Село Шумовка Симбирского уезда. (Российская Федерация) : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ПРОСЬБА к участникам, открывающим новые темы в разделе, обращать внимание на оформление тем и подтем.
Не надо в подтеме крепить многоступенчатых текстов. Все пояснения по открытой теме даём в первом сообщении.

ПОЛОЖЕНИЯ 19 ФЕВРАЛЯ 1861 ГОДА
(окончание).

ОБЩЕСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО.

Из книги П.А. Зайончковского.

«Крестьяне получали «права состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу» (ст. 2). Однако зачислялись они в разряд так называемых податных сословий, которые <…> должны были платить подушную подать, нести рекрутскую повинность. Крестьяне оставались в известной зависимости от местного дворянства, а временнообязанные к тому же и от своих прежних владельцев».

Извлечения из Положений:

«17. Вышедшие из крепостной зависимости крестьяне составляют, по делам хозяйственным, сельския общества, а для ближайшаго управления и суда соединяются в волости. В каждом сельском обществе и в каждой волости заведывание общественными делами предоставляется миру и его избранным».
«19. Крестьяне и общественныя их учреждения подчиняются общим губернским и уездным управлениям».
«46. Сельское общественное управление составляют:
1) сельский сход; и
2) сельский староста.
Сверх того, общества, кои найдут то необходимым могут иметь: особых сборщиков податей; смотрителей хлебных магазинов, училищ и больниц; лесных и полевых сторожей; сельских писарей, и т. п».
«49. Сельский сход созывается, смотря по надобности, старостою, преимущественно в дни воскресные или праздничные».

Из книги Зайончковского:

«Сельский сход состоял из всех крестьян-домохозяев, а также выборных сельских должностных лиц. Сход собирался старостой, как по собственной инициативе, так и по требованию помещика. Помимо выборов должностных лиц, сельский сход ведал вопросами пользования общинной землей, раскладкой казенных податей, рекрутскими наборами, сбором податей и недоимок. Он разрешал вопросы о семейных разделах, выходе из общества, а также имел право выносить приговоры об «удалении из общества вредных и порочных членов его» и устранять отдельных домохозяев от участия в сходах сроком не более как на три года (ст. 51).
Решения сельского схода должны были выполняться сельским старостой, который имел определенные административно-полицейские права. Сельский староста «по делам полицейского ведомства» подчинялся как волостному начальству, так и чинам полиции. В его обязанность входило «принимать необходимые меры - для охранения благочиния, порядка и безопасности лиц и имуществ от преступных действий...» (ст. 60). Он же ведал предварительным дознанием и задерживал виновных до прибытия полиции или судебного следователя. Староста, следовательно, являлся фактически представителем полицейской власти, и его функции в основном сводились к охране «надлежащего порядка» и обеспечению исправной уплаты различного рода недоимок и повинностей.
В сельских обществах временнообязанных крестьян староста следил за тем, чтобы крестьяне выполняли барщину, исправно платили оброк и вообще должны были «немедленно исполнять законные требования помещика...» (ст. 59). Сельский староста наделялся и административными функциями: он имел право наказывать за маловажные проступки, подвергая виновных аресту или общественным работам до двух дней, либо облагать штрафом до 1 руб.»

Извлечения из Положений:

«69. Волостное управление составляют:
1) волостной сход;
2) волостной старшина, с волостным правлением, и
3) волостной крестьянский суд.
70. Местом сбора волостнаго схода и пребывания волостных правления и суда назначается:
когда волость состоит из одного прихода, - преимущественно то селение, в котором находится приходская церковь;
в других же случаях - селение, находящееся в средине волости, либо отличающееся своею многолюдностию, или особым торговым и промышленным значением».

Из книги Зайончковского:

«Волостной сход состоял из выборных сельских и волостных должностных лиц и представителей от каждых десяти дворов крестьян, избиравшихся на сельских сходах. Волостной сход избирал волостных должностных лиц и судей, а также разрешал различные хозяйственные и финансовые вопросы, касавшиеся всей волости. Фактическим хозяином волости являлся волостной старшина, отвечавший «за сохранение общего порядка, спокойствия и благочиния») в волости» (ст. 81").
Функции волостного старшины «носили почти исключительно административно-полицейский характер. Ему подчинялись все сельские старосты, которые обязаны были беспрекословно выполнять его указания. Волостной старшина должен был «охранять благочиние в общественных местах и безопасность лиц и имущества от преступных действий, а также принимать первоначальные меры для восстановления нарушенной тишины, порядка и безопасности, впредь до распоряжения земской полиции» (ст. 83). Волостной старшина наделялся теми же правами, что и сельские старосты. По «делам общественным» волостной старшина обязан был созывать и распускать волостные сходы, а также выполнять их решения, наблюдать за содержанием школ, больниц, дорог, мостов и т. д. (ст. 84)».
«Волостное правление состояло из волостного старшины, сельских старост и других выборных должностных лиц. Значение волостного правления было невелико. Собственно его компетенции принадлежали дела о расходовании волостных сумм, о продаже частного крестьянского имущества за недоимки, о найме и увольнении тех должностных лиц сельской волостной администрации, которые служили не по выборам. Все остальные вопросы решались единолично волостным старшиной».
«Волостной суд избирался ежегодно волостным сходом в составе от четырех до двенадцати очередных судей. Одновременно в присутствии суда должно было находиться не менее 3 судей. Волостному суду были подсудны споры и тяжбы между крестьянами при наличии иска не свыше 100 руб., а также дела по мелким преступлениям, совершенным крестьянами на территории волости по отношению к лицам этого же сословия. В случае же, если преступление совершалось или в нем принимали участие лица других сословий, дело подлежало рассмотрению иных судебных инстанций (ст. 95—96). Волостной суд имел право приговаривать к общественным работам сроком на 6 дней, аресту до 7 дней, денежному штрафу до 3 руб., а также телесному наказанию - розгами до 20 ударов (ст. 102)».

