Село Шумовка Симбирского уезда.

ЕЩЕ НЕМНОГО О ЛИШЕННЫХ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ПРАВ.

Сравнивая приведенные выше списки, можно увидеть появление в них одних и исчезновение других: кто-то умер, кто-то уехал, кого-то в правах восстановили.

Ничего не изменилось в положении служителей церкви. Они по-прежнему в списках.

В ноябре 1930 г. сельская избирательная комиссия постановила просить райизбирком о восстановлении в правах бывших городовых (рядовых городской полиции, вольнонаемных, следивших за порядком в городе), в то время бедняков и маломощных середняков. Но в ноябре 1931 г. они по-прежнему в списках. К тому же сидят в домзаке в Ульяновске (Дом заключения — один из основных видов мест лишения свободы на территории РСФСР в 1925—29 гг. В д.з. содержались подследственные заключенные; осужденные на срок не более 6 мес.; приговоренные к лишению свободы, приговор которых не вступил в законную силу. Из Википедии).

По поводу «служил у Колчака».
Двоих братьев моего прадеда, согласно семейному преданию, проходящие через село «белые» насильно увели с собой. (Оба отслужили до революции в армии). Обоих я нашла в базе Волкова. На момент их встречи где-то в Сибири, один был в Белой, другой – в Красной армии. Один вернулся после Гражданской, другой – нет.
Так что, Ивана Павловича Дылдина, может быть, «белые» тогда тоже с собой увели, как и других шумовских крестьян. А сколько их было? Кто теперь скажет…

В последнем списке появились новые лица – братья Захаровы (и их сноха), сыновья богатого шумовского крестьянина Павла Васильевича Захарова (Антипьева, Антипычева) (1851 – 26.02.1909).

В книге «Селения Симбирского уезда», в главе об Ишеевке, П.Л. Мартынов пишет, что в 1881 году у помещика, коллежского секретаря «Сергея Сергеевича Кроткова купил крестьянин с. Шумовки Василий Степанов Захаров 274 дес. 1722 саж. пашни и построил здесь, на большой Казанской дороге, хутор; в 1894 году это именье перешло, по наследству, к крестьянину Павлу Васильеву Захарову», сыну его. Хутор находился в 9 км от Шумовки: в 1897 г. - «Хутор П.В. Захарова», где в одном дворе числилось 12 мужчин и 8 женщин; в 1913 году – «Хутор наслед. Захарова при с. Ишеевке», в двух дворах - 10 мужчин и 9 женщин (из списков населенных мест Симбирской губернии). От дяди слышала название «Антипычев хутор».

Родная сестра Павла Васильевича, Евдокия, была замужем за Михаилом Федоровичем Пылаевым, который в МК всегда именовался Яшаниным. За внуком того богатого крестьянина, Ивана Антоновича Пылаева, который «заразился расколом» и которого сельское общество приговорило в 1867 г. к высылке в Сибирь на поселение «за уклонение из православия в раскол».

Крестьянин Василий Яковлевич Кузьмин из с. Крестникова купил у графини Остен-Сакен в 1887 году 50 дес. 880 саж. земли при с. Шумовке и наряду с графиней числился здешним помещиком (П.Л. Мартынов, 1903). Через своих дочь и сына породнился Павел Васильевич и с этой семьей.

