И в то время ворами захвачена я с моею родственницей в плен : ВГД

Получено Апреля 4 1777 года
В Куртамышскую управител[ь]скую канцелярию
Предложение
Сего Марта 20 числа вывезенная из киргискаго полону сюда в крепость святаго Петра омским купцом Демидом Пеньевским крестьянская женка Авдотья Евдокимова дочь Падякова в допросе между протчем показала, что она напред сего жителство имела Куртамышевскаго ведомства в деревне Пенковой, где находится желание объявила, которая присем и отправлена. И когда прибудет, имеет Куртамышевская управителская канцелярия в ею жителство доставит[ь] и ко мне отрепортоват[ь].
А что оная в допросе своем показала со онаго для сведения точную копию при сем прилагаю.
[подписано] Генерал майор Агарев
Марта 28 дня 1777 года
Кре. Стаго Петра

Билет
Отправленную при сем следующую в Куртамышскую управителскую канцелярию вывезенную из киргискаго полону омским купцом Демидом Пеньевским крестьянскую женку Овдотью Евдокимову дочь от места до другова господа командующие имеют при канвое отправлять неудержно, давая под съезд ее ис числа разъезда одну подводу бес прогон. А с последнего линейного места, где лежит на Куртамыш тракт, приказать препроводить и отдать обывателям на руки с роспискою, кою иметь при делах в бережении, а по жителствам также от места до другова отправлять на подводах за присмотром. И по привозе в Куртамыш с следующим в Куртамышскую управителскую канцелярию от меня предложением представить.
Дан Тоболской губернии Ишимской линии в крепости Свтаго Петра.
Марта 28 дня 1777 году.
[подписано] Генерал майор Агарев

