На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Обо всем, что в голову взбредет, но...по делу! Не нужно сразу создавать свою тему, считая свой "разговор" уникальным. На форуме, который живет уже много лет, почти не осталось незатронутых тем. Кликните на # (в конце счетчика страниц, в оглавлении), и все "разговоры" раздела раскроются перед Вами на одной странице. Также можно посмотреть в других разделах форума через Поиск. Если вы хотите порассуждать или пофилософствовать на генеалогическую тематику, то просим пройти >> https://forum.vgd.ru/42/
О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи
Пришли Бедность и Богатство к одному человеку и спрашивают: – Кто из нас красивее? Испугался человек, думает: «Скажу, что Бедность красивее, так Богатство рассердится и уйдёт, а скажу, что Богатство прекрасно, так Бедность обидится и меня замучает».
Подумал немного , а потом и говорит: – Пока вы так на месте стоите, я не могу решить. Вы пройдитесь. Стали Бедность и Богатство прохаживать туда-сюда. Поглядел на них человек и говорит: – Ты, Бедность, очень хороша со спины, когда уходишь, А ты, Богатство, просто прекрасно в момент прихода...
Давно... Очень давно был остров, на котором жили все Чувства и духовные ценности людей: Радость, Грусть, Познание и другие. Вместе с ними жила и Любовь. Однажды Чувства заметили, что остров погружается в океан и скоро затонет. Все сели в свои корабли и покинули остров. Любовь не спешила и ждала до последней минуты. И только, когда она увидела, что на спасение острова нет надежды и он почти весь ушел под воду, она стала звать на помощь. Мимо проплыл роскошный корабль Богатства. Любовь просила взять ее на корабль, но Богатство сказало, что на его корабле много драгоценностей, золота и серебра и для Любви места нет. Любовь обратилась к Гордости, корабль которой проплывал мимо... Но в ответ Любовь услышала, что ее присутствие нарушит порядок и совершенство на корабле Гордости. С мольбой о помощи Любовь обратилась к Грусти. «О, Любовь, - ответила Грусть, - мне так грустно, что я должна оставаться в одиночестве». Мимо острова проплыла Радость, но она была так занята весельем, что даже не услышала мольбу Любви. Вдруг Любовь услышала голос: «Иди сюда Любовь, я возьму тебя с собой». Любовь увидела седого старца и она была так счастлива, что даже забыла спросить имя его. И когда они достигли Земли, Любовь осталась, а старец поплыл дальше. И только когда лодка старца скрылась, Любовь спохватилась.... ведь она даже не поблагодарила старца. Любовь обратилась к Познанию: «Познание, скажи мне, кто спас меня?». «Это было Время», - ответило Познание. «Время?» - удивилась Любовь – Отчего Оно мне помогло?» Познание ответило: «Только Время понимает и знает, как важна в жизни Любовь».
Невероятно сильный рассказ о возможном ближайшем будущем
«Свеча горела на столе, свеча горела…»
Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду. — Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.
— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература? — Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия. «Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича. — Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать? — Я, собственно... — собеседник замялся. — Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то... — Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух. — Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес. — Говорите, я запомню.
В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век... Как вы полагаете?
Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.
Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем... Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.
В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак... Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.
«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он... Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.
Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту. — Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно... С чего бы вы хотели начать? Максим помялся, осторожно уселся на край стула. — С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили. — Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных. — Нигде? — спросил Максим тихо. — Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты... — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим? — Да, продолжайте, пожалуйста.
— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.
— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете... Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим! — Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам. — У вас есть дети? — Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня? — Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.
Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился. — Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела...
— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович. — Непременно. Только вот... Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит? Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром. — Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.
— Литература - это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте. Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать. «Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин». Лермонтов «Мцыри». Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий... Максим слушал. — Не устали? — спрашивал Андрей Петрович. — Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.
День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.
Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону. — Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.
Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?
Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу. — А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём. — В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович. — Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался. — Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой? — Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал. — С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите? — Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.
Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.
«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения... По факту утилизирован.... Общественность обеспокоена проявлением... Выпускающая фирма готова понести... Специально созданный комитет постановил...».
Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.
Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.
Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.
Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать.
И всё.
Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка. — Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто? — Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса. — От... От кого?! — От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он... как его... — Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку. — Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он. — Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад. — Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.
