Не генеалогией единой

II

У утренней перспективы было одно досадное свойство. Направо ширь и макушки собора, на левом же фланге — беспокойное учреждение с хитрым именем Практический Технологический Институт.
Обучались в нем купеческие и мещанские недоросли, но из их запертого в четырех стенах состояния научное волнение наружу не проникало.

Портили перспективу разночинные вольноприходящие Технологического института, снимавшие углы и комнаты в близлежащих переулках.
Орда, как называл их Иона, сбивалась по утрам в стайку и неслась в науку по широкой тропе 1-й роты. Завидев гренадерскую фигуру Ионы Матвеевича, умиротворенно вкушающего утренний вакуум, ученая орда сотрясала перспективу вольнодумными эпитетами.

"Эй, дядя, айда с нами в науку!"

Иона беззлобно грозил орде кулаком, этим, до следующего набега, дело и заканчивалось.

Прикипела к Ионе и перспектива и, будто в награду ее почитателю, явила из утренней дымки ... Её? Создание?
Нужного слова Иона, как ни старался, ни в военном, ни в служебном лексиконе подобрать не смог.

III

Очередная демонстрация флага орде едва не закончилась конфузией. Приподняв привычно гренадерскую длань, Глашкин вдруг стушевался, что с ним не случалось даже при встрече с французскими шер ами.

За ордой следовала, а лучше сказать, плыла, барышня. Не имея намерений оскорбить нежное создание причитающейся вольнослушателям салютацией, Иона совершил полуманевр и нарочито истово перекрестился на купола Троицкого собора.

— Бесов изгоняете, батюшка? — не удержалась и рассмеялась барышня.
— Благодарение возношу, матушка, — в тон ей ответил Иона.
— Какая же я матушка? — обиделось создание.
— Такая, что мне ровня выходит по Вашему обращению, — разъяснил Глашкин. — Барышням в новоустроенном при Адмиралтействе саду интерес прогуливаться. А здесь люд непарадный .
— Ну и я непарадная, — отрезала несостоявшаяся матушка. — Благодарю за совет, сударь, только где прогуливаться и какой люд в парадные записывать, позвольте мне самой выбирать. Люд за знаниями идет, а Вы их за шутов держите.

От такой несправедливости Иона даже расстерялся.

— За баловством они здесь ходят, а не за знаниями. Да что Вам объяснять.
— Снизойдите, — не уступала барышня. — От науки и ум и справедливость. Вам, милостивый государь, не понять нового, по-старому привыкли.

Тут создание и само смутилось и потупилось.

— Вы, барышня, простите, если обидел. По-старому от науки знания, а не ум. А справедливость, как молоко. Сначала все одинаковое, а как настоится — кому сливки, а кому водица. Против Вашего присутствия я ничего не имею, а наоборот...

И, смутившись в свою очередь, прибавил тихо, чтобы слышно было только ему.
— Вот мне и канарейка.

Следующие дни Иона выходил на перспективу не в партикулярном домашнем, а в служебном облачении.

V

Как искать подход к барышням "по-новому", Иона не знал и в этом Мария Ивановна была, безусловно, права.
"По-старому", через родительское одобрение и благословение — неопределенность выходит. С родителями столкуешься, а невеста выдаст кандидатуре эмансипированный отвод. В столице правила другие. Не уездный городок и не село, где девицу не спрашивают.
Все же Иона Матвеевич, за неимением ясности в щекотливой ситуации, решил действовать по старинке, а там, как стратегия вывезет.

В департамент, где трудился родитель Марии Ивановны, Иона наведывался редко. Для такой надобности младших курьеров в достатке. Стратегия же требовала не почивания на командном возвышении, а действий в непосредственной близости со стороной будущего, как расчитывал Иона Матвеевич, союзника.

"Что-то ты зачастил к нам в департамент, Иона Матвеевич", — присказывал столоначальник, расписываясь в получении очередной бумажной мелкости.

"Засиделся в кабинетах", — шутливо ответствовал Иона, оглядывая присутствие. Приметив родителя, Иона Матвеевич с почтением наклонял голову.

"Да и по старым местам соскучился. Как вспомню, как начинал, да сколько приятственных людей по службе повидал, ей-богу, слеза и навернется".

"Что же Вы, Иона Матвеевич, со всеми знакомство держите?" — удивлялся родитель при очередной "случайной" встрече.
"Регистраторами еще начальство наше любезное помню," — намекал Глашкин. — "А до каких высот поднялись".

"Государственные дела устраивают. И казнят и милуют", — давил Иона, размягчая родительскую крепость.

На военном семейном совете решено было Иону Матвеевича по служебной и соседственной близости зазвать в гости.

