ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОНФЕССИЙ В РИ : ВГД

.......акты, касавшиеся правового положения конфессий и действовавшие в России в тот или иной
хронологический период, многообразны и разнородны по своему характеру. Законодатели, принимая каждый из них в определенной исторической обстановке, под влиянием внутри- и внешнеполитической ситуации, руководствовались конкретными целями; каждый законодательный акт имел своих сторонников и противников. В какой степени и каким образом принимавшиеся нормативные акты оказывали влияние на развитие государственно-конфессиональных отношений?
Наибольшие изменения в правовом статусе западных христианских конфессий произошли в период правления Екатерины II, когда был заложен фундамент правового положения церквей и предприняты первые шаги по созданию католической и лютеранской организации в России. Законодательная политика Екатерины II в области государственно-конфессиональных (церковных) отношений ознаменовалась продолжением курса на предоставление инославным свободы отправления богослужения.
В Указе от 17 июня 1773 г. (позже в Указе 1777 г.) Екатерина провозгласила терпимость вероисповеданий: «…как Всевышний Бог на земле терпит все веры, языки и исповедания, то и ее Величество…поступать изволит, желая только, чтобы между подданными ея Величества всегда любовь и согласие царствовало» [1]. Эдикт Священного Синода 1773 г. получил название «О терпимости всех вероисповеданий и о запрещении архиереям вступать в дела, касающиеся до всех иноверных исповеданий и до построения по их закону молитвенных домов, представляя все сие светским начальствам».
Екатерина II, основываясь на Манифесте о веротерпимости и Указе от 13 июня 1773 г., внесла значительные изменения в управление церковной организацией территорий, вошедших в состав Российской империи. Рассматривая причины, приведшие к признанию католической церкви на территории Российской империи, необходимо сделать вывод о государственной целесообразности такого шага. Правовед М. А. Рейснер в начале ХХ в. оценивал становление российской государственной веротерпимости следующим образом: «…Если наше право с покорением каждого нового народа вводит в состав русского государственного организма и новые исповедания, в качестве признанных терпимых религий, то оно это делает отнюдь не по мотивам нравственного свойства и не
в силу своего культурного правосознания, а в силу чисто-политической необходимости: привязать к составу громадной Империи новые нации и народы и захватить их национальные религии в рамки общего государственного управления» [2, 160].
Включая Крым и Кубань в состав Российского государства, Екатерина II в своем Манифесте 8 апреля 1783 г. провозгласила обещание мусульманам Тавриды «охранять и защищать их лица, храмы и природную веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенно» [3, 898]. Аналогичная политика
по отношению к мусульманам проводилась и в других районах империи. Так, «Манифест о присоединении к России Великого княжества Литовского» 1795 г. распространял гарантию свободного исповедания веры не только на католическое христианское большинство населения края, но и на литовских татар-мусульман. В Манифесте 30 октября 1794 г. Екатерина II в очередной раз повторила норму о предоставлении своим новым подданным права на неограниченное публичное вероисповедание. По Манифесту, римско-католические священники вновь присоединенных областей объявлялись независимыми от заграничной духовной власти, они были обязаны давать присягу на верность императрице и знать русский язык [4, 581‑582]. Данные и подобные им другие указы екатерининского времени достаточно убедительно показывают, что именно тогда русская власть пришла к пониманию необходимости соблюдать в отношениях с различными по вере и языкам подданными важнейший принцип устойчивости любой империи: «Мы вами владеем, вы нам подчиняетесь, платите налоги, за это живите и веруйте, как хотите». При этом и при Екатерине II, и при всех ее преемниках главным обязательным условием для всех жителей страны, в том числе и мусульман, оставалось требование абсолютной лояльности и преданности существующему строю и царствующему дому Романовых.
Признав права мусульманской общины России на ее религиозную самобытность, русская власть стала более активно, чем раньше, встраивать ее в систему государственного устройства империи. Ускорился процесс включения мусульман в различные сословия и сословные группы и органы управления ими с распространением
на них соответствующих прав и обязанностей. Особое внимание было уделено организации государственного регулирования «сверху» религиозной жизни российского мусульманства. Как известно, ислам не имеет ни церковно-иерархической организации, ни института монашества. Анализ действий властей в данном вопросе
позволяет предположить, что ими делались попытки устроить нечто вроде «Русской Исламской церкви» наподобие православия. В известной степени это было действительно так, но, во‑первых, здесь, на наш взгляд, не было какой‑либо специальной, заранее заданной антиисламской направленности, во‑вторых, светская власть преследовала цели не столько «религиозные», сколько «правительственные». Главный принцип конфессиональной
политики Российской империи заключался в стремлении к полному государственному контролю над всеми без исключения религиозными институтами на территории страны.
Начало ХIХ в. ознаменовало собой новый этап правового регулирования. Правительство активно занялось разработкой правовых основ государственно-конфессиональных отношений. В отличие от ранее действовавших нормативных актов, в XIX в. существенное развитие получили принципы взаимодействия государства и конфессий.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОНФЕССИЙ В РИ

В КОНЦЕ XVIII – НАЧАЛЕ ХХ в.