Кайгородовы

Религиозная деятельность Дмитрия Никифоровича Кайгородоваhttps://ilya-prorok.org/dynasty/2017-06-03-08-11-10.html

Дмитрий Никифорович Кайгородов оказался в лучшем положении, чем большинство его коллег. Память о нем сохраняется потомками, ему посвящаются научные публикации. Наиболее известной работой об ученом является книга «Дом у Золотого пруда», написанная покойным Рэмом Васильевичем Бобровым.

Таким образом, жизнь выдающегося лесовода хорошо изучена. Сообщить о нем какие-либо новые значительные факты представляется затруднительным. Тем не менее, существует много аспектов деятельности Дмитрия Никифоровича, которые представляют интерес для исследователей и ранее не публиковались.

К ним относится церковная жизнь ученого. Как известно из воспоминаний современников и потомков, профессор Кайгородов был глубоко верующим человеком. Р.В. Бобров приводит много свидетельств его религиозности. В данном сообщении речь пойдет о внешней стороне церковной жизни Кайгородова, которую можно проследить по документам. Информация о том, какие храмы посещал Дмитрий Никифорович, где он крестил детей, представляет несомненную ценность для биографии профессора.

Перед тем, как переходить к основной теме доклада, упомяну любопытный факт из истории семейства Кайгородовых, на который исследователи ранее не обращали внимания.

Известно, что в начале своей карьеры будущий профессор был офицером Охтинского порохового завода. Наблюдение природы Охтинской лесной дачи (которая ныне частично сохраняется как Ржевский лесопарк), немало способствовало его научному становлению. В своей книге Р.В. Бобров упоминает, что на Охтинском заводе служил и старший брат Кайгородова, Нестор Никифорович1.

Но братья Кайгородовы были не первыми представителями своего семейства, служившими на Пороховых. Поколением раньше, в 1840-е гг. там нес службу их родной дядя, артиллерии штабс-капитан Ардалион Иванович Кайгородов (1802-18472). В 1843 г. в храме Св. пророка Божия Илии при Охтинском пороховом заводе была крещена младенец Юлия, дочь Ардалиона Ивановича от его третьей жены Екатерины Аркадьевны. Ее восприемниками стали командир завода, генерал-майор Александр Петрович Синельников, бабушка, Прасковья Андреевна Кайгородова, а также тетка по материнской линии3.

Дмитрий Никифорович Кайгородов начал службу на Охтинском заводе в 1867 г., в чине подпоручика4. По роду службы ему приходилось принимать участие в том числе и в церковной жизни пороховчан. Так, в 1868 г. он, вместе с братом Нестором Никифоровичем и другими офицерами участвовал в выборах старосты заводской церкви Св. пророка Илии5. Был избран фейерверкер Степан Кириллович Кириллов, впоследствии многократно переизбиравшийся на эту должность и прослуживший на благо церкви тридцать пять лет6.

В январе 1878 г. в Ильинском храме состоялось отпевание сына Дмитрия Никифоровича Кайгородова, трехлетнего младенца Анатолия, умершего от воспаления мозга7. Впоследствии такое же имя носил другой сын Дмитрия Никифоровича, известный художник, родившийся в конце того же года. Анатолий Дмитриевич старший был похоронен на Пороховском кладбище8.

Его брат и тезка был крещен 2 января старого стиля 1879 г. в другом храме, расположенном поблизости от Пороховых – церкви Св. апостола Иоанна Богослова при Земледельческой колонии на Ржевке. Восприемниками будущего художника стали родственники – дядя, инженер-капитан Иван Никифорович Кайгородов, и Евгения Карловна Диц9. Евгения Карловна была женой коллежского секретаря Владимира Робертовича Дица, впоследствии придворного ловчего императора Александра III. Из рода Диц происходила жена Дмитрия Никифоровича Кайгородова, Владимир Робертович был ее родным братом.

К 1880-м гг. Кайгородовы окончательно перебираются в Лесное, где глава семейства с 1875 г. преподавал в Лесном институте. В 1882 г. в церкви Лесного института была крещена дочь Дмитрия Никифоровича Тамара12, а в 1889 г. отпет старший сын – шестнадцатилетний юноша Евгений, умерший от скарлатины. Погребение Евгения Дмитриевича состоялось на Большеохтинском Георгиевском кладбище, где похоронено большинство представителей семейства Кайгородовых, умерших до революции.

