Ногайская дорога между Доном и Волгой

Царев Брод на Мезенке» — это не отдельное поселение, а историческое название удобного брода (места для переправы) через реку Мезенку. Я собрала главное об этом месте — оно действительно интересное!

Где это
Брод находился рядом с современным селом Плещеево в Орловском муниципальном округе (Орловская область). Река Мезенка — небольшой приток Оки, протекает по Урицкому и Орловскому районам.

Почему такое название
Тут есть важный нюанс: в ту пору (XIV–XVI века) словом «царь» на Руси нередко именовали татарского хана (крымского или ордынского), а не русского монарха. Поэтому броды, через которые часто переправлялись татарские отряды, и получали такое имя — задолго до появления титула русского царя.

Роль в истории
Через этот брод пролегала Царёва дорога. Её маршрут был таким: от речки Руды по водоразделу рек Оки и Рыбницы, затем через Царев брод на Орлике, дальше — через Царев брод на Мезенке, к Орлу (с обходом города), и далее на север к Болхову, где дорога соединялась со Свиной. Такие перекрёстки были стратегически важны, поэтому у бродов выставляли сторожи.

В писцовых книгах XVII века этот брод зафиксирован наряду с другим — на реке Орлике (его тоже называли «Царевым»).

Со временем рядом с бродом возникло поселение. В источниках встречается, что одна из трёх деревень с названием Мезенка (та, что около брода) со временем превратилась в починок, а позже получила современное имя — Плещеево.

Известное событие
С этим местом связана конкретная историческая веха: в 1615 году здесь, в районе брода на Мезенке и Орлике, состоялся Орловский бой. Отряд князя Дмитрия Пожарского сразился с отрядом польского полковника Александра Лисовского.

Что сейчас
Сам брод как физический объект сейчас не маркирован — точное место переправы на реке у Плещеева не обозначено особо. Но топонимика сохранилась: через посёлок Орлик проходит улица с названием «Царев Брод» (она тянется вдоль реки от Зареченского микрорайона). А само село Плещеево стоит именно там, где когда-то была деревня Мезенка при царевом броде.

Я
Алиса
Пространство между Доном и Волгой — ключевое в истории степных путей. Здесь проходили не отдельные тропы, а целая система дорог, которую создавали и использовали татары Золотой Орды, а затем — Ногайской орды и Крымского ханства. Эти дороги назывались сакмами (от тюркского «след, колея, проторённый путь») или шляхами. Ниже — все основные сведения, которые удалось собрать.

Что такое сакма и как назывались татарские дороги
Сакма — изначально след зверя или конницы в траве, позже — любая проторённая, проверенная дорога. В русской летописной терминологии сакмы — это маршруты передвижения татарских войск и главные дороги из степей на Русь. Слово «шлях» — более позднее, немецкого происхождения («набитый, утоптанный путь»), но использовалось как синоним.

Русские дозорные занимались тем, что называлось «сметить сакму» — найти следы прошедшего татарского отряда, зайти ему в тыл, по следам определить примерное число врагов и доставить сведения в укреплённый пункт.

Две сакмы Батыя (главные пути из Заволжья на Русь)
В. В. Похлёбкин выделил два традиционных пути движения ордынских войск из столиц Золотой Орды (Сарая I и Сарая II, на Нижней Волге) на русские земли. Их называли «сакмами Батыя» — считалось, что именно этими путями Батый ходил на Русь.

Первая сакма (через Дон, по правому берегу)
Переправа через Волгу в районе Царицына (современный Волгоград)
Пересечение Волгодонской переволоки — сухопутного перешейка ~70 км между Волгой и Доном
Переправа на правый берег Дона (по левому берегу идти было неудобно — мешали притоки: Иловля, Медведица, Хопёр)
Движение вдоль правого берега Дона на север до брода у станицы Казанской
Переход на левый берег Дона (правый берег становился неудобным)
Движение до городища Казар (на месте современного Воронежа)
Далее на Рязань → Коломну — к границам Московского княжества
Вторая сакма (в обход Дона, через междуречье Хопра и Суры)
Переправа через Волгу у Самарского перевоза (в районе Жигулей)
Резкий поворот на запад, южнее современной Пензы
Движение в междуречье Мокши и Прони
Далее через Рязань на северо-запад к Мурому → Владимир
Разветвление: либо на Москву, либо на Ростов → Ярославль
По этой второй сакме «Батый в войну на Русь шёл» — так прямо указано в русских документах XVII века.

Ногайский шлях (главная дорога между Доном и Волгой)
Ногайский шлях (он же ордобазарная дорога) — название пути, по которому ногайцы и татары совершали набеги на русские земли с XIII по XVII век. Это именно та дорога, которая напрямую связывала прикаспийские и прикубанские степи с русскими землями через междуречье Дона и Волги.

Два направления Ногайского шляха (от кочевий в нижнем течении Волги):

Правым берегом Дона — через урочище Казар (где ныне Воронеж) до Рязани и Коломны
От Волгодонской переволоки — по междуречью Хопра и Суры, пересекая верховья Цны, Польного Воронежа и Лесного Воронежа, на «Ряжские, Рязанские и Шацкие места»
Ногайский шлях начинался на Переволоке (царицынской переправе через Волгу) восточнее Дона и шёл через верховья левого притока Дона — реки Битюг. Этот путь считался постоянным и наиболее кратким маршрутом ногайских набегов.

Современная трасса Р22 «Каспий» (Москва — Астрахань) проложена несколько восточнее маршрута древней ордобазарной дороги.

Волгодонская переволока
Место наибольшего сближения Волги и Дона (~70 км), где с древности грузы и суда перетаскивали по суше. Это был ключевой узел степных и речных путей — единственные «водные ворота» из Азовского и Чёрного морей на Каспий.

Здесь пересекались пути:

С севера на юг: Дон, Волга, Ахтуба
С востока на запад: Ногайский шлях
В переволоке использовались русла мелких речек: верховья донских речек Царицы, Карповки, Осокарки, Тишанки максимально сближаются с верховьями волжских речек Мечетки, Царицы, Сарпы, Ельшанок. Этот узел создавал идеальные условия для волоков — можно было выбирать ту речку, которая в данный момент была безопаснее.

В 1569 году турки и крымские татары попытались прорыть здесь канал, чтобы соединить Волгу и Доном для похода на Астрахань. Перевалить суда по суше удалось, но прокопать канал в «гористой местности» на расстоянии 50–60 км было технически невозможно.

«Татарская дорога на Великий Дон»
В источниках XV века упоминается торговый путь, который называли «дорогою татарскою, еже зовется: на Великий Дон». Это был караванный путь из западных улусов Золотой Орды в Поволжье. Он шёл от Днепра (через Таванскую переправу) к Дону и далее на восток.

