько в глубине — 1195-й полк той же дивизии. Эта дивизия теперь выдвинута на главное направление, на рубеж Бурцево, Алексейково. Кроме нее на главном направлении находилась 100-я стрелковая бригада полковника В. Е. Воронкова. Она опиралась на ширипинский узел опорных пунктов и являлась вторым эшелоном корпуса.

Таким образом, здесь, на кратчайшем направлении к Великим Лукам, мы имели глубоко эшелонированную оборону, способную сдержать натиск известных нам сил противника. Но, как я уже говорил, мы не знали о вновь прибывших его частях. Это был крупный промах нашей разведки, и он, разумеется, повлиял [107] на дальнейший ход событий. Ведь в тот момент, когда мы анализировали в штабе оперативную обстановку, соотношение сил резко изменилось в пользу вражеской ударной группировки. Она уже занимала исходные позиции для нового наступления, в ее составе появились свежая 205-я пехотная дивизия и танковый полк 11-й танковой дивизии.

Утром 4 января два полка фашистской пехоты с 50 танками атаковали оборону 1193-го полка и час спустя прорвали ее. Одновременно левее и правее перешли в наступление части 20-й моторизованной и 291-й пехотной немецких дивизий. Начался последний и самый трудный период в оборонительных действиях 5-го гвардейского корпуса юго-западнее Великих Лук.

Противник расширял прорыв. Часть сил он повернул на север, к железной дороге, другую часть — на юг, стремясь охватить правый фланг 9-й гвардейской дивизии. Одновременно до полка пехоты и 25 танков двигались от Алексейково на восток, к деревне Иванцово. Этот населенный пункт стал на какое-то время ключевым. Фашисты пытались рассечь здесь оборону корпуса на всю ее глубину, мы же принимали меры, чтобы локализовать прорыв и отбросить противника.

Лайк (2)
SanchezMow

SanchezMow

Москва
Сообщений: 259
На сайте с 2019 г.
Рейтинг: 444
С утра я уже дважды, по мере продвижения вражеских танков и пехоты, был вынужден менять НП. Но и близ хутора Колюки, где мы обосновались, нас вскоре накрыл минометный огонь. Тот самый, который коротко и точно определил устами своего героя Александр Твардовский:

Хуже, брат, как минометный
Вдруг начнется сабантуй.
Тот проймет тебя поглубже —
Землю-матушку целуй...

Пронзительный свист, он все более истончался, потом — пауза, от которой холодком пробирает спину, и грохот близких разрывов. Песок в ушах, песок на зубах.

Телефонист кричит мне что-то, сует в руки телефонную трубку. Как сквозь вату, слышу голос командарма:

— Триста шестидесятая... Иванцово... Связь...

Кричу в трубку:

— Позняк в квадрате семь -двенадцать... Да, в своем хозяйстве... Приводит в порядок... Да, Иванцово... Готовлю контратаку...

Снова на высотке рвутся мины, а в окоп моего НП спрыгивает офицер в посеченном осколками полушубке. Докладывает:

— Командир тысяча сто девяносто третьего полка подполковник Трухачев. По приказу полковника Позняка полк прибыл в ваше распоряжение. [108]

Стряхиваю песок с карты, расстилаю ее на колене.

— Вот маршрут. Оборону займете в Иванцово, по юго-западной окраине. Восстановите связь с сотой бригадой.

— Где ее правый фланг?

— Час назад был здесь. В Иванцово вам подадут проводную связь прямо из штаба корпуса, из деревни Федьково. Штаб будет руководить контратакой полка и бригады. Все ясно?

— Ясно! — отвечает он и покидает окопчик.

Колонна полка — человек двести и две пушки на конной тяге — входит в лощину и скрывается из виду. Звоню в штаб корпуса, у аппарата полковник Бибиков.

— В Иванцово ворвался противник, — докладывает он. — Вижу уличный бой. Пять танков с десантом идут к нам, на Федьково. Штаб вывожу в Ширипино.

— Где сорок пятый танковый?

— На подходе. В полку большие потери, в строю осталось три средних, три легких танка.

— А сотая бригада?

— В готовности. Ждем полк Трухачева. Начнем, как договорились.

Кто-то трогает меня за руку. Оглядываюсь: это начальник оперативного отдела полковник Гофман.

— Танки! — докладывает он.