В первом браке у Павла Васильевича было пятеро детей. Анисья (1873 г.р.), вышедшая замуж в село Новый Урень в 1890 г., умерла в июле 1892 г. от холеры в Симбирской больнице. Через пять дней в Шумовке умерла, также от холеры, ее мать, Евфимия Яковлевна (Тормозова в девичестве). С отцом остались Мария (1881), Владимир (1885), Федор (1889), Екатерина.
Вторым браком Павел Васильевич был женат, с 6.09.1892 г., на крестьянской вдове из Мостовой слободы – Матрене Ивановне Курушиной, 29 лет.
К моменту смерти Павла Васильевича от апоплексического удара 26.02.1909 г. дети от 1-го брака были все определены. Дочери вышли замуж в другие села: Екатерина - за крестьянина с. Каменки Андрея Петровича Ильина. Мария – за Константина Васильевича Кузьмина из с. Крестникова.
От 2-го брака остались четыре несовершеннолетних сына:
Николай (21.07.1893), Василий (29.11.1894), Александр (4.03.1896) и Иван (13.05.1899 г.) Им был назначен опекун. Интересно, были ли у Матрены Ивановны дети от двух предыдущих браков.
Недвижимые владения Павла Васильевича к этому времени были: при с. Ишеевке 261 дес. 1185 саж. пашни, 13 дес. 537 саж. лугов и 51 дес. леса на реке Волге при дер. Поливном Враге (из дела о завещании).

К концу 20-х гг., когда начали лишать избирательных прав сыновей П.В. Захарова от 2-го брака, все они жили в Шумовке. Только сына Василия уже, видимо, не было в живых, здесь жила его вдова, Александра Петровна.
В поселенных списках 20-х гг. все три брата присутствуют.
В 1927-28 г. у Николая 6 едоков, у Александра и Ивана – по 4. Все имеют по корове и лошади. У Николая 2 гол. мелкого скота, у Ивана – 3. У каждого дом, двор, хлев, конюшня. У Николая и Ивана есть еще сарай и овин. Земли давали на количество едоков.
Никого из детей от 1-го брака в списках лишенцев нет. Младших лишали избирательных прав как бывших хуторян, землевладельцев, использовавших наемный труд.

В одном архивном деле ГАУО о лишении и восстановлении в избирательных правах, есть документы, касающиеся Ивана и Александра Захаровых, больше их об Иване. Это и заявления, и ответы, и решения, и личные карточки, и свидетельские показания.

Попытки восстановиться в избирательных правах предпринимались Иваном в 1929 - 1-й половине 1930 года.
Из его писем выясняется, что «имущество после смерти отца было передано обществу села Шумовки под опеку до возраста малолетних как меня, а также и остальных братьев, и в 1918 году этот участок земли находился в распоряжении общества с. Н. Уреня».

В 1918 году Иван перешел на жительство в Шумовку, где получил душевой земельный надел и до настоящего времени его и обрабатывал своим личным трудом, не прибегая к найму. Наверно, и все остальные родные, кто жил на хуторе, переехали в Шумовку. (21-м мая 1930 г. датируется «Свидетельское показание», подписанное односельчанами: «братья Захаровы Иван Павлович, Александр Павлович, Николай Павлович и жена брата Василия Александра имели до революции имение, собственной земли 270 дес. из коих 50 дес. леса, 15 лошадей, 5-6 коров, работников 8 человек. Имение в революцию ликвидировано». Из социально–экономической характеристики на Ивана: «Во время Гражданской войны имение реквизировано»).
Из документа об Иване: «со дня революции занимается сельским хозяйством, проживает в с. Шумовке. По имущественному положению значится маломощный средняк».

Все три брата служили в Красной армии.
В арх. деле (ГАУО, Р-324-1-352) есть удостоверение от 5.12.1920 г., «что предъявитель сего есть действительно красноармеец Шумовского Волостного Военного Коммиссариата Захаров Николай Павлович, прикомандированный от Симуездвоенкомата для письменных работ. Дйствительно по 15 Января 1921 года». На момент истории с лишением избирательных прав служил в Красной армии в оружейной мастерской.
Про Александра написано, что в Красной Армии был писцом комиссариата в раб. баталионе. Из личного показания: «был в рядах Красной Армии по день <де?>мобилизации».
В 1919 г., как пишет Иван, он «был призван по мобилизации в ряды Красной Армии, где и прослужил не более одного месяца. Во время моего нахождения в командировке по сопровождению закупочных лошадей в волостях, где и заболел от удара в голову паралича <инсульт с парализацией?> и был направлен из села Шумовки тов. Щербаковым, председателем закупочной комиссии, в Нагаткинскую больницу, где находился на излечении до 3х месяцев. После чего Нагаткинским врачом был направлен на комиссию при Уездном военкомате. Уездная Врачебная Комиссия признала необходимо отправить на испытание в 117-й военный госпиталь, и положил на испытание около месяца. Из 117-го воен. госпиталя с заключением последнего был направлен в комиссию при Уезд. военкомате и оттуда был уволен вовсе от службы со снятием с учета».
Болезнь «осталась так и до настоящего времени. Основное занятие мое как раньше так и в данное время сельское хозяйство». «Из скота начал иметь с 1926 г. лошадь, которая приобретена через посредство с/х банка».