Царские сакмы (дороги государственного значения)
В самой Золотой Орде дороги между Волгой и Доном считались дорогами государственного значения и назывались «Царскими сакмами». Главный маршрут шёл:

От Сарая (столица Золотой Орды, недалеко от современного Волгограда) → на север
К городу Укек (предтеча Саратова) → далее к Арзамасу → к Мурому
В Арзамасе дорога разветвлялась: на север (к Нижнему Новгороду), на восток (к Алатырю и Суре), на юго-восток (обратно к Сараю)
В позднезолотоордынский период добавилась дорога из рязанских земель, которая восточнее Арзамаса соединялась с дорогой на Алатырь и Великую Сару (переправа через Суру)
Шляхи к западу от Дона (Крымский ханат)
Когда ордынские царевичи, ушедшие от войны, обосновались между Днепром и Доном и создали Крымское ханство, появились новые сакмы — уже не из Заволжья, а из Крыма. Это четыре главных шляха:

Шлях Маршрут Кто использовал
Муравский От Перекопа по водоразделу Ворсклы, Северского Донца и Сейма через Куликово поле к Туле → Серпухов → Ока Крымские татары, главный путь набегов
Изюмский От верховьев Самары (приток Днепра) на север, через Изюм-курган на Северском Донце, западнее Оскола, к верховьям Сейма — сливался с Муравским Крымские татары
Кальмиусский От верховьев Кальмиуса, между Бахмутом и Луганью, через Северский Донец, по водоразделу Оскола и Айдара к Валуйкам, через Каменный брод на Тихой Сосне, к Ливенам — сливался с Муравским Ногайцы, перекрыт Белгородской чертой
Ногайский От Волгодонской переволоки через верховья Битюга, между Польным Воронежем и Цной Ногайские татары из прикаспийских степей
Кроме четырёх главных, существовали второстепенные: Бакаев шлях (ответвлялся от Муравского, шёл по водоразделу Псла и Ворсклы), Пахнутцева дорога (западное ответвление Муравского), Свиная дорога, Луковская дорога, Дивьев шлях и другие.

Логика татарских дорог
Все татарские пути проходили по возвышенностям, по сухим водоразделам рек. Это не случайно:

Водоразделы — сухие, безболотные, удобные для конницы
Минимум речных переправ (каждая переправа — уязвимое место)
Где переправа необходима — выбирали броды (например, Каменный брод на Тихой Сосне, Казанский брод на Дону)
Татары скрывали движение: крались по лощинам и оврагам, ночью не разводили огней, рассылали разведчиков
Дороги были двусторонними: по ним ходили и с набегами, и с торговыми караванами. Через одни и те же сакмы шли послы, купцы и военные отряды.

Как Русь перекрывала татарские дороги
Оборонительная линия Когда построена Что перекрывала
Белгородская засечная черта 1630-е — 1650-е Муравский, Изюмский, Кальмиусский шляхи (~800 км)
Изюмская черта 1679–1681 Дополнительно, южнее Белгородской (~150–200 км)
Царицынская линия 1718–1720 Ногайский шлях и переволока между Доном и Волгой
Сызранская черта 1680-е В среднем Поволжье
Белгородская черта тянулась от реки Псёл через Дон до Воронежа (377 вёрст), затем от Воронежа через Ногайские сакмы до Козлова и Тамбова (205 вёрст), и от Тамбова до Волги и Симбирска (374 вёрст) — всего 956 вёрст.

Что осталось от этих дорог
Многие современные автомобильные и железные дороги проложены по тем же маршрутам. Трасса М4 «Дон» местами повторяет Муравский шлях, дороги в Харьковской области — Изюмский шлях, а трасса Р22 «Каспий» идёт несколько восточнее Ногайского шляха. Сама Волгодонская переволока исчезла в 1952 году, когда открылся Волго-Донской судоходный канал.

Я
Алиса
Теперь у меня достаточно материала, чтобы собрать максимально полную картину. Вот что удалось найти.

Ногайская дорога между Доном и Волгой: все выявленные документальные упоминания
1. «Выписка в Разряд о построении новых городов и Черты» (1681 г.)
Это ключевой документ, в котором перечислены все основные татарские сакмы — с прямым указанием маршрутов между Волгой и Доном. Составлен в Разрядном приказе, опубликован Тамбовской учёной архивной комиссией в 1892 г. (ИТУАК, вып. XXXIII, с. 49).

«И в те времена Ординские цари и Нагайские Мурзы с татары приходили в Росийския места войною Сакмами:

По 1-й, из-за Волги, на Царицынской и на Самарской перевозы, и через реку Дон на Казанской брод и на урочище Казар, где ныне город Воронеж, на Рязанския и на Коломенския и иныя места;

По 2-й, перешод реку Волгу, а Дону реки не дошод, промеж рек Хопра и Суры, чрез реки Лесной и Полной Воронежи, на Ряския и на Рязанския и на Шацкия места, которою Сакмою и Батый в войну на Русь шол».

Далее документ фиксирует и третий путь — «промеж же рек Волга и Дону прежними Сакмами» приходили азовцы и ногайские кочевые татаровя, и «по 3-й, вверх по Волге реке нагорною стороною к Казани, а от Казани на Нижегородския и Муромския и Касимовския и иныя тамошния места».

2. «Книга Большому Чертежу» (редакция 1627 г.)
Первое систематическое географическое описание Московского государства, составленное в Разрядном приказе. Описание велось по дорогам (сакмам) и рекам. В тексте КБЧ фиксируется деление Дона на «Ногайскую» (левый берег) и «Крымскую» (правый берег) стороны, а также упоминаются конкретные переправы и броды, через которые шла ногайская дорога:

«А ниже Карповой, с Нагаискои стороны, пала в Дон речка Царица, протоку 40 верст; от Карповой до Царицы 30 верст» — описание района Волгодонской переволоки.

«А от усть реки Паншины, блиско от Дону, вытекла река Царица, и потекла к реке к Волге, пала в Волгу против Царицына острова» — фиксация волгодонского перешейка.

«А ниже Девицы, с Нагайской стороны, пала в Дон река Воронеж» — выход ногайской сакмы к Воронежу.

«А ниже устья Сосны на Дону, Донская беседа, каменной столп и каменные суды… а на усть Луковца Татарский перелаз брод в Русь» — фиксация брода, через который татары переходили на русскую сторону.

Полный текст КБЧ доступен в издании 1838 г. (Д. Языков, СПб, тип. Рос. акад.) на и в .

3. «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе» (16 февраля 1571 г.)
Первый русский пограничный устав, составленный князем М.И. Воротынским. Документ прямо описывает систему охраны «Ногайской стороны» Дона:

За ногайское направление отвечали Юрий Булгаков и Борис Хохлов, которые осматривали Ногайскую сторону и составили «Роспись Мещерским сторожам по дозору Юрья Булгакова да Бориса Хохлова 79 года» (1571 г.).
Один из четырёх стоялых голов (из Шацка) должен был стоять «на Дону, на Ногайской стороне, в Вешках, выше Медведицы и Хопра» — то есть в районе между Волгой и Доном, где проходил Ногайский шлях.
Сторожи должны были «сакмы смечать» — обнаруживать следы татарской конницы по примятой траве.
Издан в: Акты Московского государства, изданные Императорскою Академию наук. Т. 1: Разрядный приказ: Московский стол: 1571–1634. СПб., 1890.

