Свадебные обряды Челябинского уезда

Здешние крестьяне вообще женятся в возрасте очень раннем; как только крестьянскому парню перевалит за 18 лет, отцу с матерью припадает большая забота женить сына. Браки совершаются у них, как уже известно, в силу экономических условий и потому встретить перезрелую девушку приходится редко, так как можно положительно быть уверенным, что при усилении спроса на невест, который случается при урожае, всякая девушка успеет найти себе вовремя жениха. Родители сына-жениха, имеющие хороший или средственный достаток, бывают разборчивы в выборе: они подробно разведывают о тех семействах, в которых есть девушки-невесты, обращая преимущественно внимание на то: хорошего ли роду семья, (то есть пользуется ли уважением по своим нравственным качествам; в крестьянской генеалогии одно только это достоинство и имеет значение), исправно ли ведет хозяйство и доброй ли нравственности девушка (критериум нравственности заключается впрочем в довольно узких границах), а также расторопна ли в работе.
Отец с матерью, прежде чем порешить о женитьбе сына, советуются со своими родственниками или с людьми близкими-соседями (тесная дружба больше сводится с соседями), от которых большею частию и получаются эти сведения. Когда, таким образом, выбор сделан ими, то объявляется сыну о невесте. И редко случается, чтобы он протестовал в этом случае и просил посвататься за другую девушку, которая ему нравится. Считается зазорным, т.е. постыдным, сказать родителям о своем желании, открыть свои чувства, чтоб не заподозрили в тайной связи. Да если и не так, протест все-таки не будет уважен – скажут: молод знать толк в невестах. Другое дело, если нужно женить сына уже солидных лет – тогда спрашивают его мнения.
Процесс сватовства ведется обыкновенно в таком порядке: родители жениха отправляются к невесте в дом, приглашая с собой кого-нибудь из родственников (если есть крестнаго отца), который без дальных околичностей объясняет, что пришли они с добрым делом – со сватаньем. На предложение это отец и мать невесты сначала отвечают всегда уклончиво: что не думают еще отдавать свою дочь замуж, что ей надо порости, да ума покопить, да приданого нашить – если невеста молода; или – пусть поест хлеба-соли родительской, а нам лишняя работница не помеха, – на свой пай выработает. Смысл таких речей, конечно, ясен для спрашивающих. И чем дальше идут переговоры, при которых нередко бывает и сама невеста, прижавшаяся где-нибудь в углу избы, тем родители ее становятся податливее. Но дело все-таки не решается в один прием, и они просят гостей пожаловать к себе поутру, потому что утро вечера мудренее, а они между тем успеют посоветоваться с родными.
На другой день все улаживается, но и тут не обходится все без прелюдий. Сторона уступающая повторяет все то же, только в разных вариациях что говорилось и накануне. И, наконец, сводит к тому, что невесту отдать бы не прочь, да приданого нет, и что жениха еще надо посмотреть. Добившись такого ответа, родители жениха говорят, что за этим дело не станет, а о приданом беспокоиться нечего: была бы, мол, невеста, а то и замужем успеет и напрясть и наткать.
После этого отец и мать невесты уходят из избы посоветоваться между собою, прося гостей подождать. И по возвращении, прежде чем дать согласие, отец ее выряжает себе известную сумму денег – руб. 20-30 и больше, смотря по состоянию жениха, сапоги себе или сыну и шубу, по большей части суконную, для невесты; вина на просватанье с ½ ведра и еще как говорится на отлив (т.е. на свадебное угощение) ведро или два. За этим предварительным условием, назначается день для рукобития, в который дается уже формальное согласие, как говорят пропой невесты.
Жених приглашает близких родных и со своими родителями и сватом едут к невесте в дом, где уже собираются и ее родственники. Там все садятся за стол, на котором расставляют привезенные с собой разного рода закуски и потчуют всех вином. Невеста в это время сидит в куте (место напротив печки, обыкновенно за занавеской) со своими подругами, закрытая платком или шалью наглухо (т. е. платок спускается с головы так, что закрывает лицо). Старики, потолковавши между собою о житейских делах, вспоминают, что пора и за дело.
Тогда невестин отец говорит отцу жениха: ну, сватушка, видно, так тому делу и быть, – давай родниться. И затепливает у образов свечу. В это время невеста подбегает к нему, падает в ноги и в слезах упрашивает его с причетом: не затепливать свечи воску ярова, не сдаваться на слова ласковые и приветливые, не брати чару вина и пожалеть ее красу девичью; что она злосчастлива и не заслужила слова ласкового и приветливого, хоть и работала все как следует и воле родительской всегда была послушлива. Потом точно также упрашивает мать и брата.
Невесте обыкновенно дают нареветься в волюшку и послушать гостям ее причетов, чтобы они могли потом рассказывая о просватаньи домашним своим, на их вопрос: ладно ли невеста обвывала (деревенским обычаем требуется своего рода искусство причитывать), заметить: «знатно выла, по самому, значит, по настоящему, как быть должно». Затем оба свата (отцы) один за другим потчуют каждый свою родню выряженным вином. Причем угощаемые обращаются к жениху с приветствием получить то, что желает он.
