Всероссийское Генеалогическое Древо

Генеалогический форум ВГД

На сайте ВГД собираются люди из многих городов и стран, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Генеалогический форум ВГД »   2-ая Мировая война 1939-1945 гг. »   Лагеря военнопленных и концлагеря »   Х »   ХЕМЕР, ШТАЛАГ VI A
Автор статьи

  &   0   B   F   S   А   Б   В   Г   Д   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   «  

ХЕМЕР, ШТАЛАГ VI A


Stalag VI A ХЕМЕР (Hemer) Хемер (Hemer) D (Северный Рейн - Вестфалия) 9.1939-4.1945
Военный округ VI – Мюнстер (Munster)

Историки называют шталаги VI А Хемер и 326 (VI К) Зенне лагерями смерти. Шталаг 326 с 1942 г. выполнял также функции пересыльного лагеря для рурской горной промышленности. Смертность в нем в ноябре 1942 г. достигала 140 человек в день, больше чем зимой 1941 - 1942 годов. В шталаге Хемер даже в последние дни войны от непосильного труда ежедневно умирало по 100 человек, а всего по официальным данным в этом лагере было похоронено 23 500 советских военнопленных 41 .
Установить действительные цифры очень трудно, во всяком случае они были значительно выше. Погибло немалое число пленных, трудившихся в военной промышленности. Сколько их умерло в многочисленных специальных рабочих командах в Вестфалии никто так и не определил.

*********************
С фотокамерой в аду


Таисия БЕЛОУСОВА
Обозреватель «Совершенно секретно»

Месяц назад житель городка Майского, что в Кабардино-Балкарии, Юрий Афанасьевич Курогло принес в редакцию кипу старых потрепанных фотографий: «В 1974 году незадолго до своей смерти эти фотографии мне передал мой земляк – бывший узник Хемеровского концлагеря Дмитрий Александрович Алехин. Он верил, что когда-либо их можно будет опубликовать...»

И сами фотографии, и история их оказались уникальны. ...К двадцати годам житель села Майского Дима Алехин успел и жениться, и обзавестись сыном. Жить бы ему да радоваться, если бы не война. Осенью 41-го Дмитрия призвали в армию, а уже в марте 2-я ударная армия, где служил Алехин, попала в окружение на пятачке между Новгородом и Любанью.

История так называемой «Любанской операции» не написана до сих пор. Известно, что, по замыслу ставки Верховного главнокомандующего и Генштаба, 59-я армия и 2-я ударная армия вместе с войсками Ленинградского фронта должны были не только прорвать блокаду Ленинграда, но и разгромить северо-западную группировку немцев. Однако план из-за путаницы с военачальниками и элементарной неподготовленности бойцов к ведению боевых действий провалился. И 180 тысяч наших солдат оказались в окружении.

2-я ударная армия три месяца оборонялась как могла в заболоченных лесах под поселком Мясной Бор. К июню практически не осталось боеприпасов. Из-за нехватки медикаментов то и дело умирали раненые и больные. На день люди получали по одному сухарю. Голод заставил искать пропитание – ели кору деревьев, мох, лягушек, а кое-кто не брезговал и человечиной.

24 июня немцы целые сутки обстреливали окруженных из всех видов оружия. Солдаты получили приказ выбираться из окружения мелкими группами, но сделать это смогли немногие. Большая часть их, в том числе раненный и контуженный Алехин, попали в плен.

Два месяца пленные находились в Двинском лагере. За это время рана у Дмитрия зарубцевалась. И хоть кормили в лагере не Бог весть как, Алехин, как и другие бойцы, на ноги поднялся.

В Двинский лагерь частенько наезжали вербовщики – бывшие советские офицеры, уговаривали перейти на сторону немцев, мол, все равно для Сталина вы все предатели и дезертиры. Были такие, кто согласился. Дима воевать против своих отказался.

Похоронная команда

Германия уже в 1941 году испытывала нужду в рабочей силе. В марте 42-го начальник главного хозяйственного управления СС генерал-оберштурмбаннфюрер Освальд Поль издал приказ о максимальном использовании заключенных концлагерей в качестве рабочей силы на различных производствах. В октябре 1500 узников Двинского лагеря погрузили в товарные вагоны и повезли через всю Европу в город Хемер , что находился на границе Германии и Франции. Им предстояло работать на шахтах и рудниках Рурской области.

