Литература о Крымских партизанах

https://e-libra.ru/read/420245-sovetskie-partizany.html

Основная часть территории Крыма была оккупирована немецко-фашистскими захватчиками в конце октября 1941 года. А уже 5 ноября им был нанесен первый удар. Это сделал партизанский отряд под командованием М. И. Чуба. С этого момента пламя партизанской борьбы в Крыму не затихало ни на один день, до тех пор пока захватчики не были полностью изгнаны с полуострова.
Подготовка к партизанской войне в Крыму началась с самого начала Великой Отечественной войны. Выполняя директиву СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года, Крымский обком партии и местные партийные и советские органы проделали большую работу по организации партизанских отрядов, партийно-комсомольского подполья, закладке тайных складов оружия, боеприпасов, обмундирования и продовольствия.
Для борьбы в тылу врага подбирались наиболее стойкие, мужественные, волевые и инициативные люди. Формирование партизанских отрядов и подпольных организаций происходило на строго добровольных началах. В отряды вступали рабочие, колхозники, интеллигенция, советские и партийные работники, коммунисты, комсомольцы, беспартийные патриоты, люди разных профессий и возрастов — все они единодушно стремились встать под знамя борьбы с гитлеризмом, на котором были начертаны гневные слова: «Смерть немецким оккупантам!»
Во главе партизанских отрядов и подпольных организаций стали партийные, советские и комсомольские работники, руководители предприятий и колхозов.
В тылу врага остались секретари горкомов и райкомов партии В. И. Никаноров, С. В. Мартынов, Н. Д. Луговой, М. И. Пузакин, Т. Г. Каплун, Ф. Д. Ермаков, В. А. Золотова, В. Г. Еременко, секретари райкомов и горкомов комсомола В. Загоскина, П. Дядюшкин, Н. Арабаджиева, А. Белан, советские работники И. С. Дьяченко, И. Е. Матяхин, А. А. Литвиненко, П. В. Удовицкий, А. А. Зосименко и другие.
Среди партизан находились бывшие участники Октябрьской революции и гражданской войны А. В. Мокроусов, И. Г. Генов, В. В. Красников, И. М. Бортников, Д. Д. Кособродов, П. В. Макаров.
К началу оккупации полуострова на базе истребительных батальонов в Крыму было создано 24 партизанских отряда. В первые месяцы борьбы личный состав отрядов значительно пополнился за счет бойцов, командиров и политработников регулярных частей Советской Армии, которые, прикрывая отход наших частей, были окружены и не смогли прорваться в Севастополь, где находились советские войска. В ряды партизан влилось много военнослужащих 51-й и Приморской армий и частей морской пехоты. Среди военнослужащих было 438 человек командного и политического состава — генерал-майор Д. И. Аверкин, полковник И. Т. Лобов, подполковник Б. Б. Городовиков, майор И. В. Харченко, капитаны И. Г. Кураков, Н. П. Ларин и многие другие. В ноябре 1941 года в партизанские отряды вступило 1315 советских солдат, матросов и офицеров, что составило примерно 35 процентов общего числа партизан[340].
Военнослужащие значительно повысили боеспособность отрядов. К партизанам пришли опытные командиры и солдаты, воевавшие под Одессой, на Перекопе и накопившие уже некоторый боевой опыт. Основная масса военнослужащих влилась в существующие партизанские отряды. Кроме того, из военнослужащих было создано три самостоятельных партизанских отряда под командованием подполковника Б. Б. Городовикова, капитана Д. Г. Исаева и политрука А. Аединова. Эти отряды получили название красноармейских.
Всего на 20 ноября 1941 г. в Крыму действовали 27 партизанских отрядов общей численностью в 3734 человека. На подпольной работе в городах и населенных пунктах осталось свыше 200 коммунистов и комсомольцев.
В целях координации деятельности подпольных организаций, а также для осуществления руководства партийно-политической работой среди населения был создан подпольный обком партии во главе с Иваном Андреевичем Козловым, членом партии с 1905 года, прошедшим суровую школу партийного подполья в годы царского самодержавия и гражданской войны.
Руководство партизанскими отрядами было также централизовано. Их деятельность направлялась штабом[341], во главе которого стоял стойкий коммунист, бывший руководитель партизанского движения в Крыму в годы гражданской войны полковник Алексей Васильевич Мокроусов.
Командирами и комиссарами районов[342] и партизанских отрядов были назначены бывшие участники партизанского движения против белогвардейцев и оккупационных войск Антанты и кайзеровской Германии И. Г. Генов, И. М. Бортников, П. В. Макаров, В. В. Красников, советские и партийные работники В. И. Никаноров, М. И. Чуб, М. А. Македонский, А. А. Литвиненко, Н. Д. Луговой, военнослужащие Советской Армии Д. И. Аверкии, Б. Б. Городовиков, Н. П. Ларин, Г. Л. Северский, И. В. Харченко, Ф. И. Федоренко и другие.
Боевая деятельность крымских партизан проходила в исключительно трудных условиях. Во-первых, в отличие от партизан других районов их борьба осуществлялась в зоне большой концентрации вражеских войск. Дело в том, что немецко-фашистское командование рассматривало Крым как плацдарм для захвата Кавказа и Кубани — районов, богатых хлебом, нефтью, рудой. Официальная фашистская газета «Голос Крыма» в передовой от 17 мая 1942 года писала:
«Значение Крымского фронта бесспорно. Крымский полуостров — это мост на Кавказ. Кто будет владеть Крымом, станет хозяином Черного моря. Отсюда идут нити к Ближнему Востоку. Победа германской армии в Крыму имеет международное значение».
Учитывая важное стратегическое значение полуострова, немецкое командование держало здесь большое количество войск, которые часто использовались в наступательных операциях против партизан. В Крыму почти не было деревни и тем более города, где бы не стояли вражеские гарнизоны.
Во-вторых, в Крыму нет сколько-нибудь обширных естественных укрытий. Горно-лесистая часть полуострова весьма незначительна по размерам. Кроме того, она имеет развитую сеть дорог, что значительно облегчало противнику подход к местам расположения партизан. В связи с этим партизанским отрядам приходилось действовать на территории, где они почти не имели возможности маневрировать. Зачастую окруженные со всех сторон, партизаны вынуждены были вести позиционную войну, что лишало их свойственных партизанским действиям тактических преимуществ.
В-третьих, командование фашистской армии создало в деревнях горно-лесистой части Крыма так называемые «отряды самообороны» из числа татарских буржуазных националистов, бывших кулаков и уголовных преступников. Предатели, поступившие на службу к фашистам, хорошо знали местность. Они стали проводниками карательных экспедиций, участвовали в боях против партизан. Заняв деревни, расположенные вокруг лесов, отряды татарских буржуазных националистов блокировали пути, по которым партизаны держали связь с населением степного и предгорного Крыма.
В-четвертых, партизанам Крыма приходилось в течение полутора лет вести борьбу вдалеке от фронта, от Советской Армии. Отсутствие надлежащей связи с командованием фронтов, с «Большой землей» лишало крымских партизан крайне необходимой им помощи продовольствием, оружием, боеприпасами, средствами связи.
И, наконец, в-пятых, при подготовке материальной базы партизанского движения были допущены ошибки. Некоторые отряды не успели заблаговременно укрыть продовольствие. В результате многие базы вскоре были разгромлены гитлеровцами.
Потеря материально-продовольственных баз и блокада партизанских районов особенно тяжело сказывались на положении партизан.
Подавляющее большинство местного населения Крыма охотно помогало партизанам. Но ограбленное фашистами, оно само не имело в достаточном количестве продуктов питания Кроме того, располагавшиеся в деревнях многочисленные фашистские гарнизоны содержались за счет населения. Они забирали у него все, что оно имело.
Однако, несмотря на все эти чрезвычайно сложные и трудные условия, крымские партизаны не прекращали ни на один день боевой деятельности и своими героическими делами вписали не одну славную страницу в историю Великой Отечественной войны. Они отвлекли на себя до корпуса вражеских войск, уничтожили большое количество живой силы и техники врага и этим оказали большую помощь Советской Армии.
В соответствии с задачами, которые пришлось решать крымским партизанам, их деятельность можно разделить примерно на три периода.
Первый период — с 5 ноября 1941 года по 3 июля 1942 года, то есть по день оставления советскими войсками Севастополя. В этот период основная задача партизан состояла в оказании максимальной помощи защитникам города.
Второй период — со дня оставления Севастополя до лета 1943 года. В этот период партизаны в силу указанных выше обстоятельств не могли проводить крупные боевые операции и осуществляли главным образом диверсионную и разведывательную работу, которая наносила серьезный ущерб противнику, а также вели большую политическую агитацию среди населения.
И, наконец, третий период — с июля 1943 года до освобождения Крыма. В этот период партизанские отряды, значительно выросшие численно (было создано шесть новых партизанских бригад), наносили мощные удары по коммуникациям и живой силе врага, взаимодействуя с наступавшими частями Советской Армии, способствовали освобождению Крыма от немецко-фашистских оккупантов.

* * *
В ноябре 1941 года фашистские войска, захватив большую часть Крыма, попытались с ходу овладеть Севастополем, но были остановлены его мужественными защитниками. Началась изумившая весь мир героическая оборона города-героя.
В этих условиях командование партизан поставило перед отрядами задачу: ослабить удар фашистов на Севастополь, парализовать движение противника по основным дорожным магистралям и путем нападения на вражеские гарнизоны оттянуть на себя как можно больше немецко-фашистских войск. С этой целью на шоссейных дорогах Симферополь — Алушта, Симферополь — Бахчисарай, Алушта — Ялта и железной дороге Джанкой — Симферополь — Севастополь было организовано беспрерывное кольцевое действие боевых групп отрядов, которые срывали переброску техники, боеприпасов и живой силы врага к Севастополю, вынуждали гитлеровцев держать большие силы для охраны коммуникаций. Одновременно партизанские отряды совершили ряд смелых налетов на тыловые учреждения немецко-фашистских войск и их гарнизоны в населенных пунктах. Только в течение ноября и декабря 1941 года партизаны провели свыше ста боевых операций и выдержали 55 боев с карательными экспедициями противника, уничтожив при этом около трех тысяч вражеских солдат и офицеров[343].
Это была большая помощь героическим защитникам Севастополя.
Немалые силы фашистов в это время отвлекли на себя керченские партизаны. На Керченском полуострове было создано два партизанских отряда — им. В. И. Ленина и им. И. В. Сталина. Отряды дислоцировались в Аджи-Мушкайских и Старо-Карантинских каменоломнях. Действуя в исключительно трудных условиях, они провели ряд смелых боевых операций, особенно в период высадки советских войск на Керченском полуострове в декабре 1941 года. Только отряд им. Ленина в течение 28 и 29 декабря 1941 года уничтожил в боях около ста фашистов, разбил шесть автомашин, радиостанцию, освободил из тюрьмы 25 заложников, приговоренных фашистами к расстрелу[344].
Удары партизан становились для врага все более ощутимыми. Оккупанты не знали покоя ни днем ни ночью.
Столкнувшись с энергичной деятельностью партизан, фашистское командование вынуждено было выработать так называемые «особые правила» борьбы с партизанским движением. При штабе 11-й немецкой армии был создан специальный штаб по руководству контрпартизанской деятельностью, которому командование выделило довольно крупные силы войск.
Начались систематические карательные операции гитлеровцев. По строго разработанному плану фашистские войска нападали на партизанские отряды, пытаясь окружить и уничтожить их. Окружение было главной задачей, поставленной «особыми правилами». Но то, что убедительно выглядело на бумаге, оказывалось малоэффективным на практике. Беспрерывные налеты карателей в какой-то мере сковывали операции партизан на коммуникациях врага, но полностью парализовать их действия не могли. Нельзя не отмстить также, что некоторый эффект контрпартизанских действий достигался немцами дорогой ценой — большими потерями и главное — отвлечением части войск от участия в осаде Севастополя. Ведя тяжелые оборонительные бои, партизаны нередко переходили к наступательным операциям, в ходе которых истребляли значительное количество живой силы врага.
Партизаны оказали большую помощь десантным войскам Советской Армии, высадившимся в конце декабря 1941 года на Крымском полуострове. Они совершали нападения на гарнизоны противника, устраивали засады на коммуникациях врага, срывали переброску частей для борьбы с десантными войсками Советской Армии.
Партизаны информировали командование частей Советской Армии о численности, расположении и передвижении вражеских войск, мероприятиях и намерениях противника. Так, в январе 1942 года, взаимодействуя с десантными войсками, партизанские отряды второго района разгромили вражеские гарнизоны и заняли деревни Поворотное, Красная Свобода, Горлинка, Хмели, Алексеевка, Земляничное, Ольховка, Красноселовка и Курское.
5 января 1942 года Бахчисарайский отряд под командованием М. А. Македонского разгромил гарнизон в деревне Кудрино. Было уничтожено 8 солдат и офицеров противника, захвачены штабные документы одной из немецких частей, разбито шесть автомашин, взяты трофеи.
В середине января высадился десант Советской Армии в Судаке. Партизаны 1-го района все свои силы направили на помощь десанту. Они выбили гарнизон врага из деревни Каменки и, заняв ее, прикрыли правый фланг десанта. Партизаны держали оборону и не дали противнику подбросить подкрепление с правого фланга. Кировский отряд 1-го района под командованием Н. С. Егорова перекрыл дорогу Переваловка — Лесная. Отряд уничтожил из засад обоз противника с боеприпасами.
Несколько отрядов 1-го и 2-го районов под командованием И. Г. Генова напало на крупный гарнизон противника в деревне Лесная (Судакского района). Сковав действия врага, они не дали ему возможности выступить на борьбу с советскими десантными войсками. Когда гитлеровцы сосредоточили превосходящие силы, советские десантные части и партизаны отошли в леса. Часть десантников была отправлена самолетами на «Большую землю», а остальные вступили в партизанские отряды. 3 февраля 1942 года из десантников был создан новый партизанский отряд.
В период борьбы десантных войск на Керченском полуострове и обороны Севастополя партизаны почти ежедневно проводили боевые операции на шоссейных и железных дорогах, а также вели разностороннюю разведку сил врага, обеспечивая командование Советской Армии и Черноморского флота важными сведениями о противнике. Особенно отличились в проведении разведок партизаны Д. Д. Кособродов, Н. А. Клемпарский, Г. К. Рябошапка, М. Н. Щучкина, Н. М. Усова, А. И. Макаров, Л. А. Уваров, М. А. Соханский, Н. Багликов.
За восемь месяцев обороны Севастополя партизаны провели 624 боевые операции и выдержали 112 боев с карательными экспедициями противника[345], убив и ранив при этом около 12 тысяч гитлеровцев. Они уничтожили значительное количество вражеской боевой техники[346].

Партизанский разведчик и проводник Г. К. Рябошапка.

Непосредственное руководство партизанским движением в Крыму осуществлял обком партии. 26 июня 1942 года бюро обкома[347] приняло постановление «Об организации работы обкома ВКП(б)».
«В соответствии с указанием ЦК ВКП(б), — отмечалось в решении, — сосредоточить главное внимание аппарата обкома ВКП(б) в настоящее время на вопросах организации работы в тылу у немцев — в оккупированных городах и районах Крыма».
В целях более оперативного руководства этой работой обком создал специальные группы во главе с членами бюро: по руководству партизанским движением, по руководству подпольными партийными организациями, пропагандистскую группу и группу по подбору и подготовке кадров для работы в тылу противника[348]. Это решение сыграло положительную роль в улучшении руководства партизанским движением. Была установлена регулярная связь обкома с партизанскими отрядами. Все партизанские районы были обеспечены портативными радиостанциями, с помощью которых командование районов передавало на «Большую землю» разведывательные данные о противнике, сообщало о нуждах партизан. Улучшилось снабжение партизанских отрядов боевой техникой, продовольствием и медикаментами.
В Зуйских лесах (второй район) была сооружена посадочная площадка, на которой приземлялись транспортные самолеты, доставлявшие партизанам оружие, боеприпасы, литературу и вывозившие больных и раненых партизан. Прокладывая путь к партизанам Крыма, советские летчики проявили исключительный героизм. Полеты к партизанам, совершавшиеся только ночью, были сопряжены с огромными трудностями. Посадку и взлет летчики производили на примитивном, неосвещенном аэродроме. По пути в Крым им приходилась выдерживать сильный заградительный огонь вражеской зенитной артиллерии. Но ничто не останавливало героев-летчиков. В этих операциях особенно отличились Герои Советского Союза Кашуба, Езерский, Таран, Герасимов, летчики Смирнов, Фадеев, Царевский, Калмыков, Нижник, Москалина, Бабий.
Решение бюро обкома партии значительно активизировало деятельность партийно-комсомольского подполья. В этот период подпольные организации развернули работу в Симферополе, Ялте, Евпатории, Феодосии и в ряде районных центров Крыма.
В соответствии с решением бюро обкома партии значительно увеличился тираж листовок и газет, направлявшихся в Крым. С «Большой земли» в Крым доставлялись газеты «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Красный Крым», различные брошюры и листовки. Распространение газет и листовок явилось мощным средством массово-политической работы среди населения, оставшегося на оккупированной немецко-фашистскими захватчиками территории, Пламенные призывы партии, сообщения о героических действиях Советской Армии и советских патриотов в тылу врага вселяли в сердца народных масс твердую уверенность в победе, показывали конкретные пути борьбы с ненавистным врагом. Партийная печать явилась подлинным коллективным агитатором и организатором народа, средством, при помощи которого партия общалась с советскими людьми, направляла их патриотическую деятельность.
Пытаясь ликвидировать подпольные организации, гитлеровцы наряду с каждодневным террором систематически проводили массовые облавы. Эти операции совершались с присущей фашистам неимоверной жесткостью. Города и населенные пункты заранее разбивались на секторы и в условленное время внезапно оцеплялись гитлеровцами. Затем следовали массовые обыски, аресты и истязания населения. Фашистские громилы врывались в дома и по малейшему поводу арестовывали жителей. В своих донесениях эти вояки сообщали о сотнях и тысячах задержанных и отправленных в концлагеря «подозрительных» лиц.
По признаниям самих немцев, среди репрессированных во время облав людей они редко обнаруживали партизан или подпольщиков. Однако облавы сопровождались безудержным произволом и бесчинствами по отношению к населению. Их организаторы, например офицер С. Д. Браун, впоследствии были приговорены Нюрнбергским трибуналом к смертной казни.
Многие тысячи мирных жителей задерживались в качестве заложников. Сотни ни в чем не повинных людей были расстреляны и повешены «для устрашения партизан». Вот, например, какой приказ объявил жителям немецкий комендант Симферополя:
«За каждое здание, взорванное в городе Симферополе — в случае если комендатура не будет заблаговременно поставлена в известность о готовящейся диверсии, — оккупационными властями в качестве репрессии будет расстреляно 100 жителей города».
А через некоторое время комендатура сообщила населению:
«29 ноября 1941 года было расстреляно 40 мужчин — жителей города Симферополя, что явилось репрессивной мерой».
Однако никакой террор не мог остановить деятельность подпольщиков, ослабить поддержку, которой они пользовались среди населения. Подпольные организации росли и усиливали свои удары по врагу.
Они оказывали большую помощь партизанским отрядам: снабжали партизан сведениями о противнике, направляли к ним патриотов, желавших с оружием в руках сражаться с захватчиками.
Несмотря на жесточайший террор и систематические карательные действия гитлеровцев, силы партизан росли. Их удары становились все более ощутимыми для врага. Нападая на немецкие гарнизоны, взрывая мосты, пуская под откос вражеские эшелоны с живой силой и техникой, партизаны нарушали нормальное снабжение немецко-фашистских войск, затрудняли переброску резервов противника под Севастополь, держали противника в постоянном страхе и напряжении. Небезынтересны в связи с этим и признания врагов. Так, бывший командующий 11-й немецкой армией, оккупировавшей Крым, фельдмаршал Манштейн, подвизающийся ныне в качестве историка второй мировой войны, пишет:
«Партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым (в октябре — ноябре 1941 года). Все время, что я был в Крыму (до августа 1942 года), мы не могли справиться с опасностью со стороны партизан. Когда я покинул Крым, борьба с ними еще не закончилась»[349].
Таким образом, уже в первоначальный период своего развития партизанские отряды и подпольные организации в Крыму благодаря руководству Коммунистической партии и помощи советского тыла, преодолев огромные трудности, превратились в грозную силу для немецко-фашистских захватчиков.