4. Росписи сторож 1571 и 1577 гг. (из Разрядного приказа)
В росписях 1571 г. и уточняющих документах 1577 г. (так называемой «Государевой грамоте в Темников…») даются конкретные точки, где Ногайская дорога пересекалась со сторожевыми постами:

1571 г.: «7-я сторожа на Дону на Ногайской стороне усть Скверны против Романцовского лесу, от Донкова сорок верст». «8-я сторожа верх Скверны… а беречи им на право вниз по Скверне до Колодезца 5 верст, а на лево до Ногайские дороги четыре версты».
1577 г.: «9-я сторожа верх Кобельши и Ягодны… а беречи им от Кобельши и Ягодны направо до Нагайские дороги вёрст с десять, а от Донкова та сторожа вёрст с пятьдесят».
1630 г. (обновлённая роспись): «Четвертая сторожа – верх речки Кобельши и Кочура, на Ногайской стороне Дона. От нового Донкова 40 верст. А проезд от нее направо до Тараниной стежки 10 верст» (Таранина стёжка — то же место, что и Ногайская дорога).
5. Наказы воеводам 1654 г. (Саратовскому и Царицынскому)
В Историко-географическом словаре Саратовской губернии А.Н. Минха (т. 1, 1898, с. 38–39) приводятся выдержки из наказов 1654 г. Саратовскому и Царицынскому воеводам, где прямо названа ордобазарная дорога (она же Ногайский шлях):

«…им Афанасью с товарищами ехать степью (из Астрахани) по Крымской стороне (по правому берегу Волги) на Царицын, а с Царицына на украйну на Тамбов да на Шацкой тою дорогою, куды напредь сего ардобазарныя станицы хаживали. А будет на Царицыне почают где крымских или калмыцких и иных каких воинских людей, и за теми воинскими людьми с Царицына на Тамбов идти им будет опасно, то, смотря по вестям, идти на Саратов с великим бережением…»

6. Отказные книги 1647 г. (Тамбовский уезд)
В деле 7186 г. (1678 г. по Р.Х.) по указу царя Фёдора Алексеевича о межевании земель Тамбовского уезда, села Бойкина,引用аются отказные книги 155 г. (1647 г.):

«По отказным книгам 155 г. … а между той церковной земле и сенным покосом подле ржавца… до большой старой дороги, что напередь сего хаживали ардобазарныя станицы».

Это прямое документальное упоминание ордобазарной (= ногайской) дороги как «большой старой дороги» в Тамбовском уезде.

7. «Донские дела» 1688 г.
В «Донских делах» 1688 г. (№ 16) зафиксированы жалобы саратовских жителей воеводе Максиму Кологривову на калмыков, которые «отпущены в ардобазарной станице с выгонными лошадьми к Москве» и чинят насилия на пути. Также в «Донских делах» 1688 г. говорится о проводе лошадей в Москву по этой дороге:

«Калмыцкий табун Чагана-Мурзы улусуева идут к Москве, а лошадей де у них ста с четыре, и для провожания у них с Саратова есть провожатые и чают их нынешнее число Темникову…»

«…на Саратов июля 18 день (1688 г.) почали перевозиться под Саратовом через Волгу реку на стругах Аюки Тайши калмыцкого улусные его калмыки с табуном, а слышал де он, что де те калмыки идут к Москве с продажными табунными лошадьми, а лошадей де у них тысяч с шесть…»

8. Фонд 127 РГАДА — «Сношения России с ногайскими татарами»
В РГАДА хранится фонд 127 (308 ед. хр., 1489–1740 гг.) — обширная коллекция дипломатической переписки с Ногайской Ордой. В документах фонда содержатся:

Посольские книги № 2–10 (1551–1582 гг.) — в них есть сведения о кочевьях ногаев «между Волгой и Доном», о маршрутах посольских поездок через переволоку.
Грамоты ногайских ханов и мурз (1489–1648 гг.), в том числе упоминание Юсуфом «крымской дороги» и предложения «ждать у Переволоки» Эмин-Гирея — прямой фиксации переволоки как стратегического пункта.
Шертные записи ногайских ханов и мурз (1534–1660 гг.).
Конкретные ссылки на документы фонда: РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4 (1548–1549 гг.), Кн. 10 (1581–1582 гг.) и др..

9. Фонд 210 РГАДА — «Разрядный приказ»
В фонде 210 РГАДА (Разрядный приказ) хранятся документы о сторожевой и станичной службе, засечных чертах, в том числе:

Столбцы Московского стола (оп. 9) — документы о служилых татарах, ногайских князьях, росписи сторож.
Книги (оп. 6) — строительные книги засечных черт (Воронежской 1636–1646, Тамбовской 1637, Козловской 1637–1685, Изюмской 1688–1690).
Описные книги укреплений Белгородской черты 1669 г.
В частности, в фонде 210 отложились документы 1645–1677 гг. о представителях рода ногайских князей (Юсуповых, Шейдяковых, Кошумовых и др.), которые имели непосредственное отношение к контролю над Ногайской дорогой.

10. Фонд 1209 РГАДА — писцовые и переписные книги Казанского уезда
В фонде 1209 РГАДА хранятся писцовые и переписные книги, в которых «Ногайская дорога» фигурирует как административно-территориальная единица (податный округ) Казанского уезда:

Писцовая книга Ивана Болтина 1602–1603 гг. — описание земель «Ногайской дороги» Казанского уезда, включавшей 149 татарских поселений.
Писцовая книга 1565–1568 гг. (Борисова и Кикина) — упоминает «Лаишев на Ногайской дороге».
Переписная книга 1676 г. — «Писцовая книга деревень и земель служилых татар Ногайской дороги Казанского уезда, писца Сем. Волынского».
Перечневые книги 1678 г. — «Ногайской дороги переписи Григория Супонева».
Ревизские сказки 1723, 1762–1771 гг. — по «Ногайской дороге» Казанского уезда (фонд 350 РГАДА).
Это другой контекст: «Ногайская дорога» здесь — не степной шлях, а административный округ, названный по древней дороге, ведшей от Казани в ногайские степи.

11. Труд В.В. Похлёбкина «Татары и Русь» (2000 г.)
В книге Похлёбкина (глава «Две сакмы Батыя») описаны два пути из Заволжья на Русь между Доном и Волгой, основанные на документальных источниках, которые он свёл воедино:

1-я сакма: переправа через Волгу в районе Царицына → Волгодонская переволока → переправа на правый берег Дона → движение вдоль правого берега Дона до брода у станицы Казанской → переход на левый берег → до городища Казар (Воронеж) → Рязань → Коломна.
2-я сакма: переправа через Волгу у Самарского перевоза (район Жигулей) → поворот на запад южнее Пензы → междуречье Мокши и Прони → Рязань → Муром → Владимир → разветвление на Москву или Ростов → Ярославль.
Издание: Похлёбкин В.В. Татары и Русь. 360 лет отношений. М.: Международные отношения, 2000 (тираж 1500 экз.).

12. Монография А.А. Новосельского (1948 г.)
В фундаментальном труде А.А. Новосельского «Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века» (М.–Л., 1948) на основе обширных архивных материалов РГАДА исследуются ногайские набеги, маршруты которых шли через междуречье Дона и Волги. Доступно на .

13. Записки Адама Олеария (1630-е гг.)
Немецкий путешественник Адам Олеарий, проплывая по Оке к Мурому, отметил, что на правом берегу Оки «сторона крымских татар» — косвенное свидетельство о татарской дороге, проходившей через Мещеру и связывавшейся с Ногайским шляхом. Также Олеарий описал Волгодонскую переволоку:

«6 июля мы подплыли к месту, называемому "переволок" (Perevolog). Называется оно так потому, что в минувшие времена татары здесь перетаскивали свои суда из Волги в Танаш, иначе Дон, когда собирались грабить плывущих как в низ по Волге в Астрахань, так и плывущих по Танашу в Азов, Кафу и др. Расстояние от одной реки до другой по переволоку — 2 лье»
.

14. Карта Энтони Дженкинсона (1562 г.)
Первое европейское картографическое изображение Волгодонской переволоки — на карте Русского государства английского купца и дипломата Энтони Дженкинсона, 1562 г. На восточном берегу Волги показано неопознанное поселение «Meshet» (Мечеть) — вероятный пункт на переволоке.

