Глухово

Портняжный промысел в селе Глухове (1869 г.)

В селе Глухове на 1150 жителей приходится 80 портных, которые работают по Нижегородской губернии и за её пределами.

Портняжный промысел состоит в шитье крестьянской одежды: каратаек, чапанов, шуб, полушубков, курток, кафтанов, шапок, рукавиц, портов и прочего. Жители данным промыслом не занимаются как самостоятельные промышленники: они шьют только по заказу или у себя на дому, или для тех же заказов отправляются на-сторону, работая, в том и другом случае, из хозяйского материала. На стороне портные ходят по улицам и предлагают свои услуги нуждающимся в теплой или другой какой-либо одежде. Здесь, на стороне, более состоятельные портные снимают квартиру и в ней, на своих харчах (человека 2 и 3 с учениками), работают все время, свободное от сельского хозяйства. Такие квартиры снимаются, по большей части, в уездных городках и больших торговых селах, как например в Арзамасе, Лыскове и пр. Как более зажиточные, эти портные работают и из собственного материала, покупаемого на рынках; впрочем, последний затрачивается ими только на шитье полушубков.

Земледелие, как главный и существенный источник материального обеспечения, составляет коренное занятие упомянутых селений; поэтому портняжный промысел существует здесь в виде только временного побочного занятия, которому уделяется время, свободное от полевых работ.

Занятие промыслом обнимает собою время с 15 октября (иногда с Филипповок) до Масленицы (иногда до Страстной седмицы), так что круглым числом на него уходит около 130 дней в год.

Портные отправляются на свой промысел кучками, человек в 5 и более, вместе с мальчиками. Отыскав себе работу в каком-нибудь селении, они остаются здесь, принимают случившиеся заказы и, кончив их, переходят в другое село. Правильно организованного товарищества или артельного начала между ними нет. Указанные группы в 5-6 человек, в число которых входят мальчики, составляются обыкновенно из односельцев; только старые, опытные портные, бывшие уже много раз на стороне, берут к себе иногда учеников из других деревень, например глуховские портные берут детей хозинских лесопилов и др. Родители охотно отдают своих детей для обучения портняжному ремеслу к таким опытным и хорошо известным на стороне портным; последние хорошо знают, где больше ценится их работа и возможен лучший заработок.

Время и причины возникновения портняжного промысла в данной местности определенно неизвестны; ниже мы приведем те сведения, какие можно было получить от портных.

Нет сомнения в том, что портняжный промысел в описываемых селениях существует издавна; первоначально шитье одежды не было, конечно, специальным промыслом, а существовало скорее по необходимости, с целью удовлетворения исключительно личных и семейных потребностей, и только потом, мало-по-малу, это занятие стало специализироваться и положило начало портняжному ремеслу. В старое время, говорят кустари, некоторые поселения получали заказы от помещиков и от местных крестьян. Существовавшая здесь суконная фабрика (Елизарьево, Круглые Паны и Яковлевка) имела особенно сильное влияние на развитие портняжества. Многие, говорят кустари, зарабатывали от этой фабрики хорошие деньги и шитьем одежды и тканьем сукна. Вообще можно думать, что суконная фабрика в целой окружности доставляла крестьянам кусок хлеба. С уничтожением её и начался, вероятно, настоящий перехожий характер портняжного промысла, когда масса рук, оставшихся без занятия, принуждена была отыскивать себе новые заработки, тем более, что доходы с крестьянского хозяйства не могли удовлетворить всем потребностям местного населения.

Те, которые получали заказы от фабрики и не оставили своего ремесла и после её уничтожения, отправились для получения заказов на сторону; хороший же заработок на стороне побудил и других искать их. В настоящее время жители Круглых Панов, Елизарьева, Яковлевки, отправляются в Симбирскую губернию на суконную фабрику и продолжают ткать сукна. Таким образом портняжный промысел развивался больше и больше. В числе обстоятельств, способствовавших развитию этого ремесла, было также уничтожение крепостного права. С этого времени всякий мог свободно и куда угодно отлучаться с места своего жительства. Естественные же условия местности описываемых поселений, по своему характеру, не могли доставить крестьянам другого более выгодного промысла и хорошего заработка в осеннее и зимнее время; портняжный же промысел был им «на руку». И до сих пор портные, видимо, довольны своим промыслом и не высказывают обычных жалоб и сетований на то, что их промысел плох, труден и дает плохие заработки, утверждая, напротив, что их промысел, при земледелии, служит хорошим подспорьем, что с ним они могут существовать, могут сводить концы с концами, - а ведь и это для большинства наших крестьян много значит. «Заработки наши не трудные, и легче любого промысла, выражаются портные; на стороне и с иголкой не будешь голоден; а если гулять не будешь, то и домой на уплату податей и для прочих расходов домашних принесешь, - да и хлебец-то у тебя в барыше останется». Так как кустари говорят, что они не только своих детей обучают портняжному ремеслу, но и детей чужих крестьянских семей, то нужно предположить, что этот промысел продолжает развиваться и сейчас и, сравнительно с другими промыслами Ардатовского уезда, портняжный находится в процветании, хотя и жалуются на то, что «больно де много развилось нашего брата: куда не придешь – везде отбивают работу».