С церковью Лесного института были связаны и другие события, важные для семьи Дмитрия Никифоровича. Жена ученого, Вильгельмина Робертовна (на русский манер ее называли Валентиной Романовной), урожденная Диц, происходила из немецкого лютеранского рода и сохраняла лютеранскую веру многие годы после замужества. В 1883 г. в церкви Лесного института она была присоединена к православию через Таинство Миропомазания. Ее восприемниками стали шурин, капитан Михаил Никифорович Кайгородов, и профессорша Ольга Викторовна Шафранова, муж которой был коллегой Дмитрия Никифоровича.

31 января старого стиля 1910 г. в институтском храме венчался сын ученого, художник Анатолий Дмитриевич Кайгородов. Его избранницей, как и у отца, стала лютеранка – Маргарита Карловна Перре, дочь профессора словесности Императорского Александровского Лицея, Карла Александровича Перре.

При этом, в начале XX века Кайгородовы по воскресным дням посещали другой храм, который был расположен на Малой Объездной улице, поблизости от их особняка, строительство которого завершилось в 1904 г. Такие сведения приводит Р.В. Бобров, ссылаясь на воспоминания внучки и невестки Дмитрия Никифоровича. Однако, единственный храм, когда-либо находившийся на Малой Объездной, в честь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радосте» при обществе «Лепта», был достроен только в 1917 г., уже после Февральской революции18. Скорее всего, приходским храмом Кайгородовых в эти годы был храм Преображения Господня при Доме Милосердия в Лесном, расположенный на Большой Объездной улице, поблизости от ее пересечения с Малой.

Р.В. Бобров также пишет, что Дмитрий Никифорович Кайгородов долгие годы был старостой другой Лесновской церкви – Св. князя Владимира при Орлово-Новосильцевской богадельне. Согласно Боброву, во время ночной молитвы в этом храме, в 1923 г. ученый простудился и смертельно заболел.

Между тем, источники не подтверждают официальную связь профессора Кайгородова с Новосильцевским храмом. Согласно адресно-справочным книгам «Весь Петербург», в 1892-1917 гг. старостами там были другие люди. Фамилия Дмитрия Никифоровича отсутствует и в списке церковной двадцатки за 1922 г. Неизвестно, на чем основывался Р.В. Бобров. Но эта сомнительная информация не умаляет общей ценности его книги, основанной на документальных данных и личных воспоминаниях.

Остается неизвестным, в каком храме состоялось венчание четы Кайгородовых и крещение их старших детей – Евгения и Анатолия первого (умершего в младенчестве). Так как Евгений родился 21 августа старого стиля 1873 г., брак его родителей должен был состояться не позднее начала того же года. В это время Дмитрий Никифорович еще служил на Охтинском пороховом заводе. По законам Российской Империи, смешанные браки должны были заключаться в храмах господствующей (т.е. православной) конфессии. Логично предположить, что Дмитрий Никифорович и Валентина Романовна венчались в Ильинской заводской церкви. Проверить это предположение было довольно затруднительно. Дело в том, что метрические книги Ильинского храма за 1864-1873 гг. в советское время, в результате сложных перипетий, оказались в «Центре хранения страхового фонда» в г. Ялуторовске Тюменской области. Через РГВИА в Ялуторовск удалось сделать запрос, на который был получен отрицательный ответ. Сведения о браке Кайгородовых в метрических книгах Ильинского храма отсутствуют.

Что касается мест крещения Евгения и Анатолия первого, установить их представляется еще более сложным, так как оба родились во время заграничной командировки отца. В 1873-1875 гг. Дмитрий Никифорович стажировался за рубежом, и, согласно Боброву, жена сопровождала его в поездке.

Священник Павел Кадосов, Лехотехнический университет, 12 сентября 2016 г.

