«ДОМ, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ» Христолюбова И.П.

ОХАНСКИЙ ДЕТСКИЙ ДОМ

Модератор раздела

Голицыно
Сообщений: 293
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 170

Вверх # 15 сентября 2021 11:57 17 сентября 2021 19:31

Ирина Петровна Христолюбова
(скачать книгу)

«Дом, который нельзя забыть»

Наша книга рассказывает об Оханском детском доме, которому в 1988 году исполнилось 80 лет. Для многих тысяч детей он стал родным. Здесь они жили, росли, мужали, получали путевку в жизнь.

Мы не ставим своей задачей восстановить историю детского дома. Это — не летопись, а коллективный портрет воспитанников и воспитателей, построенный на воспоминаниях, письмах, рассказах людей разных поколений.

В детский дом детей приводит беда. В 20-е годы гражданская война, разруха, голод выбросили на улицу обездоленных ребятишек. В 30-е годы еще не было покончено с беспризорностью.

И прибавилась новая беда: в детдом стали поступать дети «врагов народа».

В 40-х всенародное бедствие — война — снова прежде всего отразилось на детях. Они стали ее первыми жертвами. И снова детский дом... Снова его невеселый стол, сиротство и... пожизненное чувство благодарности.

Сейчас, казалось бы, для сиротства нет причин. А детский дом заполнен. Почти у каждого воспитанника есть и отец, и мать. Но они лишены родительских прав. Алкоголики, преступники — вот их бывшие родители. У каждого из воспитанников беда уже не общая, а своя. Но это — особая проблема, и разговор о пей должен быть особый.

У нас другая задача: рассказать о жизни детского дома. Для него нет различий: кто родители? Детский дом принимает ребенка и усыновляет его.

Оханский детдом может гордиться своими воспитанниками.

«Мы не герои, мы не знаменитости. Просто честно жили и работали»,— так писала одна из бывших воспитанниц, ткачиха.

Так мог бы сказать почти каждый воспитанник. Так мог сказать о себе и каждый воспитатель. К сожалению, мы не сможем в нашей книге назвать поименно всех работников детдома. А может быть, в этом и нет необходимости. Ведь мы создаем коллективный портрет. И все-таки хочется подчеркнуть одну особенность: не часто встретишь такой детский дом, где бы воспитатели, няни, повара работали по 30—40 лет.

А в Оханском детдоме таких ветеранов немало.
Заслуженный учитель РСФСР, отличник народного просвещения Вера Робертовна Шторц более полувека связана со своим родным детским домом. Сначала была воспитанницей, потом вожатой, завучем и 30 лет — директором. Ее судьба, как и судьбы многих других людей, легла в основу документальной книги «Дом, который нельзя забыть».

ГОРОДОК НА КАМЕ

...Стена и двор пустой.
Мелькнул осенний лист.

В окне трубит отбой
детдомовский горнист...

И мы летим во сне.
Летим к себе домой

в сиротской синеве
над отчею землей.

...Стена и двор пустой. Мелькнул осенний лист. В окне трубит отбой детдомовский горнист... И мы летим во сне. Летим к себе домой в сиротской синеве над отчею землей.

На крутом берегу Камы раскинулся небольшой районный город Оханск. Его тихие зеленые улицы спускаются прямо к реке.

Оханск — город старый. В 1597 году царской грамотой Никите Строганову были пожалованы земли «ниже Великия Перми по Каме-реке».

В 1629—1647 годах здесь образовалось поселение в пять дворов. Жители его занимались рыболовством, применяя особую сеть — охань. Отсюда и возникло название Оханское село.

Двести с лишним лет назад Екатерина II подписала Указ об учреждении Пермского наместничества, включающего в себя шестнадцать уездов. По этому Указу село Оханское было возведено в ранг уездного города, который стал называться Оханском.

К концу XIX века Оханск приобрел вид уездного центра. В городе были две церкви, 5 реальное училище, женская прогимназия, земская больница.

Судьбу города во многом определило его удачное месторасположение: река Кама и Сибирский тракт. Через эти две дороги он был связан с миром. В 1899 году в Оханском уезде было учреждено попечительство детских приютов, а через восемь лет открылся детский приют.
___________________________________

Главное архивное управление при Совете Министров СССР.
Центральный государственный архив СССР
Сообщаем, что официальное открытие Оханского детского приюта состоялось 30 ноября 1908 года. Первые питомцы поступили в приют 18 августа 1908 года. В 1908 году в приюте находилось 6 девочек от 4 до 11 лет.
__________________________________

Октябрьская революция перевернула тихий уездный быт Оханска.

10 февраля 1918 года в городе вооруженным путем была установлена Советская власть. В уезде вспыхнули контрреволюционные мятежи. Во время гражданской войны на Урале Оханск оказался в центре боев. Более трех месяцев он находился под властью колчаковцев.

20 июня 1919 года город был освобожден. Дети вместе со взрослыми переносили тяготы войны. Приют был в плачевном состоянии. Воспитанники разбежались кто куда. Почти все имущество было расхищено. Разруху, голод и осиротевших детей оставила после себя гражданская война.

В это трудное время при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете была создана комиссия по улучшению жизни детей, которую возглавил председатель ВЧК Феликс Эдмундович Дзержинский.

________________________________

Из приказа № 23
Всероссийской чрезвычайной комиссии
Москва, 27 января 1921 года
Положение детей, особенно беспризорников, тяжелое, несмотря на то, что Советская власть не щадит для этого ни средств, ни сил. Три года напряженной борьбы на внешних фронтах не дали возможность, однако, сделать всего необходимого в этой области для обеспечения и снабжения детей и окружения их исчерпывающей заботой. Сейчас пришло время, когда, вздохнув (легче на внешних фронтах), Советская власть может со всей энергией взяться за это дело, обратить свое внимание в первую очередь на заботу о детях...
_______________________________________________________________

В 1923 году в Оханске был организован детский городок. В его состав вошли три детских дома в Оханске, дошкольный детдом в селе Таборы и Шалашинская школа-коммуна. В детский городок привозили детей со всего Урала.
Одну треть всех жителей Оханска составляли детдомовцы.
Детский городок просуществовал до 1938 года и затем был расформирован на отдельные детские дома. Долгое время в Оханске было три детских дома. И все же мы их все объединяем в один Оханский детский дом, тем более что потом он стал действительно одним.
_______________________________________________________________

Оханскому детскому дому № 3
имени Ф. Э. Дзержинского
от Софьи Сигизмундовны Дзержинской
Дорогие мои юные друзья! Сердечно благодарю вас за ваше письмо с описанием вашей жизни. Вы просите прислать вам мои воспоминания... Феликс Эдмундович всегда заботился о своих товарищах и подчиненных и в то же время не любил, чтоб за ним ухаживали. Он всегда был великим тружеником. Ни во время подполья, ни в Советское время он не знал отдыха. 7 Горячо желаю вашему детскому дому дальнейших успехов в учебе, труде, пионерской работе. Желаю, чтобы вы с честью носили имя Феликса Эдмундовича Дзержинского.
С. Дзержинская
13 октября 1956 года
___________________

НАЧИНАЛОСЬ ТАК...

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
МАРЕМЬЯНЫ САВИШНЫ СУКРУШЕВОЙ

В 1919 году после разгрома Колчака я вернулась из эвакуации в Оханск. Губернский отдел народного образования поручил мне реорганизовать старый приют в наш советский детский дом.

Получив в наробразе направление, я отправилась в приют. Заведующей была малограмотная старушка, религиозная до фанатизма. Что я увидела? Углы заставлены иконами, чадят лампадки. Дети большую часть дня проводили в молитвах, ходили в церковь. Девочки были тихие, покорные, с бледными лицами. Улыбались редко.

Вначале я растерялась в этом ((Монастыре». Но постепенно мы начали наводить порядок. Сняли иконы. Углы и стены чисто вымыли, в столовой повесили портрет В. И. Ленина. Вместе с девочками мы составили новый распорядок дня, стали назначать дежурных.

Часто я им читала вслух книги. Девчонки стали оживать, играть, смеяться. А тут начали прибывать новые партии беспризорных детей самого различного возраста — от одного месяца до четырнадцати лет.

Педагогический коллектив к этому времени у нас уже сложился. Было нас немного, но каждый выполнял свои обязанности. На меня возложили заботу о грудных детях. Но, конечно, я занималась не только ими. Очень трудно было с подростками. Они пришли с дурными привычками и пороками, приобретенными в воровских притонах. Драки, шумная картежная игра, самовольные отлучки в город и возвращение с добычей... Это были порочные, но и несчастные, наши дети.

У нас в Оханиском детском доме был один способ воспитания — трудовой. И, как показало время, другого и быть не могло.

Вскоре у нашего детского дома появились соседи: школы-коммуны. Одна из них была создана недалеко от Оханска, в Шалашах.

В 1922 году я вышла замуж за Александра Васильевича Сукрушева, который был директором коммуны, и перешла работать туда.

После организации Оханского детского городка Шалашинская школа-коммуна вошла в его состав.
Оханск, 1964
__________________________

СТАРШИЙ БРАТ

...Я смутно помню
Позднюю реку,
Огни на ней,
И скрип, и плеск парома,

И крик «скорей!»,
Потом раскаты грома
И дождь... потом
Детдом на берегу...

В Перми, на одном юбилейном вечере, присутствовал приехавший из Москвы профессор Павел Кондратьевич Ощепков. Когда он выступал, то сказал, что воспитывался в Оханском детском доме.
В перерыве я к нему подхожу, говорю:
— Вы мой старший брат.
— Как? — удивился он.
— Я тоже из Оханского детдома.
Мы обнялись и даже расплакались.

Клавдия Ивановна Васильева,
ветеран труда.
_________________________

Вода в Каме была холодной, темной. Шли последние пароходы. Кончалась навигация. Вся палуба, или, как ее называли, «четвертый класс», была забита народом. Сидели на мешках, лежали.

Обессиленные голодом и военной разрухой гражданской войны, люди с Волги перебирались на Урал в поисках хлеба и крова. Но и на Урале было холодно и голодно. Прикамье только что освободилось от Колчака. Среди пассажиров был и Паша Ощепков.

Его тело прикрывало длинное пальто непонятного цвета. Вместо карманов были прорези. Зато за подкладкой можно было спрятать что угодно. Да и все беспризорники, устроившиеся в «четвертом классе», выглядели не лучше. Грязные, оборванные, голодные. Куда они ехали? Никуда. Просто ехали.

Для Паши пароход был излюбленным видом транспорта. На какое-то время палуба становилась постоянным местом его обитания. Спал он обычно между двойным полом на корме. Ну, а если место оказывалось занято, приходилось ночевать у колесного ограждения, за бортом. И все-таки не сравнишь с крышей вагона.

Пароход медленно шлепает колесами по воде, никуда не спешит, и не надо каждую ночь искать новый ночлег. Дорога для Паши была привычным состоянием. Другой жизни он почти и не знал. Когда-то, как ему казалось — очень давно, жили в деревне большой семьей, то ли в Удмуртии, то ли в Вятской губернии. Отец ушел на заработки, да так и не вернулся.

Семья голодала. Потом началась война. В 1914 году они с матерью уже были в дороге. Шли в основном пешком, хотя Паша был совсем маленьким. Денег на билет не имели. Мать бралась за любую работу — лишь бы накормить сына. Но настал день, когда мальчик остался один. Мать умерла. И начались его скитания.

Паше шел тринадцатый год. Он все время куда-то ехал. Где только не бывал: Астрахань, Баку, Тифлис, Казань, Пермь, Нижний Новгород, Самара...

И снова Паша ехал в Пермь. Цели у него никакой не было. Гнала забота о куске хлеба. Надеялся: на Волге голод, может, на Урале посытнее?

Пароход медленно шел вверх по Каме. Паша сидел у борта с мальчишками. Уже который раз они обсуждали событие, случившееся на одной из камских пристаней.

Произошло вот что. Они ждали пароход. Наконец увидели: идет! Пароход подошел к пристани. Но посадку не объявили. На палубе развернули непонятное белое полотно. — Сейчас будут показывать «туманную картину»,— сказали Паше. Так в то время иногда называли кино. Паша пробрался к самому полотну.

Тут объявили, что будет выступать Крупская. Кто такая Крупская — Паша не знал. Вышла невысокая седая женщина. Паша оказался рядом с ней.
— Слово жене Владимира Ильича Ленина!

Жена Ленина! Паша подвинулся еще ближе. Фотограф щелкнул фотоаппаратом. Через несколько лет, когда Павел Ощепков окончит в Перми курсы по подготовке в вуз и поедет в Москву учиться, он снова встретится с Крупской. На сей раз Паша сам придет к Надежде Константиновне и скажет: — Я из Шалашинской школы-коммуны. Хочу учиться.— И смущенно напомнит: — Я стоял рядом, когда вы выступали на пароходе. Крупская позвонит в Замоскворецкий райком комсомола и скажет: — Окажите всяческую помощь Павлу Ощепкову.

Потом, спустя много-много лет, когда Павел Кондратьевич Ощепков будет уже профессором, в хронике 20-х годов, показанной по телевидению, он увидит снимок: Надежда Константиновна Крупская выступает на агитпароходе «Красная звезда», а рядом — чумазый мальчик, и он с удивлением воскликнет:
— Да это же я!

Но до того времени было еще далеко. И кто знает, куда бы увели мальчишку дороги скитаний, если б молодая Советская Республика всю заботу о нем не приняла на себя.

Вечером пароход пристал к маленькой пристани Оханск. Паша был здесь уже не первый раз. Он уверенно шмыгал по пристани, шнырял между пассажирами. Его «тайник» под подкладкой становился все тяжелее, длинные полы били по ногам.

И вдруг кто-то крикнул: — Облава!

Беспризорников с пристани словно ветром сдуло. Все врассыпную, кто куда. Паша только хотел перескочить борт парохода, но чья-то крепкая рука уже держала его за ворот:

— Ты куда? Перед беспризорником стоял матрос в бескозырке.
Паша привычно захныкал: — Пу-устите, дяденька! Я ничего не сделал! Я — коммунист! Матрос усмехнулся: — Вот таких нам и надо!

Павла доставили в Оханский детприемник, а из детприемника направили в Шалашинскую школу-коммуну имени III Интернационала. Находилась школа-коммуна недалеко от Оханска, в деревне Шалаши.

Когда Пашу привели в школу, как раз ребята возили с полей капусту. Он посмотрел на них недоверчиво.

— И что, у вас все работают? — спросил он директора школы Александра Васильевича Сукрушева. — А как же иначе? Кто не работает — тот не ест.

Из книги профессора Павла Кондратьевича Ощепкова
«Жизнь и мечта»

Организатором первой в этом крае школы-коммуны и ее бессменным руководителем был Александр Васильевич Сукрушев. Он начал воздавать ее в первые годы гражданской войны, а к 1925 году она представляла собой слаженный коллектив, в котором органично сочетались труд и учеба. В коммуне функционировали сапожная, слесарная и столярная мастерские, было и хозяйство с большими угодьями. Все работали на полях и огороде. Даже самые маленькие не сидели без дела — нм поручали собирать колоски после жатки. Хлебом тогда особенно дорожили, и Александр Васильевич давал строжайший наказ: ни одного колоска не оставлять в поле!

Вместе с Александром Васильевичем работали в коммуне его жена Маремьяна Савишна Сукрушева, учительница Анна Сергеевна Синайская, воспитатель Вячеслав Иванович Конышев и другие. К Конышеву в группу и попал Паша Ощепков. Вячеслав Иванович воевал на фронтах гражданской войны, был несколько раз ранен, контужен. После войны его как бывшего учителя направили на работу в школу-коммуну. Все свое время он посвящал коммунарам. Даже жил в интернате вместе с ними. Когда Паша Ощепков прибыл в коммуну, он был записан в число неграмотных. Несмотря на то что ему шел тринадцатый год, он ни одного дня не ходил в школу. Не умел ни читать, ни писать.

И вот первый класс. Мальчик начал учить буквы, складывать их в слова, слова — в предложения. День за днем открывался для него неведомый мир книги. И это оказалось самым увлекательным делом на свете! Ему захотелось прочитать сразу все книги.

За одну зиму он прошел программу двух лет. А весной начались новые заботы: посевная. Первая трудовая весна для Паши Ощепкова. Он пахал, боронил, сеял. Ждали дождей. Но их все не было. Надвигалась засуха. Жаркое лето вновь напомнило Паше о былой бродячей жизни.

Манили привычная свобода, дороги. И он сбежал из коммуны. Снова вокзалы, толкучка, ночевки на улице. Все — как раньше. Но Паша уже был иным. Была другая жизнь, которую он познал. Была коммуна. И он вернулся обратно в Шалаши. Подходил к школе — боялся: вдруг не примут? Но Александр Васильевич ничего не сказал. Отправил в баню. Было утро, начинался новый день. Ребята запрягали лошадей. Паша вместе с ними поехал в поле жать хлеб. Так закончился его последний побег.

Один за другим возвращались в коммуну и другие беглецы. Многому научился Паша в коммуне. И оказалось, что руки у него золотые: за что ни возьмется — все получается.

Научившись в двенадцать лет читать, Павел хотел наверстать упущенное. Он штурмом брал знания. За два года прошел программу четырех лет, а потом перепрыгнул через пятый класс сразу в шестой. Программу пятого класса изучал самостоятельно. Помогал ему Вячеслав Иванович Конышев.

____________________________________________
Из характеристики, данной бывшему воспитаннику
Шалашинской школы-коммуны
Оханского района Пермского округа Уральской области
Ощепкову Павлу Кондратьевичу

Живя в школе-коммуне, Ощепков выделялся среди воспитанников способностью и настойчивостью учиться. Его все интересовало, и было большое желание все изучать.

Наряду с грамотой, он обладал успеваемостью обучения трудонавыками. В течение двух лет он работал в сапожной мастерской. Помимо получения навыков в мастерской, он оказывал помощь школе в снабжении детей обувью, шил сапоги, чинил обувь. Работа в одной мастерской его не удовлетворяла. Ощепков перешел на работу в другую мастерскую — в слесарную, где быстро научился делать тазы, ведра, лейки, паять.

Помимо навыков, Ощепков отличался среди воспитанников в проведении общественной работы среди своих товарищей и окружающего населения. Ощепков часто на спектаклях, общественных собраниях выступал перед крестьянским населением с докладами на политические и сельскохозяйственные темы, а также в качестве декламатора на разные темы.
_________________________________________

Окружающее крестьянское население знало Ощепкова и удивлялось его успеху не по возрасту. А также Ощепков вел немалую работу среди своих товарищей. Дети его любили. Он был хорошим организатором детской среды.

Всеми делами в школе-коммуне заправлял детский совет. Все делать по справедливости— это было главным лозунгом. Прислали десять пар ботинок — решали голосованием, кому их вручить. Заработали деньги — сами распределяли, как их расходовать. Провинились — разбирался совет.

Паша Ощепков был председателем товарищеского суда, а потом возглавлял учком. Комсомольцев в коммуне еще не было. Ощепков собрал группу активных ребят, сказал: — Давайте создадим комсомольскую ячейку.

— Как мы ее создадим, мы же не комсомольцы,— возразили ребята. — Вот и будем комсомольцами. Так они объявили себя комсомольцами. Пошли в Оханский райком комсомола: — У нас есть ячейка. Решено было «ячейку» принять в комсомол.

Первым секретарем ее была учительница Анна Сергеевна Синайская. А когда она поступила в университет, избрали Пашу Ощепкова. Он был избран также членом Оханского райкома комсомола.

После окончания семи классов Павел Ощепков был принят на курсы по подготовке в вуз при рабочем факультете Пермского университета.

А через год он уезжал в Москву поступать в институт. Настала пора уже навсегда прощаться с Шалашинской коммуной, Оханском, дорогими людьми.

В Москве по ходатайству Замоскворецкого райкома комсомола Ощепков был направлен в институт народного хозяйства имени Г. В. Плеханова и зачислен на электротехнический факультет. Так начался его путь в науку, и трудный, и счастливый.

Павел Кондратьевич Ощепков — инициатор и один из создателей первых отечественных радиолокационных станций.
Он также заложил основы новой отрасли науки и техники — интроскопии, или интервидения. Заглянуть внутрь непрозрачных тел и сред — это не только практика сегодняшнего дня, но и мечта об управлении процессами круговорота энергии в природе.

Об этом он написал в своей книге «Жизнь и мечта».

В 1954 году за заслуги перед отечественной наукой П. К. Ощепкову присуждены степени кандидата и доктора технических наук без защиты диссертаций.

Ощепков — заслуженный деятель науки и техники РСФСР, заслуженный изобретатель РСФСР, профессор.

Почетный член нескольких научно-технических обществ.

Почетный гражданин города Оханска.

Павел Кондратьевич не порывает связи с детским домом. Приезжал в гости. Встреча с ним была большой радостью для ребят. А двери его дома всегда открыты для своих — детдомовских. Ведь это все — его младшие братья и сестры.

Из книги профессора Павла Кондратьевича Ощепкова
«Жизнь и мечта»

Я до сих пор с благодарностью и чувством признательности вспоминаю моих дорогих воспитателей из трудкоммуны. Подумать только: сколько сил, энергии и терпения они вкладывали в наше воспитание, вернее, в наше перевоспитание! Случалось, что воспитательницы плакали от нас. Что ни девчонка, что ни мальчишка — то свой норов и свой порок. И вот из этих-то почти потерянных ребят выросли и врачи, и педагоги, и инженеры, и ученые. Таков замечательный результат беззаветного героического труда наших дорогих воспитателей. Разве можно забыть их! Всем им мой глубокий поклон и большое спасибо.
____________________________________

ДЕВОЧКА В СИНЕЙ БЛУЗЕ ...

До слез теперь
Любимые места!

И там, в глуши,
Под крышею детдома

Для нас звучало
Как-то незнакомо,

Нас оскорбляло
Слово «сирота».

Каждое утро Вера Робертовна идет знакомой дорогой в детский дом. Не так далеко, но для нее этот путь нелегкий. Хоть и привыкла за многие годы к костылям, но это скорее всего привычка забывать о своих трудностях, болях. Хотя они неотступно следуют за ней.

30 лет заслуженная учительница РСФСР Вера Робертовна Шторц проработала директором Оханекого детского дома. Своего детдома...

Здесь она воспитывалась, здесь вышла на пенсию. По состоянию здоровья. Перенесла тяжелую операцию глаз. Почти полная слепота. Тогда она больше всего переживала, что не сможет бывать в детском доме.

Ребята к ней часто прибегали. «Посидеть» у Веры Робертовны, поговорить. Не раз Вере Робертовне приходилось преодолевать свои болезни. Преодолела и эту.

Настал день, когда она снова пошла в детский дом. ...Идет по улице Оханска седая женщина, и нет человека, который бы равнодушно прошел мимо нее. Обязательно:
— Здравствуйте, Вера Робертовна! Как здоровье, Вера Робертовна?

И каждому Вера Робертовна улыбнется, ответит приветливо и сама спросит о здоровье, о детях.

Вот и детский дом. Он занимает огромное каменное здание (до революции принадлежало реальному училищу). Высокие потолки, широкие пролеты лестниц, огромные окна.

В жизни Веры Робертовны с этим зданием связано немало. В 30-е годы здесь была опытная школа, в которой она училась. Во время войны — госпиталь.

Вера Робертовна поднимается на второй этаж, в свой музей. Она сама его создавала, бережно собирала документы.

80 лет — немалый возраст для одного человека, но он немалый и для целого детского дома. На стендах висят фотографии бывших воспитанников. Много фотографий. Для нынешних детдомовцев — это история. Для Веры Робертовны — прожитая жизнь.

Вот с фотографии смотрит девочка в блузе. Конечно, фотография черно-белая, и нам, из 80-х годов, не видно, какого цвета блуза. Но Вера Робертовна хорошо помнит этот цвет — синий. Синяя блуза 30-х годов! Сколько прошло лет, сколько выпало испытаний на долю этой девочки! А она улыбается оттуда, издалека, верная своему времени. Для всех поколений детдомовцев в чем-то жизнь была общей, похожей. И в то же время у каждого своя, неповторимая судьба.
____________________________

«А ЧТО ТАКОЕ ГОРН?»

Пароход шел по Каме. На палубе сидели и лежали дети. Одним — лет пятнадцать-шестнадцать, другим — еще и шести нет. Заунывно пели: «Позабыт, позаброшен с молодых, юных лет...» Маленькие дети плакали. Им было все равно, куда их везут. Хотелось есть. Да и старшие не знали, где их высадят, в какой детдом определят. За свою короткую жизнь они уже испытали многое: смерть родителей, бродяжничество, голод.

Большинство ребят на теплоходе — дети репрессированных крестьян, которых обвинили в кулачестве и вывезли па Урал, в основном па строительство Магнитогорска. Там многие умирали от голода, от тифа, а ссыльные— особенно. Дети оставались сиротами. Их собирали, отправляли в детприемники.

Среди этих детей была и десятилетняя Вера Шторц. Она родилась в Евпатории, в семье рабочего. Отец погиб во время бандитского налета, мать умерла. Вместе с младшим братом Веру отправили на Урал. Сначала в Свердловский детприемник. Там брат умер от дизентерии.

Положение в детприемнике было тяжелым. Детей везли отовсюду, мест не хватало. Грязь, вшивость, болезни... Однажды (Вера Робертовна это хорошо помнит) в детприемник пришел первый секретарь Уральского обкома партии Иван Дмитриевич Кабаков. Он погладил Веру по голове и сказал:
— Мы вас отсюда увезем. Хорошо будете жить.

Вскоре детприемник расформировали. Вместе с другими детьми Веру отправили в Пермь, а в Перми посадили на пароход. И вот уже целый день пароход шел вниз по Каме.

Наступал холодный октябрьский вечер. Дул ледяной ветер. Дети жались друг к другу, стараясь согреться. У Веры к тому же болела нога. В детприемнике, играя, она прыгнула на гвоздь. Рану перевязали кое-как: до свадьбы заживет! Но нога распухала все больше.

Ночью пароход пристал к маленькой пристани. Сказали: — Выходите. Оханск! На берегу мелькали фонари. Дети гуськом спускались по трапу: Ваня Примук, Таня Писаревская, Ваня Неклюдов, Миша Петренко, Вера Шторц... Но никто их по фамилии не окликал. Просто считали: «Первый, второй, третий... пятнадцатый... двадцатый... тридцатый...»

Детей встречали две женщины. Потом они станут для них самыми близкими людьми: Клавдия Владимировна Костромина и Евдокия Павловна Загребаева. Но тогда дети посматривали на них настороженно.

Клавдия Владимировна подошла к Вере: — Девочка, дай узелок! Но Вера недоверчиво посмотрела на незнакомую тетю и прижала узелок к себе. Не отдала.

От пристани поднимались по скользкой дороге на крутой берег. Потом двинулись по темной улице. Лишь кое-где светились в домах огоньки. Ни у кого не было любопытства: куда их привезли? Слишком устали.

Наконец подошли к какому-то одноэтажному зданию. — Встречайте гостей! — сказала Клавдия Владимировна. Прежде всего заставили всех вымыть ноги в деревянных корытах. Вера гладила распухшую ногу, никому не жаловалась на свою боль.