Земледелие в здешних краях общинное, все кустари имеют наделы и возделывают свои участки сами. Кроме конопляников во всех этих поселениях другой более развитой садовой или огородной культуры, табачных плантаций, не существует. Сильные неурожаи, часто посещавшие Ардатовский уезд вообще и в частности указанные селения, способствовали накоплению в них недоимок, хотя всякий по возможности старается делать взносы исправно.

В селе Глухове накоплено недоимок на сумму 4091 р. 67 к., в крестьянских хозяйствах содержится 147 лошадей, 169 коров, 600 голов мелкого скота.

В некоторых поселения лошадей держат больше, чем коров; это обстоятельство объясняется тем, что в этих поселениях, кроме портняжества, крестьяне, остающиеся дома, занимаются еще возкой дров и другими несложными работами.

Портняжная работа производится в обыкновенных жилых помещениях; приспособлений никаких не требуется, за исключением тех, которые имеются в каждой жилой избе – стола, скамейки и т.п. Инструменты, которые употребляются при этом промысле, очень просты – это большие ножницы, складной нож, употребляемый при кройке овчин, деревянный или железный аршин и чугунный утюг (его имеют не все портные), и, наконец, напёрсток.

Главнейший материал при портняжном промысле составляют: сукна крестьянские и купные (фабричные), овчины, бумажные материи, коленкор, холст подкладочный, крашеный и белый; побочные же материалы: нитки белые и синие, разные отделки – тесьма, котик, барашек, пуговицы, крючки, пряжки, вата и т.п. Те кустари, которые самостоятельно занимаются на стороне своим промыслом, покупают материалы (особенно овчины) на местных рынках. Вообще же все портные работают из хозяйского материала. Говорить о технической стороне производства нет особой необходимости, потому что способ кроения хорошо известен всякому. Общие приемы портных работ можно представить в следующем виде: сначала на материи рисуются мелом известные части одежды, затем их выкраивают ножницами или ножом (овчины); если при этом нужна подкладка, то и с подкладкой делают то же самое; вата сначала настегивается на подкладку, а потом вместе с последней пришивается к «верху»; все это разглаживается утюгом и т.д. Изделия из овчин не утюжатся , а толстые швы разглаживаются наперстком или какою-нибудь тяжестью – молотком, гирькой или деревянной колотушкой. Вся работа производится каждым ремесленником отдельно. Разделения труда не существует; если есть ученики, старшие стараются исподволь приучить их к своей работе, давая им самое несложное дело. Годовой заработок всех кустарей Ардатовского уезда не превышает 75000 рублей, считая в среднем чистый годовой заработок на каждого, исключая расходы – 50 рублей. Каждый портной в продолжение 12-часового рабочего дня сделает один полушубок (новый), один кафтан, две каратайки (из крестьянского сукна без подкладки, со сборами сзади), за что получает от 50 до 70 копеек и более (если видит, что в одежде нуждаются, а шить некому). Допуская, что каждый взрослый портной сошьет в один день крестьянское платье на сумму 5 р. – в 130 дней он должен сшить платья на 650 р., а стоимость изготовляемой всеми кустарями крестьянской одежды будет равняться приблизительно 650000 рублей.

Выше мы видели, какие одежды приготовляются портными, укажем теперь их стоимость: каратайка стоит 3-4 рубля, чапан 5-12 р., шуба 10-12 р., полушубок 8-18 р., куртка 1-5 р., кафтан 7-10 р. Главные недостатки заключаются в низком уровне требований крестьян; вообще сами портные говорят, что их заказчики – крестьяне – не слишком требовательны по отношению к чистоте и внешней отделке своего платья. Главное внимание при шитье обращается ими на прочность сшитой одежды, особенно будничной, которую они носят ежедневно при работах. Те портные, которые живут в городах в квартирах и шьют, например, полушубки из собственного покупного материала (таких во всем уезде до 30-ти человек), обращают внимание и на внешний вид приготовляемого изделия, на его отделку, чистоту шитья и т.д., мало заботясь о его прочности. Более славящиеся портные находятся в с. Глухове, Пузе и Ивановском.

