О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи

Произошло сие весной 1994 года. Молодой американец по имени Роналд Опус
решил покончить с собой. В предсмертной записке было написано, что Роналд
пошел на этот шаг из-за финансовых трудностей и непонимания со стороны
родителей. После написания последнего послания мистер Опус с тяжелым сердцем
залез на подоконник и после минутного колебания бросился вниз с девятого
этажа.

Вряд ли он сделал бы это, если бы знал, что работавшие в тот день в доме
мойщики окон натянули на уровне седьмого этажа страховочную сетку. Так что,
пролетев два этажа, Опус просто рухнул бы на пружинящую сетку с мокрыми
штанами, но вполне живой. Но тут вмешался фантастический случай. Просто-таки
фатальное невезение!

Когда Роналд пролетал мимо окна восьмого этажа, в его голову из комнаты
попал заряд дроби, выпущенный жильцом на восьмом этаже. Пока полиция
доставала труп с сетки и устанавливала личность покойного с почти полностью
снесенной выстрелом головой, детективы решили, что стрелявшему - вздорному
старичку - нужно предъявлять обвинение в непредумышленном убийстве. Ведь
если бы не выстрел, Роналд Опус остался жив, упав на сетку.

Дальнейшее разбирательство обнаружило новые факты. Оказалось, что старик
стрелял в свою жену, но не попал, и заряд угодил в окно. Значит, мелькнуло у
детективов, нужно корректировать обвинение - к непредумышленному убийству
добавить покушение на убийство (жены).

Тем временем попивший водички и немного успокоившийся старичок дрожащим
голосом заявил детективам, что вовсе не собирался убивать ни дражайшую
супругу, ни тем более случайно пролетавшего мимо человека. Просто в моменты
гнева и ссор с женой он всегда хватал со стены незаряженный дробовик и делал
"контрольный выстрел" - пугал жену щелчком курка. Это было уже как бы
семейным ритуалом. По утверждению обоих супругов дробовик всегда висел на
стене и никогда никем не заряжался. "Небываемое - бывает!" (Петр I)

Значит, в соответствии с американскими законами, обвинение в
непреднамеренном убийстве теперь лежало на том, кто тайно зарядил дробовик.
Кто? Выяснив, что свободно войти в комнату задиристых супругов мог только их
сын, полицейские детективы связались с его другом и выяснили много
интересного.

Оказывается, молодой отпрыск давно задумал отомстить сварливым родителям за
то, что они отказали ему в материальной помощи. Зная, что отец часто
угрожает матери висящим на стене оружием, сын тайно зарядил его, надеясь,
что при первом скандале тот застрелит мать, а сам попадет за решетку. Однако
последние несколько недель супруги жили на удивление мирно, чем несказанно
огорчали неудавшегося мстителя. Где он, этот подонок?

"Как где? - удивился старик. - Сын живет этажом выше..."

Да, искомым сыном оказался сам... Роналд Опус! Это он зарядил дробовик, а
когда месть не удалась, в отчаянии выбросился из окна. И был застрелен своим
же зарядом. Своим же отцом. Которого хотел засадить в тюрьму. Самоубийство
свершилось, хотя и не совсем так, как этого хотел Опус... Хотя вся эта
история и похожа на выдумку, но она является фактом, зафиксированным
американской Ассоциацией судебных наук.

Одна сотая секунды

Этот фильм идёт всего 5 минут.
Он не показывает всю жизнь.
Это фильм об одной минуте жизни. Только одной.
Фильм - победитель Манхэттенского фестиваля короткометражного кино 2007.
Всего пять минут, но эмоций, чувств и мысли больше, чем во многих двухчасовых творениях.

Может это уже было здесь...
http://xn--80aaaabhgr4cps3ajao.xn--p1ai/-public_page_20357
«Не забывайте рода своего… »
Павел Васильевич Флоренский рассказывает самарцам о своем великом предке.

valcha

Любовь и есть истинная справедливость.
Но поскольку любовь - редкостный дар,
то и справедливости в мире бывает не так уж густо.
Разве мы справедливы бываем к тем,
к кому испытываем неприязнь?

БЫТЬ МАМОЙ


Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы "завести полноценную семью".

-- Мы тут проводим опрос общественного мнения, -- сказала она в шутку. -- Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком?

-- Это изменит твою жизнь, -- сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций.

-- Я знаю, -- отозвалась она. -- И в выходные не поспишь, и в отпуск толком не съездишь.

Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах.

Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: "А что, если бы это случилось с моим ребенком?" Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследоавть ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что нет ничего на свете хуже смерти своего ребенка.

Я смотрела на ее отманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изысканна она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик "Мама!" заставит ее бросить без сожаления все -- от суфле до самого лучшего хрустального бокала.

Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою карьеру, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправится на важнейшую деловую встречу, но думать она будет о сладком запахе своего ребенка. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ним все в порядке.

Я хотела, чтобы моя дочь знала, что каждодневные ерундовые проблемы уже никогда не будут для нее ерундой. Что желание пятилетнего мальчика пойти в мужской туалет в "Макдоналдсе" станет огромной дилеммой. Что там, среди гремящих подносов и вопящих детей, вопросы независимости и половой пренадлежности встанет на одну чашу весов, а страх, что там, в туалете, может оказаться насильник малолетних -- на другую.

Глядя на свою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеятся на осуществление -- о нет! не своей мечты! -- мечты своих детей.

Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с ее мужем изменятся и совсем не так, как она думает. Мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказыается поиграть с ним.

Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине, которые сейчас покажутся ей совсем неромантической. Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде.

Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерстки щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинять боль.

Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять, что у меня на глаза навернулись слезы.

-- Ты никогда не пожалеешь об этом, -- сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвящает себя этому самому чудесному из призваний.


Поделитесь этой историей с мамой, которую вы знаете или со своими подругами, которые когда-нибудь будут мамами.

И пусть с вами всегда будут те, кого вы любите.

На белом свете не существуют талантов без легкого привкуса безумия.

(с) Джин-Лу Тринтигнант

я написала бы совсем другое письмо. Но это не суть важно. Став матерью. ты становишься другим человек. Я с каждым своим ребенком по-новому осознаю мир, себя, Вс-вышнего. через детей я узнаю других людей. А мои необычные дети научили меня куда больше 16 лет, потраченных мной на учебу.