В доме, в большой комнате, под потолком висела керосиновая лампа. Она тускло освещала железные кровати, покрытые байковыми одеялами. На ватные подушки были надеты наволочки, соломенные матрацы заправлены простынями. Это особенно поразило. На простынях дети уже давно не спали, да еще на чистых.

Все сели по двое-трое на кровати, и каждому дали по куску хлеба с маслом, посыпанным сахарным песком! Вначале никто не ел. Все смотрели друг на друга: кто первый начнет?

— Дети, почему вы не едите? — спросила Клавдия Владимировна. Никто не ответил. Все по-прежнему смотрели то на хлеб, то друг на друга. Откусить первым было страшно: значит, он съест вперед других, а хотелось съесть последним. Наконец все начали осторожно есть, посматривая друг на друга, чтобы не опередить.

— Завтра все вставайте по сигналу горна! — объявили им.
— Что такое горн? Что такое горн? — шептались друг с другом.
Никто не знал.

Утром звуки горна известили о начале нового дня. Но никто не встал. Прислушивались: что за труба трубит? — Наверно, коров гонят,— сказал кто-то.

Первую зарядку в своей жизни Вера Робертовна и сейчас не может вспоминать без улыбки. Их всех вывели на улицу. Тихую, зеленую. Сейчас улица Кирова заасфальтирована, по ней идут машины. А тогда была лишь колея от телеги. И трава кругом росла. Долго строились в линейку. И долго не могли понять: зачем нужно приседать, прыгать? — И каждое утро так? — не верилось им.

Сколько было казусов в эти первые дни пребывания в детдоме! Разве забудешь, как их в бане мыли? Натирали, обливали теплым щелоком, словно смывали следы их прошлой жизни. А потом дали чистое проглаженное белье. Новенькие платья! Уж так они собой любовались!

Но когда через час воспитательница Евдокия Павловна Загребаева вошла в спальню к девочкам, она опешила. В спальне стоял ужасно противный запах, а девочки, которые были только что розовенькие и чистенькие, стояли перед ней чумазые.
— Что с вами? — испуганно спросила она.
Девочки молчали. Евдокия Павловна зажала нос рукой. Дышать было невозможно. Наконец она догадалась: они вымазались мазью от чесотки, банка на окне стояла. Но ведь их проверял врач, все они здоровы!
— Зачем вы это сделали?
— Чтобы никогда-никогда не заболеть,— тихо сказала Вера.
Пришлось снова всех мыть в бане. Так для Веры Шторц началась жизнь в Оханском детском доме № 3.

Ее подругой стала Настя Болотникова. Их кровати стояли рядом, и они могли шептаться до поздней ночи. (Когда начнется война, Настя уйдет на фронт.)

На следующий день всех новеньких повели в школу. Учебный год уже начался.
— Поднимите руки, кто из вас умеет читать и писать,— попросили их на первом собрании. Почти все подняли руки.
— Кто в каком классе должен учиться? Вера прибавила себе один класс, сказала, что в третьем. Очень скоро выяснилось, что не она одна, а все прибавили себе «образование». Стали пересаживать на класс пониже. Но Веру оставили в третьем. Посадили за парту с мальчиком Димой Гамотой. Дима учился отлично, и Вера за ним тянулась, хотя было трудновато.

Где он сейчас — Дима? Жив ли? Первый воспитанник Оханского детдома, который в 1940 году ездил в Артек.
В 1943-м ушел на фронт десантником.
И больше ничего о нем неизвестно.
________________________________

ПРАЗДНИК ДЕТСТВА

1 Мая. В этот день Оханск просыпался под звуки духового оркестра. Открывались окна, нарядные люди выходили на улицу. Радостные лица, солнце, первая зелень... Он запомнился таким, солнечным, этот весенний праздник детства. Весь город заполнен детьми. 1200 детдомовцев... Люди спешат на площадь посмотреть парад. Не воинский, а детдомовский. И вот на улицах появляются колонны воспитанников детского городка в синих блузах.

Впереди шагает духовой оркестр. Изо всех сил дуют в трубы трубачи. Колонны проходят по площади, выстраиваются в строгое каре.

Стоят в шеренге Аркаша Шокальский, Вера Шторц, Ваня Примук, Анвар Таганов... Ни жизнь, ни смерть еще не разделили их, они еще вместе.
— Ур-ра! — разносится над площадью. Наступает самый торжественный момент: на белом коне выезжает директор детгородка Павел Петрович Быков. Как всегда, он в шинели, военной фуражке. Держится на коне прямо. Он объезжает ряды своих воспитанников, словно маршал войско.
— Товарищи, настанет день, когда все люди станут братьями! И снова разносится «ура!». Трубят трубы. Павел Петрович едет на белом коне. А за ним марширует колонна в синих блузах.

В 1937 году Павел Петрович был оклеветан и арестован. Воспитанники совершили мужественный поступок: они написали в Москву письмо в защиту директора. Быков был освобожден, но в детский дом уже вернуться не смог.
__________________________

НАПЕРЕКОР СУДЬБЕ

В детском доме переполох: Вере Шторц пришло письмо от Надежды Константиновны Крупской! И не просто письмо — путевка в санаторий. Вера сама обратилась к Надежде Константиновне. С путевками в то время было сложно, санатории переполнены. А у Веры нога продолжала болеть. Кто-то подсказал ей:
— Ты напиши Крупской, она пришлет путевку.
— Так, может, у нее путевок нет?
Обсудили коллективно, решили: надо написать.

«Здравствуйте, Надежда Константиновна.
Пишет вам Вера Шторц. Я живу в Оханском детском доме. Живем мы хорошо. Учимся хорошо. У меня болит нога. Мне надо лечиться в санатории, но путевок нет. Пришлите мне, пожалуйста, путевку. Я очень хочу быть здоровой и вместе со всеми строить коммунизм».

Может быть, письмо было несколько иным — прошло так много лет, чтоб вспомнить каждое слово, но суть его была такова. И вот пришла путевка! Веру направляли лечиться в санаторий под Свердловск. Она ехала в поезде, смотрела в окошко и мечтала о том, чтоб скорее вылечиться и вернуться обратно в Оханск. Совсем немного потерпеть— и она будет здоровой. Так ей думалось. Вера не могла знать, что терпения ей придется набираться на всю жизнь.

В санатории она перенесла несколько операций и в общей сложности, с перерывами, провела там почти семь лет. Там она вновь встретилась с секретарем Уральского обкома партии Иваном Дмитриевичем Кабаковым. Он приехал, осматривал санаторий, ходил но палатам. И увидел Веру. Подошел к ней, спросил:
— Девочка, ты узнаешь меня?
Вера кивнула. Конечно, она его узнала, ведь он сдержал свое слово: они теперь жили хорошо.

После очередной операции Вера возвращалась в родной детский дом радостная, уверенная в будущем. Хирург заверил, что с ногой будет все в порядке. В Оханске она не была уже два года. Писала письма, и ей писали, знала все новости. И вот она снова среди друзей. Как повзрослели и мальчишки, и девчонки! И в то же время все, как было. Вечером Клавдия Владимировна допоздна читает книжку. А потом еще долго можно шептаться с соседкой Настей Болотниковой.

У девчонок радость: им выдали первые шерстяные платья. И еще ботинки фабрики «Скороход». Их надели один раз, пофорсили, а потом пыль тряпочкой обтерли и положили под подушку.

Вера с головой окунулась в привычную детдомовскую жизнь. Но, может быть, на радостях забыла об осторожности. Вместе с девчонками пошла в клуб. Запнулась и упала. Закричала от страшной боли. С этой минуты началось для нее самое трудное испытание. В ноге открылся свищ.

Снова Веру привезли в тот же санаторий, но уже в критическом состоянии. Казалась тяжелой даже простыня. В операционную ее несли на руках. Она хорошо запомнила: светило солнце, был май. Там, за окном, зеленели деревья, там продолжалась жизнь. Неужели она все это видит в последний раз? Очнулась, когда был вечер. После десяти дней шокового состояния.

При перевязке увидела, что нет ноги,— и снова потеряла сознание. Через несколько дней попросила молочного киселя. Началось выздоровление.

В Оханск она вернулась на костылях.
Но Вера оставалась прежней Верой: веселой, общительной, доброй. И удивительно доверчивой. Она жила убеждением, что на свете хороших людей гораздо больше, чем плохих. И как бы ни была жизнь к ней сурова, она не убила в ней эту светлую доверчивость. До самых преклонных лет.
______________________

Здравствуй, дорогая Вера!

Сейчас тебя, наверное, уже никто не зовет просто Вера. А ты для меня всегда останешься Верой, как старшая сестра. Сегодня у меня радостный день: получила от тебя письмо. Мне его торжественно вручил младший сын Коля. Если на конверте написано «Оханск» — он уверен, что это дорогое для меня письмо. Я очень взволновалась.

Прошло более сорока лет, а сразу все-все вспомнилось. 30-е годы... Когда я тебя узнала, мне было всего пять лет, а тебе, по-моему, лет шестнадцать. Ты меня маленькую очень любила, заботилась обо мне. Помню, где стояла твоя кровать и как часто мне приходилось на ней засыпать. Помню, как ты напевала мне песни перед сном, читала книжку. Какая ты, Вера, была веселая, добрая. Мне так с тобой было хорошо.

Никогда не забуду я тебя и ребят из вашего интерната, ведь вы для меня были старшие, всегда такие дружные, сплоченные. До сих пор я даже помню ступеньки на крыльце вашего дома. А еще — сад, огород, маленькая банька, коровник.

Мне часто снится Оханск, как будто я хожу по его улицам, всюду заглядываю. А когда исполняют по радио любимую песню «Орленок», я вижу наших ребят в зеленых футболках и синих шароварах. Вижу Евдокию Павловну с Фаиной Ивановной и, конечно, Клавдию Владимировну. Она была матерью многим, многим. Я собираюсь побывать в Оханске, часто мечтаю об этом. Мечтают о поездке и мои сыновья Коля и Сережа.

Вера Туманова,
рабочая Челябинского тракторного завода
____________________________________

«ДЕВИЧЬЯ РАБОТА»

У пятидесяти девочек вся одежда хранилась в одном сундуке. Жили небогато. Но зато всюду была чистота. — Пусть будет заплатка, но чистая, приглаженная. Не стесняйтесь заплаток, заплатка любит аккуратных,— говорил Павел Петрович Быков. Вся эта работа — чинить белье, ставить заплатки— выполнялась девочками. И следили за этим сами же девочки очень строго: не дай бог — дырочка!

В комнатах было по-домашнему уютно. На окнах — вышитые занавески, на тумбочках — вышитые салфетки, кровати были покрыты вместо покрывал вышитыми простынями. Вышивала обязательно каждая девочка. У Веры Шторц проявился к вышиванию особый талант. Изящно, стежок за стежком, «рисовала» она нитками различные картины. (И сейчас в квартире Веры Робертовны много вышивок.)
В то время цветные нитки купить было трудно. Однажды Клавдия Владимировна приехала из Москвы и привезла Вере подарок — нитки мулине. — Вот тебе, Вера, вышивай!

Нередко девочки трудились коллективно, выполняя сложные композиции. Их работы демонстрировались даже на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке! Особенный успех имел вышитый бисером по бархату значок КИМ.

Тонкому рукоделию Вера Робертовна учила потом каждое поколение воспитанников детдома. В 50-е годы они вышили несколько портретов Владимира Ильича Ленина и послали их в подарок лауреатам международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» в различные страны мира.

Если бы собрать все вышивки детдомовцев! Получилась бы необыкновенная выставка. Жаль, что это невозможно. Но одна работа все-таки хранится в музее. И в каком: Арктики и Антарктики! Скатерть, вышитая детскими руками. Ее послали в подарок полярникам оханские детдомовцы: «Желаем, чтоб этой скатертью был накрыт новогодний стол»,— написали они. Так полярники и сделали, о чем сообщили в ответном письме.

А о том, что скатерть находится в музее, случайно узнала бывшая воспитанница детдома Раиса Дмитриевна Сартакова. Она была в Ленинграде и зашла в музей. Здесь и увидела знакомую скатерть.

Экскурсовод палочкой показывает, говорит про городок Оханск, про детский дом, а Раиса Дмитриевна стоит и плачет. — Что с вами? — встревожился он. — Да это же наша скатерть!

Но вернемся в 30-е годы. Тихий вечер. Девочки сидят за круглым столом и вышивают. А Клавдия Владимировна читает им «Педагогическую поэму» Макаренко. — Совсем как про нас,— шепчутся девочки.

ХЛЕБ — ДОСЫТА!

— Скоро будем есть хлеб досыта,— сказал директор Павел Петрович Быков.
— Как это — досыта? — Все обступили Павла Петровича.
— Что, сколько захочешь, столько и будешь есть?
— Конечно! — рассмеялся Павел Петрович.
Никто не поверил.

Однажды (об этом дне помнит каждый воспитанник 30-х годов!) они ушли копать картошку. Приходят обедать, а на столе — хлеб! Не порциями, как обычно, а горками. Никто не закричал от радости. Никаких восторгов, так были поражены. Осторожно сели за столы, словно боялись, что видение исчезнет. Из кухни вышла повар тетя Нюра.
— Ешьте, ребятишки, ешьте! И вот тогда набросились! Горки хлеба быстро убывали. Принесли еще. Ели только хлеб. Щи и каша стояли нетронутыми.

Не было ничего вкуснее черного хлеба! «Вот сейчас начнем жить уж совсем хорошо»,— думала Вера. Но «совсем хорошая жизнь» длилась недолго. Еще не успели как следует наесться, как началась война.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Воскресным солнечным утром 22 июня 1941 года колонна детдомовцев отправилась за город. Впереди, как всегда, шагал духовой оркестр. Проводили массовку, посвященную окончанию учебного года. На берегу Камы выстроились отряды. Утро было приветливое, тихое. На реке спокойно покачивались плоты, плыли пароходы. Председатель детского совета Аркадий Шокальский поздравил всех с успешным окончанием учебного года и лучшим вручил подарки. Анвару Таганову, Ивану Примуку, Вере Шторц, Ивану Лощановскому...
Они еще не знали, что это их последняя детская массовка. Аркадий Шокальский, как всегда, был подтянутый, энергичный. Его беспрекословно слушались все ребята. Он погибнет в бою через несколько месяцев... После торжественной линейки было чаепитие. На поляне раскинули простыни. Девочки накрыли «столы». А потом разбрелись по берегу Камы. Купались, дурачились, собирали цветы. С букетами цветов и двинулись в город. Духовая музыка ворвалась на улицы Оханска. И смолкла. Город уже жил грозным сообщением о войне. Детство кончилось. Синяя блуза навсегда осталась там, в далеком довоенном времени.

ОПАЛЕННЫЕ ВОЙНОЙ

Горбушка горчащего хлеба...
Заросшего дзота бойницы...
На все первобытное небо
Кричат беспризорные птицы...

РАССКАЗЫВАЕТ ВЕРА РОБЕРТОВНА ШТОРЦ

Когда я захожу в здание детского дома, иду по его коридору, где играют дети, мне часто вспоминается июль 1941 года. По этому коридору несли железные кровати. Девчата тащили набитые солом ой матрацы. Все торопились. Дел еще было куча, а времени оставалось мало: пароход с ранеными уж е плыл из Перми к Оханску.

Детдомовцам дано было задание срочно переоборудовать ш колу под госпиталь. Моются полы, окна. Застилаются койки. Не хватает посуды. Принесли свою, из детдома. (Потом себе делали в мастерских из консервных банок миски.)

Раненых встречали на пристани. Мы заранее каждом у вышили кисет.

Трудно забыть этих первых солдат войны. Одних выносили на носилках, другие с трудом шли сами. Так вот что такое — война...

А вскоре мы провожали на фронт наших мальчиков. Первая группа ушла во главе с директором детского дома Павлом Ивановичем Кондрашовым. Детский дом опустел. Нет, не опустел, а осиротел. О дни ушли на фронт, другие — на заводы и фабрики, в ФЗУ (те, кому исполнилось тринадцать-четырнадцать лет). Старшеклассников осталось совсем немного.

Десять девочек — учащихся девятых-десятых классов — продолжали учиться в школе и одновременно начали работать воспитателями и вожатыми. В том числе и я. Сначала была библиотекарем, потом меня назначили старшей вожатой. Ребята приходили из школы, делали уроки — и тут же бежали в подшефный госпиталь № 3949. Чинили раненым белье, чистили картошку, убирали в палатах, собирали золу для стирки (мыла не хватало). Тут ж е, в палатах, пионеры проводили сборы, выступали с концертами. Раненые, которые уже поправлялись, тоже приходили в детский дом.

В госпитале лечились три американских летчика. Они жили в Оханске около двух лет и тоже часто приходили к ребятам.

Ночью девочки вязали варежки, носки, кисеты. Дарили это раненым и отправляли на фронт. Лучшим рукодельницам был дан специальный заказ для госпиталя: они вышили восемьдесят портьер на двери. Как бы ни было тяжело, а о красоте не забывали!

28 августа 1941 года мы приняли первых эвакуированных детей из Москвы. Затем прибыли дети из Ленинграда, Калининской и Смоленской областей, Белоруссии, с Украины.

Обычно нас извещали заранее: «Принимайте детей!» И мы все шли на пристань встречать пароход с эвакуированными.

Зимой детей привозили на подводах. Они были плохо одеты, истощены. Тихие, серьезные. Ночью им снились страшные сны, они кричали, плакали, звали маму.
______________________________________

ВСПОМИНАЕТ НИКИТА ЯКОВЛЕВИЧ ЗАЯКИН

В 1942 году мы окончили девять классов: Галя Черненко, Сережа Скобелев, Леонелла Виноградова, Рая Сартакова, Настя Болотникова, Вера Шторц и другие. Десятый класс я окончил уже после войны.

Прошел в десантных войсках через три страны: Венгрию, Чехословакию, Австрию. Вот такой был перерыв в учебе.

А в 1941 году мы были еще школьниками. Помогали фронту, как могли. И песней тоже. Песня в это трудное время была очень нужна. Мы, детдомовцы, часто выступали в госпиталях перед ранеными, в Доме культуры. Солистами были чаще всего Иван Неклюдов и я. Мы даже соперничали. Особенно наше ребячье соперничество усиливалось, когда кому-либо из нас поручалось петь с Леонеллой Виноградовой. Поет с ней Иван, а я вздыхаю: «Счастливчик!» Ну, и Иван, наверное, тоже вздыхал.

Выступления детдомовцев всегда проходили при полном зале. Однажды перед выступлением кто-то из воспитателей надел на меня черный галстук, как и полагается артисту. Я сопротивлялся, но все-таки меня заставили выйти в галстуке. Из-за этого галстука я так переволновался, что спутал слова в песне: спел вместо «привала» почему-то «свидание». Но зрители не обратили внимания, потому что песня была о войне, о медицинской сестре: «Руку мне тогда забинтовала славная военная сестра».
А последние строки песни такие: «Показалась мне она сестрою, а сестер ведь нету у меня». И почему-то все подумали, что я пою про себя. Из зала спросили: «Правда, нет у тебя сестры?» Сестра у меня была, но никто этому не поверил...

С песней я не расставался всю жизнь. Был запевалой в армии, всегда участвовал в художественной самодеятельности.

Детский дом приучил нас жить в коллективе, делить сообща и радости, и горести.

По профессии я — горняк. С 1957 года состою в рядах Коммунистической партии. Никогда не жил без общественных обязанностей. Был секретарем парторганизации участка и членом парткома рудника, избирался депутатом поселкового Совета, председателем профсоюзного комитета рудника и так далее. Мы, детдомовцы, всегда в первых рядах, и я горжусь этим. А когда встретимся, еще споем!

---
Пермская губерния: Власовы (Мт-H15a1b), Поповы (Y-R1a1a1b1a2b3), Ширинкины, Казаковы, Медведевы, Паутовы, Полыгаловы (Mt-U5b2a1a2).
Донецкая обл, станица Ново-Николаевская (ныне г. Новоазовск): Городжа (Y-I2a)
Мой дневник

shumilovanata

Модератор раздела

Голицыно
Сообщений: 293
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 170

Вверх # 15 сентября 2021 12:00

ВСПОМИНАЕТ МИХАИЛ СТЕПАНОВИЧ ФЕВРАЛЬСКИХ

В Оханский детдом я попал в конце 20 х годов. Где родился, кто мои родители — ничего не знаю. Записали меня в детдоме Миша Маленький, потому что я был еще в малолетнем возрасте. Лет через пять всех нас, не помнящих родства, собрали в каком-то зале и стали присваивать фамилии, заводить документы. Мне дали фамилию Февральских, потому что нашли меня в феврале. Год рождения определили по зубам.

Во время присвоения фамилий рядом со мной сидела девочка, по правую руку. Ей дали фамилию Майская. Больше я ее никогда не видел.

В детском доме я любил возиться с малышами. Как новенькие появятся, так воспитательница тетя Маша за мной посылает. Привезли как-то двоих. Как сейчас, помню: одеты они были, несмотря на жаркое лето, в пальто, зимние шапки, на одном — калоши, на другом — боты, и вся одежда на три размера больше.

Отправили этих малышей в баню. А когда их привели отмытыми и одетыми, я рот открыл от удивления: это оказались девочки, сестры. Звали их Аня и Зина Катюхины. Я пообещал тете Маше всегда за них заступаться. Так и делал.

В детском доме я окончил пять классов. Началась война.

В 1941— 1942 годах я работал в мастерской токарем. Было мне лет четырнадцать, а может, тринадцать. Я себя чувствовал уже взрослым и рвался на фронт. Но из детдома меня не отпускали. Тогда я сбежал. По дороге примкнул к группе ребят, которые направлялись в военно-морскую музыкальную школу. Зачислили в эту школу и меня.

Конец войны я встретил в Ленинграде и страшно переживал, даже плакал, что не успел повоевать.

В 1948 году меня приняли учиться в военно-морское училище на Балтике. Тут выяснилось, что у меня нет отчества. В 1950 году начальник политотдела присвоил мне отчество Степанович (кажется, его самого звали Степаном). Так вот и стал я Михаилом Степановичем Февоальских.

С 1958 года и по настоящее время работаю на Горьковском автомобильном заводе. Воспитал сына, сейчас воспитываю внуков. Фамилия Февральских передается уже третьему поколению.

Мы, молоды е воспитатели, вместе с заведую щ ей Клавдией Владимировной К остром иной жили тут ж е, в интернате, в маленькой комнатке. Для нас не было понятия «смена окончена». М ы были с детьми все двадцать четыре часа. Они никогда не засыпали одни. Обязательно кто-то из воспитателей читал книгу или рассказывал прочитанное. Так уж у нас повелось: когда мы были маленькие — нам читали, а потом мы стали читать своим воспитанникам. А ночью обязательно пройдем, посмотрим, как дети спят, поправим одеяло. Если кто проснулся— присядем, успокоим.

Много страшного пережили дети войны. Мы, как могли, окружали их заботой, чтоб снова вернулось к ним детство. Постепенно они «оттаивали», оживали... Лучшим подарком отцам и старшим братьям, сражающимся с врагом, была хорошая учеба. В 1942 году детдом № 3 добился по итогам соцсоревнования лучших результатов в республике, и ему было вручено переходящее Красное знамя Нарком проса РСФСР. «Все для фронта, все для п о б е д ы !» — это был всенародный лозунг, а значит, и наш. Сидеть сложа руки было некогда.

Детдомовцы помогали семьям фронтовиков. Были организованы тимуровские команды. Ребята убирали квартиры, носили воду, пилили и кололи дрова, нянчили детей. Часто они делали свои хорошие дела тайно, как гайдаровский Тимур. Приходит после работы женщина дом ой и глазам своим не верит: убрано, подметено, поколоты дрова. Чудеса да и только! А в дверях записочка: «Дорогая бабушка! Дрова напилены, наколоты, натопите печку жарко. Грейтесь! Желаем вам хорош его здоровья. Тимуровцы».

Ребята всюду успевали, а ведь немало работы было и в самом детском дом е. Как всегда, за чистотой следили строго. Пол мыли с песком и голиком. А нужно было и дрова заготовить, и печки истопить. И никто, кроме самих ребят, это не сделает.

Питание военных лет было скудным. Что заготовим — то и будем есть. Летом собирали щавель, дикий чеснок, крапиву и варили вкусный борщ. Из хвои делали напиток. У нас всегда стояла бочка с хвойной водой, чтоб не было цинги и других заболеваний.

Приказ по Оранскому датскому дому № 3
от 18 декабря 1941 года
В связи с тем, что в настоящее время детский дом совершенно не обеспечен семенным картофелем, учитывая то, что наряды на картофель отпущены из расчета 250 граммов на воспитанника, предлагаю всем заведующим интернатами немедленно приступить к заготовке семян па посадку путем обрезания срезков с того картофеля, который выдается на питание. Срезки должны складываться в ящик в подвал, пересыпаться золой пли толченым углем и тщательно сохраняться, так как посадка будет производиться только такими семенами.
Приказ объявить под расписку всем заведующим интернатами.

На своем огороде мы выращивали овощи и картофель. Даже все детские площадки были распаханы под капусту.

Наши мальчики работали в мастерских. Делали лыжи и лыжные палки (отправляли их на фронт), ручки ученические, линейки, кровати детские, стулья детские, культиваторы, грабли, ведра, тазы, чемоданы, табуретки, столы, ложки, парты. Старшие мальчики, которых по возрасту еще не брали на фронт,— В. Бобров, И. Неклюдов, С. Скобелев, П. Чердынцев, А. Малайцев— работали трактористам и; они пахали не только на своих полях, но и колхозу помогали.

А вскоре Валентин Бобров, Сергей Скобелев, Иван Неклюдов, Александр Ходырев, Федор Марукин отправились учиться в школу юнг на Соловецкие острова...
_____________________________

ЮНГИ

Ровесники на довоенном
снимке,

Вы нынче, как на Марсе,
в странной дымке,

Да сколько и осталось вас
в живых!

Одни погибли
в мерзлоте блокады,

Другие угодили
под снаряды...

«ПОШЛИ ВОЕВАТЬ!»

РАССКАЗЫВАЕТ АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ХОДЫРЕВ

Когда началась война, мне было пятнадцать лет. Хорошо помню первый день — 22 июня. Мы еще до конца не сознавали, какой страшный перелом произошел в нашей жизни.

Вечером 22 июня сидим на скамеечке, рассуждаем про войну. Мимо идет старик с седой бородой. Остановился возле нас.

— Эх, детки, детки! Война с немцем началась,— вздохнул он.— Я еще в первую мировую воевал. Страшное это дело... Детки, детки!

Мы переглянулись: странный старик, чего это он нас жалеет? Быстро немцев разобьем.

В те два года, которые я жил до войны в Оханском детском доме, мы часто играли в военные игры. Однажды даже сделали деревянный броневик, в кузнице отковали колеса. Едем по дороге на броневике, трещим трещотками, изображая пулеметы.

В таком победном духе мы и представляли войну. Но вскоре ее дыхание коснулось и нашего городка.

Началась мобилизация, проводы на фронт. Сборный пункт был около военкомата и старой церкви. Запомнился мне один мужчина — простой колхозник. Он встал на скамейку и стал произносить речь, призывая громить врага. Вокруг него собрались люди, начался стихийный митинг.

Оркестр детского дома провожал мобилизованных до пристани. Я тоже играл, был ударником. Оркестр шел впереди, а за нами — толпа людей, дети, женщины, старики. Слезы, плач. Порой даже не слышно оркестра. Проводы эти навсегда запали в душу. Наступила осень.

