| potomok-61 Долгожитель форума
Сообщений: 310
На сайте с 2023 г.
Рейтинг: 134 | Определение, вынесенное Правительствующим Сенатом по делу Шумовских крестьян.
«Разсмотрев настоящее дело, представленное Начальником Симбирской губернии, на основ. 413 ст. 2 кн. XV т. Св. зак. Угол., Правительствующий Сенат находит:
I, крестьяне села Шумовки: Андрей Шошенков, Василий Куракин, Фёдор Пылаев и Фёдор Стихеев обвиняются:
а) в подстрекательстве своих одножителей к не повиновению распоряжением волостнаго и сельскаго начальства и к уклонению от исполнения обязанностей, возлагаемых на них Высочайше утверждённым положением 19 Февраля 1861 года о крестьянах, вышедших из крепостной зависимостей и
б) в дерзостях в присутствии Мироваго съезда.
Поводом к первому из сих обвинений, как видно из дела, было то, что общество крестьян села Шумовки отказалась от подписания Уставной грамоты, а как Шошенков, Куракин, Пылаев и Стихеев были уполномоченными обществом входить по сему предмету в объяснение с Управляющим Макушиным и признавая, что уставная грамота, составленная без их участия, поверенным Графини Остан-Сакен Мухановым, который для сей цели даже и не въезжал в имения, неправильно, а также находя её вместе с тем невыгодною для общества, первые не изъявили согласия на принятие в том виде, как она была составлена, то на них и пало подозрение в том, что они главные виновники не согласия общества на принятие Уставной грамоты.
Подозрение это подкреплялось ещё и тем, что подсудимые, как избранные из среды общества и уполномоченные, очевидно пользовались значительным уважением прочих крестьян и имели влияние на них. Случай, при котором это влияние особенно высказалось пред лицом местных властей, и который главным образом был причиной предания подсудимых Суду Уголовному, произошёл 19 ноября 1862 года.
В этот день Симбирский Уездный Мировой Съезд открыл своё присутствие в селе Шумовке, для разбирательства жалобы, поданной крестьянами Графини Остен-Сакен Шефу Корпуса Жандармов. Разбирая этот пункт жалобы крестьян, в котором они обвиняли управляющаго в том, что он не выдаёт им паспортов и тем лишает их возможности зарабатывать деньги на стороне, и убедившись, что распоряжение о прекращении выдачи крестьянам паспортов сделанно не самим управляющим, а Мировым Посредником на основ. 262 ст. Местнаго Положения, 19 февраля 1861 года. Члены Мироваго съезда признали нужным объяснить крестьянам некоторые статьи сего Положения; но лишь только приступили к исполнению сего, крестьяне Шошенков, Куракин, Пылаев и Стихеев, выдвинувшись из толпы, вступили в рассуждение с членами по сему предмету и при этом высказали понятия о положении самыя нелепыя и даже дерзкие, так, например: когда председатель съезда, вразумляя их, между прочим, сказал, что это Царский закон, но они отвечали: "что же, что закон, нам от этаго не легче!" Между тем все остальное общество смолкло, изредка только подтверждая бессознательно то, что они говорили. Это обстоятельство убедило членов Мирового съезда в том, что причина уклонения крестьян от миролюбных соглашений с помещицей есть лжеучительство подсудимых. Затем, когда в конце заседания члены Мироваго съезда объявили крестьянам отношение губернскаго по крестьянским делам присутствия о том, что они признаются состоящими на смешанной повинности и должны быть обложены денежным оброком, на основании 165 статьи местного положения, то вся масса крестьян закричала, что на оброк не пойдут и платить его не будут, а будут делать то, что делали прежде. Никакие убеждения членов не действовали, клик увеличивался, и громче всех слышались голоса Шошенкова, Куракина, Пылаева и Стихеева.