Майк Гелприн, Нью-Йорк (Seagull Magazine от 16/09/2011)
Пришли как-то Бедность и Богатство к одному человеку и спрашивают: - Кто из нас красивее? Испугался человек, думает: «Скажу, что Бедность красивее, так Богатство рассердится и уйдёт, а скажу, что Богатство прекрасно, так Бедность обидится и меня замучает». Поразмыслил немного, а потом говорит: - Пока вы так на месте стоите, я не могу решить. Вы пройдитесь. Стали Бедность и Богатство прохаживаться перед ним туда-сюда. Поглядел на них человек и говорит: - Ты, Бедность, очень хороша со спины, когда уходишь, а ты, Богатство, просто прекрасно в момент прихода
НА РУСЬ Из учебника автора Ефросинина Л.А. Часть 1 "Есть у слова «русь» и ещё одно значение, которое я не вычитал в книгах, а услышал из первых уст от живого человека. На севере, за лесами, за болотами, встречаются деревни, где старые люди говорят по-старинному. Почти так же, как тысячу лет назад. Тихо-смирно я жил в такой деревне и ловил старинные слова. Моя хозяйка Анна Ивановна как-то внесла в избу горшок с красным цветком. Говорит, а у самой голос подрагивает от радости: — Цветочек-то погибал. Я его вынесла на русь — он и зацвёл! — На русь? — ахнул я. — На русь, — подтвердила хозяйка. — На русь?! — На русь. Я молчу, боюсь, что слово забудется, упорхнёт, — и нет его, откажется от него хозяйка. Или мне послышалось? Записать надо слово. Достал карандаш и бумагу. В третий раз спрашиваю: — На русь?.. Хозяйка не ответила, губы поджала, обиделась. Сколько, мол, можно спрашивать? Для глухих две обедни не служат. Но увидела огорчение на моём лице, поняла, что я не насмехаюсь, а для дела мне нужно это слово. И ответила, как пропела, хозяйка: — На русь, соколик, на русь. На самую, что ни на есть, русь. Осторожней осторожного спрашиваю: — Анна Ивановна, не обидитесь на меня за назойливость? Спросить хочу. — Не буду, — обещает она. — Что такое — русь? Не успела она и рта открыть, как хозяин Николай Васильевич, что молчком грелся на печи, возьми да и рявкни: — Светлое место! Хозяйка от его рявканья за сердце взялась. — Ой, как ты меня напугал, Николай Васильевич! Ты ведь болеешь, и у тебя голоса нет... Оказывается, у тебя и голосок прорезался. А мне объяснила честь по чести: — Русью светлое место зовём. Где солнышко. Да всё светлое, почитай, так зовём. Русый парень. Русая девушка. Русая рожь — спелая. Убирать пора. Не слыхал, что ли, никогда?" Станислав Тимофеевич Романовский (1931-1996)
Какое умение самое редкое? — Умение отдавать. Какое умение самое лучшее? — Умение прощать. Какое умение самое трудное? — Умение молчать. Какое умение самое важное? — Умение спрашивать. Какое умение самое нужное? — Умение слушать. Какая привычка самая неприятная? — Склочность. Какая привычка самая вредная? — Болтливость. Какой человек самый сильный? — Который способен постичь Истину. Какой человек самый слабый? — Который считает себя самым сильным Какой человек самый разумный? — Который следит за своим сердцем. Какая привязанность самая опасная? — Привязанность к своему телу. Какой человек самый бедный? — Который больше всего любит деньги. Какой человек ближе к Богу? — Милосердный. Чем противостоять беде? — Радостью. Чем противостоять страданию? — Терпением. Каков признак здоровой души? — Вера. Каков признак больной души? — Безнадежность. Каков признак неправильных действий? — Раздражение. Каков признак добрых поступков? — Мир души. Какой человек заживо умер? — Равнодушный. Какой человек никогда не умрет? — Любящий ближних.
1. Живи, сохраняя покой. Придет время и цветы распустятся сами. 2. Не бойся медлить, бойся остановиться. 3. Хитрость жизни в том, чтобы умереть молодым, но как можно позже. 4. Не говорите, если это не изменяет тишину к лучшему. 5. Сильный преодолеет преграду, мудрый — весь путь. 6. Если ты споткнулся и упал, это ещё не значит, что ты идёшь не туда. 7. Хижина, где смеются, богаче дворца, где скучают. 8. Если совершишь ошибку — лучше сразу рассмеяться. 9. Человек, который смог сдвинуть гору, начинал с того, что перетаскивал с места на место мелкие камешки. 10. Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет — натирай тёмные, пока не заблестят. 11. То, что случается, случается вовремя. 12. Тот, кто указывает на твои недостатки, не всегда твой враг; тот, кто говорит о твоих достоинствах, не всегда твой друг. 13. У тех, кто способен краснеть, не может быть чёрного сердца. 14. Не бойся, что не знаешь — бойся, что не учишься. 15. Лучше один день быть человеком, чем тысячу дней быть тенью. 16. Как бы сильно ни дул ветер, гора перед ним не склонится. 17. Друга без изъяна не бывает; если будешь искать изъян — останешься без друга. 18. Несчастье входит в ту дверь, которую ему открыли. 19. Твой дом там, где спокойны твои мысли. 20. Лучшее время, чтобы посадить дерево, было двадцать лет назад. Следующее лучшее время — сегодня.
