И это все о них. ШТЕЙНГЕЛИ.. Страница: 4

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ТОТ САМЫЙ БАРОН ШТЕЙНГЕЛЬ

Хозяин имения «Хуторок» барон Владимир Рудольфович Штейнгель был назван одним из семи героев Новокубанского района.

Основал кубанское имение его отец Рудольф Васильевич, который еще в начале 80-х годов ХIХ века приобрел чуть более 6 тысяч десятин и взял в аренду 3 тысячи десятин земли, где построил громадный винокуренный завод и положил начало полевому хозяйству и скотоводству, а впоследствии заложил и виноградники. У Рудольфа Васильевича было четыре сына, одному из них – Владимиру по наследству досталось кубанское имение. И стоит сказать, что сын стал достойным продолжателем замыслов отца, желавшего устроить большое образцовое хозяйство. Вскоре в 1900 году кубанский «Хуторок» стал участником Всемирной Парижской выставки. За представленные экспонаты, а это были виды сельскохозяйственной продукции, животноводства и коневодства, имение «Хуторок» получило разного достоинства медали, а за общее ведение хозяйства — Большую Золотую медаль Всемирной выставки.

Старожилы Новокубанска хорошо помнят роскошный особняк барона Штейнгеля, который стоял на месте нынешнего здания районной поликлиники. К сожалению, этот дом, похожий на дворец, стал жертвой бомбежки времен Великой Отечественной войны. Но еще долгие годы останки этого дома напоминали о былом величии владельца имения…

Наши читатели просили рассказать в рубрике «78 неизвестных фактов истории» о судьбе барона Владимира Рудольфовича Штейнгеля. И нам стали известны некоторые страницы его жизни за пределами кубанского имения. Так на сайте «Модный Владикавказ» мы нашли статью заведующей сектором фондов Музея истории г. Владикавказа Веры Зинько, где речь идет о «нашем» бароне и его родных.

clip_image001Когда рассматриваешь старинные открытки с видами Владикавказа, то всегда подолгу разглядываешь ту, на которой написано: «Владикавказ. Городская дума». А на открытке этой изображен диковинный дворец или сказочный терем, кому как нравится. Двухэтажное здание с двумя четырехугольными башнями, увенчанными зубцами. Окна овальные, полукруглые, готически вытянутые. Балконы, лоджии, арочные галереи, масса всевозможных архитектурных украшений и скульптур – красота, хотя и смешение самых разных стилей.

В 1899 г. в российском иллюстрированном журнале «Родина» появился очерк-путеводитель по Владикавказу, где, в частности, корреспондент писал: «К северу примыкает роскошный дворец барона Штейнгеля, он строится несколько лет и никак не может прийти к концу: инженеры-строители каждый раз прибавляют к постройке что-нибудь особенное. Говорят, что барон ассигновал на постройку 60 тысяч рублей, а строители допустили «маленькое» отступление от сметы и вогнали дворец в 600 тысяч.

clip_image002Наконец, дворец был построен. По красоте и пышности равных ему не было. Читаем строки тех лет: «Находясь в Пушкинском сквере, нельзя не обратить внимание на красивейшее здание в городе, выстроенное в мавританском стиле: это городской дом, где помещаются все учреждения городского самоуправления». Итак, дом барон построил, а жить в нем не стал. По одним слухам, он вынужден был продать его городу, по другим – подарил свой дворец Владикавказу. Что ж, в те времена благотворительность и меценатство были в большой моде. Владимир Рудольфович участвовал в создании парка-трека, основал и возглавил «общество попечения о сиротах и бедных детях г.Владикавказа». Члены комитета общества обязаны были не только содержать и учить детей различным ремеслам, но и заботиться о дальнейшей судьбе своих питомцев.

В 1896 г. Владимир Рудольфович перенес свою основную деятельность на Кубань, где в имении «Хуторок» создал промышленно-сельскохозяйственное производство, которому не было равных в России. Кукуруза, пшеница, свекла, картофель, выращенные в его имении, и вино, сделанное на его винокуренном заводе, получали золотые и серебряные медали на выставках в Нижнем Новгороде, Москве, Берлине, Париже. В Хуторке работали элеватор, хлебопекарни, маслобойный завод, галетная фабрика, паровые водокачки. Обороты его хозяйства достигали трех миллионов рублей в год. Штейнгель провел железнодорожную ветку к имению – так много надо было вывозить продукции. После революции барона арестовали, но по просьбе его работников выпустили. Владимиру Штейнгелю удалось эмигрировать в Париж, где он работал швейцаром.

clip_image003Печальна судьба незаурядного человека, такая же печальная участь постигла и его дворец, украшавший город. В 1919 г. части XI Красной Армии отступали из города и взорвали это здание. Причина? Есть две версии. Первая – якобы в подвалах дворца хранились архивы совдепа и ЧК; вторая – потому, что подвалы были забиты конфискованными товарами. Как бы то ни было, уничтожение такой красоты – варварское деяние.

Имя Владимира Рудольфовича Штейнгеля связано с еще одним событием в жизни Владикавказа XIX века – строительством водопровода. Не всегда жители города пили чистую и вкусную родниковую воду. В первые годы существования Владикавказа горожане пили мутную воду из Терека, которую подавали в канавы и канавки. Позже водовозы развозили воду по городу в специальных бочках.

Барон В. Р. Штейнгель решил построить водопровод, который был открыт в 188. А воду горожане получали из родников у подножия Белой горы за Редантом.

Барон владел водопроводом 20 лет на правах концессии, а затем, согласно договору передал его в 1903 г. в собственность города.

__________________________________________________

Предки барона Владимира Рудольфовича Штейнгеля получили свой титул в державе Габсбургов — Священной Римской империи. Еще в 1720-е годы, при Екатерине I, один из баронов поступил на российкую службу.

Отец «нашего» барона Рудольф Васильевич Штейнгель был инженером путей сообщения, известным строителем железных дорог. Благодаря своим выдающимся способностям, широкому инженерному образованию, редкой энергии и трудолюбию, Рудольф Васильевич всегда блестяще выполнял возложенные на него поручения при строительстве железных дорог в России. Поэтому, когда предположено было строить Ростово-Владикавказскую железную дорогу, Штейнгелю была предоставлена концессия на ее постройку. Когда же он образовал для этой цели акционерное общество, то этому обществу отдана была также и постройка Новороссийской ветви вышеназванной дороги и устройство коммерческого порта в Новороссийске. Коммерческий порт с элеваторами, эстакадами и другими приспособлениями, согласно современным требованиям, был выстроен очень скоро и явился последним словом техники.

Как способный математик, Рудольф Штейнгель оставил после себя несколько работ в этой области, например, "Теория ветряных двигателей" (Киев, 1889 г.) и "Исследование по центробежным машинам".

Будучи выдающимся железнодорожным деятелем, Рудольф Васильевич Штейнгель был в то же время и очень опытным сельским хозяином. Ведь именно ему обязано своим рождением кубанское имение «Хуторок».

Достойным продолжателем дел отца на кубанской земле стал Владимир Рудольфович. Понятно, что благодаря ему кубанский «Хуторок» завоевал Большую Золотую медаль Всемирной выставки в Париже в 1900 году.

Его имение действительно заслуживало этого. Пять отделений экономии были связаны с центральной усадьбой хорошими шоссейными и грунтовыми дорогами, телефонной связью, винокуренный завод и скотобойни — железнодорожной веткой со станицей Кубанской Владикавказской железной дороги. Редкое для того времени электричество освещало усадьбу помещика и служебные помещения. В именин имелись: кирпичный завод, механические мастерские, бондарня, птицеферма, оранжерея, хлебный элеватор, прекрасный сад, хлебопекарня, мельница, своя больница, школа и т. д. Тысячи десятин первоклассной пашенной земли обрабатывались в имении с помощью сотен рабочих, тяглового скота (789 голов) и сельскохозяйственной техники. Только дорогостоящих машин и орудий было в имении свыше 400. Кроме того, имелась конюшня с великолепными скакунами, свиноферма на 450 голов, 940 голов крупного рогатого, скота и более 42 тыс. мериносовых овец. В имени выращивалось немало разнообразной сельскохозяйственной продукции, но в первую очередь такие ценные и торговые культуры, как пшеница, ячмень, кукуруза. Имелся свой большой виноградный участок. Успешно возделывалась новая для Кубани культура — сахарная свекла.

Обустройство каждого участка экономии было весьма продумано. Взять, к примеру, знаменитое подвальное хозяйство, которое в свое время образовывало с винодельней и бродильным отделением единый комплекс по выделке, переработке и хранению вина. Эти помещения были снабжены целой системой вентиляционных труб, что давало возможность поддерживать необходимую для вина влажность, чистоту воздуха и равномерную температуру.

Нижний этаж большого трехэтажного подвала находился на глубине более 30 футов ниже уровня земли. В подвалах был проведен водопровод и сточные цементированные канавки. Так что посуду мыли прямо здесь. Вся винодельческая мелкая и крупная посуда изготовлялась из местного, очень крепкого кавказского горного дуба. Чрезвычайно строго велось наблюдение за ее безукоризненной чистотой. Новую, не бывшую в употреблении посуду готовили особенно тщательно. Бочки на 3-4 недели наполняли холодной чистой водой, которую меняли каждые 2-3 дня. Таким же образом поступали с мелкой посудой, только ее вымачивали в чане. А после этого все бочки трижды подвергали действию пара под давлением 1,5 атмосферы, добавляя при этом соду. А затем тщательно и многократно полоскали чистой холодной водой.

Все три этажа подвала сообщались между собой лестницами и люками, над которыми был устроен блок с ручной лебедкой для спуска и подымания бочек. Тут же при подвале находились маленькая биохимическая лаборатория и небольшая библиотека. Подвальное хозяйство было снабжено полным инвентарем. Здесь имелись виноградо-дробилки Брюгемона, пресс-мельница алжирской системы Дебонне, чугунные большие прессы с постоянными, неподвижными винтами, бродильные чаны для закрытого брожения, фильтры разных систем и прочее. Стоимость всего инвентаря доходила до 20 тысяч рублей.

В бродильном отделении поддерживалась температура 20-24 градуса. Технология выбраживания белых и красных вин была различной. Но раньше или позже молодые вина поступали в верхний подвал, где температура доходила до 16-17 градусов, и там претерпевали вторичное, более тихое брожение. Причем каждая бочка снабжалась особыми металлическими пробками для выделения угольной кислоты. Медленное брожение хуторских вин продолжалось от 8 месяцев до года.

Только что перебродившие вина перемещались в средние подвалы с температурой 14-15 градусов, где за ними ухаживали – переливали, доливали, фильтровали. А в нижнем подвале при температуре в 9-10 градусов вина хранились вплоть до самой продажи.

К весне 1905-го года в Армавире и во многих станицах и селах Лабинского отдела, куда входил и нынешний Новокубанский район, проходили массовые забастовки и политические демонстрации рабочих. 16 мая на территории города Новокубанска ("Хуторок", с. Кубанское) под руководством большевиков началась стачка нескольких сот рабочих экономии барона Штейнгеля, которая вылилась в массовую политическую демонстрацию. Колонна демонстрантов до тысячи человек была рассеяна вызванной из Армавира сотней казаков. Эти события подробно изложены в секретном донесении атамана Лабинского отдела генерал-майор Воронянского начальнику Кубанской области, Кавказскому атаману Кубанского казачества, генерал-майору Бабичу: "16 мая 1905г. около 300 рабочих, проживающих в имении землевладельца барона Штейнгеля, будучи недовольны заработанной платой, пытались склонить всех проживающих в этом имении к забастовке. С этой целью толпа, переходя из одного хутора на другой на земле Штейнгеля, увеличилась до 700 человек… По дороге толпой разбито 9 сенокосилок, принадлежащих нескольким крестьянам-компаньонам, 5 — приведено в совершенную непригодность…»

26 июля 1905г. временно исполняющий обязанности атамана — войсковой старшина Раздольский секретно сообщал в рапорте, что 25 июля землевладелец барон Штейнгель обратился за помощью. Он сообщил, что около 1000 рабочих начали бунтовать и разбивать землевладельческие орудия, и просил прислать в его имение казаков.