И вот однажды и до них дошла очередь лишить их избирательных прав.
До 9.02.1929 г. Иван Павлович был их лишен, а постановлением президиума Окризбиркома от 22 Марта 1929 г. был в них восстановлен.
Но Шумовкая сельская избирательная комиссия 21.12.1929 года вновь лишила его избирательных прав. Опять из-за того, что он был крупным землевладельцем, использовал наемный труд, а также «добавляя к этому новый поступивший материал, что, как будто, через посредство меня и моих братьев были преданы 5-ть человек красноармейцев» (из письма Ивана Павловича в Сельизбирком). «Действительно отец мой в дореволюционное время имел собственной земли. Но я в тот момент ещё был в детском возрасте, так что собственность как таковая относилась исключительно к моему умершему несколько лет тому назад отцу». «В виду поступившего в сель. избирком на меня заявления, как будто бы я предал 5 человек красноармейцев совместно с моими братьями. Считая это показание ложным, т.к. меня в это время даже не было дома. Я был с братом Александром на Абушаевской мельнице. Дома была моя мать, и она обвинялась в предании 5-ти красноармейцев, была арестована и сидела в тюрьме 5 месяцев, пока Чрезвычайная следственная комиссия по этому делу вела следствие. По окончании следствия и была оправдана и освобождена из тюрьмы. На что имеется документ Чрезвычайной Следственной Комиссии. И это показание как на меня, а также и моих братьев, считаю все это неправильно и на основании вышеизложенного прошу Шумовскую Сель Избир Комиссию о восстановлении меня в избирательных правах как честного и трудового гражданина для Советской Власти».
В социально-экономической характеристике на вопрос, уходил ли с Белой армией, про Ивана написано: «скрывался в 1918-1919 гг.», про Александра: «В 1918-19 гг. уходил с белой армией». Но, возможно, это не было правдой. Как, например, в одном из документов, что в Красной армии Иван не служил.
Наличие вопроса в характеристике говорит о том, что такие случаи были не единичными. Теперь, при желании, этим можно было воспользоваться как предлогом для лишения избирательных прав. По одному вопросу Иван в письме написал: «…и прошу Сель. избирком в этом деле разобраться, а потом обвинять». Так и по этому вопросу: как ушли люди с Белой армией? Была война, люди вернулись. Иван Павлович, чувствуется, очень хотел восстановиться в избирательных правах, ему было обидно, он писал заявления, объяснял, добивался справедливости. У них ведь все отобрали, они жили и трудились как все.

В газете ПРОЛЕТАРСКИЙ ПУТЬ от 23 марта 1931 года на 3 странице поместили статью из рубрики ПАРТИЙНАЯ ЖИЗНЬ с заголовком и двумя подзаголовками:

"В решительной борьбе на два фронта обеспечим успех второй большевистской весны.

Ряд сельских партячеек надеждой на самотек, рожденной нежеланием вести самоотверженную работу по коллективизации, дает отсрочку на существование отмирающему классу—кулачеству.
Правая практика грозит сорвать весенний сев в ряде сельсоветов".