* * *
Летом 1942 года, пользуясь отсутствием второго фронта, командование немецко-фашистских войск предприняло широкое наступление против Советской Армии. Ценою огромных потерь немецко-фашистским войскам удалось захватить Керчь, Севастополь, достичь Волги и выйти на Северный Кавказ.
Крым стал глубоким тылом. Партизаны и подпольщики явились в этот момент важнейшей морально-политической и военной опорой населения.
В связи с удалением фронта положение партизан резко ухудшилось. На время оборвалась связь с «Большой землей», перестали поступать «воздушные посылки». Отряды стали ощущать острую нужду в боеприпасах, оружии, медикаментах. Захватив Севастополь, гитлеровцы перебросили в районы действия партизан высвободившиеся части, усилили блокаду горно-лесистых районов, перекрыли пути поступления к партизанам продовольствия. Острая нехватка продуктов, а порой и голод еще более усугубили тяжелое положение партизанских отрядов. Но лишения не сломили стойкость советских патриотов. Штаб партизанского движения, командиры и политработники отрядов, партийные и комсомольские организации неустанно готовили партизан к новым тяжелым боям. Проводились мероприятия по укреплению боевых групп, подступов к партизанским лагерям. Выросли и окрепли ряды коммунистов. В партию вступили сотни новых бойцов. Это были самые стойкие, самоотверженные, преданные Советской Родине люди. Заявления о приеме в партию в большинстве случаев подавались перед боем или перед уходом на боевые операции. По неполным данным, с ноября 1941 года по июль 1942 года в партизанских отрядах было принято в партию около 400 человек[350]. Парторганизации Красноармейского отряда № 1, Зуйского, Биюк-Онларского, Ичкинского и другие выросли вдвое.
Примерно вдвое выросли комсомольские организации.
Коммунисты и комсомольцы показывали пример мужества, героизма и стойкости в борьбе с врагом.
Деятельность партийных и комсомольских организаций сыграла решающую роль в сплочении отрядов и их подразделений, в политической закалке партизан, в повышении воинской дисциплины и боевого мастерства бойцов и командиров. Призывы партийных организаций наращивать удары по врагу, ни днем ни ночью не давать оккупантам покоя находили горячий отклик среди партизан, усиливали их боевую активность.
Вскоре после захвата Севастополя войска оккупантов предприняли крупное наступление против партизан. Первые удары они направили против партизан третьего района (леса госзаповедника). К этому времени здесь сосредоточились силы трех партизанских районов, так как четвертый и пятый районы к этому времени ввиду их малочисленности были ликвидированы, а их личный состав влился в третий район. В наступлении карателей, начавшемся в середине июля 1942 года, приняли участие 1-я горнострелковая румынская дивизия, 18-я немецкая пехотная дивизия и полицейские отряды татарских буржуазных националистов. Противник имел на вооружении автоматы, минометы, пулеметы, артиллерию и танки. К 14 июля вся территория, занятая партизанами, была окружена гитлеровцами. Фашисты начали сжимать кольцо окружения, обстреливая буквально каждый квадрат леса. Для партизан создалось исключительно тяжелое положение. Их силы были невелики. Способных к боевым действиям насчитывалось всего около 500 человек. Имелись больные и раненые. Крайне недостаточно было боеприпасов — их могло хватить всего на два-три часа боя. Ясно, что при таком соотношении сил партизаны не могли рассчитывать на успех. Но мужество бойцов и искусство командиров победили. Командование района (Г. Л. Северский и В. И. Никаноров), сосредоточив все силы партизан на узком участке леса, предприняло стремительное наступление против карателей. Прорвав кольцо вражеских войск, партизаны вышли из окружения. Оставленные для прикрытия небольшие боевые группы из засад нападали на фашистов. Своими решительными действиями они задержали противника и дали возможность основным силам партизан уйти в другие лесные массивы.
После провала этой операции противник все силы перебросил для борьбы с партизанами второго района. Здесь условия борьбы для партизан были еще более сложными. Малая площадь лесных массивов лишала их возможности маневрировать. Им пришлось вступить в позиционный бой с превосходящими силами врага.
Каратели начали наступление в 5 часов утра 24 июля. Немногочисленные партизанские заставы смело приняли на себя удары врага и задержали его продвижение. Партизаны дрались с неослабным упорством. Каратели несли большие потери. Каждая застава превратилась в опорный пункт обороны. Отряды действовали по принципу: держаться до последней возможности, без приказа не отходить.
Особенно отличились бойцы комсомольской заставы Зуйского партизанского отряда (командир П. Володин). В течение 30 часов вели они неравный бой, отбивая яростные атаки. Метко расстреливал фашистов огнем из станкового пулемета комсомолец Яков Сакович. Он один уничтожил более двадцати вражеских солдат. Отважно боролся политрук этой заставы Н. Н. Бараненко. Когда враг бросил в атаку большие силы, Н. Бараненко с призывом «За Родину, вперед за мной!» бросился навстречу врагу. Вся застава мгновенно последовала примеру политрука. Наступление фашистов было остановлено. В атаке Бараненко был смертельно ранен, но мужественный коммунист до последней минуты жизни подбадривал бойцов. Комсомольцы достойно рассчитались с фашистами за смерть своего политрука — не один десяток карателей нашел смерть в этом бою.
Во время одной из яростных атак врага был убит пулеметчик. Его тут же заменила комсомолка Клава Юрьева. Пулемет застрочил снова. Атака была отбита.
Героически держалась застава и на другой день. Фашисты наседали со всех сторон. У партизан кончились патроны. Все туже стягивалось кольцо окружения. Но смельчаки-комсомольцы нашли выход — немедленная атака! Первой бросилась на врага Клава Юрьева. Смелым броском бойцы смяли вражескую цепь, прорвали ее и вышли из окружения.
В течение полутора суток вела неравный бой и не пропускала врага группа партизан Зуйского отряда под руководством Ураима Юлдашева. Когда кончились боеприпасы, бойцы бросились в рукопашную схватку и прикладами расчистили себе путь. Юлдашев в этой схватке уничтожил двух фашистов. Однако подоспевшие гитлеровцы схватили Юлдашева и тут же зверски замучили его.
На юго-восточных подступах к основным позициям партизан сражалась застава из восьми бойцов Биюк-Онларского отряда. 24 и 25 июля около ста фашистских солдат несколько раз поднимались в атаку на храбрецов. Гитлеровцы пытались взять их живыми. Окруженные со всех сторон, партизаны держались до последнего патрона. Затем комсомолец Михаил Лях с гранатой и автоматом в руках встал во весь рост и скомандовал: «За мной, в атаку!» Бойцы забросали врага гранатами и вышли из окружения.
Отважно сражались бойцы Красноармейских отрядов № 3 и № 6, Ичкино-Колайского и других.
Партизаны второго района, несмотря на подавляющее численное превосходство вражеских войск, одержали победу. За два дня ожесточенных боев они уничтожили свыше тысячи гитлеровцев[351]. Потери партизан были значительно меньшими.
Не принесли успеха гитлеровцам и операции, предпринятые ими против партизанских отрядов первого района. Командир района М. И. Чуб, зная о готовящемся наступлении карателей, сосредоточил свои отряды в районе горы «Сахарная Головка». Из наиболее отважных и опытных бойцов была создана ударная группа, вооруженная пулеметами, автоматами и гранатами. Командовали ею В. Мамасуев и О. Козин. Все отряды расположились за горой. Ударная группа была выдвинута вперед. Заняв удобный для обороны рубеж, партизаны ждали врага. Гитлеровцы наступали цепью. Подпустив их на близкое расстояние, открыли огонь пулеметчики, за ними остальные. Партизаны расстреляли цепь и, умело маневрируя, отошли.
В течение последующих двух дней мелкие группы партизан заходили в тыл вражеским войскам и дерзко нападали на них. Потеряв убитыми и ранеными большое количество солдат и офицеров, каратели отошли.
Так позорно провалилась тщательно разработанная фашистским командованием операция по уничтожению партизан. Но это, однако, не помешало гитлеровцам в своей грязной газетенке «Голос Крыма» объявить, что партизаны уничтожены. А главарь румынских фашистов Антонеску прислал по этому поводу восторженное приветствие своим «доблестным войскам».
Совсем по-другому оценивали результаты карательной экспедиции ее участники. Так, убитый партизанами спустя несколько дней после боев командир 101-го разведывательного отряда капитан Пумм в своем дневнике писал:
«15.VII.42 г. Как надоели партизаны. Наконец-то идет большая сила немцев и румын, чтобы покончить с этими бандитами. Нас много, штаб около г. М… Лес окружили со всех сторон.
17.VII.42 г. Партизаны не найдены. 20 000 бросили на уничтожение, но пока один труп, а среди наших уже десятки.
25.VII. Я в Симферополе. Сколько потратили сил, а партизаны так и остались. Есть сведения об их оперативной деятельности»[352].
Эта запись комментариев не требует. Земля горела под ногами фашистов.
Однако обстановка в партизанских отрядах Крыма после проведенных тяжелых боев была крайне напряженной. В отрядах было много раненых, больных, скопилось большое количество мирного населения — женщин, детей, стариков, бежавших из городов и сел Крыма в связи с усиливавшимися репрессиями фашистских властей. Чрезвычайно трудным продолжало оставаться положение с боеприпасами и продовольствием.
В этот исключительно тяжелый момент пришла помощь с «Большой земли». ЦК Коммунистической партии и Советское правительство приняли ряд мер по облегчению положения крымских партизан. Командованию Черноморской группой войск Закавказского фронта было поручено выделить самолеты и катера для эвакуации из партизанских отрядов больных, раненых, женщин с детьми и престарелых.
Эвакуация происходила в течение сентября — ноября 1942 года. Для раненых и больных крымских партизан в Сочи был организован специальный госпиталь.
В октябре 1942 года было принято специальное решение по укреплению партизанских отрядов Крыма и активизации их боевой деятельности. В решении указывалось:
«Считать основными задачами партизан Крыма:
а) в области боевой деятельности: диверсионная работа в портах, на шоссейных и железных дорогах, разрушение связи, военных складов; не давать врагу заготавливать топливо на зиму;
б) вести беспрерывную войсковую и агентурную разведку, обеспечить точную и быструю информацию командования о наличии войск и техники противника, о его намерениях и передвижении, дислокации, расположении аэродромов, других объектов противника»[353].
В соответствии с этими задачами произошла реорганизация руководства партизанскими отрядами. Вместо трех районов было организовано два сектора — 1-й и 2-й. На время был ликвидирован общий штаб партизанского движения.
После реорганизации главные силы партизан были направлены к диверсионной деятельности и систематической разведке.
Еще большее значение в этот момент приобрела массово-политическая работа среди населения. Проводить ее было трудно. Дело в том, что наибольшую активность в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками проявляло население степных районов и городов, удаленных от горно-лесных массивов, где находились партизаны. Живя под угрозой зверской расправы, в условиях рабского, подневольного труда, жители этих районов жадно ловили слова большевистской правды, требовали помощи в организации сопротивления оккупантам. Разумеется, партизаны и подпольщики не могли оставить население без правдивой информации и конкретных советов. Многочисленные партизанские ходоки, рискуя жизнью, проникали в оккупированные города и села, несли людям советские листовки, газеты, проводили среди населения политическую работу.
Однако во всем чувствовалось отсутствие непосредственно в Крыму руководящего партийного центра[354]. В связи с этим в сентябре 1942 года в тыл врага был направлен секретарь обкома П. Р. Ямпольский. А через некоторое время для более оперативного руководства подпольными организациями и партизанским движением Крымский обком партии создал областной партийный центр в расположении партизанских отрядов. Членами подпольного центра были утверждены И. Г. Генов, Н. Д. Луговой и другие.
В августе — сентябре из партизанских отрядов на подпольную работу в города и районы Крыма было направлено около 400 коммунистов и комсомольцев. Посланцы партии оказали местным подпольщикам большую помощь, обеспечили рост партийного подполья, укрепили его связи с народом.
6 октября 1942 года областной центр заслушал доклад И. Г. Генова «О состоянии и ближайших задачах подпольно-партийной работы в оккупированном Крыму» и поставил перед собой следующие задачи:
«а) в области организационной работы — создание групп советских патриотов и партизанских групп;
б) в области агитационно-массовой работы — пропаганда и агитация за выполнение лозунгов нашей партии, распространение советской печати, агитация за срыв мероприятий противника, уничтожение и всемерное препятствование распространению вражеской литературы;
в) проведение разведывательной работы»[355] и ряд других задач.
В начале ноября 1942 года подпольный центр сделал выводы из действий партизанских отрядов за последний период. Были приняты меры для дальнейшего развертывания партизанской борьбы и деятельности подпольных организаций.
В течение осени и зимы 1942—1943 годов значительно усилилась диверсионная работа. В отрядах были созданы группы подрывников, которые поочередно выходили на боевые операции, чем достигалась непрерывность диверсий. Во главе этих групп были поставлены отважные партизаны, прошедшие суровую школу борьбы на коммуникациях врага: Петр Лещенко, Николай Шаров, Николай Гордиенко, Владимир Мамасуев, Александр Старцев, Василий Бартоша, Федор Мазурец и многие другие. Одновременно партизаны вели беспрерывные бои с карательными экспедициями противника и нападали на небольшие вражеские гарнизоны.

Партизаны В. Печеренко и Ф. Мазурец в засаде.

В конце 1942 года в городах и районах Крыма усилили деятельность подпольные организации в Симферополе, Севастополе, Ялте, Первомайском, Красно-Перекопском, Красногвардейском и других районах. Всего к началу 1943 года на полуострове насчитывалось около 60 подпольных групп и организаций, объединивших свыше 2000 патриотов[356].
Подпольщики вели большую политическую работу среди населения, освобождали советских военнопленных из лагерей, организовывали саботаж мероприятий фашистских властей, спасали население от насильственного угона в Германию, совершали диверсии на коммуникациях врага. Подпольные организации вели также разведку, снабжая партизан и командование Советской Армии ценными сведениями о противнике.
Важной областью деятельности подпольных организаций была политическая работа среди личного состава румынских и словацких частей, входивших в состав оккупационных войск. Подпольщики распространяли среди военнослужащих — румын и словаков листовки, в которых раскрывалась подлинная сущность фашизма, показывалась гнусная роль правящих кругов Румынии и Словакии, предавших интересы своих народов, превративших их в орудие осуществления человеконенавистнических планов разбойничьего германского империализма. Эти листовки призывали румын и словаков порвать с позорным служением фашизму, переходить на сторону партизан, бороться совместно с советскими патриотами за освобождение своих стран от гитлеровского ига. Эта деятельность подпольщиков имела большой успех. Солдаты и младшие чины румынских и словацких частей питали ненависть к фашистским поработителям, сочувствовали освободительной борьбе советского народа. Это находило конкретное выражение в снижении боеспособности этих частей во время операций против партизан.
Победы Советской Армии оказали огромное воздействие на румынских и словацких солдат, которые воочию увидели, что фашизм не так силен, как его представляла геббельсовская пропаганда, что гитлеровские армии могут быть разбиты. Распропагандированные подпольщиками, солдаты и младшие офицеры румынских и словацких частей стали массами дезертировать, а многие из них с оружием в руках переходили к партизанам и тут же включались в борьбу против немецко-фашистских захватчиков.
https://e-libra.ru/read/420245-sovetskie-partizany.html

продолжение
http://moloko.ruspole.info/node/2688
От взрывов и пожаров поднялся такой дым, особенно, после того как зажгли дымовые шашки, что все покрылось черной пеленой. Ничего не было видно. Катера с десантниками на борту ушли в Евпаторию. Каясултан с группой из-за непредвиденных событий осталась на берегу.

До начала обороны Севастополя Каясултан по приказу командира части доставляла в Акмечетский район топливо. В это время немцы прорывались через Перекоп. Каясултан, передав свой груз по назначению, отправилась назад. По дороге она зашла на несколько минут в дом старшей сестры, проживавшей в Евпатории. 13-летний сын сестры Февзи, незаметно ото всех, взобрался в кузов машины, остановившейся у дома, и спрятался среди пустых бочек. У Сак, на железнодорожном переезде, они встретились с немецкими танками. Каясултан приказала шоферу гнать машину быстрее. Автоматные и пулеметные очереди изрешетили сзади борт машины. Но танки не стали гнаться за машиной. «Значит, они спешат в другую сторону, - подумала Каясултан. – Они знают, куда спешат? Да, в Севастополь…». В кузове пустые металлические бочки метались из стороны в сторону, бились друг о друга с гулким звуком. Шофер предложил остановиться и выбросить бочки. Машина остановилась в одном укромном месте, и в это время они увидели, что среди бочек лежит Февзи. Мальчуган был жив, но от тряски, ударов о металлические бочки, скопившиеся в кузове, с его побитого лица капала кровь.

Однако, что делать с Февзи? Вернуть его назад нельзя. Там немцы. Если поехать с мальчуганом в часть, что скажут командиры? Клепельная балка и Инкерман в это время были неподходящими местами для посещения с детьми. И все же Каясултан взяла с собой Февзи в свою часть и объяснила начальнику базы майору Герасименко, в чем дело. Решили оставить Февзи на базе, в медсанбате. Резвый Февзи помогал тете во всех делах: бегал за лекарством, готовил для перевязки раненых бинты и жгуты, грел воду, раздавал раненым пищу, лекарства, стирал белье. В общем, он стал весьма полезным человеком на санитарном пункте. Солдаты называли его Федей и очень полюбили его.

Немцы сбрасывали с самолетов бочки, набитые иголками. При соприкосновении с землей бочки разрывались и иголки поражали людей. Февзи, вытаскивавший эти иголки из тел солдат, доставлял им большое облегчение. Потому что у него было острое зрение, и он хорошо владел пальцами. В конце сентября немцы подошли к балке очень близко. Глубина обороны защитников Севастополя в целом составляла 5 километров. Балку Клепельную обороняла 35-ая батарея. В это время Февзи подгонял тележки, груженные снарядами, к позиции батареи в нижней части балки и, опорожнив, увозил их оттуда. Не ведая усталости и не думая о себе, мальчуган активно участвовал в выполнении большой патриотической работы.

Немецкое командование решило взять Севастополь приступом в мае 1942 года. В апреле кольцо обороны города значительно сжалось. Самолеты не прекращали бомбардировок со всех сторон. Но защитники города мужественно держались. Беспрерывные атаки не приносили врагу успеха. В эти дни вся страна жила и боролась вместе с Севастополем.

Однажды, когда Каясултан перевязывала раненого солдата, рядом с ней разорвалась мина и нанесла ей тяжелое ранение. Солдаты внесли женщину в помещение склада и перевязали ей раненую ногу. Из-за того, что отряд санитаров сильно поредел, а число раненых увеличивалось, Каясултан приходилось продолжать работу, несмотря на ранение. К ней подносили на носилках по очереди раненых солдат, и она на своем месте делала тяжело раненым солдатам операции, зашивала раны, перевязывала. После этого их отправляли в Инкерман. С одной из машин, доставлявших раненых в Инкерман, понадобилось отправить и саму Каясултан. Ее раненая нога распухла, загноилась и сильно болела. В инкерманском госпитале сделали операцию, ее ногу одели в гипс.

Раненых в особо тяжелом состоянии отправляли из Инкермана в Батуми. В апреле 1942 года Каясултан саму посадили вместе с ранеными на корабль, отправлявшийся в Батуми. В эти дни решалась судьба Севастополя. Враг осадил город с моря и суши, обстреливал его со всех сторон. Советские солдаты клялись не отдавать город врагу, они решили оставаться в нем до конца, защищать родной город до последнего вздоха. Среди тех, кто поклялись защищать Севастополь, была и Каясултан. Теперь эта клятва требовала от нее возвращения на берег, чтобы разделить участь Севастополя. Коммунист, офицер Каясултан Абибулаева решила сойти с корабля и вернуться в ряды защитников города.