13 июля 1906г. барон пишет письмо во Владикавказ своему дяде Леонарду Васильевичу, в котором подробно рассказывает о забастовке в своем имении: "Вчера у меня никто не работал, так как забастовщики подняли на ноги всех рабочих, не только моих, но к ним примкнули даже все безработные. Уже с утра толпа достигла несколько тысяч, во всяком случае более 3-х тысяч. Мои постоянные служащие сначала намеревались держать мою сторону и даже пробовали говорить о том, что эти требования несправедливы, но толпа была слишком велика и слишком настроена для того, чтобы слушать слова, которые не сходились с их требованиями. Приезжие агитаторы — это агитаторы Армавирского социал-демократического комитета энергично поддерживали пункты, касающиеся денежных плат. Я разбирал по пунктам каждое требование и на каждое давал свои ответы и объяснения — почему не могу это требование удовлетворить…Я заявил, что могу обещать лишь то, что могу исполнить и что нахожу выгодным, если же для меня невыгодно, то я предпочитаю не убирать хлеб, чем платить такую цену. Тут же нашлись люди, которые предлагали пусть барон не убирает, мы сами уберем хлеб и сами его продадим. — Согласны, товарищи? Они кричали "Ура" и говорили: не нужно нам помещиков, спасибо, что посеяли, а убрать — сами уберем. Настроение становилось ужасным и мне поневоле приходилось делать уступку за уступкой. Почти на все пункты я согласился, и таким образом забастовка окончилась. У меня уже не хватает ни сил, ни энергии…»

Позже в своем донесении атаману Лабинского отдела барон Штейнгель пишет, что имение "Хуторок" стало за последнее время очагом самой ужасной революции, в ее самых крайних проявлениях. Несколько последних убийств, совершенных в имении, постоянные угрозы довели до крайних пределов. При этих условиях немыслима не только работа, но даже проживание ради сохранения имущества. В то же время, когда в Армавире производились обыски и аресты, "Хуторок" и "Кубанка" остались на произвол судьбы… «Я, — пишет далее барон, — обращаюсь к Вам, господин Атаман, за защитой, с просьбой принять самые энергичные меры".

Меры были приняты. Зачинщики и агитаторы арестованы. Атаман Лабинского отдела пытался вести переговоры с крестьянами, чтобы уладить их взаимоотношения с помещиками. Только после всех этих переговоров произошло чрезвычайное событие, кубанцы стали поджигать объекты "Хуторка", и барон понес от пожаров 40 тысяч рублей убытка, что поставило его в безвыходное положение.

В донесении директора департамента полиции от 20 марта 1908г. говорится о том, что угроза барону Штейнгелю стала реальной, но его в имении не оказалось.

Где же был в это время барон Штейнель?

Произошедшие события заставили Владимира Рудольфовича искать другую тихую гавань, чтобы спокойно заниматься делом, без риска лишиться жизни или имения.

В книге «Земли для коневодства и скотоводства в Азиатской России», изданной в Санкт-Петербурге в 1913 году можно найти главу «Описание хозяйства барона Штейнгеля В.Р.», где сообщается о том, что хозяйство барона Владимира Рудольфовича Штейнгеля находится в 20 верстах от гор. Омска и в 11/2 верстах от разъезда Лузино Сибирской железной дороги. Начало хозяйству положено в 1908 году. Оно перенесено из Кубанской области из собственного имения». Конечно, кубанского размаха сразу добиться было невозможно. На арендованной у Сибирского казачьего войска земле барон пытается основать новое имение. Поля засеваются пшеницей, ячменем, овсом и кормовой свеклой. «Имея в виду развитие в Сибири культурного скотоводства, барон Штейнгель вывез из Европейской России многих представителей различных пород». «Скот вывезен отличных пород, постройки для скота очень хорошие».

Когда началась Первая мировая война, барон Штейнгель снова был на Кубани. И война подсказала В. Р. Штейнгелю новую статью дохода. Он закупил в Англии механическую печь и специальные машины и построил галетную фабрику. В мае 1916 г. находчивый барон заключил выгодную сделку с военным интендантством о поставке армии 300 тыс. пудов галет на сумму 1 млн. 200 тыс. рублей. В условиях войны имение барона Штейнгеля набирало новую высоту в своем экономическом развитии. Таких предприимчивых и по-своему талантливых хозяев среди 808 потомственных дворян Кубани было немного…

Но настали известные дни. Барон Штейнгель был арестован, а его имение описано и согласно решению 2-го съезда, состоявшегося в Екатеринодаре (Краснодаре), создан совхоз "Хуторок". В третьем разделе Декрета читаем: а) имея в виду задачи и цели революции и социального будущего фабрично-заводского поселка "Хуторок" и после обмена мнениями, съезд Советов постановил следующее: Считаясь с фактом, что хозяйство "Хуторок" вмещает в себя винокуренный и маслобойные заводы, галетную фабрику, механические мастерские, виноделие, садоводство, виноградники, лесничество, вальцовую мельницу, крупорушку, скотоводство, коннозаводство, овцеводство и пчеловодство на сравнительно высоком культурном уровне и главное — культурное сельское хозяйство, что безусловно достигнуто большими усилиями, применением более усовершенствованных машин и орудий и правильной постановкой ведения хозяйства специалистами, съезд полагает, что названное хозяйство в своем целом, неразделенном виде приносит гораздо больше пользы всему народу Кубанской Республики, чем в раздробленном…; б) ввиду всего вышеизложенного и, считаясь с тем, что рабочие "Хуторка", как люди более зрелые в политическом отношении, изъявили свое полное согласие работать в пользу Советской Республики, земельная комиссия ПОСТАНОВЛЯЕТ: 1. Создать в поселке коммуну в полном смысле этого слова. 2. До выработки устава, инструкций комиссариатом земледелия нашей Республики "Хуторок" передать в ведение Центрального комитета, дабы оградить от дальнейшего захвата и дележа как земли, так и инвентаря окружающими селениями, отчего страдает весь хозяйственный аппарат нашей Советской Республики. 3. Оставить на местах всех служащих, как изъявивших свое согласие работать в пользу Кубанской Федеративной Республики и закрепления завоеваний революции, субсидируя их средствами Республики как государственных рабочих и оздоровляя их жизнь. 4. Ввиду имеющихся на "Хуторке" механических мастерских, вполне приспособленные здания и ветки железной дороги, создать областную починную мастерскую для сельскохозяйственных машин и орудий». По окончании работы съезда приступили к реализации его решений.

Автор: И.Бганцева
http://svet-mayakov.ru/history/tot-samyiy-baron-shteyngel/

Кубанский след баронов фон штейнгель: из прошлого и настоящего имения «Хуторок»
Текст научной статьи по специальности «Искусствоведение»
Гангур Наталья Александровна, Жданова Людмила Александровна.

Имение «Хуторок», как и имена их владельцев, крупных предпринимателей баронов фон Штейнгель, известно не только за пределами Кубани, но и России. Многочисленные награды на всевозможных международных и российских выставках - 6 золотых, 15 серебряных и 11 бронзовых медалей, не считая почтенных дипломов, - лучшее тому подтверждение [1, с. 183]. Владельцы имения и сами делали целенаправленные шаги в этом направлении, популяризируя свой передовой опыт и достижения не только на выставках, но и в печати. Так, для Всемирной выставки в Париже (1900) агроном П. Н. Котов по поручению барона В.Р. Штей-нгеля составил «Описание» кубанского имения. Этот своеобразный «путеводитель» к выставочным экспонатам (как и его французский перевод) был издан «Товариществом скоропе-чатни А.А. Левенсон» [2]. Иллюстрации, вошедшие в оба издания, сделаны со снимков одного из известных и титулованных польских фотографов В.В. Высоцкого, державшего собственное фотоателье в Киеве. Сами снимки выполнены не позднее 1894 года, и их печатная версия представляет несомненный интерес для нашего исследования. В предисловии к «Описанию» П.Н. Котов ссылается на более ранние издания (1895, 1896), которые были положены в основу новой редакции [3, с. 183]. Многоотраслевая сфера деятельности баронов фон Штейнгель, создавших на приобретенных и арендованных землях мощный агропромышленный комплекс, с разной степенью полноты (в зависимости от выбранного ракурса исследования) освещена в работах кубанских историков (В.Н. Ратушняк, О.А. Леусян, Е.М. Багаева, К.С. Чикаева и др.).

1 Публикация подготовлена в рамках поддержанного РГНФ научного проекта № 15-34-01028.

Для нас важен другой аспект проблемы. В начале 1990-х заметно активизировался процесс накопления фактического материала по истории отдельных усадеб в разных регионах страны, сопровождавшийся выработкой общих подходов к вопросам типологии усадеб, выявлением этапов эволюции усадебной культуры [4, с. 123]. На материале нашего региона эта тема по-прежнему остается слабо разработанной. Для ее комплексного изучения необходим не только междисциплинарный подход, но и анализ всей совокупности источников. Данная статья написана на основе неопубликованных документов, выявленных в фондах Государственного архива Краснодарского края, материалов местной периодической печати, фотоисточников и результатов собственных наблюдений во время экспедиционного выезда в Новокубанский район в августе 2015 года.

Прежде чем перейти к непосредственной цели нашего исследования - изучению и реконструкции памятников усадебной архитектуры, их художественных особенностей, необходимо хотя бы пунктиром обозначить основные вехи биографии главных персонажей.

Родоначальник династии крупных предпринимателей Рудольф Васильевич Штейнгель родился в Ревеле в семье эстляндского дворянина, отставного гвардии подпоручика барона Василия фон Штейнгеля. После окончания Института инженеров путей сообщения (1861) он был назначен в Московский округ путей сообщения. Когда барону представился счастливый случай - концессия на постройку Ростово-Владикавказской железной дороги, он не преминул воспользоваться «выигрышным билетом», имея за плечами немалый опыт строительства железных дорог. Барон организовал акционерное общество (став не только одним из его учредителей, но и директором), которому были отданы постройка Новороссийской ветви и устройство коммерческого порта в Новороссийске. Основным местом его проживания стал г. Киев (с 1877 года здесь обосновался род баронов фон Штейнгель), где он имел не только усадьбу на Бульварно-Кудрявской, но и несколько домов, а также держал винную лавку [5, с. 304-306]. В 1881-1882 годах Р. В. Штейнгель покупает на Кубани, недалеко от Армавира, два участка земли площадью более 9 тыс. гектаров, строит большой винокуренный завод и начинает активно развивать полевое хозяйство, скотоводство, животноводство, виноградарство.

Оставаясь на постоянном месте жительства в Киеве, барон тем не менее часто наведывается в центральную усадьбу «Хуторок» (по имени которой и названо все имение), где ведется строительство главного дома, служебных и хозяйственных построек, формируется садово-парковая зона. За сравнительно короткий период имение разрастается, в нем появляются отделения - Марьинский, Сергиевский, Ивановский и Федоровский хутора, поселок на 50 домов и две конторы по управлению арендными участками. Создается обширный многоотраслевой комплекс с развитой инфраструктурой: гостиница, школа, больница со службами, баня, водопровод, грунтовые дороги, железнодорожная ветка при станции «Кубанская» Владикавказской железной дороги, телефонная связь, электричество и многое другое.

В 1897 году по раздельному акту имение барона Рудольфа Штейнгеля перешло одному из его сыновей, 26-летнему Владимиру Рудольфовичу, который с еще большей энергией и энтузиазмом продолжил дело отца. По описи, составленной в 1920 году, в советском имении «Хуторок» при станции Кубанской, насчитывалось 383 различных по своим функциям и назначению зданий и сооружений, одно перечисление которых занимает несколько листов [6, л. 55-67].

i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Прочно обосновавшись в «Хуторке», В.Р. Штейнгель занялся перестройкой центральной усадьбы, преимущественно ее главного дома, построенного его отцом во второй половине 1880-х. Архитектура здания представляла собой характерный образец «кирпичного стиля», развивавшегося в границах периода Историзма и эклектики второй половины XIX века, и, конечно же, не могла соответствовать престижным интенциям В.Р. Штейнгеля. Фасады многоэтажного здания (двух- и трехэтажного) завершаются щипцами и не изобилуют декором. Небольшие прямоугольные окна с двустворчатыми ставнями (жалюзи), балкон на уровне третьего этажа (передний фасад) оживляли плоскость стены. Украшением бокового фасада трехэтажного корпуса служила деревянная терраса-галерея на «аркадах» с резным парапетом, поднятая на уровень второго этажа и почти полностью скрытая под плотным зеленым покровом вьющихся растений. Терраса служила своего рода бельведером - сквозь узкие ажурные прорези листвы открывался красивый вид на парк [2, с. 41].

Строительство нового здания (точнее его перестройка) так называемого дворца, лишь в общих чертах сохранявшего композиционную идею старого дома, началось в 1910-х (19111913 гг.) по проекту архитектора московского модерна, одного из приверженцев «неорусского стиля» Ильи Евграфовича Бондаренко.