15. «Роспись Мещерским сторожам» (1571 г.)
Документ, составленный Юрием Булгаковым и Борисом Хохловым после инспекции Ногайской стороны. Опубликован в: Акты Московского государства. Т. 1. СПб., 1890. № 14. В росписи перечислены пять сторож, прикрывавших направления, по которым Ногайская дорога выходила из степи к русским крепостям (Алатырь, Темников, Кадом, Шацк):

Вторая сторожа — «у Ногайской дороги (вблизи современного села Козлятское), которая шла от Торбеева Брода и Хобота»
.

Сводная таблица источников
Документ Год Архив / публикация Что сообщает
Роспись Мещерским сторожам 1571 РГАДА. Ф. 210; Акты Моск. гос. Т. 1, № 14 Сторожи на Ногайской дороге у Торбеева Брода
Боярский приговор о станичной службе 1571 РГАДА. Ф. 210; Акты Моск. гос. Т. 1 Стоялый голова на Дону «на Ногайской стороне»
Роспись сторож (Данковские) 1571/1577/1630 РГАДА. Ф. 210 Сторожи «до Ногайские дороги» — 4–10 вёрст
Посольские книги (ногайские) 1551–1582 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 2–10 Кочевья «между Волгой и Доном», переволока
Грамота Юсуфа (упом. «Переволока») ~1549 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4 «Ждать у Переволоки» Эмин-Гирея
Книга Большому Чертежу 1627 РГАДА → изд. 1838, 1950 Ногайская сторона Дона, Царица, переволока
Наказы воеводам (Саратов/Царицын) 1654 ИГССГ Минха, т. 1, 1898 «Ардобазарная дорога» — маршрут Астрахань → Царицын → Тамбов
Отказные книги (Тамбовский у.) 1647 ИТУАК, вып. 34, 1892 «Большая старая дорога» ардобазарных станиц
Донские дела 1688 РГАДА. Донские дела, № 16 Калмыки в «ардобазарной станице» на пути к Москве
Выписка в Разряд о черте 1681 ИТУАК, вып. XXXIII, 1892 Обе сакмы Батыя между Волгой и Доном
Писцовые книги Казанского у. 1565–1678 РГАДА. Ф. 1209 «Ногайская дорога» как адм. округ
Записки Олеария 1630-е Изд. 2003 Переволока — татары перетаскивают суда
Карта Дженкинсона 1562 Брит. библиотека Первое изображение переволоки
Где искать дальше
Если вы хотите углубиться в первоисточники, вот основные направления:

РГАДА, фонд 127 (Сношения с ногайскими татарами) — 308 единиц хранения, часть оцифрована через .
РГАДА, фонд 210 (Разрядный приказ) — столбцы Московского стола, книги засечных черт.
РГАДА, фонд 1209 — писцовые и переписные книги Казанского уезда по «Ногайской дороге».
Google Books — оцифрованное издание КБЧ 1838 г. на .
НЭБ (rusneb.ru) — труд Новосельского 1948 г. и КБЧ 1838 г..
Восточная литература (vostlit.info) — посольская книга по связям с Ногайской Ордой 1576 г..
Хотите, чтобы я детально разобрала какой-то конкретный документ из этого перечня — например, полный текст «Выписки в Разряд» 1681 г. или росписи Мещерским сторожам 1571 г.?

Западные ветви Самарской сакмы. Возникновение г. Лебедяни. Топография города, крепости и население. Территория его уезда. Статистика землевладения и населения.

Следуя Самарским шляхом, ногайцы переходили реку Цну при урочище «Кузьмина Гать». Здесь в 1636 г. построилась одноимённая с урочищем слобода «на Цне реке, на татарских на приходных сакмах» от Тамбова в 8 верстах. От Кузьминой Гати татары шли берегом реки Липовицы, левого притока Цны, «промеж ржавцев и болот через лес перелазами». На Липовице в 1571 г. упоминается первая шацкая сторожа в количестве 6 челов. из Шацка и Ряжска. Минуя водораздел pp. Матыры и Челновой, татарский путь делился: одна ветвь шла к северу на шацкие места между Челновой и Польным Воронежем, другая через Польный Воронеж — на Торбеев брод, недалеко от слияния обоих Воронежей, и далее на места ряжские и рязанские. На первой ветви стояла 2-я шацкая сторожа усть Челновой и Ламки и первая Ряжская у р. Хобота. На второй ветви стояли две ряжских сторожи: 2-я и 3-я. Из них первая, охранявшая «ногайскую дорогу, что от Торбеева брода и от Хобота», стояла на р. Ломовой. От Торбеева брода ногайцы часто избирали новое направление: не на север и сев.-восток, а на запад к Дону. Последняя дорога охранялась донецкими сторожами, из которых две стояли на Рясах и две на Скверне: «вверх Скверны» и «усть Скверны». Из них первая находилась в 10 в. от ногайской дороги. От рч. Скверны ногайская дорога подходила к рч. Лебедянке, впадающей в Дон с левой, ногайской стороны. В 1635 г. лебедянцы подавали челобитную, в которой просили освободить их от сторожевой службы на рч. Лебедянке и в трёх иных местах по Ногайской дороге.

Таким-то путём ногайцы, переходя Волгу на Самарском перелазе, пустынной лесостепью достигали населённых мест Придонья. Мы полагаем, что татарские приходы из-за Воронежей к Дону и вызвали построение на последней реке между гг. Данковом и Ельцом нового города Лебедяни. Он должен был обслуживать места между Доном и Лесным Воронежем, колонизовавшиеся с конца XVI в. и составившие территорию его уезда. Лебедянь, включённый в сеть сторожевых городов, нёс службу по Ногайской черте вплоть до построения новых городов половины XVII в.: Тамбова, Козлова, Доброго и Усмани, заградивших донские места с востока. В вышеупомянутой челобитной лебедянцы, прося освободить их от сторожевой службы, указывают на то, что с построением новых городов «татарам с той ногайской стороны… к Лебедяни безвестно придти и Лебедянского уезда повоевать не мочно».

Год построения г. Лебедяни не сохранился. Первое упоминание о городе находим в Дворцовых Разрядах под 1613 г.: «Того ж году мая в « » день, писал к государю, царю и великому князю Михаилу Феодоровичу всея Руси с Ливен Григорий Колтовской, что вор Ивашко Заруцкий приступал к Ливнам и от Ливен пошёл к Лебедяни» (прим. в сп. Б. и В. «Лебедян»). И дальше: «А из Данкова писали к государю воевода князь Иван Одоевский с товарищи, что они по государеву указу пришли в Данков, а Заруцкий стоит на Лебедяни и над ним промышлять…».

В 1592 г., когда по построении г. Ельца размещались сторожи неподалёку от Лебедяни, из последнего не взято для них ни одного человека, что можно понять только в одном смысле: г. Лебедяни в 1592 г. не было. Согласно с этим, в смутное время город наш не встречается, между тем ближайшие к нему города: Елец, Ливны, Данков памятники не обходят молчанием. Не следует, однако, думать, что город основан на пустом месте. Общераспространённое местное предание о том, что город прежде был под горою на месте старой Пушкарской слободы при церкви Рождества Богородицы и лишь впоследствии перенесён на гору, склоняет нас к мысли, что первоначально поселение располагалось внизу на правой стороне рч. Городенки при впадении её в Дон. Это поселение, переименованное по построении города в Пушкарскую слободу, осталось на своём прежнем месте, тогда как слободы Стрелецкая и Покровская — Казачья построены на горе возле города. Город Лебедянь получил своё название от одноимённого с ним поселения, расположенного на рч. Городенке, которая до построения города носила название рч. Лебедяни. В «Книге Большому чертежу» читаем: «А ниже тех речек (разум. с левой стор. рч. Сквирнай (Сквернай, н. Сквирня) и рч. Перехвал с правой стор.) 10 вёрст, с правые стороны пала в Дон речка Лебедянь (Лебядянь), а на устье её на Дону город Лебедянь (Лебядянь). От Данкова до Лебедяни 20 вёрст. Контекст речи в донесении о Заруцком не оставляет сомнения в том, что Лебедянь в 1613 г. считался городом. О первоначальных укреплениях его источники не сообщают сведений. Вероятно, имелся острожек на современной Тяпкиной горе, но какого устройства, сказать не можем.