Мы пошли в школу. Я — в седьмой класс (переростком был). В одном классе со мной — Паша Чердынцев, Федя Марукин (он — самый младший из нас, ему шел четырнадцатый). Сергей Скобелев начал учиться в девятом.

Парней в детдоме осталось совсем мало. Кто не дорос до армии, тот обучался в ФЗУ. Вскоре к нам прибыло подкрепление. Вернулись в детский дом, побывав на фронте, Иван Неклюдов и Валентин Бобров.

Днем мы занимались в школе, а вечером изучали трактор. У нас в детдоме были своя автомашина и свой колесный трактор СТЗ. Шофера вместе с машиной призвали на фронт, тракторист тоже ушел воевать. Трактор остался без хозяина.

За зиму мы прошли курсы трактористов, сдали на права.

Весной выехали пахать. Неклюдов с Бобровым работали в первую смену, потому что не учились, а мы после школы — во вторую. Пахали не только свои поля, но и подсобного хозяйства, подшефного колхоза.

Я был роста небольшого. Сижу — меня из-за баранки не видно, педали еле-еле выжимаю, но все равно пашу.

В детском доме работы было много. Большая проблема была с заготовкой дров. Мы запрягали лошадей, переправлялись на пароме через Каму и там, в лесу, заготовляли дрова. Осень была дождливая. Мы пилили деревья, обрубали сучья под непрерывным моросящим дождем. Грелись у костра, спали в шалашах.

Шел 1942 год. Мы чувствовали себя уже давно взрослыми. Однажды решили: «Все! Пошли воевать!»

Подали заявление в спецшколу ВВС в Свердловске. Но вызов нам не пришел: видимо, по годам еще не подходили.

Проработали в детском доме все лето 1942 года. А осенью наша судьба решилась. Мы узнали, что райком комсомола набирает добровольцев в школу юнг. Мы тут же написали заявление: Иван Неклюдов, Валентин Бобров, Сергей Скобелев, Федор Марукин и я.

Разнарядка была — шесть человек на весь район. Желающих было немало. Сначала из детдома хотели взять только двоих. Но мы стояли на своем:
— Хотим служить вместе!

Провожал нас в школу юнг весь детский дом. Даже дошкольники пришли на пристань.

Мы сели на пароход и, пока был виден берег, все махали руками. Каждый из нас думал: «Вернемся ли сюда обратно?»

Из Перми, где был сбор, 105 человек в воинском эшелоне отправили в Архангельск, а из Архангельска на транспортном морском судне «Вятка» — на Соловецкие острова.

Мы мечтали, что будем вместе жить, вместе учиться и вместе воевать. Но сразу же нас распределили по разным ротам, а после окончания школы — по разным флотам.

Я получил специальность артэлектрика и был направлен на Балтику.

Переправлялись в октябре через Ладогу, к осажденному Ленинграду. Ночью шли по набережной Невы. В городе было темно, безлюдно.

На Малой Невке, недалеко от Черной речки, стоял наш эскадронный миноносец «Славный». Выход в море был заминирован.

Прямо с Невки стреляли по врагу. И наш «Славный» тоже обстреливался. После того как была прорвана блокада, мы ушли в Кронштадт. С друзьями-юнгами связь была потеряна. Кое-что об их судьбе я узнавал из детского дома.

После войны я еще пять лет плавал на Балтике, побывал в разных странах. Потом вернулся в Пермь. Стал работать машинистом локомотива на железной дороге. Проработал двадцать семь лет. Награжден орденом Трудового Красного Знамени и знаком «Почетному железнодорожнику». Сейчас на пенсии, но продолжаю работать в железнодорожном депо.

В Оханск, в детский дом, меня по-прежнему тянет, как на родину. 9 мая 1986 года ездил туда, встретился со своими друзьями-юнгами. Стали мы стариками, а прошли по знакомым улицам Оханска — и как будто снова вернулись в свои детские годы.
_____________________

ОТВАЖНЫЙ БОБРОВ

РАССКАЗЫВАЕТ
АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ ЛЕОНТЬЕВ,
председатель Пермского совета ветеранов школы юнг ВМФ

В школу юнг на Соловецкие острова брали мальчиков. Было им лет четырнадцать-шестнадцать. Находилась школа в непосредственной близости от Полярного круга. На долю ребят выпали далеко не детские испытания. Немцы в то время бомбили Архангельск, бомбили и Соловки. Юнгам приходилось драться с вражескими парашютистами, вылавливать лазутчиков, тушить после бомбежек лесные пожары. И в то же время — учеба, учеба и учеба, по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Юнги готовились стать боцманами, рулевыми, радистами, торпедными и артиллерийскими электриками, учились вязать морские узлы, маты, кранцы, выходили под парусами в море, закалялись в борьбе с морской стихией.

После окончания школы один из оханских детдомовцев Валентин Бобров по пал на Северный флот.

В ноябре 1943 года корабль, где служил Бобров, выполнял задание по охране ледокола. Моряки вели себя в операции геройски: потопили две подводные лодки противника.

26 ноября адмирал Арсений Григорьевич Головко прибыл на корабль вручать награды. Вручил он медаль «За отвагу» и юнге Боброву. Лично прицепил на грудь.

В августе 1944 года тральщик, на котором служил Валентин, сопровождал транспорт «Марина Раскова». Во время похода завязался жестокий бой. Тральщик был потоплен.

Четверо суток Валентин Бобров вместе с командиром Михаилом Воробьевым болтался в море на шлюпке, изрешеченной пулями. Ни луны, ни звезд не было видно. Куда гребли — не знали.

На пятые сутки моряки встретили еще одну шлюпку. В холодном Баренцевом море, без пищи, без воды, они плавали еще двое суток.

На седьмой день моряков подобрал гидросамолет. И снова — бои и походы.

За героизм и мужество юнга получает еще одну награду — орден Красной Звезды. Всю войну он служил на Северном флоте.

Про таких говорят: «В огне не горит, в воде не тонет».
_______________

Детский дом № 3
Костроминон Клавдии Владимировне

Здравствуйте, многоуважаемая Клавдия Владимировна!
Командование, комсомольская организация и личный состав части благодарят Вас за воспитание стойкого, преданного патриота социалистической Родины, ныне краснофлотца нашей части Марукина Федора.
В момент выполнения ответственного боевого задания на коммуникациях противника Марукин вел себя мужественно, будучи раненным, продолжал нести боевую вахту.
Марукин Федор — один из передовых краснофлотцев.
Еще раз сердечно благодарим Вас и желаем воспитывать таких же стойких сынов и дочерей нашей великой Советской страны. Здоровья Вам и успехов!

Командир части
Герой Советского Союза
капитан-лейтенант Сутырин
Зам. командира по политчасти
капитан-лейтенант Минкевич
12 февраля 1945 года
________________________

Ныне Федор Васильевич Марукин живет в Севастополе, всю жизнь прослужил на Черноморском флоте, вышел в отставку капитаном 3-го ранга.

__________________________
Уважаемая Клавдия Владимировна!

В зтом письме мы хотим рассказать Вам о службе вашего воспитанника, а ныне старшины 1-й статьи Скобелева Сергея.

За пять лет службы на корабле Сергей показал себя отличным специалистом, любящим свою профессию радиста. Вверенная ему техника работает безотказно в любых условиях. Стремление к флотской службе, отзывчивость создали Сергею авторитет со стороны всего личного состава корабля. Его любят товарищи, он является душой всех проводимых мероприятий.

В том, что комсомолец Скобелев является гордостью корабля, золотым фондом Военно-Морского Флота, мы видим прежде всего Вашу заслугу. Таким воспитал его ваш детский дом.

С чувством большой любви Сергей всегда отзывается о Вас.

Разрешите от имени всей комсомольской организации корабля поблагодарить Вас за Сергея Скобелева.
Секретарь комсомольского бюро корабля
старший матрос Сидоров
5 сентября 1918 года
______________________

Ныне Сергей Александрович Скобелев живет в Баку, капитан в отставке.
______________________

РЯДОВОЙ НЕКЛЮДОВ

В мае 1939 года восемнадцать воспитанников Оханекого детского дома были направлены в военные оркестры 112-й стрелковой Уральской дивизии: в Березниковский, Пермский и Кунгурский полки.

Иван Неклюдов попал в 416-й Кунгурский полк. Ему исполнилось тринадцать лет. Такого же возраста были и его товарищи: Бобров, Попов, Рыцов, Гильц, Рогозин.

Их поставили па довольствие, выдали красноармейское обмундирование. Солдаты как солдаты, хоть и ростом невелики.

Пятеро стали трубачами, а Иван Неклюдов — кларнетистом.

В детском доме он тоже был трубачом. У них был замечательный оркестр, которым руководил Тимофей Александрович Преловский, тоже бывший военный трубач.

Ваня, в то время совсем еще маленький, все время вертелся около оркестрантов. Его только что привезли из Магнитогорска в детский дом, отец и мать умерли.
— Ты тоже хочешь играть?—спросил его Преловский.
— Очень хочу!
— Немножко подрастешь — возьму.

Через год Тимофей Александрович взял мальчика в оркестр.

Ваня оказался способным музыкантом. К тому же он еще и на сцене пел. «Орленок, орленок, взлети выше солнца!» — это была любимая песня.

Праздник детства... Он быстро кончился.

Вот уже па плечах военная форма. В полку юные музыканты играли в оркестре и учились в школе. Кончили шесть классов, а седьмой не успели.

В июне 1941 года как раз сдавали экзамены за семилетку. Но успели сдать только два: полк срочно перебазировался в Белоруссию, на границу. В военный лагерь Дрэтуиь прибыли 21 июня. Вокруг лес, белеют палатки. Мальчишкам очень поправилось. Ночь спали хорошо. Последнюю мирную ночь. Утром сообщили, что враг перешел границу.

Война. Все срочно собрались на митинг. Бойцы поклялись до последнего дыхания защищать Родину. Музыканты сыграли «Интернационал». Все ушли на передовую. В лагере остались только мальчики. Им было приказано нести охрану складов (выдали карабины) и кормить лошадей.

Первую бомбежку они испытали в тот же день — 22 июня. Вражеский самолет сбросил шесть бомб и улетел. Они побежали смотреть на воронки.

Детское любопытство! Вокруг была болотистая местность. Ваню поразило, что воронки такие большие и так быстро заполнились водой.

Бомбили ежедневно. Ребята прятались в 47 окопах. Передовая была совсем недалеко и с каждым днем приближалась к лагерю.

Вскоре был дан приказ об эвакуации. Часть полкового имущества погрузили в вагон, и музыкальные инструменты — тоже. А музыкантов отправили сопровождающими.

Трудной и долгой была дорога до Москвы. Состав вели женщины. Паровоз не меняли — не было запасных. Мальчишки спали в товарном вагоне прямо на узлах. Постоянно появлялись самолеты с крестами на крыльях.

— Где же наши? Почему наших нет?

Самолеты сначала бомбили, а после бомбежки, когда люди выскакивали из вагонов, обстреливали весь состав из пулеметов.

Прямо в вагоне ранило Юру Попова. Перевязали, как могли. Рана, к счастью, оказалась легкой. Юра лежал на узлах, а поезд тяжело, неровно шел все дальше на восток.

Есть было нечего. Хорошо, если удавалось поживиться на станции.
И вот наконец Москва!

Грязные, уставшие, голодные прибыли мальчишки в пункт назначения. Им сразу же выдали паек за несколько дней и аттестаты на получение продовольствия.

Десять дней они жили в Москве. Ходили по улицам, рассматривали дома. Ничего-то в жизни они еще не успели повидать, все. им было интересно.

Единственный из всей компании был раньше в Москве только Ваня Неклюдов. Еще в 1937 году его как активиста наградили поездкой в столицу. И, конечно, он чувствовал себя вожаком. Особенно часто ребята ходили в кино. Денег у них не было, но их пускали без билета: «Такие молоденькие — и с фронта!» Да, они уже были фронтовиками и не без гордости носили форму красноармейцев. Не сомневались: вот отдохнут, походят в кино — и снова в действующую армию. Но приказ был иной.
— Давайте без разговоров — в тыл,— сказал командир полка.
— Рано вам еще воевать. Поедете на место базирования вашего 416-го полка, в Кунгур, на зимние квартиры. Там сейчас находится только караульная рота.

Приказ есть приказ. Из Москвы — снова в Кунгур. Но что делать военным музыкантам без полка? Сидели, от нечего делать уныло дули в трубы.

Поехали как-то в Пермь, зашли в облоно. А там работает бывший директор детгородка Павел Петрович Быков!
— Ну что ж, ребятки,— сказал Павел Петрович,
— пороху вы уже понюхали, и, кто знает, может быть, еще придется. А пока поезжайте обратно в Оханск, в детский дом. Мужиков там пет. Помочь надо.

В этот же день на пароходе «мужики» отправились в Оханск.

В детском доме их встретили с радостью. Все старшие ребята ушли на фронт, работать было некому. Неклюдова тут же оформили завхозом, а его самого близкого друга Валентина Боброва — конюхом. Кроме того, работали в столярке, делали лыжи для фронта.

И снова играли в оркестре с Тимофеем Александровичем Преловским.

Часто выступали в госпиталях. Все — и медсестры, и раненые, которые могли ходить— танцевали под духовой оркестр.

В детском доме ребята проработали около 49 года. Зарплату не получали, откладывали. И совсем не потому, что хотели побольше накопить. — Зачем нам деньги?— рассуждали они.— Чего покупать? Все у нас есть. Потом эти деньги они попросили выслать детдомовским девочкам на ткацкую фабрику в Ивановскую область. Девочки писали, что живут трудно.

До призывного возраста Ивану Неклюдову было все еще далеко. Но тут он прослышал, что в райком комсомола пришла разнарядка в школу юнг на Соловецкие острова.

Их собралось шесть человек. Пошли в райком комсомола.
— Направьте нас в школу юнг!

Осенью 1942 года навсегда покидали детский дом Иван Неклюдов, Валентин Бобров, Сергей Скобелев, Федор Марукин, Александр Ходырев. И был с ними еще Алексей Макушин — «родительский».

Школа юнг размещалась в старом монастыре. Сначала жили там, а потом, зимой— в землянках. Иван Неклюдов учился на моториста, сидел за одной партой с Валентином Бобровым и Федором Марукииым.

Программу проходили ускоренно. Все шестеро школу закончили с отличием.

Настала минута прощания. Всех распределили по разным флотам: на Черное море, Балтийское, Баренцево. Неклюдов отправился на Тихий океан.

Юнгой Ивану служить не пришлось. Его сразу назначили командиром отделения мотористов на торпедный катер. Но вся команда звала его юнгой, поскольку был он еще безусый.

Никакой связи с друзьями у Ивана не было. «Живы ли?» — с тревогой думал ом.

Уже после войны он узнал, что все остались живы. Хотя и побывали на волоске от смерти.

И сам Неклюдов не раз смотрел в лицо смерти. Он защищал Родину на востоке. Награжден орденом Отечественной войны II степени, несколькими боевыми медалями. Когда закончилась война с Японией, Иван остался служить в Порт-Артуре водолазом подводных лодок. Демобилизовался в 1950 году в возрасте 24 лет (из них в армии— 10 лет). Воинская профессия — водолаз — стала его мирной профессией.
После демобилизации он приехал в Пермь на строительство Камгэс.

Передо мной газета «Звезда» за 1957 год. Корреспонденция называется «Отвага».
«Неклюдов был под водой пять часов— сообщалось в газете— почти в три раза дольше, чем разрешает инструкция. Вода гудит в пролетах плотины. Под напором весеннего паводка не выдержал металлический шпунт. Целый щит весом 30 тонн почти оторвался и загородил решетку восемнадцатого агрегата. Глубина 22 метра, вода мутная, ничего не видно. Несколько дней возились водолазы со щитом, но сделать ничего не удалось.

Наступила вахта водолаза Неклюдова. После долгих поисков он нащупал слабое место, пробил проход под щитом и протянул трос. Осталось скрепить его скобой. А в висках уже стучит, не хватает воздуха. Ему приказывают подниматься вверх.

Еще одно усилие, еще... Скоба поддалась и закрепилась. Все!
Щит извлекли со дна, и агрегат заработал в полную мощность».
А вот другая заметка под рубрикой «Рассказы о смелых людях».

Начинается она так: «Водолаз Иван Неклюдов надевает теплые унты, меховой жилет поверх свитера, подшлемник, комбинезон-скафандр. Навешаны на спину и грудь свинцовые «медали», подвязаны двадцатикилограммовые «калоши», наглухо завинчен медный шлем с большими иллюминаторами. Скорее в воду, на дно!»

Более сорока лет вот так заступал па свою вахту Иван Васильевич Неклюдов. Многие сотни часов провел он под водой. Ему как водолазу первого класса приходилось быть и подводным газорезчиком, и плотником, и монтажником, и слесарем.

Сейчас Иван Васильевич на пенсии, но по-прежнему работает водолазом на одной из спасательных станций Перми.

Трудна, рискованна его профессия. Но она по душе Неклюдову. Кроме всего прочего, ему просто нравится ходить по дну реки, смотреть из иллюминатора па жизнь, скрытую от других.

Вот и сын его Василий тоже стал водолазом. Первый раз отец взял его с собой на подводную «прогулку», когда мальчику было одиннадцать лет. Нашел небольшой скафандр для сына. И, взявшись за руки, они пошли под воду. А на берегу стояла и переживала жена, с нетерпением ожидая, когда они вернутся из «другого мира».

...Идут годы. И бывший юнга Иван Неклюдов уже стал дедом.

Но юность свою, друзей-товарищей он помнит. В 1985 году бывшие юнги встретились в 52 Оха иске, в детском доме. Хоть и пет прежней выправки, но сразу Неклюдов узнал Валентина Боброва. Радостной была встреча. И вспомнили они школу юнг и музыкальную роту.

Иван Васильевич достал фотографию. Вот они, юные музыканты, смотрят па нас из далекого довоенного времени. Попов, Рыцов, Гильц, Рогозин. В третьем ряду стоит Иван Неклюдов, а за ним, в четвертом, чуть видна голова— Бобров.

С 1939 года храпит ее Ивам Васильевич. Вместе с ним она «плавала» на Тихом океане.
–А я эту фотографию потерял, когда тонул в Баренцевом море,
— сказал Бобров. Валентин Владимирович вышел в отставку капитаном 2-го ранга, живет в Херсоне.
— А я всего лишь старшина,— рассмеялся Неклюдов.
— Всю жизнь — рядовой.
...Дома у Ивана Васильевича висит старый кларнет. Но Неклюдов не привык играть один, без оркестра. Лишь иногда снимет и тихонько напоет внуку «Орленка».
________________________

НА ФРОНТ УШЛО ПЯТЬСОТ...

...Когда высоких звезд
трепещущее пламя

касается меня,
как бережный костер,

я снова их зову
родными именами

и кличками моих
покинутых сестер...

Более пятисот воспитанников Оха некого детского дома воевали с врагом. Многие из них награждены орденами и медалями. Многие пали смертью храбрых.

Похоронки начали приходить уже в 1941 году. Первым пришло известие о гибели Ивана Шилова, вторым — Василия Фомина, третьим — Аркадия Шокальского.

Не вернулись с войны Николай Ясько, Николай Ольков, Леонид Чекалов, Иван Лощаиовский, Николай Елаицев, Анвар Таганов и многие, многие другие.

Не было у этих ребят ни отцов, пи матерей, которые оплакивали бы их гибель. Только детский дом помнит и должен помнить их имена.

Время многое стирает в памяти. Но боль — остается.
______________________

АРКАША ШОКАЛЬСКИЙ

Аркадий Шокальский — мой брат. В детский дом мы попали осенью 1932 года. Встретили нас хорошо. Нам, изголодавшимся без родительской любви и ласки, стало сразу тепло.

Мы пошли в школу. С Аркадием учились в одном классе. У него была исключительная память. Давалось ему все легко.

Когда он учился в девятом и десятом классе, ему доверяли проводить уроки немецкого языка в пятых классах.

В детдоме он был зачинщиком всех интересных дел. Хорошо рисовал. А как играл на мандолине и гитаре!

Мальчишки уважали Аркашу. Он мог разрешить любой спор. В то время были очень популярны «живые газеты». Помню из «живой газеты» такой куплет: «На Шокальского Аркашу посмотреть прилично, и по каждому предмету у него — отлично».

После окончания седьмого класса я поступила вместе с Марусей Ермоленко и Марусей Лощановской в Пермское фармучилище.

Аркадий остался в детском доме заканчивать десять классов. В 1941 году я окончила училище и была направлена на работу в Усть-Гаревую Добрянского района. В этом селе я была первым фармацевтом, открывала аптеку. Так и осталась здесь. Проработала тридцать пять лет. Имею награды. У меня трое детей и шестеро внуков.

Последний раз я видела Аркадия в 1941 году в Перми, когда он поехал в военное училище. С фронта от него было одно письмо. Он написал, что после одного боя стал совсем седым. Мальчишка — и седой. А следующая была похоронка.

Если бы Аркадий не погиб, сколько бы он сделал с его умом и энергией! Больше писать не могу. Все вспомнилось, вся жизнь, тяжело стало.
Елена Александровна
Калинина
(Шокальская)

Имя Аркадия Шокальского носит в детском доме пионерский отряд.
______________

АНВАР ТАГАНОВ

ВСПОМИНАЕТ
ФАРИДА НИКОЛАЕВНА ТАГАНОВА

В 30-е годы в Оханском детдоме почти у каждого воспитанника были сестры или братья. Только жили мы врозь, по возрасту: младшие — с младшими, старшие — со старшими.

У меня был брат Анвар. Когда началась война, его взяли учиться в артиллерийско-техническое училище. Он воевал на 1-м Украинском фронте.

Я с 1942 года работала воспитателем и училась в школе. Было тяжело, мужчин в детском доме не было. Сколько мы маялись с теми же дровами! Надевали валенки, на валенки — лапти, чтоб в снегу не проваливаться. Но все равно проваливались по пояс. Пилили елки. Потом елки распиливали на двухметровые чурки. Потом вывозили их из лесу.

Вся стирка тоже ложилась на нас, воспитателей и старших девочек-воспитанниц.

Стоят пять корыт конвейером, в чане вода кипит — щелок из золы. Мы стираем белье. Не только наше, но и госпиталю помогаем. Потом гладим, чиним. Надо сказать, что у нас никогда не было худого белья, всегда все заштопано.

Трудно было, но мы оставались молодыми. И на танцы хотелось сбегать. Но только с разрешения заведующей Клавдии Владимировны Костроминой. Удивительно, конечно: ведь мы уже не воспитанницы, а воспитатели, но это было каким-то неписаным правилом. Потом я работала в Шалашинском детдоме, но когда стала выходить замуж, тоже спросила разрешения у Клавдии Владимировны. Детдом подарил мне на свадьбу сервиз— уже тридцать пять лет он у меня хранится…

С братом мы переписывались всю войну. Ему всегда было интересно узнать все-все про детский дом. Мечтал после победы обязательно приехать...
_______________________________________

ДВА ПОСЛЕДНИХ ПИСЬМА АНВАРА ТАГАНОВА

Оханск, детский дом.

Здравствуй, дорогая сестра Фарида! Шлю тебе свой боевой привет из Германии. Я жив и здоров. Г о ним фрицев и Гансов по собственной территории. Читай сводки 1-го Украинского фронта. Фарида, здесь уже начинается лето, а у вас, наверное, еще только весна. Я вчера получил письмо от Тимы и фотокарточку.
Фарида, пиши все, как живешь, скоро ли экзамены. Кто тебе пишет?
Пока все. До свидания.
Твой брат Ян.
1 апреля 1945 года.
Германия.
_________________

Привет из Чехословакии!
Здравствуй, дорогая сестра Фарида!
Первым долгом сообщаю о себе. Я жив и здоров. Нахожусь в настоящее время в Чехословакии, в 25 километрах от Праги. Я участвовал в боях за город Берлин. Когда Берлин взяли, погнали немцев из южной части Германии, а теперь остановились в Чехословакии, потому что война кончилась. А дальше куда поедем — видно будет.
Здесь очень жарко, купаемся в реке Эльбе. Чехословацкий народ встречает нас с большой радостью.
Пока все.
До свидания.
Яша.
13 мая 1945 года,
г. Брандис.
_______________

Анвара Тагапова звали то Яном, то Яшей. Он погиб после войны в Венгрии— 10 сентября 1945 года.

В это время — осенью 1945 года — его сестра Фарида отвозила из детского дома детей в их родные места. У кого-то нашлась мать, у кого-то — отец, у кого-то — родственники. И радостными, и горестными были эти встречи.

Особенно Фариде запомнилась одна. Она везла мальчика Васю. Доехали до Невеля, там еще пешком 12 километров. Идут. Поздний вечер. Дорога размыта дождем. Холодный сентябрь (да, как раз это было в сентябре, когда Анвар погиб, но Фарида об этом еще не знала).

Грязь под ногами хлюпает, становится все темнее и темнее. Видят — навстречу идет мужчина. Страшновато, но дорога одна, никуда не свернешь. Когда они поравнялись, Вася вдруг кинулся к мужчине: «Папа!» Четыре года не виделись, а узнал.

Отец шел встречать сына на станцию. Мать у Васи погибла. Фарида переживала: хорошо ли примет мальчика мачеха?

Васю встретили как долгожданного сына. И Фариду не знали, куда усадить, как будто лично она спасла Васю. И сейчас Фарида вспоминает эту поездку как одну из самых счастливых. А обычно встречи были печальными. Вместо дома — пепелище. Семья погибла. Осталась лишь какая-нибудь родственница. Всюду — следы пожаров, бомбежек. Люди ютились в землянках. На этой выжженной родной земле детям предстояло жить, строить дома, города. Это поколение спасали для созидания.

10 сентября 1945 года...

Анвар Таганов мечтал поскорее возвратиться в Оханск. Война была позади. Но не для всех она еще кончилась. Похоронка па Анвара пришла в детский дом уже в мирное время.

Фарида Таганова окончила педагогический институт. Сейчас учит детей, живет в Челябинской области. Она была одной из тех воспитанниц, которые во время войны работали в детском доме.

Но большинство ее сверстниц, детдомовские девочек, были направлены па учебу в ФЗУ. Некоторые из них уехали обучаться заводскому ремеслу перед самой войной. На их еще неокрепшие плечи легла вся мужская работа.

Немало девушек из Оханского детдома сражалось и на фронте.
______________________________________________________

«ДОШКОЛЯТА»

После окончания семилетки нас, восемь человек ребят и девчат из Оханского детского городка, направили на «Уралмаш». То есть мы сами пожелали.

Сначала учились в ФЗУ. Нас там звали «дошколятами», потому что все были старше нас.

Мы, детдомовцы, все время были вместе. На занятиях вместе, в спортзале вместе, в кино идем вместе.

Когда первую зарплату получили, советовались, что купить. Были как братья и сестры. Ваня Сидоренко, Макар Коломиец, Наташа Омельченко, Фрося Ефимчук, Петя Халтурин, Нина Фалькович и я — Катя Межевич.

Петя у нас был небольшого роста, а такой симпатичный, скромный, умный Петя. Больше всех ему доставалось, когда нас дразнили «дошколятами».