Извлечения из Положений:

«20. Для приведения в действие Положений о крестьянах и для разрешения особых дел, возникающих из обязательных поземельных отношений между помещиками и временнообязанными крестьянами, учреждаются в каждой губернии:
1) Губернское по крестьянским делам пpucymcmвиe;
2) Уездные Мировые Съезды, и
3) Мировые Посредники».

Из книги Зайончковского:

««Общественное» управление никакой самостоятельностью фактически не обладало, находясь в полной зависимости от дворянства и уездных властей».

«Мировыми посредниками < МП > могли назначаться потомственные дворяне-помещики, обладавшие земельным цензом от 150 до 500 десятин земли.
МП намечались уездным дворянским собранием, представлялись губернатором и утверждались Сенатом.
Помимо составления уставных грамот и разрешения всякого рода споров, возникавших в связи с применением «Положений 19 февраля», МП поручалось также непосредственное наблюдение за крестьянскими учреждениями, а также ряд судебно-полицейских функций.
МП утверждали избрание волостных старшин и других представителей сельской выборной администрации. Они имели право отрешать от должности сельских старост и временно отстранять волостных старшин. По требованию МП должен был созываться сельский сход, без его санкции не мог быть собран волостной сход. МП предоставлялось также право налагать на представителей сельской администрации как взыскания, вплоть до недельного ареста, так и денежные штрафы до 5 руб.
По делам судебно-следственным МП предоставлялось право разбора споров, связанных с наймом рабочей силы, арендной земли, потравами, порубками и т. д., если сумма иска не превышала 30 руб. В соответствии с этим мировой посредник имел право присуждать:
1) лиц всех сословий либо к имущественному вознаграждению, сообразно причиненному ущербу, либо к денежному взысканию до пяти рублей;
2) лиц податного состояния к общественным работам до шести дней, или аресту до семи дней, либо к наказанию розгами до двадцати ударов (ст. 32)".
"Зависимость крестьян от МП была весьма значительной. В его лице помещики сохраняли право телесного наказания крестьян и после отмены крепостного права».

«Инстанцией, утверждавшей решения МП и обсуждавшей поступившие на их действия жалобы, являлся уездный мировой съезд. Съезд этот состоял из мировых посредников, одного дворянина - члена от правительства и председательствующего - уездного предводителя дворянства (ст. 97)».

«Высшей инстанцией, рассматривавшей жалобы на действия мировых посредников и уездных мировых съездов, а также окончательно утверждавшей отдельные вопросы (добровольные соглашения о так называемом дарственном наделе, понижение и повышение повинностей против установленных размеров и т. д.), являлось губернское по крестьянским делам присутствие.
Оно возглавлялось губернатором и состояло из губернского предводителя дворянства, управляющего палатой государственных имуществ, губернского прокурора и четырех дворян-помещиков (двух по назначению Министерства внутренних дел, согласно представлению губернатора, и двух, избранных собранием губернских и уездных предводителей дворянства (ст. 123)».

«Общинное землепользование с его уравнительным началом должно было, по мнению правительства, обеспечить на основе принципа круговой поруки своевременную уплату крестьянами как выкупных платежей, так и других повинностей».
«Этот принцип имел с позиций господствующих классов еще одно преимущество, предотвращая возможность непосредственных столкновений помещика с крестьянами.
Сохранение общины с точки зрения дальнейшего развития производительных сил в сельском хозяйстве играло, бесспорно, отрицательную роль, задерживая процесс разложения крестьянства, т. е. развитие капитализма в деревне».

Извлечения из Положений.

Как законом регламентировалось
ИСПОЛНЕНИЕ БАРЩИННОЙ ПОВИННОСТИ.

«Отделение третье.
О ПОРЯДКЕ НАЗНАЧЕНИЯ РАБОТ И О НАРЯДЕ НА ОНЫЕ.

203. В тех селениях, в которых барщина отбывается за круговою порукою всех крестьян, помещик или его поверенный объявляет сельскому старосте вперед за целую неделю, перед началом оной и не позже как в воскресенье, в какие дни наступающей недели и сколько работников и работниц в каждый день он потребует со всего общества; самое же назначение работников и работниц по установленной между ними очереди предоставляется сельскому начальству.

205. Сообразно со сделанным им объявлением помещик накануне каждого дня назначает, в какое место, на какую работу и с какими орудиями должны идти потребованные им работники и работницы.

206. Высылка крестьян на работу (наряд) производится сельским старостою, который под личною своею ответственностью обязан исполнять своевременно все законные требования помещика относительно наряда на работу. Крестьяне должны беспрекословно повиноваться распоряжению сельского старосты, даже если бы наряд был по их мнению сделан неправильно. В последнем случае недовольные имеют право жаловаться, отнюдь не останавливая заданной работы.