Так описано это происшествие в постановлении мироваго съезда, копия которого и находится при деле. При невозможности иметь какое-либо суждение о том, насколько превратны были понятия подсудимых о положении 19 Февраля, высказанныя ими на мировом съезде, и в какой мере они могли иметь вредное влияние на общество, так как понятия эти в постановлении съезда не изложены даже вкратце, а также в чём именно заключались дерзости, за которые они преданы суду, рассмотрению судебно-уголовнаго места, остаётся, таким образом, одна только фраза, сказанная подсудимыми в ответ на слова председателя мирового съезда о положении, что это Царский закон: -" что же что закон, нам от этаго не легче ". Нет сомнения, что фраза эта, взятая отдельно, представляется весьма дерзкою, так как, будучи сказана даже без всякой цели, выражает недоверие и неуважение к Высочайше утверждённому положению 19 Февраля 1861 года, но основываясь на одной этой фразе, без соображения всех обстоятельств, при которых она была произнесена, без связи с другими выражениями, не имея при этом возможности судить о степени умственнаго и нравственнаго развития подсудимых, нельзя обвинять их в таком важном преступлении, как подстрекательство целаго селения к противодействию законным властям. При том внимательное соображение всех обстоятельств настоящаго дела возбуждает сомнение относительно того, тот ли смысл предан упомянутому выражению подсудимых, какой оно имело на самом деле, тем более что и обвиняемые в произнесении этих слов даже не сознались. Крестьяне села Шумовки, как видно из дела, имели сильное недоверие к своему сельскому начальству и помещице, потому что уставная грамота составлена была без их участия поверенным Графини Остен-Сакен, котораго они даже и не видали. Это недоверие поддерживается и другими обстоятельствами; так, например, управляющий, пригласив их убирать господское сено в их день, обещал за то им дать для уборки своего сена день барский, но не исполнил этаго обещания; равно крестьяне, видя, что старшина Золотов наказал крестьянина Ермишкина и не зная, что о наказании его был составлен приговор добросовестных судей, считали поступок старшины самоуправством, а находя распоряжения старшины стеснительными для них, они приписывали это тому, что он вошёл в сделку с управляющим и, пользуясь господской землею, притесняет их, в угождение ему. Всё это, при отсутствии яснаго понимания положения 19 Февраля 1861 года, поселило в крестьянах убеждение, что оно приводится в действие не так, как бы следовало, а это самое и было причиной, что крестьяне села Шумовки, не понимая надлежащим образом новаго закона и боясь быть обманутыми, отказывались от предоставляемых им этим законом льгот, говоря, что будут делать то, что делали прежде; это-то недоверие и соединённое с ним убеждение о неправильности применения положения, по всей вероятности, и вызвало у подсудимых ту фразу, за которую обвиняет их мировой съезд. Разсматривая и с этой точки зрения и перефразируя таким образом "если это и Царский Закон, но исполняется не правильно, то нам от этаго не легче ", оказывается, что она не заключает в себе ни превратнаго понимания положения 19 Февраля, ни неуважения к нему, ни даже дерзости против членов мироваго съезда, а следовательно не может подвергать подсудимых и ни какой за то ответственности; при этом же в постановлении мироваго съезда вовсе и не сказано, кто именно произносил это выражение, а нельзя же допустить, чтобы у 4х крестьян вдруг явилась одна мысль и притом выраженная в одних и тех же словах и одновременно. Что касается затем нравственнаго влияния подсудимых на остальное общество, замеченнаго мировым съездом, то влияние это весьма существенное при том положении, которое они занимали среди общества, но как уполномоченные от него, само по себе не может служить доказательством к тому, чтобы они употребили его во зло; а, напротив, из дела видно, что когда подсудимые уже были заключены в тюремный замок и когда, следовательно, влияние их на общество если не прекратилось, то по крайней мере в значительной степени уменьшилось, то и тогда общество крестьян села Шумовки не только не успокоилась, но беспорядки в нём увеличились до того, что для прекращения их необходимо было ввести в селение военную команду. Таким образом, при отсутствии собственнаго сознания подсудимых и при несостоятельности самого обвинительнаго акта против них, нет никакого основания положительно обвинять их в выводимых на них преступлениях; тем не менее, принимая во внимание отзывы Мироваго посредника, Штаб-офицера корпуса Жандармов и уездного Полицейскаго Управления, что первоначально безпорядки в селе Шумовке возникли вследствие вреднаго влияния подсудимых на остальное общество, нельзя освободить их согласно 313 ст. 2 кн. XV т. от подозрения по сему предмету.