В 1615 г. Лебедянь получает первого воеводу в лице Никиты Сомова: «Того же году были по городам бояре и воеводы и дьяки в годовых… на Лебедяни Микита Сомов».

Город быстро организуется по типу польских городов: около города вырастает посад, возле посада — слободы, населённые служилыми людьми. Число последних для 1616 г. определено в 470 челов., значительно выше Данкова, где значится всего 274 челов.. Этот факт очень важен, так как указывает на боевое значение вновь устроенного города. Расположенный на самом конце Самарской сакмы, Лебедянь должен был зорко смотреть в Ногаи, ожидая с этой стороны постоянных набегов. Но вместе с этим он не мог быть спокоен и со стороны Крыма. Отдельные шайки крымцев легко могли проскользнуть между Воронежем и Ельцом и, придя безвестно, пограбить окрестные сёла. Не долго, однако, пришлось городу править государеву службу: в 1618 г. его постигло тяжёлое испытание. В это время из Польши шёл добывать себе Московского царства польский король Владислав. В помощь ему двинулся с 20000 казаков малороссийский гетман Сагайдачный. Последний взял города: Путивль, Ливны и Елец. Когда гетман брал Елец, лебедянский воевода — Семён Левонтьев, не надеясь отсидеться в осаде, покинул город. Сагайдачный разорил Лебедянь «без остатку»: укрепления были уничтожены, посад и слободы пожжены, жители разбежались или взяты в плен. После разорения жители не хотели возвращаться на прежние места, правительство разыскивало их и насильно водворяло. По источникам можно судить, что город долго чувствовал разорение Сагайдачного и поправлялся медленно.

Первые сведения об укреплениях города, о его посаде и слободах мы имеем в писцовой книге 1627—1628 гг. письма и меры писца Григория Фёдоровича Киреевского. Ею мы и пользуемся для восстановления топографии старого города.

В Лебедяни не было венчатой городовой стены: вместо неё имелся «малый острог дубовый» 50-ти саж. в длину и 30-ти саж. в ширину, окружённый с двух сторон двумя рвами. Острог имел пять башен, из них — две проезжих, и тайник к Дону. В остроге помещались: Соборная церковь во имя Николая Чудотворца «древяна клетцки» и казённые строения: изба съезжая, изба воеводская с двором, тюрьма, погреб с военными припасами: порохом, ядрами и пищалями, житницы с государевым хлебом. Малый острог располагался на высокой горе правого берега Дона, называемой Тяпкиной горой, и занимал её угол, образуемый Доном и рч. Лебедянью, ныне Городенкой. С этой стороны природа дала городу хорошую естественную защиту в виде двух крутых обрывов к Дону и Городенке, укреплённых вдобавок двумя рвами. Это была цитадель города. С крымской стороны не было естественных заграждений, почему потребовался «большой острог дубовый». Последний имел 200 саж. длины и шёл полукругом, прислонясь к малому острогу в двух точках: у первых городовых ворот против теперешней Христорождественской церкви, старой Егорьевской и у городовой стены (малый острог) при обрыве к Городенке. Он занимал, таким образом, часть современной Старо-соборной площади, пересекая её так, что старая Егорьевская церковь и Покровская, на месте которой стоит ныне часовня против городской больницы, помещались вне его. На усадьбе теперешних домов вправо от старого собора большой острог прислонялся к внутренней стене малого, которая отсюда доходила приблизительно до огорода тюрьмы при длине в 50 саж. Из 7 башен большого острога было три проезжих: Егорьевская, Данковская и Покровская. Из них первая находилась против Егорьевской церкви, последняя против Покровской, вторая — посредине при дороге в Данков. В остроге помещались: кабацкая и таможенная избы, погреб с напогребницею 8×7 кв. саж., осадные дворы и места всяких чинов людей: дв. воротника 7×5, дв. дьячка 11×7, дв. казённого кузнеца 12×7, дв. кузнеца 12×5; позади их: дв. Яблоновой пустыни 10×7, дв. казённого плотника 6×6; место Покровских казаков 100 челов. 50×17; место Никона, покровского попа, 5×4; место трёх уездных казацких слобод — Ольховской, Болотовой и Романова Рогу 48×12; дв. воротника 8×6, место стрельцов 102 челов. 36×26; 11 дв. осадных лебедянцев детей боярских, в общем 605 кв. саж. Вся площадь большого острога равнялась приблизительно 3500 кв. саж.

За острогом находился небольшой посад, на котором стояли: дв. боярина Ивана Никитича Романова, дв. казённого кузнеца 6×6, дв. Спасского монастыря 17×10, дв. Чудова монастыря 17×10; дв. стрелецкого и казачьего головы 14×12; дв. Яблоновой пустыни Троицкого монастыря 12×10; здесь же помещались кузницы, число которых не обозначено. К посаду примыкали слободы служилых людей: Стрелецкая, Покровская и Пушкарская. Из них первая с церковью Св. Георгия (н. Христорождественская ц.) протягивалась вдоль Дона по направлению к часовне, на месте которой было городское кладбище. В ней жило 102 стрельца. Покровская слобода, место которой ныне обозначается часовней, что против городской больницы, имела направление теперешней Базарной улицы. Население её состояло из 216 казаков. Последняя слобода — Пушкарская, в которой жило 39 челов. пушкарей и затинщиков, помещалась внизу за Городенкой по берегу Дона с церковью во имя Рождества Богородицы.

Для более наглядного представления о городе в конце 20-х годов XVII в. приводим таблицу №1.



Цифра жилых дворов на Лебедяни в 1627 г. даёт нам приблизительное понятие о количестве населения того же времени. В городе и слободах было 266 отдельных домохозяев. При них, кроме их детей, часто жили их близкие родственники: братья, племянники, зятья и др. Во многих дворах, за спиною хозяев, проживали чужие люди, т. наз. «захребетники», которые «за хребтом» домохозяев укрывались от участия в государевых податях и повинностях. Таким образом, цифру населения для конца 20-х годов XVII в. в Лебедяни можно приблизительно определить в 1500 челов. обоего пола.

Как увеличилось население в период 1627—1646 гг., сказать не можем, т.к. переписная книга 1646 г. города не описывает. В этот промежуток на Лебедяни возникла слободка боярина Никиты Ивановича Романова, состоявшая из 28 дворов.

Территория Лебедянского уезда в первой половине XVII века в значительной степени не совпадала с современной. Сохраняя нынешнее ядро земель по прямой линии от города к р. Воронежу, уезд на юге захватывал северные части Липецкого и Задонского уездов, тогда не существовавших; на западе, наоборот, сам умалялся на счёт Елецкого уезда. Таким образом, он всецело лежал на ногайской стороне, охранять земли между Доном и Воронежем было главным назначением города. Когда в половине XVII в. для Воронеже-Донского междуречья настало относительно спокойное время, Лебедянь уступает своё боевое значение г. Доброму, построенному на Лесном Воронеже, на крайнем востоке уезда.