Пару недель тому я пил утром кофе и просматривал утренний выпуск газеты. На заднем фоне негромко вещал радиоприемник. Я решил поискать радиостанцию и начал прокручивать ручку настройки. Я остановил свое внимание на какой-то передаче, где выступал старичок, владеющий бархатным голосом. Он что-то рассказывал о тысяче шариков. Мне стало интересно, я прибавил звук и откинулся в кресле. - Отлично, — проговорил старичок, — готов побиться об заклад, что Вы постоянно заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И дело не в том, что у Вас высокий оклад. За эти деньги Вы продаете свою жизнь. Задумайтесь, Вы могли бы потратить это время на общение с родными и близкими людьми. Я просто не могу поверить в то, что Вы постоянно работаете, чтобы сводить концы с концами. Вы работаете, потому что хотите удовлетворять свои желания. Поймите, Вы бегаете по кругу – чем большее количество денег Вы заработаете, тем больше Вам захочется, и тем больше времени Вы будете проводить на работе, чтобы заработать еще больше. Посмотрите правде в глаза и задайте себе вопрос: «Действительно ли мне нужны новые джинсы или телевизор с широким экраном?» Ради этого Вы собираетесь пропустить первое баскетбольное соревнование Вашего сына или выступление дочери? С Вашего разрешения я расскажу Вам нечто, что постоянно напоминает мне о главном в жизни. И старик начал рассказ о «Тысяче шариков». - Как-то раз я занялся подсчетами. Каждый человек в среднем живет 75 лет. Конечно, некоторые живут меньше, кто-то дольше. Но в среднем – 75 лет. Я умножил 75 лет на 52 (количество воскресений в году) и получил 3900 – количество воскресений в нашей жизни. Эти расчеты я проводил в 55 лет. Получается, что к тому времени я прожил уже 2900 воскресений. И у меня оставалась всего лишь 1000. Я решил пойти в магазин, торгующий игрушками и купить 1000 маленьких пластиковых шариков. Я поместил их в прозрачную пластиковую банку и принял решение выбрасывать по одному из них каждое воскресенье. По мере того, как я выбрасывал шарики, я замечал, что их становится все меньше и меньше и начал обращать больше внимания на настоящие жизненные ценности. Ничто так сильно не влияло на меня, как то, что я заметил, как количество отпущенных мне дней неумолимо уменьшается! Выслушайте последнюю мысль, которой я хочу с Вами поделиться, перед тем как пойду с любимой женой на прогулку. Сегодняшним утром я вытащил последний из 1000 шариков. Поэтому каждый из последующих дней будет для меня подарком. Я принимаю его с безграничной радостью и благодарностью и отдаю своим близким любовь и тепло. Я уверен, что это единственно правильный способ прожить жизнь. Мне не о чем сожалеть. Я искренне рад, что наш разговор состоялся, но я должен спешить к семье. Надеюсь, что мы еще сможем поговорить! Я призадумался. Действительно было о чем поразмышлять. У меня сегодня в планах было ненадолго съездить на работу, чтобы доделать проект, а потом с коллегами мы планировали сходить в клуб. Вместо этого я поднялся на второй этаж и разбудил жену ласковым поцелуем. - Дорогая, открывай глаза. Мы едем с детьми на пикник. - Милый, что случилось? - Все нормально, просто я подумал, что мы давно с тобой не проводили выходные вместе. И еще, нам нужно будет заскочить в детский магазин и прикупить шариков…
--- АЖИНОВ,ЗАЖЕРИЛО,СНЕГОВОЙ,ДМУХ,ТОПОЛЬ,СЕМИГЛАС(ОВ),БИБЛЫЙ,СЛЕСЬ,ПИГИДА,МАЛЬНЕВ,СОРОКОЛЕТОВ-ВСЁ ИМЕННЫЕ СПИСКИ ДОНСКИХ КРЕСТЬЯН
На пыльных тропинках
Далёких планет
Останутся