II. Обращаясь за сим к обсуждению поступков крестьян села Шумовки Ивана Пылаева и Василия Анисимова, Правительствующий Сенат находит, что они обвиняются в том, что в числе прочих крестьян, отказались от обработки отведённого им по уставной грамоте полеваго надела и, оставшись не наказанными, продолжали упорствовать в своём намерении. При следствии подсудимые эти показали, что они отказываются от надела Земли: Пылаев, потому что его сын в остроге и, если его выпустят, то он возьмёт землю, а Анисимов, потому что за землю нужно платить оброк, а у него нет средств к тому. Эти показания, неосновательныя сами по себе, обличают в подсудимых не желание сказать настоящую причину их отказа от надела земли; каковое предположение подтверждается постановлением следователя, из котораго видно, что они при допросах уклонялись от положительных ответов. Принимая в соображение то недоверие к новому порядку, которое обнаружили крестьяне села Шумовки и особенно ясно высказанное ими нежелание перейти с издельной повинности на оброк, - не желание, явившееся у них, как видно из дела, вследствие слов управляющаго, который ещё до составления уставной грамоты, уговаривал их перейти на оброк, сказал, что они должны будут платить его 49 лет, желая тем выразить, что через 49 лет земля выкупится и поступит в собственность крестьян, а они поняли так, что оброк налагается на них однажды на 49 лет и, не находя такого узаконения в положении, отказались от платежа его, решив лишь ждать окончания двух годичнаго срока, назначеннаго для введения положения в действие. Нельзя не придти к тому убеждению, что это же самое недоверие к новому порядку, основанное на неясном понимании положения 19 Февраля было главною причиной отказа почти всех крестьян, а в том числе и подсудимых, от надела земли. Если же они не высказали сего положительно, то причиной тому, по всей вероятности, была боязнь, что и их обвинят в превратном толковании положения и выставят как подстрекателей общества к неповиновению. А как упорство Пылаева и Анисимова от надела земли не оказало никакого вреднаго влияния на остальное общество, которое в настоящее время пришло в совершенное повиновение, и так как, отказываясь от надела, они тем самым главным образом вредили себе, лишая себя всяких средств к существованию, то и не справедливо было бы подвергать и их какой-либо ответственности за такой поступок, который обнаруживает в них более не развитость и не понимание собственных выгод, нежели желание оказать сопротивление законным властям, но, во всяком случае, следует им, применяясь к 122 статье уложения, сделать в присутствии суда внушение, чтобы на будущее время не уклонялись от исполнения возлагаемых на них положением 19 Февраля 1861 года обязанностей.
В сих соображениях Правительствующий Сенат определяет:
крестьян села Шумовки Андрея Дмитриева Шошенкова, Василия Фомина Куракина, Фёдора Иванова Пылаева и Фёдора Григорьева Стихеева по предмету подстрекательства своих одножителей к уклонению от исполнения обязанностей, возложенных на них Высочайшие утверждённым положением 19 Февраля 1861 года, и сопротивлению законным властям, оставить в подозрении и на основ. 2 п. 313 ст. 2 кн. XV т. отдать их под надёжное поручительство в добром впредь поведении Крестьянам того же села.
Ивану Антонову Пылаеву и Василию Михайлову Анисимову сделать в присутствии суда внушение, чтобы на будущее время не уклонялись от исполнения возлагаемых на них по положению 19 Февраля 1861 года обязанностей, под опасением ответственности по всей строгости законов, о чём Начальнику Симбирской губернии к надлежащему исполнению с обращением подлиннаго дела предписать указом Подлинное за подписанием Правительствующаго Сената к исполнению пропущено 18 ноября 1863 года, а исполнено 26 ноября 1863 года за номером 5382.
С подлинным верно секретарь Соболев».
|