На юге Лебедянский уезд граничил с Воронежским. Граница шла от озера Лебяжьего, у р. Воронежа к югу от г. Липецка, к верховью Двуречек, по Воронежу до рч. Липовки и от неё степью до рч. Репца. От Репца речками Проходенкою, Черниговкою и Студенцом к Дону. По Дону граница шла с Елецким у. до устья Мечи у сёл Иншаково и Малая Попова Поляна, из которых первое принадлежало Елецкому у., второе Лебедянскому. От Мечи граница направлялась к рч. Ракитенке, от неё — вниз по рч. Хмеленец, от него по Журавке, Песоченке и Перехвалу к Дону, причём с. Перехвал принадлежало Лебедянскому у. От Дона наш уезд граничил с Ряжским, р. Золотухой, оз. Остаповым, р. Рясами к Воронежу. Последней рекой уезд граничил с лесо-степным пространством, куда в половине XVII в. колонизация ещё только начинала проникать и где полноправно царил степной кочевник-татарин.

В очерченных нами границах население уезда эксплуатировало 17989 четей в поле, за исключением 647 четей в поле церковной земли. Из общей суммы земель 7368 четей, или 40,95%, принадлежало помещикам; 1618 ч., или 8,99%, — вотчинникам; 2903 ч., 16,14%, — монастырям; 6100 ч., или 33,92%, — приходилось на слободское — казацкое землевладение. Земля кладётся в сохи; размер сохи равен 800 ч. в поле, «а в дву по тому ж». Так, у боярина Ивана Никитича Романова считалось в вотчинном владении 1345 ч., что приравнивалось 111/16 сохи, т.е. немногим более 797 ч. на соху. Единицею обложения служит «живущая четь», счёт ведётся на доли её — четверики. У боярина Ивана Никитича Романова крестьяне и бобыли платят со 152 четвериков, т.е. с 19 живущих четей. К 19 живущим четям приравнивается 135 крестьянских дв. и 113 бобыльских, или говоря теоретически, 135 + 56½ дв. (1 крест. дв. = 2 боб.) = 191½ крест., т.е. 10 крест. и 20 боб. дв. на одну живущую чет. Монастырское землевладение было менее льготным: там живущая чет заключала 8 дв. крест. и 16 дв. бобыл. За Чудовым монастырём считалось 115 крест. дв. и 61 бобыл., что составляет 145 крест. дв. Платили они со 154 четвериков, т.е. составляли 19¼ живущих четей. На четь приходится 8 крест. дв. или 16 бобыльских. Что касается поместного обложения, то оно падает на землю весьма неравномерно. При раскладке на отдельных помещиков принимается во внимание не только количество их земли, число крестьян и бобылей, но и их экономическая сила, зажиточность. Одни из помещиков, владея одинаковым размером земли и различным количеством людей, платят с одного числа четвериков. Другие, наоборот, при всех одинаковых условиях платят различно. Размер поместного владения колеблется между 10-300 четями в поле и в среднем составляет 40,5 четей, причём преобладает размер в 25 четей в поле в трёх статьях: пашне паханой, перелоге и диком поле. Перелог и дикое поле часто сливаются в одну категорию — дикого поля.

Казаки в слободах имеют уравнительные наделы: по 20 ч. в поле рядовому, 22 ч. десятнику и 25 ч. пятидесятнику. Они владеют только пашней паханой, не имеют ни перелогу, ни дикого поля.

В 1628 г. в Лебедянском уезде считалось всего 23 села, 5 деревень, 4 починка, 3 пустоши и 8 слобод, считая в том числе и три городских. Из них в поместном владении было 8 сёл, 3 дер., 2 поч., 1 пуст., часть села и часть слободы. Всего у 182 помещиков насчитывается 205 дв., что составляет 1,18 дв. на помещика. Величина села 12—34 дв. На вотчинное владение двух вотчинников: боярина Ивана Никитича Романова и князя Алексея Никитича Трубецкого падает 10 сёл, 2 слоб., 1 дер., 1 поч. и 2 пуст. с 458 дворами. Населённость села 4—60 дворов. Во владении двух монастырей: Чудова и Новоспасского состояло 5 сёл, 1 дер., 1 поч. с 396 дв. Размер села 18—121 дв. Наибольшее село уезда — с. Доброе Городище имело 135 дв.

В 1646 г. в Лебедянском уезде считалось 25 сёл, 3 дер., 9 поч. и 10 слоб. Из них за 181 помещиком было 9 сёл, 2 дер., 3 поч., дворы в 3 слоб. и одном селе, всего 523 дв., по 2,88 дв. на помещика. За вотчинниками: бояр. Никитою Ив. Романовым, кн. Алексеем Никит. Трубецким и кн. Иваном Александр. Воротынским считалось 10 сёл, 1 дер., 3 поч. и дворы в 7 слоб., всего 2320 дв. Владения монастырей заключали 6 сёл и 3 поч. с 629 дв.

Для более ясного представления землевладения и населения уезда в первой полов. XVII в. приводим статистические таблицы.

ападные ветви Самарской сакмы. Возникновение г. Лебедяни. Топография города, крепости и население. Территория его уезда. Статистика землевладения и населения.

Следуя Самарским шляхом, ногайцы переходили реку Цну при урочище «Кузьмина Гать». Здесь в 1636 г. построилась одноимённая с урочищем слобода «на Цне реке, на татарских на приходных сакмах» от Тамбова в 8 верстах. От Кузьминой Гати татары шли берегом реки Липовицы, левого притока Цны, «промеж ржавцев и болот через лес перелазами». На Липовице в 1571 г. упоминается первая шацкая сторожа в количестве 6 челов. из Шацка и Ряжска. Минуя водораздел pp. Матыры и Челновой, татарский путь делился: одна ветвь шла к северу на шацкие места между Челновой и Польным Воронежем, другая через Польный Воронеж — на Торбеев брод, недалеко от слияния обоих Воронежей, и далее на места ряжские и рязанские. На первой ветви стояла 2-я шацкая сторожа усть Челновой и Ламки и первая Ряжская у р. Хобота. На второй ветви стояли две ряжских сторожи: 2-я и 3-я. Из них первая, охранявшая «ногайскую дорогу, что от Торбеева брода и от Хобота», стояла на р. Ломовой. От Торбеева брода ногайцы часто избирали новое направление: не на север и сев.-восток, а на запад к Дону. Последняя дорога охранялась донецкими сторожами, из которых две стояли на Рясах и две на Скверне: «вверх Скверны» и «усть Скверны». Из них первая находилась в 10 в. от ногайской дороги. От рч. Скверны ногайская дорога подходила к рч. Лебедянке, впадающей в Дон с левой, ногайской стороны. В 1635 г. лебедянцы подавали челобитную, в которой просили освободить их от сторожевой службы на рч. Лебедянке и в трёх иных местах по Ногайской дороге.