С Фросей Ефимчук за хорошую учебу мы получили бесплатную путевку по каналу Москва — Волга. Первый раз увидели Москву. Разве я думала, что скоро мне придется защищать столицу!

В 1941 году (еще до войны) наши ребята уже служили в армии. Письма писали. Началась война, и мы их больше не видели. Сколько буду жить, столько буду их и помнить.

В 1941 году с первой же партией девушек я добровольно ушла на фронт. Защищала Москву в зенитно-прожекторном 9-м полку.

Мои подруги продолжали трудиться на «Уралмаше».
Встретились мы после войны. И с тех пор не расставались.
Екатерина Владимировна
Авдеева (Межевич),
ветеран труда, пенсионерка
________________________

ЗА ОТВАГУ

ВСПОМИНАЕТ АННА НИКОЛАЕВНА ВОТИНОВА

Я воспитывалась в Оханском детгородке с 1927 года. После окончания семи классов детдом направил меня учиться в Пермский медицинский техникум.

Когда началась война, добровольно пошла на фронт. Вначале нас, восемь девушек, направили служить в войска НКВД по охране особо важных объектов и железных дорог.

В конце войны меня направили в Западную Украину. Там мы боролись с бандитизмом. Тяжелой была эта борьба. Кто-то погибал на фронте, а кто-то — безвестно в лесах Закарпатья.

Мне как медсестре приходилось быть всегда под огнем.

...На населенный пункт Рогатино нас вышло две роты автоматчиков, школа сержантского состава, взвод саперов. Я несла сансумку, которая битком была набита бинтами, ватой, необходимыми медикаментами, она тянула меня вниз (роста я небольшого).
Дошли до Рогатино, расположились до утра в школе.
Днем председатель сельсовета дал нам проводника, чтоб незаметно пройти в горы. Но проводник навел нас на банду, а сам скрылся. В горах на нас посыпались снаряды. Ранило старшего сержанта. Я ему стала делать перевязку, а в это время раненый притянул меня к себе: оказывается, в меня целился снайпер. Сержант спас мне жизнь.
Я погрузила сержанта в бричку и повезла его до железной дороги, которая находилась в 40 километрах. На станции дали дрезину. На этой дрезине я доставила сержанта и других раненых в госпиталь.
На следующий день наше подразделение разгромило банду. За эту операцию я получила медаль «За отвагу».
_____________________________________

Анна Николаевна Вотинова прослужила в рядах Советской Армии почти 27 лет. Имеет 13 медалей. Член партии с 1946 года. В настоящее время активно участвует в общественной работе, является внештатным инспектором Краснокамского горвоенкомата.
_____________________________________

Пионерам отряда № 2
20 апреля 1945 года
Действующая армия

Здравствуйте, юные коммунары!
Примите наш пламенный боевой привет!
Красная Армия штурмует и громит логово врага.
Не уйти гаду от расплаты. Мы будем крепко бить фашистов, чтоб приблизить час победы. А вы в тылу должны в свою очередь лучше трудиться и учиться только на хорошо и отлично.

В нашей части воюет воспитанница вашего детдома Мария Лукина. Она высоко несет честь вашего отряда № 2. Мы гордимся комсомольцем-бойцом Марией Лукиной, н вы можете тоже ею гордиться.
Мы очень благодарны за приглашение в гости. После разгрома фашистской Германии мы заедем к вам отпраздновать победу — ждите пас всех, а если не всех, то делегатов.

А сейчас спешим в логово фашистского зверя. И вместе с нами шагает по вражеской земле Мария Лукина.
До скорой встречи!
Но поручению комсомольского собрания
комсорг части И. Вега
_________________________

Однополчане Марин Лукиной так и не побывали в детском доме. Не удалось.
Но другая делегация из действующей армии особым поручением приехала в Оханск осенью 1945 года.
__________________________

ЖУКОВЦЫ

— Ребята, письмо от маршала Жукова!— Обычно эта весть мгновенно облетала детдом.

Письмо несколько раз перечитывали вслух, а потом садились писать ответ. Сообщали о
том, как учатся, как помогают госпиталю, как работают в поле и мастерских.

С прославленным маршалом детский дом переписывался всю войну (к сожалению, эти письма не сохранились). Георгий Константинович всегда аккуратно отвечал ребятам, интересовался их жизнью.

В одном из писем ребята просили маршала Жукова разрешить пионерской дружине носить его имя. Сколько было радости, когда пришел положительный ответ! С тех пор они гордо стали звать себя жуковцами.

А раз жуковцы — значит, во всем должны быть впереди.

Когда кончилась война, от Георгия Константиновича был получен неожиданный подарок.
Тогда-то и прибыла из действующей армии делегация в составе трех офицеров.

— Мы прибыли по поручению маршала Жукова! — доложили они.

Тут же был объявлен пионерский сбор. На сборе гости и вручили от Георгия Константиновича подарок — баян! На этом баяне играл сам маршал!

— Есть среди вас баянисты? — спросил офицер.
Смелых не нашлось. Тогда он взял в руки баян и заиграл «Марш артиллеристов». Конечно, всем тут же захотелось научиться играть на жуковском баяне.

На следующий день офицеры уехали с ответным посланием маршалу Жукову от детдомовцев Оханска.
__________________________

СУДЬБА ВАЛИ ЖУКОВОЙ

По телевидению несколько раз шел документальный многосерийный фильм «Солдатские мемуары». В этом фильме была показана фотография военных лет: советский автоматчик кормит маленькую девочку.

Есть у этой старой фотографии своя история. Снимок был сделан в марте 1943 года в селе
Извеково Смоленской области.

Враг был только что выбит из села Извеково. Дымились обугленные стены, вокруг пустота и разорение. Осталось только несколько изб. Где жители? Возможно, их угнали в Германию, а
скорее всего расстреляли.

В одну из уцелевших изб заскочил командир отделения разведки 2-го дивизиона 308-го артиллерийского полка старший сержант Валентин Моисеев. Он думал, что, может быть, здесь
еще кто-то есть живой. Но нет, изба была пуста, кругом разбросаны вещи. Он уже хотел уходить, когда увидел маленькую девочку. Вначале он подумал, что это закутанная кукла.

Сержант Моисеев вынес девочку на улицу. Она была так напугана, что даже не плакала,
как плачут дети. Умеет ли она говорить? По виду ей было года два.

Бойцы окружили сержанта.
— Как ее зовут?

Но кто мог знать имя девочки? А сама она молчала.
— Давай, Валентин, назовем ее в честь тебя Валей.

И вдруг девочка произнесла:
— Валя.

Может быть, ее действительно так звали?

Сержант Моисеев сел на обгоревшую кровать и стал кормить девочку из солдатского
котелка. В это время проходил мимо военный корреспондент Виктор Кипеловскнй. Он сделал несколько снимков девочки и солдата. Потом на обороте одного из снимков он написал: «Извеково, северо-западнее Вязьмы, сержант Моисеев, 308-й артполк».

С того времени эта фотография стала исторической. Но прошло почти двадцать лет,
прежде чем она снова «заговорила».

Это было в 1961 году. Снимок опубликовала газета «Известия». «Где вы, сержант Моисеев?»— так называлась заметка.

А бывший сержант Моисеев жил в Калуге, работал слесарем на турбинном заводе. Он
прошел всю войну, был дважды ранен, награжден. В Калуге у него была семья, сын Саша. Но он помнил о девочке Вале, которую нашел в разрушенной деревне. Несколько раз Моисеев пытался искать ее самостоятельно, но ведь, кроме имени, он ничего не знал.

Снимок в «Известиях» первым увидел шестнадцатилетний Саша. Прибежал с газетой в
руке:

— Это не тебя ли разыскивают, папа?

Моисеев взял газету. «Где ты, солдат, спасший девочку Валю, добрый русский человек? — говорилось в заметке.— Откликнись, если тебя пощадила война и если ты остался жив!»

Вскоре в «Известиях» появилась вторая корреспонденция «Это было под Вязьмой», в которой рассказывалось о сержанте Моисееве.

Валентина Александровича Моисеева война пощадила. Но пощадила ли она девочку Валю? Сумели ли ее спасти?

Бойцы передали ее в Смоленский эвакуационный пункт. Там ее записали «Валя Неизвестная». И отправили на Урал.

На этом сведения о ней обрывались.

Как найти Валю? Редакция газеты «Известия» и журнал «Советский Союз» обратились
за помощью в Министерство внутренних дел РСФСР. После опубликования фотографии поиск длился пять лет.

Вот что писал журнал «Советский Союз» за 1965 год: «Были проверены и изучены списки
всех детских домов, куда поступали дети из районов действия Западного фронта. В 1943 году в разные детдома из района боев поступило 1802 девочки по имени Валя. Специалистами были изучены их фотографии в разном возрасте. 1800 не подходило. Только судьбы двух точно совпадали».

Валентину Александровичу Моисееву показали фотографии этих двух Валентин. Одну из
них он сразу узнал. Это была Валя Жукова. Почему Жукова? Как сложилась судьба девочки?

В 1943 году из Смоленского эвакопункта девочка вместе с другими детьми была направлена в Пермскую область. Ее привезли в Осинский дошкольный детский дом, а потом перевели в Оханск.

В музее детского дома есть фотография: группа мальчиков и девочек в пионерской форме. На переднем плане — строгая девочка с косичками. Это Валя.

Некоторое время се так и звали: Валя Неизвестная. Но все знали, что это не фамилия. При получении паспорта ей разрешалось выбрать любую фамилию. И нарекли ее в детдоме Жуковой — в честь маршала Жукова. А отчество она получила Георгиевна.

В школе Валя училась хорошо, любила рисовать, и детдом направил ее на учебу в Кунгурское камнерезное училище. Она его окончила и уехала работать в Донецк.

shumilovanata

Модератор раздела

Голицыно
Сообщений: 293
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 170

Вверх # 15 сентября 2021 12:01 15 сентября 2021 12:04

ИЗ ПИСЬМА ВАЛЕНТИНЫ ГЕОРГИЕВНЫ
ЖУКОВОЙ

О нашем детском доме всегда вспоминаю с какой-то грустью и теплотой. Нелегкая судьба выпала нам, детям войны. Но детский дом вернул нам детство. Помню наш веселый шумный двор. Походы, игры, олимпиады!

Воспитатели всегда были с нами — с утра и до позднего вечера. Когда они отдыхали? Но об этом я задумалась уже потом, когда появились свои дети.

Давно осталась позади пора детства. А в детский дом по-прежнему тянет. В 1980 году мы договорились с подругой Ниной Поповой (она живет во Фрунзе) и поехали в Оханск. Прежде всего нам хотелось повидаться с Верой Робертовной. Нам казалось, что мы едем к маме...
______________________________

Оханский детский дом вернул Вале детство. Но о сержанте Моисееве, который вернул ей
жизнь, она ничего не знала.

Встреча произошла только в 1966 году. Валя и не представляла, что уже пять лет ее разыскивают, сотни людей через газету интересуются ее судьбой.

Волнующим было свидание дочки и отца — так они стали потом называть друг друга.
А через некоторое время действительно породнились: Валя вышла замуж за сына Моисеева — Сашу.
Фотография бывшего сержанта Моисеева и Вали была напечатана в «Известиях». В Оханском детдоме газета переходила из рук в руки. В редакцию было послано письмо: «Это наша Валя Жукова!»
_______________________________

ИЗ ПИСЬМА ВАЛЕНТИНЫ ГЕОРГИЕВНЫ
ЖУКОВОЙ

Здравствуйте, дорогие ребята!
Мне было приятно и радостно получить от вас письмо, узнать, что нас, бывших воспитанников, не забывают наши младшие братишки и сестренки.

Вы интересуетесь, как я живу. У меня двое детей: дочка Оля и сын Валентин. Ходят в школу, хорошо учатся. Валентин увлекается авиамоделизмом. Имя ему дали в честь деда.

Валентин Александрович Моисеев умер в 1972 году. Для нас это было большое горе. Он был настоящим человеком. Надеюсь, что его внуки будут такими же хорошими людьми.

Дорогие ребята, как вы учитесь, как живете.7 Храните ли вы наши детдомовские традиции? Как провели зимние каникулы? Пишите! Мне очень интересно узнать все-все про детский дом. Я его никогда не забуду.
_________________________
История Вали Жуковой вызвала интерес во всей стране. А ведь ее судьба похожа на судьбы тысяч других детей войны.
__________________________

«я» и «мы»

...Вот говорят,
Что скуден был паек,

Что были ночи
С холодом, с тоскою—

Я лучше помню
Ивы над рекою

И запоздалый
В поле огонек...

ПЕРВЫЙ ПОСЛЕВОЕННЫЙ

РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ
ВЕРА РОБЕРТОВНА ШТОРЦ

О том, что окончилась война, первой в детдом е узнала дежурная воспитательница Ираида Григорьевна Попова. Она разбудила ребят:
— Победа! Победа!

Все начали кричать «ура!».

Утром 9 мая 1945 года все сотрудники пришли в детский дом нарядно одетые. По радио передавали песни, марши.

В двенадцать часов дня на городском стадионе состоялся митинг. Собрался весь город. Все друг с другом целовались, обнимались, плакали. Пришел долгожданный день!

В детдом е мы провели торжественную линейку. Место линейки — то ж е самое, что было 22 июня 1941 года.

Стихает барабанная дробь. Застыл строй пионеров.
— Дружина, равняйсь! Смирно! В память о погибших воспитанниках и работниках детского дома приспустить флаг!

Медленно спускается флаг. Тишина плывет над нами. Тишина памяти.

Председатель штаба дружины имени маршала Жукова Катя Шукшуева рапортует о работе, проделанной в годы войны:
— Воспитанникам Сталинградского детдома отправлено сто двадцать пять теплых вещей,
двести тридцать книг, пятьсот ручек, пятьсот линеек. Для госпиталя ном ер три тысячи девятьсот сорок девять собрано семьсот книг, сдано семьсот пятьдесят килограммов ягод (малины, брусники, земляники), вышито кисет о в — тысяча сто пятьдесят. Отправлено на фронт посылок — двадцать. Собрано лекарственных трав — восемьсот восемьдесят килограммов. На танковую колонну «Родной учитель» собрано две тысячи четыреста пятьдесят рублей...

Если продолжить этот рапорт, он занял бы не одну страницу.

9 июля 1945 года в Перми состоялся первый областной слет пионеров детских домов, который длился пять дней. Каждый участник слета получил подарки: пионерский костюм, туфли,
письменные принадлежности.

А вскоре состоялось еще одно событие: областная олимпиада. Из нашего детдома приехало человек сто. На всех были формы пошиты.

Вдруг ко мне на стадионе подходит милиционер:
— Это ваши хлопцы?
Смотрю, действительно стоят человек десять наших мальчиков, головы опустили.
— В чем дело? — спрашиваю.— Почем у вы здесь? Вы ж е не участвуете в олимпиаде?

Оказывается, они прибыли на олимпиаду по собственной инициативе. Это сейчас от Оханска до Перми легко добраться — сел в автобус и через три часа в областном центре. Тогда рейсовые автобусы не ходили, ездили в основном на лошадях, а летом — пароходом.
Так наши ребята пришли из Оханска в Пермь пешком! Поступок самовольный, но разве
можно за него наказывать? Ни у кого не было таких болельщиков!

Наша футбольная команда заняла на олимпиаде первое место. Нам дали в награду футбольный мяч. Всем хотелось подержать его в руках. Сегодняшним ребятам это трудно
представить. А в те годы наши мальчишки играли в футбол только консервными банками.

Из Перми мы приехали в Оханск на пароходе. Идем с пристани, а впереди капитан несет
футбольный мяч. Так в этот мяч и не играли, только смотрели на него. А играть продолжали консервными банками.
____________________

НАШ КИД

В нашем детском дом е жили дети разных национальностей: русские, украинцы, белорусы, татары, башкиры...

Мы с детства впитали в себя дух интернационализма.

В июне 1944 года у нас гостили двадцать воспитанников польского детского дома. Они почти не знали русского языка, а мы — польского, но это не мешало нам разговаривать и вместе петь «Катюшу».
Кто искренне хочет дружить, тот всегда поймет друг друга.

В 1948 году мы организовали клуб интернациональной дружбы — КИД. И с тех пор, вот уже сорок лет, он работает в нашем детском доме. Старшие передают дело в руки младших, и так — от поколения к поколению. За эти годы мы создали музей интернациональной дружбы. В нем немало интересных экспонатов. Здесь и первое письмо от румынских школьников, с которого началась наша переписка с детьми зарубежных стран.

В 1948 году на областном слете воспитанников детских домов нашей пионерской дружине вручили посылку от воспитанников Бухарестского детского дома. В посылке были рыболовные снасти, альбом с изображением национальных костюмов и письмо.

Мы тут же послали им ответ: письма, альбом с видами Москвы, пионерский галстук и вышитое девочками панно «Красная площадь».

Воспитанники Бухарестского детского дома нам сообщили, что пионерский галстук вручен лучшей пионерке Марии Удря. А вскоре от нее пришло письмо.

«Дорогие друзья! — писала Мария.— Когда нам сказали, что мы получили от наших советских друзей письмо, посылку и пионерский галстук, мы очень обрадовались. Еще нам сказали, что галстук будет вручен лучшей пионерке. Мы были полны нетерпения узнать, кто получит советский галстук.

Когда на сборе произнесли мое имя, я была очень взволнована. Я взяла на себя обязательство с честью носить советский галстук. Мы хотим быть с вами в самой тесной переписке.
Шлем вам бодры й пионерский привет».
__________________________________

Дружба и переписка с китайскими пионерами началась уже по инициативе наших ребят.

В одном из писем китайские школьники попросили альбом с видами Урала. Нас выручили студенты Свердловского горного и политехнического институтов. Они нам прислали ящик фотоснимков. Мы оформили альбом и послали его в Пекин.

С каждым годом интернациональная переписка наших воспитанников расширялась.
Мы получали письма из ГДР, Болгарии, Румынии, Польши, Албании, Чехословакии, Китая.

Все наши дети изучают в школе немецкий язык, и поэтом у самая крепкая дружба у нас завязалась с немецкими пионерами. Наш детский дом является коллективным членом общества советско-германской дружбы с 1963 года.

Переписка расширяет кругозор детей. Во врем я подготовки к отрядным и дружинным сборам, посвященным борьбе за мир, ребята знакомятся с историей, географией отдельных стран, с жизнью и бытом их народов. Но переписка ко многому и обязывает: нужно хорошо знать свою страну, ее культуру, чтобы толково и интересно ответить на вопросы друзей.

В нашем музее есть особенно дорогие подарки — от выдающихся борцов за мир.

Когда бразильскому писателю Жоржи Амаду, деятельнице Федерации бразильских женщин Элизе Бранко, председателю Всеиндийского совета мира Сайфуддину Китчлу и другим борцам была присуждена международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами», наши воспитанники поздравили их с высокой наградой и послали им в подарок пионерские галстуки и вышитые рукам и девочек портреты В. И. Ленина.

В ответ Сайфуддин Китчлу прислал нашим ребятам миниатюрных индийских кукол в национальных одеждах, а Элиза Бранко и Жоржи Амаду — платки мира.

Бережно хранится в музее письмо от лауреата международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» Эммануэля д 'Астье де ля Вижери из Парижа:

«Мои дорогие далекие друзья. Я был очень счастлив получить ваше письмо. Мне очень нравится портрет Ленина, который вы прислали. Я буду хранить его у себя в комнате: он будет напоминать мне о связях дружбы с вашей страной.

У меня тоже есть два мальчика — десяти и пяти лет. Они внуки Леонида Красина, который был соратником В. И. Ленина.

Мои дети учатся любить мир и, надеюсь, в скором времени обязательно побывают в вашей стране.

Заверяю вас в дружеских чувствах к вашем у народу, а также в моей глубокой преданности деятельности, направленной на мирное сотрудничество и разоружение, которые являются главными целями движения сторонников мира. Эммануэль д'Астье».

Большое письмо прислала нам аргентинка Мария Роса Оливер:
«Дорогие советские дети! До того, как вчера вечером мне была вручена международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами», я имела счастье получить другую награду: портрет Ленина, который вы мне прислали с другом. В каждом маленьком крестике, которым и вышит этот красивый портрет, я вижу с волнением и нежностью ваши маленькие руки...
Я смотрю на портрет Ленина, он всегда у меня перед глазами, и мысль о том, что вы вышили его для меня, волнует меня до слез.

У меня нет собственных детей, но всех, кого я защищаю, борясь за мир, я считаю своими, поэтом у, как мать, я с любовью обнимаю и крепко целую всех вас. Мария Роса О ливер».

Дружеские связи, которые дети установили с далекими сверстниками или видными деятелями из зарубежных стран— это и наш посильный вклад в борьбу за мир.

Мы часто проводим сборы, вечера, посвященные жизни других народов. Наш КИД всегда отмечает дни рождения социалистических стран.

Для того, чтобы пионеры лучше знали жизнь своих друзей, мы выписываем журналы «ГДР», «Социалистическая Чехословакия», «Болгария». Участвуем в международных играх - викторинах, которые проводят эти журналы. Наши пионеры не раз были премированы библиотечками и альбомами.

Дружим мы и с ребятами из наших союзных республик. В детский дом приходят письма со всех концов Советского Союза. Чтобы наши воспитанники как можно больше узнали о жизни союзных республик, мы проводим «недели республик».

Как из ручьев рож даются реки, как из ростков вырастают деревья — так из простой детской дружбы вырастает и крепнет дружба народов.

Дружба, которая возникает в детстве— самая светлая.

Вырастут юные корреспонденты, станут взрослы м и людьми, но любовь к друзьям, уважение к их народу останутся навсегда.
______________________

Дорогая Вера Робертовна!

Я часто вспоминаю Вас и всех наших воспитателей.
Как хорошо у нас было в детском доме, как дружно и весело мы жили! Детский дом не омрачил нашего детства, а наоборот — дал возможность прожить счастливо и беззаботно. Благодаря Вам мы стали людьми, и все, что в нас есть хорошее— это Ваша заслуга.
С какой благодарностью я вспоминаю о том, как нам прививали любовь к труду. Ведь первые трудовые навыки человек получает в детстве. И как он относится к учебе и к труду в школе, так же точно будет работать на производстве. А как в рабочих коллективах относятся к нерадивым и лодырям? От них везде стараются избавиться.
Это я к тому, чтобы Вы, Вера Робертовна, знали, что Ваши труды не пропали даром. Сколько наших воспитанников трудятся на предприятиях страны!
Напишу немного о себе. Учусь в политехническом институте. Учиться интересно. Вы же знаете, что я в школе училась охотно, и в институте тоже учусь с удовольствием.
Трудно, конечно, потому что одновременно приходится и работать. Хочется и одеться хорошо, одной стипендии не хватает.
В институте мне очень пригодилось знание иностранного языка. А интерес к языкам, Вы помните, у меня возник в нашем интернациональном клубе. Я и здесь занимаюсь в институтском интерклубе «Факел».
На этом писать заканчиваю. Большой-большой привет Татьяне Ивановне, тете Дусе и всем-всем.
На каникулы, наверно, приеду в детский дом.
С уважением
Валя Ощепкова
_____________

НАКАЗАНИЕ

В детском дом е ЧП: убежали Аркаша Орлов и Вася Ханжин. Наши активисты! Вася Ханжин был председателем совета дружины. Если председатель убежал — что дружине остается делать? Но дружина за председателем не побежала. Все возмущались поступком Васи и Аркаши.

Беглецы, как позднее выяснилось, сели на пароход и забрались в бочки. Но в бочке долго не высидишь. Безбилетников быстро обнаружили, задержали, а вскоре доставили обратно в детдом.

— Куда ж е вы бежали? — спрашиваем их.
— В Грузию. Хотели путешествовать.
— А как дальше будете жить? — спрашивает Клавдия Владимировна— Снова побежите?
Говорите начистоту.
— Никуда не побежим.
За несколько дней «путешествия», видимо, они поняли, что бродяжничество — дело не сладкое.
Но не так-то просто вернуться обратно в коллектив как ни в чем не бывало. Предоставили право самим воспитанникам решать их судьбу. Многие высказывались:
— Исключить из детдома!
Другие возражали:
— Надо наказать, а в детдом е оставить.
Так и постановили. Но какое наказание придумать? «О сужденные» ждали приговора.
Детский совет решил: не допускать Аркадия Орлова и Василия Ханжина ни к какой работе. Пусть наденут парадную форм у и отдыхают.

Беглецы рассмеялись: такому наказанию любой будет рад. Ребята не возражали: смейтесь сколько хотите, других занятий у вас нет.
Началась для Васи и Аркаши сказочная жизнь ешь, пей, ничего не делай. Ребята идут на огород, пропалывают грядки, поливают. Надо сказать, что на огороде был идеальный порядок: на одну травинку сразу несколько человек бросались, метелкой между грядок тропочки подметали. А сколько ведер воды на эти грядки из колодца носили! Особенно на капусту. Урожай получали отменный, но и работы хватало.

Поливают ребята капусту, а Вася с Аркашей сидят под кустом.
Так прошло несколько дней. Видим — наши герои на глазах никнут. У ребят дел куча, а они все в сторонке.
— Вы отдыхайте, вам нельзя.
Кончилось тем, что Вася с Аркашей не стали ходить на обед. Стыдно ничего не делать, а есть. В конце концов взмолились:
— Любое наказание, только не это!
И как были рады, когда они снова на равных вошли в свой коллектив. Опять стали активистами. А Васю Ханжина потом снова избрали председателем совета дружины.

Да, жизнь в коллективе — это дело непростое. Бывает, хочется человеку побыть одному, уединиться. А уединения нет. Бывает, хочется проявить свое «я», а оказывается — это проявление идет вразрез с интересами коллектива.

Нужно учиться жить в коллективе. И детский дом — это прежде всего школа коллективной жизни.
_________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна!
Давно собиралась Вам написать. Но не было подходящего момента для этого. Каждому делу — свой момент. А это дело серьезное. Подруге или товарищу я бы могла на ходу настрочить, а Вам — нет.
Начну все по порядку.
После окончания ремесленного училища работала токарем на заводе и училась в вечерней школе. С аттестатом зрелости поступила в техническое училище. Работала на заводе. Вышла замуж за геологоразведчика Василия. Работала радисткой у нефтяников и вычислителем. Много пришлось путешествовать с полевыми геофизическими партиями.
В настоящее время живу в Кунгуре, теперь уже постоянно. Приобрела еще одну специальность — штукатура-маляра. Думаю, с этого мне и надо было начинать.
На стройке я нашла свое призвание, кажется. А может быть, оно в чем-нибудь другом? Нерешенный вопрос моей жизни. Все интересно.
Вы не огорчайтесь за меня, Вера Робертовна. У меня, как в стихах Маяковского, «и жизнь хороша, и жить хорошо!»
Растут у меня три сына. Старший осенью пойдет в школу. Я ему рассказывала про наш детский дом, про его традиции, игры. Для него все это звучит, как какая-нибудь книжная история. Рассказывала ему, как мы слушали Вас, собравшись кружком в темном зале. А Вы рассказывали очередную книгу или историю. Так и слышу Ваш тихий голос.
В детском доме я так привыкла жить в коллективе, что меня всегда тянет к людям, в общество. Мне даже жалко тех, у кого нет жизненной искорки, той молодости души, которая присуща людям, выросшим в детском доме. Ничего их не интересует, этих некоторых, гонятся только за материальной обеспеченностью. Они просто удивляются моему образу жизни и считают меня немного странной. Я не обижаюсь. Но таких немного. Им надо было просто пожить у нас. Правда?
Трудно все сразу написать и рассказать. Так много всего в голове. Я подумаю, поразмышляю и еще Вам напишу.
До свидания! Крепко целую Вас.
Ваша воспитанница
Тася Харитонова
_______________________________

НАГРАДА

У нас сложилась традиция (еще от Шалашинской школы - коммуны) — сначала «мы», потом «я». И передается она от поколения к поколению, от старших — к младшим.

