Братковские

Это обзорная статья о камергере Людвиге Братковском,одном из участников исторических событий в которых встретились четверо Братковских. До этого я писал про Михаила Братковского доверенного управляющего у Платона Зубова, самого богатого человека Российской империи. В тех событиях ещё участвовал Флориан Братковский доверенное лицо польского магната Игнация Потоцкого И Юзеф Братковский полковник саксонской армии и тоже камергер, но саксонского принца. О них я постараюсь позже написать.

Людвик Братковский — человек, который провожал принцесс
История одного из Братковских, чья жизнь связала Польшу, Саксонию, Францию и Италию
Сегодня Братковские живут в разных странах. Одни помнят рассказы родителей и дедов, другие только начинают знакомиться с историей семьи. И порой за знакомой фамилией неожиданно открывается судьба, которой хватило бы на целую книгу. Такова история Людвика Братковского — человека XVIII века, чьи дороги пролегали между королевскими дворцами, европейскими столицами и небольшими городами старой Речи Посполитой.
Он не был королём и не командовал великими армиями. Его дело было другим: служить при дворе, выполнять доверенные поручения, сопровождать членов королевской семьи в путешествиях. Людей такой службы редко запоминали потомки. Но имя Людвика сохранилось — в рукописных известиях, старых письмах и монастырской хронике.
При дворе Августа III
В те времена Дрезден был одним из самых блистательных дворов Европы. Здесь правил саксонский курфюрст Фридрих Август II, известный в Польше как король Август III. Польские и саксонские придворные, дипломаты, офицеры, музыканты, воспитатели королевских детей составляли огромный и многоязычный мир. Придворная жизнь требовала не только хороших манер, но и умения держать слово, знать церемониал, понимать людей и спокойно переносить долгие путешествия.
В этом мире и сделал свою карьеру Людвик Братковский. Сначала в придворных известиях встречается чин камер-юнкера — молодого придворного, допущенного к королевскому окружению. Позднее Людвик стал королевским камергером и Миклашевским старостой. Самое важное, однако, заключалось не в названиях должностей. Сохранившаяся после его смерти монастырская хроника рассказывает, что Август III особенно доверял ему и поручал сопровождать своих дочерей, когда те отправлялись к будущим супругам.
Девочка-принцесса отправляется в Италию
Весной 1738 года Дрезден готовился к большому событию. Тринадцатилетняя Мария Амалия, дочь Августа III, выходила замуж за Карла Бурбона, короля Неаполя и Сицилии. Для современного человека её возраст кажется совсем детским. Но в королевских семьях того времени браки заключались прежде всего ради союзов между государствами.
Представим длинную вереницу экипажей, придворных, слуг и охраны, дорожные сундуки, смену лошадей, остановки в незнакомых городах. Рядом с юной королевой ехал её брат Фридрих Кристиан. Путь от Саксонии к южной Италии превращался в большое путешествие, за которым внимательно следили европейские дворы.
Львовский монастырский хронист, вспоминая службу Людвика, связывает его с сопровождением дочерей Августа III и с этим итальянским браком. Для молодого человека придворная свита была настоящей школой: здесь учились видеть мир, общаться с представителями других стран и исполнять поручения, от которых зависела честь двора. Так складывалась служба, которая позднее приведёт имя Братковского и во Францию.
Париж. 1747 год
Девять лет спустя европейские дворы снова обсуждали свадьбу саксонской принцессы. Пятнадцатилетняя Мария Жозефа, ещё одна дочь Августа III, стала невестой французского дофина Людовика — наследника короля Людовика XV.
На этот раз перед придворными лежала дорога во Францию. В сохранившейся польской рукописной газете под датами 7–8 февраля 1747 года сообщается, что в Париж отправился коронный мечник Любомирский и вместе с ним — «пан Братковский, камер-юнкер». За этой короткой строкой можно увидеть целый мир: зимние дороги, пограничные заставы, письма, которые везли с собой, и приготовления к торжественной встрече в Версале.
А 28 марта того же года другая дрезденская корреспонденция уже сообщала о возвращении Братковского из Парижа. Два коротких известия — отъезд и возвращение — донесли его фамилию до нашего времени.
История самой Марии Жозефы оказалась удивительной. Её муж так и не стал королём Франции, зато три её сына впоследствии взошли на французский престол: Людовик XVI, Людовик XVIII и Карл X. Получается, что история Братковского соприкоснулась с семьёй, потомки которой сыграли огромную роль в судьбе Франции.