В историю русского искусства И.Е. Бондаренко вошел в основном своими культовыми сооружениями, возведенными для старообрядцев, и выполненным совместно с К.А. Коровиным проектом павильона кустарного отдела «Русской деревни» на Всемирной выставке в Париже 1900 года [7, с. 27; 8, с. 301-302; 9, с. 310]. Однако архитектурная деятельность Бондаренко не ограничивалась только сферой храмового зодчества, хотя последняя и стала основной в его творчестве. Он проектировал промышленные, торговые и деловые здания, общественные сооружения и интерьеры, особняки и загородные дома (Москва, Подмосковье, Иваново, Кубанская обл.) [10, с. 31]. Е.И. Кириченко не без основания называет его крупным и оригинальным мастером, воплотившим в своем творчестве наиболее яркие особенности московской школы, хотя и сам архитектор признавал «московский дух» своих сооружений. Долгие годы Бондаренко был помощником Ф.О. Шехтеля в Московском архитектурном обществе; примыкал к Мамонтовскому кружку (по его проектам и под его руководством отстраивается владение С.И. Мамонтова «Абрамцево»; сотрудничал с Гончарным заводом «Абрамцево», 1898-1900) [11, с. 215, 404; 12, с. 303].

Идеалом и источником вдохновения для Бондаренко стала древнерусская архитектура Новгорода и Пскова, шатровые постройки XVI - XVII веков, но воспринятые не в русле господствовавшего в середине XIX столетия историзма и археологизма, а в романтическом, лирическом ключе. Проектируя свои постройки в «неорусском стиле», он по-новому осмысливает и интерпретирует древнерусские прототипы, широко использует цвет, черепицу для покрытия кровель, керамические панно, шатровые и бочкообразные формы, луковичные главки, некоторые элементы декора (ширинки). Другим источником вдохновения для мастера стали творческие эксперименты абрамцевского кружка, представлявшие собой интерпретацию в духе модерна русских народных мотивов. В 1900-х для строящихся по его проектам храмов и часовен на мамонтовском керамическом предприятии «Абрамцево» в Москве выполняются эскизы керамических панно и различных элементов декора. Е.И. Кириченко отмечает особенную экспрессию его архитектурных, прежде всего храмовых сооружений, достигаемую за счет используемых приемов - «сопоставления фактурно-цветовых контрастов, ритмики форм, плоскостей, по-разному окрашенных и обработанных поверхностей, крупных объемов и форм малой архитектуры» [9, с. 314 -315].

Дореволюционные видовые открытки и фотографии, выполненные в различные темпоральные периоды советской истории «Хуторка», позволяют составить общее представление об объемно-пространственной структуре и архитектурной декорации дворца. Архитектура нового усадебного дома, спроектированного И. Е. Бондаренко, отражает характерные приметы модернизации и стилизации, свойственные культуре модерна. Кирпичная кладка двух нижних этажей и деревянная конструкция третьего этажа скрыты под мраморной штукатуркой («оштукатурены мрамором»), белизну которой оттеняет черепичная кровля, майоликовые панно и мозаичные вставки. Асимметричная композиция, игра масштабов, гиперболизация отдельных форм, стилизация криволинейных очертаний, контраст больших масс и мелких элементов придают зданию «модерновость». Однако при «круговом обходе» меняется архитектурная декорация. Боковая двухэтажная пристройка (северо-восточный фасад) с зимним садом решена в приемах «модернизированной» классики: волнообразно изогнутая лестница, огибающая массивный балкон-крыльцо; круглая скульптура (alaantique), установленная на пьедестале у «ложной» арочной ниши; полуциркульные завершения больших окон второго этажа, арочные пролеты, маскарон (фонтан) и даже бандероли с венком и гирляндами.

На плоской крыше устроена терраса с большим «полосатым» зонтом посредине, огражденная с трех сторон парапетными тумбами и металлической решеткой, сквозь прутья которой видны (на открытке) стебли ампельных растений. Прямо с террасы открывался прекрасный вид на сад со шпалерами, скамейками, садовой плетеной мебелью и парк с фонта-

ном, сбоку - на башенный многогранный эркер заднего фасада, «висящий» на уровне третьего этажа над прямоугольным в плане выступом. Конусообразный шатер эркера, покрытый черепицей (похожей на лемех), венчал шлемовидный купол на круглом барабане, декорированном овальными медальонами. Обращают на себя внимание светлые, в тон «мрамора», оконные, или фасадные, маркизы (наружные шторы), с наклонным козырьком и рюшами по краям с темной окантовкой. Маркизы оформляли не только эркерные окна будуара, но и другие окна юго-восточного фасада (кроме балконов), придавая экстерьеру «модерновую» элегантность, стильность и европейский «дух», акцентируя высокий статус и респектабельность владельца дворца [13, с. 87].

Однако романтический дух «театральной» декорации заднего фасада сменяет строго официальная, торжественная «тональность» главного, северо-западного фасада дворца. Входное крыльцо с широким арочным пролетом и одной мощной угловой колонной «совмещено» с балконом, примыкающим к выступающей части здания. На балконном ограждении в штукатурке выполнен рельеф, по абрису похожий на баронский герб (корона, единороги), а на углу, со стороны колонны - скульптурное изображение «орла» с поднятыми крыльями (изображение двух орлиных крыльев входило в геральдическую композицию герба) [6, с. 280].

Вместо воздушных маркиз над прямоугольными окнами первого и второго этажей правого «крыла» сделаны керамические вставки из нескольких рядов темных плиток, визуально удлиняющие пропорции оконных проемов. Прямоугольный выступ здания (на заднем фасаде его венчает башенный эркер) завершается высоким готическим щипцом с «переломом», в тимпане которого в 1920-е появился «палимпсест» с изображением вождя победившего пролетариата. Многогранный оконный эркер, расположенный на уровне первого этажа, венчал широкий карниз и изогнутую «чешуйчатую» черепичную кровлю. Высокая крыша здания, крытая черепицей, приобретает «разорванный» абрис из-за большого количества скатов (щипцов) различных размеров и расположенных под разными углами люкарн, имеющих собственное обрамление и объем [13, с. 86, 93]. Все эти средневековые реминисценции имели своим источником не древнерусские прототипы, а средневековую архитектуру стран Северной Европы. Отзвуки стиля «хайматкунст», как и модернизированная классика, свидетельствовали «о сохранявшем свои позиции фрагментарном иконографическом подходе», «аппли-кативном соединении различных архитектурных тем» [8, с. 302].

Первый и третий этажи дворца имели одинаковое число комнат - 10, второй этаж - 6 комнат, коридор и зимний сад. На первом этаже располагались парадные помещения - две передних и коридор, каждый этаж также включал ванную и клозет [6, л. 55]. Полы в дворцовых комнатах были набраны из деревянных планок в технике «паркетри». Несмотря на значительное число помещений во дворце, в большинстве своем они были невелики по размерам. Именно это обстоятельство и отмечено в докладе комиссии, обследовавшей в 1920 году частновладельческие хозяйства в Лабинском отделе Кубано-Черноморской области: «...имеющийся в имении так называемый дворец менее всего приспособлен под среднюю специальную [сельскохозяйственную] школу: в нем больше маленьких комнат и мало вместительных, годных для классов или кабинетов» [6, л. 73 об]. «Мраморный» дворец не сохранился до нашего времени. В военные годы в нем располагалась немецкая комендатура. Бомбардировки нанесли серьезный урон зданию, остававшемуся в полуразрушенном состоянии до начала 1970-х (сейчас на его месте здание поликлиники).

Судьба других усадебных строений оказалась различной, некоторые из них сохранились, хотя и в «обновленном» виде, другие разрушены в разное время, третьи - «облицованы» рекламными щитами, «осовременившими» и одновременно до неузнаваемости изменившими их внешний вид.

Кухня находилась отдельно во дворе, в кирпичном здании, разделенном на четыре отделения и кладовую, под железной крышей. Полы в кухне выложены облицовочной «метлахской плиткой». Производство такой плитки было налажено в конце XIX века на керамической фабрике, разместившейся в зданиях бывшего аббатства Метлах (Юго-Западная Германия), а в начале ХХ и на заводе огнеупорных изделий М.А. Ковалевского (Екатеринос-лавская губ.). Из такой износостойкой плитки, разнообразной по рисунку (пальметты, плетенки,

восьмиугольные звезды, ромбы, клеверообразные кресты и т.д.) и цвету выстилали «ковры» на лестничных площадках общественных и частных жилых сооружений.

На территории усадьбы находился еще один кирпичный, под железной крышей двухэтажный дом. На первом этаже размещались в основном служебные помещения - кухня, комната и гараж. Барон владел двумя автомобилями иностранного производства: французской фирмы Delaunay-Belleville («Делонэ-Бельвиль») и американской Rambler. Французская фирма с середины 1900-х годов наладила выпуск дорогих элитных моделей высокого качества, но кузова («кароссери») изготавливались по индивидуальному заказу в специализированных кузовных ателье /каретных мастерских.

Среди августейших особ этой фирмы значился последний русский император. В его гараже находилось четыре автомобиля марки этой фирмы, причем первый - трипль-фаэтон появился в царском гараже в 1906 году. Две роскошные модели - ландоле и лимузин были изготовлены специально для Николая II. Они предназначались в основном для официальных мероприятий и не так часто использовались для выездов императорской семьи, чего нельзя сказать об автомобиле барона. В акте специальной реквизиционной комиссии (1916 г.) автомобиль «Делойне-Бельвиль № 648 40х60 Барона Штейнгеля не принят по низкоходности, сильной изношенности ответственных частей и как выслуживший свой срок около 10 лет» [14, л. 2]. Судя по всему, барон приобрел «Делонэ» примерно в 1906-1907 годах. Другой автомобиль «Рамблер Американская - без № 40 H.P., его же, не принят за непригодностью зажигания, карбурации и ненадежности конструкции» [14, л. 2]. Гараж барона должен был быть довольно вместительным, так как французская модель отличалась внушительными размерами. Второй этаж названного дома включал шесть комнат и коридор. Во всех трех зданиях -дворце, доме и кухне имелись водопровод и электрическое освещение.

i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Состав служебных строений, находившихся на территории двора, был типичен для дворянских усадеб: каретник, прачечная и комната для прислуги, кладовая, ледник с погребом, сарай, летняя кухня и т.п. Прачечная и квартира прислуги размещались в двухэтажном кирпичном, крытом железом доме: на первом этаже - прачечная и две комнаты с асфальтовыми полами и две комнаты для прачек с деревянными полами. Второй этаж включал две комнаты и чердак для сушки белья. Каретник (с чердаком) также построен из кирпича, с деревянными полами и железной кровлей. Кладовая, состоявшая из трех отделений (в одном -цементные полы), возведена из самана, на кирпичном фундаменте, под черепичной крышей. «Ледник и погреб кирпичный, крыт сводами из кирпича и сверху зацементирован. Над ледником устроена фахверковая кладовая» [6, л. 55 об]. Фахверк, использовавшийся в жилых и хозяйственных постройках, типичен для старинных городов Германии и других стран Северной и Центральной Европы.

Среди других строений центральной усадьбы в описи отмечаются: дощатый детский однокомнатный домик; деревянный сарай для топлива; летняя кухня - с цементными полами и со стенами, обнесенными проволочной сеткой; кирпичный ретирад на два отделения; «бе-льевка» на деревянных колоннах, с полом из «цементных плиток». Детский домик, сарай и «бельевка» имели железную кровлю, а ретирад и летняя кухня - черепичную. По-видимому, в парковой зоне за домом была оборудована для игры в лаун-теннис специальная цементная площадка с ограждением из проволочной сетки высотою в 4 аршина. Эта игра была очень популярна среди аристократии, ее пропагандировали и на страницах петербургского «журнала красивой жизни» [15].

На территории усадьбы находился одноэтажный Г-образной планировки флигель с открытой террасой, построенный из кирпича и дерева, обложенного кирпичом; крыша была частью железная, как и у террасы, частью черепичная. Во флигеле имелось девять комнат, передняя, две буфетных, ванная, клозет, кухня, кладовая и погреб под ней. Отдельно во дворе размещались сарайчики из саманного кирпича и дерева, под черепичной крышей, разделенные на четыре отделения; кирпичный ледник, крытый «железобетонными сводами» [6, л. 55 об]. Позднейшие пристройки к флигелю были, по-видимому, сделаны уже при В. Р. Штейнгеле. Возможно, И. Е. Бондаренко принял участие в формировании нового архитектурного облика здания, что и обусловило его своеобразную планировку и «смешанную» технику. Архитектор,

работавший в содружестве с одним из наиболее крупных представителей русской инженерной школы ХХ века А.Ф. Лолейтом, довольно часто применял в своих сооружениях железобетонные конструкции [9, с. 318].