Есть у нас в музее приз — «Лошадь», отлитая каслинскими мастерами. Когда я беру ее в руки, то всегда вспоминаю воспитанника Сашу Петухова.

Мы были на областной спартакиаде в Перми. Саша у нас был лучший бегун, и, конечно, мы собирались в эстафете занять первое место. И вдруг у Саши заболела нога. Что делать?
— Все равно побегу! — сказал Саша.
Кедов тогда не было. Мы надели на него пять пар носков, потому что болела у него ступня. И Саша побежал! Как мы за него переживали! Благодаря Саше мы заняли в эстафете первое место. Потом все качали Сашу.

Для него это был один из самых счастливых дней.
И вот приз — каслинская лошадь — стоит в детдом е уж е третье десятилетие.
Благодарность коллектива и осуждение коллектива — это как два противоположных знака: плюс и минус. Я как бывшая воспитанница знаю: если коллектив за тебя — твоя жизнь гармонична. Если тебе доверяют важное дело, ты становишься человеком ответственным, обязательным.

Наша заведующая интернатом Клавдия Владимировна Костромина, внешне человек очень строгий, строила свою работу именно на доверии и впоследствии нас, молодых воспитателей, учила этому.

Еще до войны был у нас такой мальчик Вася Фомин. Убегал из детского дома, воровал. Стало известно, что Вася мастерит ключи от кладовых, чтоб обворовать детский дом.
Клавдия Владимировна вызывает к себе Васю, отдает ему ключи от кладовой и говорит:
— Назначаю тебя своим помощником по выдаче продуктов и белья.

Вася вначале даже испугался, долго отказывался. Но Клавдия Владимировна его уговорила. И стал Вася выдавать продукты. Да таким строгим был!

Однажды Клавдия Владимировна взяла Васю с собой на рынок за продуктами. Увидел он там поросенка, стоит и смотрит.
— Нравится поросенок? — спросила Клавдия Владимировна.
Вася кивнул.
— Хочешь, купим?
И они купили поросенка. И оказалось, Васино призвание — ухаживать за животными. Он ходил по улице со своим поросенком, как с собакой.
Наверное, стал бы Вася зоотехником. Но началась война. И жизнь его оборвалась. Он погиб на фронте как герой.
____________________

НАША MAMA

ЧЬИ ВЫ?

В серой пыли ракиты.
Треск барабана. Зной.

В ногу шагает сытый
детского дома строй.

Веселый у них поход!
А над равниной вод

чибис летит плаксивый
с криками:

«Чьи вы?

Чьи вы...»

РАССКАЗЫВАЕТ
РАИСА ДМИТРИЕВНА САРТАКОВА

Мы учим уроки, а на столе лежит кошка Муська.
Кажется, это было только вчера. А на самом деле прошло почти полвека. Склонились над учебниками девочки Оля Неуймина, Галя Черненко, Оля Виноградова...

Муська мурлычет на столе, наша любимица. Мы ее в баню с собой брали. Сама Клавдия Владимировна ее мыла. А после бани мы завернем Муську в чистую тряпку — и на печку. Там ее расчесываем.

В нашем интернате было по-домашнему уютно. Учились мы в городских школах, а интернат был нашим домом, здесь мы жили.

Помню: простые бревенчатые стены, некрашеные полы. Но кругом чистота. Салфеточки, наволочки, шторы — все вышито нашими руками.

Вечером потрескивают дрова, топятся печки...
У нас было девять печей, у каждой — свой начальник.
Так и называли: Ванькина печка, Сашкина печка, Сережкина печка...

Дух домашности создавала прежде всего заведующая Клавдия Владимировна Костромина. Ее звали мамой. И не потому, что она была добренькой. Нет, она была строгой, даже очень строгой. Но она разделяла с ребятами их жизнь и знала все о каждом.

При всей своей занятости Клавдия Владимировна находила, например, время каждый день встречать детей из школы. У нас стоял большой круглый стол. Заведующая садится за него и ждет. Прямая, с косой вокруг головы. Кончаются уроки, прибегают ребята.
— Ну, как? — спрашивает она каждого.
— Пятерка!
— Молодец, молодец!
О пятерке сообщить приятно. А если тройка? (О двойках у нас как-то и разговора не было.) Мимо Клавдии Владимировны никак незамеченным не проскочишь.

Подойдет несчастный троечник к крыльцу и стоит, мнется.
— Мама сидит? — спрашивает ребят.
— Сидит!
Повздыхает, но все равно приходится идти.
— Уж вижу, вижу, после всех идешь— говорит Клавдия Владимировна.— Тройку получил?
— Получил.
— Мог бы и не получать,— только и скажет.

Так, казалось бы, о чем переживать? Зачем в нерешительности стоять у крыльца? Ведь Клавдия Владимировна не ругается, не читает нотации. Просто сидит.
Просто спрашивает. Но зато как радуется пятерке!
И всем хотелось ее обрадовать. На крыльях из школы летели, когда исправляли тройку.

Жила Клавдия Владимировна тут же, при интернате.
Иногда приляжет отдохнуть, и все сорок человек один другому шепотом передают:
— Тише! Мама отдыхает!

Нам, молодым воспитателям, она полушутливо говорила:
— Хоть вы-то не ворчите на ребят, уж одна я буду ворчать.
Клавдия Владимировна никогда не ворчала и никогда не кричала. У нее был такой глуховатый голос. Но ее все слышали.
_______________________

Раиса Дмитриевна — воспитанница Оханского детского дома. В 1941 году начала работать воспитателем. Окончила педагогический институт. Будучи на пенсии, занимается в детдоме «зеленым хозяйством». Развела зимний сад.
_______________________

...Можно целую поэму написать о второй моей матери, заведующей интернатом детского дома № 3 Клавдии Владимир овне Костроминой. Не могу сказать, по чьей методике она нас воспитывала. Думаю, по своей. Мы все выросли патриотами. Мне кажется, это главная черта нашего поколения. Сейчас, когда уже прошло не одно десятилетие, Клавдия Владимировна Костромина представляется мне человеком государственным.

Я тоже стала педагогом. Стаж моей работы почти сорок лет. Я очень люблю свою профессию. Имею правительственные награды, отличник народного образования Украинской ССР. Но для меня всегда остается образцом педагога Клавдия Владимировна Костромина.
Ольга Николаевна Неуймина
(Биденко),
преподаватель русского языка и литературы
Севастопольской школы N96
___________________________

У КОЛЛЕКТИВА ТОЖЕ СВОЙ ХАРАКТЕР

РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ
ВЕРА РОБЕРТОВНА ШТОРЦ

Я вспоминаю Юру Сарычева. Трудно с ним было воспитателям. Пробовали давать ему общественные поручения. Он их выполнял, но без всякого желания.

Мы решили рискнуть: поручить ему в течение месяца заменять в выходные дни воспитателя в пятом классе (это самый неугомонный народ в детском доме). Юра удивился такому поручению. Учился он плохо, был дерзкий — и вдруг воспитатель! Пожал плечами, ничего не сказал. Утром няня нам сообщила, что у Юры был хороший порядок во время подъема детей. На душе легче стало, мы ж е волновались.

Все свободное время Юра стал проводить с пятиклассниками. Сам готовит уроки и одновременно наблюдает за ними. Слабым ученикам опрос устраивал. Двоек у них не стало.

Юра, конечно, был доволен. А пятиклассники за ним по пятам ходили.
Прошел месяц, и Юрий сам попросил разрешения работать по выходным воспитателем.
Что стало с самим Юрием? Он менялся у всех на глазах. Срывы в поведении стали все реже и реже. И вот тогда комсомольская организация поручила ем у взять личное шефство над одним из трудных — Колей Смирновым, учеником шестого класса.
Все свое свободное время Юра отдавал своему подшефному. Он очень хорош о влиял на Колю, и настало врем я, когда сам Коля стал иметь своего трудного.
Юра был лучшим спортсменом детского дома, хорош о учился, выполнял любое общественное поручение и, конечно, не нуждался ни в каком контроле.

После окончания десятого класса Юрий поступил в Пермский политехнический институт, окончил его и работает инженером.

Мы полностью доверяли детскому коллективу, хотя и понимали, что не всегда детям хватит мудрости решить все так, как бы решили мы, взрослые. Но зато у них развито чувство справедливости.

Перед проведением праздника «Руки золотые» у нас произошел такой случай. Педагогический совет решил в числе отличников труда премировать ученика пятого класса А. Ширинкина. Премировать авансом, в воспитательных целях, так как он до сего времени прятался, от всех трудовых работ.
Воспитанники не знали о решении педсовета и на групповых собраниях постановили премировать только 47 человек. Ширинкина в списке не было. И нам пришлось сдаться.
Больше мы уж е не пытались навязывать ребятам свои решения. Очень бурно проходили эти собрания. Нам, взрослым, можно было только позавидовать, как дети говорят друг другу правду в глаза.
Надо сказать, что Ширинкину этот урок пошел только на пользу: ведь мнение товарищ ей всегда значит больше, чем мнение воспитателей.
_______________

Вера Робертовна!
У меня большая просьба: вышлите, пожалуйста, мне справку, что я с 1939 по 1949 год воспитывалась в Оханском детском доме. Она мне нужна для получения паспорта по новым метрикам.
Дело в том, что я разыскала свою старшую сестру, у нее оказалось свидетельство о моем рождении. Оказывается, меня зовут не Дуся, а Настя. В отделении милиции мне велели написать объяснение, как я из Насти стала Дусей. Для этого мне и нужна справка.
Вера Робертовна, напишите, как живут нынешние детдомовцы. Мы-то несем звание воспитанников детдома через всю жизнь, стараемся быть не хуже, а лучше других. Мне всегда с коллективом, с людьми бывает хорошо. Это тоже из детства. Как была я в детдоме общественницей, так и по сей день по горло загружена общественной работой. Вот сейчас я депутат городского Совета.
Трудно иногда очень. Но жизнь не проходит мимо.
В прошлом году заболела, слегла в больницу. Ну, думаю, родных у меня здесь нет и навестить меня будет некому. Но я ошиблась. Наши женщины окружили меня такой заботой, что, мне кажется, это было самое дорогое лекарство для меня.
В августе собирается приехать Валя Котенкова с сыном. Вместе с ней мы приедем в Оханск. Очень хочется снова побывать в детском доме.
Передайте привет всем нашим старым воспитателям.
С уважением
Дуся (Настя) Кузьменко
_____________________

Только коллектив — крепкий, сплоченный — способен перевоспитать человека, а значит, помочь ему. А помочь бывает иногда очень сложно: ведь на помощь-то не зовут, а, наоборот, замыкаются в себе.

Я хочу рассказать об истории не совсем типичной. Произошла она в 60-е годы.

В наш детский дом прибыли брат и сестра— Коля и Маша Пустынниковы из деревни Лизуновки Тамбовской области. Дети были трудные, но не в том смысле, в каком мы привыкли понимать это определение. Родители Коли и Маши были фанатики-сектанты и в этом духе воспитали детей.
Маша не читала книг, не ходила в кино, неделями не расплетала косу, не снимала черного платка. Коля был младше, учился только во втором классе.
По решению суда Пустынниковых лишили родительских прав.
Когда Машу с Колей привезли в детский дом, их встретили приветливо. Но Маша ни с кем не разговаривала, всю ночь молилась и плакала. Утром отказалась от завтрака.

Коля в детском доме быстро освоился и позабыл о сектантских заповедях. А вот к Маше было труд но подступиться.
— В кино? Смотреть телевизор? Не пойду! Там нечистая сила. Снять платок? Заплести две косы с бантами? Ни за что!
Дали ей ленточку для кос — выбросила.
— Знаю, вы меня хотите перевоспитать!
Но прежде, чем мы перевоспитали Машу, она начала перевоспитывать младших девочек. Однажды ночью няня заходит в палату, а Маша и с ней все маленькие девочки — молятся. «Так дело не пойдет» — решили мы. И перевели Маш у жить к старшим девочкам. Вот тут и началось Машино перевоспитание — не словами, а самой жизнью. Девочки были веселыми, активными и Маше не давали сидеть одной.

Постепенно девочка стала возвращаться к полнокровной жизни. Мы все радовались, когда заметили на ее лице первую улыбку. Скупую, еле уловимую , но все же улыбку.
Вместе праздновали ее первую четверку.
Маша стала ходить в библиотеку, в кино, смотреть телевизор.

А мать писала Коле: «Миленький сыночек!
Маня пишет нам блудные письма. Ты, Коля, не бери с нее пример... Маня, в тебя взошел злой дух, в тебя вселился сатана...»

1 Мая Маша решила вступить в пионеры. Но вдруг отказалась. Испугалась чего-то. Мы не убеждали ее, верили, что она сама примет правильное решение. Через несколько дней она подошла ко мне и сказала:
— Я твердо решила: буду пионеркой.
Машу приняли в пионеры и повязали ей красный галстук.
17 мая, в день рождения Маши, к ней приехала мать. А 19 мая — день рождения пионерии. Маша от детского дома выступала с приветственным словом. Сбор был на стадионе.
Пришла туда и Машина мать. Для нее было полной неожиданностью, что на дочери пионерский галстук и она держит речь.
— С покойно, спокойно, Марфа Спиридоновна!— рядом с ней начеку стояли милиционер и наши ребята.
Встреча Маши с матерью после сбора была краткой и «революционной»: Маша открыто отказалась от своего прошлого.
Впоследствии Маша была председателем совета дружины.
Она хотела стать врачом и осуществила свою мечту: окончила медицинский институт. Вышла зам уж, воспитала двоих детей. История Маши и Коли — не типичная. А вот поведение коллектива — типично. Ведь у коллектива тоже есть свой характер, свое лицо.
________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна,
Любовь Васильевна и все воспитатели!
Пишет вам Бизяева Галина. Прошло уже два месяца с тех пор, как я выпустилась из детского дома. Но из головы он не выходит.
Училище у нас хорошее. Группа дружная. Учеба идет неплохо. С октября будет практика на учебном троллейбусе.
В группе меня выбрали комсоргом, хотя я почти младше всех. Но мы — детдомовцы, люди коллективные!
Вера Робертовна, даю слово, что краснеть за меня детскому дому не придется.
Еще забыла сообщить. Я записалась в вокальный ансамбль эстрадной песни, есть у нас такой в училище. Посещаю занятия регулярно, и все идет успешно.
Часто по ночам вспоминаю годы, прожитые в детском доме. Даже написала тихотворение, которое называется «Ночные думы».
До свидания, Вера Робертовна и весь педколлектив.
Галя
________________________

ПЕРВАЯ ЗАПОВЕДЬ

Это трудиться. Кто-кто, а лодырь у нас не в почете.
Во все трудны е времена нас корм ил о наше детдомовское хозяйство. Наш огород, наша ферма, наша мастерская.
Еще во время войны Неля Лаврова и Катя Богданова выращивали отменную тыкву. Звено Васи Бондаренко получало такие урожаи капусты, что колхозники приходили смотреть.
Не раз наш детский дом был участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки.
Наши ребята не только трудились на своих полях, но и работали в овощеводческой бригаде совхоза «Оханский». За честный труд совхоз подарил коллективу детского дома пианино.
В детском дом е сложилась традиция — премировать отличников труда и заносить их в книгу Почета «За честь детского дома».
Обычно мы чествуем наших передовиков на традиционных праздниках труда. Выстраивается линейка. Директор детдом а зачитывает приказ о награждении. Выходят наши победители: животноводы, птичницы, пастухи, конюхи, повара, овощеводы. Подарки самые различные, начиная с наручных часов и кончая куклами. И всем духовой оркестр играет туш.
Каждому находилось дело по душе.

Арсен мог целыми днями копаться в саду. Он спал и видел себя садоводом. И стал им. Работает в одном из совхозов в Кировской области. Но когда уехал из детдома, он еще долго заботился о своем саде.
Вот что он писал младшим друзьям: «Миша и Коля! Я буду посылать вам семена. Вы берегите парник с яблонями. 21 мая пересадите эти яблони из парника в грунт на расстоянии 2,5 метра. Сажайте с удобрениями. Сделайте это обязательно».

Помню Васю Аликина, который очень любил кроликов, Валю Тетерника — он не выходил из птицефермы. Валя мальчик был неконтактный, ничем не увлекался. Зовут в хор — ем у не поется; придет в мастерскую, проведет раз-другой напильником — и откладывает в сторону. Обычно молчал, в разговоры не вступал.
Помогли ему... цыплята. Начал он за ними ухаживать и так увлекся, что мог с утра до вечера с ними возиться. Все знали: если Валя нужен — ищите его в курятнике. То он составляет «меню», то, вычитав в книжке, что курам полезно давать зелень, сеет в ящиках траву. И уж е не сторонился Валя разговоров и всегда сообщал какую -нибудь новость о своих любимцах:
— А петухи-то мои уже горланят вовсю!
Когда куры начинали нестись, Валя обходил гнезда, а потом шел на кухню и важно сообщал:
— Принимайте урожай! — и подавал корзинку, полную яиц.
Уезжая из детского дома учиться, Валя долго стоял у загородки и смотрел на своих кур.
Как-никак — сам вырастил!

Где он сейчас, Валя Тетерник? Пропал его след. Как пропали следы многих — ведь их за всю историю детского дома были тысячи. Но я верю: живут они на белом свете, трудятся с честью. Тому у нас множество примеров.

Вот Виктор Линдингрин, выпускник 70-х годов. Работает на заводе имени Калинина, передовик. А мне вспоминается такой случай.
Как-то нерадивый тракторист оставил наш трактор в поле. Переживаем. Ну, а что сделаешь? Тут прибегают ко мне ребята, возбужденно кричат:
— Витька Линдингрин за трактор сел!
Учился в то время Витя в пятом классе.
На околице появился трактор. Мы все смотрим, боимся пошевелиться. Надо повернуть — вдруг не повернет? Повернул! Вдруг в ворота не заедет? Заехал! Вдруг не остановится? О становился. Ребят набежало! Витя такой спокойный, деловой. А я от волнения слова сказать не могу... _____________________________________

ВСПОМИНАЕТ
ИВАН ГРИГОРЬЕВИЧ ПРИМУК

В Оханском детском доме я прожил с августа 1934 по июнь 1941 года.
Мы все делали сами: летом заготовляли дрова на зиму, ежедневно мыли полы в спальнях, столовой, коридорах.
Наши воспитатели Сусанна Афанасьевна Киселева, Зинаида Ивановна Желвакова, Евдокия Павловна Загребаева и другие распределяли, кто и какую работу будет выполнять. Не помню случая, чтоб кто-то отказывался от своих обязанностей.

Двое ребят из старшей группы возили воду из Камы на лошади в бочке. Мы, мальчишки из младшей группы, всегда им завидовали.
Каждый день несколько воспитанников дежурили в столовой. Они помогали чистить картошку, овощи, накрывали столы, помогали разносить блюда, а потом убирали посуду со столов, мыли ее и готовили столы для выполнения домашних заданий, потому что в спальном корпусе у нас не было рабочих комнат.

Летом, когда поспевали малина и другие ягоды, устраивали организованные походы на два-три дня за 15—20 километров от города. Брали продукты, на подводе везли ведра и другую посуду для ягод. Из ягод варили варенье. Собирали и грибы. Зимой было приятно поесть соленых грибков с картошечкой.

На всю жизнь запомнились рыбалки на Очере и Каме. Как было приятно в ночное время сидеть с удочкой на берегу реки, слушать плеск волн. Везде и всюду вместе с нами была Евдокия Павловна Загребаева.

Все воспитанники любили работать в мастерских: мальчики — в столярной и слесарной, девочки — в швейной. Мы изготовляли различные полки, табуретки, столы.
Учил нас столярному делу Егор Давидович Усталов. По его чертежам я сделал буфет для посуды, который демонстрировался на районной выставке, а потом он стоял в столовой детского дома. В августе 1939 года я как отличник учебы ездил в Москву на сельскохозяйственную выставку.

Никогда не изгладятся из моей памяти годы, прожитые в Оханском детском доме. _____________________

Иван Григорьевич Примук живет в городе Львове. Участник войны, кавалерист. Награжден орденом Славы III степени. В настоящее время работает в школе учителем истории.
_____________________

РАССКАЗЫВАЕТ
ВИКТОР ЛИНДИНГРИН

Я ехал с Северного флота в отпуск домой. Не терпелось поскорее увидеть родной Оханск. Год назад меня провожали в армию мальчишкой, а сейчас я был бравый моряк.
И вот наконец Кама, переправа, паром — и я в Оханске! Меня уже обнимают мои родные — Вера Робертовна Шторц, Татьяна Ивановна Писаревская, Любовь Васильевна Ширинкина. Я снова в своем детском доме!

Это одно из самых радостных моих воспоминаний.
Быстро пролетело отпускное время. Снова собирают меня в дорогу. Несколько мальчишек поехали со мной до другого берега. Потом я долго стоял и смотрел, как паром возвращался обратно, становился все меньше и меньше.

Через несколько лет с таким же волнением я ехал в детский дом уже не один. С женой Ниной. Ехал познакомить ее со своими.
В первую очередь нас, конечно, повели в столовую покормить, поговорить за обедом. Помню, Нина очень удивилась, что вкусно кормят (о детском доме у нее было иное представление). Спрашивает меня тихонько:
— Это, наверно, специально для нас приготовили?
Объясняю ей;
— Мы всегда из общего котла едим!

А потом я приехал в детский дом уже с двумя детьми. Обычно, когда приезжаем семьей, останавливаемся у Любови Васильевны Ширинкиной (тогда она работала завучем). Мои дети зовут ее бабушкой.

А скольких таких «внуков детского дома» живет на белом свете! В директорском кабинете Веры Робертовны Шторц всегда висел стенд, который так и назывался «Внуки детского дома».

Многие приезжают в детский дом с детьми. Внуки должны знать и помнить своих бабушек!
Я своим детям часто рассказываю про детский дом.
О том, как сорожку на Очере ловили, как бегали на луга за диким чесноком, как летом вставали в шесть часов утра, чтоб побыстрее распилить дрова. Дрова заготовляли на зиму. Сами пилили и кололи. Девчонки еще спят, а мы уже работаем. Они проснутся, и тогда все вместе бежим на пляж.
Двоих детей воспитывать нелегко. А нас в группе было сорок человек! Большинство мальчишек. И вот сейчас я думаю: как только у наших воспитателей хватало терпения! Что и говорить: паиньками мы не были.
И дрались, и по садам лазили, и купались без спроса.
Зимой брали кошевку и катались с горы. Дорога укатайная, все время машины ходят, кошевка здорово несется. Под машину можно было в любую минуту попасть. Но мы не понимали этого. Так вот, наша воспитательница Татьяна Ивановна Писаревская встанет посреди дороги и стоит. Машины гудят, объезжают ее, а она не уходит. Что делать: ворчим, но ставим кошевку на место.

Многому научил нас детдом. Мне он помог и в выборе профессии. Разумеется, не только мне. Все мальчишки с третьего класса работали в мастерской. Мастер Михаил Степанович Красильников дотошно учил нас и столярному, и слесарному ремеслу. Вначале мы делали совочки, клюки в печке мешать, лопаточки. А к окончанию школы самым, так сказать, виртуозам Михаил Степанович поручал вытачивать шахматы. Собственно, это было не поручение, а экзамен на мастерство. Я тоже выточил шахматы.

После армии я пошел работать на пермский завод имени Калинина. Калининцев я знал еще по детскому дому. Они были нашими шефами и часто приезжали к нам. Сейчас я езжу в детский дом не только как воспитанник, но и как шеф.

А дети меня спрашивают: «Мы скоро поедем к бабушке?»
________________________________

Виктор Линдингрин награжден значком ЦК ВЛКСМ «За трудовое отличие». Он — наладчик станков с программным управлением,
ударник коммунистического труда, бригадир комсомольско-молодежной бригады.
_________________________________

СОРОК ВОСЕМЬ ИМЕНИННИКОВ

Мы умели не только трудиться, но и отдыхать. Хотя слово «отдыхать» никогда не употребляли. Какой отдых, когда в тебе кипит энергия? Другое дело — игра. В какие игры мы только не играли! Я часто говорю в прошедшем времени не потом у, что сейчас, допустим, дети в детском доме так не играют.
Просто у меня уж е такой большой жизненный опыт, что, обращаясь к нему, обращаешься в прошлое.
Игры мы придумывали сами. Расскажу хотя бы об одной из них. В январе мы обычно проводили праздник «Эх ты, зимушка-зима!». Задолго до него на видном месте вывешивали объявление: «Внимание! С сегодняшнего дня начинает работать главпочтамт «Снежной республики». Спешите поздравить с праздником зимы! Принимаются телеграмм, заказные письма, посылки. Почта работает с 3 до 5 часов дня. Начальник почтамта — Люда Иванова».
И полетели письма! Их было свыше трехсот.
В день праздника ввысь взвился голубой флаг, в верхнем углу которого была изображена снежинка. С этого момента обыкновенный детский дом превратился в «Снежную республику». Были оформлены три зимние площадки и клуб. Редколлегия выпустила красивую газету. В округ нее толпились ребята, то и дело слышался смех.
За неделю до праздника был объявлен конкурс: кто предскажет погоду в день праздника. Ближе всех к истине оказался Коля Пустынников.

Вечером все собрались в клубе, где стояла украшенная елка, а на сцене восседал Дед Мороз. Здесь мы поздравляли сорок восемь именинников. Такая у нас сложилась традиция: устраивать коллективные дни рождения.
В честь именинников был дан концерт.
А потом — пельмени! В школьные каникулы, в дни рождения мы обязательно стряпали пельмени. В этом принимали участие все ребята. Тысячи пельменей! И ели их не порциями, а кто сколько хотел. А потом — чай со своим вареньем.

Выдумка, фантазия отличали любой наш праздник, любое «официальное» мероприятие. Например, отмечаем День космонавтики.
В детском доме появляется красочная афиша:
«Внимание! Приготовьтесь! Сегодня мы с вами отправляемся в межпланетный полет Земля — Луна!»
Вечером в клубе собираются не только все ребята, но и все работники детдом а, в том числе и нянечки, и повара.
Луч света выхватывает на тем ной сцене необыкновенное сооружение: «космический корабль»! Раздается голос: «Проверьте еще раз посадочные билеты!»
Так начинается путешествие на «Луну», во время которого «космонавтам» приходится преодолевать немало препятствий, узнавать много нового о космосе, Земле, Луне.

И грают у нас все — и старшие ребята, и, конечно, младшие.
Младшие очень любят соревнование-игру «Кто хочет — тот добьется». На каждой станции» пионер должен что-то сделать: почистить картошку, погладить школьный костюм , заварить кисель, взнуздать лошадь и усидеть на ней без седла, починить чулки и так далее.