- Сообщите на базу, Абибулаева возвращается, – сказал начальник базы Василий Петрович Герасименко солдатам, стоявшим неподалеку.

- Правильно поступает Абибулаева, - откликнулся комиссар Пумпиянов. – По коммунистически.

За заслуги в оказании медицинской помощи защитникам Севастополя, за активное участие в обороне топливной базы Черноморского флота Каясултан Абибулаеву наградили в мае 1942 года орденом Красной Звезды. В этом году ей присвоили воинское звание капитана и должность военврача третьего ранга.

В июне 1942 года враг ворвался на окраины Севастополя. Защитники города, отступая с тяжелыми боями, укрылись в каменных пещерах между Казачьей бухтой и Херсонесским маяком. Эти пещеры, образовавшиеся в результате того, что волны моря веками бились о прибрежные скалы, оберегали патриотов от вражеских пуль и снарядов. Однако в узких и низких пещерах можно было передвигаться, только нагнувшись, по колено или по пояс в воде. Когда улетали самолеты врага, и умолкала его артиллерия, патриоты, выбравшись на скалы, пользовались передышкой, заметив же вражеские самолеты, они снова спешили укрыться в пещерах. 3 июля поступил приказ Верховного главнокомандования об оставлении города. Остававшиеся в пещерах полуживые защитники вышли наружу. Скрывавшиеся за скалами фашисты встретили их огнем, часть из защитников поубивали, оставшихся же в живых отправили в концентрационный лагерь, находившийся рядом с аэродромом. Там голодным и беспомощным пленникам дали хлеб, выпеченный из пропитанной керосином муки. От этого внутри людей все горело. Воды, однако, не было. В результате среди пленных распространилась дизентерия. Мертвых умышленно из лагеря не выносили. Голодных, больных, измученных до предела людей вызывали по одному и подвергали допросу.

18-го июля пленных отправили на станцию Бельбек. Судя по разъяснениям, там их должны были погрузить в вагоны и везти в Польшу. В дневную жару пленников погнали группами вдоль железной колеи. Снова их кормили пропахшим керосином хлебом. Каждому пленнику выдавалась в день одна кружка воды. Больным не оказывалось никакой помощи. Несчастные люди, ожидавшие в окружении немецких солдат поезда, выглядели жалко. После полудня среди яблонь, росших возле здания вокзала, появилось несколько подростков. Они срывали с яблонь плоды. В голове Каясултан родилась одна мысль. Она так сказала Февзи: - Вот сейчас пойдешь в уборную, после того же, как выйдешь, иди к тем ребятам. Собери вместе с ними яблок и после того, как наполнишь яблоками пазуху, иди прямо этим путем…. – Каясултан приблизительно объяснила Февзи, как добраться до Евпатории. Побывавшему в огне войны, повидавшему кровь и смерть подростку не составило труда выполнить указания тети.

Когда Февзи ушел, Каясултан подумала о себе. Поезд еще не пришел. Если придет, всех в него посадят. Тогда будет трудно убежать. Что делать? Две женщины, каждая - с ведром и кружкой в руках - раздавали пленным воду. Одна из женщин поставила ведро на землю, прицепила к нему кружку и стала болтать с немецким конвоиром. Другая же женщина продолжала раздачу воды. Будет ли еще такая возможность? Каясултан подхватила ведро и начала раздавать воду. Подходя то к одному пленнику, то к другому, она, таким образом, вышла за пределы места расположения пленных. Так как вода кончилась, она с пустым ведром в руке пошла к колодцу, шла, шла и ушла…. Дойдя, таким образом, до деревни Кунтувган (Тепловка), там не задержалась. После того как узнала, что ее ищут, отправилась в Саки. Там снова, почуяв, что на ее след напали, перебралась на велосипеде в Евпаторию, минуя деревни Акташ и Каш. Вечером в день ее прибытия в город вернулся и Февзи. Хотя от беспрерывной ходьбы рана на ноге Каясултан снова заныла, она не смогла побыть в доме родственников и нескольких дней. 4 августа туда пришла русская женщина в очках.

- Вы, Каясултан Абибуллаева? - Спросила женщина.

Каясултан сначала замешкалась, полагая, что ее выследили, ответила:

- Нет, вы ошиблись, моя фамилия - Эмирова.

- Вы ведь знаете Василия Федоровича Павлова? – Спросила женщина и сообщила адрес некоего Морозова. – Василий Федорович будет вас там ждать. Не надо медлить. Когда придете, спросите: - Кто здесь вяжет шерстяную шаль?

Женщина ушла. Каясултан задумалась. До войны Василий Федорович был первым секретарем партии Акмечетского района. Они работали вместе несколько лет. Он дал Каясултан рекомендацию в партию. Одну из рекомендаций для назначения ее заведующей отделом здравоохранения района тоже дал Василий Федорович. На войну направлял Каясултан тоже он. Когда прощались, он говорил: – Поезжайте первым эшелоном. Вслед за вами и мы поедем. – Павлов был командиром боевого десанта, который отправился 5 января 1942 года из Севастополя в Евпаторию. Теперь, вполне логично, он оказался в этом городе.

Каясултан, вспомнив о прошлом, которое связывало ее с Василием Федоровичем, решила пойти туда, куда ее звали.

Каясултан распустила вязаную кофту хозяйки дома, сделала из нее моток шерстяных ниток и пошла по адресу, указанному женщиной. Это было здание курортного управления, теперь же в нем располагалась жандармерия. Пройдя во двор здания, и увидев вахтера по фамилии Морозов, Каясултан поняла, что назад хода нет.

- Вам кого нужно? – Спросил старик сурового вида.

- Кто здесь вяжет шерстяную шаль?

Старик подобрел лицом, улыбнулся и сказал приветливо:

- О, это мое старческое ремесло, иногда люди делают заказы. Пожалуйте в дом.

Когда они вошли в комнату, открылся люк подвала под стоящим посередине нее столом. Из него сначала показался автомат, затем и сам Василий Федорович Павлов. Наставник и ученица, настоящие боевые друзья поздоровались. После взаимных расспросов о житье-бытье начался разговор о положении в городе.

Командир евпаторийского десанта Василий Федорович Павлов создал из оставшихся в живых участников десанта подпольную патриотическую организацию. Подпольщики были связаны с партизанами. Часть десантников присоединились к партизанам и образовали Евпаторийский партизанский отряд. Другая же часть осталась в Евпатории для подпольной деятельности в городе и близлежащих деревнях. Постепенно ряды патриотов росли, образовывались новые группы, был проведен ряд боевых операций. Однако неожиданно все изменилось. Среди подпольщиков завелись и предатели. Полиция хватала патриотов одного за другим, о судьбе попавших в гестапо людей ничего не было известно. Наконец, узнали, кто предатель. Это был бывший начальник паспортного отдела Евпатории, бывший партизан и подпольщик Мефодий Иванович Кочерга. Но как до него добраться? Как его уничтожить? Пока он пребывал на свободе, каждый день патриоты гибли десятками. В этих условиях нужно было что-то предпринять и предпринять срочным образом.

- Может, ты возьмешь на себя эту задачу? – Предложил Павлов Каясултан. – Мефодий тебя не знает. В Севастополе он не был, с десантом не ходил. Сначала мы его тебе покажем. Принарядись. Мы возьмем оружие.

- Смогу ли я это сделать?

- Сможешь…. Без сомнения! Наши ребята будут держаться неподалеку от тебя, если будет нужно, помогут. Только не отказывайся. Это задание для тебя. Родина и соотечественники поручают его тебе.

Они говорили до утра и разработали план операции.

Решили в тот же день предателя уничтожить. Потому что Мефодий Кочерга после обеда, примерно в четыре часа дня должен пойти в санаторий Мойнак. Вместе с ним в машине будет еще 5 гестаповцев. Четыре телохранителя и пятый – шофер. Все с автоматами. Предатель ездит рядом с ними. Но, возможно, молодая и красивая женщина привлечет его внимание, может, он остановится около нее? Если остановится, его судьба будет зависеть от самой Каясултан. Если проедет, не останавливаясь, ничего делать не надо. Группа подпольщиков будет находиться в этом районе и, заслышав стрельбу, прибежит на подмогу. Группа помощи будет находиться в укромном месте. Будет действовать в зависимости от обстоятельств.

Павлов положил перед Каясултан фотоснимок и сказал: - Хорошо рассмотри и запомни. Это - он! – Со снимка смотрел широколицый, со слезящимися глазами, очень тучный мужчина. В глазах – пустота. На толстых губах играет зловещая ухмылка. Одет в немецкую форму.

- Ну, как? Как увидишь, узнаешь. Таких типов один раз увидишь, больше не забудешь, - сказал Василий Федорович. – Вот такой он здоровый и сильный. Негодяй, которого пуля не берет. Если просто ранить, немцы его обязательно вылечат. В этом случае наше положение станет еще хуже. Когда стреляешь, целься в сердце. Ты ведь хорошо знаешь, где находится у людей сердце. Только не бойся. Сегодня, бойся, волнуйся, сколько хочешь, но когда будешь стрелять, не бойся, не теряйся. Иначе, хорошо не прицелишься.

- Василий Федорович, я боюсь, - призналась Каясултан.

- Я же тебе говорил, что сейчас 6 часов, у тебя еще есть почти 10 часов для того, чтобы бояться и беспокоиться. Для этого времени более чем достаточно. Но когда выйдешь на этого черта!.. никаких страхов и дрожи… Ладно, пока поспи. Дед-Мороз тебе принесет одежду. Нужно и парикмахера позвать.

Поспи. Легко сказать. Как может заснуть человек, который должен убить через несколько часов другого человека?

Впервые в жизни Каясултан будет убивать человека. До этого видела сотни смертей, сотни людей спасла от смерти, но вот убивать не приходилось. Сегодня же нужно убить ради спасения от смерти соотечественников.

Каясултан, лежа в постели, попыталась представить, как она это сделает. Как это будет?.. Думала, думала и заснула. Когда проснулась, было уже за двенадцать. Проспала почти 5 часов. С пробуждением подавила в себе страх. Вспомнила о фото человека с безобразной внешностью. Что теперь будет? После выстрела, что делать? Как спасаться от гестаповцев, которые будут рядом с ним? Этого не могла себе представить. Мысли путались, решила об этом не думать. Самое главное – выполнить долг. Именно это – главное! Если возникнет безвыходное положение, пуля в пистолете и для себя найдется.

- Проснулась? – Произнес ласковый женский голос.

Каясултан поднялась с кровати и осторожно взяла в руки сумку, в которой лежал пистолет. Она внимательно посмотрела на стоявшую напротив женщину.

- Мне нужно будет сделать вам укладку волос, нанести немного макияжа и затем одеть вас в это платье. В общем, сегодня вы должны выглядеть весьма интересной и привлекательной.

Каясултан села на указанный женщиной стул, зажав подмышкой сумку. Больше в комнате никого не было. Женщина ловкими движениями расчесала волосы Каясултан и, щелкая блестящими ножницами, стала их стричь. Немного спустя пол вокруг стула покрылся остриженными волосами.

- Сейчас мы ваши волосы подровняем, а затем немного завьем, - сказала женщина. – Будьте спокойны. К трем часам все закончим.

«Эта женщина все знает, - подумала Каясултан. – Я еще ничего не сделала, а она уже знает, что я буду делать». В ней колыхнулось чувство обиды на Василия Федоровича. «Говорил: - Операция будет сохраняться в полной тайне. - Но вот эта женщина…».

- Я Снегурочка Деда Мороза, - сказала женщина. – Зовут меня Катя. Не удивляйтесь, что я все знаю. Сюда ведь меня привел Василий Федорович.

Каясултан промолчала, только кивнула головой. Она думала о деле, которое следовало сделать через несколько часов. Если она уничтожит предателя, будут сохранены жизни сотен патриотов. Значит, долг нужно выполнить обязательно. Когда увидит предателя, не испугается…

- Чему улыбаетесь? – Спросила Катя.

Каясултан и впрямь улыбнулась. Женщина бросила на нее долгий недоумевающий взгляд и обеспокоилась.

- Что-нибудь не так?

Каясултан глубоко вздохнула.

- Когда я вот так улыбаюсь, естественно выходит? – Спросила она серьезно.

- Очень естественно, - ответила Катя. – Улыбка вас красит. Сразу ваше лицо проясняется. Становитесь красивее.

Повозившись с головой клиентки, Катя, наконец, завила ее волосы и расчесала. Черные волосы Каясултан волнистыми прядями охватили ее смуглое лицо. Катя нанесла макияж на ее брови, ресницы и щеки.

- Вот теперь одевайтесь, - сказала она.

Каясултан, увидев принесенную для переодевания одежду, изумилась: белоснежное женское платье, феска, украшенная серебряными блестками, серебряный пояс, белые туфли на каблучках…

- Что это такое? Я на свадьбу иду, что ли?

- Прошу вас, не горячиться, - попросила Катя. – Мы знали, что вы скажете это. Дело в том, что национальная надежда скрадывает черты лица, вернее даже, уводит их на второй план. Человек, который смотрит на вас, переключает внимание с вашего лица на одежду, и поэтому ваше лицо ему не запоминается, все ваши отличительные признаки переходят на одежду. Ну-ка, одевайтесь!

Катя правильно говорит, подумала Каясултан. Если произойдет чудо, спасусь….

Из подвала вышел Василий Федорович.

- Э-хе-хе, ну совсем перевоплотилась в татарскую невесту. Очень тебе к лицу, - улыбнулся он, потом спросил: - Пистолет в сумке? Хорошо! Вот тебе документ медсестры немецкого госпиталя. Мефодию показывать его нельзя. Потому что он знает там всех медсестер. Покажешь, если по пути остановят.

Я же говорю тебе, все Дед Мороз сделает. Он тебя убережет от несчастий. Патрулю говори: - Иду в Мойнак, ухаживать за больными. – Ну, пора…, - обнял ее Василий Федорович. – Прости, подруга, - добавил он изменившимся голосом. – В других обстоятельствах, мы бы ни за что не послали тебя на такое дело. Но, видишь, мы там в подвале все мужчины… ты же… .

- Понимаю, Василий Федорович, - сказала Каясултан. – Мне сообщили об оказанном высоком доверии и высокой чести. Задание выполню. Если что со мной случится, сообщите обо всем после войны моим друзьям и родственникам…

- Мы еще увидимся, не падай духом! Как я сказал, рядом с тобой будут находиться хлопцы. Это очень ловкие ребята, тебя не оставят без помощи. Ты только укокошь этого мерзавца, укокошь!

Дед Мороз гнал пролетку, временами смотрел на часы, вынимая из кармана, напевал и посвистывал. Пару раз их остановил патруль. Проверив документы Каясултан, патрульные удовлетворенно кивали: - Яволь! Яволь.

Когда пролетка подъехала к санаторию Мойнак, часы показывали без пятнадцати четыре.

- Приехали, ханум! – Сообщил дед Мороз и, увидев, что Каясултан молча удаляется, выбравшись из пролетки, тихонько добавил: - Плати деньги.

Когда Каясултан вновь взобралась на пролетку, дед Мороз передал ей немецкие деньги и предупредил: - Заплатишь мне, когда будешь уходить. – Она забыла об этом. Сразу же открыла сумку, вынула из нее голубые купюры и протянула старику. Пистолет положила удобнее.

- Спасибо, ханум, - поблагодарил дед и погнал пролетку дальше.

Солнце нещадно грело. Возле калитки во двор санатория дремал старый вахтер. Внутри двора ни души. От грязевой ямы исходил неприятный запах. Каясултан подошла к яме, разулась и села у ее края, сунула голые ноги прямо в грязь. С этого места хорошо просматривалась калитка во двор. Ровно в четыре часа у санатория остановилась легковая машина черного цвета. Из нее вышли пять человек. Шофер остался в машине. Каясултан сразу узнала среди них Мефодия Кочергу. В калитку двора вошел тучный, рослый, крупный мужчина в сопровождении двух автоматчиков спереди и двух других – сзади. Передние охранники, увидев одиноко сидящую у края грязевой ямы Каясултан, остановились. То же сделали и идущие за ними. Каясултан улыбнулась. Мефодий, подойдя к скамейке под тенистым деревом, сел, о чем-то переговорил с сопровождающими охранниками. Те ушли затем в здание санатория. Предатель, притиснувшись к спинке скамьи во время прикуривания сигареты, внимательно наблюдал за Каясултан. Осматривал ее похотливым, бесцеремонным взглядом. Каясултан, не спеша, поднялась со своего места, подошла к чистой проточной воде и помыла измазанные лечебной грязью ноги. Держа в руках туфли, подошла к противоположному краю скамьи, на которой сидел Мефодий.

- Ханум лечится здесь? – Спросил он и изобразил на физиономии широкую ухмылку. – Понимаю, конечно, понимаю, такая скука.

Отвечая, Каясултан улыбнулась и бросила многозначительный взгляд:

- Сейчас, в смутное военное время мало осталось понимающих мужчин. – Краешком глаза посмотрела в направлении, куда ушли четыре охранника. Их не было видно. В ту секунду, когда она открыла сумку, предатель почувствовал неладное и потянулся к пистолету, висевшему на поясе. Да, надо найти повод для того, чтобы воспользоваться сумкой.

- Я приехала сюда к знакомым, но не могу найти их дом, - сказала Каясултан.

- Скажите, кто ваши знакомые, я же скажу, кто вы. Ладно?!

- У меня здесь адрес и фамилия записаны. Очень хорошо, что встретила вас. Вот… .

Каясулстан открыла сумку и вынула из нее миниатюрный пистолет. Предатель издал дикий возглас и вскочил со своего места. Когда он оказался на ногах, Каясултан, прицелившись ему в грудь чуть пониже левого плеча, три раза выстрелила из пистолета. Толстяк задергался, рухнул на скамью и оттуда ничком съехал на землю. У здания санатория поднялась суматоха. Каясултан с пистолетом в руке побежала на босу ногу к калитке. Там, естественно, ей преградит путь шофер, остававшийся в машине. Каясултан это знала. Старик-вахтер, сидевший в будке рядом с калиткой, увидев вооруженную женщину, сразу же присел за стойкой. Когда Каясултан выбежала на дорогу, с противоположной стороны послышалась автоматная стрельба. Шофер вывалился из машины предателя на землю. По немцам, появившимся у калитки, беспрерывно вели огонь три человека, которые стояли в полный рост в кузове грузовой машины, пересекавшей дорогу. Один из них крикнул женщине: - В машину! – Каясултан его поняла и побежала к машине. Сильные мужские руки подхватили ее. Машина увеличила скорость. Все легли на дно кузова. Стрельба, позади, продолжалась.

В эти минуты Каясултан беспокоила лишь одна мысль: «Убила или нет? Вдруг остался живым, что тогда будет?..»

Мефодия Кочергу отвезли в городскую больницу. Во время операции он умер. Немецкие солдаты переворошили весь город в поисках смуглой татарской женщины средних лет. На улицах появились объявления с изображением внешнего вида Каясултан. По решению подпольной организации, Каясултан ушла в горы и находилась там вплоть до весны 1944 года.

В горах Каясултан занималась своим делом. Под ее присмотром находились раненые и больные. Она организовала в ряде районов горной местности несколько медпунктов. Члены подпольной организации, которой руководили Василий Федорович Павлов, дед Мороз (Морозов) и Мустафа Боснаев, поддерживали тесную связь с партизанами. Они снабжали народных мстителей не только продовольствием, но также различными ценными сведениями, редкостными лекарствами. Дом Мустафы Боснаева стал явочной квартирой партизан. В 1943 году Мустафу Боснаева схватили в деревне Багай и расстреляли.