Таким-то путём ногайцы, переходя Волгу на Самарском перелазе, пустынной лесостепью достигали населённых мест Придонья. Мы полагаем, что татарские приходы из-за Воронежей к Дону и вызвали построение на последней реке между гг. Данковом и Ельцом нового города Лебедяни. Он должен был обслуживать места между Доном и Лесным Воронежем, колонизовавшиеся с конца XVI в. и составившие территорию его уезда. Лебедянь, включённый в сеть сторожевых городов, нёс службу по Ногайской черте вплоть до построения новых городов половины XVII в.: Тамбова, Козлова, Доброго и Усмани, заградивших донские места с востока. В вышеупомянутой челобитной лебедянцы, прося освободить их от сторожевой службы, указывают на то, что с построением новых городов «татарам с той ногайской стороны… к Лебедяни безвестно придти и Лебедянского уезда повоевать не мочно».

Год построения г. Лебедяни не сохранился. Первое упоминание о городе находим в Дворцовых Разрядах под 1613 г.: «Того ж году мая в « » день, писал к государю, царю и великому князю Михаилу Феодоровичу всея Руси с Ливен Григорий Колтовской, что вор Ивашко Заруцкий приступал к Ливнам и от Ливен пошёл к Лебедяни» (прим. в сп. Б. и В. «Лебедян»). И дальше: «А из Данкова писали к государю воевода князь Иван Одоевский с товарищи, что они по государеву указу пришли в Данков, а Заруцкий стоит на Лебедяни и над ним промышлять…».

В 1592 г., когда по построении г. Ельца размещались сторожи неподалёку от Лебедяни, из последнего не взято для них ни одного человека, что можно понять только в одном смысле: г. Лебедяни в 1592 г. не было. Согласно с этим, в смутное время город наш не встречается, между тем ближайшие к нему города: Елец, Ливны, Данков памятники не обходят молчанием. Не следует, однако, думать, что город основан на пустом месте. Общераспространённое местное предание о том, что город прежде был под горою на месте старой Пушкарской слободы при церкви Рождества Богородицы и лишь впоследствии перенесён на гору, склоняет нас к мысли, что первоначально поселение располагалось внизу на правой стороне рч. Городенки при впадении её в Дон. Это поселение, переименованное по построении города в Пушкарскую слободу, осталось на своём прежнем месте, тогда как слободы Стрелецкая и Покровская — Казачья построены на горе возле города. Город Лебедянь получил своё название от одноимённого с ним поселения, расположенного на рч. Городенке, которая до построения города носила название рч. Лебедяни. В «Книге Большому чертежу» читаем: «А ниже тех речек (разум. с левой стор. рч. Сквирнай (Сквернай, н. Сквирня) и рч. Перехвал с правой стор.) 10 вёрст, с правые стороны пала в Дон речка Лебедянь (Лебядянь), а на устье её на Дону город Лебедянь (Лебядянь). От Данкова до Лебедяни 20 вёрст. Контекст речи в донесении о Заруцком не оставляет сомнения в том, что Лебедянь в 1613 г. считался городом. О первоначальных укреплениях его источники не сообщают сведений. Вероятно, имелся острожек на современной Тяпкиной горе, но какого устройства, сказать не можем.

В 1615 г. Лебедянь получает первого воеводу в лице Никиты Сомова: «Того же году были по городам бояре и воеводы и дьяки в годовых… на Лебедяни Микита Сомов».

Город быстро организуется по типу польских городов: около города вырастает посад, возле посада — слободы, населённые служилыми людьми. Число последних для 1616 г. определено в 470 челов., значительно выше Данкова, где значится всего 274 челов.. Этот факт очень важен, так как указывает на боевое значение вновь устроенного города. Расположенный на самом конце Самарской сакмы, Лебедянь должен был зорко смотреть в Ногаи, ожидая с этой стороны постоянных набегов. Но вместе с этим он не мог быть спокоен и со стороны Крыма. Отдельные шайки крымцев легко могли проскользнуть между Воронежем и Ельцом и, придя безвестно, пограбить окрестные сёла. Не долго, однако, пришлось городу править государеву службу: в 1618 г. его постигло тяжёлое испытание. В это время из Польши шёл добывать себе Московского царства польский король Владислав. В помощь ему двинулся с 20000 казаков малороссийский гетман Сагайдачный. Последний взял города: Путивль, Ливны и Елец. Когда гетман брал Елец, лебедянский воевода — Семён Левонтьев, не надеясь отсидеться в осаде, покинул город. Сагайдачный разорил Лебедянь «без остатку»: укрепления были уничтожены, посад и слободы пожжены, жители разбежались или взяты в плен. После разорения жители не хотели возвращаться на прежние места, правительство разыскивало их и насильно водворяло. По источникам можно судить, что город долго чувствовал разорение Сагайдачного и поправлялся медленно.

Первые сведения об укреплениях города, о его посаде и слободах мы имеем в писцовой книге 1627—1628 гг. письма и меры писца Григория Фёдоровича Киреевского. Ею мы и пользуемся для восстановления топографии старого города.

В Лебедяни не было венчатой городовой стены: вместо неё имелся «малый острог дубовый» 50-ти саж. в длину и 30-ти саж. в ширину, окружённый с двух сторон двумя рвами. Острог имел пять башен, из них — две проезжих, и тайник к Дону. В остроге помещались: Соборная церковь во имя Николая Чудотворца «древяна клетцки» и казённые строения: изба съезжая, изба воеводская с двором, тюрьма, погреб с военными припасами: порохом, ядрами и пищалями, житницы с государевым хлебом. Малый острог располагался на высокой горе правого берега Дона, называемой Тяпкиной горой, и занимал её угол, образуемый Доном и рч. Лебедянью, ныне Городенкой. С этой стороны природа дала городу хорошую естественную защиту в виде двух крутых обрывов к Дону и Городенке, укреплённых вдобавок двумя рвами. Это была цитадель города. С крымской стороны не было естественных заграждений, почему потребовался «большой острог дубовый». Последний имел 200 саж. длины и шёл полукругом, прислонясь к малому острогу в двух точках: у первых городовых ворот против теперешней Христорождественской церкви, старой Егорьевской и у городовой стены (малый острог) при обрыве к Городенке. Он занимал, таким образом, часть современной Старо-соборной площади, пересекая её так, что старая Егорьевская церковь и Покровская, на месте которой стоит ныне часовня против городской больницы, помещались вне его. На усадьбе теперешних домов вправо от старого собора большой острог прислонялся к внутренней стене малого, которая отсюда доходила приблизительно до огорода тюрьмы при длине в 50 саж. Из 7 башен большого острога было три проезжих: Егорьевская, Данковская и Покровская. Из них первая находилась против Егорьевской церкви, последняя против Покровской, вторая — посредине при дороге в Данков. В остроге помещались: кабацкая и таможенная избы, погреб с напогребницею 8×7 кв. саж., осадные дворы и места всяких чинов людей: дв. воротника 7×5, дв. дьячка 11×7, дв. казённого кузнеца 12×7, дв. кузнеца 12×5; позади их: дв. Яблоновой пустыни 10×7, дв. казённого плотника 6×6; место Покровских казаков 100 челов. 50×17; место Никона, покровского попа, 5×4; место трёх уездных казацких слобод — Ольховской, Болотовой и Романова Рогу 48×12; дв. воротника 8×6, место стрельцов 102 челов. 36×26; 11 дв. осадных лебедянцев детей боярских, в общем 605 кв. саж. Вся площадь большого острога равнялась приблизительно 3500 кв. саж.

