Сл. Городище, Рассказ Прот. С. Илларионова о событиях 1844г.

Опубликован рассказ в 1883 году, автор говорит, что 40 лет назад стал священником в сл. Городище, а события эти произошли на первом году его службы то есть прим. 1844г.
Участники событий:
Водолажский (Саенко) Алексей 44 лет, его жена Агафья.
_____________________________

В 1843 Водолажскому (Саенко) Алексею 44 года, значит родился он примерно в 1799г.
_____________________________

СЛУЧАИ ИЗЪ ДУХОВНОЙ ПРАКТИКИ ПРИХОДСКАГО
СВЯЩЕННИКА.

Мѣсяца три назадъ случилось мнѣ быть въ одномъ христіанскомъ семествѣ, гдѣ, въ числѣ не многихъ гостей, была одна францужанка.
Личность эта издавна была знакома семейству, и какъ кружокъ былъ почти свой, то безъ стѣсненія высказалась, что она принадлежитъ къ спиритамъ, съ подробностію открыла, когда и по какому случаю попала въ это общество. „Въ Россіи живу я болѣе 15 лѣтъ", такъ начала она свой разсказъ, „прежде много путешествовала, была въ Америкѣ и другихъ мѣстахъ и религіозныхъ убѣжденій моихъ никогда не измѣняла,
но въ одно время, болѣе 10лѣтъ назадъ, мнѣ представился во снѣ давно умершій мой отецъ, видѣла его совершенно какъ на яву, онъ
пріѣхалъ на бѣлой лошади, вошелъ въ мой домъ, осмотрѣла, жилище и сказалъ мнѣ такъ: „ты живедіь хорошо, но только измѣни свой характеръ, ты раздражительна и постоянно ссоришься со всѣми, если не измѣнишься, то постигнутъ тебя большія несчастія: ты потеряешь близкихъ сердцу и вытерпишь много горя".
Сонъ этотъ такъ напечатлѣлся въ моей памяти, что я записала его съ подробностію и потомъ постоянно помнила и безпокоилась. Чрезъ нѣсколько времени получаю письмо отъ родныхъ изъ Парижа, въ которомъ пишутъ мнѣ, что мой родной братъ спиритъ - медіумъ въ
одинъ изъ сеансовъ вызывалъ духъ отца. Въ бесѣдѣ съ нимъ духъ передалъ, что былъ у меня въ Россіи въ такое-то время и въ такомъ-то видѣ и предостерегалъ меня. Письмо это крайне озадачило меня:точное сходство съ видѣннымъ мною во снѣ и даже число, указанное духомъ, совпало съ числомъ, подъ которое я видѣла сонъ.
Прошло нѣсколько лѣтъ, я не могла измѣнить свой характеръ и всѣ предсказанія сбылись: мужъ мой, молодой еще человѣкъ, умеръ, а въ скорости умерла и дочь. Пораженная горемъ, я рѣшилась ѣхать во Францію съ цѣлію познакомиться съ загадочнымъ для
меня обществомъ. Вратъ мой дѣйствительно оказался медіумъ, онъ скоро ввелъ меня въ общество и я сама
начала входить въ общеніе съ духами, но такъ раз строила нервы, что мнѣ строго воспрещено было обществомъ повторять переговоры съ ними и даже вовсе прекратись общеніе подъ опасеніемъ тяжкой болѣзни.
Въ настоящее время не могу измѣнить моихъ убѣжденій и совершенно прекратить сношенія ст. духами, какая-то посторонняя сила, помимо моей воли, распоряжается моими мыслями и моимъ организмомъм.
При этихъ словахъ съ нею стали дѣлаться конвульсіи и она начала трепать рукою во всѣ стороны и гакъ стран но, что плечо какъ будто остается спокойно, а рука машетъ и бьетъ по столу; потомъ, обращаясь къ одному сильному мужчинѣ, она проситъ его удержать руку.
Мужчина взялъ и такъ крѣпко сдавилъ руку, что онасдѣлалась багровая, но удержать отъ движенія и даже ослабить ее не былъ въ состаяніи. Любопытные осыпали спиритку и просили показать, какъ она входитъвъ сношеніе съ безплотными духами. Спиритка сказала, что духъ будетъ отвѣчать имъ на вопросы, если они желаютъ. Затѣмъ, сѣла къ столу, попросила листъ чистой бумаги и карандашъ, послѣдній взяла за самую
верхнюю оконечность двумя пальцами и вертикально держала его надъ бумагой», голову повернула къ лѣвой сторонѣ и закрыла глаза.
Когда начали задавать вопросы, то карандашъ заколебался и сталъ чертить по бумагѣ какъ будто безъ участія руки его державшей.
Были такіе вопросы, отвѣты на которые вызывали не доумѣніе, такъ какъ личности, о которыхъ шла рѣчь,не могли быть извѣстны спириткѣ, но она открывала ихъ нравственную сторону.