Партизаны совершали нападения на вражеские гарнизоны, посты и обозы, подрывали железнодорожные эшелоны оккупантов. Каясултан участвовала в ряде боевых операций, как санитаркой, так и бойцом…

После Великой Отечественной войны Каясултан Абибуллаева в течение 32 лет работала акушеркой в поселке Таваксай Ташкентской области. В течение этих 32 лет ни один новорожденный не погиб и не получил серьезных травм. Каясултан-апте можно считать родственницей 27 тысяч младенцев, родившихся в этот период. Сейчас ей 80 лет. У нее сын и два внука. Ради счастливой жизни нынешнего потомства Каясултан Абибуллаева сначала воевала с оружием в руках, а потом стала второй матерью новорожденных.



Кинотеатр «Победа» на улице Ленина Алушты после прихода оккупантов остался кинотеатром. Здесь оккупанты смотрели фильмы, устраивали собрания и вечеринки, иногда показывали кино для населения. Наступил сентябрь 1942 года. Для населения на двенадцатичасовой дневной сеанс показывали «Капитана-девицу». Та же картина должна была демонстрироваться в два часа дня только для фашистских офицеров и солдат. В это время гражданскому населению находиться близ зрительного зала или клуба категорически запрещалось. Перед клубом висело объявление, предупреждавшее об этом.

По окончании первого сеанса рядом со зданием кинотеатра все еще толпились люди, вышедшие из зрительного зала. Ребята и подростки сразу же стали шумно делиться впечатлениями. В это время местный киномеханик, высунув голову из будки, подозвал одного из ребят и попросил закрыть люк на чердак. – Сейчас начнут подходить господа офицеры, быстрей сделай! – Добавил он. Мальчик проворно поднялся по ступенькам лестницы у торцевой стенки, приблизился к люку на чердак и через некоторое время еще с большим проворством спустился на землю. – Там сидит какое-то существо в блестящих очках, - произнес он дрожащим голосом, указывая на чердак. Киномеханик подозвал другого паренька, постарше возрастом: - Ты сходи. – Через две минуты этот паренек спустился вниз с лицом белым, как полотно. В третий раз сам киномеханик взобрался по ступенькам, и, постояв в изумлении у открытого люка, быстро его прикрыл и закрыл на засов снаружи. На его лице внешне ничего не отражалось. Не говоря никому ни слова, он побежал в ближайшее отделение гестапо и через несколько минут вернулся с тремя немецкими солдатами, указывая пальцем на крышку люка: - Там, очкастый… - Солдаты, не дослушав до конца слова перепуганного киномеханика, посмеиваясь, начали взбираться один за другим по лестнице. Как только первый из них открыл крышку люка и просунул в него голову, прозвучали три выстрела подряд. В тот же миг три немецких солдата покатились с лестницы на землю. Откуда-то появился четвертый солдат и стал медленно подниматься по лестнице, упершись взглядом на полуоткрытую крышку люка. С чердака вновь зазвучали выстрелы. Фашист дернулся, свалился с лестницы и растянулся, бездыханным, на земле.

Толпа вокруг здания кинотеатра разбежалась в разные стороны. Из штаба СД прибыли 15 солдат во главе с офицером. Вражеские солдаты окружили кинотеатр со всех сторон.

- Брать живым! – Крикнул тучный офицер с седыми усами.

Четыре солдата, стоя на земле, беспрерывно вели огонь по крышке люка. Остальные же начали медленно взбираться по лестнице. Внезапно из люка вылетела граната и взорвалась рядом с четырьмя солдатами, ведшими огонь. Другими гранатами были уничтожены солдаты, взбиравшиеся по лестнице.

- На чердаке партизаны! – Панически заорал седоусый офицер. – Доставьте сюда пушки!

Солдаты, повинуясь приказанию, доставили несколько пушек малого калибра. На крыше стали рваться снаряды. Ответного огня с чердака не велось. Постепенно, пушки умолкли. Пока фашистские командиры осматривали в задумчивости обрушившийся край крыши, мощный взрыв потряс окрестности. Здание клуба полностью рухнуло на землю и загорелось.

Затем гитлеровцы обнаружили среди развалин этого здания обгоревший труп. Рядом с трупом лежал автомат. По его номеру установили, что владельцем оружия был солдат добровольческого подразделения Сеитхалиль Аппазов… Стало известно, что в подготовке этой операции Аппазову помогали его ближайшие друзья Тохтаров (из Алушты) и Сеиф (из Демирджи-Лучистое ). В тот же день фашисты схватили этих парней и казнили.

Примерно через полтора года в освобожденную Алушту войдут первыми бойцы Алуштинского партизанского отряда. Командир отряда, секретарь Алуштинского районного комитета партии Семен Иванов, стоя у развалин кинотеатра «Победа», скажет так: - Сеитхалиль, сын дедушки Аппаза, работавшего возчиком в колхозе «Алушта», выполняя мое задание, совершил героический поступок. Ему поставят здесь памятник. Построят новый кинотеатр. Сеитхалиль очень тревожился за это здание и предлагал его сохранить».

Впоследствии эту трагедию вспоминали видевшие ее тогда подростками собственными глазами Мустафа Решидов, Анафи и Эсат Габай, Аркадий Степаненко и другие: «Когда неожиданно взорвалось здание кинотеатра, немцы опешили. Затем опомнились и начали искать среди развалин с оружием наизготовку партизан. Наконец, нашли совершенно обгоревший труп. Они еще больше поразились тому, что такое совершил всего один человек. Рядом с трупом лежал немецкий автомат. Рассмотрев его номер, определили, что владельцем автомата был Сеитхалиль Аппазов».

Сеитхалиль Аппазов родился в Алуште в 1923 году. По предложению командира Алуштинского партизанского отряда Иванова, этот смуглый, черноволосый, среднего роста парень не ушел в горы, но «записался в добровольцы» к немцам. Он поддерживал с партизанами тесные связи и выполнил ряд их заданий. Очередным его боевым заданием было взорвать здание кинотеатра, когда фашисты будут смотреть кино. 19-летний Сеитхалиль героически погиб, выполняя боевой долг.

После войны на том месте, где стояло здание кинотеатра «Победа», поставили памятник в память погибших патриотов. Рядом с ними построили здание кинотеатра и вновь назвали его «Победа».

Когда началась Великая Отечественная война, Иззет Хайбуллаев работал заместителем начальника отдела внутренних дел Кировского района. По октябрь-месяц занимался вопросами мобилизации: руководил такими делами как формирование партизанских отрядов, подпольных групп и организаций, закладкой баз продовольствия и оружия. К концу же октября сам ушел в партизанский отряд. В первое время был старшиной Кировского отряда, потом стал командиром отделения. Отрядом командовал бывший прокурор Кировского района Безуглов. В ноябре 1941 года командир Безуглов погиб в одном из первых боев с врагами. В это время к отряду присоединились отступавшие из Бессарабии советские солдаты, а общее командование взял на себя капитан Алдаров. С зимы 1942 года началась биография объединенного отряда.

Кировский отряд действовал, в основном, вдоль дорог Алушта-Симферополь, Ялта – Симферополь, когда нужно, проводил совместные операции с отрядами Старого-Крыма, Карасубазара, Феодосии. Сначала они нападали на немецкие продовольственные обозы, небольшие посты, подрывали мосты, осуществляли диверсии на телеграфно-телефонных линиях и железных дорогах. Постепенно отряд рос. К нему присоединялись солдаты Красной армии или местные жители, которые не могли смириться с фашистской оккупацией.

- Несмотря на значительные потери в схватках с врагами, - вспоминал Иззет-ага, - численность нашего отряда увеличивалась. Не уменьшалась, а, наоборот, возрастала. После первых успехов осмелели. Без страха нападали на небольшие гарнизоны врагов, и каждый раз добивались успехов.

Зима 1942 года была очень суровой. Такой морозной зимы не помнили даже старики. По ночам мороз достигал до 30 градусов. Земля под ногами затвердела как камень. Не было сил хоронить в земле погибших. Трупы обкладывали камнями. Этой зимой в горах Крыма появилось довольно много таких могил, обложенных камнями.

Обессиленные люди едва передвигались в горах. Они пробирались по глубокому снегу все выше и выше. Позади – враг. Если сегодня они смогли уйти от карателей, то завтра, или в один из ближайших дней, их обязательно настигнут, и боя не избежать.

Из-за того, что в первые же дни войны продовольственные базы оказались в руках врага, партизаны начали голодать. В отряде стали распространяться болезни. Нужно было бороться как с врагами, так и с голодом и болезнями. Прекращение борьбы означало капитуляцию.

Командование отряда, решившее добыть продовольствие, во что бы то ни стало, послало с этой целью в деревню Сувук-Сув (Лесная) на разведку Иззета Хайбуллаева. Там он прожил несколько дней в доме местного жителя по фамилии Кадыров и, наконец, с помощью членов подпольной организации узнал об отправлении через два дня продовольственного обоза из деревни Салы (Грушевка) в Судак. Иззет вернулся в отряд. Партизаны должны были приготовиться, как следует, встретить обоз.

- Но и немцы хорошо подготовились, - рассказывает Иззет-ага. – Они знали, что мы голодаем, и теперь прикрывали на горных дорогах обозы бронетранспортерами, а иногда танками. Мы напали на обоз с двух сторон – спереди и с тыла - в том месте пути, где он пересекал горную долину. Бой продолжался около часа. Танки и бронетранспортеры не двигались с места. Укрывавшиеся там вражеские солдаты открыли пулеметный и автоматный огонь, не давая нам поднять головы. Следовало поторапливаться, потому что грохот боя слышался аж в Судаке. Мы полагали, что немцы местного гарнизона придут на помощь охране обоза. Знали и о том, что, если не закончим дело до прибытия этой помощи, то сами окажемся между двух огней.

Иззет Хайбуллаев заметил, как за одной из машин лежит немецкий офицер. Фашист подбадривал солдат, иногда что-то кричал и беспрерывно стрелял. Иззет-ага приказал партизанам своего отделения вести прицельный огонь по солдатам, находившимся за машиной, однако не стрелять по офицеру. Вскоре за машиной остался только один офицер.

- Возьмите его между двух огней! К офицеру никому не приближаться! – Приказал Иззет-ага, а сам пополз прямо к машине.

Из-за ухудшения видимости с началом заката солнца немецкий офицер принял сначала Иззет-агу за одного из своих солдат. Однако после того как приблизившийся силуэт схватил офицера за горло, он понял, в чем дело. Несколько минут они боролись, барахтаясь в снегу. Немецкий офицер был довольно силен. Он повалил обессиленного от голода и холода Иззет-агу, сел на него и приготовился ударить его ножом. Иззет-ага пытался отбить руку офицера, державшую нож, однако фашист, поняв, что его противник слаб, издевательски улыбался. Тогда Иззет-ага сунул свою левую руку ему в рот. Фашист задергался от рвотных позывов, стал задыхаться, изо всех сил кусал руку, выглядевшую как сухая кость. Превозмогая боль, Иззет-ага не одергивал руки, наоборот, он совал ее еще глубже, и помогал ей другой рукой. Партизаны, подоспевшие на помощь своему командиру, были поражены происходившей схваткой. Командир с побелевшим лицом держал кулак левой руки во рту немца. Когда один из партизан хотел оглушить немца прикладом ружья по голове, Хайбуллаев этого не позволил. – Он нам понадобится, - сказал он. Челюсти фашиста, казалось, сомкнулись и больше не разомкнутся. Наконец, челюсти немца насильно разжали, и с силой вытащили покусанную, окровавленную руку Хайбуллаева.

Партизаны потребовали от офицера отправки танков в голове обоза в Судак и возвращения тех, что были в хвосте колонны, в деревню Салы. После того как немцу пообещали жизнь, он выполнил требование. Экипажи танков и бронетранспортеров немедленно подчинились приказу, обрадовавшись неожиданно обнаружившемуся способу спасения. Партизаны впрягли оставшихся в живых лошадей, нагрузили на них тюки с продовольствием, кое-как поднялись сами и отправились в сторону яйлы. Когда входили в лес, увидели, как со стороны Судака двигалась колонна машин с крытым верхом кузовов. Они спешили на помощь обозу.

- Черт, я думал он оторвет мне руку, - тихо произнес Иззет-ага, поглаживая левую руку. – Теперь мы спасены от голода.

После партизаны шутили в лагере, кричали: - Руке Хайбуллаева - Ур-ра!

- Возможность видеть на лицах друзей с глазами, провалившимися в глазницах, с ввалившимися щеками, измученных и почерневших от голода, искры радости была для меня большой наградой. Удивительно: после этого события прошло более 40 лет, а помню я его ясно, словно это было вчера. Вчерашнее же забываю. Память ослабла, но не забываю ничего из того времени, наоборот, припоминаю все новые и новые подробности. Вижу тревожные лица друзей, лежащие в снегу и ведущие прицельный огонь по вражеским солдатам. Время так безжалостно. Близкое стирает, а далекое делает еще более четким.

К беседе присоединяется подруга жизни Иззета Хайбуллаева Мария Георгиевна.

- Со всеми так бывает, когда стареют, только не с тобой, - говорит она с улыбкой.

- Я не постарел, - говорит Иззет-ага, - вот, сегодняшние переживания о тех днях могут меня подкосить. Но я не сдамся, буду бороться.

- Расскажи лучше, как в ваш партизанский лагерь пригнали жителей деревни, - предложила Мария Георгиевна.

- Нет, расскажи об этом сама, - сказал Иззет-ага.

- Значит так, однажды немцы собрали всех жителей и погнали в горы, - начала рассказ Мария Георгиевна. – За ними шло большое количество солдат. Мы боялись, что нас гонят в горы на расстрел. Женщины, дети всю дорогу плакали и стенали. Фашисты вели нас прямо в лагерь партизан. Хотели, таким образом, укрыться от пуль партизан и подобраться к лагерю поближе. Когда же мы пришли, лагерь оказался абсолютно пустым. Партизаны, поняв, в чем дело, отступили в яйлу. Немцы учинили разгром их палаток. В это время я увидела в руках одного румынского солдата полотенце мужа. Долгое время я не имела о нем никаких известий, поэтому, увидев в руках румына полотенце с вышивкой, сделанной собственными руками, я расплакалась.

- Узнаешь? – Сказал он, кивая на полотенце. – Неплохо вышила.

Пока этот румын со мной общался, с ним заговорил другой румынский солдат. Этого-то я знала. Однажды видела в его руках брошюру Ленина, изданную на румынском языке. После короткого разговора первый румын передал мне полотенце мужа и улыбнулся. Позднее эти два румына приходили в наш дом, говорили о своем желании перейти к партизанам. Я, как полагается в таких случаях, снабдила каждого из них письменным паролем. Староста деревни Сувук-Сув Кадыров – поддерживавший связь с партизанами – переправил румын в горы.

Осенью 1942 года на аэродром, построенный в лесах Карасувбазара, раз в неделю или 10 дней садился самолет и увозил раненых. В это время Иззет-ага лежал с тяжелым ранением. В октябре самолет взял его на борт, чтобы доставить в город Сочи. Там он лечился в госпитале за номером 2120. В 1943 году Крымское управление внутренних дел вызвало его в Краснодар. По окончании войны работал в Краснодаре, Кабардино-Балкарской автономной республике, Мелитополе…

Иззет Хайбуллаев родился в 1906 году в деревне Улаклы (Глубокий Яр) Бахчисарайского района. Из-за ранней смерти родителей воспитывался в детском доме, закончил там среднюю школу. В 1921 году вступил в ряды ВЛКСМ. В 1930-1932 г.г. проходил военную службу. В 1931 году стал коммунистом, а с началом войны служил во внутренних войсках. В годы, последовавшие за войной, Иззет Хайбуллаев проживал и работал в Перми, Ленинабадской области. С 1957 года проживает в Мелитополе.

Бывший партизан Иззет Хайбуллаев носит на груди орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги» несколько других наград. За них он проливал кровь, неоднократно рисковал жизнью.

У Иззет-ага и тети Марии пятеро детей. Сейчас они живут в одном доме, с детворой.



Взрослые ушли на борьбу с врагом. Их место заняли подростки и старики. Больше некому было смотреть за детьми, играющими на улице. Каждый жил со своим горем.

Весть о возможности налета немецких захватчиков привела жителей деревни Капсхор (Морское) в оцепенение. Когда опускались вечерние сумерки, все закрывали окна и двери, гасили свет, на улицах царила жуткая тишина. В одну из таких тихих ночей в деревню вошли вражеские солдаты. Односельчане все, кто мог держать оружие, собрались и ушли в горы.

Ребята сразу посерьезнели, как взрослые. Ради установления нового порядка, привлечения населения на свою сторону пришельцы пытались задабривать односельчан, вместе с тем их били и расстреливали. В это время партизаны тоже не сидели, сложа руки. В районах Карасувбазара, Капсхора, Старого Крыма они молниеносно спускались с гор и, нанеся внезапно по врагу мощные удары, также молниеносно исчезали из вида. Во время одного из нападений под вечер бежавший по улице вооруженный человек, увидев смотревшего из окна Мустафу, крикнул: - Мустафа, привет от дяди! Завтра утром приходи к загону для овец в ущелье Кок-Агач! – Мустафа не узнал этого человека. Когда все успокоилось, побежал к своему школьному приятелю Асану. Вместе нашли Юсуфа. Друзья решили, что бы ни было, сходить утром в ущелье Кок-Агач.

Утром три друга: Мустафа, Асан и Юсуф, пришли к загону для овец в ущелье. Мустафа увидел человека, который ему кричал вечером. Он появился из-за камня у скального склона ущелья. Как только ребята приблизились к загону, он двинулся к ним с улыбкой прямо по склону. С каждым по отдельности поздоровался.

- Меня зовут Талят, для вас – Талят-ага, - сказал он. – Обо всех новостях в деревне вам следует нам сообщать.

Ребята возвратились в деревню со встречи с первым боевым заданием: проследить за комендантом Капсхора Вико и старостой, и в подходящее время сообщать нужные сведения партизанам.

Однажды вечером Юсуф, старший из ребят, зашел в дом старосты. Мустафа, увидев через несколько минут, что они играют в карты, помчался к дому коменданта. Там у ворот он встретился с Асаном, который проходя мимо, подозвал его свистом.

- Вико дома… У него трое караульных. Других не видел, - сказал Асан. – Сегодня я им приносил курево. Обещал, что через полчаса принесу вина. Ты поспеши, беги к загону.

Когда Мустафа подошел к условленному месту, то испугался, увидев двух немецких солдат. Но в это время услышал знакомый голос Талят-аги: - Привет, Мустафа! Какие принес вести? – Мустафа объяснил обстановку, и вскоре возвратился с двумя партизанами в немецкой форме в деревню. Они остановились у двери дома старосты. Внутри дома слышались голоса. В это время солдаты стали бить прикладами автоматов в дверь. – Открывай! Патруль! – Крикнул один из них на русском языке. Дверь отворили. На пороге появился староста, на предплечьях которого красовалась татуировка в виде белого креста. Чтобы показать, кто он такой, повернул к свету руку в белых крестах. Солдаты потащили его со двора прямо в горы.

Взять Вико не удалось. Завязали бой с его охраной. Партизаны, бросив в окно, коменданта несколько гранат, удалились.

На другой день в полдень Мустафу привели в комендатуру и показали ему двух человек, лежавших в луже алой крови.

- Ты их ночью видел? – Спросил помощник коменданта Вилли.

Мустафа узнал друзей даже в таком неузнаваемом виде. Одним из них был Юсуф, другим же – Асан.

- Нет, не видел, - сказал Мустафа, глядя фашисту прямо в лицо. Вилли, тучный как бык, набросился на подростка и стал бить его, куда попало, рукояткой нагана.

В полутемной камере друзья расспрашивали друг друга… Радовались, узнав, что никто ни в чем не признался.

На третий день их посадили в тачанку и увезли в Судак. Каждый немец, встречавшийся на набережной, бил их, называя партизанами, и плевал им в лицо.

В Судаке ребят продержали в отдельной тюремной камере 70 дней, их допрашивали и истязали. Наконец, не добившись от них ничего, освободили в совершенно обессиленном состоянии.

В день выхода на свободу друзья встретились в условленном месте с Талят-агой и вернулись в деревню с новым боевым заданием.