За острогом находился небольшой посад, на котором стояли: дв. боярина Ивана Никитича Романова, дв. казённого кузнеца 6×6, дв. Спасского монастыря 17×10, дв. Чудова монастыря 17×10; дв. стрелецкого и казачьего головы 14×12; дв. Яблоновой пустыни Троицкого монастыря 12×10; здесь же помещались кузницы, число которых не обозначено. К посаду примыкали слободы служилых людей: Стрелецкая, Покровская и Пушкарская. Из них первая с церковью Св. Георгия (н. Христорождественская ц.) протягивалась вдоль Дона по направлению к часовне, на месте которой было городское кладбище. В ней жило 102 стрельца. Покровская слобода, место которой ныне обозначается часовней, что против городской больницы, имела направление теперешней Базарной улицы. Население её состояло из 216 казаков. Последняя слобода — Пушкарская, в которой жило 39 челов. пушкарей и затинщиков, помещалась внизу за Городенкой по берегу Дона с церковью во имя Рождества Богородицы.

Для более наглядного представления о городе в конце 20-х годов XVII в. приводим таблицу №1.



Цифра жилых дворов на Лебедяни в 1627 г. даёт нам приблизительное понятие о количестве населения того же времени. В городе и слободах было 266 отдельных домохозяев. При них, кроме их детей, часто жили их близкие родственники: братья, племянники, зятья и др. Во многих дворах, за спиною хозяев, проживали чужие люди, т. наз. «захребетники», которые «за хребтом» домохозяев укрывались от участия в государевых податях и повинностях. Таким образом, цифру населения для конца 20-х годов XVII в. в Лебедяни можно приблизительно определить в 1500 челов. обоего пола.

Как увеличилось население в период 1627—1646 гг., сказать не можем, т.к. переписная книга 1646 г. города не описывает. В этот промежуток на Лебедяни возникла слободка боярина Никиты Ивановича Романова, состоявшая из 28 дворов.

Территория Лебедянского уезда в первой половине XVII века в значительной степени не совпадала с современной. Сохраняя нынешнее ядро земель по прямой линии от города к р. Воронежу, уезд на юге захватывал северные части Липецкого и Задонского уездов, тогда не существовавших; на западе, наоборот, сам умалялся на счёт Елецкого уезда. Таким образом, он всецело лежал на ногайской стороне, охранять земли между Доном и Воронежем было главным назначением города. Когда в половине XVII в. для Воронеже-Донского междуречья настало относительно спокойное время, Лебедянь уступает своё боевое значение г. Доброму, построенному на Лесном Воронеже, на крайнем востоке уезда.

На юге Лебедянский уезд граничил с Воронежским. Граница шла от озера Лебяжьего, у р. Воронежа к югу от г. Липецка, к верховью Двуречек, по Воронежу до рч. Липовки и от неё степью до рч. Репца. От Репца речками Проходенкою, Черниговкою и Студенцом к Дону. По Дону граница шла с Елецким у. до устья Мечи у сёл Иншаково и Малая Попова Поляна, из которых первое принадлежало Елецкому у., второе Лебедянскому. От Мечи граница направлялась к рч. Ракитенке, от неё — вниз по рч. Хмеленец, от него по Журавке, Песоченке и Перехвалу к Дону, причём с. Перехвал принадлежало Лебедянскому у. От Дона наш уезд граничил с Ряжским, р. Золотухой, оз. Остаповым, р. Рясами к Воронежу. Последней рекой уезд граничил с лесо-степным пространством, куда в половине XVII в. колонизация ещё только начинала проникать и где полноправно царил степной кочевник-татарин.

В очерченных нами границах население уезда эксплуатировало 17989 четей в поле, за исключением 647 четей в поле церковной земли. Из общей суммы земель 7368 четей, или 40,95%, принадлежало помещикам; 1618 ч., или 8,99%, — вотчинникам; 2903 ч., 16,14%, — монастырям; 6100 ч., или 33,92%, — приходилось на слободское — казацкое землевладение. Земля кладётся в сохи; размер сохи равен 800 ч. в поле, «а в дву по тому ж». Так, у боярина Ивана Никитича Романова считалось в вотчинном владении 1345 ч., что приравнивалось 111/16 сохи, т.е. немногим более 797 ч. на соху. Единицею обложения служит «живущая четь», счёт ведётся на доли её — четверики. У боярина Ивана Никитича Романова крестьяне и бобыли платят со 152 четвериков, т.е. с 19 живущих четей. К 19 живущим четям приравнивается 135 крестьянских дв. и 113 бобыльских, или говоря теоретически, 135 + 56½ дв. (1 крест. дв. = 2 боб.) = 191½ крест., т.е. 10 крест. и 20 боб. дв. на одну живущую чет. Монастырское землевладение было менее льготным: там живущая чет заключала 8 дв. крест. и 16 дв. бобыл. За Чудовым монастырём считалось 115 крест. дв. и 61 бобыл., что составляет 145 крест. дв. Платили они со 154 четвериков, т.е. составляли 19¼ живущих четей. На четь приходится 8 крест. дв. или 16 бобыльских. Что касается поместного обложения, то оно падает на землю весьма неравномерно. При раскладке на отдельных помещиков принимается во внимание не только количество их земли, число крестьян и бобылей, но и их экономическая сила, зажиточность. Одни из помещиков, владея одинаковым размером земли и различным количеством людей, платят с одного числа четвериков. Другие, наоборот, при всех одинаковых условиях платят различно. Размер поместного владения колеблется между 10-300 четями в поле и в среднем составляет 40,5 четей, причём преобладает размер в 25 четей в поле в трёх статьях: пашне паханой, перелоге и диком поле. Перелог и дикое поле часто сливаются в одну категорию — дикого поля.

Казаки в слободах имеют уравнительные наделы: по 20 ч. в поле рядовому, 22 ч. десятнику и 25 ч. пятидесятнику. Они владеют только пашней паханой, не имеют ни перелогу, ни дикого поля.

В 1628 г. в Лебедянском уезде считалось всего 23 села, 5 деревень, 4 починка, 3 пустоши и 8 слобод, считая в том числе и три городских. Из них в поместном владении было 8 сёл, 3 дер., 2 поч., 1 пуст., часть села и часть слободы. Всего у 182 помещиков насчитывается 205 дв., что составляет 1,18 дв. на помещика. Величина села 12—34 дв. На вотчинное владение двух вотчинников: боярина Ивана Никитича Романова и князя Алексея Никитича Трубецкого падает 10 сёл, 2 слоб., 1 дер., 1 поч. и 2 пуст. с 458 дворами. Населённость села 4—60 дворов. Во владении двух монастырей: Чудова и Новоспасского состояло 5 сёл, 1 дер., 1 поч. с 396 дв. Размер села 18—121 дв. Наибольшее село уезда — с. Доброе Городище имело 135 дв.

В 1646 г. в Лебедянском уезде считалось 25 сёл, 3 дер., 9 поч. и 10 слоб. Из них за 181 помещиком было 9 сёл, 2 дер., 3 поч., дворы в 3 слоб. и одном селе, всего 523 дв., по 2,88 дв. на помещика. За вотчинниками: бояр. Никитою Ив. Романовым, кн. Алексеем Никит. Трубецким и кн. Иваном Александр. Воротынским считалось 10 сёл, 1 дер., 3 поч. и дворы в 7 слоб., всего 2320 дв. Владения монастырей заключали 6 сёл и 3 поч. с 629 дв.

Для более ясного представления землевладения и населения уезда в первой полов. XVII в. приводим статистические таблицы.

Таблица №2



В некоторых вотчинных селениях были и поместья, почему общая сумма селений меньше, чем сколько получается из сложения цифр первого ряда таблицы.

Таблицы №3—5



Слободы исключаются, т.к. сведений о них в переписной книге не имеется.

Назад | Далее