Сколько бывает старания и веселья на таких соревнованиях!
Многое можно рассказать о наших играх.
Сейчас, когда в гости приезжают взрослые воспитанники, они обязательно вспоминают:
«А помните, как мы играли!»

На всю жизнь останутся в моей памяти пионерские костры, рыбалки, военные игры, походы на Холмы за малиной.
Помню: собрали нас по звуку горна, дали задание по дорожным знакам найти сложенный костер и зажечь его. Знаки прятались в траве, кустарниках, на деревьях.
Костер был сложен на берегу Камы, у Зеленой горки, из пяти старых елей, которые стояли во весь рост.
И вот пять победителей с пяти концов зажигают одновременно костер. Темно. Костер полыхает под пение любимой песни «Взвейтесь кострами, синие ночи». А по Каме проплывает пароход, сигналя нам гудками. Смех, игры у костра, у воды. Разве это забудешь? Никогда!

Нина Тарасовна Можайко,
преподаватель русского языка и литературы,
ныне пенсионерка,
г. Свердловск
______________________

Здравствуйте, Вера Робертовна!
Привет всем от меня. Я жив-здоров. Живем мы в пионерском лагере хорошо! Послезавтра мы пойдем в поход на три дня. Будем жить три дня в ущелье. Сейчас мы готовимся к походу. Сегодня у нас был праздник Нептуна. Мы все веселились, пели, танцевали, рассказывали стихи и легенды о море. Нас кормят четыре раза в день. Каждое утро мы ходим на линейку. Во вторник и пятницу наша дружина смотрит кино.
Я хорошо научился плавать. Жизнь наша отличная.
До свидания.
Вова Постышев
_______________________

shumilovanata

Модератор раздела

Голицыно
Сообщений: 293
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 170

Вверх # 15 сентября 2021 12:05

САМИ О СЕБЕ

ИЗ ДНЕВНИКА ПИОНЕРСКОЙ ДРУЖИНЫ

Старый альбом для рисования, подклеенный, подшитый, скрепленный ленточками... Более сорока лет хранится он в детском доме.
Дневник пионерской дружины. Первые послевоенные годы.
Записи велись от случая к случаю. Писать не любили. Казалось, описывать нужно лишь какие-то значительные события.
Но проходят годы, и события, которые были «незначительными», становятся знаком времени. ____________________________________

Поход на Казанку

1 ноября 1945 года наш отряд совершил поход в Казанкинский детский дом, чтоб показать, как культурно и весело можно проводить время. В Казанкинском детдоме живут дошкольники, большинство из них потом поступает в наш детдом.
Вышли из дома в 4.30. Мальчики — на лыжах, девочки шли пешком. В Казанку пришли вечером.
Там ночевали.
Утром горн, зарядка. В 10.30 утра открыли пионерский сбор. Мы вручили нашим младшим братьям и сестрам четыре настольных игры и десять книжек.
Беседу о красном галстуке провела В. Р. Шторц.
Потом мы показали свой концерт. После концерта организовали массовые игры. Потом попрощались и тронулись в путь.

Начальник отряда
Юля Макарова
_________________________________

Кто самый ловкий!

Мы давно задумали провести такой сбор, чтобы потягаться друг с другом в ловкости. Для этого мы придумали «веселое путешествие».
Разработали специальный маршрут.
«Дремучий лес» изображали десять поленьев, в беспорядке расставленных на земле. Так как в «дремучем лесу» постоянно царит мрак, то «путешественник» пробирался через него с закрытыми глазами.
Уронил полено — значит, приключилась «беда», ты не можешь двигаться дальше.
Дальше по маршруту — «восхождение в гору».
Толстая доска, поставленная на ребро, послужила нам «палубой океанского корабля». Мы ее основательно укрепили. Надо было пройти по ребру доски, держа в руках кружки с водой. Расплескал — значит, не перенес «океанской качки».
А на фанере был нарисован тигр. Разрешается пять «выстрелов» мячом. Кто не попал в тигра — спасайся, как можешь, а то растерзает.
Первой отправилась в «путешествие» Катя Шукшуева, звеньевая. Ну, и волновались же ребята, когда она пробиралась через «дремучий лес»!
По всему маршруту растянулись «путешественники». Некоторые из них уже застряли в пути: кто от «тигра спасается», кого «укачало». Ужасно неприятно, когда тебя обгоняют.
Главный судья торжественно объявляет:
— Первое место заняла Тася Дудина!
Второе место разделили Шукшуева Катя, Ильин Никита, Ханжнн Василий. На третьем месте — Ворошнина Дуся, Усов Гена, Орлов Аркадий, Бесфамильных Боря.
Мы долго и от души аплодировали.

Начальник отряда
Юля Макарова
_________________________________

Будем авиамоделистами

Редакция газеты «Пионерская правда» и центральная станция юных техников открыли заочный клуб юных авиамоделистов.
Мы тоже решили заниматься в этом клубе. В нашей дружине организовано девять кружков. Все с большим желанием в них занимаются. Мы уже выполнили первое, второе и третье задания. Сейчас ждем с нетерпением четвертого задания.
Штаб дружины объявил, что на общем сборе дружины будет проведено состязание юных авиамоделистов. Ждем состязания.

Староста кружка
Борис Бесфамильных
____________________________________

Кино «Зоя»

«Берегись, Зоя, берегись!» — хотел крикнуть каждый, кто сидел в зале. Поздно: немец ее схватил. Это последняя ночь Зои Космодемьянской. «Откуда ты? Кто твои товарищи? Что ты делала?» Зоя молчит.
И на лице ее фашист не может прочесть ни страха, ни волнения. Он ошеломлен ее стойкостью.
Мы все хотим быть похожи па Зою. Мы гордимся Зоей.

Пионер
Аркадий Орлов
_________________________

Кино «Джульбарс»

Мы смотрели кино «Джульбарс». Нам особенно понравился Джульбарс, который был помощником, охранником и верным другом.
После просмотра этой картины нам очень хочется иметь такую собаку и тоже с именем Джульбарс.
У нас есть собака Жучка, но она не похожа на Джульбарса. Она даже лает не так, как нужно бы лаять в ночное время, охраняя наш интернат.

Пионеры 1-го отряда
___________________

Массовка

15 июля 1946 года была проведена массовка. Вся дружина собралась в боевой готовности на улице Советской. Погода стояла прекрасная.
Из города вышли строем. Под звуки горна и дробь барабана мы пошли на большую поляну.
Вся большая поляна была разукрашена флажками. На открытии массовки вручили подарки лучшим ребятам по учебе п работе. Потом был концерт. Потом все пошли пить чай. «Из-за стола» вышли все вместе. Потом были игры и танцы. Долго веселились в лесу.

Пионерка
А. Дудина
____________________

Поездка

17 июля 1946 года наш отряд в количестве 25 человек был направлен в областной центр.
18 июля мы ходили в краеведческий музей. Доклад сделала тов. Пермякова. Она хорошо и красочно рассказала об ископаемых скелетах, найденных в недрах нашей области. Также она рассказала о проекте гидроэлектростанции па реке Каме.
После посещения краеведческого музея мы пошли в художественную галерею.
19 июля ходили в кино «Балерина». Это кино всем очень понравилось. 20 июля ходили смотреть оперу «Пиковая дама».
21 июля смотрели оперетту «Ярмарка невест». Здесь показан обычай ковбойцев, показаны два отца. Отец Франца и отец Люси. Отец Франца был когда-то богатым, по потом промотал свое имение, а отец Люси стал миллионером.
22 июля в городе проходил день физкультурника.
На стадионе был парад.
Поездка всем понравилась.

Пионер
Г. Усов
_____________________

Физкультурный сбор

На совете дружины решили провести физкультурный сбор по дружине.
Пионеры нашего отряда решили взять первое место на сборе. Наши лучшие по дружине акробаты Бесфамильных, Ханжин, Крючков разучили новые акробатические номера.
И вот настал этот день, когда решался вопрос, кто впереди. Сбор открылся линейкой, потом начались выступления по отрядам.
По исполнению пирамид, акробатических номеров было видно, что все отряды готовились упорно. Наш отряд занял первое место, и нас премировали патефоном.

Пионеры
2-го отряда
__________________

В ответ на призыв

Прочитав в «Пионерской правде» призыв пионеров и школьников Чоботовской семилетией школы, мы решили последовать их примеру и озеленить свой приусадебный участок. Для этого каждый пионер должен посадить по саженцу.
13 мая мы пошли в деревню Шалаши за молодыми акациями. Выкопали ямы, натаскали навоза и посадили целую аллею акации.
Навели мы порядок и в старом саду: рассадили кусты роз и шиповника, подрезали малину, промели весь сад.
Сейчас наш сад позеленел, помолодел. Все деревья и молодые, и старые, все кустарники распустились. Расцвела черемуха. В саду ароматно и красиво.

Нина Быкова
____________

Игра «Лазутчик»

2 февраля начальнику нашего отряда был вручен секретный пакет. Его содержание было таково:
«Внимание! Внимание! 3 февраля 1946 года проводится военизированная игра «Лазутчик». Ваша задача— задержать неприятельского лазутчика, который поставил себе цель снять общий план улицы.
Имейте в виду, что лазутчику разрешается прибегать к переодеваниям и вообще пользоваться любыми средствами, чтобы не обратить на себя внимание.
Но он не знает, где расположены посты. Ваш пост № 2 — около хлебного магазина. Желаю успеха в проведении операции!

Старшая вожатая
В. Шторц».

Наш отряд выделил двух разведчиков — Усова и Шукшуеву.
Игра началась в три часа дня, когда по улице проехали три лыжника в белых свитерах — это сигнал к началу операции.
Наш пост хорошо замаскировался, и поэтому вражеские лазутчики не заметили его и были пойманы.
Когда по улице проехал на лыжах начальник дружины Ханжин — это был сигнал, что игра окончилась.
Мы вынесли благодарность Усову Геннадию и Шукшуевой Екатерине за бдительность.

Звеньевая звена
№ 3 Е. Ворошнина
________________________________

Парад

День Красной Армии мы решили провести особенно торжественно. 23 февраля 1946 года. Пригласили участников войны, пионеров из других дружин Оханска.
Праздник прошел у нас в зале. Мы его изобразили как Красную площадь. В центре — модель Спасской башни с часами наверху. От башни тянется Кремлевская стена, и вдоль стены стоят елочки. Красная площадь у нас получилась здорово.
Праздник начался сигналами горна. Пионеры, обгоняя друг друга, побежали строиться в коридор.

Строем, чеканя шаг, входят пионерские отряды. Каждый отряд изображает род войск.
С песней «За Русь, страну великую» на «Красную площадь» входит «пехота» (отряд № 4).
Команда: «На корабль!» Раздается песня «Морская гвардия». И в зал выходит команда «моряков»
(отряд № 2). Шествие замыкают кок с поваренком.
Следом идут «летчики», «танкисты», «артиллеристы». Все одеты в соответствующие формы, и поэтому в зале особенно торжественно.
Начальники отрядов четко отдают рапорт мне, а я — старшей вожатой Вере Шторц.
Затем я подхожу к капитану Михайлову, приглашенному на парад, рапортую: «Товарищ капитан!
Пионеры дружины имени Жукова выстроены!» Капитан Михайлов приветствует нас: «Здравствуйте, ребята!» «Здравия желаем, товарищ капитан!» — дружно отвечают ребята.

Под шумные аплодисменты Дуся Ворошнина зачитывает телеграмму маршалу Жукову.
Команда: «Вольно!» Потом капитан Михайлов рассказал нам о могуществе Красной Армии. Затем каждый род войск, то есть каждый отряд, показал сито самодеятельность. Ребята хором декламируют:

Сегодня поздравлении летят во все концы,
Сегодня именинники советские бойцы.
Отчизна-мать приветствует отважных сыновей,
Своих бойцов п маршалов, своих богатырей.

Директор детского дома Анна Алексеевна Чебыкина всем нам вынесла благодарность за организованность.
Мы ей долго аплодировали. Потом горн. Линейка.
Парад закончился. Мы о нем будем долго вспоминать.

Начальник дружины № 1
Василий Ханжин
____________________________________

НАШИ ШЕФЫ

РАССКАЗ ПРОДОЛЖАЕТ
ВЕРА РОБЕРТОВНА ШТОРЦ

С шефами нам повезло. Много лет мы дружим с Оханской швейной фабрикой, совхозом «Оханский», с Камским речным пароходством.

Позднее у нас появился новый и очень надежный друг — коллектив пермского завода имени Калинина.
Пока не было калининцев, нашими любимыми шефами были речники. Швейная фабрика — это для девочек, а мальчишки тянулись к речному флоту. Многие наши выпускники закончили речное училище. Когда я, будучи директором детдома, приезжала в училище, то чувствовала себя как дома. Идешь, а с тобою все здороваются.

Помню, как нам речники подарили пятьдесят бушлатов и пятьдесят тельняшек. Кому их вручить? Решили: духовому оркестру. Так на праздниках наши оркестранты и шли в бушлатах. Очень гордились.
Особая дружба установилась с теплоходом «Вильгельм Пик». Он без всякого расписания останавливался в Оханске. На берегу его встречали ребята. Однажды все пассажиры теплохода (ведь он — туристский) пришли к нам в гости. А наши детдомовцы не раз ездили на теплоходе до Астрахани.
Не всегда все шло без сучка, без задоринки.
Когда первый раз пароходство пригласило наших воспитанников в свой пионерский лагерь, то руководители лагеря решили: «Детдомовцы приезжают, надо держать ухо востро».
Выделили нам отдельный корпус. Как они потом рассказывали сами, подумали так: «Пусть детдомовцы отдельно живут и отдельно дерутся».

Но, к их удивлению, никто не дрался, а утром все дружно выходили на зарядку в тренировочных костюмах. Я всегда очень переживала за наших детей, если они были одеты хуже «родительских». И очень старалась, чтоб этого не было. Тогда, в лагере, наши девочки носили ярко-голубы е ю бочки, которые им сшили на швейной фабрике.

Стереотип «детдомовца» был сломан. О казалось, что наши дети — самые активные, самые дисциплинированные, самые непритязательные.
На всех соревнованиях они заняли первые места.
На следующий год их разделили по всем отрядам, чтоб в каждом отряде были инициаторы.
Мы очень благодарны нашим шефам - речникам, дружба с которыми исчисляется не одним десятилетием.

И все-таки мне совершенно особо хочется рассказать о шефах, которых нашли мы сами— это коллектив пермского завода имени Калинина.

Как-то мы прочитали книжку, где описывалась дружба завода и школы. Ребята загорелись: «Вот бы нам таких шефов! Давайте напишем кому-нибудь письмо!» Вспомнили, что есть в Перми завод имени Калинина, где уже работают некоторые наши выпускники. Написали и книжечку послали, чтоб понятнее было, чего мы хотим. Ждем ответа. А ответа нет.
Думаем: наверное, не приняли наше предложение всерьез.
Могли бы действительно в суете дел всерьез и не принять этот детский призыв: «Давайте дружить!» Все-таки люди взрослые, серьезные.

Но вот однажды ко мне, в кабинет директора детдом а, заходит незнакомый человек, спрашивает:
— Вы писали письмо на завод имени Калинина?
— Писали! — обрадовалась я.
— Я — представитель завода. Познакомьте меня с ребятами, покажите хозяйство.

Пошли смотреть. Тогда детдом размещался в девяти корпусах, разбросанных по всему городу. Во дворах стояли поленницы дров.
— Сами пилите и колете? — спросил представитель
— А кто ж е нам будет колоть? Каждую субботу и воскресенье на всю неделю заготавливаем, на санках ребятам покататься некогда.

Осмотрели все хозяйство.
— Ну, что ж — говорит представитель.— Ждите в гости, тогда и поговорим .
«Будут гости!» — эта весть тут же облетела детдом. С энтузиазмом начали готовиться к встрече. Репетиции концерта затягивались до ночи.

И вот гости едут!
Прибыл большой автобус, полный народа.
В актовом зале выстроилась пионерская дружина для встречи. Волнуются ребята, а гости не меньше. Ведь приехали бывшие воспитанники различных детских домов. Они трудились на заводе в разных цехах и даже не знали друг о друге. Значит, наш детдом помог им всем встретиться.
Возглавлял делегацию секретарь парткома завода Николай Семенович Димченко, тоже бывший детдом овец, но не наш его детского дома.

Эту встречу и сейчас хорош о помнят ее участники. Вот Н. С. Димченко выходит на сцену и говорит ребятам:
— Мы раздумываем: дружить с вами или не дружить? У нас передовое предприятие, а вы, как сообщили в своем письме, имеете неуспевающих, недисциплинированных, а значит, потянете нас вниз.

В зале воцарилась тишина.
— Но поскольку вы честно признались во всем, значит, с вами все-таки можно дружить!
Зал облегченно вздохнул. Гости засмеялись: уж очень дружны й был вздох. И надо было видеть, как сияли лица ребят!
Потом гости поставили на стол набор инструментов и стопки книг.
Так началась наша дружба.

Вскоре в Оханск из Перми прибыл подарок.
Шефы прислали механический колун!
Вначале мальчишки его рассматривали с любопытством, но недоверчиво: неужели и правда за день может расколоть 200 кубометров дров? А когда они увидели, как работает колун, то закричали: «Ура!» Было удивительно: дрова сами колются, а в это время можно кататься на санках, на лыжах. Тогда в девяти корпусах было 120 печей. Сколько нужно было заготовить дров, перепилить, переколоть, перетаскать! Все делали сами ребята. Механический колун был большой подмогой.

Но печи есть печи. Пока не натопятся — в комнате холодно. Бывало, придут ребята в клуб, прежде чем начать репетицию — печку топят.
И тут пришли нам шефы на помощь. Печки были сломаны, установлено паровое отопление. Не во всех, правда, корпусах, ведь они были разбросаны по всему городу. И вот пошло по батареям тепло! Ребята ходили, щупали: греет!

Сейчас в новом здании детского дома есть и паровое отопление, и водопровод, и канализация; кажется, будто всегда так и было. Нынешние воспитанники понятия не имеют, что такое заготовлять дрова, носить воду из колодца. А всю канализацию и отопительную систему в новом здании сделали все те ж е наши шефы с завода имени Калинина.

Я знаю, многие руководители детских домов жалуются на своих шефов: дескать, все время их приходится просить, в чем -то убеждать.
Наших шефов-калининцев ни о чем просить не надо. Они делают все сами. По их инициативе летом весь наш детский дом превратился в пионерский лагерь. Мы давно ломали голову: какую форм у отдыха придумать для воспитанников, которые остаются в летние каникулы в стенах детского дома. Ведь наши шефы в свои пионерские лагеря могли принять только часть детей. Чтоб другим было не обидно, калининцы и предложили организовать лагерь прямо в детском доме. Прислали своих физкультурников, вожатых.
И началась жизнь, как в любом пионерском лагере. Утром — линейка, подъем флага, днем — игры, различные спортивные соревнования. Ребята по пятам ходили за вожатым и с завода.

Очень много калининцы помогали детскому дому материально. Но еще важнее было духовное общение, дружба рабочих с ребятами.
Молодые парни с завода приезжали в субботу и воскресенье просто поиграть с мальчишками в футбол или зимой — в хоккей. Они привозили и хоккейную форму, и клюшки, и коньки. Конечно, дети радовались подаркам.

Но больше всего их радовал приезд самих гостей. Весть о том, что приезжают калининцы, мгновенно разносилась по всем корпусам детдома. Шефы еще в дороге, а ребята уже на улице, встречают их.
Разумеется, наши гости с пустыми руками не приезжали. Самым сладким подарком было пирожное. Шефы заказывали в своей заводской столовой на каждого ребенка по пирожному (или торты пекли). Повара старались: это особый заказ, для детского дома. И сколько было восторга, когда приезжал автобус, полный гостей, и из него выносили лотки с тортами.
_______________________

...Я очень любила, когда мы собирались в клубе. Все были нарядные, веселые. Особенно было празднично, когда к нам приезжали шефы с завода имени Калинина. Радости нашей не было конца. Они так много сделали для нас. Сколько разного инвентаря нам подарили!

Паровое отопление установили во втором интернате.
Горы конфет привозили, тортов! А летом нам устраивали пионерский лагерь «Дзержинец» прямо в детском доме. Они вместе с нами веселились, и мы вместе пели песню «Детский дом». А директор детского дома Вера Робертовна часто плакала, когда мы пели.

Нам с шефами не хотелось расставаться.
Лена Теплоухова,
прядильщица комбината
шелковых тканей,
г. Чайковский
___________________________

Мы тоже ездили с «ответным визитом» на завод имени Калинина. Отряды соревновались: кому ехать? Ведь мы отчитывались перед шефами, а они — перед нами, нельзя было ударить в грязь лицом. Сам директор завода был в курсе наших дел, встречался с нами.

Первое время, когда мы приезжали на завод, шефы брали наших воспитанников в семьи на два выходных дня. Но оказалось, что детей это травмирует.
Тогда приняли другое решение: каждый цех стал брать на свое попечение несколько человек. Ребят возили по город у, ходили с ними в кино, в парк, в цирк, ну и, конечно, показывали завод.
Стало традицией: каждый Новый год около ста воспитанников детдома едут в гости к шефам на детский праздник.
____________________

В гостях у шефов

Мы три дня гостили п Перми у шефов. Было нас 50 человек: и старшие, и первоклассники.
По льду, на лошадях, мы перебрались через Каму, а на другом берегу нас встретили комсомольцы на автобусах.
В тот же день, как мы приехали, шефы сводили нас в панорамный кинотеатр «Кристалл».
На второй день пошли во Дворец на елку. Там было очень весело. Больше всех нам поправился клоун, который умел жонглировать и смешить ребят.
Потом мы катались на катушках. А вечером играли в хоккей с дворовой командой. Сыграли вничью 5:5.
Очень понравилось нам в планетарии. А еще мы были па елке в школе. Там все вместе фотографировались.
Запомнилась нам экскурсия на завод, в кузнечный и штамповочный цеха.
Шефы подарили нам хоккейные клюшки, шайбы и два болышых-пребольших мешка книг. Всего пятьсот штук.
Нам очень поправилось в гостях. Шефы очень хорошие и веселые. Как только мы приехали домой, сразу побежали па каток играть в хоккей.
Толя Хайруллин, Валерий Галкин
Районная газета «Знамя коммунизма»
1.3 января 1970 года
___________________

Более двадцати лет длится наша дружба.
В детском доме вы росло уже не одно поколение. И многие наши воспитанники идут работать на калининский завод.
Если юноша или девушка приходит и говорит: «Я из Оханского детского дома» — это как пропуск.

Помню, как мы отправили на завод первую группу ребят. Все они окончили восемь классов. Отнеслись к ним, конечно, очень внимательно. Мы были за них спокойны.
Но вдруг — звонок из профкома!
— Ребята ничего не едят!
Мы, встревоженные, поехали на завод. Выясняем, в чем дело. Может быть, плохо кормят? Нет, хорошо кормят.
Загадка разрешилась просто: все свои деньги они издержали на лакомства. Дети есть дети.

Из этих детей выросли настоящие рабочие.
Потом на завод стали приходить уж е выпускники десятых классов, ребята после армии. Завод радушно принимает каждый новый выпуск. Ведь это не только наши, но и их питомцы.
_____________________________

ПРОЩАЙ, СТАРЫЙ ДЕТДОМ!

В музее детского дома стоит макет, выполненный из картона: несколько красивых зданий, площадки, деревья. Когда-то этот макет в шутку называли нашей «картонной мечтой».
Жили мы в неблагоустроенных деревянных домах, а мечтали...

О чем только мы не мечтали! И, конечно, о большом , красивом, светлом здании детского дома.
Наша мечта осуществилась. Нынешние воспитанники с улыбкой смотрят на картонный макет: наше воображение оказалось беднее действительности. Детский дом сейчас расположен в прекрасном здании. Здесь и спальни, и столовая, и спортивный зал.
Но поскольку я отношусь к старшему поколению, то хочу поклониться нашим старым деревянным домам. Сколько поколений жило в их стенах! И когда бывшие воспитанники приехали на 75-летие детдома, они ходили по этим старым домам, по заросшим тропинкам.
Ностальгия по прошлому? Не только. Благодарность...
Работая директором, я часто бывала в других детских домах. И скажу честно: завидовала, что они жили в лучших бытовых условиях, чем мы.

Однажды я приехала в Министерство просвещения и попросила, чтоб меня направили в один образцовый детский дом, о котором я много слышала. Думаю, надо поучиться.
Захожу я в этот детдом. Пола не видно — все коврам и устлано. На окнах тюлевые и шелковые шторы. Таких в Оханске мы и в глаза не видели. Шторочки у нас всегда висели простые, своими руками вышитые.
Ведут меня в спальни: одна комната — розовая, другая — голубая. На кроватях лежат аккуратно сложенные ночные рубашки. Тихо.
Как будто тут никто не живет.
Приглашают меня в столовую. И там есть чему поразиться: на столе белоснежная скатерть.

Попросила я у директора план работы.
Блокнот достала: думаю, все сейчас перепишу. Но, оказалось, переписывать нечего. Наши планы были куда разнообразнее.

Через некоторое время снова меня приглашают в столовую — пообедать. Заходим — никакой скатерти там уже нет. На столах все разлито — суп, компот. На полу тушеные яблоки валяются (мы в Оханске тушеных яблок и не едали в то время).
Мне стало неинтересно. Приглашали остаться: ждали иностранных гостей, все дети были одеты в шерстяные матроски. Но я не осталась.

Пришла в Министерство просвещения, спрашивают меня:
— Как — понравилось?
Я говорю :
— Далеко наш Оханск. Живем мы беднее, но зато без всякой показухи, по-честному.

Дух домашности, уюта царил в наших интернатах с печками, с общим и умывальниками. Поэтом у все — и воспитатели, и воспитанник и — со слезами на глазах прощались со своим старым домом. Воспитательница Нина Георгиевна Прокаева даже стихи написала о том, как оставленный дом грустит о детских голосах.