Ноябрь 1943 года. Холодная зимняя ночь. Кругом ни души. Деревня Капсхор погружена в глубокий сон. Этой ночью в деревне даже надежные сторожевые собаки, будто предчувствуя недоброе, молчали. Поверхность месяца, свободно гулявшего по небу, покрывали тени от лохматых облаков. В этой тишине, которая напоминала могильный покой ночной темноты, нарастал шум моторов. Понеся большие потери в результате последних налетов партизан, оккупанты подбросили новые силы и собрали население деревни на площади вокруг колодца. Озверевший от злости комендант Вико, тыча в лица односельчан наган, грозно рычал: - Где партизаны?

Утром в деревню доставили 15 минометов, 2 пушки, 7 грузовых машин. К ним присоединились прибывшие ночью солдаты-мотоциклисты. Значит, собираются совершить рейд в горы. Наверное, партизаны не знают об этом. Мустафа сразу же нашел Асана. Они, надев на ноги чарыки, взяв в руки веревку и топор, побежали прямо в предгорье Камарта. У овечьего загона близ подножья горы Окси они встретили старого знакомого – Талят-агу.

- Ничего страшного, - сказал он, выслушав ребят, - мы отойдем в горы за Сторожевым холмом. Не беспокойтесь.

Когда друзья возвращались, то наткнулись на немецких солдат, направлявшихся прямо в горы. Помимо того, что у солдат по бокам свешивалось оружие, их сопровождали еще две пушки.

Двое суток в горах раздавались разрывы пуль и снарядов. На третий день немцы, шумно выражая удовлетворение – Капут! Партизан капут! – вернулись в деревню. Однако вечером того же дня Мустафа, Асан и Юсуф получили от партизана Талят-аги задание начертить схему заминированного участка деревенского побережья. Партизаны без потерь вернулись на прежние места.

В январе 1944 года на разведку в горы послали около 50 полицейских и немецких солдат. Узнав об этом, Мустафа вместе с друзьями побежал коротким путем в горы, и сообщил то, что знал, партизану по имени Роман, которого ребята встретили у овечьего загона.

- Если их около 50 человек, то мы их встретим, - сказал дядя Роман.

Партизаны встретили врага свинцовым дождем. После не очень продолжительного боя окрестности потрясло мощное «Ура!», звучавшее среди гор и камней. К вечеру в деревню вернулись лишь несколько человек из разведгруппы. Остальные же нашли себе могилу в горах, либо попали в плен к партизанам.

Во время одной из встреч в феврале Талят-ага поручил Мустафе устроиться на работу в комендатуру бухгалтером-счетоводом.

- Там работает наш человек – Василий Одноконный. Он тебя устроит, - сказал партизан.

Немцы обнаружили Василия Одноконного в колхозном сене. Он из-за ранения ног лежал неподвижно. После пыток и допросов ему позволили заниматься хозяйственными делами комендатуры. Мустафа считал Одноконного предателем и всегда обходил его с опаской.

В комендатуре дела пошли неплохо. Задание Мустафе состояло в том, чтобы слушать несколько раз в день по приемнику в кабинете коменданта сводки Совинформбюро и оповещать об их содержании партизан и местных жителей. Однажды Мустафа, с увлечением слушая сообщение о победоносных операциях Советской Армии, не заметил, как в кабинет вошел комендант. От внезапного удара он потерял сознание. Когда он очнулся, то лежал уже в тюрьме комендатуры. Допросы и пытки уже не могли сломить воли парня, уже закаленного опытом военных лет. Подвергнув Мустафу мучениям посредством сдавливания пальцев дверью и ничего не добившись, палачи отправили его в Керченский концлагерь.

Мустафа совершил четыре побега из лагеря и, наконец, присоединился к партизанам. Когда Красная армия освобождала Крым, друзья находились в горах. Двое из юных мстителей – Юсуф Дувдак и Асан Салджанов - ушли на запад вместе с наступавшими армейскими частями. Младший же из них Мустафа Чолаков, которому тогда исполнилось 17 лет, был назначен председателем колхоза деревни Шелен.

- Мы поняли потом, с кем имели дело, - вспоминал позднее то время бывший директор совхоза «Дальварзин-1» Мустафа Чолаков. – Это были партизаны Старо-Крымского соединения. Среди них был и мой дядя Исмаил Чолаков. По совету дяди, командир второго отряда второй бригады этого соединения Талят Тынчеров поддерживал со мной связь. Талят-ага, как и другие партизаны, ушел вместе с наступавшей армией. Юсуф Дувадак не вернулся с войны. Сегодня его сыновья, Мидат и Рифат, работают в нашем совхозе и с гордостью носят фамилию отца. Асан Салджанов вернулся с войны инвалидом.

Имена героев, которые в свое время жертвовали жизнями ради сегодняшней счастливой жизни советских людей, не будут забыты. 9 мая 1967 года в центральном отделении совхоза «Дальварзин – 1» по проекту директора этого совхоза Мустафы Чолакова был воздвигнут памятник погибшим на войне. На памятнике высечены имена погибших за Родину, более 30 из которых являются жителями деревни Капсхор. Среди них на мраморе выбито имя Юсуфа Дувадака.





В 1924 году Абдулла Дагджи окончил партийную школу. В период 1925-1931 г.г. работал в партийных и советских органах, стал директором крупного винного завода «Массандра». В 1932 году его избрали секретарем парткома Балаклавского района, потом он работал председателем исполкома Ялтинского района. По мере приближения к Крыму вражеских войск, он лично занялся эвакуацией населения района и закладкой баз для партизан, действующих в горах. При подходе немцев к Симферополю Абдулла Дагджи перебрался вместе с семьей в деревню Стиля. Из деревни, где остались его семья и семьи товарищей, он вместе с Якубом Гафаровым отправился в Ялту. Здесь они решили присоединиться к отступающим на Севастополь частям Красной армии. Однако близ Ялты они попали во вражеское окружение. Ввиду безвыходности положения отправились прямо в горы и примкнули к группе партизан под командованием бывшего начальника отдела милиции города Бахчисарай Сеитхалиля Меметова. Через некоторое время партизанский штаб направил Дагджи в Ялтинские леса. Дагджы отправился туда вместе с 23-летней младшей сестрой. Первым боевым заданием старшего брата и сестры, партизанивших вместе, было захватить и привести в лагерь старосту деревни Озенбаш. Они справились с этим заданием безупречно.

В 1942 году командование северного соединения партизан направило Абдуллу Дагджи, его сестру Зеру и еще десять партизан в Симферополь для создания подпольной организации и поддержания постоянной связи с партизанами. После того как Абдулла Дагджи прибыл в Симферополь, он превратился в «дядю Володю». В характере Дагджы особенно бросались в глаза способности разъяснять и договариваться. Эти свойства объединяли вокруг него сотни патриотов, вселяли в людей уверенность. Дважды встречавшийся с Дагджы агроном Али Самединов стал активным членом подпольной организации. Численность подпольной организации постепенно росла. Под руководством «дяди Володи» на строительство партизанского самолета было собрано 20 тысяч рублей и переправлено на Большую землю с Якубом Гафаровым. Инженер Михаил Григорьев начертил планы городских военных объектов врага.

12 июня 1943 года Абдуллу Дагджи схватили в доме сестры Мусеммы. Согласно договоренности, они утром должны были отправиться в горы с новыми сведениями. В спальню Абдуллы Дагджи ворвались семеро немецких солдат. Они начали обыск. Ничего не обнаружив (информация Дагджы хранилась в доме матери), они заинтересовались лежавшим на кровати мужчиной. Один из немцев сдернул с мужчины покрывало, и девушка-переводчица его узнала. – Это Дагджы или, по-другому, «дядя Володя», - сказала она. Мусемму Гафарову немцы тоже арестовали. Старшего брата и сестру гитлеровцы посадили в машину и привезли на улицу Толстого, а там уже держали мать Дагджы и Сулеймана Муртазаева, проживавшего на улице Госпитальная. Таким образом, в одну ночь в лапы гестаповцев попали все 6 членов семьи Дагджы: Хатидже-апте, он сам, сестры Зера, Эдие, Мусемма, старший брат Бекир. Их подвергли зверским пыткам. От старших и младших членов семьи палачи не могли добиться ни слова.

Когда заходит речь о деятельности подпольной организации патриотов под руководством Абдуллы Дагджи, невозможно не упомянуть об активном члене организации, доблестном партизане Баки Газиеве.

Добытая советским народом в Великой Отечественной войне всемирно-историческая победа сохранила жизни миллионов людей. Благодарные поколения стремятся запомнить, воздать должное каждому борцу того времени. В этом великом противоборстве осталось также много нераскрытых имен и страниц. Долг увековечения священной памяти патриотов, боровшихся с врагами, требует от нас оценить по-другому самоотверженность, проявленную такими удивительными борцами, как Баки Газиев.

В те грозные дни Баки Газиев служил в Симферополе командиром роты батальона полиции и поддерживал тесные связи с организацией Абдуллы Дагджи. По той причине, что людей, знавших, кем он был на самом деле, после раскрытия подпольной организации летом 1943 года схватили и расстреляли, он оставался в памяти других людей, видевших его в полицейской шинели, врагом. Но рано или поздно правда обнаруживается. Имя Баки Газиева стало упоминаться в мемуарах и статьях бывших членов подпольных организаций. Зелиха Ниязиева в собственных воспоминаниях о личной встрече и беседе с Газиевым писала следующее: «По поручению подпольной организации, бывший секретарь комитета комсомола деревни Буюк-Онлар, Баки Газиев поступил на службу в гестапо. Там он занимался хозяйственными вопросами, организовал подпольную группу из членов трудовой армии. Имея в своем распоряжении сотни людей и машины, Газиев, когда возникала необходимость переправить партизанам оружие и продовольствие, поручал это дело шоферам своей группы. В то же время Газиев добывал для партизанских разведчиков и подпольщиков документы и, когда нужно, поручал это дело членам трудовой армии». Вот еще один фрагмент из этих воспоминаний: «Дагджы, благодаря переданным Газиевым документам и транспорту, объехал ряд прибрежных городов и показал себя мастером своего дела».

Имеются и некоторые другие воспоминания подпольщиков относительно Баки Газиева. В городе Майли-Сай Ошской области проживает тетя Баки Музине Аметова. Музине-апте рассказала о младшем брате все, что знала. Баки Газиев родился в 1907 году в деревне Акташ (Белокаменка) при Совете поселка Казантип (Рыбное) Ленинского района. По окончании сельской школы учился в Ялтинском педагогическом техникуме. Закончив в 1926 году обучение в техникуме, учительствовал в Акташе и одновременно работал колхозным бухгалтером. Потом поступил на факультет татарского языка и литературы Симферопольского педагогического института и по окончании его работал в научно-исследовательском институте языка и литературы имени А.С. Пушкина. Собрал большой фольклорный материал и готовился его издать. Мы располагаем статьей Баки Газиева под заглавием «Относительно ногайских бейтов», напечатанной в журнале «Советская литература». Автор не ограничился собиранием бейтов, он, видимо, привел их в стройную систему и дал им обширный комментарий. В начале статьи устному народному творчеству дается такая характеристика: «Ногайские бейты лиричны. Они занимают в татарском устном народном творчестве особое место. Их тематика, в основном, бытовая или любовная. Но в ногайских бейтах содержатся не только любовные мотивы, в них отображаются также политические, общественные вопросы, проблемы воспитания».

Планам молодого человека, готовившегося к большим делам, помешала начавшаяся Великая Отечественная война. Его призвали на службу в армию. Осенью 1941 года часть, в которой служил Баки Газиев, попала в окружение. Одна группа солдат отступила с боями в горы и там присоединилась к партизанам. Партизанское командование сформировало боевую группу из числа представителей местного национального населения и отправило ее на оккупированную врагом территорию для осуществления подпольной деятельности. Баки Газиев прибыл в Симферополь в начале 1942 года – почти одновременно с группой Абдуллы Дагджы. По заданию партизанского командования Баки направился прямо в гестапо и заявил о готовности служить в немецкой армии. Вот так, верный сын своей Родины, бесстрашный и отважный человек, Баки Газиев, надел на себя немецкую форму, чтобы лучше бить врага. Поскольку задание требовало большой осторожности и конспирации, Баки поддерживал связь, в основном, с Абдуллой Дагджы и командованием партизанского соединения.

Многие периоды жизни и борьбы Баки Газиева нам почти неизвестны. Бывший партизан В. Морковин, проживавший в Симферополе, сообщил о Баки Газиеве следующее: «В 1942 году я бежал из плена и прибыл в Севастополь. После того, как немцы вошли в Севастополь, я пробрался сначала в Джанкой, а потом в Казантип. Там около месяца занимался рыбной ловлей. Через знакомство в комендатуре селения Семь Колодезей достал пропуск и в октябре 1942 года прибыл в Симферополь. В Симферополе мы проживали в доме по улице Госпитальная № 3. На второй день после моего прибытия, то есть, 25 октября, наш дом посетил молодой человек высокого роста в добровольческой немецкой форме. Моя мама его хорошо знала, это был командир роты батальона полиции Баки Газиев. Мать сказала мне скороговоркой: «этот человек поддерживает связи, как с партизанами, так и с подпольем». Мы познакомились друг с другом. Баки, получив сведения обо мне от матери, привел меня прямо к «дяде Володе». Это был Абдулла Дагджы. Хотя я видел этого человека несколько раз раньше, о том, что он руководит подпольной организацией, не знал. Ближайшим же его помощником был дядя Миша (Михаил Григорьев). Они меня хорошо приняли. Вместе мы начали действовать. К нам приходили партизаны с гор. Баки снабжал их всеми документами, паролем и одеждой.

25 мая 1943 года мне нужно было по ряду причин срочно уйти из города. Я направился в горы. До того места, где стояли проводники к партизанам, меня проводил Баки. Так я стал партизаном. 5-го же июня в горы пришли несколько добровольцев-полицейских, работавших в подполье, вместе с самим Баки. Он оставался в горах около месяца. После этого его снова направили в Симферополь со спецзаданием. Кто именно его посылал, не знаю, на надежды на его благополучное возвращение был один процент из ста, поскольку его знал весь город. Немцы знали, что он поддерживал связь с группой Абдуллы Дагджы и ушел к партизанам. За его голову назначили крупную награду. В этих условиях возвращение Баки в город таило в себе большую опасность. Вечером мы с ним долго беседовали, сидя у костра. При всей своей озабоченности он шутил и улыбался. Одет он был в костюм коричневого цвета и такого же цвета шляпу. Приветливо глядя на меня, сказал: - Ты еще очень молод. – Потом добавил: - Да, очень молод. Когда вернусь…, тогда обо всем сам расскажешь. – Я спросил: - Кому расскажу? – Кому хочешь, тому и расскажи это, когда страна станет свободной – первому встречному на улице, моим односельчанам, родственникам, друзьям…. – Утром я дал ему в дорогу адреса самых надежных моих людей. Один адрес – Кудряшевой, проживавшей в Симферополе в доме на улице Алуштинской 19, другой же – Сергея Сорокина, проживавшего в поселке Нахаловка. Что происходило у меня дома я в это время не знал: мою мать и дочь моей тети Мусю Сопьянову немцы арестовали. Я знал, что ходить к нам домой нельзя.

Баки взял с собой в Симферополь парней – Володю Сбойчикова и Валентина Кольцова. Они пришли вместе с ним в горы. В тот же день разведчики зашли в дом на Алуштинской 19, а вечером отправились в Нахаловку к Сергею Сорокину. Там они остановились и через Кольцова связались с сохранившимися членами подпольной организации. Эти события происходили в середине июля 1943 года. И если мы учтем, что большинство членов подпольной организации Абдуллы Дагджы вместе с ним были схвачены в июне этого года, то нетрудно понять, что Баки собственными ногами шел в западню. Ведь Баки ничего не знал об аресте Абдуллы Дагджы и провале всей подпольной организации. В то же время изменник-связной Кольцов скрывал от него правду и доставлял ложные приказы от Абдуллы Дагджы.

Кольцов сообщил о решении подпольной организации послать в горы группу подпольщиков, о том, что Баки должен взять с собой в горы шесть человек и что они должны встретиться вечером на кладбище в конце улицы Кирова. На исходе дня Баки вышел из дома Сергея Сорокина и направился к кладбищу. Через некоторое время из-за каменной кладки забора кладбища выросло семь теней, которые приблизились к месту, где находился Бакый. Они встретились на дощатой поверхности моста, переброшенного через арык. Когда Баки дошел до середины моста он все понял и мгновенно выхватил пистолет. В это время появились люди с другой стороны моста и бросились к Баки. После нескольких секунд схватки его повели в гестапо со связанными за спиной руками. Потом допрашивали, пытали и, наконец, бросили в концлагерь на территории совхоза «Красный». – Его сопровождали два немца, - рассказывала мама (она содержалась тогда в том же лагере) моей тете, которая приходила ее навестить. – К нему никого не подпускали. После каждого допроса тащили волоком в камеру.

Моя мама была последней из тех, кто видели Баки в последний раз. После допросов и пыток его повесили на воротах дома по улице Севастопольской 4, где дислоцировалась рота, которой он командовал. К его груди привязали дощечку с надписью: «За сотрудничество с партизанами».

В ночь, когда схватили Баки, произвели обыск в доме Сергея Сорокина. Там нашли большое количество гранат, листовок, а также автомат Баки. Сорокина после пыток и допросов расстреляли. Мою мать и дочь моей тети Мусю Сопьянову тоже расстреляли на территории совхоза «Красный», а их трупы сожгли.

Я привел лишь часть того, чему был свидетель, о Баки Газиеве можно рассказать гораздо больше. Он был настоящим героем. Враги боялись его даже мертвым».

Годы не могут стереть память о героях. О Баки Газиеве много писали и еще больше напишут, раскроют новые свидетельства его мужества и отваги в борьбе с врагами. Его служение Родине получит еще более высокую оценку. Память о таких джигитах как Баки Газиев, пожертвовавших жизнями в великой борьбе, сохранится в героических делах сегодняшнего поколения, в его огромных достижениях, поражающих мир, в веселом смехе наших детей и внуков. Жить в памяти поколений благодаря своим подвигам – большая честь и награда для героя.



Когда началась Великая Отечественная война, Мустафа Селимов занимал пост секретаря партийного комитета Ялтинского района. Долг коммуниста, партийного вожака позвал его в первые ряды защитников Родины. Мустафа Селимов стал сначала активным организатором партизанского движения Крыма, а затем одним из его руководителей.

С ноября 1941 года по июль 1943 года Мустафа Селимов, находившийся тогда в Краснодаре, состоял в резерве Крымского обкома партии. Он занимался обеспечением осажденного врагами Севастополя, партизан в крымских горах продовольствием, оружием и другими необходимыми поставками.

В октябре 1942 года основная часть крымских партизан были переправлены на подводных лодках сначала в Туапсе, а потом в Сочи. Ведь в это время в горах сложились крайне тяжелые условия. Нужно было обеспечить передышку людям, ослабленным и измученным неравными боями, обеспечить лечение раненых.

К июню 1943 года партизаны собрались в Сочи.

Начался второй сравнительно подготовленный и широкомасштабный период борьбы крымских партизан.

Когда составили списки добровольцев, пожелавших вернуться в горы, оказалось, что в них записались почти все партизаны, прибывшие оттуда с прошлого года. К ним присоединились новые бойцы. Сообщили о своей готовности продолжать борьбу с врагом Михаил Македонский, Мустафа Селимов, Матвей Гвоздев, Григорий Глущенко, Павел Кучеренко, Николай Спаи, Мемет Аппазов, Христофор Чусси, Анна Науменко, Мустафа Мамутов, Мемет Арифов, Вахтин, Бобров и другие. Всего записалось 52 человека. Эти 52 человека образовали новый партизанский отряд.