1777 года марта 20 числа в пограничной крепости Святаго Петра канцелярии вывезенная из киргискаго полону омским купцом Демидом Пеньевским Куртамышскаго ведомства деревни Пенковой крестьянская женка Авдотья Евдокимова дочь допрашивана и показала:
Отроду я себе имею 29 лет. Жителством напред сего находилась ведомства Куртамышевской слободы в деревне Пенковой с мужем своим крестьянином Васильев Падяковым. И в прошлом 1773-м году в феврале месяце, а которого числа не упомню, а токо памятою (sic), что перед сырной неделей, находилась в гостях у родственницы своей Ульяны Федоровой дочери того ж ведомства в деревне Верхней, коя разстоянием от жителства моего версты с четыре. И в то время подъехавшими из степной стороны ворами киргизкайсаками, коих было немалое число, захвачена была я с тою моею родственницей в плен. Однако ж более они, злодеи, захватить ис той Верхней деревни не могли по той притчине, что уже ис предписанной Куртамышевской слободы чинена была за ними погоня.
А как они, побежав наутек и повезли нас мимо Косулиной деревни, то уже в то время ими злодеями та деревня была раззорена и вызжена. Имевшихся же в ней жителей протчих побрали в плен, а иных и перекололи, также и скот, и лошадей с собой угнали ж в степную сторону. А потом, совокупя всех пленных вместе, связанных повезли далее в степную сторону при малой их злодейской шайке А что налутчие (sic) из них наезники (sic) то были в колчугах и панцырях и все вооруженные, противу той высланной ис той Куртамышевской слободы в погоню партии оставались они, злодеи, назади, чтоб их с тою партиею иметь супротивление. Однако ж сколко б та наша высланная партия старания ко освобождению российскаго плена не имела и троекратно на их, злодеев, нападали, но по превосходной их злодейской толпе, как видно было опасаясь, а особливо по устали своих лошадей, чтоб им не могли они, злодеи, причинить вреда, принуждена была уступить и от них отстать.
А они, переменяясь на других своих заводных своих лошадей и так скоро побежали в степную сторону, что уже не стало нам, пленным, ружейной перепалки слышать. И дней с восемь везли нас денно и ночно всех связанных. Однако ж они, злодеи, остановясь между колков на ровном месте, начали нас по жеребью по рукам делить. Протчие, к каким они киргисцам именами и в какую волость доставались, не знаю, а я с родственницею своею Ульяной Федоровой досталась вместе одному киргисцу, которой чрез неделю привез нас к своим кибиткам. А как того киргисца зовут и какой волости, не знаю ж. Однако ж ис тех кибиток помянутую родственницу мою другой уже киргизец повез, а куды и в какое место тож не ведаю. А я осталась и жила у перваго киргисца более года, коего чрез такое долгое время уже стала знать, что ево называют Калываем.
Однако ж он на другой год в летнее время женил своего сына и отдал меня другому киргисцу в калым, а как ево зовут, не знаю. Последней уже отдал таким же образом в калым в Чаргитимскую волость киргисцу Ташбулату, у коего и жила до самого моего побегу. А как вознамерилась от него бежать, то мне находящиеся у протчих киргисцов, кои живут почти возле его кибиток, пленныя ж калмынки сказывали про здешнюю крепость Петропавловскую, якобы она стоит от того кочевья невдалнем разстоянии. Почему и принуждена была, взявши в ночное время бывшаго при тех кибитках верблюда, на коега седши (sic) я поехала по тем приметам, как мне те калмынки сказывали, и ехала одне сутки. Однако ж на здешную крепость нетрафила (sic), а выбежала близь озера Колчаклы.
Однако ж и к нему блиско подъехать не могла, потому что навстречу попались мне едущие верхами на лошадях от того озера четыре человека киргисцов. И из них один, поймав меня, и повез обратно к хозяину моему, у коего я жила, реченному Тажбулату (sic). Однако ж тому киргисцу, которой меня вез, попался встречу ж Аблайской сын, а как ево зовут, не знаю, кои вез с протчими киргисцами на верблюдах муку. И от того киргисца меня взял и, посадя на верблюда, повезли к самому владелцу Аблаю Салтану. А он, Аблайской сын, поехал вперед. А ис какова они места с тою мукою ехали, не знаю. И как те киргизы стали подъезжать к состоящим у озера Колчаклы избушкам, то я, услыша российских людей, бывших тут на рыбном промыслу, голос, обрадовавшись тому, принуждена была с того верблюда, на коем я сидела, вдруг сскочить (sic) на землю и в те избушки прибежала. И бывшей тут на промыслу купец Иван Пеньевской в тех избушках меня спрятал.
А потом чрез скорое время приехал и Аблайской сын и хотел меня отнять. Однако ж чрез подарки означенной купец Иван Пеньевской ево, Аблайскаво сына, ласковым образом уговорил, чтоб меня в ево, Пеньевских, руках оставить. Почему тот Аблайской сын с ним, Пеньевским и согласился. Однако ж он, Пеньевской, с ним, Аблайским сыном, к самому владелцу Аблай салтану ездил, а для какого случая, я того не знаю.
Почему он, Пеньевской, обратно от Аблая уже с другим ево Аблайским же сыном к тем избушкам приехал. Однако ж как видно он, Пеньевской, из сожаления меня, а особливо нехотя видеть в таких варварских руках российскаго человека оному Аблайскому сыну обо мне объявил, что я якобы отправлена в крепость Святаго Петра. А потом и сего Аблайского сына подарками одарил. А насколко ценою и какими вещами, я того видеть не могла, а толко оное слышала от тутошних промышлеников якобы ценою на сорок рублев, когда ж отбыл сей последней Аблайской сын обратно домой.
А меня означенной купец Иван Пеньевской положа в сани и привез чрез полтора дни сюда, в крепость Святаго Петра. Будучи ж я в киргиском плену в разговорах между ими, хоть и немного их разговору знаю, да толко о злодействе к россiйской стороне от них ничего не слыхала. Российских людей у них в плену, кроме калмык и калмынок, никого не видала. А ныне жить желаю на прежнем своем жилище.
В чем и показала сущую правду и ничего не утаила.
К сему допросу вместо означенной женки Авдотьи Евдокимовой дочери прозбою ее казак Николай Донской руку приложил.
С подлинным читал сержант Матвей Ямов.

В пограничную крепость Святаго Петра канцелярию
Куртамышской управител[ь]ской канцелярии
Репорт
При препровождении от Его Превосходителства Гдна генерал майора Агарева от 28-го числа минувшаго марта посланная сюда вывезенная из киргискаго полону омским купцом Пеньевским ведомства здешняго крестьянская женка Авдотья Падякова 4-го числа сего апреля здесь явилась и отсель она и в прежнее местожител[ь]ство доставлена.
Марта (sic!!!) 6 дня 1777 года

РГАДА Ф. 611. Оп. 1. Д. 133 С.179 – 182

Публикуется впервые.