За врем я 80-летнего существования детдома у нас сложилось много славных традиций.
И в новом красивом здании, где растет новое поколение, я верю , они будут жить.
______________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна!
Пишет Вам Оксана Вербицкая. Помнит ли меня детский дом? А я его буду помнить всегда. Привезли меня в детдом еще в дошкольном возрасте, а когда я уезжала, мне уже было 17 лет. После окончания средней школы поступила работать на завод имени Калинина в Перми. Сейчас у меня семья, дети. Но детдом навсегда останется для меня родным домом.
Помните, однажды я зашла к Вам в кабинет. У Вас там всегда висел стенд с фотографиями бывших воспитанников, с их детьми и даже внуками. На нем заголовок «Они говорят: «Спасибо детскому дому!». Помните, я спрашиваю Вас с таким недоумением: «А за что спасибо детскому дому?» Вы мне стали объяснять, за что и почему. Я тогда подумала, что это ваша обязанность нас воспитывать, ну и еще что-то в этом роде.
Теперь я присоединяюсь ко всем бывшим воспитанникам и говорю: спасибо детскому дому! Спасибо за то, что воспитали нас достойными людьми, дали путевку в жизнь, и за то, что наше детство было радостным. Где бы я ни работала, я не запятнаю имя рабочего человека.
Детский дом может на меня надеяться.
___________________________________

Вера Робертовна!
Извините, пожалуйста, что так долго не писала. Сейчас у нас трудный семестр и времени совсем мало. Учебу начала нормально. По немецкому языку задают учить еще больше, чем в первом семестре. Ведь это наша будущая специальность.
Несмотря на то что приходится много заниматься, успеваем ходить в театр. Недавно смотрели в оперном театре балет «Спартак». Очень понравился. Сейчас у меня хоть есть что надеть, чтоб куда-то сходить. Большое спасибо детскому дому за помощь. Купила на эти деньги еще себе зимние сапоги за 44 рубля. Хорошенькие. Девчонки в комнате рады за меня, что я приоделась. Я очень довольна, чго со мной живут такие девочки, мы дружим, везде и всюду вместе. Завтра пойдем на концерт вокально-инструментального ансамбля «Сябры».
Еще я хожу на занятия оркестра народных инструментов. Так что, Вера Робертовна, жизнь моя наполнена до краев.
К матери ехать не хочется. С лета там носа не показывала. Еще в десятом классе я поняла, что детский дом — это и есть мой родной дом, который нельзя забыть. Не знаю, кем бы я была, если б не детский дом.
Матери я была не нужна... Ладно, больше писать не буду, а то еще разревусь.
До свидания, Вера Робертовна. Извините, что мало написала. Ждите следующего письма.
Таня
________________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна
и все наши воспитатели!
С горячим приветом к Вам ваши воспитанницы Люба Калинина и Юля Минлиянова.
Вера Робертовна, вот мы уже устроились в общежитии. Нам с Юлей дали комнату, в комнате живем двое.
Здесь очень хорошо. Утром ходили на консультацию по русскому языку и математике. Конкурс у нас большой:
три человека на место. Но мы с Юлей обязательно постараемся поступить.
Вера Робертовна, мы уже так соскучились по Оханску, по нашему милому и родному детскому дому.
Большой-большой привет дорогим воспитателям и ребятам, мальчикам и девочкам.

С глубоким уважением
Люба и Юля
___________________________

Дорогая Вера Робертовна!
Пишет Вам бывшая воспитанница Кочетова Л. М. (ныне Куликова).
Вера Робертовна, Вы, наверное, удивитесь, что я написала письмо так неожиданно для Вас. Но я давно собиралась написать, выложить свою душу, пооткровенничать. Порою мне становится так нехорошо, стыдно, что мы такие неблагодарные. Вы, наверное, думаете: «Вот воспитали Кочетову, а ей даже лень весточку написать».
Нет, все это не так просто. Я очень часто вспоминаю всех вас, свое детство. Счастливое детство! Я рада, что оно у меня было таким.
И всех вас люблю, уважаю. И, наверно, все наши воспитанники думают так же, как я.
Вера Робертовна, мы часто с мужем Владиком говорим о Вас, восхищаемся Вашей жизнью. Вы самый счастливый педагог! Я просто завидую Вашей энергичности, желанию полнокровно жить, воспитывать детей. Я часто вспоминаю Ваши слова о том, что я должна работать с детьми. Я не послушалась Вас и очень об этом жалею. У меня произошла ошибка в выборе профессии.
Я работаю на заводе в бригаде художников. Работаю неплохо. Уже дали звание «Ударник коммунистического труда».
Но я не получаю удовлетворения в работе. Профессия художника хорошая, но не для меня.
Я хочу работать с детьми. Но ведь надо учиться, заново приобретать профессию. Я решила нынче поступать в Пермский педагогический институт на заочное отделение. У меня к Вам, Вера Робертовна, очень важная просьба: напишите мне рекомендацию в педагогический институт.
В остальном моя жизнь идет хорошо. Дочка Анжелика ходит в садик, ей шесть лет. Хорошо, если бы в ее жизни встретился такой же педагог, как Вы.
Вера Робертовна, приезжайте в гости к нам на КамАЗ.
Думаю, Вам у нас понравится.
До свидания.
Л. Кочетова
________________________

Здравствуйте, дорогие наши Вера Робертовна,
Августа Петровна и все наши воспитатели, ребята!

С горячим приветом к Вам Люба и Галя.
Вот мы и устроились в общежитии. Живем двое в комнате.
Вера Робертовна, у нас 1 сентября будет линейка. Все должны быть торжественно одеты. Нас предупредили, чтобы мы написали домой и чтобы из дома выслали праздничную одежду.
Вера Робертовна, пришлите нам юбочку с белой кофточкой или сарафан.
Как дела в детском доме? Нам очень хочется домой и снова пойти в школу вместе с ребятами. Но этого уже никогда не будет.
Огромное спасибо Вам за все, что Вы сделали для нас.
Вы не огорчайтесь, что иногда мы были непослушными.
Мы Вас не подведем.

Пока до свидания!
Люба Калинина, Галя Первакова
______________________________

«Я — сын БОЛЬШОГО ДОМА»

И я не одинок – я сын
большого дома.

И где-то надо мной — а где,
не угадать! —

Опять меня зовут так тихо,
так знакомо,

Что дай мне, боже, сил
навзрыд не зарыдать.

СКАЖИ, О ЧЕМ ТЫ МЕЧТАЕШЬ

СОЧИНЕНИЯ
ДЕТДОМОВЦЕВ.
60-Е ГОДЫ

Я мечтаю быть машинистом. Встану утром, сделаю зарядку, покушаю, пойду на вокзал. Подойду к паровозу, проверю, все ли в порядке. Когда кондуктор даст свисток, я нажму рычаги и паровоз тронется с места. Когда я буду проезжать туннель, то буду ехать тихо, потому что там можно налететь на степы. После я приеду па свою станцию и пойду домой. Я буду возить не только люден, но и разные грузы, товары, продукты. Вот кем я буду.

А. Волков
_________

Я хочу быть солдатом, охранять Советский Союз.
Однажды нас подняли, и мне командир сказал: «Сегодня сторожи Границу».
Я быстро оделся и пошел па пост. Стоял я, стоял и вижу, что кусты раздвинулись. Прямо на меня шагал гражданин. Он не заметил меня. Я остановил его, а он посмотрел на меня и сказал: «Я ничего не сделал, зачем ты меня останавливаешь?» Я сказал: «Вы украли у одного гражданина деньги». — «Нет, я не воровал, а иду с пляжа». Я сказал: «Идемте в часть, там мы поговорим». Я привел его и закрыл дверь. Разбудил товарищей. Они пришли и встали около гражданина. Гражданин перепугался. Так мы поймали шпиона.

В. Мокрушин
______________

Я мечтаю быть врачом. Буду лечить ребят и взрослых. Встану я утром, открою форточку, быстро сделаю зарядку. Сделаю и пойду. И увижу: выбегают ко мне врачи, они плачут и говорят: «Вылечите ребенка!» Я вылечу — они удивятся. Я хочу быть хорошим врачом. Такая у меня мечта.

Л. Вербицкая
____________

Я хочу быть кролиководом. Буду за кроликами ухаживать. Будет у меня много всяких кроликов: белых, серых, черных и так далее. И, я думаю, все они меня будут знать как своего хозяина. Я буду их звать Бурка, Ягодка, Малинка, Чернявка и так далее. Славные будут у меня питомцы.

С. Кузнецов
___________

Я проснулась утром. Солнце уже поднялось. Я сделала зарядку, оделась и умылась. Решила прогуляться в поле. Веселая вышла на улицу, прошла все переулки. И стала проходить мимо формы, где были свиньи. И вдруг я заметила дым. Он становился все чернее и чернее. Я быстрее побежала туда, откуда поднимался дым. На ферме никого не было. Я глотнула воздуха и полезла спасать колхозных свиней.
Я задыхалась, по продолжала свое дело. Свиньи не слушались меня и не выходили. Тогда я снова глотнула воздуха и снова побежала выгонять свиней.
Вскоре люди заметили пожар. Они взяли ведра с водой и стали тушить огонь. Одна женщина крикнула:
«Это спасла свиней одна щупленькая девочка, надо ее найти!» Но меня уже не было, я ушла домой.
Вскоре я выглянула в окно и увидела толпу женщин.
Все стали меня качать. Это были веселые минуты не только для меня, но и для людей. Такой подвиг я мечтаю совершить.

В. Толчина
____________

Я буду матросом. Матрос должен быть смелым и хорошо плавать. Наступила ночь. Все матросы спят.
Один матрос увидел, как по морю что-то плывет. Это плыла подводная лодка. Тогда матрос стрельнул. Все быстро встали за две минуты, оделись, умылись, построились. Капитан махнул рукой. Матросы спустили шлюпку и поплыли. Подводная лодка скрывалась под водой. Но мы ее поймали.

В. Пятнышев
____________

Нужно ли комментировать детские сочинения? Думаю, в этом нет никакой еобходимости. Просто хочется отметить: никто из них не мечтает хорошо устроиться, иметь деньги, машину. Мечты их наивны, но бескорыстны. Не об этом ли они вспоминают потом в своей взрослой жизни? Не за это ли благодарят?
______________

МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ВОСПИТАННИК

РАССКАЗЫВАЕТ
ЗИНАИДА ИВАНОВНА ЖЕЛВАКОВА

Вечно у него руки были в мазуте. Все собирал какие-то старые запчасти. Пришел как-то ко мне, говорит:
У нас в сарае руль от велосипеда висит. Он вам не нужен?
— Я на руле не езжу,— отвечаю ему.
Славка смеется:
— Ну, так и отдайте мне его.
Отдала. А через некоторое время он к моему дому на велосипеде подкатывает.
— Ты у кого взял? — забеспокоилась я.
— У вас. Вы на руле не ездите, а я езжу!
Сам сделал велосипед, собрал из старых запчастей!

Слава Иванов — из последнего поколения детдомовцев, которое я воспитывала. Он был в младшей группе, когда я уходила на пенсию. Жалко было их оставлять, да куда денешься: время пришло. Я уж для них бабушка, а воспитательница должна быть мамой, а то и старшей сестрой. С ними ведь надо и побегать, да не для виду, а чтоб и самой интересно было. Когда для виду — они ведь тут же все поймут. От них ничего не скроешь.

Первое время так непривычно мне было без ребятишек! Хорошо хоть они все время ко мне бегали.
А Славка чаще всех.
Придет тихонько, в сенях портфель оставит, возьмет ведро — и за водой. Идет уже с ведрами.
— Славка, ты когда пришел? — удивляюсь я.
Принесет воды, пойдет дрова колоть. Наколет, скажет строго:
— Это вам на неделю!
— Слушаюсь! — отвечаю.
Мы с ним всегда шутливо разговаривали. Обычно сядем с ним за стол, и он про все свои школьные дела рассказывает.

Закончил Славка школу, собрался уезжать в Уфу, в авиационный институт поступать. Пошел перед отъездом в мастерскую, сделал лопату и два колуна. Приносит.
— Кто еще вам сделает, кроме меня.
Походил по дому, осмотрел все по-хозяйски.
— А чем мясо рубить будете? Не колуном же?
Снова пошел в мастерскую. Приходит, приносит маленький топорик.

Сейчас Слава живет в Ленинграде. У Августы Семеновны, бывшей учительницы из Оханска. Он ей тоже помогал, когда она жила в Оханске. Учится в институте.

Письма иногда пишет. Непременно в письме обращается: «Многоуважаемая Зинаида Ивановна!» А я так и вижу его улыбочку.
В отпуск приезжал. Говорит:
— Я вам медведя привез!
— Какого еще медведя?
— Сувенир! — и вручает деревянного медведя.
— Славка, Славка! — говорю.— Куда ты только деньги тратишь!

А сама поставила сувенир на самое видное место, все хожу да поглядываю. Как раньше, про все свои дела рассказал. Все у него хорошо, а сердце все равно за него болит: вдруг какие-нибудь друзья попадутся не те, собьют с пути. Я ему и даю наставления:
— Худое дело заразительное, на чужбинке-то тебя никто не подправит. Ты, Славка, такого друга выбирай, который лучше тебя. Это ты запомни: друг должен быть лучше!

А еще я ему сказала:
— Есть у тебя родной дом. И город родной есть.
— Это я никогда не забуду,— ответил.
__________________________________

Зинаида Ивановна пришла работать в Оханский детский городок в начале 30-х годов. Была почти ровесница своим воспитанникам. Многие из них сейчас уже па пенсии. Многие не дожили до этого времени. Война... Зинаида Ивановна проработала в Оханском детском доме сорок лет.
_________________________________

Многоуважаемая Зинаида Ивановна, здравствуйте!
Получил от Вас небольшую весточку. Вы просите, чтобы я Вам написал обо всем, обо всем. Невозможно написать обо всем, обо всем. Можно только рассказать.
Поэтому буду краток.
Начну с того, что работаю в Ленинградском морском порту докером-механизатором. Работа нравится, все время на воздухе. Конечно, работа тяжелая, физическая. Но ведь никто за лямку не тянул, сам выбрал себе путь.
Вот Вы спрашиваете насчет друга. Я отвечу, что признаю больше мужскую дружбу, хороших друзей у меня много, даже у одного был уже свидетелем на свадьбе.
Я подруги жизни пока не нашел.
Зинаида Ивановна, помню Ваши наставления: по-прежнему не пью и не курю. Свободного времени у меня совсем мало. Учусь на вечернем отделении в Ленинградском высшем инженерно - морском училище.
Ну вот, кратенько вроде бы и все. Пишите!
С уважением
Вячеслав
________________

НЕПУТЕВЫЙ ПАША

РАССКАЗЫВАЕТ
АВГУСТА ПЕТРОВНА АКУЛОВА

Когда воспитанники уезжают, всех бывает жалко, как своих детей. В армию уходят — плачем, письма ждем.
О каждом переживаем. Был у меня такой воспитанник Паша Пресницкий. До того я его любила! А он мне неприятностей доставлял больше всех. Я его прозвала «непутевый». Глаз да глаз за ним был нужен.
Придем картошку копать, ребята уже ряд прошли, а он сидит в борозде, гальками играет. Или уляжется — ноги задерет. А если потеряется — ищи на крыше. Все крыши в Оханске его были.
Физически Паша был очень сильный, такой высокий. А дружок его Моисеев был маленький. Так вот, он возьмет его и крутит вокруг себя. Я кричу (а голос у меня на весь Оханск!):
— Пашка, оставь Моисеева!
Он отпустит. А как я отвернусь — снова Моисеев у него в руках.

Попадало мне от Веры Робертовны из-за Пашки! Вызовет меня:
— Опять твой сын натворил!..
Уж не знала, что и делать с ним. Говорю однажды:
— Пашка, привязать тебя, что ли?
Он говорит:
— Привязывайте!
Я его и привязала: за ремешок к себе прицепила. Куда я — туда и он.
Когда уходил Пашка в армию, уж так я плакала. Потом прислал из армии фотографию. Красивый какой, статный!

Жизнь у него хорошо сложилась. Ведь характер-то у него добродушный, незлопамятный. Работает на заводе. Семья, дети. Видимся редко. Приеду иногда в Пермь, иду по улице и думаю: хорошо бы Пашку случайно встретить.
________________________________

Августа Петровна пришла работать в Оханский детский дом в 1936 году. Любила ставить с ребятами оперы. Конечно, не «Пиковую даму», а «Муху-цокотуху», «Теремок», «Красную шапочку». Каждое поколение воспитанников помнит свои спектакли, своего режиссера Августу Петровну.
Ей уже за семьдесят, а она по-прежнему в детском доме ведет «оперный» кружок. Трудновато уже. Решила она про себя: еще один спектакль поставлю — и все, уж хватит. Поставила спектакль. Да вот Сереже Новикову из третьего класса роли не хватило. Заплакал.
«В следующем спектакле обязательно будешь играть!» — сказала Августа Петровна. А раз Сереже пообещала, значит, будет следующий спектакль.
___________________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна (мама)!!!
С горячим и большим приветом к Вам ваш непослушный Павел. Как Ваше здоровье? Как самочувствие педколлектива? Чего нового в жизни и делах моего родного детского дома?
Вера Робертовна, сейчас я часто вспоминаю всю свою жизнь, прожитую в стенах моего дома. И сейчас чувствую за собой какую-то виноватость в том, что было плохое за мной, все мои неправильные поступки и проделки. Сколько было хлопот со мной с самого детства!
Меня поставили на ноги, вырастили, выкормили, выучили. И везде я видел ласку со стороны Вас и всего педколлектива. Живя в стенах детского дома, я так сроднился со всеми, что для меня вы все такие родные и милые.
Вера Робертовна, если бы Вы знали, как я в последний день наревелся, прощаясь с Вами и всеми остальными, особенно с Августой Петровной. Сейчас я особенно часто с большой грустью вспоминаю вас обеих.
Августе Петровне, нашей воспитательнице, тоже очень доставалось из за меня. Сколько она потратила на меня здоровья.
Нас воспитывали со словом «Родина». И сейчас мой долг — бдительно и стойко охранять ее неприкосновенность. Девятого числа я принял присягу на верность своей Родине. Я хочу, чтоб хорошо жилось и спокойно спалось всем вам и ребятам.
Вера Робертовна, я очень благодарен Вам за пожелания, данные мне перед уходом в армию. Я постараюсь и даже должен их выполнить, так как Вам будет приятно узнать хорошие вести обо мне.
Передайте всем привет и пишите мне письма.
Павел Пресницкий
____________________

Здравствуйте, Вера Робертовна!
С солдатским приветом — Павел Пресницкий! Служба идет нормально. Можно сказать, что втянулся в солдатскую жизнь. Тренировки и тревоги изматывают до такой усталости, что еле-еле стоишь на ногах. Но это псе к большой пользе как для меня, так и для всех других. Хорошо, что в детском доме я занимался бегом.
Мне, как я смотрю сам со стороны, даются нагрузки как-то легче. Бывало, как дадут тревогу, сразу на ходу надеваешь противогаз, да еще несколько килограммов снаряжения на тебе. И так километров десять полным ходом. Недаром солдатская поговорка гласит, что армия сделает из полного — худого, а из худого — нормального. Я многих уже не узнаю. Были такими юфячками, а сейчас любо посмотреть.
Как многое я понял, познал тяготы и трудности ракетного дела! Первый раз, когда все увидел, испугался: как я всем этим буду управлять? Такие сложнейшие вычисления и резкие перемены ситуаций! Знания нужны большие. Все мои офицеры имеют высшее образование, а некоторые — по два института. Нужно учиться. Сейчас без знаний — никуда. В науке такой прогресс, хочется быть на уровне.
Вера Робертовна, меня очень и очень интересует, как сдали ребята в десятом классе? Какие у них стремления и мечты?
Что нового в детском доме? Я сейчас только вздыхаю, вспоминая годы, прожитые в детдоме. У меня есть фотография, где вы стоите среди ребят. Мне офицеры говорят: «Покажи своего педагога!» И я с гордостью показываю.
Писать кончаю. Привет незабываемой Августе Петровне Акуловой. Я ей тоже напишу.
Желаю большого счастья!

Павлик
______________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна!
С приветом к Вам Сенькин Сергей. Вы, наверное, и не ждали, что я напишу Вам письмо. Но я никак не могу забыть детский дом, все время вспоминаю его, и мне охота реветь и вернуться назад. Но я знаю, что мне уже пора самому пробивать себе дорогу в жизнь. Так оно и получается. Я работаю в городе Перми каменщиком.
Работа мне нравится. Строю дома. И уже не один дом я выстроил. Я хочу поблагодарить Вас, Вера Робертовна, что отправили меня учиться на каменщика.
Здоровье у меня хорошее. Осенью возьмут в армию. Многие наши ребята уже служат. Вера Робертовна, если Вы знаете что-нибудь о Кузнецове, то напишите, пожалуйста, что с ним и где он. Мы с ним дружили в детдоме, а сейчас у меня нег его адреса.
Напишите также, как сейчас дела в детском доме, какие произошли изменения и самое главное — какое у Вас здоровье? Вы же для всех нас мать, и мы за Вас переживаем и желаем Вам всего хорошего.
Вера Робертовна, передайте, пожалуйста, от моего имени большое спасибо Любови Васильевне, Зинаиде Михайловне, Зинаиде Григорьевне, Татьяне Ивановне, Ивану Ивановичу и всем, кто нас воспитывал.
Еще, Вера Робертовна, я Вас очень попрошу: напишите, как и откуда я прибыл к вам в детдом и кто у меня есть из родных. Я хочу узнать, кто моя мама, какая бы она ни была, есть ли у меня братья и сестры? Кто мой отец? Напишите! Я сейчас взрослый и все пойму.
Летом я постараюсь приехать.
Ну, пока. До свидания. Жду ответа.

Сергей
_____________________________

Здравствуйте, Вера Робертовна!
С горячим солдатским приветом к Вам ваш воспитанник Николай Третьяков. Ну, во-первых, большое спасибо за письмо.
Что написать про службу? Да, служба не из легких.
Но ведь, как говорится в уставе: «Стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы...» Хныкать здесь непристойно. Это ведь армия, а не детский сад. Вроде уже из возраста вышли, чтобы хныкать. Армия нужна каждому парню. Очень хорошая школа.
Здесь, как и в детском доме, я занимаюсь художественной самодеятельностью. Да, детский дом делает очень много для своих воспитанников. Воспитывает, дает образование и многое другое хорошее. И большая заслуга в этом всего педколлектива, который воспитывает одно поколение за другим. «Мы вырастем, станем большими, будем вас вспоминать, огромное наше спасибо хочется всем передать».
Я до сих пор вспоминаю вечер, когда провожали в армию меня, Павла и Серегу. Так незаметно и быстро прошла веселая и лучшая пора в жизни — детство. И вот мы — защитники своей Родины...
Николаю К. напишу обязательно. Ведь ему самому уж должно быть стыдно вести такой образ жизни.
Я просто не думал, когда уходил в армию, что он бросит учиться и будет слоняться. Сколько ему Пашка Пресницкий говорил по этому поводу и я. Напишу Бабушкину Вовке, чтоб он Николая поддержал, помог ему.
Передайте большой привет ребятам детского дома.
Пусть учатся на хорошо и отлично. А придет время — и они станут солдатами, будут охранять нашу Родину.
Пишите, пожалуйста, очень жду ответа.

Николай

shumilovanata

Модератор раздела

Голицыно
Сообщений: 293
На сайте с 2018 г.
Рейтинг: 170

Вверх # 15 сентября 2021 12:06 15 сентября 2021 12:08

РОДСТВО

...А я, Иван, не помнящий
родства,

по родословной в четверть
поколенья

опять ищу, чем жизнь моя
жива,

и ворошу разрозненные
звенья.

Родства, родства!
Мы роемся в золе,

мы кровь зовем, у слова
просим силы.

И сорок лет блуждаем
по земле,

опознавая отчие могилы.
_________________

«ЕЖИК»

РАССКАЗЫВАЕТ
АЛЕКСАНДР ГАШЕВ

На 75-летний юбилей детского дома съехались выпускники со всех концов страны.
За длинным праздничным столом я сидел рядом с детдомовцами 30-х годов. Для меня они уже дедушки и бабушки. С некоторыми из них я еще встретился в автобусе, когда ехал из Перми в Оханск. Очень мне это запомнилось.
Вначале, как обычно, ехали молча. Потом одна женщина сказала соседке, что едет в детский дом на юбилей. Оказалось, что соседка тоже детдомовка и тоже едет на юбилей! Через некоторое время уже пол-автобуса обнимались друг с другом: все детдомовцы!

Женщина с Украины достала каравай хлеба и стала всех угощать.
Меня-то поначалу они за своего не приняли. Дескать, молодой, так какой же детдомовец? (Я — выпускник 1976 года, сейчас работаю в ГАИ.) А когда вышли из автобуса, все вместе пошли в детский дом.
— Хлопчик-то тоже наш, а сидел, молчал!
Спросили, у кого я воспитывался. Я сказал, что у Татьяны Ивановны Писаревсной.
— У нашей Тани!
— Это воспитанник нашей Тани!

Мы быстро подружились, как будто это были мои старшие братья и сестры, с которыми давно не виделись.
И на торжественном вечере сидели вместе. Очень многие выступали, рассказывали о своей жизни в детском доме.
— Пусть Таня что-нибудь скажет! — попросил кто-то.
— Пусть она песню «Ежик» споет!
Все стали просить, чтоб Татьяна Ивановна Писаревская спела песню «Ежик». Эту песню знают все поколения оханских детдомовцев. Для всех ее пела Татьяна Ивановна.

Бывший воспитанник Иван Григорьевич Примук протянул ей песенник, написанный от руки еще в 30-е годы.
И Татьяна Ивановна запела:

Шел отряд по равнинам широким,
По степям украинской земли,

И в степном хуторке одиноком
Паренька партизаны нашли.

Был он мал, молчалив, насторожен,
Видно, горе на сердце легло,

Кто-то в шутку назвал его «ежик»,
Кто-то ласково поднял в седло...

И псе тихонько подхватили песню.
______________________________

РАССКАЗЫВАЕТ ТАТЬЯНА ГЛАДКИХ

В начальных классах, когда мы жили в первом интернате, у нас была воспитательница Татьяна Ивановна Писаревская. Она всегда пела нам очень хорошие песни. Особенно запомнилась песня «Ежик». Это песня про мальчика, который находился в партизанском отряде. Зимой мы ложимся спать, а Татьяна Ивановна садится на стул посреди четырех спален и поет нам или читает сказку. На улице холодно, завывает метель, а в спальнях топятся печи, потрескивают дрова. Так мы и засыпаем.

Утром, позавтракав, идем в школу. На улице еще темно, морозно, идти до школы кажется очень далеко. Несешь портфель, а руки мерзнут. И бросаешь его по дороге, зная о том, что кто-нибудь подберет. Лежат портфели на дороге, все через них перешагивают, но молчат, никто не подбирает.
Только заходим в школу — и Татьяна Ивановна. В одной и другой руке по нескольку портфелей. Она нас очень жалела и любила. Сейчас я понимаю, как ей не легко было с нами, маленькими и еще довольно беспомощными.
Многому я научилась в детском доме. Кстати, научилась отличать плохих людей от хороших.

г. Чайковский, Пермской обл.,
комбинат шелковых тканей
_________________________

БЕСЕДА С ТАТЬЯНОЙ ИВАНОВНОЙ

Невысокая, легкая, ходит быстро. Черты лица суховатые, энергичные. Такой я увидела Татьяну Ивановну Писаревскую первый раз. Тогда она еще работала воспитателем в детском доме, хотя ей было уже за шестьдесят.
Татьяна Ивановна показала мне свой домашний альбом. Старые, довоенные снимки...
Стриженые мальчики, девочки с челками. Воспитанники Оханского детского дома. Среди них — Таня Писаревская.

