Немоловские - тема для генеалогического и биографического поиска

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Корни из города Бердичев. В прошлом фимилия - Немоловские , после 1943 года изменена на Немаловский. Дед Немаловский Георгий Николаевич (7.01.1890-29.03.1989) , его отец Немаловский Николай Иоанович был протеиреем православной церкви в Бердичев и в 1943 году переехал со всей семьей в г.Кострома.

Прошу помочь найти Немоловского Василия Васильевича, Известно что он был священником в селе Выгнанка Люборского района Житомирской обл и умер и 1906году. Предположительно закончил духовную семинарию Волынской губернии

Список лиц Волынского Епархиального ведомства, жертвовавших в пользу потерпевших в 1867 году от неурожаев в некоторых местностях России

11) От духовенства 1-го округа Житомирскаго уезда.

Священники: села Рясны Павел Кошаровский,
с. Кропивны Феодор Немоловский,
с. Белки Андрей Немоловский,
м. Горошек диакон Матфей Немоловский
с. Давидовки свящ. Иларий Немоловский,
дьячок Илия Немоловский,
с Турчиновки свящ. Давид Немоловский,
19) От духовенства 3-го округа Острожскаго уезда.
Села Гульчи свящ. Яков Немоловский,
с. Гульчи священническая жена Юлия Немоловская,

Репрессирован:
Немоловский Сергей Васильевич 1900 года рождения село Выгнанка Любарского р- на Житомирской области, украинец, из духовенства, беспартийный, бухгалтер ж.д. станции Бердычев, холост. Арестован 27 03 1938 года. Осуждён тройкой УНКВД Винницкой области. ст: 54- 2, 54 - 11 КК УССР. Приговор: расстрел, дата приговора - 11 05 1938 г. Дата исполнения приговора 25 05 1938 г. Реабилитирован Винницким обл. судом 16 10 1957 года (№:6750)

УБИЙСТВО ЕВРЕЕВ В БЕРДИЧЕВЕ.
Автор Василий Гроссман.

Бердичевский житель, бухгалтер Николай Васильевич Немоловский посещал в гетто семью своего друга инженера Нужного, работавшего до войны на заводе ”Прогресс”. Немоловский рассказывает, что жена Нужного много плакала и волновалась по поводу того, что сын ее, десятилетний Гарик, не сможет продолжать с осени занятия в русской школе.

Протоиерей бердичевского собора отец Николай и старик-священник Гурин все время поддерживали связь с врачами Вурнаргом, Барабаном, женщиной-врачом Бланк и другими представителями еврейской интеллигенции. Немецкие власти в Житомире объявили архиерею, что малейшая попытка спасать евреев будет караться самыми суровыми наказаниями, вплоть до смертной казни.

Бердичевские старики-врачи, как рассказывают священники, жили все время надеждами на возвращение Красной Армии. Одно время их утешала весть, якобы, слышанная кем-то по радио, что немецкому правительству передана нота с требованием прекратить бесчинства в отношении евреев.

Эсэсовец оттолкнул мальчика. До темноты он пролежал в кустах у дороги, а затем пошел в город на Белопольскую улицу, в дом, где прожил свою маленькую жизнь.

Он вошел в квартиру Николая Васильевича Немоловского, товарища отца, и, едва увидев знакомые лица, упал в припадке, захлебываясь слезами.

Он рассказал, как были убиты его отец, мать, сестра, как мать и незнакомые люди, из которых уже ни одного нет в живых, спасли его. Всю ночь рыдал он, вскакивая с постели, порываясь вернуться к месту казни.

Десять дней скрывали его Немоловские. На десятый день Немоловский узнал, что среди 400 ремесленников и мастеров-специалистов оставлен в живых брат инженера Нужного. Он пошел в фотографию, где работал Нужный, и сообщил, что племянник его жив.

Нужный ночью пришел повидаться с мальчиком. Когда Немоловский описывал пишущему эти строки встречу Нужного, потерявшего всю свою семью, с племянником, он разрыдался и сказал: ”Это нельзя рассказать”.

Через несколько дней Нужный пришел за племянником, забрал его к себе. Судьба их обоих трагична — при следующем расстреле были казнены и дядя и племянник

Владимир Иванович Чуйко
Автобиография написана а январе 1926 г. в Иркутске

Подошли переходные экзамены, и кружок наш приостановил свою деятельность, а летом 1876 г. из этого кружка выделился уже чисто революционный кружок, сформировавшийся к августу месяцу. В него, кроме меня, вошли Аполлон Немоловский, Федор Компанец, Меер Абрамович, Антон Пашинский, Иван Дьяков, Стефания Шимановская и еще два-три человека, принимавшие в делах нашего кружка менее деятельное участие. Кроме меня и Дьякова, гимназистов, остальные уже вышли из гимназии по разным причинам. Я поселился на отдельной квартире, на краю города, чтобы иметь удобное место для собраний. Библиотечка осталась в наших руках. Немоловский, а затем Пашинский ежедневно часа по три работали в кузницах, чтобы приучиться к физической работе и попутно завести сношения с рабочими. Мы завели определенные сношения с Питером, а потом с Киевом, через бывших товарищей по гимназии.