Отрывок:
«Иногда оппортунистические занавесы покрывают даже белобандитов, быв. землевладельцев. Всем известно, что в Шумовке процент коллективизации чрезвычайно низок, практическое воплощение в жизнь решений партии проводилось с большим трудом. И это неудивительно, раз в Шумовке целый ряд лет местные организации укрывали бывшего помещика, ярого противника советской власти Захарова Ивана. Он <!!!> имел 300 га земли, 60 га лесу, 10 га лугов, 15 постоянных рабочих, ветряную мельницу, маслобойку, табун лошадей, коров и овец. После взятия Симбирска красными, отступал с белыми. Скрывался около двух лет. В 1918 г. белогвардейцам выдал 5 красногвардейцев, которые были зверски истерзаны».

Что Ивана Павловича могло ждать после такой статьи? Трудно вообразить себе его состояние.

К 17.11.1931 г.
Николай арестован ОГПУ.
Александр выслан в Казахстан.
Иван бежал неизвестно, куда. А что оставалось делать?

В этом же деле есть материалы еще об одном крестьянине из Шумовки, которого в приведенных списках нет.
Михаил Степанович Белов, 13.10.1884 г.р., был лишен избирательных прав за применение скрытого наемного труда 26.02.1930 г. Похоже, что это родной брат лишенного прав, раскулаченного и бежавшего из Шумовки неизвестно, куда Ивана Степановича Белова. Он тоже обвинялся в использовании «скрытого наемного труда».
У Михаила Степановича была большая семья, детей было 9. В поселенном списке 1927-28 г. в семье указано 11 едоков, из них 5 трудоспособного возраста.
В карточке лишенного избирательных прав написано, что он раскулачен. Количество работоспособных указано – 2. Ни скота, ни сложных машин. Указан «маслобойный завод». В заявлении в Шумовскую сельизбиркомиссию в марте 1930 г. Михаил Степанович писал:
«Шумовской сельизбиркомиссией я, Белов, лишен прав избирательного голоса, якобы, я имел укрытый наемный труд, но в действительности я этого не делал, т.к. в моем середняцком хозяйстве этого не требовалось, т.к. у меня свое семейство было в количестве 12 человек, трудоспособных членов семьи было все время 6 или 7 человек, а посему я, Белов, наемный труд совершенно не применял, как в обработке посева, а также в маслобойном заведении…»
Брат, Иван Степанович, возможно, тоже помогал в выработке масла, написано же «за масло».

В сельской местности все - растениеводы и животноводы, есть у тебя способности к этому или нет. Иначе не выживешь. Но тот, у кого способности к этому есть, есть силы, чутье, большая семья, просто иногда везение, преуспевает в этом больше, чем другие.
Информация из документов архивного дела 1925 года.
Председатель сельсовета - Дылдин Иван Павлович. Он избирался в члены сельсовета в 3-й раз. Белов Михаил Степанович – в 3-й раз. Ламзин Николай Андреевич – во 2-й раз. Ведь не просто так выбирали, а за деловые и личные качества. А потом лишали избирательных прав… Понятно: согласно инструкциям...

Знать бы, удалось ли спастись тем, кто скрылся; остались ли впоследствии в живых лишенные прав в 20-е – начале 30-х, или этот факт был предлогом для дальнейших репрессий; выжили ли их семьи… А потом была Великая Отечественная…

О лишенцах, о том как это было, можно почитать в Интернете. Записи о рождении, браках, смерти найдутся в метрических книгах церкви села Шумовки. Из этих записей видно, что Захаровы были в родстве с некоторыми из лишенных прав из приведенных выше списков.
Родственники смогут изучить документы в ГАУО лично (фонд Р-1050, опись 1, д. 102).

Доброе утро!

В фонде ГАУО Р-324 можно найти дела с заявлениями кустарей в Шумовский ВИК о выдаче удостоверений на право деятельности.
Например, в деле Р-324 – 1 – 102 (13.10.1925 – 27.12.1926). Заявления на выдачу патентов подали следующие жители Шумовки:

- Белов Дмитрий Иванович.
Починка и ремонт сельскохозяйственных изделий. Никто из семьи в промысле не участвует. Учеников нет.