Четыре машины с крестами на броне шли севернее нашей высотки, к деревне Сахны. На ходу они развернули башни пушками к нам.

Вспыхнули выстрелы, снаряды легли с перелетом. Автоматчики, спрыгнувшие с танков, рассыпались в цепь. Но тут сделала свое дело наша комендантская рота: огонь стрелков преградил путь гитлеровцам. И все же нам пришлось опять сменить наблюдательный пункт. Перебрались в Федьково, в блиндажи, из которых только что ушел в Ширипино штаб корпуса.

Подошли танки 45-го полка. 100-я бригада и полк Трухачева начали контратаку на Иванцово. И хотя отбить деревню не удалось, противник вынужден был остановиться. Мы выиграли необходимое время и закрыли прорыв. Во второй половине дня фашисты попытались расширить прорыв на юг и выйти в тыл 9-й гвардейской дивизии. Два пехотных батальона при поддержке 17 танков овладели Борщанкой, но час спустя были выбиты контратакой 18-го гвардейского полка. Залп реактивных снарядов 107-го гвардейского минометного дивизиона нанес противнику большие потери, его атаки на Борщанку прекратились.

За ночь мы перегруппировали силы корпуса, укрепив правый фланг. Поскольку на левом фланге противник активности не [109] проявлял, оттуда, из 46-й гвардейской дивизии, были переброшены на север два стрелковых полка: один — в 9-ю гвардейскую дивизию, другой — в 360-ю стрелковую. Генерал Галицкий передал нам из своего резерва 236-ю танковую бригаду, 603-й минометный полк и несколько дивизионов противотанковой артиллерии.

К утру 5 января клин, вбитый ударной группировкой фашистов в оборону нашего корпуса, острием своим почти достигал дороги Великие Луки — Новосокольники (до нее оставалось около 1 км). 19-я гвардейская дивизия охватывала этот клин с запада и северо-запада, остальные соединения корпуса — с северо-востока и востока. Противник опять вплотную приблизился к району опорных пунктов. (Его атаки на Ширипино, Федьково, Марково, Забойниково, Ботово продолжались еще целую неделю.) 6 января он ввел в бой свежую дивизию — 331-ю пехотную, затем другую — 707-ю пехотную. Наша оборона также была усилена — командарм передал в состав корпуса 43-ю механизированную бригаду, 113-й полк 32-й стрелковой дивизии и армейские курсы младших лейтенантов.

Все попытки противника прорваться к Великим Лукам были успешно отражены. Если 5 января, на второй день наступления, вражеской группировке еще удалось на отдельных узких участках продвинуться на 700 — 1000 метров, то в последующие дни ее продвижение практически равнялось нулю. Правда, в полосе нашего правого соседа фашисты захватили еще несколько деревень западнее города. Но это была уже агония ударной группировки. Поля и лощины перед нашими опорными пунктами были завалены тысячами вражеских трупов, подбитые и сожженные танки образовали целые кладбища. Январские ветры наметали сугробы на этих, теперь уже немых свидетелей очередного провала плана деблокады фашистского гарнизона Великих Лук.

К 12 января противник выдохся окончательно. По этому поводу бывший гитлеровский генерал и военный историк Типпельскирх писал: "С величайшим трудом и ценой огромных потерь две немецкие дивизии сумели вбить клин глубиною 10 километров и шириною 3 километра в оборону русских прикрывающих сил. 12 января их (то есть немецких дивизий. — Прим. авт. ) головные части, совершенно истощенные и обескровленные, остановились, не дойдя всего 3 км до западной окраины города"{58}.

В общем, картина верная, за исключением одной немаловажной детали. Не знаю, какими мотивами руководствовался Типпельскирх, [200] сводя ударную группировку к двум дивизиям. Это не соответствует ее фактическому составу. С 11 декабря 1942 года по 12 января 1943 года в полосе "русских прикрывающих сил", то есть 5-го гвардейского корпуса, немецко-фашистское командование ввело в бой пять дивизий — 20-ю моторизованную, 291, 205, 331 и 707-ю пехотные. К ним необходимо приплюсовать боевую группу 83-й пехотной дивизии (251-й и 257-й пехотные полки), а также 138-й полк 3-й горнострелковой дивизии, танковый полк 11-й танковой дивизии, 10-й полк 1-й бригады СС и 3-й охранный полк. Кроме того, был и десяток отдельных батальонов — егерских, саперных, охранных. О каких же "двух дивизиях" может идти речь?