207. Дни праздничные, законом определенные, не могут быть назначаемы для работ; причитающуюся с них повинность крестьяне обязаны отрабатывать сполна в будни.

208. Возраст для наряжаемых на работу к помещику рабочих людей определяется: для мужчин - от 18-ти до 55-ти лет, а для женщин - от 17-ти до 50-ти лет. Люди моложе или старше этого возраста могут быть наряжаемы на работу в счет положенной повинности только по добровольному соглашению помещика с обществом или с хозяином участка.

209. Крестьяне, обязанные отбывать работу на помещика, имеют право выставлять за себя по наряду других работников и работниц, способных выполнять установленные уроки.

210. Наряжаемые на работы работники и работницы должны являться в исправном виде, с исправными орудиями и в назначенное время. Работника или работницу, явившихся в неисправном виде, с негодными орудиями или опоздавших на работу, помещик имеет право не принять на работу и зачесть рабочий день в недоимку за обществом или за хозяином участка, по принадлежности.

211. Крестьяне больные, а также женщины на сносе и в продолжение шести недель после родов не могут быть высылаемы на работу.

212. В селениях, где повинность отбывается за круговою порукою, общество обязано за больных работников и работниц, означенных в предыдущей статье, высылать других, здоровых и способных».

«224. Если заданная работа прервана по причине ненастья и помещик или его поверенный отпустит вовсе людей с работы, то рабочий день считается отработанным. Впрочем, выставленные на барщину люди могут быть обращены с одной работы на другую.

225. Во время самой работы крестьяне находятся под наблюдением назначенных от помещика лиц. Но сельский староста или вместо его кто-либо другой из благонадежных крестьян, по его назначению, должен быть всегда налицо для выполнения обязанностей, возложенных Положением на старост по отправлению крестьянами работ».

ОБНАРОДОВАНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ.

«Разрабатывая крестьянскую реформу, правительство Александра II ясно отдавало себе отчет в ее грабительском характере и испытывало огромный страх при мысли о возможности крестьянского восстания. Поэтому еще заблаговременно правительством был принят ряд мер для предотвращения, возможных беспорядков на местах».
«В первой половине февраля Военным министерством были направлены представителям командования специальные секретные предписания. В этих предписаниях предлагалось «...в видах охранения порядка во время предстоящего изменения крестьянского быта» направлять воинские части для подавления крестьянских волнений в те или иные губернии в соответствии с ведомостью, приложенной к предписаниям».
«Правительство <…> не исключало возможности революционного взрыва и в самом Петербурге».

«Синод также принимал меры к предотвращению крестьянских выступлений».
«17 февраля 1861 г. было направлено из Синода циркулярное предписание во все епархии». «Священникам рекомендовалось как в церковных поучениях, так и в специальных беседах разъяснять крестьянам необходимость добросовестного исполнения ими обязанностей по отношению к помещикам. Вместе с тем они должны были поучать крестьян, что в случае каких-либо недоразумений с помещиками они добивались бы «...защиты и облегчения... законным путем, не распространяя беспокойства в обществе и с терпением ожидали от начальства надлежащих распоряжений и действий правосудия».
«Министр внутренних дел Ланской сообщил в секретной телеграмме всем губернаторам об опубликовании «Положений» великим постом (который в 1861 г. наступил 6 марта)».

П.А. Зайончковский считает, что выбор именно этого периода связан с тем, что «недовольство крестьянства реформой <…> могло быть в некоторой степени парализовано, так как в условиях непосредственной подготовки к «отпущению грехов», т. е. к исповеди, верующие должны были особенно тщательно выполнять нормы христианского поведения. Эта норма поведения требовала в первую очередь повиновения «властям предержащим», а также христианского «долготерпения»».

«Жажда народа как можно скорее ознакомиться с «дарованной ему волей» была чрезвычайно велика. Общая молва утверждала, что обнародование манифеста произойдет 19 февраля, в день восшествия на престол Александра II. Эти слухи достигли таких размеров, что 17 февраля петербургский военный генерал-губернатор принужден был опубликовать в газетах специальное извещение о том, что «19 февраля никаких правительственных распоряжений по крестьянскому делу обнародовано не будет»».

«Панический страх испытывало и поместное дворянство. По мере того как близилась к концу подготовка реформы, этот страх приобретал все большие и большие размеры. «...Наиболее трусливые помещики, — рассказывает Скабичевский,— в паническом страхе стекались в города, а то бежали и за границу».

«Обнародование «Положений 19 февраля» производилось по всей России <…> с 7 марта (Владимир) по 2 апреля (Кишинев)». В Петербурге и Москве «это произошло в последний день масляной недели, в так называемое «прощеное воскресенье», 5 марта.

"Объявление населению о «дарованной крестьянам воле» производилось путем чтения манифеста, в котором излагалось основное содержание реформы».
«По единодушным свидетельствам современников, повсеместно крестьяне встретили объявление «воли» нерадостно, царили всеобщее уныние, разочарование».