1 Бобров Р.В. Дом у Золотого пруда. – СПб.: СПбНИИЛХ, 2001. – С. 45.
2 Петербургский некрополь: в 4 т. / Сост. В. И. Саитов. – Т. 2. – СПб., 1912. – С. 303.
3 Метрическая книга церкви Св. пророка Божия Илии при Охтинском пороховом заводе за 1843 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 124. Д. 280. Л. 595об.-596. Кадр 599.
4 Бобров Р.В. Дом у Золотого пруда. – СПб.: СПбНИИЛХ, 2001. – С. 39.
5 Об утверждении церковным старостой при церкви Охтинского порохового завода фейерверкера Стефана Кириллова // РГИА. Ф. 806. Оп. 18. Д. 380. Л. 2об.
6 Клировая ведомость церкви Св. пророка Илии при Охтинском пороховом заводе за 1903 г. // РГИА. Ф. 806. Оп. 7 (1903 г.). Д. 70. Л. 22об.-23.
7 Метрическая книга церкви Св. пророка Божия Илии при Охтинском пороховом заводе за 1876 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 126. Д. 429. Л. 65об.-66. Кадр 68.
8 Там же.
9 Метрическая книга церкви Св. Апостола Иоанна Богослова при Земледельческой колонии за 1879 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 124. Д. 1241. Л. 68об.-69. Кадр 70.
10 Архив профессора Эрика Амбургера // URL: http://dokumente.ios-regensbur...hp?id=3128 (дата обращения 08.12.2016).
11 Бобров Р.В. Дом... С. 91.
12 Метрическая книга церкви Спаса Происхождения Честных древ при Лесном институте за 1882 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 126. Д. 568. Л. 3об.-4. Кадр 6.
13 Метрическая книга церкви Спаса Происхождения Честных древ при Лесном институте за 1889 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 126. Д. 583. Л. 26об.-27. Кадр 29.
14 Петербургский некрополь: в 4 т. / Сост. В. И. Саитов. – Т. 2. – СПб., 1912. – С. 303.
15 Метрическая книга церкви Спаса Происхождения Честных древ при Лесном институте за 1883 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 126. Д. 568. Л. 33об.-34. Кадр 36.
16 Метрическая книга церкви Спаса Происхождения Честных древ при Лесном институте за 1910 г. // ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 127. Д. 2381. Л. 139об.-140. Кадр 142.
17 Бобров Р.В. Дом ... С. 19.

Кайгородовский уголок https://history.wikireading.ru...4272392763

Имя знаменитого ученого, профессора Лесного института Дмитрия Никифоровича Кайгородова в особых представлениях не нуждается. В галерее замечательных жителей Лесного он по праву занимает одно из самых почетных мест.

Выдающийся лесовод, специалист в области лесной технологии, орнитологии, педагог и популяризатор естествознания стал постоянным жителем Лесного с 1879 года, здесь он жил до своей кончины в 1924 году. Особняк Д.Н. Кайгородова, возведенный в 1904–1905 годах на Институтском проспекте[65], возле Серебряного пруда, сохранился до наших дней.

Гораздо меньше сейчас известен родной брат Дмитрия Никифоровича Кайгородова – Нестор (Нестер) Никифорович, тоже обитатель Лесного. Он со своим семейством жил совсем неподалеку – в доме на Старо-Парголовском пр., 37. Не менее удивительно и то, что, несмотря на реконструкцию района в 1960-х годах, это здание, сооруженное в конце XIX века, также уцелело до наших дней. Ныне оно имеет № 29 по проспекту Мориса Тореза[66]. Таким образом, можно не без основания утверждать, что в Лесном сохранился настоящий кайгородовский семейный уголок.

…Братья Кайгородовы родились в Полоцке в семье генерал-майора Никифора Ивановича Кайгородова (1810–1882). Происходил он из дворян Санкт-Петербургской губернии, воспитывался в Первом Петербургском кадетском корпусе, в 1828 году в возрасте восемнадцати лет поступил на службу прапорщиком. В двадцать лет, в 1830 году, участвовал в польском походе. Отличился в боях под Колью и Ново-градом, участвовал во взятии Варшавы. В 1832 году за храбрость Н.И. Кайгородов был удостоен ордена Святой Анны. В 1833 году его приписали к артиллерийской учебной бригаде, а в следующем году направили в распоряжение вновь организуемого кадетского корпуса в Полоцке, куда он прибыл в 1835 году к началу занятий.

Нестор Кайгородов родился в 1843 году, Дмитрий – в 1846-м. Поначалу их жизненные пути были похожи: оба окончили Полоцкий кадетский корпус, затем продолжали образование в Константиновском военном и Михайловском артиллерийском училищах в Петербурге. Но впоследствии их дороги разошлись: Дмитрий Никифорович оставил военную службу и полностью ушел в науку, а Нестор Никифорович продолжил военную карьеру.

В 1875 году Н.Н. Кайгородов получил чин капитана гвардии, в 1878 году стал полковником, в 1891 году – генерал-майором, в 1901 году – генерал-лейтенантом. С 1875 года он был членом Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления, с 1882 года – помощником начальника Охтинского порохового завода, с 1884 года – командиром 4-й морской батареи в Кронштадте, с 1886 года – командиром Севастопольской, а с 1891 года – Свеаборгской крепостной артиллерии.

В 1900 году Нестор Никифорович получил должность коменданта Выборгской крепости. Нестор Никифорович Кайгородов недолго командовал Выборгской крепостью: в 1903 году он занял пост коменданта Свеаборгской крепости (ныне – Суоменлинна в Хельсинки). Эта должность стала для Н.Н. Кайгородова роковой. В ноябре 1905 года он был разжалован и отправлен в отставку, ибо недостаточно жестко боролся с революционным брожением солдат во вверенном ему гарнизоне.

