«Черниговский Манчестер»

Семья Пешель не имела никакого отношения к железным дорогам. Отец Юлиуса работал красильным мастером на суконной фабрике в посаде Клинцы Суражского уезда Черниговской губернии и, по неподтвержденным семейным воспоминаниям, имел собственную красильную мастерскую. В анкетах Юлиус неизменно указывал, что он — сын ремесленника.
Как же попали в Клинцы немцы Пешели? Оказалось, что обязаны они этим польскому восстанию 1830–1831 гг., хотя в самом восстании никакого участия не принимали. Как известно, в России начала XIX в. не было производства качественного тонкого сукна и специалистов в этой области, но некоторые российские промышленники владели фабриками в Польше, где работали замечательные немецкие суконщики, передававшие свое мастерство из поколения в поколение. После польского восстания русские предприниматели начали сворачивать производство и переносить его в Россию, — обстановка в Польше становилась для них слишком неблагоприятной, а иногда и просто опасной.
Один из этих предпринимателей, старообрядец Петр Семенович Исаев, человек умный, ловкий и удачливый, долго жил в Польше, имел фабрику в Згерже, суконную торговлю в Варшаве и во время восстания поставлял сукно польской армии. Но в глубине души Исаев продолжал оставаться русским: он передавал российскому главнокомандующему тайные планы польских мятежников. «За это чуть было не пришлось ему висеть на фонарном столбе, — писал в середине 40-х гг. XIX в. протоиерей Верховский, который хорошо знал Исаева и даже убедил его принять единоверие. — За несколько часов только он узнал, какая ему готовится участь, и успел бежать в русскую армию» . Немцы, работавшие у Исаева в России, сообщали любопытнейшие подробности этого побега: «шпионаж Исаева, говорят они, был раскрыт, но за час до ареста Исаева унес в мешке на плечах некий Пешель, который в Мезеричах был фаворитом Исаева…» .
Забегая вперед, скажу, что среди немцев, приехавших к Исаеву на фабрику в Мезеричи, был только один Пешель — это Вильгельм, прадед Юлиуса. О самом Вильгельме известно мало, можно лишь утверждать, что он обладал большой смелостью и недюжинной физической силой, — не каждый смог бы унести в мешке на плечах взрослого мужчину. Неудивительно, что человек, рисковавший собственной жизнью ради спасения Исаева, стал его любимцем. Столь причудливо переплетаются судьбы: Исаев обязан Пешелю жизнью, а Пешель, благодаря Исаеву, оказался в России, и это, в конечном итоге, изменило судьбу всей семьи. Так что потомки Вильгельма обязаны Исаеву тем, что появились на свет в России, а, может быть, и тем, что вообще появились на свет.

В середине XIX в. суконные фабрики росли в Клинцах одна за другой, как грибы. Из-за их обилия посад стали называть «Манчестером Черниговской губернии».
На клинцовских фабриках тоже работало немало немецких специалистов, но больше всего их было в Ново-Мезеричах, на фабрике Исаева, которая долгое время оставалась самым передовым предприятием местной суконной промышленности. Немалую роль в этом сыграли те самые четыре десятка немецких мастеров. Они продолжали поддерживать связь с родными и знакомыми, работавшими на суконных фабриках Польши и Пруссии, и были в курсе всех технических новинок. Новшества, о которых они узнавали, незамедлительно внедрялись в Ново-Мезеричах, и лишь спустя некоторое время — в Клинцах. Оснащенная самым современным технологическим оборудованием того времени, фабрика Исаева производила тонкое сукно высокого качества. Его закупали, в частности, московские купцы Боткины для бартерной торговли с Китаем в обмен на чай.

Старший сын Вильгельма и Христины, Август Пешель, родившийся еще в Пруссии, работал мастером на суконной фабрике в Клинцах. В 1847 г. он вступил в законный брак с девицей Каролиной Кант, и вскоре у них родился сын Адольф. В 1861 г. Август Вильгельмович, или Август Васильевич, как называли его рабочие, стал директором Троицкой фабрики в Клинцах. Она отличалась от фабрики Исаева и небольшими размерами, и полнейшим отсутствием технических новшеств. Здесь всё делалось по старинке. Электричество было проведено лишь в 1903 г., а ручные ткацкие станки дожили до времен советской власти. На Троицкой фабрике долго сохранялась патриархальность в отношениях между хозяевами и рабочими, отчасти из-за небольших размеров фабрики, отчасти благодаря характеру ее владельцев, фабрикантов Сапожковых. Август Васильевич, много лет служивший директором фабрики, как-то умел поддерживать ее работу, у него складывались добрые отношения и с рабочими, и с хозяевами фабрики.
Сын Августа Пешеля Адольф стал красильным мастером, он работал на суконных фабриках Гусевой и Машковского в Клинцах. Вскоре завел собственную небольшую красильную мастерскую.

Со временем Адольф Пешель, наверное, сумел бы подняться по социальной лестнице, стал, как и его отец, директором или даже владельцем фабрики, расширив маленькую красильную мастерскую. Так или иначе, он постарался бы изменить свою жизнь и судьбу семьи. Но Адольфу Августовичу не удалось это сделать, не суждено ему было и порадоваться успехам детей: он умер в 1887 г., не достигнув и сорока лет. Юлиусу исполнилось тогда только шесть, младшей, Терезе, — всего два года.
Вскоре после смерти мужа Амалия Пешель с детьми переехала в Новозыбков, уездный город Черниговской губернии, расположенный недалеко от Клинцов. Оставшись вдовой в 27 лет, Амалия Пешель больше не вышла замуж, всецело посвятив себя детям. Она самостоятельно давала им начальное домашнее образование, уделяя занятиям много времени. Детей она не баловала, постоянно приучала их к труду и дисциплине. Жизнь семьи была трудной, а воспитание — строгим.
Стойко справляясь со всеми невзгодами, Амалия Юлиусовна сумела одна, без мужа, вырастить детей, дать им хорошее образование. Девочек отдала в Новозыбковскую гимназию, старшего сына Оскара — в реальное училище. Юлиус тоже начинал учебу в Новозыбковском реальном училище. Позднее его определили во Вторую Киевскую гимназию.


Семья Пешель. Стоят Оскар и Юлиус; сидят Эмма, Амалия Юлиусовна и Тереза. Новозыбков, около 1890.

На клинцовском портале Хроноскоп появился интересный рассказ о находке могилы Канта. Разумеется, не Иммануила, а Генриха Канта - родного брата моей прапрабабушки Каролины.