Началась настоящая боевая подготовка отряда. Партизаны подробно изучали устройство мин и способы их применения. На полевых занятиях отрабатывали подрывы железнодорожного полотна, броски гранат, стрельбу из разных видов оружия, прыжки с парашютом из самолета…. Вскоре партизаны освоили на полевых занятиях все тонкости военной науки. В апреле 1943 года боевая учеба закончилась, и готовые к отправке в Крым партизаны, хорошо оснащенные автоматами, минами, взрывчатыми веществами, радиостанциями, ожидали соответствующего приказа. Из-за плотной облачности над поверхностью Черного моря они смогли вылететь только во второй половине июня. Над Судаком вражеские зенитчики заметили и открыли ураганный огонь по двум самолетам «Дуглас», на борту которых находились 52 бойца, горевшие желанием беспощадно бить врага и поскорее изгнать его с родной земли. Самолеты повернули сторону Севастополя и благополучно миновали зону огня. Но внизу кромешная тьма. Сигнальных костров партизан не видно. Значит, рядом с аэродромом противник. Выхода нет, надо возвращаться назад. В эту ночь самолеты совершили посадку в Адлере. Вечером следующего дня снова вылетели. На этот раз они увидели в Зуйских лесах яркие костры. Сели близ деревни Баксан на Карадаге. Таким образом, партизаны вернулись вновь. Они снова начнут трудную, героическую лесную жизнь, снова будут бить врага.

Прибывшие с Большой земли патриоты, представлявшие бывших партизан Евпаторийского, двух Симферопольских и Бахчисарайского отрядов, объединились в один отряд. Приняли в отряд других надежных людей. Михаил Македонский стал командиром отряда, Мустафа Селимов – комиссаром, Христофор Чусси – начальником штаба, Иван Витенко – начальником разведки, Михаил Самойленко – его заместителем. Всего в это время в отряде насчитывалось 82 человека.

Начало лета. В разогретом воздухе разлито благоухание. Изобилие лучей яркого солнца золотит горы, ущелья, зеленые поляны. Прибывшие на крымскую землю, полные сил и энергии мстители готовились к схваткам с врагом.

Выяснилось, что оставшиеся в горах на зиму 1942-1943 годов партизаны перенесли тяжелые испытания. Ходьба по снегу давалась с трудом. Фашисты шли по следам партизан. Люди страдали от голода и холода. В этих отчаянных условиях партизаны Бережной и Шувалов попросили у секретаря обкома партии Ямпольского разрешения на операцию с целью захвата продовольствия. Создали группы из 15 партизан под командованием Вихмана. Группа отправилась в направлении Бахчисарая и в шести-семи километрах от города обнаружила подсобное хозяйство вражеской части. В конюшне находилось 20 лошадей. Конюхи, выяснив намерения партизан, согласились передать им лошадей, но предложили связать себя. Партизаны связали их по рукам и ногам, а лошадей увели с собой. 20 лошадей спасли партизан от голода, они возобновили нападения на вражеские гарнизоны.

Ради своих захватнических целей и жестокости противник жертвовал сотнями, тысячами солдат и офицеров. Он старался вымещать свою злобу к партизанам на мирном населении. В совхозе «Красный» рядом с Симферополем был создан концентрационный лагерь, у Багеровского рва недалеко от Керчи были расстреляны семь тысяч женщин, стариков и детей, происходили кровавые трагедии в Аджимушкайских каменоломнях: там гитлеровцы умерщвляли советских людей ядовитыми газами. Под предлогом переселения оккупанты сажали людей на баржи и топили в их открытом море.

Когда крымская земля стонала от беспримерной жестокости врага, пролились реки человеческой крови. Но сокрушить волю народа было невозможно, ненависть, которую он питал к врагам, росла еще больше. В одной из листовок, составленных и распространенных партизанами, говорилось:

«Жители Крыма! Больше нельзя терпеть! Там, где ступает нога фашистского зверя, льется кровь, гибнут люди…. Вы знаете каждое в отдельности дерево, на котором фашистские палачи вешали советских граждан. Вы видите, как множатся могилы рядом с опустевшими домами и улицами, на окраинах городов и сел.

Руками немецких и румынских захватчиков умерщвляются ваши близкие, друзья. Завтра они могут умертвить и вас. Зверь не знает сострадания.

Не медлите ни минуты! Мстите палачам!

Помогайте Красной армии уничтожать зверей. Присоединяйтесь к отрядам народных мстителей – к партизанам. Спасайте народное имущество. Уничтожайте предателей! Мстите за слезы и кровь советских людей!

Смерть палачам нашего народа – фашистским захватчикам!»

Вот дневник, который вел в те годы в горах Мустафа Селимов. На обветшалых, пожелтевших от времени страницах, среди полу истершихся строк оживают отдельные эпизоды суровой партизанской жизни. Здесь отмечается буквально каждый день, проведенный в горах. Мы остановимся только на одной из этих записей, то есть на записи, отражающей всего лишь один день жизни партизан.

… В 1943 году в ночь с 25 на 26 июля боевая группа под командованием Ивана Урсола совершила диверсию на железнодорожном перегоне Симферополь-Альма. Уничтожено один паровоз, 21 вагон, 25 орудий и минометов. Во время операции убито более 50 фашистских солдат и офицеров.

На расстоянии километра от Бахчисарая подорван вражеский эшелон. Диверсию совершил Грузинов со своими соратниками.

Вначале самоуверенный, противник начал беспокоиться. Партизаны буквально каждый день совершали вылазки, в горах и даже в предгорных селеньях происходили перестрелки и схватки. Под ногами оккупантов горела земля. Они боялись углубляться в горы, ночевать в горных деревнях. По сведениям, поступающим от разведки партизан и подпольных организаций, 25-го июля оккупанты готовились к большому прочесу в горах.

Ночью противник начал разведку боем со стороны деревень Стиля и Кувуш. В это время в деревнях стояли гарнизоны численностью в полтысячи человек. Партизанские патрули, находившиеся в предгорье, сообщили о появлении передовых сил противника. Мстители выдвинулись немного вперед и затаились в скалах близ Кувуша. Когда вражеские солдаты приблизились, им нужно было выйти на открытое место. Они так и сделали. Как только передовые отряды оккупантов ступили на покрытый галькой горный склон, партизаны открыли ураганный пулеметный и автоматный огонь. Гитлеровцы были вынуждены отступить, потеряв более двадцати человек. Во время этого боя особенно отличились Николай Спаи и Мемет Аппазов. В ряде случаев дядя Коля срывался с места, выбегал вперед и беспрерывно стрелял по врагам из автомата очередями. В таких случаях постоянный напарник Спаи Мемет Аппазов прикрывал его огнем. Эти двое - один – пожилой, другой – молодой – понимали друг друга без слов и постоянно ходили вместе, не расставаясь. Партизаны привыкли заставать их повсюду рядом. Если дядя Коля здесь, значит, где-то поблизости находиться Мемет. Теперь здесь у Спаи закончились патроны. Нужно поменять диск. Но перед ним немцы. В тот же миг рядом с дородным дядей Колей возникла стройная и юркая фигура Мемета. Он, прикрывая Спаи, беспрерывно строчил из автомата. В это время за спиной Мемета появился коренастый, небольшого роста фашист. Дядя Коля двинул фашиста прикладом по голове с такой силой, что, казалось, вогнал короткое туловище фашиста в землю. Проворно отступив под тень ближайшего дерева, дядя Коля сменил диск. И вот они, два неразлучных друга, - снова стоят рядом, хладнокровно и уверенно веля огонь по врагу.

Чтобы сбить с толку врага, партизаны этой ночью покинули свой лагерь. Противник взял лагерь после разведки с боем, значит, утром перейдет к решительному наступлению. Партизаны заняли позицию на берегу маленькой горной речки и приготовились встретить здесь врага. Утром на рассвете над горой появился самолет «Фокке-вульф». Значит, наступление поддержит авиация. Самолет кружил над горой довольно долго.

Бой начался в предгорьях Карадага, звуки перестрелки становились все ближе. Значит, партизан прижали к месту, где расположились основные силы. Командир отряда Македонский отправил на подмогу две пулеметные группы. Основная часть отряда еще не вступала в бой. Поэтому командир и комиссар ждали благоприятной ситуации. Пока весь отряд не подключился к боевым действиям, нужно наметить пути отступления и маневрирования. Поэтому необходимо определить численность сил врага и направление его наступления. Командир и комиссар склонились над картой. На всякий случай прикинули возможность отхода через восточное ущелье…

Над горой все кружил самолет с гудением, напоминающим жужжание комара. Внезапно звуки перестрелки затихли. Повсюду воцарилась тишина. Прибывшие через некоторое время связники сообщили о том, что несколько взводов карательного батальона окружили партизан со всех сторон. Видимо, когда происходил бой в предгорьях Карадага, подразделение карателей обошло отряд с фланга и захватило оба склона ущелья, только что отмеченного на карте командиром и комиссаром в качестве пути отхода. Значит, круживший над вершиной горы самолет засек место стоянки отряда и сообщил о нем немцам по радио.

Партизаны заняли круговую оборону. Они разместились среди скал, за вырванными с корнями деревьями. На склоне в середине круговой обороны четверо – командир отряда Михаил Македонский, начальник штаба Христофор Чусси, начальник разведки Иван Витенко и его помощник Михаил Самойленко. Да, им не впервой попадать во вражеское окружение. Раз так, следует очень быстро обсудить положение и выработать согласованный план действий. После рассмотрения на военном совете расположения сил противника было решено прорывать блокаду с подножья горы Абдуга. Прорыв станет возможным, когда враг начнет сжимать кольцо окружения. Если партизаны вырвутся из кольца, то, немедленно взобравшись на гору Абдуга, они откроют огонь по врагу. Комиссара Мустафы Селимова на этом совещании не было. Он находился в это время среди партизан, читал им полученные только что свежие сводки Совинформбюро. Сводки же радовали: в Донбассе наши солдаты в обстановке отступления врага по всему фронту освободили Кривой Рог.

Партизаны ожидали вражеского наступления каждую минуту, противник же не издавал ни звука. Так наступил вечер, ночью никто не смыкал глаз.

- Немцы ждут нашей атаки, - сказал Чусси. – Если будем атаковать, это их устроит. Они направят основные силы в ту сторону, в которую мы пойдем.

Гитлеровцам нужно было понять, что затевали партизанские командиры. Сложившееся положение обсуждалось и партизанами. Обстановка и задачи ясны. Провели короткое совещание коммунистов и комсомольцев.

Шло время, но со стороны немцев по-прежнему не было слышно ни звука. Что делать? Которой из сторон выгодна такая тишина?

- Если они не хотят наносить удар первыми, тогда начнем мы сами, - с жаром произнес Мемет Аппазов.

- Что значит, не хотят начинать? = Возразил Грузинов. – Они будут вынуждены начать. Товарищ командир! – Обратился он к Македонскому. – Разрешите?

Через несколько минут группа Грузинова уползла в восточном направлении. Не прошло и полчаса, как в одном из мест началась сильная перестрелка. На горе не прекращался грохот. Со всех сторон слышалась стрельба. Немцы перешли в наступление и стали сжимать кольцо окружения.

Группа партизан Матвея Гвоздева направилась к горе Абдуга. В этой группе находились известные партизаны Мемет Аппазов и Николай Спаи. Это была ударная группа. Она начнет прорыв, за ней последует весь отряд. Расчет партизанского командования был прост: решительной атакой разорвать кольцо окружения, обеспечить проход, через который выйдет весь отряд. После того как отряд получит свободу действий, он повернет назад и ударит по противнику с тыла.

Место и роль командира во время прорыва окружения противника, как это бывает в любой партизанской войне, радикально отличатся от тех, что приняты в общевойсковых частях. Общевойсковой командир не принимает прямого участия в уничтожении живой силы противника, он находится в тылу части и занимается организацией и управлением боевых подразделений. Партизанский же командир даже в том случае, если не ведет отряд в бой первым, обязательно находится среди партизан и должен принимать непосредственное участие в боевых действиях. В разгар боя трудно определить место командира, он должен находиться на самых трудных и ответственных участках боя. Поэтому командир отряда, комиссар, начальники штаба и разведки идут в прорыв вместе с партизанами.

Боевая группа значительно продвинулась вперед. В ее первом ряду находились Аппазов, Спаи, Гвоздев, Дементьев. Немного позади, справа, двигалась группа Грузинова. Комиссар Мустафа Селимов шел в этой группе. Внезапно впереди послышалась стрельба. Аппазов с друзьями сразу же бросились на землю и замерли. При встрече с врагом лицом к лицу большое значение имеет то, кто первым откроет огонь. Партизаны это хорошо понимают.

- Бей гадов! – Крикнул Аппазов и бросился на вражеского солдата.

Оба рухнули на землю и, схватившись друг за друга, покатились вниз.

Командир группы, опытный и отважный разведчик Мемет Аппазов человек чрезвычайно проворный и неутомимый. За проявленный в боях за Крым героизм был награжден первым среди партизан орденом Боевого Красного Знамени. По словам Мемета, в нем не было ненависти только к мертвым и пленным гитлеровцам. Ненависть к врагам делала его весьма боеспособным. О подвигах Аппазова упоминалось в сообщения Совинформбюро, по всему Крыму о нем рассказывались поразительные и невероятные истории. Сейчас он одной рукой сжимал горло врага, а другой – вытаскивал из-за пояса кинжал. Тем временем стоявший рядом за деревом немецкий автоматчик дал длинную очередь в спину Мемета из автомата. Стройное тело Мемета дернулось, голова поднялась. В эту секунду подбежал Николай Спаи и, увидев гибель Мемета Аппазова, бросился в сторону стрелявшего немца. С быстротою молнии дядя Коля вонзил кинжал в грудь немца, который стал падать без звука. Спаи подхватил Аппазова, поднял его голову и в это время на него бросился фашист лежавший под трупом Мемета. Кинжалом Николай заставил немца утихнуть.

- За Родину! Вперед! – Крикнул командир Македонский.

Спаи, Чусси, Самойленко, Гвоздев, Дементьев, Грузинов и другие партизаны с криками «Ура!» бросились вперед.

- Коммунисты и комсомольцы за мной! – Раздался клич комиссара Селимова с другой стороны.

Отряд поднялся во весь рост. Партизаны смело вступили в бой. Пробиваясь пулями и гранатами, они хватали за горло и душили фашистов, кололи их штыками и кинжалами, били прикладами ружей, камнями и кулаками.

Спеша вперед и не обращая внимания на свист пуль, Николай Спаи оказался среди вражеских солдат. Вокруг него немцы вели огонь со всех сторон. Дядя Коля сразу присел и отполз за большой камень, лежавший выше, потом с этого места он бросил в гитлеровцев несколько гранат. Взрывы гранат в плотных рядах вражеских солдат позволили прорвать окружение. Часть гитлеровцев были уничтожены, остальные же обратились в бегство. Спаи побежал за дерево и оттуда повел беспрерывный автоматный огонь. Теперь выход из кольца окружения был открыт. В самую последнюю минуту из-за скалы застрочили немецкие пулеметы. Николай Спаи покачнулся и схватился левой рукой за ветку дерева, правой же рукой, медленно падая, продолжал стрелять из автомата.

Отряд выходил из окружения. Комиссар Селимов подбежал к месту, где лежал Спаи, и поднял его голову. Дядя Коля как будто улыбался. Огонек в его глазах затухал. – Комиссар, - сказал он слабым голосом, - похороните меня рядом с Меметом! Рядом с ним мне всегда легко…. - Голова дяди Коли свалилась на сторону, огонек в глазах потух. Теперь он не дышал. Изуродованная левая рука вытянулась по боку, пальцы правой руки сжимали цевье автомата. Диски автомата были пусты. Дядя Коля сражался с врагами до последнего патрона.

Мемет Аппазов и Николай Спаи были связаны друг с другом невидимой нитью. Все завидовали этой дружбе, а партизанское командование, посылая людей на операцию, старалось включать Спаи с Аппазовым в одну группу. «Расстаться друг с другом для них было словно согрешить, - вспоминал Мустафа Селимов. – Однажды мы решили отправить Мемета Аппазова и еще двух партизан на разведку. Николай Спаи не был включен в эту группу. Македонский, сидевший рядом со мной, тихонько толкнул меня в бок. Когда я к нему повернулся, он прошептал: - Плохо дело, посмотри на дядю Колю. – Николай Спаи сидел в нескольких метрах от меня под тополем. Его массивное тело сгорбилось, взгляд уперся в землю. Пока я смотрел на дядю Колю, он поднял голову. Его черные глаза под густыми бровями полыхали огнем. Меня охватило жаром. Во взгляде дяди Коли таилась чудодейственная сила. Я понял его. – Как же так, я забыл включить в группу, с которой идет Мемет, Спаи? Это случайная ошибка. В дальнейшем они всегда будут вместе.

Мемет Аппазов и Николай Спаи – два легендарных партизана. В жизни они всегда были вместе, вместе они ушли под землю и легли там бок о бок навечно.

Вырвавшись из вражеского кольца, отряд рассредоточился в предгорье и, заняв относительно выгодные позиции, ударил по врагу с тыла. С холмов полетели вниз гранаты, был открыт ураганный огонь из пулеметов и автоматов. Гитлеровцы растерялись. Они намеревались окружить и уничтожить партизан, но партизаны взобрались на склоны гор, немцы же остались внизу под пулями.

Командир отряда Македонский вышел вперед и поднял над головой автомат. Этот его знак был известен каждому. Горы сотряслись от могучего «Ура!» Партизаны устремились вперед. Гитлеровцы обратились в бегство под фланговым огнем. Преследуя противника, партизаны спустились вниз вдоль по реке. В этот время к гитлеровцам подоспела помощь. Партизаны направились к горе Хейролан. Потому что там находилось минное поле. Одно подразделение мстителей прошло через поле, которое само же заминировало, немцы же, попав на это место, стали подрываться на минах и были вынуждены отступить.

Бои с целью прорыва кольца вражеского окружения продолжались целый час. В их ходе было уничтожено более 500 гитлеровцев. Партизаны тоже понесли значительные потери.

В месте прорыва отрядом вражеского окружения потом появился могильный холмик из свежей земли, украшенный осенними цветами. Такие могильные холмики имеются во всех местах, которые попирал сапог фашиста. Под ними лежат народные мстители, геройски погибшие в те грозные годы борьбы, которая велась ради славы, свободы и независимости нашей Родины, ради нашей светлой сегодняшней жизни и завтрашнего радужного будущего.

Ход событий показывал, что фашисты повсюду – в боях и за линией фронта – терпели неудачи, политика гитлеровцев была потрясена до основания. Лето 1943 года. С Большой земли каждый день приходили новости, заставлявшие учащенно биться сердце. После Сталинградской битвы Красная армия перешла в наступление на всех фронтах. Вести о победах советских солдат распространялись с быстротою молнии. Первейшим делом патриотов стало распространение сообщений Информбюро, газет и журналов, воззваний с Большой земли. Эти сообщения поднимали дух населения, около двух лет томившегося под вражеской властью, придавали ему силы.

Два с половиной года славные крымские партизаны вели освободительную борьбу с врагом, вопреки всем трудностям. Выполняя приказ Верховного главнокомандования по уничтожению живой силы и техники врага, народные мстители делали большое дело. За два с половиной года партизаны уничтожили 2 200 вражеских солдат и офицеров. Они взорвали 74 эшелона врага, 42 паровоза, 829 вагонов, выводили из строя железнодорожные пути. Были уничтожены три железнодорожные станции. Для разрушения различных железнодорожных объектов проводились сотни диверсионных операций. Было взорвано или сожжено три вражеских электростанций, 24 амбара, две мельницы и три хлебозавода. Нетрудно определить значение операций крымских партизан, проведенных в тылу врага. Партизанские отряды, бригады и соединения постоянно отвлекали на себя крупные силы противника.

В период оккупации партизаны свыше 90 раз совершали нападения на вражеские гарнизоны. В большинстве этих операций командиры, комиссары и рядовые бойцы продемонстрировали силу советского оружия.

В конце концов, врагу пришлось познать силу и мощь славных патриотов. Борьбу с партизанами в Крыму враг объявил третьим фронтом.

В этот период партизаны 162 раза вступали в бой с вражескими воинскими подразделениями. В некоторых случаях противник бросал против партизан целые дивизии, поддерживаемые танками, артиллерией и авиацией.

В этих тяжелых условиях неравных боев бойцы, командиры и комиссары проявляли выдержку, твердость, отвагу и беспримерный героизм, сохраняли непоколебимую уверенность в собственной боеспособности, в победе над врагом.