Получив отставку, Нестор Никифорович лишился казенной квартиры, денщиков и слуг. Именно тогда он и нанял скромное жилье в Лесном на Старо-Парголовском пр., 37, – совсем рядом с домом своего брата Дмитрия Никифоровича. Здесь, на Старо-Парголовском, он прожил десять лет, до смерти в 1916 году на 73-м году жизни.

В Лесной Н.Н. Кайгородов приехал со своей женой – швейцарской подданной, француженкой Эрминой Августовной, и детьми.

Уникальными материалами из семейного архива поделился с автором этих строк правнук Нестора Никифоровича Кайгородова – инженер-строитель Владимир Георгиевич Сперанский. Речь идет о воспоминаниях его матери, инженера-гидромеханика Татьяны Федоровны Сперанской (1915–2001) – внучки Н.Н. Кайгородова.

«Первая жена Нестора Никифоровича умерла рано. От этого брака у дедушки были сын Аркадий и дочь Парасковья (Пашенька). Аркадий окончил военное училище и затерялся. К сожалению, я о нем ничего не знаю. А жизнь Пашеньки оборвалась трагично: она застрелилась в 14 лет. Об этой трагедии в семье дедушки старались не упоминать, поэтому и я больше ничего об этом не знаю.

Гувернанткой детей Нестора Никифоровича, Аркадия и Парасковьи, была Вера Ивановна Бадибелова (1865–1941). Известно о ней мало: была она родом из Харькова, работала в семьях „богатых“ гувернанткой, так на жизненном пути и встретилась с Нестором Никифоровичем. Между ней и дедушкой возникли чувства, и в результате этой встречи в 1889 году родилась дочь Мария – моя мать[69]. Сколько лет они жили вместе и жили ли они вообще вместе – об этом мне мама не рассказывала. Сложилось так, что с этой бабушкой уже после революции мне пришлось прожить много лет…

Первые четыре годы жизни мамы были не очень благополучными. Очевидно, бабушку Веру с дочкой удалили из семьи дедушки. Мама рассказывала мне, что мама мало заботилась о ней. Как об этом узнал дедушка Нестер, мне неизвестно, но точно знаю, что когда он уже жил во втором браке, то забрал свою незаконнорожденную дочь у бабушки Веры и привез ее в свою семью, где уже воспитывались дети от его первой жены. В то время дедушка был комендантом крепости Свеаборг.

Как жила Вера Ивановна после того, как у нее забрали дочку, мне неизвестно. Но связь между ней и дочкой не была потеряна. Еще до революции бабушка Вера получила наследство от кого-то из своих родственников, состоявшее из небольшой избушки или домика с куском земли возле города Торопец. Мама мне рассказывала, что летом 1916 года, очевидно, после смерти Нестора Никифоровича, она поехала со мной навестить свою мать.

Очевидно, все „смутное время“ – революцию и Гражданскую войну – бабушка Вера провела в этом наследственном „имении“, пока каким-то завистникам не пришло в голову „национализировать“ ее домик. С 1922 года бабушка Вера жила в нашей семье. В середине 1930-х годов ее выслали из Ленинграда в Боровичи как „неблагонадежную“. Теперь, с высоты прожитых лет, ее судьба представляется мне трагичной: без любящей семьи, без хорошей любви – она, как оторванный листок, летала по жизни. После начала войны бабушка Вера вернулась к нам. Здоровье ее было уже подорвано. Она умерла в первую блокадную зиму и была похоронена на Серафимовском кладбище…

Со своей второй женой, француженкой Эрминой Августовной, Нестор Никифорович оставался до самой смерти и прожил, я думаю, счастливую жизнь.

Эрмина Августовна воспитывала двух детей от первого брака Нестора Никифоровича, мою мать (от Веры Ивановны Бадибеловой) и свою дочку – Сашеньку, родившуюся в 1895 году. Сашенька родилась, когда Нестору Никифоровичу было 52 года.

В 1928 году Эрмина Августовна, будучи иностранной подданной, уехала из России к себе домой в Швейцарию. Там у нее оставались родная сестра и еще какие-то родственники. Говорили, что у бабушки был денежный вклад в швейцарском банке. Последний период своей жизни она провела в пансионе для одиноких, в покое и достатке. Вклад в банке позволил бабушке выбрать себе жилье по желанию. Умерла бабушка в 85 лет. До последних дней она переписывалась с мамой, хотя переписка с заграницей в Советском Союзе, мягко говоря, не поощрялась. Письма бабушки были написаны по-французски. К сожалению, ни одно из них не сохранилось…»

Общая тема