«Один из современников, сельский священник, в своих воспоминаниях приводит интересный рассказ о реагировании крестьян на чтение манифеста. «Перекрестившись,— пишет он,— священник начал читать. Как только прочел он слова манифеста: «Добрые отношения помещиков к крестьянам ослабевали и открывался путь к произволу...», народ зашумел... Исправник обратился к народу, тихо и протяжно сказал «тс!» Все разом умолкли. Священник прочел: «Самому дворянству предоставили мы, по собственному вызову его, составить предположение о новом устройстве быта крестьян...» Народ загудел опять. Исправник остановил опять. При словах «...Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют крестьянам за установленные повинности... усадебную оседлость» ...крестьяне зашумели опять. Исправник опять остановил их. Когда прочтено было: «Пользуясь сим поземельным наделом, крестьяне за сие обязаны исполнять в пользу помещиков определенные в «Положении» повинности...», крестьяне, видимо, были огорчены и повесили головы. Один из стоявших впереди крестьян сказал вслух: «Да какая же это воля?» Но становой пристав дернул его за рукав, и он замолчал. Когда прочтено было: «Как новое устройство... не может быть произведено вдруг и потребуется для сего время, примерно не менее двух лет...», народ зашумел опять. А этот же крестьянин ...сказал: «Да господа-то, в два-то года-то, все животы наши вымотают». Но порядок опять тотчас же был восстановлен. Священник прочел: «До истечения сего срока крестьянам и дворовым людям пребывать в прежнем повиновении помещикам и беспрекословно исполнять прежние их обязанности...» Крестьяне зашумели не на шутку. Поднялся ропот и крик до того, что священник должен был остановиться чтением».

«Манифесту никто не обрадовался,— пишет в своем дневнике сельский конторщик из Владимирской губернии.— От крестьян ни слова, ни звука радости. Народ понял одно: оставаться ему, дескать, два года крепостным, да и шабаш, а льгот никаких нет. Снова уныло повесил он голову... Мне тяжело».

НАСТРОЕНИЯ КРЕСТЬЯН.

«Обнародование «Положений» сразу же вызвало мощный подъем крестьянского движения. Сохраняя наивную веру в царя, крестьяне отказывались верить в подлинность манифеста и «Положений», утверждая, что царь дал «настоящую волю», а дворянство и чиновники либо ее подменили, либо истолковывают в своих корыстных интересах. Среди крестьян появились люди, пытавшиеся толковать «Положения» с точки зрения крестьянских интересов.
Крестьянское движение на первых порах проявилось главным образом в отказе от выполнения барщины и уплаты оброка».

В марте 1861 г., по далеко не полным данным Министерства внутренних дел, волнения крестьян происходили в 7 губерниях, в течение апреля - в 28, в мае — в 32. Это был период наибольшего подъема крестьянского движения.

«Как правило, движение подавлялось вооруженной силой. Значительная часть войск <…> находилась в непрерывном движении, переходя для экзекуции из одних населенных пунктов в другие. Определить количество деревень, в которых волнения были подавлены войсками, <…> не представляется возможным. Сплошь и рядом то или иное подразделение сажали на крестьянские подводы и направляли по уезду согласно маршруту, данному земским исправником».
«Привлечение для этой цели полевых войск получило такое широкое распространение, что даже военный министр Д. А. Милютин в своем докладе царю в начале 1862 г., касаясь вопроса о сокращении армии, писал, что «значительные сокращения могут оказаться возможными... лишь только крестьяне ознакомятся со всеми благами даруемой им свободы».
«Невзирая на тяжелый урок, полученный ими в результате кровавой расправы и массовых порок, крестьяне все же не утратили наивной веры в «доброго царя».
На смену легенде о подложности манифеста и «Положений 19 февраля» приходит другая — вера в то, что придет «настоящая воля», которая будет объявлена царем через два года. Надо, мол, ждать этого срока, не подписывая никаких сделок по существующим «Положениям». Эта новая легенда, во-первых, характеризовала силу наивно-монархических иллюзий крестьянства и, во-вторых, обрекала движение в известной степени на пассивные формы борьбы. В соответствии с этим с середины 1861 г. наступает второй период крестьянского движения, характеризовавшийся значительно меньшим размахом, а также менее активными формами борьбы: отказом крестьян от выполнения повинностей помещикам и главным образом борьбой против составления уставных грамот, т. е. отказом крестьян подписывать их».

СОСТАВЛЕНИЕ УСТАВНЫХ ГРАМОТ.

«Составление уставных грамот было неразрывно связано с созданием института мировых посредников, а также с организацией сельского и волостного крестьянского общественного управления. Эти крестьянские учреждения, носившие ярко выраженный полицейско-фискальный характер, призваны были оказывать непосредственную помощь мировым посредникам в деле реализации «Положений 19 февраля» и обеспечивать всеми средствами их выполнение».
«Чтобы по крайней мере была в каждой деревне ответственная за крестьян ими же выбранная и поставленная личность, чтобы было за кого взяться в случае ослушания, чтобы, так сказать, олицетворить безгласное сопротивление масс» (из письма Ю.Ф.Самарина).
«Окончательно во всех губерниях крестьянские учреждения были открыты в декабре <1861 г.>, причем была образована 8751 волость».