А вот последний детдомовский снимок: чинно-важно сидят пожилые женщины, уже бабушки.
— Это Лида, Зина, Клава,— показывает
Татьяна Ивановна.— Мы с Раей Пирожковой, бывшей воспитанницей детдома (она в Перми живет), ездили к ним в гости в город Фурманов Ивановской области в 1985 году. Встретилось пас там четырнадцать человек — все из пермских детских домов, семеро — из Оханского детгородка. Все вспомнили, и посмеялись, и поплакали. Пошли в фотографию. Сфотографировались. «Ох, девочки,— говорим,— зачем же раньше мы не встречались? Так быстро времечко летит!»
— А почему ваша встреча произошла в городе Фурманове?
— Там наши девочки с 1941 года работают на ткацкой фабрике. И я тоже работала. Мы приехали туда по набору. Была уже зима на носу. А мы — в легких детдомовских пальтишках, брезентовых туфлях. Мерзнем, едим мало, работаем много. Здоровье у меня было очень слабое. С ног валилась. Одна моя подруга ездила в санитарном поезде. Посмотрела как-то па меня, говорит: «Если не разбомбят наш поезд, привезу тебе рыбий жир. В чем душа держится?..» Не разгромили поезд. Рыбий жир помог, окрепла немного.
Татьяна Ивановна задумалась.
— Когда через сорок четыре года я вновь оказалась в этом городе, мне захотелось одной побродить по улицам, посмотреть старые места. Раньше это был небольшой городок под Иваново. Но за это время он так вырос, изменился, что трудно узнать. Общежитие, где мы жили, уже давно снесли. А вот военкомат, откуда я ушла в армию, каким-то образом сохранился.
— Как вы оказались па фронте?
— Как все. Пошла в военкомат. Там очередь девушек стоит. Я тоже встала. Вышел офицер, говорит: «Девочки, не стойте, мы вас в армию не возьмем. Здесь много работы». Но так получилось совершенно случайно, что у меня в паспорте не было штампа о месте работы. Я и сказала, что на фабрике не работаю и поэтому меня можно призвать в армию. Желание мое исполнилось: меня направили на курсы связистов.

Девочки мои оханские не знали, что я ухожу в армию. Зачем лишние переживания, слезы, расставания? Сказала только самой близкой подруге Лиде Романцевой. Она меня одна и провожала на вокзале.
— Вы окончили курсы связистов?
— Да. Но у меня заболели ноги. Сильно распухли. Мне выдали справку: «Отбыла в госпиталь». Но в госпитале я так и не была. Упросила, чтоб взяли в действующую армию...

Татьяна Ивановна воевала отважно. Она награждена орденом Отечественной войны II степени, медалями «За освобождение Праги», «За взятие Вены». Но когда я ее попросила рассказать о каком-нибудь военном эпизоде, она сказала:
— Много всего было. А жалею я вот о чем.

Однажды ко мне подошел незнакомый молодой офицер и спросил: «Скажите, у вас есть брат?» Почему-то я смутилась (молодая была!), ничего ему не ответила. А когда он ушел, вдруг подумала: «Он же про Ваню спрашивал!» Побежала, везде его искала, но так и не нашла.
— Ваш брат тоже воевал?
— Я ничего о нем не знала. Вообще ничего о своей семье не знала. Но то, что у меня когда-то был старший брат Ваня, это я помнила.
Так жалею, так жалею, что ничего у того офицера не узнала про Ваню. Может быть, он был где-то рядом. После войны я писала письма, разыскивала брата. Из Министерства обороны мне пришел ответ, что он погиб.

— А где ваша семья? Вы и сейчас о ней ничего не знаете?
— Знаю. Когда мне пришел ответ о брате Ване, то я занялась поисками семьи. Написала письмо на Украину. Оттуда, из Бердянского района, мне прислали на двух страницах список Писаревских, проживающих в районе. Как потом оказалось, все это были мои родственники.

И вот я поехали в Бердянск, на свою родину. На вокзале меня встречали человек двадцать пять Писарсвскнх. Дяди, тети, племянники двоюродные, троюродные. Была сиротой, а родни-то сколько! От них я узнала печальную историю пашей семьи.

В начале 30-х годов отца раскулачили, хотя и не был он кулаком, всю жизнь работал. Детей было шестеро: четыре девочки и два мальчика. Когда отца сослали, мать с сыновьями — Сашей и Ваней — поехала с ним, а девочек оставила у сестры. Но отец умер. Саша тоже умер. Мать с Ваней возвратились обратно. Но меня ужо не застали.

Тетке Софье трудно было со своими детьми да еще с четырьмя племянницами. Меня, самую маленькую, она отпела в детприемник.

Когда мать вернулась, я уже была где-то на Урале, следов моих не нашли...
_________________________________________

С матерью Татьяна Ивановна так больше и не встретилась. А сестер повидала. Но от родных она уже оторвалась (то есть ее оторвали), и как радушно ее ни встречали, а у нее был куплен билет на обратный путь — в Оханск.

— После окончания войны вы сразу же поехали в детский дом?
— Куда же еще? Приехала я на пароходе, в сапогах, военной Форме. Чемодан оставила на пристани, а сама бегом в детдом, в свой интернат. Прибегаю, а там никого нет, тихо. Оказывается, все копают картошку в поле. И я побежала в поле...

С тех пор прошло более сорока лет. Все эти годы Татьяна Ивановна работала воспитателем в детском доме. По всему свету разбросала судьба ее воспитанников. Кто-то пришлет коротенькое письмецо («жив-здоров!»), кто-то открыточку. Кто-то в гости неожиданно явится.

— Много наших ребят живет в Перми,— рассказывает Татьяна Ивановна.
— Когда приезжаю, захожу к ним. Как-то иду по городу — постовой меня окликает. Саша Гашев! Строгий такой стоит на перекрестке. Сели мы с ним на лавочку. Он все рассказывает, рассказывает.
«Саша,— говорю,— пора тебе!» Он: «Хоть еще немножко поговорим!» Сашин выпуск был хороший, дружный. Все вместе из детдома они уехали работать в Пермь на завод имени Калинина, вместе жили в общежитии. Летом всей группой в гости ко мне приезжают: Саша Гашев, Саша Еременко, Сережа Горшков, Таня Саловарова, Люда Мамаева и другие. Все это мои ребята. Нагрянут — разговору, шуму!
В тесноте, да не в обиде: мальчики спят на полу, девочки — поперек кровати. В лес обязательно сходим. Взрослые уже, а для меня все равно дети.

— Все ваши выпускники помнят песню «Ежик». Говорят, вы пели каждому поколению. Почему именно «Ежик»?
— Не знаю... Помню, эту песню я пела маленькой, в третьем классе. Меня в детстве звали «артистка Танечка». Очень эту песню любила. «Был он мал, молчалив, насторожен, видно, горе на сердце легло...» — все это про нас. Все мы были «ежиками».

— «Ну-ка, «ежик», спасай партизан»,— продолжала Татьяна Ивановна.

Налетели, ударили громом,
Ярче молний сверкнули клинки,
Перед красным лихим эскадроном
Отступили и бою беляки.

А в сражении, в самом разгаре,
Дрался тот, кто подмогу привел,
И сказали бойцы: «Ай, да парень,
С виду ежик, а в сердце орел!»

— Вы обязательно напишите про Гришу Костенкова,— вдруг сказала Татьяна Ивановна.
— Он чем-то был знаменит?
— Ничем не знаменит. Беспризорник. Когда в детский дом привезли в 1933 году, устроили собрание: что делать с Косточковым? Ворует.
Кто за то, чтоб отправить в колонию? Все подняли руки. Только одна рука против. Это был его младший брат: «Не разъединяйте нас! Гриша никогда не будет воровать».

Гриша остался в детдоме. Потом он горнистом был. Всегда с шутками-прибаутками горнил. В 1941 году ушел па фронт танкистом. Горел в тапке, вылечился. Снова ушел на фронт. И погиб. Не забудьте про Гришу Костенкова!

...Я держу в руках фотографию. Стриженые мальчики, девочки с челками. Довоенный снимок.
На стендах музея детского дома заняла свое место и другая фотография — из города Фурманова. Пожилые лица, натруженные руки.

Лида, Клава, Зина, Таня Писарсвская...
___________________________________

ВСЕ МЫ ДРУЖИМ, КАК СЕСТРЫ

ПИСЬМА ИЗ ГОРОДА ФУРМАНОВА

Я хочу начать с того, как попала в детдом. Моя судьба и судьба моего поколения связаны с историей нашей страны. Шли 30-е годы, годы первых пятилеток. Мои родители принимали участие в строительстве Магнитогорска. Была большая засуха, хлеб и продукты выдавали по карточкам, плюс тяжелые эпидемии тифа.

Мои родители умерли в возрасте тридцати двух лет, и двое малышей умерло. Нас осталось трое: Ваня — двенадцати лет, Сережа — шести лет и я. Мне было восемь. Старший брат Ваня повел нас в детприемник. Помню, был яркий, солнечный первомайский праздник 1933 года.

Кругом веселые лица, люди надели свои лучшие наряды...

В детприемнике нас вкусно накормили мясным обедом, такого я никогда не ела. Но не успели еще как следует пообедать, как за нами приехала грузовая машина. Нас посадили в машину человек тридцать и повезли на железнодорожную станцию. На вокзале просидели весь день, дотемна. Разбили на младшие и старшие группы.

Меня и Сережу определили в младшую, а Ваню — в старшую. Я так горько плакала весь день, не переставая, что охрипла. А Сережа не понимал, что нас разлучают.

Я плакала и причитала: «Никуда не поеду без Вани, я потеряюсь, я писать и читать не умею!» Мои слезы не были напрасны. Добрые воспитатели переговорили, прибавили нам годы и перевели в старшую группу к Ване.

5 мая 1933 года приехали в Оханск. Было холодно, шел мокрый снег. Многие из нас были в легких платьях, босиком. Но никто не заболел.

Первые годы в детском доме было трудно из-за питания и одежды. Спали мы на соломенных матрацах и подушках, которые набивали на скотном дворе. Веселья что было, пока набивали! С сенозала в сугроб прыгали, кувыркались, в общем, баловались по-детски. Чувствовать себя безродными нам не приходилось.

Вначале я жила в Шалашинской коммуне. Директором там был Георгий Иванович Попов. Мы его очень любили.

В 1936 году Ваню выпустили из детдома, он уехал учиться. А Сережу в 1934 году сыновили, но потом снова отдали в детдом.

Наша жизнь в детском доме была разнообразна, наполненна, нам скучать было некогда. Нас учили вышивать, шить, кроить — это нам в жизни очень пригодилось. Мы работали в своем подсобном хозяйстве, занимались художественной самодеятельностью.

Когда кончался учебный год, проводили массовые гулянья на Зеленой горке. Переезжали на другой берег Камы на лодках. Сами гребли, песни пели под баян. Играл на баяне Ваня Лащековский, который потом погиб в годы войны.

Весело было но Каме. Мы зарывались в горячий песок и лежали. Летом река мелела, и горячего песку было много.
На берегу речки Очер мы отдыхали в пионерском лагере. Там росла ежевика, мы ее собирали и варили варенье на вечерний чай.

Некоторые не хотели отдыхать в пионерском лагере, потому что там не было кино. (Кино тогда еще было немое.)
Кто оставался летом в Оханске, тоже не скучал. Играли, работали в огороде. За каждым была закреплена своя грядка, победителям объявлялась благодарность на общей линейке.

Это были лучшие годы нашей жизни. Но снова выпало на нашу долю тяжелое испытание. Война. Наше детство кончилось, хотя мы еще были детьми.

Из Ивановской области приехал в детдом представитель и попросил, чтобы старших воспитанниц выделили для работы на текстильных предприятиях. Из Пермской области поохало из разных детских домов человек сто пятьдесят. Ехали долго, много видели слез. На каждой станции провожали на войну. Видели, сколько колоколов больших и маленьких грузили для литья оружия.

Когда приехали, поначалу на вокзале нас встретили плохо. Все же немалая семья вышла из вагона. Народ закричал: «Куда вы приехали, у нас нет хлеба!»
1 сентября начали распределять по группам. С образованием пять-шесть классов — на ткачих, семь-восемь —на ткацкое и прядильное оборудование ремонтниками.
Мужчин было мало — только старики и подростки. Все ушли на фронт, вот мы и заменили их.

Кроме основной работы, мы ходили на вокзал принимать раненых бойцов. В госпиталях выступали перед ранеными с концертами.

Чтобы фабрика не вставала, на санках возили торф с болота за 4— 5 километров. Потом построили узкоколейку. Насыпь сами делали, носили землю носилками. Кому было восемнадцать лет, ходили рыть окопы.

Стали прибывать эвакуированные ленинградцы. Каждый рабочий из своего небольшого пайка выделил по сто граммов хлеба, только чтобы их спасти. Так вот своим трудом мы помогали фронту. Как поется в песне: «Этот день мы приближали, как могли». И дождались победы!

Утром 9 мая (я ходила на работу к семи часам) узнаю, что кончилась война. Все ходят, переспрашивают друг друга: правда ли, потому что не все слышали по радио.
В девять часов остановили фабрику — и все на митинг. Кто плачет, кто смеется. Все как сумасшедшие стали.

Мои братья Ваня и Сережа воевали, остались живы, имеют награды. Сережа из детского дома ушел в юнги, учился на Соловецких островах и более тридцати лет служил на флоте. Живет в Баку, а Ваня — в Магнитогорске.

Мы, воспитанницы Оханского детского дома, по-прежнему работаем на Фурмановской ордена «Знак Почета» фабрике № 2, хотя и вышли на пенсию. Все мы дружим, как сестры. С детских лет и до старости вместе.
У меня двое детей и двое внуков. Хорошие ребята.

Клавдия Александровна
Баделина (Скобелева)
_____________________

Пишу вам о своей жизни. Может быть, ни одно мое слово в книгу не войдет. Я — простая работница, и судьба моя похожа на судьбы многих других людей. И всетаки я хочу написать из чувства благодарности к людям, которые нас воспитывали. Земной им поклон.
В первом классе я не училась. Когда нас привезли в Оханский детгородок, сразу посадили во второй. Сначала училась плохо, было трудно. Но во вторую четверть начала догонять, получать хорошие оценки.

Заведующим тогда был Виктор Петрович Быков (брат Павла Петровича, директора детгородка). Когда нас привезли в детдом, он был в командировке в Свердловске.

Приехал оттуда и привез шумовой оркестр. Все его окружили, ну и мы тут вертимся. Он увидел, что мы новенькие, говорит: «А это кто?» Я не растерялась, отвечаю: «Я — Зина, а это — Оля». Он говорит: «Ну, все ясно» И погладил меня по головке. И так он мне понравился, так я к нему привязалась. Какой-то он был необыкновенный, справедливый, заботливый. Бывало, поедет в командировку и обязательно возвращается с какими-нибудь подарками. Например, девочкам — гребенки, мальчикам — ремни.

Виктор Петрович очень любил с нами играть. Помню игру «Окуни и щука». Заведующий был «щукой». Кого поймает, тот и выходит из игры. А то сядем все до единого в лото играть, на стол ставят конфеты «подушечки».
Кто выиграет — тот «подушечку» получает от Виктора Петровича. Или вечер загадок. Директор опять с нами, наш судья. Хорошо было, весело.
Вечером Виктор Петрович нам часто рассказывал что-нибудь из истории нашей страны. Наверно, поэтому я до сих пор люблю читать исторические книги.
А то соберемся на рыбалку с ночевкой на реку Очер.
Виктор Петрович с нами. Горит костер. Мы сидим все с удочками. Наловим рыбы, утром идем домой. Нас спать положат, а повар уху варит. Потом будят: «Вставайте уху есть!»

Очень любили мы ходить в лес за ягодами, особенно за малиной. Сборы были долгие. Нужно было припасти корзины, ведра, в детдоме их не хватало. Тарой нас снабжали жители города. Очень хорошее чувство осталось у меня о людях Оханска. Все они нам доверяли, всё давали.
Выйдем за малиной после обеда, к вечеру до места дойдем. Переночуем. А чуть свет — уже ягоды собираем. Иногда с нами лошадь была, везла наши полные корзинки. А иногда сами тащили. Тяжело было. Но ведь и мы ягоды собирали не просто из удовольствия. Варили на зиму варенье, а это было подспорье к нашему небогатому столу.

Весной мы сажали огород, сеяли в поле горох. Вот объявят поход на горох — берем с собой наволочки. Наедимся зеленого гороху да еще полные наволочки набьем.

Была у нас своя скотина: корова, свиньи, кролики. Один раз наша свинья принесла маленьких поросят штук восемь. Я обнаружила ее с приплодом невзначай. Играли в прятки, я хотела спрятаться за баню. Смотрю — наша Катька лежит и поросят кормит. Потом мы раздали их в другие интернаты на развод.

С другими интернатами мы дружили, ходили друг к другу в гости, устраивали вместе праздники.
Я очень любила перед праздником украшать зал. Нас оставят по желанию несколько человек на ночь — и всю ночь мы гладим шторы, прибираемся, выдумываем разные украшения. Утром все встанут — так и ахнут, как все красиво. А повара всю ночь пироги пекут, готовят праздничный завтрак. У каждой кровати, пока все спят, разложат нам новое платье, ботинки, носки.
А еще могу сказать: никогда в жизни не ела таких вкусных пельменей, как в детдоме! Мясо у нас было не покупное, свое. Варили их в большом котле и ели, кто сколько хотел. Заведующий Виктор Петрович сидит в столовой, на гармошке нам играет, да еще советует:
«Побегайте и еще приходите есть!» Вот такие у нас были праздники. Запомнились на всю жизнь.

В 1941 году я окончила семь классов. Началась война. Первые два месяца после начала войны я работала воспитательницей в первом классе: работников в детдоме не хватало. И хоть совсем мал был мой педагогический опыт, а один случай я помню до сих пор.

Был у меня в группе мальчик — маленький такой, рыженький, непослушный. Ходили мы с ребятами в лес.
Он набрал стограммовый стаканчик земляники. Сам и
не попробовал. Просится у меня отпустить его в город, а зачем — не говорит. Я не пустила. Он заплакал. А оказывается, как я потом узнала, эти ягоды он хотел отнести своей учительнице Александре Дмитриевне Пономаревой. Я тоже училась у нее в начальной школе, мы все ее любили. В свое время мы тоже носили ей цветы и ягоды, когда шли с прогулки. А бывало, вечером она придет к нам в детдом, а потом мы ее идем провожать, человека три-четыре. Желающих было больше, но мы устанавливали очередь, и каждый свою очередь с нетерпением ждал.

Я до сих пор жалею, что не отпустила тогда малыша с таким добрым сердцем. Я его считала хулиганом, не очень-то он меня слушался. А когда я уезжала от них, он плакал, жалел меня. Вот ни фамилии, ни имени его я уже не помню.

В августе 1941 года с группой девочек по набору я отправилась работать на ткацкую фабрику в город Фурманов Ивановской области.
Трудно было. Помню, я успокаивала женщин-работниц: «Война скоро кончится!» А женщины, довольные, меня хвалят, что я хорошие слова им говорю. Добровольно в перерыв я стала читать газеты своим работницам, стараясь самые лучшие сведения им сообщить, и им легче было работать. И так они привыкли к моим политинформациям, что, где увидят, просят: «Зина, расскажи, что там на фронте делается». Знают, что ничего плохого от меня не услышат.
Всю войну мы, детдомовские девчата, работали вместе, держались друг друга, и это помогало нам в трудные минуты.

Сейчас мы уже бабушки. Далеко наше детство и юность. Но мы помним наш детский дом. Как было радостно, когда к нам в гости приехали Таня Писаревская и Рая Пирожкова. Сколько было воспоминаний! Как будто мы снова стали молодыми. А в детский дом, в Оханск, мы еще приедем!

Зинаида Григорьевна
Титова (Кучеренко)
_________________

В Оханский детский городок привезли нас зимней ночью. Накормили, согрели. Спать укладывали по двое, а маленьких — валетом, вчетвером. Коек не хватало. Это был, как я позже узнала, 1933 год. Мои родители и старшая сестра умерли от тифа. Я и маленький брат выжили. Мы долгое время были без надзора. Рано узнали, что такое голод, холод, обиды. У всех других детей, прибывших в Оханский детгородок, судьба мало чем отличалась от нашей.

Моему брату Боре было четыре года. Его взяли в дошкольный детский дом. А мне — девять лет, я попала во второй детдом, где заведующей была Клавдия Владимировна Костромича (звали мы ее в это время просто тетя Клава).

В Оханске было тогда три детских дома. Я жила во всех трех. Помню многих девочек и мальчиков: Вера Шторц, Рая Сартакова, Оля Неуймина, Мария Лащеновская, Ваня Скобелев, Катя Туманова. С некоторыми до сих пор судьба не разлучила нас, поддерживаем друг друга и в горе, и в радости. Это Зина Кучеренко, Лена Валькова, Клава Скобелева, Лида Романова и Зина Козлова.

Жили мы, конечно, в то время еще не богато. Но у нас все было по-домашнему. Мы радовались каждой новой вещи, обновке, и умели беречь. Помню, в детский дом привезли пианино, оно, конечно, было уже не новое, так мы не давали сесть пылинке на него. У нас на окнах, дверях, тумбочках все шторы и салфетки были вышиты или выстрочены ажуром вручную. За чистотой следили сами, полы драили до белизны (они были не крашены).

Дисциплина у нас была на высоте. Каждое нарушение в конце дня обсуждали на линейке и выносили наказание (самое страшное, когда не брали в кино).

Как все дети, мы любили петь, плясать, играть. Всегда с нетерпением ждали Новый год. Сами ездили в лес за елкой, украшали самодельными игрушками. Красили бумагу и делали из нее хлопушки, «кораблики», «цепи».
Елка была очень красивая. Обязательно устраивали карнавал. Костюмы готовили из марли, старых простыней.

Запомнился мне один случай. Я и моя подруга Зина Кучеренко ничего не могли придумать, а через два дня — карнавал. Вечером уже легли спать, а Зина как закричит: «Ура, я буду пограничником!» Я говорю: «А я тогда — пограничным столбом!» И на другой день мы забегали!
Форму пограничника мы нашли: из армии вернулся парень и дал нам. А я из простыни сшила платье, сделала шапочку конусом. В общем, получился столб. Мы взяли старую берданку, собаку и пришли на карнавал.
На маскараде получили первую премию. Нам дали сатина черного на юбки в складочку.

Таким было наше детство. Незабываемое детство.
Незабываемый детский дом.
В 1941 году я окончила семь классов. 22 июня наш детский городок был на массовке за городом в лесу.
Мы играли, радовались, не подозревая, что уже началась война.

В конце августа нас, 22 человека, девочек, взяли в Ивановскую область в ФЗО.
Учились и работали на ткацкой фабрике ткачихами, прядильщицами, ре монтировщиками. Меня взяли на ремонт. Это физически тяжелая работа, до войны ею занимались только мужчины. С Зиной Кучеренко попали в одну бригаду.
Фронту нужны были бинты, марля, суровое полотно для белья. К 1944 году на фабрике остались одни женщины и подростки. И начальники, и мастера — все были женщины. Я работала на ремонте до 1949 года. Постепенно женщины стали освобождаться от тяжелых работ.
После войны меня и других детдомовских девчат наградили медалями.
Проработала я на фабрике 44 года. Имею двух сыновей. Мы не герои, не знаменитости. Просто честно жили и работали.

Галина Ивановна
Пашкевич (Ветеркова)
____________________

Я воспитывалась в Оханском детском доме с 1931 по 1940 год. Самый памятный день моей детской жизни — выпускной вечер. Из детдома мы уезжали учиться в ФЗО на ткачих в Ивановскую область.
И вот этот последний день перед отъездом. На вечере наши воспитатели Фаина Ивановна Кондрашова и Евдокия Павловна Загребаева с каждым выпускником старались потанцевать. И мы наперебой хотели с ними танцевать, для нас это было честью.
На другой день — отъезд. Мы уходили в самостоятельную жизнь, а были еще совсем детьми. Помню: мы идем на пристань, наши мальчишки играют в духовой оркестр. Для тех детских лет как-то непонятно, непонятно тосковало сердце.

С тех пор прошло почти полвека. Я ни разу не приехала в Оханск. А как нужно было приехать! Отдать низкий поклон и сказать благодарственные слова тем, кто обогрел нас в детстве, дал путевку в жизнь. Как нужно было приехать! Как порой запоздало говорим эти слова...

Лидия Григорьевна
Масленникова
____________________

«Как порой запоздало говорим благодарственные слова»,— пишет в последних строках письма бывшая воспитанница Оханского детского дома.
Не всем людям свойственно чувство благодарности. Дети, привыкшие получать все блага в излишке, не всегда помнят своих родителей. А детдомовцы — люди благодарные...
Детский дом в любые времена — не райская обитель. Что может быть горше сиротства!
И что может быть дороже человеческого участия в эти ранние годы! Став взрослым, каждый детдомовец помнит о людях, которые в пору детской беспризорности стали ему родным и, учили, наставляли и защищали от бед.
И потому нельзя забыть этот дом, где жизнь проходила на глазах у всех, в большой породненной семье.
В этой книге трудно поставить точку. В Оханский детский дом каждый год приходят новые воспитанники. Не голод, не война разлучили их со своим родным домом.
На сегодняшний день в нашей стране в детских домах живут 300 тысяч детей и 700 тысяч находятся в опеке, попечительстве или усыновлении. Почти 95 процентов нынешних детдмовцев — сироты при живых родителях. Их матери и отцы, в основном алкоголики, дегради-ровали социально и нравственно, потеряли права на воспитание детей. Сейчас перед детским домом стоят иные проблемы, чем, скажем, в 30-е или 40-е годы. Тогда нужно было прежде всего выжить, а выжить — это значит поесть. Детдомовцы жи¬ли наравне со всем народом. Не было хлеба в стране — не было его и в детском доме. И по¬тому — сами пахали поля, сами сеяли и убира¬ли. Нужда заставляла строить фермы, разводить скот, заготовлять дрова,— одним словом, зарабатывать кусок хлеба своими руками. Жизнь коммуной, где правили честь и справедливость, формировала бесценные челове¬ческие качества: независимость и глубокую порядочность, трудолюбие, гражданскую ак¬тивность. Бывшие воспитанники на всю жизнь сохранили в себе этот «детдомовский харак¬тер». Современный детский дом живет по иному «уставу». Нет причины думать о хлебе насущном. Он как будто сам появляется на столе. Но нынешнему детдомовцу тоже нужно «выжить». В опустившейся родительской семье он уже успел познать унижение и все низменные стороны жизни. И в это же время рядом с ним жили его сверстники в честной трудовой семье, с мамой и папой. И детский дом для него — это прежде всего не справедливость судьбы. Подняться над этой несправедливостью, «вы¬жить», стать человеком и гражданином — какое это нелегкое дело! Судьбой каждого ребенка озабочено все наше общество. 31 июля 1987 года ЦК КПСС, Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по коренному улучшению воспитания, обучения и материального обеспечения детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».
Второй пункт этого постановления учреждает Детский фонд имени В.И. Ленина. На счет номер 707 может внести свой посильный вклад каждый гражданин. Эти средства значительной частью пойдут и в детские дома.
Но это совсем не значит, что мы должны действовать по принципу: если дети лишены семьи, так давайте дадим им полное материальное благополучие, завалим их подарками, пусть они не чувствуют хотя бы тут своего неравенства. Конечно, и в этом есть справедливость. Но суть все - таки в ином: помощь фонда создаст лучшие условия для воспитания человека, чем они есть ныне. Детский фонд — это фонд доброты.

ИТАК, СЧЕТ НОМЕР 707. ЗАПОМНИТЕ ЕГО!
80 лет существует Оханский детский дом.
И, видимо, будет существовать еще долго. Это горько. Но в то же время хочется верить, что его благородные традиции будут жить в каждом поколении и новые воспитатели с материнской любовью примут на себя заботу о детях.

Ирина Петровна Христолюбова
ДОМ, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ
Документальная книга об Оханском детском доме, который в 1988 году отмечает восьмидесятилетний юбилей.

Лайк (1)