Секреты мобилизации 1914 года

М.Б. Оленев
2017 г.

Перед уездными воинскими начальниками (УВН) в период проведения мобилизационных мероприятий во время Первой мировой войны встала непростая задача – призвать и распределить в войска запасных нижних чинов не проживающих по месту рождения (или постоянного жительства), а временно работающих (как правило) в столицах или больших губернских городах.



Ответ, казалось бы, самый простой и точный – конечно, по месту постоянной регистрации (выражаясь советским языком – «прописки»).
Абсолютно верно. Но – насколько «более всего»?

Вопрос первый. Какой процент запасных к моменту мобилизации проживал по этому «месту постоянного проживания»?
Посмотрим статистику. Так, из 299 запасных – уроженцев Рязанского уезда Рязанской губернии призыва 1899 года (срока службы 1900 года; 1878 год рождения) местным Рязанским УВН было призвано 174 человека, или 58.2%, а из 555 человек призыва 1905 года (срока службы 1906 года; 1884 год рождения) - 55.9%.
Мы видим, что по месту постоянной регистрации находилось всего чуть более половины людей.


50-60% - безусловно, значительный, но не подавляющий процент. Поэтому - в каких прочих местах находились эти самые запасные? И где они, соответственно, призывались?
Второе и третье места в обоих случаях занимали столицы (Москва и Санкт-Петербурга). Так, среди призывников 1899 года проценты распределялись так – 19.4% (призваны Московским УВН) и 5.0% (Петроградским УВН). Всего – 24.4%. Среди призывников 1905 года - 21.4% и 6.7% соответственно. Всего – 28.1%.


Именно такое количество призывников проживало в столицах, крупных промышленных центрах, где они работали на различных заводах. Эту категорию населения марксисты именовали «рабочим классом» или «индустриальным пролетариатом».
На долю трех УВН (Рязанского местного и двух столичных) приходилось 80-85% призыва всех запасных нижних чинов. Аналогичная картина наблюдается и по следующим годам.
В целом, статистика в данном случае показывает, что миграционные процессы, активизировавшиеся в Российской империи после отмены крепостного права в 1861 году, промышленное строительство конца XIX века привели к образованию мощной прослойки населения – до трети всех запасных нижних чинов, подлежащих призыву, обитали в двух столицах. Эти люди были временно оторваны от своих исторических корней, но насколько именно они разорвали эти связи остается неизвестным.
При этом, запасных 1899 года призыва мобилизовывали 42 уездных воинских начальника по всей Российской империи, а призыва 1905 года – уже 60!
Как видно, более молодые являлись и более подвижными, мобильными – они «разбегались» в разные точки из родного гнезда по всей территории огромной Российской империи – от границ с Восточной Пруссией до Владивостока.
Вопрос второй. Куда распределяли «чужаков» столичные УВН ?
Из 704 запасных нижних чинов призывов 1896-1905 годов, призванных Московским УВН, 75.3% распределены в следующие основные части:
- 34.1% - во «второочередные» 53-ю, 54-ю и 55-ю пехотные дивизии (89.6% из этого числа – в 53-ю и 54-ю дивизии);
- 26.0% - в 23 запасных пехотных батальона (90.7% из этого числа – в 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 84 и 85 батальоны);
- 15.2% - в части Гренадерского корпуса (60.7% из этого числа – в 1-ю и 2-ю Гренадерские дивизии).
При этом, 50-53-и пехотные батальоны предназначались для пополнения частей 1-й гренадерской дивизии, а 54-й и 56-й – 2-й гренадерской дивизии.
53-я, 54-я и 55-я пехотные дивизии (формировались из кадра 1-й, 2-й и 3-й гренадерских дивизий.
Таким образом, 75.3% из призванных по мобилизации Московским УВН уроженцев Рязанского уезда были распределены в части в той или иной степени, связанные с Гренадерским корпусом. Большая часть из них попала в три пехотные «второочередные» дивизии, сформированные из кадра гренадерских дивизий, еще часть – в запасные пехотные батальоны (скорее всего, для подготовки новобранцев) и еще часть – непосредственно в части Гренадерского корпуса (т.н. «первоочередные дивизии»).
Призванные Петроградским УВН.
Призыв в С.-Петербурге-Петрограде заметно отличался от призыва в Москве. Из 211 запасных нижних чинов призывов 1896-1905 годов, призванных Петроградским УВН, 61.6% были распределены в следующие основные части:
- 32.7% - в «первоочередные» дивизии, как-то 24-я пехотная дивизия I армейского корпуса, 23-я, 37-я и 50-я XVIII армейского корпуса и четыре Финляндские стрелковые дивизии XXII армейского корпуса;
- 13.3% - в войска Гвардейского корпуса;
- 8.5% - в запасные пехотные батальоны (1-й, 2-й, 3-й, 87-й, 95-й и 295-й);
- 7.1% - во «второочередные» пехотные дивизии (68-ю и 74-ю).
Таким образом, существенное отличия между распределением в Московском УВН и Петроградском УВН заключалось в распределении между «первоочередными» и «второочередными» пехотными дивизиями (15.2% запасных в первом случае и 32.7% - во втором).
В чем основная разница между «первоочередными» и «второочередными» дивизиями?

