Шишигины

Составлено на основании разных источников

История рода Шишигиных — это не просто цепь дат и фактов, а живая нить архивных находок, воспоминаний и преданий. За сухими строками метрических книг, исповедных ведомостей и официальных документов скрываются судьбы людей, которые жили, трудились, любили и страдали, передавая из поколения в поколение не только фамилию, но и характер, упорство и умение выстоять в самые трудные времена. Каждая новая деталь, найденная в архивах, каждая легенда, переданная из уст в уста, добавляет живости и глубины к этому повествованию.

В начале XV века на землях, где теперь раскинулись село Костино и деревня (Большое) Прокошево Дмитровского района Московской области, простиралась пустошь — заброшенная территория, где когда-то стояло древнее село Новое. Вокруг него находились небольшие деревеньки: Левино, Столцы, Протасово, Маслово, Поликарпово, Заболотье, Дикое, Конюхово, Симоново, Путвино, Прокофьево. Всего насчитывалось двенадцать поселений, но ни одно из них не сохранилось до наших дней.

Село Новое имело свою давнюю историю. Но в 1408 году на Дмитров и его земли обрушилось бедствие — в поход против Руси выступил темник Золотой Орды Едигей. Его войска опустошили целый ряд городов и сёл, сожгли Клин, Верею, Серпухов, осадили Москву. По пути ордынцы разорили Троицкий монастырь, а на месте села Нового оставили лишь пепелище. Выжившие крестьяне уходили в леса и на пустоши, где вновь начинали жизнь с нуля. Именно с тех пор многие некогда оживлённые земли превратились в «мёртвые».

Несмотря на разорение, память о селе сохранилась. В 1472 году Дмитровский удельный князь Юрий (Георгий) Васильевич, внук Дмитрия Донского и сын великого князя Василия I, передал село Новое Борисоглебскому монастырю. Примечательно, что прежде он приобрёл его у Троицко-Сергиевой обители, что показывает тесные связи княжеской власти и монастырей. В своей духовной грамоте он писал:
«А к Борису Глебу даю свое село Новое, что есмь купил у Троицы в Сергеевом монастыре, и с хлебом, что в земли; а что в том селе и в деревнях серебра на людях, ино того серебра половина Борису Глебу, а другая половина тем христианом, на коих то серебро».

Эта запись важна не только как акт пожалования, но и как свидетельство хозяйственной жизни той эпохи: видно, что даже в разорённых землях крестьяне продолжали обрабатывать пашни и выплачивать денежные долги, часть которых князь завещал монастырю.

Со временем новые поселения начали возрождаться на пустошах. Первое упоминание Костина относится к 1504 году: в грамоте великого князя Ивана III его сыну Юрию Ивановичу среди прочих владений названы Костино, Лавровки и Серково. Эти названия дошли до наших дней, сохранив память о жизни рубежа XV–XVI веков.

В начале XVII века тяжёлым испытанием для этих земель стало Смутное время. В 1608–1610 годах польско-литовские войска под командованием Яна Сапеги опустошали Дмитровский уезд, и многие деревни вновь были разорены. Но уже к 1627–1628 годам в переписных книгах фиксируется село Костино как вотчина Борисоглебского монастыря.

Деревня Прокошево образовалась на месте пустоши Прокофьево. Исповедные ведомости 1743 года фиксируют её уже как устоявшееся поселение, связанное хозяйственно и духовно с Костино. То, что Прокошево находилось в стороне, на отдалённом участке, говорит о стремлении переселенцев сохранить память о старых родовых местах, когда они возвращались на заброшенные земли и возрождали жизнь в память предков.


Из разных источников, что могу порекомендовать, советую книгу Евгения и Олега Курочкиных - "Костино и окрестности. Летопись целого рода"
https://vk.com/wall-214870255_57
Авторы проделали невероятную работу, низкий им поклон. В книге много упоминаются Шишигины.

По историческим данным, большинство крестьян деревни Прокошева получили фамилии только в 1890х годах, после проведения всеобщей переписи и закрепления новых правил. Но Шишигины — исключение. В метрической книге церкови Скорбященской Божией Матери церкви в Ассаурово уже в 1844 году встречается запись с этой фамилией. https://yandex.ru/archive/cata...04ebab/771

Заметьте, у родителей Ивана нет фамилии, а у восприемника (крестного отца) есть! Это говорит о том, что род раньше других закрепил за собой фамилию, и в этом отношении оказался одним из первых в деревне.

Фамилия «Шишигин» редка и необычна. Согласно знаменитому советскому ономатологу Владимиру Андреевичу Никонову (1904-1988), она восходит к прозвищу «шишига» — слову, обозначавшему лесного духа, кикимору или домового. Считалось, что подобное имя имело охранительный смысл: нечистая сила принимала человека за «своего» и не трогала его. Впоследствии это слово стало бранным, но в старину могло закрепиться как прозвище, а затем и фамилия. Лингвисты предполагают, что «шишигой» могли назвать человека озорного, непоседливого, или, напротив, праздного и легкомысленного. Как бы то ни было, фамилия прижилась и стала частью истории целого рода.

На сегодняшний день в моём родовом древе, берущем начало от Леонтия, насчитывается 579 человек. Конечно, это только одна часть истории, что мне удалось собрать, ведь потомков было намного больше.