Портняжным ремеслом в означенных поселениях занимаются сами хозяева, работников и работниц не нанимают, но многие берут с собой на сторону (по всей губернии) мальчиков – учеников. В ученики принимаются мальчики с 12-летнего возраста. Первоначально они тачают выкроенные вещи для грубых крестьянских одежд, например, каратаек; потом приучаются к работе более искусной и наконец учатся кроить. В ученики берутся по большей части сироты и дети бедных родителей; жители с. Хозина – лесопилы, отдают и провожают детей 12-летнего возраста на сторону портняжничать, или, как они выражаются, «чинить рухлядь» и «нашивать православным на одежду заплаты»; когда же ученикам будет 16-17 лет, они употребляются для пилки леса и других работ. Ученики находятся на стороне на полном хозяйском содержании. Содержание ученика хозяину обходится 3 рубля в месяц. Года через 2-3, или после 2-3 зим, хозяин начинает уплачивать часть или все подати, лежащие на семье его ученика; в последний год обучения хозяева платят ученикам своим жалование по 1 р. 1,5 р. в месяц. Положение учеников у хозяев удовлетворительно. Уход на сторону мальчиков 12-ти и 13-тилетнего возраста неудобен тем, что отрывает детей от школы. Редкие портные знают грамоте. Хозяева же нисколько не заботятся об обучении ей учеников. Ученье ремеслу продолжается года 3, но, как выражаются кустари, до мастерства ученики не дойдут и в 10 лет, «они в продолжение 10 лет ходят по миру, да обшивают заплаты». Артелей не существует. Производительность земли и хозяйства настолько недостаточна для продовольствия портного, что в течение года ему приходится прикупить продуктов на 50-70 рублей и более, смотря по величине семейства. Все портные платят податей и налогов в год приблизительно на 10000 рублей, считая с души всяких сборов по 10 рублей в год. Нечего говорить, что сельскохозяйственных продуктов никогда для продуктов не остается. Если и продают сено, то исключительно по нужде, с целью купить на вырученные деньги известное количество хлеба.

Основной капитал портного не превышает 2-3-х рублей, нужных для закупки всех инструментов; оборотного капитала портные не имеют, так как все они преимущественно шьют из материала заказчиков. В означенных поселениях таких портных, которые в состоянии вести работу на собственные средства, очень немного. Нужно заметить, что такие портные совсем не живут в своей деревне – на родине, но, живя в городе или в торговых больших селах, работают здесь целый год и домой для полевых работ не возвращаются. Эти портные как по внешнему виду, так и по образу своей жизни, принадлежат уже к цеху ремесленников-портных. Портных Ардатовского уезда можно встретить чуть не в каждом уездном городе Нижегородской губернии, а особенно зимой. Осенью наши кустари считают выгоднее для себя ходить по селам и деревням, так как в это время каждому крестьянину к зиме необходима теплая одежда. Следовательно, спрос на свою работу кустари находят: в своем уезде, за границей уезда, например, в Лукояновском уезде, где, по словам кустарей, есть и собственные портные; вообще же – работают по всей Нижегородской губернии; некоторые уходят даже в другие губернии – Владимирскую, Вятскую, Тамбовскую, Пензенскую и т.д. Во всех этих местах наши кустари зарабатывают деньги шитьем преимущественно полушубков и вообще овчинной одежды. В уездных городах шьют полушубки, а в селах и деревнях кроме того и другую крестьянскую одежду. В Тамбовской, Пензенской и др. губерниях наши кустари находят хороший спрос на свою работу у татар, которым они шьют полушубки (без сбор, наподобие сюртука); работа эта, как мне приходилось слышать от кустарей, очень спорая и прибыльная. Кроме портняжных работ наши кустари находят у татар и другую работу – стрижку, пользуясь тем, что овец татары не стригут; эта оригинальная работа, как говорят, дает порядочный заработок. Кустари, которые ведут работу на собственные средства, то есть сами для своих работ закупают на стороне материал (овчины), должны иметь оборотный капитал от 70 до 150 рублей. Срок оборота капитала 5 и 6 раз в год. Сбываются изделия на местных рынках и базарах прямо потребителям.

