Публикуемый ниже источник представляет собою редкий образец такой разновидности писцовых материалов, как дозорные книги. Цель подавляющего большинства дошедших до нас дозоров заключалась в учете и налогообложении земельного фонда, при этом, дозорщики, как правило, весьма редко уделяли внимание владельческой документации, свидетельствующей о правах собственников, полагаясь, очевидно, на свой дозор, сказки землевладельцев и показания местного населения 1. Иные задачи стояли перед составителем карачевской дозорной книги 1614 г. воеводой Никитой Паниным. Ему надлежало определить состав поместновотчинных земель уезда, а также выяснить обстоятельства и время получения их местным дворянством, для чего с последних были собраны поименные сказки («росписи») и имеющаяся у них на руках владельческая документация. Изложение сказок, ссылки на различные документы или упоминания о времени получения земельных владений и составили содержание публикуемой книги. Возможно, в силу такого способа составления (без визуального осмотра владений), карачевскую книгу 1614 г. было бы правильнее нызывать обыскной или сыскной, однако мы все же оставляем за ней название дозорной, поскольку к таковым принято относить различные по способу фиксации книги оперативного учета земельной собственности.
Карачевская дозорная книга 1614 г. хранится в РГАДА в фонде Поместного приказа в комплексе писцовых, дозорных и переписных книг (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. № 167). Она представляет собою рукопись в четверку на 167 листах, писанную на бумаге скорописью 1620-30-х гг. одним почерком; нумерация листов двойная (позднейшая, выполнена карандашом), первая римскими цифрами: л. I–XVI, на л. I заголовок XIX в.: «Карачев. Книга дозорная писма и дозору воеводы Никиты Панина 122 году. № 43», ниже штамп МАМЮ, на л. II пометы начала XVIII в. (текст частично утрачен): «...ходил Иван Мерку... ...ней зитинщиков ...шко в сей Ылья Шилов», ниже: «проходил Бобынин, Горюшкиных и Яровых не оказалось», на л. III–XVI современное тексту книги оглавление со ссылкой на номера буквенной цифири; вторая нумерация арабскими цифрами: л. 1–151, по листам скрепа дьяка Венедикта Махова, каждая описательная статья пронумерована буквенной цифирью (№ 1–243); переплет картонный XIX в. Как следует из заключительной записи на л. 151 («Справливал с книгами, каковы взяты у [224] писцов у Василья Наумова да у подъячего у Ильи Бреева без дьячьей приписи, Гаврилко Федоров»), публикуемая книга является вторым (беловым) экземпляром карачевской дозорной книги 1614 г., первый (черновой) экземпляр которой (без скрепы дьяка) выдавался в качестве приправочного материала писцам В. П. Наумову и подьячему И. Брееву, описывавшим Карачевский уезд в 1626-27 гг. С учетом времени службы в Поместном приказе скрепившего дошедший до нас экземпляр дьяка В. Махова (1622-33 гг.) и, очевидно, некоторым временным промежутком между окончанием писцовых работ 1626-27 гг. и перепиской книги набело, изготовление рукописи публикуемой книги может быть отнесено к 1628-33 гг.
Карачевская дозорная книга интересна в нескольких аспектах. Во-первых, она дает вполне конкретные сведения по структуре поместновотчинного землевладения в Карачевском уезде в 1614 г. В целом, можно отметить сравнительно небольшие поместья местных дворян, а также довольно активный процесс их перехода в вотчины. В частности, из примерно 250 карачевских землевладельцев 44 имели выслуженные вотчины, большая часть которых была получена еще при царе Василии Шуйском в мае-июле 1610 г. за «московское осадное сиденье» (1609-10 гг.), а остальные даны за то же царем Михаилом Федоровичем в 1613 г. Вовторых, многочисленные упоминания книги о времени получения земельных пожалований (со времен царя Ивана Грозного) и ссылки на документы в общих чертах позволяют реконструировать состав карачевского городового дворянства последней четверти XVI в. Так, в книге встречается порядка 40 упоминаний о земельных «дачах» царя Ивана Васильевича, около 55 – Федора Ивановича, около 50 – Бориса Годунова, 2 – Лжедмитрия I, около 45 – Василия Шуйского, 4 – князя Д. Т. Трубецкого и порядка 25 – Михаила Федоровича.
Особый интерес представляют сведения книги об имеющейся на руках у дворян владельческой документации. Всего воеводе Н. Панину было представлено 70 документов, причем из них только 25 относились ко времени до 1613 г., а остальные (по большей части так называемые «отказные» грамоты, то есть указные грамоты местным агентам власти об отказе поместий тому или иному лицу) к первому году царствования Михаила Федоровича. Подавляющее большинство дворян указывало на гибель соответствующих документов в годы Смуты (в том числе во время осады Москвы в 1609-10 гг., при взятии и сожжении польского-литовскими силами Карачева в 1610/11 г. и Волхова в 1612/13 г.). Этот своеобразный срез показывает, сколь губительной для архивов русского провинциального дворянства оказалась Смута начала XVII в.