Знаменитый «бароновский» парк, расположенный за домом, пережил периоды расцвета и упадка, «ренессанса» в послевоенные годы, постепенного забвения и запустения в новом постсоветском пространстве. Старожилы ностальгически вспоминают об этом «посюстороннем парадизе»: цветниках, широких аллеях и аккуратных дорожках, кирпичных тумбах с цветами, розарии с «красиво оформленными питьевыми фонтанчиками», «беседке любви» из вечнозеленого плюща, «пламенеющем» сердцем из роз в обрамлении «боскетов» бузины и многом другом. Каменное сердце парка - фонтан, сухо и прозаически названный в архивном документе «резервуаром из бетона». Он появился еще при Рудольфе Штейнгеле, тогда же был распланирован и парк. Крупноплановое изображение этого фонтана со сложным профилем чаши (парафраз античной базы) представлено на видовой открытке, запечатлевшей в отдалении «мраморный» дворец. В центре чаши возвышалась небольшая скала, искусственно созданная из неотесанных каменных глыб («сельский стиль»), в расщелинах и на выступах которых размещались горшки с цветами, похожими на каллы с их белыми воронкообразными покрывалами. Вокруг бассейна на равном удалении друг от друга стояли мраморные скамейки.

С этим фонтаном у жителей «Хуторка» связаны не менее яркие воспоминания. В зимнее время бассейн осушали, а весной из «золотого петушка», возвышавшегося в центре чаши, многоструйно, водопадами лилась вода, поступавшая из водонапорной башни, находившейся рядом на кургане. Фонтан этот пришел в запустение, основание и стены резервуара разрушались, и накануне нашего приезда его совсем разобрали.

Судя по дореволюционным открыткам и фотографиям 1940-1950-х годов, парк был основан на началах симметрии, регулярности («регулярный стиль»), с геометрически распланированными дорожками, цветниками, лучевой планировкой аллей. Как правило, французский «регулярный» и «английский» пейзажный стили сочетались. Правда, в центре rond-point (круглая площадка) в 1950-е появился величественный памятник «человеку с усами», который с высокого пьедестала созерцал эту рукотворную красоту, цветочный рай. Сквозь сосновые и дубовые кроны проступали открытые участки лужаек, засеянных травой. Здесь были сиреневая и каштановая аллея, как и в усадебном парке соседа барона - землевладельца З.Ф. Щербака. Пышные соцветия сирени, белые, лиловые, розоватые и красноватые, - излюбленный мотив в живописи русских художников «серебряного века», к нему обращались и французские импрессионисты. Сиреневую симфонию, или, по выражению О. Мандельштама, «глубокий обморок сирени», запечатлел в своих этюдах К. Моне. Не менее эффектно выглядели во время цветения и раскидистые кроны конского каштана (эскулус), густо усеянные прямостоячими пирамидальными белыми соцветиями - кистями (тирсы).

Сейчас в самый разгар знойного и душного лета мы, конечно же, не увидели ни соцветий сирени, ни каштановых тирс, как, впрочем, и «регулярного стиля». Широкие аллеи, как и кусты сирени, сохранились, но качества живописности формы свободной планировки, заложенные в парке изначально, с течением времени проступили все рельефнее, сгущаясь по мере удаления вглубь, где парк переходил в лес, носящий в садово-парковом искусстве поэтическое название Сильвия. Одна из аллей подвела нас к мостику, перекинутому через дренажную канаву, заполненную водой. Стилизация под «дикую природу» характерна для парков «пейзажного стиля». Возможно, когда-то здесь были и парковые павильоны, деревянные беседки, как в усадьбе З.Ф. Щербака. Но что доподлинно известно и что составляло неотъемлемую часть старинных усадебных парков - это оранжерея. В данном случае это было кирпичное здание с двумя отделениями, под стеклянной крышей; при ней находились однокомнатная квартира, кухня и кладовая [6, л. 61]. Старожилы вспоминают огромные окна оранжереи и два камина, которыми отапливались помещения.

По свидетельству биографа А.И. Солженицына, в усадьбе его деда З.Ф. Щербака тоже разбили парк с аллеями, «завели оранжереи с олеандрами и пальмами, выкопали пруд с купальней, соорудили беседки, засеяли газоны на английский манер» [16, с. 30, 31]. В городс-

ком саду Екатеринодара в 1906 году завершилась постройка оранжереи, в которую были перенесены все тропические растения. Оранжерея «как по внешности, так и по внутреннему устройству представляла некоторое украшение сада» [17, с. 3].

Местом отдыха барона, его семьи и гостей был не только парк с фонтаном, уютными дорожками, газонами, цветниками, тенистыми аллеями, но и пруд с небольшим островом посредине. К водоему ведет широкая дорога (ул. Заводская), вдоль которой слева, немного не доходя до пруда, протянулась кирпичная заводская стена под черепичной кровлей, с «вклинившимся» в нее заглубленным центральным фасадом парадного здания бывшего винокуренного завода (спиртзавод).

Здание построено из кирпича, облицовано декоративной белой штукатуркой, имитирующей квадровую кладку. Декорация фасада выполнена в «классическом стиле». Здание имеет цоколь, образованный двумя одинаковыми выступающими на плоскости фасада профилированными карнизами. Нижний зрительно отделяет плоскость фасада от фундамента, верхний, кроме своего прямого назначения, служит основанием для оконных наличников (сандрик). Вход в здание внизу отмечают низкие ступени с широкой площадкой, а вверху - треугольный профилированный фронтон.

Симметрично по обеим сторонам от центрального входа с венчающим его полуциркульным световым окном расположены четыре высоких арочных и два прямоугольных окна. Как и вход, первые имеют обрамление в виде пилястр с каннелюрами, несущих полуциркульные арки с архивольтами и замковым камнем; широкие прямоугольные окна - только пилястры и венчающий карниз. Портальная композиция входа акцентирована дополнительными декоративными элементами - крупными розетками на «метопах» облегченного антаблемента.

Другой декоративный мотив - рельефный ионический орнамент, расположенный под карнизом здания и под наклонными гейсонами венчающего фронтона, в центре декорированного крупным медальоном. Сейчас центральный вход закрыт, возле него разрослись высокие травянистые растения, разрушились ступени. Поверхность примыкающей к зданию заводской стены на всем ее протяжении равномерно оживляют широкие лопатки, вверху - несколько рядов кирпичных тяг ложковой кладки и два ряда «сухариков» (дентикулы).

В самый разгар знойного дня мы с гидом (главный хранитель Новокубансокго музея Г.М. Чмелева) спустились к «дремлющему пруду», посреди которого раскинулся остров. Во времена барона Рудольфа Штейнгеля он соединялся с противоположным берегом длинным пешеходным мостиком, облегченная конструкция которого была не лишена изящества [2, с. 39]. В 1946 году в местной газете появилась любопытная заметка под заголовком «Пруд», автор которой писал: «В пищепромкомбинате им. Сталина имеется замечательный пруд. Прозрачная вода, живописный островок с перекинутым через него красивым мостиком, прохлада в тени густых деревьев привлекали сюда по выходным дням не только трудящихся совхоза, но и сотни жителей Покровки, Кубанки и других населенных пунктов. Здесь по вечерам играл духовой оркестр, плясала молодежь, демонстрировалось кино, устраивались вечера самодеятельности, пруд был полон купающихся, работал ресторан. Это было до войны и даже во время войны в 1943-1944 годах. Сейчас пруд в запущенном состоянии. Мостик на островок растащен на топливо, в пруду моют ведра, кадушки, запачканные бардой, стирают белье». Далее автор задается риторическим вопросом и сам же отвечает на него: соответствующим организациям пора «навести прежний порядок на пруду, превратить снова его в культурное место для отдыха трудящихся» [18, с. 2].

i
Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Сейчас пруд является местом отдыха жителей поселка, здесь устроен пляж, восстановлен деревянный мостик, на острове работает кафе. Нельзя не разделить восхищение авторов статьи относительно живописного вида этого места. В безмятежной глади воды отражаются серебристые ивы со свисающими густыми «плакучими» ветвями, деревянная свайная беседка, обезлюдевшая в полуденный зной. В густой тени плакучих ив спрятался причал, во времена барона имевший входную металлическую арку и специальный спуск к воде. На пруду гости усадьбы катались в лодках, выходили прогуляться, уединиться на островок, своеобразная идиллия в жанре «пейзан».

Воспользовавшись случаем, мы осмотрели территорию ООО «Хуторок-2» по ул. Заводской 22, бывший винокуренный завод барона В. Р. Штейнгеля, основанный в 1883 году. Огромная территория завода показалась нам пустынной и заброшенной, словно здесь остановилось не только производство, но и сама жизнь. Старые здания исторически соседствовали с послевоенными постройками. По описи 1920 года винокуренный завод включал: «здание кирпичное, двух- и трехэтажное, крыто железом и черепицей». При заводе имелись кирпичная казарма, саманный ледник, четыре деревянных амбара для зерна, кирпичный колодец, абиссинский, и бассейн для запаса воды; погреб для склада извести; фабричная кладовая; навес на деревянных столбах, все постройки имели железную кровлю [6, л. 63- 64].

В годы войны завод был разрушен, принятый пятилетний план предусматривал его реконструкцию и увеличение мощности по сравнению с 1945 годом в три с лишним раза [19, с. 2]. Характер кирпичной кладки, отсутствие декоративных элементов выдают позднейшие «напластования» (1974, 1979).

Производственные здания представляют собой комплекс соподчиненных разномасштабных объемов (старых и новых), каждый из которых имеет собственную кровлю, включая и чердачные помещения, в миниатюре повторяющие передний фасад. Все вместе они создают прерывистый, но довольно динамичный ритм. В целом архитектурный облик заводских объектов вызывает аллюзии со средневековой европейской архитектурой. Впечатление это перцептивно усиливают и фиолетово-красноватый цвет кирпичной кладки, и композиционные и декоративные элементы фасадов. Не вдаваясь в подробное описание каждого здания, отметим наиболее характерные приемы: щипцы, акцентация кирпичной кладкой угловых столбов-устоев (своеобразные контрфорсы), членение стены лизенами (лопатками), прясла которой прорезают узкие, вытянутые по вертикали оконные проемы, пояс из машикулей (без аркатуры) под карнизом, похожий на «городчатый» орнамент. Но главным элементом архитектурной декорации становится окно - разной формы, размеров (круглое, «слепое», полуциркульное). Огромное окно с полуциркульным завершением, обрамленным аркой из клинчатых кирпичей с «запирающим» ее замковым камнем, имеет мелкую квадратную, а люнет - лучевую расстекловку. Тема с вариациями находит продолжение в небольших окнах, с дугообразным завершением, обрамленным вверху таким же «клинчатым» наличником. Этот мотив своеобразно преломляется в декорации фасадов небольших двухэтажных кирпичных жилых построек (бывшие квартиры рабочих, служащих), «разбросанных» на территории поселка.

На территории бывшего имения сохранились и другие постройки, правда, одним повезло больше, другим меньше. Заметно «облагородили» и двухэтажное здание по ул. Карла Маркса, 53, в котором разместились офисы и городская аптека. И только великолепный чугунный надкрылечный зонт на двух изящных колонках, с богато орнаментированным фронтоном (в тимпане медальон с ажурной «вязью» и пышные растительные побеги в стиле Ренессанс), характерным для городских особняков, выдает приметы недавней старины.

Зданию бывшей главной конторы (ул. Карла Маркса, 53) удалось сохранить свой неоклассический экстерьер - белые полуколонны, полуциркульные окна с «архивольтами» и замковым камнем, «рустованные» лопатки. В описи фигурирует кирпичное здание, одноэтажное, крытое черепицей, с деревянными полами (паркетными в зале), имеющее семь комнат, кладовую, две передних, клозет и террасу [6, л. 60 об]. В полуротонде, пристроенной с торца к прямоугольному в плане зданию, был устроен зал, освещаемый попарно расположенными между полуколоннами арочными окнами. Сейчас в этом здании находится правление ЗАО «Коллективное сельскохозяйственное предприятие «Хуторок», генеральным директором которого является Ф.И. Булдыжов, депутат Законодательного Собрания Краснодарского края.