В это время к нам из Киева приезжал Григорий Гольденберг для установления связи с киевским кружком. Нам он не понравился, и мы не посвятили его в курс всех наших дел. Прожил он у меня дня три и уехал обратно. Сношения с Киевом мы вели через брата Немоловского, Филиппа, а с Питером через Осипа Вайнштейна. Я переменил квартиру и поселился у кузнеца вместе с Немоловским—это было выгодно для Немоловского, который мог работать в кузнице, не обращая особого внимания посторонних. У меня остановился еще и прожил несколько месяцев сельский учитель Петр Галушкин. Под влиянием, главным образом, чтения газеты и журнала „Вперед" кружок наш пришел к мысли, что мы, собственно говоря, должны попытаться перейти к практической деятельности среди народа для пропаганды социалистических идей и подготовки народа к восстанию. Был выработан план купить или арендовать несколько десятин земли, стать землеробами, вести, конечно, примерную жизнь, работать, как следует, и, приобрести некоторое доверие у крестьян, заняться пропагандой.

Еще ранее один из окончивших гимназию товарищей перед отъездом сказал мне, что учитель истории, Белогрудое, очень интересуется нелегальной литературой просил меня снабжать его таковой. Я стал довольно часто бывать у Белогрудова, оказавшегося очень милым, симпатичным человеком. Когда я рассказал ему о наших планах, он горячо восстал против них, называя, что ничего из этого не выйдет что такие попытки были и терпели фиаско, даже в Америке. Конечно, это были „фантастические замыслы Миная", тем более, что кроме Немоловского, сына сельского священника, и Петра Галушкина, никто из нас даже не жил никогда в деревне, не говоря уже о том, что мы не имели никакого понятия о сельских работах. Но мы считали, что все это пустяки—научимся была бы охота. Более важным был вопрос о деньгах—надо ведь было собрать хотя бы несколько сотен. Вот и решили добывать денег. Я решил выйти из гимназии и уехать на урок к богатому помещику, таким образом скопить посильную лепту. Тут Немоловского взяли в солдаты и услали на Кавказ, Галушкин уехал в Киев. Я подыскал новую квартиру на другой окраине, тоже у кузнеца. Поселился вместе с Пашинским. До сих пор не знаю точно по какой причине, только 5 апреля 1877 года часа в три пополудни я узнал от моего отца что жандармы ищут мою квартиру, и что брат мой Степан побежал меня предупредить. Оставив об этом по дороге домой записку одному из товарищей, я помчался домой, надеясь предупредить жандармов к убрать нелегальщину. Спешил еще и потому, что этот день был днем нашего очередного собрания. Когда я отворил в сенях дверь в мою комнату, за моей спиной открылась дверь из хозяйской половины. и в сени выскочили два рослых жандарма. В нашей с Пашинским комнате стол был отодвинут на середину, за столом восседали жандармский полковник и прокурор, навалена была литература. Сбоку сидел Пашинский, в углу у окна мой брат и прибежавшая на собрание Шиманская. Мне был предложен, после вопроса, кто я, вопрос—чьи книги. Я ответил, что все мое. Прокурор, ехидно улыбаясь, ответил, что, по словам Пашинского книги в его столе принадлежат ему. „Ему, так ему!" Кроме, книг в столе Пашинского, было много книг и в моем столе, и целая их куча была сложена на печке. На печке лежала масса нелегальных брошюр на малороссийском языке, которые незадолго были получены нами из Киева, неизвестно по какой причине в большом изобилии.