Хемеровский концлагерь (шталаг VI-А) был основан в октябре 1939 года. В нескольких кирпичных казармах здесь содержали неблагонадежных французов, бельгийцев, голландцев. Советских военнопленных поселили в чистом поле под открытым небом. Чтобы хоть как-то укрыться от дождя и ветра, люди рыли землянки, пытались устроить какие-то навесы.

Первым делом узников заставили строить деревянные бараки. Через два месяца, когда бараки были готовы, людей под присмотром охраны и сторожевых собак стали гонять на шахты, где они добывали бурый уголь. Что до Дмитрия Алехина, то он попал в самую страшную команду – похоронную.

Из-за плохого питания и тяжелого труда узники быстро слабели и заболевали. Немцы считали непозволительной роскошью ждать, пока они умрут. Поэтому в ряде лагерей, в том числе и в Хемеровском, они стали осуществлять так называемые акции «14-f-13», а попросту – принудительное умерщвление. Людей загоняли в баню и травили газом «циклон Б».

Дмитрий и другие члены похоронной команды вытаскивали трупы погибших на плац и сортировали. Тех, кто имел золотые зубы и коронки, откладывали в сторону, чтобы лагерные стоматологи смогли изъять золото. (Часть золота передавали санитарному управлению СС, и в дальнейшем его использовали при протезировании, часть поступала в рейхсбанк.) Тела остальных везли на повозках на импровизированное кладбище , где их хоронили во рвах.

Первое время Дмитрий ходил сам не свой: не мог ни есть, ни пить, мертвецы приходили к нему по ночам. Потом привык.

Из могильщиков в фотографы

В декабре 43-го лагерное начальство было озабочено низкой производительностью труда. Тогда в Хемеровский лагерь с целью проверки агитационной работы прибыл подполковник Корбунов из штаба Русской освободительной армии (РОА). Он-то и посоветовал коменданту лагеря уменьшить питательный рацион для тех, кто не выполняет норму, и за счет этой экономии улучшить питание для узников, норму выполняющих. После внедрения «рационализаторского» предложения смертность в лагере резко увеличилась.

Похоронную команду стали кормить раз в сутки по вечерам. Алехин быстро превратился в доходягу да еще заболел туберкулезом. Дима понимал, что при первой же «селекции» его отправят в баню. Чтобы выжить, надо было работать.

Вспомнив о своем довоенном увлечении фотоделом, Алехин решил попытать счастья в лагерной фотолаборатории. Возглавлял ее москвич Александр Гусев. Рассказывали, что до войны он был фотокорреспондентом в известной столичной газете, а в плен попал при выполнении редакционного задания. Гусев, устроивший экзамен Дмитрию, его познаниями был удовлетворен. И похлопотал о его переводе из похоронной команды.

В фотолаборатории снимали (анфас и в профиль) только французов, бельгийцев и других иностранных заключенных. По сравнению с похоронной командой работа была легкой. К тому же фотографу полагался лишний черпак баланды.

Чуть окрепнув, Дмитрий Алехин задумал неслыханное: в концлагере , где даже немецкие офицеры могли фотографировать объекты только по специальному разрешению руководства СС, он решил создать «фотолетопись лагерных ужасов».

Зимой и весной 44-го он бродил по лагерю, скрывая под старой немецкой шинелью фотоаппарат, висящий на груди. Не надеясь дожить до освобождения, Дмитрий зарыл тщательно упакованные фотопленки в один из рвов, где были похоронены заключенные. «Если лагерь освободят, то могилы наверняка будут вскрывать», – думал он.

Узнай кто о его подпольной деятельности, Алехина бы повесили.

В 1944 году шталаг VI-А был превращен в лагерь смерти. Сюда со всех шахт, рудников и предприятий Рурской области привозили умирать заключенных – русских, евреев, поляков. Мест в казармах не хватало, и люди, как и 42-м, пытались укрыться в землянках. Раз в сутки они получали черпак баланды и 200 граммов хлеба. На такой «диете» узники быстро превращались в ходячие скелеты. Тесный вонючий лазарет был забит туберкулезниками и тифозными больными.

Какое-то время скончавшихся от голода и болезней и отравленных газом продолжали хоронить во рвах, а потом в лагере был построен крематорий. Пепел из него рассыпали по соседнему полю.