Во время экспедиционного выезда мы осмотрели основные, но, безусловно, не все памятники архитектурного наследия имения баронов фон Штейнгель. Собранный изобразительный материал (открытки, фотографии), как и выявленные архивные документы, помогли в основных чертах реконструировать «разорванные звенья» архитектурного ансамбля баронов фон Штейнгель. Усадебный комплекс в целом, как и другие постройки (жилые, промышленные) в огромном имении баронов, созданные в конце XIX века, представляли собой типичный образец архитектуры «кирпичного стиля» (эклектика). В 1910-е годы В.Р. Штейнгель

кардинально перестраивает усадебный дом, новый проект которого был выполнен архитектором московского модерна И.Е. Бондаренко, известного своими работами в «неорусском стиле». Однако мастер сообщает архитектуре дворца не столько «неорусский», сколько «европейский дух» с характерными приметами модернизации, что было согласовано с самим заказчиком. В это же время перестройке или облицовке (оштукатуриванию) подверглись и некоторые другие здания в имении, архитектурная декорация которых отсылает к классическому «стилю», глубоким знатоком которого был И.Е. Бондаренко. Дальнейшие исследования, выявление и изучение сохранившихся и утраченных памятников историко-культурного наследия, возможно, прольют свет на многие малоизвестные факты из истории кубанского имения баронов фон Штейнгель, откроют известные и малоизвестные имена его создателей - архитекторов, художников, декораторов.
https://cyberleninka.ru/articl...ya-hutorok

Из книги "НЕМЦЫ АРМАВИРА". авт.П.Шнайдер

В 1881 г. барон Р.В. Штейнгель приобрёл участок земли у генерал-адъютанта князя Н.И. Святополк-Мирского. Эти земли находились между селом Кубанским и имением графини Граббе. Б.М. Городецкий уточняет, что колония Клеопатрафельд располагалась на левом берегу Кубани на участке барона Штейнгеля, а колония Фриденталь - там же, на участке графа Граббе. Однако П.И. Котов, составивший описание имения В.Р. Штейнгеля "Хуторок" в 1900 г., ни единым словом не обмолвился о Клеопатрафельде. В то время как колония Фриденталь неоднократно упоминается на страницах этого во всех отношениях занимательного и чрезвычайно скрупулёзного описания. Например, Котов отмечает: "Небольшое количество земли имения "Хуторок" сдавалось в аренду поселенцам, образующим три посёлка: 1) немецкую колонию "Фриденталь", 2) русскую колонию и 3) Ковалёв хутор. Население этих колоний находилось в земельной зависимости от "Хуторка", служит незаменимым источником рабочей силы, исполняя большею частью сдельные работы, а главным образом, вследствие безземелья, поселенцы являются работниками на испольных началах или, по местному выражению, скопщиками". Немецкая колония (без названия) упоминается, как один из населённых пунктов, от которого были направлены представители на переговоры с бароном Штейнгелем в период забастовки в сентябре 1905 г.
https://www.rulit.me/books/nem...44-14.html

О "ХУТОРКЕ" и ЕГО БАРОНЕ ВЛАДИМИРЕ.
…В конце XIX–начале ХХ вв. большое развитие получило имение барона Штейнгеля, расположенное на левом берегу реки Кубани (близ Армавира), которое являлось аграрнопромышленным хозяйством, названным «Хуторок». В начале 80-х годов XIX в. Рудольф Владимирович Штейнгель, владеющий акциями Владикавказской железной дороги, купил близ Армавира имение более 9 тыс. дес., а потом арендовал еще более 15 тыс. дес. земли. Следующим владельцем усадьбы был его сын Владимир Рудольфович Штейнгель, который в 1900 г .
демонстрировал успехи своего хозяйства на Всемирной выставке в Париже .
В 1896 г. площадь одного виноградника барона Штейнгеля в районе Кубанского, Лабинского отделов Кубанской области была 74 дес. Средняя урожайность виноградников хозяйства барона Штейнгеля составляла 500 ведер вина или 500 пуд. винограда с дес. В имении барона ежегодно выделывалось около 15 000 ведер вина. [411, 10, 111, 115] В 1882 г. в имении был заложен винокуренный завод, в котором были установлены многие новые для того времени технологии. По количеству выкуриваемого спирта этот завод занимал одно из первых мест на Кавказе. [343, 150] Вина хозяйства барона Штейнгеля сбывались в Ростов, Терскую область, Ставропольскую губернию, Москву и Ригу. Большое развитие в имение барона Штейнгеля «Хуторок» получило скотоводство. В конце XIX в. в этом имение насчитывалось 44 000 мериносовых овец, более 8000 голов рогатого скота, свиней. В имении барона имелось около 40 тыс .мериносных овец. [47, 269; 327, 363] Очень интересную характеристику имению барона Штейнгеля «Хуторок» дал в своем исследовании Л.Я.Апостолов: «Хуторок – имение бар. Штейнгеля, занимает едва ли не первое место по всей Российской империи по своему образцовому и обширному хозяйству. Оно раскинуто на пространстве свыше 20 000 десятин, и туда проведена железнодорожная ветвь; все колесные дороги, прорезывающие имение, шоссированы. В имение устроено более 600 отдельных зданий, паровые водокачки, винокуренный завод, где получается до 25 млн. градусов спирта. Там же имеется 78 дес. виноградников, около 1000 дес. искусственного леса, с лугов получается до миллиона пудов сыра и пр. Кроме того, в Хуторке устроены опытные поля, где изучаются условия произрастания разных растений, применительно к местному климату, и введен регулированный залежный севооборот, со строгим разделением полей. Благодаря такой системе хозяйства, цены на местные продукты стоят гораздо выше, чем в окрестностях. Обработка почвы производится самыми улучшенными орудиями и самым тщательным образом. Скотоводство развито настолько же, как и земледелие. Таким образом, это имение представляет настоящий оазис в Кубанской области». [47, 297-298] В имении имелись электричество, телефонная связь, железнодорожная ветка. Усадьба объединяла в распоряжении кирпичный завод, механические мастерские, хлебопекарню, мельницу птицеферму, оранжерею и т.д. В начале ХХ в. в связи с развитием на Кубани промышленности и сельскохозяйственного производства, здесь стали появляться товарные биржи, акционерные компании, торговые дома. Одно из таких акционерных обществ, названных «Хуторок» с основным капиталом в 5 млн. руб. и 20 тыс. акциями, было создано бароном Штейнгелем в 1908 г. [327, 405] Таким образом, Акционерная компания «Хуторок» была многоотраслевым хозяйством, владеющим большим имуществом. Общая площадь угодий барона Штейнгеля составляла 24500 дес. (9000 дес. – собственных, 15500 дес.- арендуемых). [342, 49] В годы первой мировой войны барон договорился с военным руководством о сельскохозяйственных поставках в армию и тем самым временно стабилизировал свое положение.
…
Штейнгеля, национализированного с установлением советской власти. Съезд, исходя из факта, что хозяйство «Хуторок» имеет винокуренный и маслобойный заводы, механические мастерские, виноделие, виноградарство, садоводство, огородничество, коннозаводство, скотоводство, пчеловодство и т.д., счел нецелесообразным разделять хозяйство, т.к. в нераздельном виде оно может принести больше пользы Кубанской области. Ввиду этого, съезд постановил создать в фабрично-заводском поселке «Хуторок» коммуну и передать его в ведение Центрального областного исполнительного комитета; оставить на местах всех служащих, изъявивших желание работать в пользу Кубанской республики. [ 276, 31-36] Таким образом, после установления советской власти и с действием первых советских декретов произошли изменения в хозяйственной структуре немецких поселений. Если ранее в немецких колониях развивались капиталистические отношения, и большая часть населения немецких колоний была зажиточными колонистами, которые имели большие хозяйства, владели земельными участками, мастерскими, предприятиями по переработке и изготовлению сельскохозяйственной продукции, то после советизации вследствие претворения в жизнь советских декретов у колонистов были реквизированы их земельные участки, скот, имущество. В результате колонисты получили в уравнительном порядке по установленной норме только небольшие земельные наделы, а земли, бывшие ранее в их владении, были распределены между малоземельными и безземельными крестьянами, служащими в крупных хозяйствах батраками, рабочими. Проведенные в течение короткого промежутка времени мероприятия по национализации земель, промышленности, экспроприации частной собственности, имущества, частые реквизиции в хозяйстве, продразверстка привели к упадку в отраслях хозяйства немецкого населения.
…
ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ СУДАБА ЗЕЙНАЛОВА ФОРМИРОВАНИЕ ЕВРОПЕЙСКИХ ЭТНИЧЕСКИХ ОБЩИН НА КАВКАЗЕ (XIX–первая половина ХХ вв.) :
http://lit.i-docx.ru/37istoriy...ervaya.php

Федір (Теодор) Рудольфович Штейнгель
(1870-1946).
Йому належить значна роль як засновнику й організатору діяльності першого на Волині світського культурно-просвітнього осередку, як власнику музею та активному члену наукового гуртка по дослідженню історії краю, що об’єднував багатьох видатних діячів вітчизняної науки. І досі залишилася недослідженою його книжково-рукописна спадщина, що становить значний пласт української культури і вимагає залучення до наукового обігу, включення до джерельної бази історичної науки сьогодення.
Архівну базу дослідження становлять архівні документи:
Інституту рукопису НБУВ, зокрема особовий фонд барона Ф. Р. Штейнгеля (Ф. 109, 744 од. зб.),
особовий фонд М. Ф. Біляшівського (Ф. ХХХІ),
фонд Університету св. Володимира (Ф. VIII), Ф. ІІІ – Листування, в якому відклалися деякі зразки епістолярної спадщини барона Ф. Р. Штейнгеля;
відомчого архіву НБУВ, де зберігаються матеріали, що мають безпосереднє відношення для з’ясування долі зібрання (Оп.1, 4 од. зб.);
Центрального державного історичного архіву України в м. Києві (далі ЦДІАК України), де зосереджені документи, що характеризують певні сторони діяльності Ф. Р. Штейнгеля (Ф. 442, 1 од. зб.; Ф. 295, 1 од. зб.; Ф. 1235, 1 од. зб.; Ф. 275, 1 од. зб.; Ф. 274, 2 од. зб.; Ф. 1335, 1 од. зб.);
Державного архіву Рівненської області (далі ДАРО), зокрема особовий фонд барона Ф. Р. Штейнгеля, в якому частково відклалися матеріали рукописного відділу Городоцької бібліотеки (Ф. 366, 102 од. зб.).

Джерело:
Миронець Ніна Ростиславівна. Книжково-рукописне зібрання барона Ф. Р. Штейнгеля: Формування, зміст, доля. Дисертація на здобуття наукового ступеня кандидата історичних наук. // Національна Академія Наук України Національна бібліотека України імені В. І. Вернадського. Київ – 2004.

>> Ответ на сообщение пользователя Klim2018 от 20 июня 2021 8:37

Штейнгель Федір Рудольфович – громадсько-політичний діяч,
меценат, організатор музею в с. Городок Рівненського повіту
Штейнгель Федор Рудольфович – общественно-
политический деятель, меценат, организатор музея в
с. Городок Ровенского уезда