Так, основная масса запасных призывов 1896-1905 годов, попавших в дивизии 2-й очереди, формировавшиеся в Москве, это – контингент призыва 1898-1903 годов (1877-1882 годов рождения). То есть те, кому к началу войны было 32-37 лет. Старшие же призывы 1892-1895 годов зачислялись в основном в местные пешие дружины.
Возрастной критерий распределения впоследствии сыграл свою роль. Как отмечал генерал-квартирмейстер Главного управления Генерального штаба, генерал от инфантерии Юрий Никифорович Данилов, «наши второочередные части, долженстовавшия формироваться впервые по новой системе, неполно снабженные, имевшие в своей основе довольно слабые кадры и подлежавшие укомплектованию людьми старших возрастов, не могли считаться, в начальный период войны, вполне боеспособными. Их рекомендовалось втягивать в работу лишь постепенно» .
Данилов считал, что именно возраст явился определяющим фактором, который способствовал в итоге моральному разложению армии:
«… Хуже обстояло дело со второочередными частями. Они представляли довольно пеструю картину. Скелет их должен быль образовать тот небольшой кадр офицеров и нижних чинов, который заблаговременно, еще в мирное время, предназначался для выделения, при мобилизации, из состава соответственных первоочередных частей. Кадр этот, таким образом, имел возможность подготовиться к своим будущим обязанностям. Однако, численность его была недостаточна; на практике же, при самой мобилизации, вследствие преступного непонимания вреда, приносимого общему делу, бывали случаи подмены этого кадра более слабыми элементами или отправления из его состава людей в продолжительные командировки, вызывавшиеся неизбежными при мобилилизации потребностями. С другой стороны, прибывавшие на укомплектование второочередных частей люди, по преимуществу старших сроков службы, оказывались, вследствие недостаточнаго внимания, уделявшегося учебным сборам, без всяких знаний и отвыкшими от воинской дисциплины. Среди них попадались и такие, которые в мирное время проходили службу не в том роде оружия, в который поступали при мобилизации. Много, например, крепостных артиллеристов попало в пехоту…» .
Ему вторил генерал-лейтенант Пантелеймон Николаевич Симанский, командовавший во время Первой мировой войны 61-й пехотной дивизией, который также отмечал тяжеловесность, раздражительность, мелочность, ворчливость и слабую сознательность запасных «старших» сроков службы:
«… Вот что значится в моем дневнике от 3 августа: «Вид призываемых только терпимый. Много стариков. Обещание направлять к нам исключительно молодых, задерживая стариков в запасных батальонах, по-видимому, не выполняется. Что, впрочем, хорошего могут сделать наши воинские начальники, эти предназначенные к сдаче в архив капитаны и старые штаб-офицеры».
Нагруженные семьями, полные заботы о них, податливые к болезням, а зачастую уже хронически больные, далекие от сознания обязанности защиты отечества и преисполненные странными понятиями, что защищать следует лишь свою Пермскую или Тамбовскую губернию, к которой противник все равно не дойдет, ратники эти были плохими солдатами и это отлично сознавали сами.
«Какие из нас сражатели» - слышно было в рядах Красноставского полка. - «Не приведи господь, только знамена умели терять» - раздавался голос, имея в виду бои Луковского полка, во время которых полковое знамя при отходе последних рот попало в руки австрийской кавалерии…» .
Тем не менее, Симанский отмечал и некоторые плюсы ветеранов, как-то сообразительность и толк:
«… Но эти «старики», без сомнения, обладали большой практической сметкой. Даже во время самых длинных переходов, назначенных дивизии, они всегда умели добираться засветло до места назначения, понимая прекрасно, что устроить ночлег на новом месте удобнее при дневном освещении, нежели ночью. Иногда же эти части заставляли меня становиться в тупик…» .
О чем свидетельствует вышеприведенная статистика ?
Во-первых. Для губернии из Центральной России (какая являлась рязанская губерния) около трети запасных нижних чинов пришлось призывать в обоих столицах (причем в Москве этот показатель равнялся 25%). Местным же, Рязанским УВН, призвано всего 55%.
Во-вторых, возрастной критерий был основополагающим для распределения контингента по частям:
а) призывов 1892-1895 годов (1871-1874 г.р. – ратники ополчения 1-го разряда) - в губернские пешие ополченские дружины;
б) «старших» призывов 1896-1903 годов (1875-1882 г.р.) – во «второочередные» пехотные дивизии;
в) «младших» призывов, начиная с 1904 года (1883 г.р. и моложе) – в «первоочередные» пехотные дивизии.
В-третьих. Призванные Московским УВН распределялись в основном во второочередные пехотные дивизии, в то время как призванные Петроградским УВН – в первоочередные.