А рядом, в лагере для иностранцев, была совсем другая жизнь. Их не били надзиратели, и они имели право переписываться с родными. От лагерного пайка (230 г хлеба, 0,5 кг картошки, 15 г маргарина, 20 г конины плюс две кружки суррогатного кофе) многие из них отказывались. Регулярно раз в месяц они получали посылки от Международного Красного Креста, продукты присылали религиозные организации и родственники. В шкафчиках у заключенных лежали тушенка и паштеты, сахар и шоколад, концентрированное молоко и бисквиты, зеленый горошек и сардины... Красный Крест снабжал их одеждой и обувью. Его инспекторы часто приезжали в лагерь с проверками, интересовались бытовыми условиями, медицинским и культурно-просветительским обслуживанием заключенных. К английским и американским военнопленным, появившимся в лагере в 1944 году, немецкие офицеры относились подчеркнуто уважительно.

Советские военнопленные вначале не могли понять, почему к ним немцы относятся хуже чем к скоту. Объяснили агитаторы из Русской освободительной армии. Оказалось, СССР не подписал Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными. Мало того, Сталин отказался обмениваться с немцами списками пленных и принимать для них посылки.

В марте 45-го советским военнопленным перестали выдавать хлеб. Они получали по кружке баланды из брюквы и мучной болтушки. Немцы объясняли, что из-за наступления русских, американцев и англичан привезти продукты в лагерь невозможно.

Гонять узников на какие-либо лагерные работы перестали. У кого были силы, тот брел на помойку искать картофельные очистки...

Альбом ужасов

Из-за яростного сопротивления эсэсовцев бои за Хемер шли до 17 апреля. При этом немало советских военнопленных погибло при артобстрелах освободителей.

Прибывшие в лагерь американцы быстро принялись кормить, лечить и одевать наших военнопленных. В последующие два месяца в шталаг VI-А свозили всех советских граждан, оказавшихся в английской и американской оккупационных зонах.

Опьяненные свободой люди искали земляков и однополчан, ходили друг к другу в гости и устраивали застолья, выменивая самогон и спирт у местных жителей. Однажды бывшие узники нашли бочку со спиртом, а тот оказался отравленным. Несмотря на старания американских медиков, 400 человек скончались.

Пока весь лагерь «гулял», Дмитрий Алехин работал в фотолаборатории. Откопав свои пленки, он печатал фотографии. Да и от желающих сфотографироваться отбоя не было. Один американский генерал, получив от Димы альбом с фотографиями, даже подарил ему часы с надписью «Пентагон».

В течение нескольких месяцев бывшие узники ждали отправки домой. И все это время их обрабатывали агитаторы. Американцы, устраивая концерты своего джаза, одаривая узников подарками, убеждали их остаться на Западе, так как в Союзе их посадят за решетку. Советские офицеры в доказательство того, что родина ждет своих сыновей и дочерей с распростертыми объятиями, устраивали концерты украинского ансамбля песни и пляски, выступления физкультурников и футбольные матчи.

Остаться на Западе согласились немногие, и среди них – Александр Гусев. Ходил слух, что ему удалось перебраться в Америку. Остальных из Германии перевезли в Белоруссию, в фильтрационный лагерь. После проверки кто-то из узников вновь попал в лагеря, кого-то отправили в армию, кого-то отпустили домой.

По возвращении в Кабардино-Балкарию Алехина долгое время не принимали на работу, он подозревал, что из-за лагерного прошлого. Потом удалось устроиться сторожем. Позже перешел в котельную, где и проработал кочегаром до самой смерти.

Еще в Германии Дмитрий, опасаясь, что фотографии могут изъять в фильтрационном лагере, раздал по 2-3 штуки разным людям с условием, что потом они перешлют ему фото. Кто-то фотографии вернул, кто-то оставил себе.

Первым человеком, кому Алехин показал свой «альбом ужасов», был его 18-летний сосед Юра. Парнишка, ничего не знавший о лагерном прошлом Дмитрия Александровича, спросил, почему тот его не опубликует. «Да меня КГБ сразу же арестует, – ответил Алехин. – Попробуй потом докажи, что я не сотрудничал с немцами, а снимал концлагерь, рискуя собственной жизнью...»

По свидетельству бывшего бургомистра города Хемер Клауса Бурда, в их краях похоронено около 23 тысяч советских военнопленных. Сколько узников было сожжено в крематории, неизвестно до сих пор.

Незадолго до смерти Дмитрий Алехин вспоминал: «Весной 45-го на поле, где рассыпали пепел из крематория, местные жители, не ведая о жутком «удобрении», высадили капусту. Осенью, когда нас увозили из лагеря, они собирали небывалый урожай. Поле было усеяно кочанами, а мне виделись людские черепа...»