В том же 1747 году состоялся ещё один брак в семье Августа III: его дочь Мария Анна София стала супругой баварского курфюрста Максимилиана III Иосифа. Монастырская хроника упоминает также и баварское направление среди придворных поручений Людвика. Так перед нами проступает жизнь человека, для которого дороги между княжествами и королевствами были частью повседневной службы.
Не только дворцы и путешествия
Годы шли. Август III умер в 1763 году, и Речь Посполитая снова выбирала короля. В сентябре 1764 года на поле под Варшавой шляхта участвовала в избрании Станислава Августа Понятовского, последнего короля польско-литовского государства. Среди участников выборов от Русского воеводства упоминается и Людвик Братковский, Миклашевский староста.
Это была совсем другая сторона его жизни. Вместо королевской свадьбы — большое политическое собрание; вместо праздничной свиты — шляхтичи, спорившие о будущем страны. Людвик успел увидеть и блеск саксонского двора, и перемену эпохи, когда старый порядок постепенно уступал место новому.
С его именем были связаны Миклашув, Дворжище и Садкув во Львовском крае. Здесь, среди имений, дорог и повседневных забот, проходила другая часть жизни придворного. Но даже вдали от блестящих залов Дрездена он оставался человеком, о котором помнили в королевском окружении. Хронист писал, что за верную службу Людвик получил пожизненные доходы и сохранил доброе отношение всей королевской семьи.
Письма, в которых слышен голос семьи
Обычно о людях XVIII века нам рассказывают сухие строки: чин, владение, дата, подпись. С Людвиком повезло больше. В переписке Юзефа Братковского с Игнацием Потоцким сохранилась личная сторона этой истории.
В одном из писем возникает просьба позаботиться о дяде и помочь ему в делах. Родственники не всегда могли находиться рядом: служба и обстоятельства разводили их по разным местам. Поэтому они обращались к людям, которым доверяли. Потоцкий был именно тем человеком, к которому Юзеф мог обратиться за поддержкой.
А 4 февраля 1778 года Юзеф написал ему уже о тяжёлой утрате. В письме, отправленном из Львова, он говорил, что теперь более чем когда-либо нуждается в дружбе Потоцкого, и сообщал о смерти своего дяди от апоплексического удара в конце января.
Эти несколько строк многое меняют в нашем восприятии. Перед нами уже не только придворный на службе у короля, но и дядя, о котором заботился племянник; человек, чья смерть стала семейным горем. В письмах прошлого, написанных на французском языке, через столетия слышится то, что понятно и сегодня: привязанность, благодарность, желание поддержать близкого.
Последняя дорога Людвика
Людвик Братковский умер в январе 1778 года в Миклашуве. Он не женился и, по рассказу монастырского хрониста, посвятил последние годы спокойной, благочестивой жизни.
26 января 1778 года его тело было погребено в усыпальнице костёла Святого Казимира при монастыре францисканцев-реформатов во Львове. Монастырский летописец не ограничился записью имени. Он посвятил Людвику целый рассказ — о доверии Августа III, о путешествиях с королевскими дочерьми, о верности и придворной службе. Благодаря этому рассказу мы и можем сегодня так подробно представить его судьбу.
Есть и ещё одна необычная подробность. Сердце Людвика было погребено отдельно, в Винниках, близ Львова; церемония состоялась 1 июля 1779 года. В XVIII столетии раздельное погребение тела и сердца встречалось среди знатных людей. Для потомков же это стало особенно памятной чертой его истории: один человек — и два места, связанные с последним прощанием.
Почему мы рассказываем эту историю сегодня
Со времени жизни Людвика прошли почти три столетия. Исчезли государства в их прежних границах, изменились названия городов, рассеялись по миру большие семьи. Но остались имена. Иногда достаточно одной строчки в старой газете, одного письма, одной страницы монастырской хроники — и человек, которого долго никто не вспоминал, словно снова входит в семейный круг.
Людвик Братковский прожил жизнь, в которой соседствовали дворцовые церемонии и дальние поездки, королевские выборы и заботы родных. Он не оставил собственной семьи, но память о нём сохранили другие Братковские — и время, бережно удержавшее их письма.
И потому его история принадлежит не только прошлому. Она принадлежит всем, кто сегодня носит фамилию Братковский, где бы ни находился их дом. Это одна из тех семейных историй, которые хочется рассказать детям и внукам — чтобы за фамилией они увидели живого человека.

Минская губерния