Державний архів Рівненської області
ОСОБОВІ ФОНДИ
Ф. 366, 102 од. зб., 1539 – 1900 рр. Описи, каталог. Рос., пол. мови.
Ф. Штейнгель (1870 – 1946) – власник маєтку в с. Городок Рівненського повіту
Волинської губернії. Засновник у 1896 р. першого в Україні музею в сільській
місцевості (с. Городок). Відомий громадський, політичний діяч, науковець,
меценат. У 90-х рр. навчався у Варшавському університеті. У с. Городок, окрім
музею, на власні кошти відкрив школу, лікарню. Депутат Першої Державної Думи
Росії (1906 р.). Під час Першої світової війни член (з 1915 р. – голова) Комітету
Південно-Західного фронту Всеросійського союзу міст.
У березні 1917 р. після повалення царського самодержавства очолював
Київський виконавчий комітет. У серпні 1917 р. призначений Центральною Радою
генеральним секретарем (міністром) торгівлі і промисловості УНР. За Гетьманату
був послом Української держави у Німеччині.
Повернувся на Волинь у 1922 р. У 30-ті рр. – один із лідерів Російської Селянської
Організації, яка пропагувала ідею єдності українського і російського народів в
єдиній державі.
Відповідно до угоди між СРСР і Німеччиною в числі уродженців Волині – німців
за походженням, у січні 1940 р. був виселений до Німеччини. Помер у Німеччині
в 1946 р.
Копія постанови Рівненської міської думи про відкриття жіночої
гімназії в м. Рівне (1900).
Плани маєтку в с. Городок (1800, 1900). Описи садиби баро-
на Рудольфа Штейнгеля в с. Городок (1878); водяних млинів баро-
на Р. Штейнгеля, переданих в оренду (1894). Договори, укладені між
Р. Штейнгелем та міщанином Рещинським про оренду ферми (1878);
австрійським підданим дворянином Висоцьким про здачу в оренду ма-
єтку в с. Городок на 12 років та описи переданого майна (1880); спілкою
селян с. Городок про здачу в оренду корчми (1889, 1889).
Відомості, звіти про прибутки та видатки Городоцького маєтку (1878–
1880, 1891), Городоцької економічної каси (1878); про виконання робіт
найманими робітниками (1878 – 1881); про витрати на утримання лікар-
ні в маєтку Ф.Штейнгеля (1894 – 1899). Списки дворових людей барона
Р. Штейнгеля за 1878 р. Листування з головою Рівненської міської думи
про надання приміщення для відкриття жіночої гімназії в м. Рівне (1900).
Документи, зібрані бароном Ф. Р. Штейнгелем для музею в с. Городок:
виписки із гродських книг м. Дубно, м. Кременець; Острозького,
Володимирського, Житомирського, Овруцького, Луцького замків
(ХVІ – ХVІІІ ст.); Київського воєводства (1784); земських книг Луцького
(1604 – 1662), Овруцького (1774 – 1784), Старокостянтинівського (1795),
Радомишльського, Дубенського (1806) повітів.
Описи Дерманської архімандрії, володінь князів Острозьких (1790),
Деражненського парафіяльного костелу (1789, 1818, 1843), костелів
Волинського воєводства (1796). Духовні заповіти та відомості про стан
православних храмів Рівненського повіту (1854 – 1865).
Ревізькі сказки, єпархіальні відомості Ковельського повіту (1848 –
1854). Відомості про парафіян Деражненського костелу (1833).
Книги із бібліотеки священика Іларіона Боговського с. Коростятин
Рівненського повіту (1759); записи урядових указів (1817, 1827,
1831, 1833), указів Луцько-Житомирської римо-католицької духовної
консисторії (1842). Виписки з протоколів постанов Овруцького земсько-
го суду (1824 – 1827), з акту Овруцького повітового суду про пограбуван-
ня поміщицьких маєтків (1835). Фотографії замків, церков, дерев’яних
будинків Волинської губернії; етнографічні матеріали про народні об-
ряди, ремесла (1890); тексти пісень, зібрані В. Мошковим (1891).
Стаття Я.Волошинського про колекцію старовинних монет, описи
золотих, срібних, платинових та мідних монет (1861).

БАРОНЫ ФОН ШТЕЙНГЕЛЬ. Материал из книги Н.А. и Д.И.Гангур, 4т., из серии "Усадебное наследие Кубани".( Часть 2).
ИСТОРИЯ ВОЗВЫШЕНИЯ «МАЛЕНЬКОГО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО КОРОЛЯ»
Родоначальник династии крупных предпринимателей баронов фон Штейнгель Рудольф Васильевич родился 5 июня 1841 г. в городе Ревеле. По сообщению биографа, инженера С. М. Житкова, до десятилетнего возраста Рудольф воспитывался в доме родителей в Ревеле.
В немецкоязычных источниках имеются сведения, что он посещал в 1852 г. Домскую рыцарскую школу, затем продолжил обучение в Корпусе инженеров путей сообщения.
В 1853 г. Рудольф поступает в Институт Корпуса инженеров путей сообщения - привилегированное высшее техническое учебное заведение, учреждённое в 1809 г. «Дети лучших фамилий добивались чести слушать в нем лекции, отличнейшие воспитанники Пажеского корпуса по Высочайшим повелениям переводились на новое заведение»46. С 1844 г. в Институт принимались только действительные дворяне в возрасте от 11 до 13 лет. Закрытое учебное заведение давало общее и специальное образование. Кроме наук воспитанники изучали русский, французский, немецкий и английский языки; обучались церковному пению, гимнастике и танцам, а в специальных классах ещё и фехтованию.
До 1864 г., то есть до преобразования Корпуса путей сообщения из военного в гражданское устройство, выпускники получали звание офицеров Корпуса инженеров путей сообщения. Окончив полный курс наук первым, Рудольф Штейнгель 15 июня 1861 г. был удостоен чина поручика (инженер-поручик);
По решению экзаменационной комиссии имя первого по выпуску 1861 г. - барона Рудольфа Штейнгеля - было занесено на мраморную доску в актовом зале Института. К тому же выпускники (поручики/подпоручики), имевшие 12 баллов по поведению, получали «название отличнейших, со внесением сего названия в формулярные о службе их списки, по примеру воспитанников военно-учебных заведений». Это должно быть отражено и в формулярном (послужном) списке Штейнгеля.

Начало карьеры Рудольфа Васильевича пришлось на бум железнодорожного строительства в России. Итоги Крымской войны 1853-1856 гг. показали, что одним из приоритетных направлений развития экономического потенциала страны и повышения её обороноспособности является развитие транспортной инфраструктуры, в первую очередь железных дорог.
Молодой инженер Р. В. Штсйнгель начал службу в Московском округе путей сообщения в должности начальника дистанции, занимаясь шоссейными дорогами в г. Фатеж (Курская губ.). Вскоре ему представилась возможность показать свои замечательные способности инженера на строительстве Московско-Рязанской железной дороги сначала в части составления проектов и всяких расчётов, а затем заведования её постройкой. На частной Московско-Рязанской дороге Штейнгель служил под началом инженера путей сообщения М.Л. Бернацкого. Здесь, в месте своей службы, селе Чупринково (Рязанская губ.), по сообщению биографа, Рудольф Васильевич женился на Марии Фёдоровне Каменской. По другим источникам, 3 ноября 1863 г. барон обвенчался с дочерью майора российской армии М.Ф. Каменской недалеко от Донского монастыря в храме Ризоположения на Донской (ныне - Донской округ г. Москвы). Рудольф, потомок эстляндских дворян, по вероисповеданию был лютеранином, Мария - православной. Мария Фёдоровна была дочерью Фёдора Павловича Каменского, поручика Рижского драгунского полка, майора в отставке, утверждённого в потомственном дворянстве в 1846 г.
Следующий этап деятельности Рудольфа связан со строительством казённой Московско-Курской железной дороги, куда были привлечены все лучшие молодые инженеры. Начальник работ инженер-генерал-майор В. С. Семичев назначил инженера-штабс-капитана Рудольфа Штейнгеля заведовать одним из самых трудных её участков III (тульским) отделением. Барон прибыл в г. Тулу. «Здесь ему пришлось много поработать, особенно ввиду полной неопытности в подобных работах низшего персонала - рабочих и десятников, однако, благодаря своим выдающимся способностям, широкому инженерному образованию, редкой энергии и трудолюбию, Штейнгель блестяще выполнил возложенное на него поручение и сдал выстроенный им участок в образцовом порядке». Одновременно со строительством железной дороги от Москвы к Туле началось возведение железнодорожных мостов. Под руководством Штейнгеля построено несколько замечательных по проектам и вычислениям мостов раскосной системы.
Затем последовали другие назначения: Орловско-Витебская, Грязе-Царицынская и Балтийская железные дороги, где он выступал в качестве главного инженера /начальника строительных работ. В 1868 г. он вместе со своим братом Максимом Васильевичем строил подрядным способом Борисоглебский участок Грязе-Царицынской железной дороги. В 1871 г. принимал участие в постройке на средства частного капитала Лозово-Севастопольской дороги.
Во всех случаях наиболее ярко проявились два основных качества его репутации - «выдающееся знание дела» и добросовестность. II когда барону представился счастливый случай - концессия на постройку Ростово-Владикавказской железной дороги, он не преминул воспользоваться «выигрышным билетом», имея за плечами уже солидный опыт железнодорожного дела. Историю случайного выдвижения, или странного восхождения «маленького железнодорожного короля», барона Штейнгеля приводит в своих воспоминаниях русский государственный деятель С. Ю. Витте: «Он был простым инженером на Царскосельской дороге в то время, когда министром путей сообщения был граф Алексей Бобринский [...]. В это время приходилось строить Ростово-Владикавказскую дорогу, и явился вопрос, кому дать концессию Ростово-Владикавказской дороги.
В это время император Александр II уже влюбился и интимно жил с своей будущей морганатической женою княгинею Юрьевскою, урожденною княжной Долгорукой. Эта княжна Долгорукая не брезговала различными крупными подношениями, и вот она через императора Александра II настаивала, чтобы дали концессию на постройку Ростово-Владикавказской дороги - не помню кому: или инженеру Фелькерзаму, или какому-то другому железнодорожному концессионеру - чуть ли не Полякову.
Граф Алексей Бобринский, как человек очень порядочный, конечно, очень возмущался тем, что концессии даются таким способом, а поэтому всячески этому сопротивлялся. Вот как- то раз он был в Царском у императора Александра II; император с ним заговорил о том. что вот он дал концессию такому- то...!?) и почему он, Бобринский, со своей стороны не хочет этого сделать? Тогда Алексей Бобринский ответил, что он не хочет делать это потому, что считает то лицо, которому предполагается дать концессию. человеком неблагонадежным, который много денег заберет к себе в кар¬ман, и что он считает невозможным так тратить государственные деньги. Тогда император Александр II рассердился на Бобринского и сказал ему много неприятного. В конце концов он сказал: «Ну, так ты в таком случае выбери своего концессионера из людей, которых считаешь честными, и представь его сегодня же, чтобы вопрос о том, кому будет дана концессия, был сегодня же кончен» - и что ждать он не намерен. Тогда Бобринский приезжает под этим впечатлением на Царскосельский вокзал и встречает как раз инженера путей сообщения барона Штенгеля. которому, как он знал, министерство путей сообщения симпатизировало, как очень способному инженеру. Бобринский взял да через несколько часов и написал государю, что он представляет ему, как концессионера этой железной дороги, инженера Штенгеля. Таким образом, инженер Штенгель построил эту дорогу, нажив при этом большое состояние (не миллионы, но несколько сот тысяч рублей)»
.
Конец 1860-х - начало 1870-х гг. характеризуется разгаром концессионного строительства в Российской империи. Правительство старалось соз¬дать максимально выгодные условия для железнодорожных концессионеров, в том числе гарантируя обеспечение их ценных бумаг. К середине 1870-х большая часть железнодорожной сети страны была поделена между акционерными обществами, причём значительная доля финансирования осуществлялась на заёмные средства, с привлечением иностранного капитала. Несмотря на непрерывный рост валового дохода российских железных дорог, долги их государству с каждым годом резко возрастали. Ежегодные приплаты государства по гарантированным капиталам частных железных дорог возросли с 1871 по 1881 г. в четыре раза - с 13 до 52 млн рублей. В ряде случаев низкая рентабельность становилась источником дополнительных прибылей для железнодорожных дельцов. В докладной записке правительственного инспектора Курско-Киевской дороги в Министерство путей сообщения (1879) вскрывается механизм махинаций правлений бездоходных железных дорог. Инспектор указывает, что «некоторые капиталисты составляли даже синдикаты для скуп¬ки акций какой-нибудь малодоходной, но гарантированной железной дороги и, заручившись большинством голосов на акционерном собрании, выбирали такое правление, которое должно было извлекать побочные доходы и платить синдикату определенный дивиденд на акции. Побочные доходы извлекались с помощью составления фальшивых отчетов по эксплуатации железной дороги и посредством отдачи поставок топлива и шпал и прочих материалов под-ставным лицам за возвышенные против действительных цены». Результатом «концессионной горячки» в России стал кризис железнодорожного хозяйства к началу 1880-х гг. Причиной этому во многом послужило бесконтрольное хозяйничанье железнодорожных магнатов.

К концу 1860-х гг. стала очевидной необходимость создания развитой железнодорожной сети на Северном Кавказе, способной обеспечить оперативное перемещение военных грузов и активизировать торгово-экономическое развитие региона. Концессия на строительство новой транспортной артерии была утверждена Александром II 2 июля 1872 г. Концессионером выступило акционерное «Общество Ростово-Владикавказской железной дороги», учредителем которого, как уже говорилось, стал инженер коллежский асессор барон Рудольф Васильевич Штейнгель. По условиям соглашения учредитель, в качестве обеспечения образования общества, был обязан в трёхмесячный срок внести в Государственный банк залог в сумме 300 тыс. рублей. В число акционеров вошли представители крупного капитала: А.II. Путилов, А. II. Вышнеградский, А. А. Давыдов, члены царской фамилии и другие высокопоставленные особы. Основной капитал общества составил 27 млн рублей. Правление компании находилось в Санкт-Петербурге, а управление - в Ростове- на-Дону. Согласно условиям концессии Общество должно было построить и эксплуатировать железнодорожную линию со всеми необходимыми инженерными и гражданскими сооружениями от Ростова-на-Дону до Владикавказа, а также проложить грунтовое шоссе от станции Кумской до Железноводска, Пятигорска, Ессентуков и Кисловодска и содержать его в исправности".