- Ерахтин Андрей Романович.
Починка и ремонт сельскохозяйственных изделий. То же.

- Золотов Алексей Федорович.
Портной, работает одежду. Семья не участвует. Ученик – Рузаев Федор Филиппович.

- Золотов Петр Данилович.
Ремонт сельскохозяйственных изделий. Никто из семьи в промысле не участвует. Учеников нет.

- Ефремов Михаил Алексеевич.
Размол зерна в муку населению (на ветряной мельнице).

- Ламзин Николай Андреевич.
Выработка масла на маслобойном завдении. Никто из семьи в промысле не участвует. Учеников нет.

Великолепный историко-краеведческий обзор! Вы провели замечательное исследование!
А фрагмент про события в Тушне читается на одном дыхании как настоящий детектив, что достаточно редко встретишь на форуме. Разумеется сейчас нереально установить точные причины этих событий и роль принимавших в них участие людей, но для более полного представления о ситуации в селе кое-что нужно отметить отдельно. Согласно КВ Тушнинской церкви в означенный период причт не получал содержания от Консистории и церковных земель не было, то есть причт полностью находился на попечении общества. А по КВ Тушнинской округи (Ф4-61-93 НАРТ) практически все СЦС в Тушне и окрестных селах были родственниками, и их родители, деды и прадеды служили в этих же местах. К середине 19 века положение несколько изменилось, но вряд ли существенно. Таким образом Тушнинский причт буквально врос в местное общество и являлся его неотъемлемой частью, представляя в первую очередь интересы преимущественно крестьянской общины. Понятно, что главным авторитетом в селе был священник Иван Петрович Троицкий, прослуживший к тому времени более 30 лет, а после этих событий еще более 20 лет. Молодой священник Альбинский скорее всего следовал именно его указаниями. Мировой посредник Лопатин, будучи по послужному списку довольно посредственным чиновником, руководствовался в первую очередь собственными интересами. То есть используя административный ресурс и инсайд он пытался максимально быстро и выгодно продать собственные земли, государственные и прочие интересы для него были вторичны, а для прикрытия своей очевидной профессиональной несостоятельности сознательно спровоцировал волнения, особо не заморачиваясь в выборе зачинщиков. Впрочем Лопатин был не глуп, поскольку не решился задержать старшего священника Троицкого, видимо понимая что тот ему не по зубам и что в таком случае кровопролитие стало бы неизбежным. Достаточно быстро все эти обстоятельства стали известны как для губернского светского и духовного начальства, так и для судебных органов. Поэтому и следственные мероприятия были формальны и наказания чисто для галочки (не считая избитых при задержании крестьян разумеется). Об этом говорят и показания свидетелей; двухкомплектный причт оказывается ничего не видел, ничего не знает и вообще не был в церкви.))) А показания Ивана Петровича Троицкого вообще издевательские: "услышал набат, пока из дома добрался до церкви, там уже никого не было". Это притом, что его дом находился в непосредственной близости от церкви. А в набат оказывается ударила какая-то баба- дура, да еще и солдатка впридачу.))) Перемещение молодого священника Альбинского в Шумовку наверное можно считать даже повышением, поскольку в Тушне он бы еще не менее 20 лет оставался бы на вторых ролях.