В борьбе с врагом отчетливо проявилась преданность советских людей идеям советского патриотизма, Коммунистической партии. В этой борьбе прошла суровые испытания непоколебимая дружба всех советских народов и наций. Она закалилась в огне и окрепла еще больше.

С широко известными операциями крымских партизан, смелыми налетами на различные вражеские военные учреждения и объекты тесно связаны имена многих героев партизан. В постоянных и мощных ударах по врагу выросли и закалились опытные партизанские командиры, комиссары и бойцы.

Бывший командир партизанского отряда Македонский и комиссар Селимов стали талантливыми руководителями крупного партизанского соединения. Первый отряд крымского партизанского соединения получил название Мемета Аппазова, легендарного партизана, погибшего в жестоких боях с гитлеровцами. Третий отряд этого соединения носил имя прославленного разведчика Николая Спаи, героически погибшего в неравных боях. В самые ответственные минуты боевых действий, когда нужно было поднять партизан в решительное наступление, боевым кличем командиров было: - Аппазовцы! Спаивцы! Вперед!

Многие участники и организаторы боев, диверсий и смелых операций, такие как Вихман, Дементьев, Мамутов, Гордиенко, Грузинов, Лаврентьев, Османов, Сермуль, Парамонов, Ислямов, Алиев, из простых партизан доросли до командиров крупных партизанских частей.

Наш народ относится к бывшему комиссару Южного партизанского соединения Мустафе Селимову с уважением и гордостью. О боевых заслугах храброго комиссара будет написано еще много светлых страниц.

С ростом активности партизан в горах возрастала и активность подпольщиков. Она не убавлялась из-за частых карательных операций противника против мирного населения. Напротив, успешные операции партизан, победы Красной армии на фронтах, еще больше воодушевляли народных мстителей. Не зная от злобы, что делать, немецкие и румынские солдаты сначала сожгли деревню Лаки, потом угнали в Бахчисарай жителей деревни Улаклы. События, происшедшие в деревнях Тавбадрак и Мангуш, заставили оккупантов поберечься от партизан. Фашисты намеревались сжечь Мангуш. Подпольщики сообщили об их намерении партизанам. Когда солдаты противника окружили деревню, их атаковали партизаны. Мстители уничтожили и взяли в плен много карателей как раз тогда, когда они приготовились совершить страшное преступление. Прибывшие же на подмогу карательные отряды не осмелились преследовать партизан в горах. Поскольку начинало смеркаться. На другой день фашисты, понесшие большие потери от партизан и обезумевшие от ярости, собрали в одном месте все население деревни и погнали в Бахчисарайское гестапо. Жителей деревни обвинили в оказании помощи партизанам и, наоборот, в передаче секретной информации о фашистах. 13 ноября 1943 года мангушцев связали по трое проволокой и погрузили на машину как бревна. Их отвезли на территорию русской слободы Сары-Дере и там расстреляли. Рядом с их трупами поставили часового и никого к ним не подпускали. С тех пор прошло много лет. Хотя деревня Мангуш сгорела, жители этой деревни, погибшие от лап фашистских захватчиков, не забыты. Во вновь возрожденной, благоустроенной деревне Мангуш (теперь Прохладное) в память о расстрелянных 13 ноября 1943 года в Сары-Дере 96 советских людях установлен памятник.

Фашисты начали запускать свою карательную машину на полную мощность. В ответ на это постоянно росло число партизанских отрядов и подпольных организаций. Одной из вновь созданных подпольных организаций Симферополя руководил коммунист Ибраим Боснаев (подпольная кличка Сорокин)…. В организацию входили Усеин Усеинзаде, Осман Зейтуллаев и Эмирамет Сейдаметов.

После того, как провалились все прямые меры захватчиков по мобилизации населения в немецкую армию, они начали вербовать людей среди заключенных концлагеря в Картофельном городке. Однако и в лагере смерти не нашлось людей, пожелавших одеть на себя фашистскую форму. Палачи пошли на хитрость. Пленникам лагеря неделями не давали пищи. Немцы бросали за проволочное заграждение отходы столовой и гоготали, глядя, как голодные люди дерутся за картофельные очистки, кости и помои. Пленники, обессиленные голодом и драками, мерли, как мухи. Фашисты же нарочно не выносили трупы с территории лагеря. По их замыслу, эти трупы должны были напомнить живым об их будущем. Фашисты выводили по одному за колючую проволоку боровшихся со смертью и других людей, начинавших уступать черным силам, отмывали, одевали в немецкую форму и сажали за стол, заставленный разными блюдами. Это совершалось на глазах других пленников лагеря. Этот «отбор» продолжался несколько дней, наконец, были сформированы два батальона «добровольцев». Узнав об этом, члены подпольной организации Ибраима Боснаева начали искать способы установления связи с батальонами. Такую связь установили быстро. Из числа младших командиров батальонов была сформирована группа подпольщиков в составе Абдуллы Керимова, Фатхуллина, Мустафы Саранаева, Ивана Леонченко. Через некоторое время выяснилось, что оба батальона готовятся перейти на сторону партизан. Но через какого-то предателя об этом намерении стало известно гестапо. Оба батальона спешно разоружили. Их командиры А. Керимов, Фатхуллин, М. Саранаев, И. Леонченко были расстреляны. Остальных бросили в лагерь смерти.

Члены подпольной организации не пали духом из-за этой неудачи, они еще шире развернули среди населения разъяснительную работу. С этой целью они использовали документы, сбрасываемые с советских самолетов, газеты и журналы, время от времени доставляемые от партизан, сводки Информбюро и даже письма немецких солдат домой и полученные из дома, попавшие в руки партизан.

В трудное время еще больше крепла вера народа в светлое будущее, в скорый восход солнца свободы, патриоты объединялись и усиливали борьбу с врагом. Число членов группы патриотов под руководством Ибраима Боснаева увеличивалось, их активность расширялась. Погибли активисты организации Усеин Усеинзаде, Билял Саранаев, Хатидже Саранаева. Но в организацию влились из разных деревень другие патриоты. Такие люди как: Зейнеп и Зайде Халиловы из Керменчика, Неби Алиев из Толе (Бахчисарайский район), Аблязиз Сеитмемет и Билял Хиярджы из Эски-Юрта, Александр Черный и Александр Трофимов из Буюк-Каралеза, Сейдалы Чобанов из Кояша (Симферопольский район), Меджит Асанов из Айыша (Сакский район), Арифа Абитова, Амедие Осман, Яхья Исмаилов, А. Мазалова, Сулейманов, И. Союн из Симферополя и другие активно работали в подпольной организации, основу которой заложил Ибраим Боснаев.

Руководитель подпольной организации Ибраим Боснаев был схвачен в апреле 1944 года и погиб в гестапо. Члены этой организации передавали партизанам сведения о местоположении вражеских солдат, их огневых точках, минных полях. Большинство членов организации присоединилось к партизанам. После прихода Советской армии, они вместе с ней погнали врага дальше.

В марте 1944 года Красная армия вновь вступила на территорию Крымского полуострова. В первых днях апреля бойцы Четвертого Украинского фронта с севера – со стороны Перекопа и Сиваша, бойцы же другой Приморской армии с востока – со стороны Керчи повели наступление в направлении Симферополя и Севастополя. В это время в Крыму резко возросла боевая активность партизан. В выполнении оперативных задач они теперь действовали совместно с отдельной Приморской армией. С началом общего наступления партизаны стали уничтожать линии проводной и железнодорожной связи противника, его базы и мосты. Южному соединению была поставлена задача препятствовать работе Ялтинского порта.

Группы партизан отправились в путь. Их цель: препятствовать дислокации вражеских частей, чинить помехи отступлению, концентрации вражеских войск, разрушению ими городов, учреждений, архитектурных памятников.

11-го апреля пятый отряд проводил разведку боем в предместье Бахчисарая. Разгромил в пух и прах подразделение эсэсовцев. Партизаны захватили в свои руки и доставили в лагерь пушку, 9 пулеметов, более 30 автоматов.

13-го апреля третий, четвертый и пятый отряды Южного соединения штурмом взяли Бахчисарай и удерживали город до прихода воинских частей Красной армии. Таким образом, путь отступления немцев на Севастополь был перекрыт.

Партизанам, прибывшим в Ялту на разведку, сообщили, что немцы минируют винные погреба «Массандры» и все городские учреждения здравоохранения. Для спасения города от разрушения нужно было срочно ворваться в город. Штаб соединения поручил выполнение этого ответственного задания седьмой бригаде под командованием Леонида Вихмана.

Фашистское командование стремилось, возможно дольше, удерживать Ялту в своих руках, чтобы дать возможность своим солдатам закрепиться в Севастополе. Оно готовилось в срочном порядке взорвать или сжечь лучшие городские здания. Эти плана врага можно было сорвать только быстрыми и решительными действами. 15-го апреля партизаны собрались в лесу поблизости от Ялты. С высоты город просматривался как на ладони. Там горели гостиницы, курортные здания, от сильных взрывов сотрясались окрестности. Больше ждать было нельзя. Как только занялось утро, седьмая бригада начала свой последний бой. Партизаны с криками –Ура! – быстро спустились вниз. Разбившись на мелкие группы, отряд прорвался внутрь города. Во время жаркой схватки с врагом партизаны узнали, что в порту стоят несколько барж с советскими людьми. Немцы намеревались увезти их в Германию. Благодаря мощной атаке группы Валентина Косарева, гитлеровцы были выбиты из порта. Группа спасла загнанных на баржу советских людей.

Самоотверженно сражались партизаны восьмого отряда под командованием М. К. Алиева. Они внезапно атаковали отступавшую колонну противника на участке Ялтинского шоссе между деревнями Наташино и Никита, разделив ее на две части. После продолжительного боя было уничтожено 396 солдат и офицеров противника, 230 гитлеровцев взято в плен. В этом бою они взяли в качестве трофеев 6 зенитных орудий, 7 автомашин, 50 повозок, 10 пулеметов. Партизаны не позволили гитлеровским факельщикам (тем, кто с факелами в руках поджигают здания) и подрывникам осуществить в Никитском ботаническом саду и в деревне Никита свои черные замыслы.

Партизаны спасли целый ряд прибрежных деревень от сожжения, а их население от угона на чужбину. Немцы в панике обратились в бегство. В ночь с 15 на 16 апреля Ялта была освобождена. Утром 16 апреля ялтинцы со слезами радости встречали своих освободителей – солдат Красной армии и партизан. Это было время наибольшего распространения народной борьбы с врагом. Все партизаны Крыма спустились с гор. Штаб шестой бригады из состава Южного соединения разместился в Ханском дворце. В октябре 1941 года небольшие отряды народных мстителей начали именно отсюда свой боевой путь. После ожесточенной борьбы с оккупантами в течение 30 месяцев сюда вернулась закаленная в боях армия, насчитывавшая многие сотни партизан.

Народные мстители продолжили борьбу с врагом в боевых частях действующей армии.

Борьба партизан расширялась во всех оккупированных гитлеровцами странах и на всех территориях. Партизаны наносили удары по фашистам извне, а иногда изнутри. Партизанская война явилась одним из важных факторов ускорения гибели фашизма. Наши земляки вели беспощадную борьбу в рядах народных мстителей и в братских республиках, временно оккупированных врагом, в других странах, где развернулось партизанское движение. Среди них – югославские партизанки Майра Ахаева и Зора Аметова, известный герой Польской Народной Республики Умер Акмолла Адаманов, Сеитибрам Кассара, проявивший легендарную отвагу и сражавшийся в рядах белорусских партизан, в также много других.

Кто такой Саитибрам Кассара и откуда он происходит?

Двумя выстрелами немцы убили лошадь Саитибрама. На этот же раз поранили ногу его самого. Соратники перенесли его с топи в другое место. Оставив в небольшом лесу вместе с ним еще одного раненого, они отправились в холмистую местность для изучения обстановки. Примерно через полчаса в той стороне, куда ушли разведчики, послышалась стрельба. Бой длился довольно долго. Затем постепенно утих. Разведчики (их было трое) больше не вернулись к своим товарищам, ожидавшим помощи. Не способные двигаться, оба раненых пролежали несколько дней в лесу. За это время раненые опухли, покрылись гноем, совершенно обессилели от голода и жажды. Наконец, на третий день потихоньку выползли из леса.

Это происходило в августе 1941 года близ деревни Борисовичи Глусского района Бобруйской области Белоруссии.

Раненые ползком пробрались в деревню Борисовичи. Сельчане перевязали им раны, накормили и напоили. Насытив голодных солдат, дали им возможность поспать.

- Дяди, бегите! Сюда идут полицейские, схватить вас! – Крикнул из окна мальчишка во весь голос. Они снова ползком выбрались из дома, но оказались в окружении группы полицейских.

Раненых солдат отправили в административный центр Глусского района и передали гестапо. Там их заперли в большом сарае, служившем тюрьмой для гражданского населения. Начались допросы и пытки со свойственной фашистам жестокостью.

Сеитибрам Кассара родился в деревне Кутлак Судакского района. В 1933 году вступил в комсомол. Работал в колхозе счетоводом-секретарем. В 1938 году был призван в ряды Красной армии. Участвовал в войне с Финляндией, а в 1940 году возвратился в родную деревню.

В первые дни Великой Отечественной войны Кассара снова в боевых рядах. Он стал бойцом сформированного в Симферополе особого кавалерийского полка. Это подразделение начало боевые действия в Могилевской, Бобруйской и Гомельской областях Белоруссии.

В сущности, кавалерийский полк не был в окружении. Его первоочередная задача заключалась в ведении боев с противником. Первое время конники обитали в лесу, и после совершения диверсий на шоссе Москва-Варшава и внезапных налетов на войска противника, двигавшихся по этому пути, всегда возвращались в лес. И вот в ходе одной из этих операций Сеитибрам и его товарищ были ранены и схвачены полицейскими пособниками.

- Мы лежали в сарае, а во дворе, огороженном колючей проволокой, помещалось 300-400 человек, - вспоминал Сеитибрам Кассара. – В основном, это были местные селяне. Было еще несколько солдат, попавших в окружение. Как мы поняли, немцы составляли списки людей, а затем распределяли их по лагерям. Коммунистов же и комсомольцев расстреливали без разговоров.

Кассара попросил старых селян дать ему переодеться и спрятать его комсомольский билет. После этого его вместе с другими отправили в лагерь, организованный на территории сада отдыха города Слуцк. Ограда из колючей проволоки. Ограда из шести рядов колючей проволоки. Через один из них пустили ток. В самом лагере число приговоренных к смерти исчислялось тысячами. Нельзя было даже присесть. Больные и раненые вязли в грязи…. Гитлер – зверь в человеческом облике говорил: - Белоруссия прекрасное место, но она перенаселена. 10 миллионов человек. Из них нужно уничтожить 6 миллионов, а 4 миллиона обратить в рабочую силу. После этого слепо преданные ему солдаты с оружием в руках постарались выполнить его приказ. Ежедневно в лагере умирали по 200-250 человек.

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях - вот завет, оставшийся нам от прадедов. Часть советского народа, оказавшаяся на оккупированной врагом территории, претерпела много унижений и мук. Она все вынесла. Отважная молодежь Родины встречала смерть, стоя, не унижала перед врагом своего человеческого достоинства, не просила у него пощады, не падала духом, не сгибалась, не теряла веры в победу. Молодежь в любых условиях боролась и побеждала.

Сеитибрам начал ходить, прихрамывая. Объединив вокруг себя 10 человек, составил план побега: надо сделать подкоп под оградой из колючей проволоки. Принялись за работу. Ночью каждые три минуты пробегал луч прожектора. Они же три минуты копали землю, потом прятались и снова копали. Наконец, пришло время побега. Однако из 10 человек смогли убежать только двое. Трое пострадали от тока, когда зацепились за проволоку. Пятеро остались в лагере. Одним из пятерых был Сеитибрам.

Фашисты не замедлили использовать этот инцидент. Утром они построили в ряд заключенных лагеря и каждого десятого поставили перед пулеметами. Они умышленно стреляли людям по ногам. Кричащих от боли раненых сбрасывали в яму, чтобы другие палачи зарывали.

Осенью 1941 года в лагере отобрали группу заключенных и перевели в тюрьму города Барановичи. Там их вместе с советскими людьми из других лагерей посадили товарные вагоны и повезли на запад. Вагоны сырые. Двери и окна наглухо закрыты. Большинство несчастных пробирались к одной-единственной дырке в верхней части стенки вагона, чтобы подышать. Раз в день дверь вагона открывалась, и часовой выкрикивал: - Умершие есть? – Люди молча передавали мертвых, закутанных в тряпье. Часовой бранился: - Что за люди, мрут, как мухи, наш фюрер правильно называл их не людьми, а недочеловеками». Ворча, он хватал мертвецов прямо с земли и, взвалив на спину, уносил.

Заключенных привезли в местечко Белоподляска, на противоположном берегу реки Буг. Там в концентрационном лагере содержалось 16-17 тысяч человек. Снова люди голодали, болели, умирали…. В этих условиях заключенные, знавшие, что они все равно погибнут, объединялись. Их объединяли патриотизм и стремление отомстить врагу. Объединившимися патриотами руководил узник, бывший генерал. Все лагерники обращались к нему «товарищ генерал» и всецело ему доверяли. Возможности осуществить побег группами не было, поскольку из-за этого могли схватить всех беглецов группы и расстрелять перед строем других заключенных. Надо сказать, что генерал внес предложение организовать разом побег всего лагеря. Численность лагерников в сотни раз превышала численность охраны. Если бы они восстали все вместе, то можно было бы сразу уничтожить всех охранников. Это предложение очень обрадовало Сеитибрама Кассара. Были созданы агитационные группы, объявлены день, час и минута будущего побега. Так, началась подготовка восстания.

- Я состоял в молодежной украинской группе Ивана Федоровича Падалька, - вспоминает Сеитибрам Кассара. – Падалька живет теперь в городе Ельск Гомельской области, мы с ним как родные братья. Вот и говорю, мы с Иваном Федоровичем начали разъяснять людям обстановку. Наши рассказы о том, что Красная армия освободила республики Прибалтики и что наши части перешли в наступление с юга, людей воодушевили и подготовили к побегу.

Сигнал к побегу подаст генерал. Он поднимет дощечку с цифрой «99», после этого заключенные, вооружившись камнями и палками, нападут на охранников.

К вечеру намеченного дня восстания люди оживились. Глаза узников, от которых оставались кожа да кости, блестели, поднялись на ноги даже больные. Это всеобщее восстание было восстанием, поднятым против лютого врага во имя торжества человечности. Когда над головами заключенных поднялась дощечка с сигналом, вокруг все так загрохотало, что, казалось, задрожали земля и небо. С территории лагеря несся непрерывный гул. Как будто открыли огонь сразу тысячи пушек. На этот грохот откликнулись эхом даже горы вдали. Они звали самих людей к свободе. Охране не удалось даже сделать выстрела. На каждого охранника набросились сотни заключенных. Распаленные жаждой мести, снедаемые нетерпением люди взяли в руки оружие.

- Весь отряд охраны был уничтожен в несколько минут, - продолжил рассказ Сеитибрам Кассара. – Я сильно хромал и из-за этого не мог быстро бежать. Некоторое время со мной рядом шел Падалька, потом пришел на помощь мой соотечественник Бекир Абдуллаев. Он происходил из деревни Байдар Балаклавского района. С немецким автоматом в руке и сумкой с патронами через плечо он выглядел так боевито, что совсем не походил на узника, только что вырвавшегося из лагеря смерти.

Мы шли всю ночь, переправились через несколько рек. Рассвет застал нас на каком-то лугу. Бекир нашел где-то в округе морковную грядку, нам принесли несколько сумок моркови. Впервые за много месяцев мы поели нормальную пищу, и, спустившись в овраг, проспали до вечера.