«Составление уставных грамот было начато в июле 1861 г.» и по существу закончено на протяжении 1863 года.
«Составление уставных грамот и введение их в действие происходило в обстановке массового сопротивления крестьянства. <…> это сопротивление объяснялось как конкретными причинами, связанными с введением той или иной уставной грамоты (отрезка земель, размеры повинностей), так и принципиальным нежеланием принимать вообще уставную грамоту в ожидании «подлинной воли».
«Крестьяне,— писал харьковскому губернатору предводитель дворянства Богодуховского уезда,— положительно усвоили себе, что по манифесту определено им работать только два года до слушного часу... Что кто в течение этого времени составит уставную грамоту, тот себя закрепостит снова, но кто эти два года устоит, тот будет свободен; поэтому с помещиками никаких условий заключать не должно и ни на какие уставные грамоты не соглашаться».
Аналогичное положение наблюдалось и в Симбирской губернии.
«...Крестьяне,— сообщал симбирский губернатор,— от подписи уставных грамот решительно отказываются, объясняя, что подпись опять их прикрепит».
«Бывали случаи, когда крестьяне в ожидании этой воли предпочитали арендовать для обработки чужую землю, не желая иметь дело с помещиком».
«Наряду с нежеланием крестьян подписывать уставные грамоты иногда наблюдалось противодействие составлению этих грамот и со стороны помещиков», которые желали подольше сохранять у себя барщину или не хотели терять оброк, который должен был быть существенно понижен с принятием УГ.
«Наибольшее количество грамот было введено в действие на протяжении 1862 г.»
В Симбирской губернии процент введенных в действие УГ по отношению к общему числу душ на 1.01.1863 г. составлял 95,52. Число же подписанных грамот составляло 524, неподписанных – 802. Т.е., вводили в действие не подписанные крестьянами УГ.
«Если же сопоставить число крестьян, подписавших и не подписавших уставные грамоты <в целом по стране>, то количество последних на 1 января 1863 г. составляло 58%».
«Подпись крестьян под уставной грамотой далеко еще не означала, что она заключена на основе подлинно добровольного соглашения крестьян с помещиком. Нередко эти «добровольные соглашения» заключались при помощи различных угроз, а иногда и просто телесных наказаний».
«Жалобы крестьян на неправильное составление уставных грамот обычно во внимание не принимались».
«Рост крестьянского движения весной 1863 г. был связан с надеждой крестьянства на «дарование настоящей воли» 19 февраля 1863 г.» «Крестьянские волнения происходили почти во всех губерниях. По данным же «всеподданнейшего отчета» III отделения, в 1863 г. «наиболее значительное неповиновение крестьян» произошло в 386 имениях, воинские команды были введены в третью часть этих имений. Из них в 30 крестьяне «буйствовали», в 11 нападали на солдат, а в 39 сопротивлялись аресту руководителей движения и насильственно освобождали арестованных».
«Подчеркивая широкие размеры, которые приняло крестьянское движение, нельзя переоценивать размах его. Если даже увеличить приводимые нами неполные данные вдвое, то численность крестьян, участвовавших в этих волнениях, будет составлять по отношению ко всем помещичьим крестьянам не более 1%».
«Вера крестьян в царя и бога, являвшаяся выражением стихийности движения, была одной из основных причин, которая дала возможность правительству сравнительно легко подавить сопротивление крестьянства».

СОБЫТИЯ У ВЛАДЕЛЬЦЕВ ШУМОВКИ

В этот переломный в жизни российского общества период изменения происходили и в жизни владельцев Шумовки.
7.02.1859 умер князь Сергей Михаилович Голицын, а
17.03.1860 – его племянник, князь Михаил Александрович Голицын, муж будущей графини Остен-Сакен.
2.09.1860 Статская Советница Княгиня Мария Ильинична Голицына, вверила «управлению и распоряжению» «имения свои, состоящия в разных Губерниях в том числе и Симбирской губернии» Николаю Алексеевичу Муханову (2). Не постороннему Шумовке человеку - племяннику Ивана Николаевича, последнего владельца Шумовки из Трубецких, сыну его родной сестры Варвары Николаевны, Мухановой в замужестве. Крестнику императрицы Марии Фёдоровны (вдовы императора Павла I) По воспоминаниям князя А. Мещерского, Н.А. Муханов «принадлежал к той плеяде всесторонне образованных и умных людей, которыми отличалось тогда московское общество». Был дружен с А.С. Пушкиным (из Википедии).
17.03.1861, через год после кончины М.А. Голицына, по раздельному акту, имение при с. Шумовке в Симбирском уезде и отхожие сенные покосы и лес в Ставропольском уезде, всего 9027 дес. 2052 саж., унаследовала его вдова, Мария Ильинична Голицына (ГАУО, 1-39-183).
3.05.1861 она вышла замуж за дипломата Николая Дмитриевича Остен-Сакен (из Википедии).
В 1862 году управляющим имением графини Остен-Сакен в Шумовке был Сергей Иванович Макушин (1825-2.07.1891).
«Их Сиятельств Князя Сергия Михайловича Голицына и Племянника Его Михаила Александровича Князя Голицына крепостный дворовый человек – вотчинный Прикащик», записано в 1854 г. в МК Московской церкви (ЦГА Москвы, 203-745-1914, с. 654). Та же должность указана и в ИВ 1857 г., Московской епархии Дмитровского у. Рождестоскорбященской церкви с. Пересветова. Он в ИВ записан первым после служителей церкви. Кем из Голицыных Макушин был назначен в Шумовку и когда, пока неизвестно.

Портреты
Варвары Николаевны Мухановой (Трубецкой в дев.) (25.01.1766 – 1.02.1813). Анри Франсуа Габриэль Виолье, миниатюра, 1793 г. (Из Википедии).