И после этого бьются по рукам. Порядок соблюдается следующий: сначала подают друг другу руки отцы, за ними накрест дают руки матери; невеста, которую подводят под руки, тут же кладет руку, жених ее прикрывает. и сват уже развязывает этот узел, разнимает руки…
Невеста уходит в кут, где ее переряжают, и потом туда вызывают жениха со сватом. Они угощают девиц вином, жених при этом цалуется с ними, с невестой и ведет ее за стол. Обыкновенно угощение сопровождается шутками девиц – они прячут стакан и требуют от свата выкупа, заставляют его плясать. Затем раздаются от невесты дары. Мать ее или сестра на подносе или на блюде, покрытом платком, подносят жениху бранную подпругу (вытканный под седелку пояс) и вожжи. Он берет подарки и кладет на поднос денег рубль или меньше. Затем дарят отца с матерью и свата – платками, а матери – на рукава холста Когда девушки поют всем гостям песни, величая каждого по очереди, жених с гостями уходят, невеста же с подругами провожает их на улицу, где от нее сестра или подруга подносят жениху перчатки (тоже на подносе или на тарелке). Он обыкновенно два раза будто нечаянно роняет их, и невеста каждый раз поднимает перчатки и цалует его, подавая их.
После рукобитья жених иногда заходит к невесте на вечерки со своими товарищами. Молодые парни и девушки, которые шьют невестино приданое, поют песни, затеваются разные игры, шутки и веселый смех не прерываются у них. Но жених с невестой не принимают ни малейшего участия в общем веселье и разве изредка только перемолвятся словом. Впрочем, скромность и благонравие, предписываемые деревенским этикетом, не мешают жениху в удобную минуту поцеловать свою невесту, хотя она и завешана платком, Но ведь платок должен предохранять только от порчи и глаза (sic) и уж, конечно, не от сладкого поцелуя. Молодым людям и этого веселья кажется мало, и они уговариваются жечь солому. Выбегают на гумно и, наигравшись там вдоволь, приносят каждый, не исключая девиц, по охапке сена в избу и наваливают ее целую гору. В ней они барахтаются и забрасывают друг друга огромными ворохами, так что можно удивляться, как они не задохнутся под ним и под тяжестью навалившейся группы парней и девок. Наигравшись таким образом, они выносят солому за ворота, зажигают костер и сопровождают эту иллюминацию песнями и пляской. А затем уже все расходятся по домам.
Наконце свадьбы бывает девишник. Девушки в этот день расплетают невесте косу. Они распевают очень грустные песни, содержание которых совпадает как нельзя более с настроением мыслей самой невесты, и она, конечно, применяет их к своему положению. Вот в общих чертах смысл и тон этих песен: жизни девичьей нет краше на свете, она всегда веселая, счастливая да беззаботная; что в доме родительском хорошо живется девушке, – все ее любят, и мать души в ней не чает и лелеет ее. Не такая жизнь замужняя: отпадет краса девичья от забот да кручины; неприветлива чужая сторона – дом свекора, злая свекровь не скажет слова ласкового – одна надежда и есть только на мужа, да и тот не за все приветлив с ней. Но тошней всего девушке – распрощаться с родной матушкой.
Понятно, как настраивают такие мотивы. Невеста плачет горькими слезами, обнимается крепко с матерью. В самом деле ведь скоро придется расстаться с ней, и в причитаниях за формальными выражениями нередко прорываются слова глубоко прочувствованные. Тут ведь нет ни жениха, ни гостей-пересудчиков, а своя семья да подруги любимые. Не их же стесняться!
Мать тоже в слезах, причитывающая о расставании с малым дитятком, упрашивает дочь покориться своей участи… Сцена вообще трогательная, но затем переходит вскоре в более формальный лад, когда невеста кланяется в ноги отцу, брату и сестре и причитывает к ним.
Когда подруги расплетут невесте косу, то отправляются кататься. На дугу навязывают колокольчики и ленты. Одна из девушек наряжается при этом в мужское платье, надевает шапку, к которой пришиваются ленты из невестиной косы, а какого-нибудь парня одевают в сарафан и покрывают платком. Такая пара изображает жениха и невесту. Принято довольно странное обыкновение кататься даже в трескучие морозы в одних только сарафанах, не надевая сверху теплого платья, чтобы всякий мог видеть наряды. Прокатившись несколько раз по деревне с песнями, девушки заезжают к жениху за вениками и мылом. Там привешивают они веники по бокам лошади и с таким украшением возвращаются к невесте, с которой идут потом в баню, где как говорится, и обряжают ее.
Прежде было в обычае, но нынче уже выводится, чтобы невеста шла в баню по кошме, и кто-нибудь из родственников брали две кошмы и расстилали их. Когда невеста пройдет по одной кошме и вступит на другую, то первая кошма переносилась вперед и т. д.
Главным распорядителем на свадьбах бывает дружка. Поэтому, прежде чем говорить о последующих свадебных церемониях, нужно объяснить в силу чего он пользуется значением, чтобы сделать понятной его роль...
А. Божко
Оренбургские губернские ведомости, 1869 год, №14 (5 апреля)
(Продолжение следует)

За удовольствие бесплатно читать старую прессу – огромное спасибо Оренб. универс. науч. б-ке им. Н.К. Крупской.