Сеитибрам Кассара, Иван Падалька, Бекир Абдуллаев и другие члены группы двигались на юг 10 дней, и, наконец, вышли на территорию Польши. Они остановились в лесах Кулекса и Парчевска Холмской губернии Куликского и Седлицкого воеводск. И вот началось время мести, время борьбы. Местные жители показали им болотистую местность, где польские партизаны оставили оружие. Там они нашли несколько поржавевших ружей и хорошо их почистили. Во всяком случае, это было оружие. Потом, совершая налеты на помещичьи усадьбы, они добыли провиант, оружие и одежду. Хорошо вооружившись, обретя силу, они стали нападать на польских полицейских и полицейские посты.

Уничтожая их, они захватывали оружие и полицейскую форму. Постепенно беглецы из лагеря собрались вместе и образовали партизанский отряд. В селе Седлищи они разгромили полицейский пост, насчитывавший 18 человек, захватили два пулемета, много гранат и динамита. Укрепившись, таким образом, и увеличив свою численность, отряды мстителей постоянно угрожали врагу из лесов Куликса или Парчевска, превратились в могучую силу. Они подрывали военные эшелоны противника на железнодорожном сообщении между Холомом и Люблином. Освободили 500 евреев-узников концентрационного лагеря, расположенного в деревеньке Владово близ лагеря «Майданек», сожгли лесопильный, маслобойный и спиртовой заводы. Имущество помещиков они раздавали беднякам, а взамен получали от них оружие. Карали старост, служивших фашистам. Отряд разделился на группы и проводил несколько операций в день. В его рядах насчитывалось 96 бойцов. Сеитибрам Кассара стал командиром группы. Отрядом командовал капитан Томилов. Партизанский отряд сражался на территории Польши до мая 1942 года. Весной партизаны решили вернуться на родину. Купив у местных жителей лодки, соорудив плоты, они с боями форсировали реку Буг и прибыли в деревню Милинок близ Брестской крепости. На рассвете остановились в окрестностях деревни на отдых. В это время лес окружили немецкие солдаты. К операции немцы привлекли танки.

Первый день на родной земле начался с боями. Партизаны, перейдя к обороне, отстреливались до вечера. Познав ужасы концлагеря, партизаны храбро дрались с неизвестно откуда взявшейся энергией. Ночью Томилов послал группу партизан на противоположную сторону луга. Открыв огонь, они отвлекли внимание немцев. В это время партизаны отступили в сторону Беловежской пущи. Далее борьба продолжалась на этой территории. Партизаны совершали диверсии вдоль дорог Брест-Пинск, Брест-Минск, нападали на вражеские войска, двигавшиеся по этим дорогам. Местные жители всегда оказывали им помощь, обеспечивали их продовольствием, оружием, необходимыми сведениями. Чтобы ликвидировать связи партизан с местными жителями, немцы сожгли 240 деревень, расположенных близ Беловежской пущи. Они увеличили число карательных отрядов. По приказу командования, партизаны стали пробираться отдельными группами на восток, к Бобруйску и Полесску.

- Со мной в группе было 5 человек. Каждого из них я до сих пор хорошо помню. Забыть этих людей все равно, что забыть то время, - говорит Сеитибрам Кассара. – Это мои надежные друзья Иван Федорович Падалька, Бекир Абдуллаев, Юзик Иосифович Жгадла, Григорий Даниленко и Дмитрий Немировченко. Перейдя Пинские болота, мы вышли на территорию Ельского района. Жители села Гнойное поддерживали связи с партизанами. В селе жило примерно 40 человек. Сначала они встретили нас настороженно. Чтобы проверить нас, предложили нам одно дело. Староста Бабун деревни Воловск (Ельского района) семьи партизан, ушедших на войну, выдавал врагам. В результате его предательства в деревне десятки семей были повешены или отправлены в концлагеря.

После того как Сеитибрам лично объяснил группе, кого следует задержать, партизаны отправились в путь и среди бела дня захватили старосту.

Численность партизанского отряда росла, он превратился в соединение Южный Притык. Сеитибрам вначале был назначен командиром отряда, а затем, ротным командиром 47-ой Ельской партизанской бригады. Эта бригада действовала, в основном, в лесах Полесска и Бобруйска, а также северо-западных районах Украины. Бригадой командовал белорус Антон Степанович Мищенко. (До войны Мищенко работал председателем исполкома Гомельского района).

В июле 1942 года 47-ой бригаде поручили задержать на железнодорожном пути Ельск-Лельчицы эшелон, которым угонялись в Германию советские молодые люди, и освободить их. Операцией руководил Сеитибрам Кассара. Партизаны, разобрав рельсы, остановили эшелон и избавили от неволи тысячи молодых людей.

- В ходе этой операции мы не взяли в плен ни одного немецкого солдата, - рассказывал Сеитибрам Кассара, - так как они, поняв, что попали в западню, задумали расстрелять молодежь в вагонах. Мы не могли с этим мириться. Три немца сразу подняли белый флаг, направляясь к нам. Партизаны прекратили огонь. Мы с Падалька подняли вверх стволы своих ружей и сразу вышли к ним навстречу. Потому что противник посредством такой уловки мог осуществить свою цель, состоявшую также в оценке наших сил и оружия.

Когда мы встретились с немецкими парламентерами, один из них сказал на чистом русском языке:

- Если вы, прекратив огонь, не дадите возможность эшелону с немецкими солдатами двигаться отсюда дальше, мы расстреляем всех, кого везут в вагонах. Вас устраивают наши условия?

Партизаны отвергли это подлое предложение. Через несколько минут перестрелка продолжилась. Как только партизаны начали стрелять, фашисты вытолкнули из вагонов часть узников и расстреляли их.

Кассара приказал прекратить огонь. Несколько минут посовещались. Если продолжить обстрел, фашисты обязательно начнут расстреливать заключенных снова. Партизаны решили атаковать врага. В противном случае фашисты могли взорвать вагоны. Бригада с криками «ура!» ринулась на эшелон. Фашисты стали спасаться бегством, партизаны стреляли им вдогонку.

- Вот так, - сказал Сеитибрам Кассара, - мы уничтожили более трехсот фашистов…. Среди нас нашелся ни один, а сразу несколько машинистов. Посадив в поезд раненых, партизан, мы поехали к своему лагерю. Так-то, дружок. Ведя эшелон, мы проехали небольшую станцию, которой владели немцы. Поскольку мы знали, что в этом месте имелось всего два поста противника численностью всего-навсего в 36 человек, то решили, проехав станцию, дальше идти пешком. Наш машинист Борис, проезжая станцию, дал протяжный гудок. Кто-то вывесил на одном вагоне красное полотнище. Увидев нас на станции, люди побежали за поездом, кричали, плакали…. Да а, подумав, что подошли части действующей Красной армии, они так обрадовались, что трудно себе представить. Немецкие посты, сначала опешили, но затем, когда поняли, в чем дело, открыли огонь. Но мы, поливая пулеметным огнем из бронированного офицерского вагона, быстро заставили их замолчать. Удалившись от станции на пять шесть километров и приблизившись к лесу, мы все сошли с поезда, а паровоз взорвали.

Партизаны не отличали ночь ото дня. На операции выходили их группы и отряды. Они внезапно нападали на отдельные части противника и скрывались в лесах. После того как в восточной части Белоруссии образовалось центральное партизанское соединение, из Москвы послали двух радистов. К сожалению, когда они спрыгнули на парашютах, то опустились в районе деревни Заводный-Остров (советская деревня Ремезы) и были схвачены полицаями.

В тот день ротный командир Сеитибрам Кассара приказал группе партизан одеть немецкую форму, захваченную в эшелоне, и нацепить немецкие ордена. Партизан Галетский, хорошо знавший немецкий язык, оделся в форму гебиткомиссара и сел в тачанку. Другие партизаны оседлали лошадей и поехали прямо в деревню Заводный-Остров. Командир бригады Антон Мищенко, выросший в этих местах, начертил план деревни и дал устный портрет главного полицая Головатова. Вскоре длинная колонна переодетых партизан вступила в деревню. Заметив ее, начальник полицейского поста, тучный Головатов сразу же выстроил своих людей в шеренгу и так рапортовал «гебиткомиссару»: - Господин гебиткомиссар, вчера мы захватили в лесу двух красных диверсантов. Имел место ожесточенный бой с партизанами, но мы освободить пленников не дали. Собираемся отправить обоих пленных в Ельск. Должно быть, они прибыли из Москвы.

Галетский, не спеша, слез с тачанки, похвалил главного полицая, похлопал его по плечу и сказал по-немецки: - Я сам передам диверсантов, куда надо, и обязательно расскажу о вашей преданности. - Партизан Кирюшкин эти слова тотчас перевел. Привели двух человек со связанными руками и лицами в крови. Галетский приказал им сесть в тачанку, потом спросил у старшего полицая: - О новом приказе фюрера слышали? – Нет, не слышали, - ответил тот в смятении. Галетский, рассердившись, обозвал полицаев «тупыми ослами, которые ничего не знают», и приказал, чтобы все они сложили оружие и собрались в одном помещении.

После того как полицаи собрались в школе, здание окружила пришедшая с другой стороны группа партизан во главе с Мищенко. В дверь вошли Мищенко, хорошо знакомый жителям деревни, и бригадный комиссар Пастухов. Головатов сразу узнал Мищенко и все понял. Мищенко зачитал приказ партизанского командования: - Изменникам Родины – смерть! – По законам военного времени полицаи были расстреляны. Двух же радистов доставили в лагерь партизан.

Когда совершали налет на пост полиции и жандармерии в деревне Ремезы, погиб ротный комиссар Козинцев, бывший секретарь партийного комитета Ельского района. Партизаны разгромили предателей в пух и прах, одного взяли в плен. Этот человек был старшим братом одного партизана из деревни.

- Брат очень просил за своего родственника, - продолжал Сеитибрам Кассара. – А ведь этот партизан (не могу вспомнить его имени) был одним из самых смелых, самых ловких разведчиков. Свою преданность неоднократно доказывал оружием на поле боя. Ради него мы отпустили его старшего брата. Да, отпустили…. Через несколько дней мы узнали, что он снова одел полицейскую форму и измывался над людьми. Я вызвал младшего брата, спрашиваю: - Что будем делать? – Он ответил: - Теперь делайте, что хотите. - В конце концов, партизаны закололи его штыком.

Партизаны 47-ой бригады подорвали десятки вражеских эшелонов, уничтожили сотни фашистов. Сеитибрам Кассара выходил на операции с другими группами, он лично руководил подрывом 40 эшелонов. В результате подрыва поезда с немецкими офицерами, проезжавшего через разъезд Михалки, было уничтожено около 400 офицеров. Этот железнодорожный путь потом бездействовал неделю.

Зимой 1942-1943 г.г. партизаны перебрались на берег озера Красного в районе Житковичи. В это время партизаны стали испытывать недостаток боеприпасов. Их запасы имелись в лесах Ельска, отдаленных от партизан примерно на сто километров, однако добраться до них было очень трудно. Кроме того, они знали, что, если на пути встретится враг, может не хватить патронов. Еще одна трудность состояла в том, что из группы, зарывавшей в землю боеприпасы, в живых остались только двое – Кассара и Падалька. Командование поручило выполнение этого задания Кассаре. В конце концов к его группе из 5 человек присоединился и Падалька. Потому что, если бы один из двух партизан, хорошо знавших место хранения оружия, погиб, или был ранен, то другой мог бы указать путь к цели.

Ночью, когда мела вьюга, группа вышла на задание и через 4 дня достигла места назначения. Ящики с патронами и оружием погрузили на трех санях. В пути, чтобы заменить лошадей, временами сами переодевались в немецкую форму. Остановились у деревни Заводный-Остров. Зашли в дом женщины по фамилии Черняк, знавшей покойного комиссара Козинцова. Как выяснилось после того, как они вошли в эту деревню, полицейских постов в ней еще не было. Черняк собрала стариков деревни. Они передали партизанам трех лошадей и три повозки, а владельцы лошадей их сопровождали в пути, чтобы после очередной смены лошадей в деревне Александровка, получив своих лошадей, снова вернуться назад.

Когда повозки выехали из деревни, повстречались двое в полицейской форме. Они открыли огонь по партизанам. Поневоле, пришлось открыть ответный огонь. Одного из полицейских ранили, другой же сбежал. По документам раненого полицейского была установлена его личность как Лазаря Панфиленко. Старики-возчики настаивали на необходимости срочно скрыться в лесу, поскольку второй полицай убежал в соседнюю деревню Махновичи, где находился крупный пост полиции и жандармерии.

Партизаны погнали лошадей дорогой, поросшей с двух сторон густым лесом. Однако с этой стороны проехать санями в лес было невозможно: он был изрыт глубокими траншеями. Оставался один-единственный способ – войти в лес кружным путем. Из-за этого нужно было пройти, по меньшей мере, еще три километра. Вскоре позади показались силуэты немецких машин. Немцы быстро приблизились и открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов. Если сразу опрокинуть повозки в траншеи, подумал про себя Кассара, то можно было отступить в лес. Но в этом случае повозки достались бы немцам. Однако другого выхода не было. Бой на открытом месте с немецкими солдатами, вооруженными пулеметами и автоматами, на двух машинах кроме смерти не сулил ребятам ничего.

- Ребята, прыгайте вправо! – Приказал Кассара. Люди на двух санях, ехавших сзади, бросились в траншеи. Когда Кассара и возница Николай Захимицкий собирались прыгать в траншею, старик получил ранения.

- Не прыгайте, - сказал старик. – Вот лошадь, которая всю свою жизнь участвовала в бегах. До войны несколько раз брала призы. Я ее все время скрывал. Сильная лошадь. Если налегке рванет, ей ничего не стоит пробраться в лес.

Сеитибрам оглянулся. На двух санях, которые ехали за ними, больше никого не осталось. Ребята, прыгнувшие в траншеи, отстреливались. Машины остановились. Немцы в белых маскировочных халатах легли в снег. Сеитибрам, переговорив с раненым стариком, начал погонять лошадь. В тот же миг одна из остановившихся машин дернулась с места и стала приближаться на большой скорости. Значит, ребята погибли, иначе машина не могла бы к ним приблизиться, подумал Сеитибрам. С уже порядком приблизившейся машины доносились выстрелы и голоса солдат. Рядом с санями стали подниматься снежные фонтаны. Значит, стреляли разрывными пулями. Если попадут в ящик с патронами, сразу взорвется. Теперь не было возможности даже спрыгнуть с саней. Нельзя было добраться до траншеи.

- Погоняй, сынок, погоняй, - кричал раненый старик.

Сеитибрам взмахнул кнутом. Лошадь убыстряла бег и через полминуты помчалась с такой скоростью, что, казалось, не тащит за собой сани по снежной лесной дороге, но бежит сама налегке.

- Я видел в деревне всяких лошадей, военную службу проходил в кавалерии, в начале войны снова оказался в кавалерии, - комментировал этот эпизод Сеитибрам Кассара. – Знал очень хороших лошадей, но такой лошади не видел еще ни разу в жизни. Под ее ногами снег разлетался как пыль, в ушах у меня свистел ветер. Оглянулся назад: вслед за нами изо всех сил скакали другие лошади. Я не верил своим глазам: вражеская машина отстала от нас на значительное расстояние. Не сбавляя скорости, мы въехали в лес, я сразу направил сани кратчайшим путем. Еще десять минут подгонял лошадь, объезжая деревья и кусты. Убедившись, что опасность осталась позади, натянул вожжи. С покрытого пеной крупа несчастной лошади поднимался пар. Перевязал старику рану. Увидев, как рядом со мной через пять шесть минут остановились другие сани, был крайне удивлен.

Я оставил дядю Колю вместе с его удивительной лошадью в доме его знакомого в деревне Александровка. В этой древне впряг в сани других лошадей, владельцы лошадей сопровождали меня до озера Красное. Задание было выполнено. Но из всей группы вернулся в отряд только я. Весной 1943 года узнал, что остался в живых Иван Падалька. Местные крестьяне нашли его раненым. Другие партизаны, расстреляв все патроны, погибли.

В ноябре 1942 года 47-ая партизанская бригада соединилась в деревне Мелешкевичи с соединением, которым командовал выдающийся организатор партизанского движения С.А. Ковпак, и, сражаясь в составе нового соединения до апреля 1943 года, приняла участие во многих боевых операциях.

Сеитибрам Кассара в составе этого соединения был принят членом КПСС.

В дальнейшем партизаны, не прекращая давления на противника, взяли под свой контроль различные населенные пункты, и, навсегда выбив из них врага, восстановили в них органы Советской власти. Вера людей в победу партизан росла. Советская власть установилась в освобожденной от врага деревне Лельчице, в поселке Словечено и других населенных пунктах. Границы освобожденной партизанами зоны расширялись все больше и весной 1943 года два района полностью перешли в их руки.

В апреле 1943 года, по приказу Верховного Главнокомандования, соединение Кавпака ушло за Карпаты, 47-я же Белорусская бригада обосновалась на его месте. Партизаны бригады постоянно поддерживали связь с Москвой. Строили аэродромы. Раз в неделю приземлялся самолет. Он доставлял с Большой земли газеты и журналы, оружие, приказы командования, брал на борт для отправки в тыл тяжело раненых.

Партизаны освободили прифронтовой город Ельск. В боях за этот город партизаны уничтожили 8 танков, 53 автомашины, 300 солдат, сбили один самолет. Впоследствии прибывшие из Москвы летчики отремонтировали этот самолет и улетели на нем в столицу.

Так, из небольшого партизанского отряда в белорусских лесах образовалось несколько партизанских бригад. 11 января 1944 года партизаны соединились с Первым Белорусским фронтом и двинулись за отступающим противником на Запад. Партизанское командование оставило на освобожденной территории группу лиц для восстановления Советской власти. В этой группе находился Сеитибрам Исмаилович Кассара.

В Ельском районе Белоруссии имеется советский поселок Захимицкий. Он назван именем Николая Захимницкого, старого погонщика, принимавшего участие в доставке из Ельска боеприпасов для партизан.

На вопрос, что вы знаете о партизанской группе, которой командовал Анатолий (Таир) Гришин, Сеитибрам Кассара дал такой ответ.

- В лесах Белоруссии действовало много партизанских групп, отрядов и соединений. Их основу составляли вышедшие из окружения советские солдаты, спецподразделения, направленные за линию фронта, узники, бежавшие из концлагерей врага. Мы много слышали о группе, которой командовал человек по имени Анатолий Гришин. Я полагаю, что он мой земляк, что он, должно быть, служил в нашем 156-ом Симферопольском полку. Но встретиться с членами этой группы, совершавшими чудеса героизма, мне не пришлось. Мы слышали, что они героически погибли в ближайшем от нас Кричевском районе.

После Великой Отечественной войны Сеитибрам Исмаилович Кассара работал начальником отдела снабжения рабочих на писчебумажном комбинате города Окуловка Новгородской области. Неоднократно избирался членом горисполкома, депутатом горсовета. Грудь Сеитибрама Кассара украшают орден Боевого Красного знамени, медаль «Партизан Отечественной войны» первой степени, медаль «За доблестный труд» и ряд других наград.

А.В. Басов. «Крым в Великой Отечественной войне 1941—1945»
помощь партизан и подпольщиков Красной Армии в освобождении Крыма (сентябрь 1943 — май 1944 г.)
Источник: http://www.krimoved-library.ru...yne14.html

Воспоминания Нури Халилова — уникальное свидетельство о Великой Отечественной войне представителя крымско-татарского народа, подвергшегося несправедливым репрессиям по обвинению в массовом предательстве во время войны. Автор, начавший войну с первого ее дня в кадровой части Красной армии, в полной мере разделил общую долю поражений, скитаний в окружении, плена. С 1943 г. он принимал активное участие в партизанской борьбе на территории Крымского полуострова и оставил интересные воспоминания об этой весьма спорной странице истории войны.

Источник: http://www.krimoved-library.ru...-1944.html

https://vk.com/photo50171971_457253791
https://vk.com/photo50171971_457253792
https://vk.com/photo50171971_457253793
https://vk.com/photo50171971_457253794
https://vk.com/photo50171971_457253795
https://vk.com/photo50171971_457253796
https://vk.com/photo50171971_457253797
https://vk.com/photo50171971_457253798
https://vk.com/photo50171971_457253799