Сквозное движение по вновь проложенной «чугунке», общая протяжённость которой составила 652 версты, открылось в начале июля 1875 г. Построй¬ка дороги производилась под непосредственным наблюдением Р. В. Штейнгеля. По завершении работ он был выбран председателем правления Общества Ростово-Владикавказской железной дороги и оставался на этом посту до конца своей жизни. Зал заседаний правления украсил его портрет.
Железнодорожная магистраль в первые годы её эксплуатации была убыточной. Причинами тому явились не только затруднения, характерные для начального этапа деятельности дорог, но также неурожаи в южных районах России в 1873-1875 гг. и Русско-турецкая война 1877-1878 гг. Лишь в 1884 г. Общество Ростово-Владикавказской железной дороги получило чистую при-быль в размере 700 тыс. рублей.
Примечательно, что именно в этот период (конец 1870-х - начало 1880-х гг.) Р. В. Штейнгель делает наиболее крупные инвестиции в недвижимость - роскошная усадьба в Киеве, дома во Владикавказе, обширные имения в Кубанской области и Волынской губернии.
Следующим амбициозным проектом Общества стало строительство ветки Тихорецкая - Новороссийск, обеспечившей выход к Чёрному морю. Концессия на строительство новой линии была получена в ноябре 1883 г., а работы производились с 1884 по 1888 г. Прокладка дороги длиной 258 вёрст была сопряжена со множеством технических трудностей, в частности сооружением двух горных тоннелей. Предприятие, переименованное к этому времени в Общество Владикавказской железной дороги, обустроило по последнему слову техники морской порт в г. Новороссийске с элеваторами, эстакадами и другими приспособлениями, пропускной способностью более 30 млн пудов грузов по вывозу и 3,5 млн пудов по ввозу. II снова «замечательная энергия и знание дела» Рудольфа Васильевича позволили справиться с поставленной задачей, несмотря на возникавшие немалые трудности. Создание подобного порта, по оценке современников, представляло в своём роде единственное явление в России, а Ростово-Владикавказская дорога «по экономии и разумной эксплуатации» заняла одно из первых мест среди русских железных дорог.
Владикавказская магистраль долгое время удерживала монополию па грузо- и пассажироперевозки на Северном Кавказе, что в совокупности с благоприятными экономическими условиями региона позволило к началу 1890-х гг. сделать её одной из самых высокодоходных в России.
В 1890 г. чистая прибыль Общества составила 3 млн рублей.

Трудно переоценить значение дороги для социально-экономического развития региона. Она способствовала миграции населения
в степные районы Закубанья, на Черноморское побережья Кавказа, развитию сельского хозяйства, промышленности и торговли. С охватом всё новых территорий железнодорожной сетью начался интенсивный рост городов: Ростова-на-Дону, Таганрога, Новороссийска, Владикавказа, Екатеринодара, Армавира.
В 1886 г. председатель правления Ростово-Владикавказской железной дороги Р. В. Штейнгель и директор правления А. А. Жук, по ходатайству Екатеринодарского городского головы, были удостоены звания почётных граждан г. Екатеринодара'’. Данная форма почётного гражданства не была связана ни с вероисповеданием, ни с имущественным цензом, ни с местом в табели о рангах. Звание «Почётный гражданин» присваивалось органами городского самоуправления (городские думы, городские управы) лицам в качестве поощрения за особые заслуги перед городом, такие как вклад в экономическое развитие города, культурной среды, развитие благотворительной деятельности и другие заслуги перед населённым пунктом. Окончательное решение о присвоении данного звания принимал император. «Сенатор Плеве уведомил ныне, что Государь Император, по докладу Министра Внутренних Дел об этом ходатайстве, 30 прошлого января, на присвоение Штейнгелю и Жуку звания почетных граждан г. Екатеринодара Высочайше соизволил», - сообщалось в письме от 26 февраля 1886 г. Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе начальнику Кубанской области.

В конце 1870-х основным местом проживания барона Р. В. Штейнгеля стал г. Киев. «В Киеве все - и люди, и обстановка - были другие, чем в Петербурге и Москве», - писала о своих впечатлениях Т. Л. Щепкина-Купер-ник, приехавшая из Москвы к своему отцу, киевскому адвокату, жившему «в одном из лучших домов тогдашнего Киева, с фонтаном во дворе и боль¬шим садом».
На Бульварно-Кудрявской улице, 25 (ныне - 27) находилась роскошная усадьба барона Р. В. Штейнгеля, известная всем киевлянам, - «дом замечательный по архитектурной красоте и прекрасно разведенному саду». Киевский особняк, принадлежавший княгине С. II. Кудашевой, Рудольф Васильевич приобрёл в 1877 г. Усадебный дом в стиле английской готики был возведён во времена губернаторства II. И. Фундуклея (1839-1852) управляющим губернской канцелярией Поповым. На момент покупки всё имение состояло из каменного двухэтажного дома, с подвальным этажом и мезонином, каменной конюшни, деревянного сарая, помещения для садовника, двух павильонов, большого сада, ледника, колодца, двора, газона в 12 саженей. Усадьба занимала территорию в 3280 кв. саж. (1,5 га), из них на площади в 2900 кв. саж. был разбит сад -ггг. с фруктовыми и другими деревьями/кустами.

Приобретя дом, Штейнгель решил заняться его переустройством, но ввиду своей занятости доверил это дело брату Максиму, о чём свидетельствует сохранившаяся нотариально заверенная доверенность от 7 июня 1877 г. Вначале для этих целей был приглашён киев-ский городской/епархиальный архитектор Владимир Николаевич Николаев. Однако вскоре, по истечении двух недель, он по неизвестной причине отказывается от данной им подписки, и работы по перестройке усадебного дома, вплоть до их окончания в феврале 1879 г„ производились под руководством архитектора академика Виктора Ивановича Сычугова.
Внешний облик здания воплотил в себе романтические реминисценции периода Историзма, не случайно вызывавшие у современников аллюзии со средневековым «сказочным замком», в первую очередь благодаря угловым башням, парапетным зубцам, оконным/дверным сандрикам (в стиле английской готики). На угловой надстроенной башне по старинной традиции вывешивался «крепостной флаг», видный на фотографиях конца XIX в., как знак пребывания барона в своём имении. По описаниям, металлическая ограда лоджии была украшена «готическими» вензелями, составленными из инициалов супругов Штейнгель - Марии и Рудольфа. Т. Л. Щепкина-Куперник в своих мемуарах пишет: «У них был чудесный дом в огромном парке, который мы прозвали «Сказочный замок», убранный внутри не только богато, но с большим личным вкусом, что редко бывает в богатых домах, где предпочитают обыкновенно полагаться на усмотрение обойщиков и декораторов. Тут были и огромный музыкальный зал с двумя роялями и арфой, и прекрасная библиотека». Внутреннее убранство интерьеров с использованием элементов неоренессансно-барочного декора как нельзя более соответствовало образу богатой виллы или загородной резиденции. Украшением интерьера служили и полихромные изразцовые печи-камины с отделкой резным белым мрамором.
Не мог не вызывать восхищение и великолепный парк с дорожками, аллеями, прихотливо-очерченными клумбами, рабатками, фонтаном, беседками, мостиками, перголой и прудом с чёрными лебедями, который подобно драгоценному расшитому ковру (бродери) раскинулся у подножия величественного замка. Позади особняка, на хозяйственном дворе, находился трёхэтажный корпус, соединявшийся переходом с основным объёмом здания. В корпусе размещались различные службы (конюшня, каретник), жилые помещения для многочисленной прислуги.
Ко времени покупки киевской усадьбы у супругов Штейнгель было четверо сыновей. Первенец Сергей родился 18 июня 1864 г. в Москве, через четыре года, 13 июня 1868 г., в Витебске появился на свет Иоанн (Иван), 26 ноября 1870 г. - Фёдор, а через год - Владимир.
Рудольф Васильевич обращается в Киевское дворянское депутатское собрание с прошением о причислении его с семейством в киевское дворянство. Определением Собрания от 6 сентября 1879 г. Герман-Рудольф-Александр Фридрихов-Вильгельмов-Карлов Фон Штейнгель с женою Мариею Фёдоровною и сыновьями: Сергеем, Иоанном, Фёдором и Владимиром - были внесены в пятую часть Дворянской родословной книги Киевской губернии.

Третий сын, Фёдор, страдал эпилепсией, и климат Санкт-Петербурга, где он родился, не подходил для его здоровья. В конце 1870-х гг., когда мальчику исполнилось восемь лет. барон покупает, в первую очередь ради любимца - сына, имение в селении Городок Волынской губернии, куда семья переезжала на лето. А с наступлением холодной поры, как это было принято во многих богатых семьях, возвращалась в свою киевскую усадьбу. Неизвестно, почему барон остановил свой выбор на небольшом сельце Городок, находившемся в восьми верстах от Ровно. В числе причин, по мнению исследователей, могли быть и довольно большая немецкая колонизация этого пограничного района в конце XVIII в. (колонии немцев-меннонитов), и Высочайшие указы 1860-х гг., освобождавшие немцев от военной службы (1861), разрешавшие, как и россиянам, не платить налоги при покупке недвижимости в западных губерниях России (1867). Ио, думается, что главная причина заключалась в необыкновенно красивом «святом» месте и расположении замка, не иначе как посюстороннем парадизе. «Посреди [обширного] пруда есть значительных размеров остров, на котором стоит оригинальной архитектуры «замок» и при-мыкающая непосредственно к нему церковь. Когда-то этот дворец был монастырем и в нем жили монахи». Поселение Городок было из¬вестно с XV в. и находилось во владении кня¬зей Збаражских. Городецкий замок менял своих владельцев, переходил из рук в руки. В начале XVI столетия он принадлежал Киево-Печерскому монастырю, а с 1730 г. поступил во владение униатского митрополита Атанасия Шептицкого, построившего здесь в 1740 г. каменную униатскую Святониколаевскую церковь. И. С. Абрамов пишет, что Городок пода¬рен Екатериной II графу Валентину Эстергази (происходил из богатого и влиятельного рода венгерских магнатов) после того, как были «уничтожены имения униатского духовен¬ства». Но граф прибыл из Франции в Петербург в начале 1890-х. Описывая в своих мемуарах бурные события той эпохи, Эстергази жаловался на то, что после смерти Екатерины II все конфискованные в её царствование и пожалованные ему имения Павел I вернул прежним польским владельцам. Граф остался без крова, почти без средств к существованию. В 1797 г. Павел I пожаловал Эстергази взамен отнятых другие имения, в одном из которых он и умер в 1805 г.3 Красивый парк «пейзажного стиля» в Городке связывают с именем ирландского ботаника Дионисия Миклера, заложившего его примерно в 1820-е при графе Эстергази (?). Как бы то ни было, природная/рукотворная идиллическая красота этого уединённого/ освящённого места - остров с мостиком, замком, парком, старинной церковью - не могла не импонировать барону Штейнгелю.

Отдельные эпизоды из жизни обитателей киевского «замка» конца 1880-х описала известная писательница и переводчица Татьяна Щепкина-Куперник, дочь известного киевского адвоката и актёра-любителя Льва Абрамовича Куперника. Адвокат вводит Татьяну, девочку-подростка, в дом своих друзей - барона и баронессы Штейнгель, которые были людьми исключительной культуры."
Татьяна Львовна отмечает, что в этом доме «бывало все, что было интересного и значительного в Киеве» и главное - очень много молодёжи, «так как сыновьям Ш. было от 23 до 17 лет». В то время старший сын Сергей «толь¬ко что женился на молоденькой, хорошенькой гимназисточке из бедной семьи», и молодожёны готовились к отъезду в Петербург. Иван был помолвлен с красавицей Лидией Павловной Самойловой, которую за её красоту прозвали «Венера Павловна». Двое младших - Фёдор и Владимир - ещё учились: первый - в гимназии, а второй - в Коллегии Павла Галагана. «В доме еще жили маленькие племянницы баронессы, гостили молодые девушки и подростки родственницы, и жизнь так и кипела»".
В Киеве Рудольф Васильевич был наездами, большую часть времени проводя в Петербурге, где находилось Правление Общества Владикавказской железной дороги (Большая Морская, 34), или в других местах, куда его «призывали дела» (Владикавказ, Ростов-на-Дону, Армавир и др.). В послед¬ние годы пребывания в Петербурге он останавливался в гостинице «Европейская» находившейся на Михайловской ул., 1/7 (угол улиц Михайловской и Итальянской). Его имя записано в адресной книге Санкт-Петербурга .