В 1882 г. Исаак Ливийский предложил мне присоединиться к организуемому им кружку народовольцев. В кружок этот входили брат и сестра Яновские, Ант. Богданович и еще три-четыре человека. Предполагалась пропаганда среди студенчества, военных, рабочих, оборудование типографии. В Киеве была народовольческая группа с представителем от центра, среди этой группы у меня были знакомые. Я согласился, но с непременным условием присоединиться к группе или войти с ней в соглашение. Пока что заводили знакомства, достали немного шрифта, заготовляли материалы для паспортного стола. У Ливийского не было своей квартиры, и он ночевал у товарищей, чаще всего у меня, ночевал и накануне ареста. Арестовали его вместе с Ангелом Богдановичем при выходе из ресторана. Следовало мне ожидать обыска. Посоветовавшись с членом местной группы, товарищем моим по гимназии, Степаном Росси, я решил перейти на нелегальное положение. Получив паспорт и явку в Харьков, я уехал; явившись в Харькове по данному мне адресу, я попал на квартиру к Сигизмунду Комарницкому и Аполлону Немоловскому, моим землякам и приятелям. Комарницкий встретил меня словами: „Ты что же сюда приехал заводить крамолу", намекая этим на «мои сношения с Ливийским. Здесь я познакомился с членами местной группы—Анненковым, Омировым, Александром Кашинцевым и другими. Скоро Мне удалось получить урок, материально меня обеспечивавший.

Прибавлю несколько слов о судьбе упомянутых в этом очерке лиц. Немоловский умер в Шлиссельбурге. Компанец, будучи студентом Петербургского университета, был арестован за пропаганду среди рабочих, сослан в Сибирь, где и умер. Галушкин умер в Киевской тюрьме от чахотки. Ливийский был осужден киевским военным судом, кажется на 10 л. каторги, и умер в Киевской крепости. Судьба остальных лиц мне неизвестна.

Зенин, Филипп Григорьевич, александрийский (Херсонской губ.) мещанин. Родился ок. 1860. Обучался в учительской семинарии, которую не окончил. В 1884 служил телеграфистом Харьковско-Николаевской ж. д. По-видимому, примыкал к народовольцам. Находился в 1884 в сношениях с членами южнорусской народовольческой организации (в том числе с Сергеем Ивановым) и членами рабочего народовольческого кружка на ст. Люботин, Харьково-Николаевской железной дороги. По поручению Немоловского отвез из Полтавы в Харьков корзину с типографским шрифтом, которую оставил в конспиративной квартире народовольцев в Харькове. Передал там же А. Тихоцкому раму для типографии и часть шрифта

Стефаныком; от "украінських товариств у Черновцях" 1) — доктором Кордубой, и, наконец, от "зеленой Буковини" — доктором Немоловским, закончившим свою в высшей степени живую и энергичную речь четверостишием из стихотворения недавно почившего украинского поэта Павла Грабовского:

Мусить наше серце щиро
За народ свій биться:
Грим чи пекло — будь то буде, —
Не будем журиться...

И вот появляется еще один оратор, он говорит в имени "Зеленой Буковины" и кончает свое слово енерґійним віршом: "Должен искренне наше сердце за народ свой биться! Будь что будет, гром или ад — не будем расстраиваться!" Кто же это такой, спрашиваем друг друга, когда немного стихли аплодисменты. И это, говорят, доктор Немоловский из Хотина, с северной Бессарабии, что прилегает к Буковины. Это озадачило председателя собрания, имел злополучный обязанность не допустить к слову украинских ораторов России: он посчитал Немоловського за гостя из-за границы и поэтому не остановил его.
Все эти приветствия, произнесенные на украинском языке, были восторженно встречены публикой, устроившей дорогим гостям из родной Галичины шумные овации 2).

Переглядаючи метричні записи – переконуєшся у тісних сімейних та дружніх зв’язках багатьох священницьких родин. Так, хрещеною матір’ю Катерини була вчителька церковно-парафіяльної школи с.Дерганівка Віра Іринеївна Немоловська, рідний брат якої Пилип Іринейович на початку ХХ ст. був відомим лікарем, до якого приїздила на медичні консультації Леся Українка.

Просматривая метрические записи, убеждаешься в тесных семейных и дружеских связях многих священницьких семей. Так, крестной матерью Екатерины была учительница церковно-приходской школы с.Дерганівка Вера Іринеївна Немоловська, родной брат которой Филипп Иринейович в начале ХХ века. был известным врачом, к которому приезжала на медицинские консультации Леся Украинка.

Немоловский, Филипп Иринейович (1857 — ?), врач. Выпускник медицинского факультета Киевского университета, студентом входил в драгомановского кружка «Политиков». Дружил с семьей Косачей, навещал их в Колодяжном. В 1903 г. принимал участие в открытии памятника И. Котляревскому в Полтаве и произнес речь, несмотря на запрет, на украинском языке [см. Юрий П'ядик. Фотография со многими неизвестными - Т.Б.]. Выступил редактором-издателем 12-22 чисел журнала «Наша кооперация», сотрудничал с «Родным краем».