Со временем ветви этого дерева заметно разрослись и преобразились: одни переплелись между собой, другие ушли в сторону, образуя новые линии. Некоторые из них, следуя мужской линии, сменили фамилию - так в роду появились Крюковы, Прусаченковы и Хайловы. Каждая из этих фамилий стала отдельной ветвью, однако все они по-прежнему сходятся в одном корне, напоминая о едином происхождении и общей истории семьи.

Интересно, что в моей ветке, вероятно, присутствует своего рода «двойная порция» Шишигиных: Лазарь Алексеевич Шишигин (ок. 1777 г. р.), по всей видимости, женился на своей четвероюродной сестре Фекле Евстигнеевне Шишигиной (ок. 1779 г. р.). К такому выводу я пришла, сопоставив данные из исповедных ведомостей - в семье Евстигнея упоминается дочь Фекла, дожившая до взрослого возраста и затем «исчезающая» из документов, тогда как Фекла Евстигнеевна с тем же возрастом появляется уже в качестве жены Лазаря Алексеевича. Я также задавалась вопросом, был ли подобный брак разрешён церковью, и выяснила, что браки до седьмой степени родства действительно запрещались, однако в данном случае речь шла о восьмой степени родства, что делало такой союз допустимым.

Примечательно также, что моя ветка Шишигиных в 1820–1840-е годы едва не утратила фамилию из-за отсутствия наследников - найденные мной два мальчика из этого рода умерли, так и не дожив до взрослого возраста. Василий скончался в 1828 году, прожив около одного года; Потапий прожил недолго — он родился в один день со своей сестрой Варварой (они были близнецами), и оба умерли в один и тот же день несколько месяцев спустя в 1834.

Сохранение фамилии свершилось благодаря примаку, который не только вошёл в семью и принял её фамилию, но и изменил судьбу этого рода на долгие годы вперёд.

Вот текст их указаной книги 1880 года

Камушный промысел

Выделкою из стекла бус, серег и прочих мелких вещей в настоящее время занимаются в 8 селениях Дмитровского уезда. Центром названного производства являются два совершенно смежных селения Озерецкой волости: Костино и Прокошево, отстоящие от Москвы в 60 верстах, от г. Дмитрова — в 12, от Хотьковской станции Ярославской железной дороги — в 18 верстах.

По истории камушного промысла известно то, что когда-то, «в старину», в местности, входящей ныне в состав Ростокинской волости Московского уезда, был поселен «один пленный солдат из иностранцев», который, по рассказам, и положил начало камушному производству в Московской губернии. В числе первых учеников, подражателей или, быть может, товарищей по производству неизвестного пленника называют ростокинского дьячка. Таким образом, местное предание первоначальное появление камушного производства (выделка из стекла серег, бус и пр.) видит в с. Ростокино Московского уезда.

Как из Ростокина названное производство проникло в Прокошево или Костино, на этот счёт существуют следующие, довольно правдоподобные догадки: костинские и прокошевские крестьяне издавна занимались извозом в Москву дров и других предметов местного происхождения; во время своих поездок в Москву возчики постоянно делали остановку в Ростокине. Если допустить, что в Ростокине в то время уже было камушное производство, то происхождение дмитровских камушников от ростокинских станет довольно вероятным. Утверждают, что первые местные камушники в Дмитровском уезде произошли именно из ростокинских учеников.

Особенно важную услугу развитию камушного производства в Московской губернии оказал некто Шишигин — крестьянин д. Прокошева. Про него рассказывается следующее: сначала он жил в работниках, а потом стал жить в качестве приказчика у того самого московского купца, на которого когда-то работали прокошевские камушники. В качестве приказчика Шишигин бывал со своим хозяином в Петербурге, куда они ездили для закупки цветного стекла, служившего материалом для работ камушников. Во время своих посещений петербургских казённых стекольных заводов Шишигин настолько хорошо изучил производство цветного стекла, что рискнул вырабатывать его у себя, в деревне. Как, однако, первоначально он здесь устроился, кто были его помощники, как от него производство перешло к другим — все эти подробности остаются неизвестными.

Рассказывают, что Шишигин, чтобы узнать секрет производства цветного стекла, должен был подкупить кое-кого на заводе. Когда это ему удалось и когда, таким образом, он явился обладателем секрета, о поступке его узнало заводское начальство и сделало распоряжение схватить молодца. Но Шишигин, смекнув, в чём дело, успел заблаговременно выбыть из Петербурга, и погоня, будто бы наряженная за ним, таким образом не удалась.

Сообщаемое со слов местного населения предание о Шишигине вряд ли имеет историческую достоверность, особенно ввиду того, что для заводской администрации, если она уж так дорожила своими секретами и если она действительно хотела, как говорят, словить похитителя их, всегда была возможность арестовать Шишигина через полицию, ибо очень хорошо было известно, кто Шишигин и откуда он. Записывая местное предание о Шишигине, мы хотели только передать, как до сих пор сами промышленники смотрят на историю своего промысла. Им представляется, что занятие камушинами, столько лет кормившее их, далось им стараниями одного умного и энергичного земляка при явном противодействии начальства, как они называют администрацию бывших петербургских казённых стекольных заводов...

Каким образом Шишигин пришел к камушному производству мы точно не знаем, но в справочнике 1852 года уже упоминается его фабрика

Костино – деревня 1-ого стана, Госуд. Имущ, 173 лиц мужского пола, 157 женского, 42 двора, стеклянная фабрика крестьян Шишигиных, 65 вест от столицы, 13 от уездного города, на проселочной дороге.