Николая Алексеевича Муханова (9.06.1802 — 20.04.1871).
Н.Т. Богацкий, Московский Главный архив Министерства иностранных дел.(http://www.mukhanov.ru/ryazhsk.htm#48)

Уважаемый читатель!

Следующий материал надо бы поместить в тему владельцев, но встретился совсем недавно. Перенесу его туда позже.

В работе Нэллы Лобановой «Ставропольские дворянки и ставропольчанки», в Интернете, приведен интересный отрывок из книги Марии Петровны фон Бок (1885-1985), старшей дочери Петра Аркадьевича Столыпина, «Воспоминания о моем отце П.А. Столыпине», Нью-Йорк, Издательство им. Чехова, 1953. Он посвящен Н.Д. Остен-Сакен.

Мария Петровна Столыпина вышла замуж в апреле 1908 года за морского офицера Бориса Ивановича фон Бок. Вскоре они отправились в Берлин, где муж служил военно-морским атташе ( https://dzen.ru/a/YjMsUXjWWkKIcZdQ ).
Там, в посольстве, она и познакомилась с Николаем Дмитриевичем Остен-Сакен, российским послом. Супруги его, Марии Ильиничны, уже не было в живых.

«Часть третья.
Глава XXIX

Нашим послом в те годы был граф Остен-Сакен, о котором стоит сказать несколько слов. Было ему тогда уже свыше восьмидесяти лет, и по своему внешнему виду, манерам и мировоззрению, он являлся типичным представителем исчезающего поколения «дипломатов-гран-сеньоров».
Маленького роста, с бакенбардами, всегда в высшей степени тщательно одетый, всегда говорящий на изысканно-элегантном французском языке, граф Остен-Сакен был убежденным приверженцем всех традиций доброго, старого времени.
Обладая очень большим состоянием, он имел возможность обставить свою жизнь согласно своим идеалам. Его кухня, сервировка, приемы — были знамениты на всю Европу. Особенно славилось убранство его обеденного стола. Цветы сменялись к каждому завтраку и обеду и были всегда подобраны и устроены с таким вкусом, что многие дамы, жены дипломатов иностранных держав, пускались на всякие уловки, чтобы узнать, где доставал цветы русский посол. Но это оставалось секретом даже для нас, членов посольства, и мы диву давались сюрпризам, вроде следующего: вдруг, среди зимы, весь стол украшали полевые цветы.
Нас, молодых посольских дам, он держал в ежовых рукавицах, делая нам замечания при всяком нарушении правил приличия. А эти правила, по его кодексу, были так строги, что он, например, искренно негодовал, когда я пошла с моим мужем поужинать после театра в ресторан гостиницы «Бристоль».
— Действительно, — сказал он мне, — можно подумать, что вы, как это называется, белены объелись, чтобы делать такие сумасшествия. Как это вам не противно есть в зале, полной незнакомого вам народу? Бог знает, что это за люди. И чувствовать запах разных блюд, уже не говоря о табаке, отравляющем воздух. Вы кушаете мороженое, а с соседнего стола доносится запах жаркого!
Раза два-три в неделю весь состав посольства с женами завтракал или обедал у Остен-Сакена, а холостые секретари ежедневно, без приглашения, могли являться к завтраку и обеду, надо было только за полчаса предупредить об этом буфетчика, так как готовилось всегда на 12 человек. Обыкновенный обед состоял из шести, завтрак из пяти блюд. Шампанское подавалось к каждому завтраку и обеду.
Сам посол очень мало ел, большею частью лакей подносил ему блюдо для того лишь, чтобы он мог посмотреть, «правильно ли оно приготовлено», говорили мы смеясь — и уносил его обратно в кухню, если за столом не находился кто-нибудь из молодых секретарей, с наслаждением уплетавший за обе щеки изысканные творения повара-француза.
Кроме этого повара и двух его помощников, были у Остен-Сакена собственные домашние булочник и кондитер и целый сонм лакеев. Даже если он обедал один, чего он очень не любил, посол иначе, как во фраке, к обеду не выходил.
На первый же обед, на который мы были приглашены в посольство, мы опоздали на несколько минут. Когда я вошла в гостиную, вставший мне навстречу посол во всеуслышание сказал:
— За границей не принято опаздывать.
Как мне ни неприятно было это замечание, пошло оно мне впрок, и я приучилась минута в минуту являться на приглашения.
Граф Остен-Сакен очень любил, когда мы все — и дамы и мужчины — навещали его. Он всегда говорил, что мы его семья, и, действительно: и журил, и баловал он нас чисто по-отечески.
Посол в то время был уже очень стар и весьма берег свое здоровье, выезжая из дому зимой лишь в экстренных случаях. Бывало это — или, когда ему приходилось ехать во дворец, или при проезде через Берлин императрицы Марии Федоровны.
Императрица очень любила старика и всегда весело улыбалась, видя из окна вагона типичную фигуру с поднятым воротником, держащую носовой платок перед ртом и носом.
Император Вильгельм тоже очень ласково относился к Остен-Сакену, любил подолгу с ним беседовать и, если встреча происходила где-нибудь на открытом воздухе, подойдя к нему, шутя еще выше подымал его воротник и запрещал ему говорить на морозе.
Помню, как посол раз после приема во дворце, говорил мне:
— Искусству разговаривать с высочайшими особами нужно научиться.
Помню, как нас, молодых дипломатов, учили старики в начале моей карьеры. Ведь представьте себе, до чего трудно, скучно и утомительно высочайшим особам задавать бесконечное число вопросов. Вот тут и надо уметь ответить. А именно — ваш ответ непременно должен содержать в себе тему для следующего вопроса. Помните это правило. Нас даже заставляли в этом упражняться.