Именно врач П. Немоловский в 1906. издал два номера журнала «Хата» – месячник для крестьян с отделами: политическим, хозяйственным и лекарственным. В обращении «К читателям» основатель писал, что выдавать «такую часопись, чтобы годилась и господам и крестьянам вещь очень трудна... Крестьянам надо журнале небольшой и недорогой. Мы думаем, что в крестьянской газете не нужны ни сказки, ни рассказы... В газете для крестьян каждая лента должна иметь какое-то практическое значения в повседневной жизни». Первая книга содержала отделы: «О земле», «Разговоры про старину», «Советчик лекарственный», «Как и чем надо гноить поля», «Из нашей жизни». «Оповисткы». Всего вышло только два числа.

Одиннадцать счастливых лет прожила здесь семья Косачей. Воспоминания детства Звягельского периода оживут в произведениях Леси Украинки «Лесная песня», «Купала на Волыни», «Забытые слова», «Путешествие к морю». В отдельном зале экспонируются реликвии семьи Косачей и его окружения. Среди них - фотография Леси «Волынская хата», фарфоровая тарелка, соусник, молочник, женское портмоне, переданные музею Елизаветой Ивановной Листовской. Дополняют экспозицию вещи из семьи Филиппа Иринеевича Немоловского, приятеля Петра Антоновича Косача, врача, который лечил Лесю. Это аптечный шкаф, бутылочки для лекарств, кресло, фотографии, переданные музею племянницей Ф.И. Немоловского - Аллой Александровной Гарус.

Немоловский Александр. Во ВСЮР и Русской Армии рядовой в корниловских частях до эвакуации Крыма. Галлиполиец.
Осенью 1925 в составе Корниловского полка в Болгарии. /2/
Немоловский Василий Павлович, р. 22 янв. 1922 в Житомире Волынской губ. 1919 окончил Симферопольскую Первую
гимназию. 1919–1920 гг. учился в Таврич. университете. Служил в Рос. флоте. Эвакуировался с Русской эскадрой
в Тунис. 1923 переехал во Францию, поступил в Ecole Speciale des Travaux Publics. /569–68/
Немоловский Василий. Фельдшер. Во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма. Эвакуирован с флотом в Бизерту; янв.
1921 на крейсере "Генерал Корнилов". /488/
Немоловский Владимир Штабс-капитан. В Галицийской армии. Взят в плен. 24 мар. 1920 передан в распоряжение ВГШ
/706/
Немоловский Всеволод Васильевич, р. в Волынской губ. Поручик. В Вооруженных силах Юга России. Взят в плен. На 1
дек. 1920 на особом учете в ПВО /7–103/
Немоловский Николай. Вольноопределяющийся. В Русской Армии; фев. — мар. 1921 в составе 2-го стрелкового полка 3-й
армии в Польше. /587/
Немоловский. Во ВСЮР; охотник флота, весной 1919, 1919–1920 матрос артиллерийской роты на крейсере "Кагул"
("Генерал Корнилов"). /38/
Немоловский. Поручик. В Добровольческой армии в сен. 1918 в 5-й роте 1-го Офицерского (Марковского) полка. /16–11/
Немоловский. Сотник. К апр. 1919 в украинской армии. /330/

Немоловський Володимир, сотник, піхота — підполковник

Немоловський Михайло, чотовий, артилерія — хорунжий

НЕМАЛОВСЬКИЙ СЕРГІЙ ВАСИЛЬОВИЧ. 1900 р. Вигнанка Любарського р-ну Житомирської обл., рож.м.Бердичів Житомирської обл. українець із священнослужителів, освіта середня. бухгалтер ст. Бердичів Арешт 27.03.1938 р. Звинувач за ст. 54–2, 11 КК УРСР.
За постановою Трійки УНКВС Вінницької обл. від 10.05.1938р. розстріляний 25.05.1938р. Реабіл. 16.10.1957 р.

Немоловский М. И. (р. 1882) — студент Демидовского юридического лицея в Ярославле. В мае 1903 г. арестован при распространении листовок группы «Свобода», в июне освобожден под залог до решения дела, которое в январе 1904 г. было передано для рассмотрения в Московскую судебную палату и прекращено в апреле 1905 г. — 2, 194.

Как известно, в Почаеве молодого художника опекал наместник Почаевской лавры архимандрит Григорий (в миру Николай Немоловский). А то, что Почаев на Шевченко произвел особое впечатление, свидетельствуют четыре акварельных рисунка «Почаевская лавра с юга», «Вид на околицы с террасы Почаевской лавры», «Почаевская лавра с востока», «Внутренний вид Почаевской лавры», эскизы карандашом «Почаевская лавра с востока», «Собор Почаевской лавры (Внутренний вид)», записанные им в Почаеве украинские народные песни «Гуля-гуля селезень», «Ой пила, вихилила», «Ой у саду, саду гуляла кокошка»

https://day.kyiv.ua/ru/article...n-svyatuyu