Не генеалогией единой

Comrade78 написал:

[q]

Дизайнер, если правильно поняла, как - то староватенько его "изобразили"

[/q]

Все в заботах и трудах.
Нынче современники сами на себя не похожи.

Из объяснительной.

Официально заявляю, что упомянутая мною в нецензурной форме Тараскина Анна Викторовна, проживающая по адресу Саратов, улица Ленина, дом 7, квартира 31, не имеет никакого отношения к Тараскиной Анне Викторовне, проживающей по адресу Саратов, улица Ленина, дом 7, квартира 31.

Ревизор

I

Андрей Андреевич Пошехонцев отошел в мир иной после продолжительной болезни дождливой осенней ночью с пятницы на субботу, покинутый родными и близкими и даже котом.
Родные и близкие, успокоенные наметившимся улучшением состояния здоровья больного, позволили себе сменить нервное бодрствование на крепкий сон. Кот, неотлучно находившийся при хозяине, отвлекся в самый неподходящий момент на шум за окном, выбежал на кухню, вспрыгнул на подоконник, дернул ухом в сторону Андрея Андреевича и так замер.
Вместе с котом застыл между двумя, неотделимыми друг от друга мгновениями, и материальный мир.
Андрей Андреевич, как лицо более не материальное, перешел в иной мир, где мгновение растянуто в вечность, а вечность сжата в мгновение.
От того мира осталась картинка с котом на подоконнике. Вернее, вид на кота со спины с нелепо повернутым ухом. Впрочем, смотреть в немигающие, наполненные тревогой, глаза питомца было бы еще нелепей.
Пришло время подвести баланс. Как понял новопреставленный, времени у него было теперь достаточно.
Понял или почувствовал, Андрей Андреевич точно выразить не мог. Как не чувствуют и не понимают костяшки счетов, складывающиеся чьей-то волей в ту или иную эфемерную, непонятную непосвещенным, фигуру.
Там, за картинкой, Пошехонцев был ревизором.

Ревизор

III

Счеты и стаканы с подстаканниками — вовсе не редкость в любом учреждении. Пошехонцев, как музыкант, привыкший к своему инструменту, предпочитал обходиться собственным служебным набором. Свой инструмент Андрей Андреевич чувствовал пальцами. Длинные и тонкие пальцы Пошехонцева, словно маятник, двигались влево и вправо, увлекая за собой костяшки. Расход — влево, приход — вправо. Кредит-дебет. Тик-так, тик-так. Работал Пошехонцев не поднимая головы. Не поднимая головы в прямом смысле, стараясь не смотреть в глаза обреченных. Просил принести ту или иную бумажку, вчитывался, беззвучно шевеля губами и снова принимался отбивать такт пальцами, не глядя на счеты. Костяшки, оставшиеся после подсчетов слева, заносились в акт ревизии, скреплялись подписями. Приговор Пошехонцева был окончательным и обжалованию не подлежал. Андрей Андреевич салфеткой протирал досуха стакан и ложечку, ставил счеты на ребро, будто умывая руки, инструменты удалялись в портфель, после чего, так же не глядя никому в глаза, удалялся и сам Пошехонцев.

Ревизор

V

Неделю Пошехонцев мучился кошмарами, задыхался от тяжести в груди. Кошмар, собственно, был одним и тем же. Стоя в темном углу комнаты, где с потолка свисает паутина, а в ней затаилось многорукое и многоногое чудовище, готовое утащить свою жертву в черный проем за каминной трубой, маленький и плачущий Андрей Андреевич пытается выбраться на свет, не понимая, в чем его вина, и каждый раз рука с длинными и тонкими пальцами требовательным жестом возвращает пленника в место заточения. Пошехонцев смотрит выше руки, надеясь прочесть в глазах судьи, что сделал он не так, что перевесило чашу весов, но вместо глаз видит лишь удаляющиеся спины свидетелей обвинения и некому сказать слово в его защиту.
Спустя семь дней наступило некоторое облегчение, Пошехонцев, обессиленный, уснул, кошмар сменился беспокойным, но уже не таким пугающим сном, где Андрей Андреевич требует повторной ревизии для решения его дела. На что получает отказ по той причине, что все уже подсчитано и ни один ревизор не возьмется оспаривать решенное. Затем все та же рука с длинными и тонкими пальцами кладет на грудь Пошехонцева его же счеты с одинокой костяшкой у левого края. Подсчет окончен, ревизия обжалованию не подлежит, извольте подписать акт.
Кот, неотлучно находившийся при хозяине, отвлекся в самый неподходящий момент на шум за окном, выбежал на кухню, вспрыгнул на подоконник.
Андрей Андреевич замычал, негодуя от недостачи не в его пользу, захрипел, погружаясь в темноту и затих.
Вслед за нелепо повернутым ухом повернулась и голова. Кот метнулся к Пошехонцеву, запрыгнул на его грудь, сметая невидимые счеты. Деревянная плашка сползла правым ребром на пол, костяшка скользнула вниз, уравняв счет. Беспристрастный ревизор придвинулся к лицу Андрея Андреевича, прислушался к дыханию, все более ровному и, успокоенный, прикрыл глаза и заурчал.