На протяжении многих лет Рудольф Васильевич будет тесно связан с Владикавказом - административным центром Терской области, оставив заметный след в различных сферах его жизни. После открытия движения поездов по железной дороге город превращается из военной базы в пункт оживлённой торговли России с Кавказом и Закавказьем"8. Барон получил концессию на сооружение городского водопровода, неоднократно избирался в состав Владикавказской городской думы, являлся почётным попечителем Владикавказской мужской прогимназии/гимназии", почётным членом Областного статистического комитета (председ. начальник Терской области и наказный атаман Терского казачьего войска) и др.80 Во Владикавказе барон имел несколько зданий, в числе которых великолепный, к сожалению, несохранившийся дворец [взорван в 1919 г.], считавшийся одним из красивейших зданий на всём Северном Кавказе. Современники отмечали, что «такое здание-дворец можно встретить в Царском Селе пли Петергофе», но информация о нём крайне скудна. Возведение дворца приписывают «безымянным» итальянским мастерам (архитектор, художники), а завершение строительства относят к 1892 г.

После окончания Института Корпуса инженеров путей сообщения барон, как и многие деятели железнодорожного мира, не порывает со своей alma mciter. В середине 1850-х Институт открывает двери детям недворянского сословия. Среди всё более возраставшего числа студентов находилось очень значительное число лиц, материально необеспеченных, терпевших большую нужду, которую не могли удовлетворить выдаваемые учебным заведением «микроскопические» единовременные пособия. В 1875 г. по инициативе профессора Н. А. Белелюбского создаётся «Общество вспомоществования студентам Института Инженеров Путей Сообщения Императора Александра I», в числе учредителей которого состояли преимущественно инженеры всех чинов и выпусков, от маститых известных деятелей до только что начинающих свою карьеру. Общество ставило своей целью «доставлять» нуждающимся студентам Института средства к существованию в Петер¬бурге для окончания курса в нём. Капитал об¬щества состоял из пожертвований различных лиц и членских взносов.

В этот же период (1870-е) учреждаются многочисленные стипендии, которым присваивались имена руководителей ведомства или известных деятелей по инженерному делу. Среди лиц, принимавших «выдающееся участие в железнодорожном строительстве» и учредивших именные стипендии в конце 1877 г., значится и инженер статский советник Штейнгель. Барон учредил две именные стипендии, выплачивавшиеся в размере 300 руб. из процентов на капитал в сумме 6904 руб.84
В 1882 г. в Петербурге основывается «Собрание Инженеров Путей Сообщения». В первом пункте устава определена его цель: «Для сближения инженеров путей сообщения, для содействия успеху развития теоретических и практических инженерных знаний и для доставления инженерных средств к приятному препровождению времени в обществе своих товарищей, знакомых и семейств». На семейные вечера и балы Собрания постоянно приглашались студенты Института, имевшие возможность окунуться в атмосферу элегантного и блестящего общества, которое составляли семьи инженеров. Кроме того. Собрание выступило с инициативой собирать всех инженеров за общею трапезою в годовщину основания Института - 23 ноября. II этот день торжественно стал отмечаться инженерами путей сообщения". В ноябре 1886 г. за такой дружеской трапезой инженеры выразили общее желание иметь биографии «своих однокашников и сослуживцев». После проведённой подготовительной работы на средства инженеров были изданы три сборника (1889, 1893, 1902). В третьем выпуске помещена биография Рудольфа Штейнгеля.
Второй период жизни барона уже не связан с железнодорожным бумом, в который он окунулся с головой на начальном этапе своей успешной карьеры. хотя он не отходит от дел, держит в своих руках рычаги управления акционерным обществом.

Рудольф сколотил солидный капитал, который позволил ему сделать крупные земельные приобретения и применить свои знания, опыт и деловую хватку уже в другой области, в качестве сельского хозяина и агронома. В начале 1880-х он покупает в Закубанье, недалеко от Армавира, два больших участка земли общей площадью 9000 дес.
В последние годы барон в основном жил в Киеве. Как и его супруга Мария Фёдоровна, занимался благотворительностью. На его пожертвования и двух других предпринимателей и благотворителей в Киеве были открыты три столовые дешёвых обедов, в которых кормили бесплатно бедных, людей со скромным достатком или обслуживали по низким ценам. На пожертвования баронессы по проекту епархиального архитектора Владимира Николаева вновь отстроена Сретенская церковь, или Всех скорбящих Радость".
Как человек энергичный, деятельный, быстро откликающийся на многие вызовы времени, проникающий в суть вопроса, входящего в круг его непосредственных интересов (хлеботорговля), барон живо реагирует па введённые Германией особо повышенные таможенные пошлины на хлеб и другие продукты сельского хозяйства, так называемые боевые пошлины. Он написал много статей, опубликованных в киевских газетах, в 1888 г. изданных отдельной брошюрой под названием «По поводу ввозных пошлин на хлеб».
Рудольф Васильевич занимался и теоретическими разработками, в которых проявились его недюжинные математические способности. Построив в имении «Хуторок» ветряные мельницы, он разработал и изложил теорию ветряных двигателей в своём труде, вышедшем в Киеве в 1889 г. В предисловии к работе он писал: «Отсутствие точной теории и желание определить условия, при которых могли бы лучше действовать работающие у меня ветряные двигатели, побудили меня заняться полным расчетом ветряных двигателей. Хотя, быть может, он даже имеется где-нибудь в технической литературе». Необходимость устройства центробежных насосов стимулировала его к проведению исследования на основе
математических расчётов.
Конец 1880-х - начало 1890-х гг. отмечены трагическими событиями, которые не прошли бесследно для барона. Его жизнь омрачилась смертью жены Марии Фёдоровны, скончавшейся 30 октября 1890 г. За радостными событиями следующего года - получением чина действительного статского советника (январь 1891), женитьбой сына Фёдора на Марии Шандивиной в конце апреля 1891 г. - снова последовала трагедия. Умирает во время родов, 25 января 1892 г. в Киеве, его невестка Мария, произведя на свет сына Бориса".
Возможно, подорванное здоровье уже давало о себе знать, и барон поспешил закрепить одно из своих имений за любимым сыном, возможно, к этому его подталкивали и другие обстоятельства. В любом случае, за четыре месяца до своей смерти Рудольф Васильевич во время очередного приезда в «Хуторок» оформил 30 июля 1892 г. в Армавире доверенность на Фёдора, поручив ему управление имением «Городок» Ровенского уезда Волынской губернии". Надо заметить, что барон являлся почётным судьёй Армавирского судебно-мирового округа.

Годы напряжённого труда по созданию обширной, разорванной в пространственных координатах «империи» подорвали его здоровье. Он умер от разрыва сердца 20 ноября 1892 г., в пять часов утра, в Киеве. Рудольфу Васильевичу было чуть более 50 лет. Его кончина не прошла незаметно для общественности, делового мира. На страницах многих официальных и частных изданий («Правительственный вестник», «Сын Отечества», «Киевлянин», «Русский календарь» и др.) были помещены некрологи, разные по объёму и содержанию - от констатации скоропостижной кончины одно¬го из известнейших русских инженеров, видного общественного деятеля до описания его профессиональной деятельности и характеристики личностных качеств. «В среде делового мира барон Р. В. Штейнгель пользовался уважением как человек прямой, честный и даровитый» - отмечалось в некрологе «Нового времени» . Газета «Киевлянин» внесла свою интонацию: «В лице его железнодорожный мир потерял одного из своих видных представителей и опытного строителя, а общество - человека, пользовавшегося симпатиями всех имевших случай иметь с ним дело». «Русский календарь» уведомил о кончине известного русского инженера путей сообщения, агронома и сельского хозяина".

Правление Общества Владикавказской железной дороги организовало 23 ноября панихиду по усопшему в помещении Правления на Большой Морской улице, 34. К слову, по горькой иронии в конце июля того же года в Екатеринодаре умер член Правления инженер Александр Антонович Жук.
Барон Штейнгель с размахом и широтой создавал свою империю (име¬ния «Хуторок», «Городок», Ильинское», великолепные дома в Киеве. Владикавказе), но и усыпальница на Аскольдовой могиле оказалась под стать баронскому достоинству: «Усыпальница [на четвертой террасе] занимает самое большое пространство на кладбище - в длину имеет 6 саженей и в ширину 3 сажени. В восточной стороне стоит роскошной работы иконостас из белого мрамора с ионийскими колонками и карнизом с узорчатым орнаментом, в киот которого вделан образ Спасителя. В се¬редине могила покрыта паркетом из белого и черного песчаника крестообразной формы. По бокам креста - красивые виньетки из разно¬образной зелени и цветов. С западной стороны усыпальницы выступает балкончик квадратной формы, с которого открывается чудный вид на Днепр и его окрестности. Усыпальница огорожена железной оградкой, укрепленной 16 колонками на фундаменте из дикого гранита. Могила украшена металлическими венками, цветами и зеленью». Слева и справа от иконостаса до его каменных крылец были прикреплены две большие мраморные доски с именами шести похороненных там особ". В семейном склепе на Аскольдовой могиле похоронены жена, сыновья Рудольфа Васильевича - Сергей и Иван....

>> Ответ на сообщение пользователя Klim2018 от 20 июня 2021 8:37

Спасибо!

>> Ответ на сообщение пользователя aaaskir от 20 июня 2021 10:38
Благодарю.

ФЕДОР ШТЕЙНГЕЛЬ В КИЕВЕ.
...Городских избирателей Киева представлял кадет, барон Фёдор Рудольфович Штейнгель, ближайший друг профессора Беляшевского. Его отец Рудольф Штейнгель был основателем Стретенской церкви в Киеве, а Федот Биляшевский — священником там. Их дети встречались в храме.

Позднее в Варшавском университете Федор учился на энтомолога, а Николай работал в архивах. Там они сдружились еще больше. А в конце 1895 года Федор Штейнгель пригласил друга в своё имение Городок в окрестностях Ровно, чтобы организовать музей, существующий до сих пор.

Вместе они входили и в масонскую ложу «Великий восток народов России»

Штейнгель был крупной фигурой общественной жизни тех лет, и его биография заслуживает отдельного рассмотрения. В данном обзоре ограничимся лишь впечатлениями современников, которые позволят составить об этом деятеле общее впечатление.

Киевский адвокат, общественный деятель и литератор Арнольд Марголин оставил такое воспоминание о бароне Штейнгеле:

«В Киеве на выборах я познакомился с бароном Ф. Р. Штейнгелем. Его первое выступление в Государственной думе было всецело посвящено еврейскому вопросу. Вообще, во всей своей деятельности Штейнгель всегда проявлял особенный интерес и теплоту к судьбам еврейского народа. Впоследствии, при гетмане Скоропадском, он был назначен украинским послом в Германии, на каковом посту и оставался до переворота, то есть до перехода власти к Директории».

Дмытро Дорошенко отозвался о нём так: «Мало мне приходилось видеть на своем жизненном пути таких прекрасных благородных людей, как барон Федор Штейнгель. Как человек — это был джентльмен в лучшем и идеальном смысле этого слова. Иметь с ним дело было для каждого наибольшей радостью, настолько это была милый и симпатичный человек. В украинских кругах он пользовался высоким уважением и авторитетом».

После Февральской революции барон активно включился в общественную работу, при первом составе Центральной Рады был генсеком торговли и промышленности, однако дальше отказался стать генсеком финансов. После победы гетмана Штейнгель отправился послом в Берлин.

Сам Павел Скоропадский охарактеризовал его так: «В Берлин поехал барон Штейнгель, честнейший и благороднейший украинец, носил только немецкую фамилию, но даже не говорил по-немецки, что, конечно, было для его деятельности значительным недостатком».

С установлением петлюровской власти барон вернулся к себе в имение Городок, которое оказалось в составе Польши. Там он и встретил Красную Армию в 1939 году. Его имение было национализировано, а семья выселена в дом к баронской кухарке. Год спустя Фёдор Рудольфович с семьёй был выдворен в Германию в соответствии с соглашением об обмене населением.

Ирина Лукашевич, дед которой Иван Кулиш работал учителем в основанной Штейнгелем городокской школе-училище, вспоминает:

«Однажды поздно вечером к дому деда подъехала фура с лошадьми. На ней сидели барон Штейнгель с женой Верой Николаевной и сыном Федором. Все были в крестьянской одежде. Мне это показалось странным, поскольку я неоднократно приезжала с дедом в гости в усадьбу барона и видела, как они одеваются. Но ничего нельзя было спрашивать. Позже дед рассказал, что договорился с проводником, который провел барона с семьей через границу с Польшей »

В окрестностях Дрездена он и скончался в 1946 году.

https://news.rambler.ru/world/...mu-rossii/

И это все о них. ШТЕЙНГЕЛИ.

Жизнедеятельность баронов Штейнгель с их взлетами и падениями.