Оценивая действия Лопатина нужно принимать во внимание, что мировые посредники не получали жалованья, в лучшем случае им возмещали накладные расходы. Кроме того из-за возраста, пенсионного даже по нынешним меркам, он не мог рассчитывать на какие-либо преференции от государства в будущем за свою "бескорыстную" деятельность. Будучи избранным на съезде дворянства мировым посредником, Лопатин был, пусть и неявно, материально заинтересованным лицом. Разумеется я неправильно написал, что его мотивировал в первую очередь интерес продажи "собственной" земли. Это было актуально в самом начале его деятельности. Для 1865 года правильнее было бы упомянуть "свои" земли, под которыми могут пониматься и земли родственников и земли третьих лиц, с которых он при успешном результате мог получить вознаграждение. Сейчас это называется "конфликт интересов", но в середине 19 века это было нормой. Тогда многие чиновники на должностях до VIII класса служили вообще без всякого денежного содержания, как ни абсурдно это звучит.
Обычны были и жалобы волостных служащих на подведомственные им местные самоуправления, не себя же обвинять в некомпетентности. Тем более, что земские реформы только начинались и с волостным начальством мало кто считался. Неподписание сходом уставной грамоты- рядовое событие, за которым должна следовать длительная и возможно весьма затруднительная процедура согласования. А для Тушны, как мы видим, это было неизбежно. Поэтому Лопатин и реализует схему: грамоту подписывают "левые" лица --> волнения населения --> выбор зачинщиков (со слов волостных, а у них все виноваты) --> уголовная палата --> уголовная палата ничего не находит --> мировой суд, который вынужден рассматривать это дело, поскольку оно переадресовано вышестоящей инстанцией. А если бы Лопатин сразу передал дело в мировой суд, то они бы его тотчас отфутболили обратно. В то время компетенции мирового суда еще не определены и он был завален огромным количеством дел. То есть Тушной Лопатину было неинтересно заниматься, потому он и спихнул решение по ней в мировой суд. Вот такая у меня версия событий.
По поводу земли Шумовской церкви: Альбинский в любом случае должен был этим заниматься, ведь это подотчетное церковное имущество, по которому консистория ежегодно требовала подробной бухгалтерии. В середине 19 века в Симбирском уезде причитающаяся причту часть доходов от церковной земли составляла лишь незначительную часть от общего содержания. Интересно здесь то, что Альбинский решил судиться, а не решил этот вопрос полюбовно, как это обычно делалось. То есть похоже человек он был принципиальный, с высокой самооценкой. Потому я и назвал его перемещение в Шумовку повышением, так как теперь здесь он был главным.

Уважаемый автор!
Полезность вашей работы трудно переоценить! Знания дело наживное, а у вас есть системный подход и чутье, и это пожалуй главное. Только не нужно идти по пути упрощения и следования заранее определенной схеме. Кстати применительно к Тушнинским событиям мы не рассматривали версию личной неприязни между Альбинским и Лопатиным. А при кажущейся невозможности (очень разный возраст, сословия, статус) она при определенных условиях вполне вероятна. Дело в том, что в среднем и верхнем Поволжье в 19 веке значительная часть чиновников среднего звена выходцы из духовного сословия. И они, работая как раз за жалованье, были в целом весьма принципиальны. Так что имели возможность серьезно помотать нервы и кошелек помещику Лопатину. Среди них наверняка были как родственники, так и однофамильцы Альбинского. Между прочим упоминаемый в теме инспектор народных училищ А.И.Анастасиев тоже из духовного сословия, да и выпускников семинарий по распределению на три года отправляли работать в школы, где нередко они и оставались.
Интересно, была ли подана Альбинским апелляция. Ведь вопрос Охотина будет ли он ее делать можно расценить двояко, т.е. как предложение подать, так и как дежурную фразу в документообороте. А в случае положительного решения Лопатин серьезно рисковал получить как минимум "церковное покаяние",- что-нибудь типа пятисот земных поклонов в монастыре. Вообще говоря смертельная доза для его возраста и наверняка совсем не спортивного состояния здоровья. Хотя конечно запросто могли и пожалеть, ограничившись крупным "добровольным" пожертвованием в пользу церкви. Как видите отношения между духовным сословием и дворянством были мягко говоря совсем не простыми.
У меня есть еще вопросы, но они не совсем связаны с темой, поэтому можно я их задам по e-mail, если это вам удобно разумеется.