Все перечисленные выше соединения и части противника действовали в составе его ударной группировки. Другое дело, что вводились они в сражение не одновременно, что те же 205-я и 331-я дивизии сосредоточились для наступления только тогда, когда вражескому командованию стала очевидной несостоятельность попытки пробиться к Великим Лукам силами 20-й моторизованной и 291-й пехотной дивизий. Но это опять-таки не резон для разговора о двух дивизиях, ибо с начала января наступали все четыре, а затем и пять дивизий. Для Типпельскирха, как военного историка, гораздо резоннее было бы сказать об ошибках немецко-фашистского командования, которое дробило свои силы, бросало их в бой по частям, что в какой-то мере облегчило нашу задачу по разгрому его великолукской группировки войск.

17 января на командный пункт корпуса позвонил генерал Галицкий. Обычно весьма сдержанный, он на этот раз не скрывал своей радости.

— Поздравляю! — сказал он. — Поздравьте гвардейцев от моего имени. Благодарю за стойкость в обороне.

— Конец? — спросил я.

— Конец, — подтвердил он. — С великолукским гарнизоном покончено. Город освобожден полностью. Взяли около четырех тысяч пленных...

Так завершалась продолжавшаяся свыше полутора месяцев Великолукская операция» 3-й ударной армии. Помимо ее непосредственных результатов, были и другие, еще более важные. Мы отвлекли на себя крупные силы противника, чем помогли нашим боевым товарищам — сталинградцам, которые в эти дни громили окруженную под Сталинградом 6-ю немецкую армию.

Нам оставалось довести до конца разгром деблокирующей под Великими Луками ударной группировки противника. Переход 5-го гвардейского корпуса от оборонительных действий к наступлению [201] происходил без какой-либо оперативной паузы. Еще 10 января мы предприняли несколько сильных контратак. В последующие дни, по мере того как слабел натиск вражеской ударной группировки, наши контратаки становились все более мощными.

16 января корпус перешел к наступлению уже всеми соединениями своего правого фланга — 43-й механизированной бригадой и переданными в мое подчинение 150-й стрелковой дивизией и 23-й стрелковой бригадой. Соединения центра и левого фланга — 9-я и 46-я гвардейские стрелковые дивизии, 45-я лыжная и 184-я танковая бригады — должны были сковать противостоящие им фашистские войска.

Мы получили значительные средства усиления: два артиллерийских и два истребительно-противотанковых полка, минометный полк, полк и отдельный дивизион реактивных установок и танковый полк.

Замысел командующего армией состоял в том, чтобы в ходе этого наступления отсечь вражеские дивизии, находившиеся на острие клина, от остальных сил деблокирующей группировки.

Противник неоднократно переходил в контратаки, однако правый фланг нашего корпуса неуклонно продвигался вперед, сужая клин, восточную сторону которого обороняли 331-я пехотная и 20-я моторизованная немецкие дивизии и танковый полк 11-й танковой дивизии. Для того чтобы избежать окружения, вражеское командование было вынуждено отводить свои войска от Великих Лук на юго-запад.

К началу февраля клин, вбитый противником в нашу оборону за месяц своего наступления, был полностью ликвидирован. С 5 февраля корпус перешел к обороне на рубеже Пупкова (вост.), Алексейково, высота 174,4, Креплянка, Торчилиха, высота 167,3, Платоново, Петрягино.

Таким образом, части корпуса заняли прежние свои позиции по гряде высот, что тянулась от железной дороги Великие Луки — Новосокольники к югу, к железной дороге Великие Луки — Невель. Теперь здесь происходили бои местного значения. Особенно интенсивными они были в конце апреля, когда закончился период весенней распутицы.
Лайк (2)
weright
Модератор раздела

weright

Санкт-Петербург
Сообщений: 2311
На сайте с 2020 г.
Рейтинг: 11634
---
Ищу контакты

Краснописцевых из Смоленска
Лайк (2)
← Назад    Вперед →Страницы: ← Назад 1 2  3 4 5 6 7 Вперед →
Модератор: weright
Генеалогический форум » Дневники участников » Дневники участников » Дневник Татьяны (weright) » г..Великие Луки и его окрестности - фото, события. [тема №125799]
Вверх ⇈