VII

Переговоры возглавила матушка Марии Ивановны. Смекнув, что за эдаким форсом кроется не служебный и соседственный визит, родительница ответила встречным наступлением.

И, если Иона Матвеевич готовил штурм загодя, матушке хватило пяти минут, после употребленного Ионой этикета: "Счастлив, что свиделись снова, Мария Ивановна. За парад прошу покорно простить, по одежке не судите".

К графинчику мадеры самым незаметным образом присоединился графинчик с наливкой.
Батюшка виновницы хлопот магнетическим супружеским взлядом был передвинут ближе к двери.
На его место, напротив Ионы Матвеевича, матушка не без некоторого, но, по используемой мягкости, не бросающегося в глаза, усилия усадила Марию Ивановну.
Сама родительница села сбоку, что при обычных условиях было не вполне светски, но при данных обстоятельствах облегчало восприятие чувственного эфира между молодыми, буде таковой наметится.

Сражение, по новой диспозиции, супруге и матушке предстояло вести одновременно в двух фронтах, служебном и сердечном. При этом, конфузия на сердечном направлении не прибавляла выгоды и к служебному вопросу.

— Три годка соседствуем, а случай все никак не представлялся. До столицы мы знакомствами не обделены были, а здесь и по службе мало кто знается и приятельственных отношений сторонится. В дружеском окружении и времяпровождение с пользой и поддержка взаимная.

Мария Ивановна досадливо повела плечиком от матушкиной реляции.

"Что же Вы, сударь, торговать меня пришли?" — донес до Ионы мысленный эфир.

— Не могу не согласиться, — поддакнул Глашкин родительнице, стоически принимая эфирные искры. — Объяснить это могу только столичным радением за все в государстве происходящее. От того образуется недостаток времени личного характера. Но смею Вас уверить, на службе и уважительное отношение присутствует и усердие без начальственного внимание не остается. И хоть начальство наше слухам не доверяет, похвальное слово впустую не пропадает.
— Мы издали судим, — парировали Ионе. — По недолгости нашего положения. Вы, сударь, давно в министерстве трудитесь?
— Пятнадцать лет как. Добрым ко мне отношением прежнего нашего министра в службе был устроен.
— От чего же такая протекция Вам вышла?
— Из военного моего прошлого, сударыня. Нас, первоначального Тобольского полка, после Севастополя мало кого осталось. Я, да министр. Такая вот горькая шутка. Но и сейчас не обойден, раз при канцелярии меня держат.

IX

— Ох и дорога столица, — сетовала матушка.

За столом вернулся обычный порядок. Иону Матвеевича усадили рядом с Марией Ивановной, родительская чета составила им визави.

— Ведь и при службе и сбережения кое-какие, а копеечку считаешь и пересчитываешь. Нам-то много не надо, была бы дочь в достатке. Образование ей дали, на учителей не жалели, а теперь голубка наша и сама барышень наставляет. И как другие устраиваются?

— Про других, сударыня, не скажу, — к кульминационному маневру Иона был готов и обошелся без экивоков. — Что касаемо меня, долгов не имею, содержание мне от военного ведомства 100 рублей серебром в год, да по нынешней службе 250 рублей в кредитных билетах выйдет. Кроме того, содержу извоз и чистого моего дохода от него, потому как лошади и пролетки теперь в моей полной собственности, 30, а в какой месяц и 35 рублей. А как я по сию пору несемейный человек, то и сбережений на черный день накопил.

— Обстоятельный Вы человек, Иона Матвеевич. Дела без спешности ведете, по старому порядку.
— Видно, и по-новому придется, — Иона покосился на Марию Ивановну.

Машеньку, перед приговором, услали похлопотать к чайному приготовлению.

— Как ясно Вы все изложили, не то что нынешние. Машеньке двадцать первый год, образована, а в изложении сплошная путаница. И общество у нее не то и порядки устарели. А с Вами от беседы не устаешь, как бы мы есть одного поколения, что по Вашей представительной фигуре и сказать затруднительно.
— По службе мне выходит пять десятков лет, от того и ясность в беседе.
— Да не многовато ли, батюшка? — испугалась родительница.
— А по природному состоянию на десяток лет меньше, — успокоил ее Иона. Отступать ему было некуда.

— Удивительная арифметика, — подал голос родитель, до того молча потреблявший наливку, пользуясь тем, что супруге было не до него.
— Десять лет мне за десять месяцев в Восточную войну по государевой милости определили, вот и вся арифметика. Пожалуй, теперь Вы про меня все знаете, что для нашего знакомства обоюдная польза.

Родительница заметила наконец, что наливки уменьшилось в достаточном для нервного томления супруга количестве. За чаем беседа не велась и вскорости гость откланялся.