За месяц приблизительно до нашего приезда скончалась графиня Остен-Сакен. Были они бездетны, и всю жизнь нежно любили друг друга. Граф после смерти жены был безутешен. Он до того по ней горевал, что не мог решиться расстаться с ее телом, которое простояло несколько недель в запаенном гробу в комнате за домовой посольской церковью, где Остен-Сакен уединялся ежедневно на несколько часов.
Вспоминается тут один оригинальный случай, о котором мне рассказывали очевидцы. В первые дни, когда гроб стоял открытым, члены посольства и другие православные друзья покойной поочередно читали над ней псалтырь.
В двенадцать часов ночи на смену пришла баронесса В., русская по рождению, жена одного иностранного дипломата. Сменила она жену нашего секретаря и состоявшего при императоре Вильгельме генерал-адъютанта Илью Леонидовича Татищева. Была она дамой немного странной, увлекалась спиритизмом и проповедывала «культ танцев». Танцевала, когда впадала в транс. А тут еще возбудил подозрение принесенный ею пакет, который она старалась держать так, чтобы его не заметили. Татищев решил за ней проследить. Заглянув через очень короткое время в церковь, он увидел баронессу уже переодевавшейся в цветные одеяния и готовую начать символические танцы вокруг гроба. С трудом удалось ее увести из церкви и отправить домой.
Когда Остен-Сакен путешествовал, это было настоящее переселение народов, и поездки эти напоминали путешествие сановников прошлого века.
В конце февраля он ежегодно уезжал в Монте-Карло, а к шестому мая обыкновенно переселялся в Висбаден, где по случаю дня рождения государя бывал парад.
Хотя он останавливался в гостиницах, но брал с собою целую плеяду поваров и лакеев. Занимал он ряд комнат и, конечно, не спускался в ресторан, как бы хорош он ни был. В свои комнаты допускал он лишь свою прислугу, и готовил ему в гостинице только его собственный повар. В Висбаден сопровождало его почти всё посольство, и мы там так же, как в Берлине, приглашались к нему к завтракам и обедам.
Красиво и торжественно обставлял граф Остен-Сакен Рождество и Пасху. Весь личный состав посольства с женами получали от него подарки. Да какие подарки! Всё драгоценности от Фаберже.
Приезжал из Петербурга по телеграмме посла специально посланный знаменитым ювелиром его служащий с ящиком всяких драгоценностей. Посол наедине с ним с любовью, умея выбрать именно то, что каждому из нас доставляло удовольствие, откладывал себе нужное количество подарков. Мы же, как дети, радовались вперед сюрпризам. Ценность подарка возрастала по мере продолжительности пребывания члена посольства в Берлине. Причем, начиная с красивых запонок, посол кончал подарками вроде серебряного столового сервиза.
Апогеем его гостеприимства и роскоши были вечера, которые он при нас возобновил на второй год после кончины графини.
Самым великолепным из этих приемов был вечер-концерт, на который было разослано несколько сот приглашений. Участниками концерта были местные знаменитости, но гвоздем всего был хор балалаечников под управлением знаменитого Андреева, выписанного послом из Петербурга, и всемирно-известный тенор Смирнов, выписанный из Монте-Карло. На вечере присутствовало много высочайших особ.
Наше посольство — прекрасный особняк на Unter den Linden, бывший дворец императора Николая Павловича, сияющий тысячами огней и благоухающий ароматом цветов, казался в такой вечер волшебным замком. И, как в сказке, на каждой ступеньке большой мраморной лестницы стояли лакеи в коротких панталонах, белых чулках и великолепных ливреях с гербами графа Остен-Сакена. Эти ливреи составляли гордость графа и вынимались только в самых парадных случаях.
Весь концерт прошел блестяще, но когда последним номером выступил Андреев со своими балалаечниками, всё предшествующее было забыто. Андреева еще на Западе не знали, и это его первое выступление положило начало его европейской славе. Таким близким и родным повеяло на нас от этих звуков, и русская удаль, в таком мастерском исполнении наших песен, так заразила своим задором иностранцев, — что все присутствующие без различия национальности, забыв этикет, — слились в общем выражении подлинного восторга. А очаровательная, всеми любимая кронпринцесса, наклонясь вперед, с пылающими щеками и блестящими глазами, аплодировала больше всех. «Вот русская кровь сказалась», — говорили кругом. И тут же она пригласила Андреева с хором дать на следующий вечер концерт в ее дворце.
Венцом вечера был горячий ужин, которым посол угостил несколько сот своих приглашенных, чем перещеголял Берлинский двор.
Несмотря на то, что наши отношения с Германией к концу жизни графа Остен-Сакена уже успели сильно испортиться, старый дипломат этому не верил, или, быть может, не хотел верить. Он, не замечая признаков охлаждения, начавших проявляться уже с 1907 г., упрямо верил в нерушимость дружбы обеих империй, зная, что поколеблись эта дружба, поколеблется и мир в Европе. А проявления симпатий к России становились всё реже.
Бывало еще до 1908 года, что, сменившийся у Бранденбургских ворот караул, проходя перед нашим посольством, играл наш гимн. Остен-Сакен показывался тогда на балконе или в окне и стоял, пока не прекращались звуки гимна. Обычай этот вывелся как-то сам собой, как вывелось и многое другое, что должно было бы открыть глаза на создающиеся новые отношения немцев к нам».