Портные вообще работают в продолжение 12 часов в сутки, а иногда и более, смотря по спешности работы. Особенно вредного влияния на здоровье это промысел не имеет. Те болезни и физические недостатки, которые замечаются среди портных, постоянно занимающихся промыслом, еще не успевают привиться кустарям нашего уезда; может быть, это происходит от того, что наши портные несколько разнообразят свои занятия – летом работают в поле, а зимою шьют одежду. При случаях выгодных портные занимаются на стороне и другими ремеслами, например, плотничеством и др., даже поденной работой; в крайности прибегают к Христову имени.

Образ жизни крестьян во всех означенных мною поселениях не представляет никаких особенностей – ни в культурном, ни в религиозном, ни в племенном отношениях. Характер местного населения подходит к типу чисто деревенскому. Только некоторые зажиточные кустари по своей одежде отличаются от прочих крестьян. У каждого почти портного есть праздничная казинетовая поддевка, кумачная рубаха и сапоги, а у крестьян – с испокон веку остается та же неизменная «каратайка» (из грубого крестьянского сукна) и чапан с огорелком (без сбор, с воротником). На умственно-нравственный склад промысел имеет такое же влияние, как и вообще всякий отхожий промысел. К характеристике жителей-портных можно отнести их привычку поболтать, похвалиться тем, где они были, да что видели и т.д. Вращаясь на стороне и слыша множество анекдотов, басен и сказок, портные любят и сами потешать народ своими рассказами о «жар-птице» или другой какой-нибудь диковинке. Переходя из дома в дом для работ, портные иногда доставляют в деревнях своим хозяевам в осенние вечера (особенно в праздничные) удовольствие странною игрою в тростниковые дудки – в одиночку и целым хором.

Стремление к обучению детей во всех селениях есть, но старание привлечь детей к работам по ремеслу не дает возможности мальчикам возможности заняться грамотою как следует. Выучившись кое-как читать, мальчики оставляют школу, а после, занявшись ремеслом, усвоенное ими скоро забывают. Число школ, сообразно с количеством народонаселения, слишком недостаточно; в целой, например, Глуховской волости только 2 школы (в Глухове и Пузе); в Вертьяновской волости совсем нет училищ. В Ивановской – только в Смирнове. Вследствие иногда недостатка школ – дети обучаются грамоте у причта, а многие и совсем не учатся. Справедливо поэтому говорят портные о своих мальчиках: «Что им шляться дома! Лучше уж им с нами на стороне: глядишь – все тебе помога, аршин или ножницы подаст – и то ладно!».

Будущность портняжного промысла вполне обеспечена: недостаточность малых земельных наделов, с ниже-средней почвой, неимение иных более выгодных ремесел, заставляют крестьян крепче держаться за свой портняжный промысел. Распространению этого промысла среди жителей Ардатовского уезда много способствует и то обстоятельство, что портняжная работа не требует для своего производства большого капитала. Все более или менее несостоятельные, которые не имеют возможности взяться (или по неимению капитала или другого какого-нибудь заработка, или по неумению и незнанию) за другой промысел в осеннее время, по окончании полевых работ, уходят на портняжный промысел. Не имея возможности прокормиться со своей семьей у себя дома, наши швецы (по большей части) идут на сторону, где под предлогом искания для себя работы, часто собирают милостыню. Впрочем последнее нужно заметить не только относительно портняжного промысла, но и других, так, например, лесопильного, дроворубного и плотничного и других отхожих промыслов. В случае неимения работ на стороне, наши отхожие кустари если не промыслом, то Христовым именем и другими путями добывают себе копейку и, прокармливая себя на стороне, приносят и для уплаты податей. Немного разжившись от портняжного промысла, наши кустари бросают его и принимаются за хлебопашество, которое, при удобрении и более тщательном уходе за землей, родит, по выражению крестьян, «порядочно». Следовательно, портные Ардатовского уезда стремятся на сторону с целью разжиться, скопить копейку, а потом снова заняться и по возможности улучшить свое хозяйство. Таких примеров, когда кустари, скопив немного деньжонок, занялись хозяйством, можно найти во всех вышеозначенных поселениях, а особенно в Глухове, Пузе и др., и до тех пор, пока общественно-экономические условия жизни не изменятся к лучшему, портняжный промысел не прекратит здесь своего существования.

Автор: Пестов М. П.

Источник: "Нижегородский сборник", т. 2, 1869 г.

история села