ФОТОГРАФИИ здесь
***********************
+ ФОТОГРАФИИ.

Шталаг 326 (VI K)

История шталага 326 (VI K) началась в мае 1941 года. Тогда, еще до нападения фашистов на Советский Союз, на окраине Штукенброка, на месте бывшего учебного полигона Зенне колючей проволокой был обнесен ареал площадью 400 на 1200 метров, на котором возвели бараки для охранников и вырыли водяные колодцы.

7 июля 1941 г. сюда прибыли первые 7000 советских пленных. В вагонах для скота их привезли на близлежащую железнодорожную станцию и оттуда пешим маршем пригнали в лагерь.


Бывший узник вспоминал:

QUOTE
«Тяжелые испытания и муки начались для советских пленных еще до прибытия в лагерь. После многих дней и даже недель, проведенных на месте взятия в плен под открытым небом, с дневным пайком, состоявшим из пригоршни необмолоченной гречихи и чуть-чуть воды, пленных группами по 60-70 человек погрузили в небольшие товарные вагоны. Ни сидеть, ни лежать в них было невозможно. Дорога на запад длилась пять - семь дней. На весь путь выдали 150 – 300 граммов хлеба; воду давали не каждый день. Многочисленным раненым и больным в пути не оказывали никакой медицинской помощи. По прибытии на место назначения из каждого вагона выгружали до 10 трупов».


Лагерная территория никаких построек и санитарных сооружений для узников не имела. Обессилевшим людям, первыми прибывшим в Зенне, пришлось строить лагерь с нуля. Измученные и голодные, промокшие под дождем и продрогшие до костей, они день и ночь проводили под открытым небом. Дневной рацион составлял 700-800 калорий – треть того, что человеку требуется для поддержания жизни. Недоедание, холод и антисанитария стали главными причинами распространения эпидемий сыпного тифа и дизентерии, от которых в первые недели плена умерли около тысячи человек.

Вопреки возражениям идеологического плана, выдвигавшимся нацистским руководством в начале войны, избежать использования советских военнопленных на принудительных работах в условиях военной экономики не удалось. Шталаг 326 стал поставлять рабочую силу на металлургические заводы и шахты Рура и снабжать ею близлежащие предприятия. Условия труда были самыми суровыми, эксплуатация – самой жестокой. Чуть лучше приходилось лишь тем, кто работал в сельском хозяйстве.

Заболевших или обессиливших, потерявших работоспособность пленных возвращали «на поправку» в лагерь. На практике такое возвращение было равносильно смертному приговору, хотя в лагере и не производили массовых расстрелов.

В 1942 г. лагерь «укрепили» отрядом эсэсовцев с собаками. Они были не просто фактором устрашения, в их задачи входил также поиск совершивших побег. При поимке беглецов расстреливали на месте или отправляли для уничтожения в Бухенвальд.

42 советских офицера были расстреляны в Зенне «за уклонение от работы».


QUOTE
С 1941 по 1945 гг. через лагерь прошли 300000 заключенных, 65000 из них не пережили плена.

Хоронили умерших в 36 братских могилах, длиной 112 метров каждая. Под наваленными в несколько этажей трупами взрослых заключенных позже были обнаружены останки примерно тысячи детей и подростков, захваченных фашистами под предлогом борьбы с партизанами.


Освобождение пришло в лагерь 2 апреля 1945 г.

Американский военный журналист Джон Меклин, находившийся среди освободителей и описавший увиденное, в своем репортаже потрясенно заметил:


QUOTE
«если бывшие здесь сегодня американцы раньше по случайности не испытывали ненависти к немцам, то отныне они их будут ненавидеть наверняка.»

**************
«Это идет свобода!»

(№9 [99] 10.09.2004)
Автор: Виктор Балашов
(Из лагерного дневника, весна 1945-го)


Фото

Информация и фото
**************************

Разбивка по регионам нахождения лагеря ( Для просмотра требуется регистрация на форуме СОЛДАТ.РУ)



Пользователи на сайте

Генеалог
Tiana717

Москва

Генеалог
Yama

СПб
Восстанавливаю старые фотографии.

Генеалог
vikarii

Профессиональные: военная история (соц...

Генеалог
Bibigon

Вечный ученик... Да так, всего понемногу