УПРАВЛЯЮЩИЙ ИМЕНИЕМ
в рассматриваемый период:

Сергей Иванович Макушин (1828-2.07.1891).

Самая ранняя запись о нем из Интернета – в МК Нытвенского завода Оханского уезда как о 22-летнем женихе, служителе господ Голицыных Нытвенского Завода. 15.01.1850 г. он женился на 17-летней дочери служителя [Якова Григорьевича Денисова – Олимпиаде. Значит, год его рождения - 1828 (с сайта «Поколения Пермского края», Государственный Архив Пермского края, 37-2-123, 244об, 245).
В ИВ Спасской церкви Нытвенского завода за 1851 г., где он находится среди приказных служителей князей Голицыных, в семье записана его дочь – Аполлинария, 1 года. (Его возраст при этом – 25 лет! Ох уж этот возраст в архивных документах!) В этой же ИВ написано сбоку: выбыли (ГАПК, 192-1-28, л. 18).
Вспомним, что Нытвенский завод (Пермский край) перешел к М.М. Голицыну (деду мужа М.И. Голицыной) от отца его жены, одного из самых богатых людей России - барона Александра Григорьевича Строганова в качестве приданого.

Где Сергей Иванович был в 1852-53 гг., неизвестно. Но в 1854 г. он находится далеко от Пермской губернии - в одном из имений князей Голицыных в Московской губернии: в селе Пересветове Дмитровского уезда. Что же привело к таким переменам в его жизни? Ум, надежность и преданность, наверно.
Он фигурирует в должности вотчинного приказчика с 1854 по 1857 год. В 1852 и 53 гг. его там еще не было, а ИВ за 1858-60 гг. пока не выложены в Яндекс-Архивы. В 1861 г. его там уже нет.
Всеми делами по имениям Голицыных управлял дядя мужа М.И. Голицыной, Сергей Михайлович. Дядя и племянник ушли один за другим, вдова вступила в наследство, и ей пришлось входить в курс дел. Ею был назначен главный управляющий. А тут и реформа, замужество… Предполагаю, что в 1861 г. Сергей Иванович мог быть перемещен в Шумовку как верный и испытанный слуга своего господина, которому доверяла и новая владелица. Искать новых надежных людей было уже некогда.
В марте 1862 г. он – «отпущенный на волю от Князя Голицына Дворовый Человек». Точная дата назначения его на должность управляющего имением при с. Шумовке пока неизвестна. Как управляющий имением назван в имеющихся документах в мае 1862 г.
В ИВ 1864 г. с. Шумовки Сергей Иванович записан как вольноотпущенный. У него большая семья: жена, 9 детей (Вера родилась в Шумовке, есть запись в МК) и мать.
Его нахождение на должности управляющего в мае 1870 г. подтверждается архивным документом.
Далее, из МК в Я-А известно, что он стал Сенгилеевским мещанином, как и его дети Аркадий и Вера. Большинство найденных записей сделано в МК церкви села Тереньги.
Там же записана и смерть Сергея Ивановича Макушина 2.07.1891 г. (ГАУО, 134-15-39).

МИРОВОЙ ПОСРЕДНИК.

Мировым посредником 1 участка, который вводил УГ в Шумовке, был
Иосиф (Осип) Алексеевич Мякишев (1809-10.05.1872) (2), поручик, сын гвардии прапорщика Алексея Осиповича Мякишева.
Утвержден в должности с 12.05.1861 г. определением Правительствующего Сената (ПС) от 10.05.1861 г. («Сенатские Ведомости», №39 от 16.05.1861 г., с. 410).
Определением ПС от 7.12.1865 г. уволен от должности мирового посредника («Сенатские Ведомости», №102, 1864 г.)
Определением ПС от 17.03.1869 г. утвержден участковым мировым судьей по Симбирскому у. («Сенатские Ведомости», №30, 1869 г.)
В 1869 г. поручик О.А. Мякишев - гласный от Симбирского у. в Симбирском Земском Собрании, дворянин и почетный мировой судья Съезда мировых судей Симбирского у. (Памятная книжка Симбирской губернии на 1869 г.)
За отлично-усердную службу и особые труды Всемилостивейше пожалован Кавалером Императорского ордена Св. Анны 3-й степени ведомства Министерства Внутренних Дел 1-го участка Симбирского у. отставной поручик Осип Мякишев (Сенатские ведомости, 1870, № 63).
Умер в Симбирске в возрасте 63 лет от чахотки (МК Воскресенской ц.)

Помещик Симбирского уезда.
Предки его с 1755 по 1863 г. владели землей в с. Ртищевой Каменке, сам он в середине XIX в. имел крестьян в с. Мокрой Бугурне.
(П.Л. Мартынов, «Селения Симбирского уезда», 1903, с. 87, 88, 285).

Село Шумовка Симбирского уезда.

История, жители, документы