Съ первой же среды великаго поста начали молебное пѣніе о немощной, обуреваемой отъ духа нечистаго и читать молитвы задлинаніц св. Василія Великаго. Жестокою бранью встрѣтила насъ больная, когда мы только стали входить въ домъ; свирѣпый взглядъ, скрежетанье зубовъ, неистовый крикъ навели такой страхъ на всѣхъ, что входящіе прятались одинъ за другаго. Причетникъ началъ приготовлять ризы на столѣ, но і огда она вскрикнула: „зачѣмъ это, кто тебя позвалъ, вонъ поди!" онъ безсознательно отскочилъ къ другому концу стола, затѣмъ она, устремивъ на него дикій взглядъ, начала говорить ему: —„принесъ бутылочку—(это былъ елей отъ лампады предъ иконою Божіей Матери),—я тебя не боюсь, ты клятвопреступникъ, ты напіъ, ты обманываешь своего начальника, ты знаешь, когда Е убилъ Д., ты присягалъ, а что ты по присягѣ показалъ? что видѣлъ, какъ Е. махалъ палкою на собаку, а ты стоялъ въ рощѣ и видѣлъ какъ Е. билъ Д. по головѣ палкою, я самъ ламъ былъ и помогалъ имъ ссориться". Больная въ ненормальномъ состояніи говорила отъ имени мужескаго,—былъ, ходилъ, дѣлалъ,—и простая истая малоросска употребляла иногда литературныя слова. Не задолго передъ моимъ по ступленіемъ въ Городище дѣйствительно случилось тамъ убійство, и причетникъ былъ привлеченъ къ суду въ качествѣ свидѣтеля. Послѣ причетникъ самъ разсказалъ намъ, что дѣйствительно онъ видѣлъ какъ Е. билъ палкою по головѣ Д., но на судѣ не показалъ этого, хотя и присягнулъ. Потому, обратившись ко мнѣ, больная вскрикнула: „ты для чего не велишь никому ѣсть,
хочешь голодомъ поморить, —толкуешь —поститесь, молитесь, я самъ хоть его лѣтъ буду поститься и поклоновъ сейчасъ положу тысячу",— при этомъ больная начала кланяться сидя, такъ шибко, что головою била о колѣни. Я сказалъ: „ты не такъ молишься, надо прежде перекреститься, а потомъ положить поклонъ; перекрестись." Крестьяне, стоявшіе возлѣ нея, мужики молодые, сильные, хотѣли ея рукою перекрестить, но
сколько ни усиливались, не могли согнуть ея руки и привести къ челу. Во время пѣнія молебна больная что-то не внятно разговаривала, но когда началъ я читать молитвы заклинанія, она страшно взволновалась, начала браниться и, вставая съ постели, направляться ко
мнѣ; два мужика держали ее сколько было силы, затѣмъ и третій присоединился, но не могли удержать; сь мужиковъ потъ градомъ катился, а она какъ будто безъ усилія двигаясь подошла ко маѣ такъ близко, что я могъ положить ей на голову крестъ. Во время 2-й молитвы, которая читалась въ возбужденномъ состояніи, съ глубокою вѣрою и сквозь слезы, больную начало сильно трясти и затѣмъ, зѣвнувъ съ тяжелымъ стономъ, она опустилась на руки крестьянъ какъ мертвая; ее положили на кровать и уже передъ концомъ молебна она открыла глаза и, узнавъ меня, слабымъ голосомъ сказала:—„Батюшка! простите, можетъ быть я кого обидѣла, я ничего не помню".
Служеніе молебновъ продолжалось неопустительно во всю Четыредесятницу; больная иногда бывала при служеніи въ полномъ со
знаніи и усердно молилась, а большею частію находилась въ ненормальномъ состояніи и въ этомъ послѣднемъ предсказывала семейству, въ какое время мы пріидемъ.—„Вотъ уже, говоритъ, выходятъ изъ церкви, дошли до такого-го двора", хотя видѣть этого нельзя
было, такъ какъ церковь находилась въ сторонѣ отъ дома, на разстояніи полверсты; иногда же передавала
имъ, что дѣлалось въ церкви. Въ Городищѣ не было еще школы и мальчики, заучивая молитвы со словъ родителей, читали ихъ не
правильно и съ грубыми ошибками, почему я распоря дился, чтобы послѣ каждаго служенія они оставались
въ церкви и учили молитвы, которыя діаконъ громко и раздѣльно читалъ имъ, а они всѣ вслухъ повторяли
за нимъ каждое слово. Въ одно время, послѣ вечерни, больная въ домѣ начала бранить мальчиковъ такъ:
„проклятые хлопцы (малороссійское названіе мальчиковъ подростковъ), какъ кричатъ и барабанятъ слово въ слово за діакономъ, одинъ только
славный хлопчикъ засмѣялся",—и сама больная при этомъ разразилась смѣхомъ, „а діаконъ разсердился, лается —ругается, кричитъ:—дуракъ, дуракъ, скотина, бей поклоны: а попъна діакона разсердился, кричитъ: но смѣй этого дѣлать", и опять расхохоталась. Случай этотъ дѣйстви
тельно былъ въ церкви и именно вчі то время, когда больная разсказывала.
Въ Малороссіи чтутъ какъ особою святыню Херувимскій ладонь, нарочито приготовляютъ большіе куски смирны и просятъ положить въ кадило, во время ли тургіи, когда поютъ Херувимскую пѣснь или „Нынѣ Силы Небесныя съ нами", потомъ эѣогъ ладонъ хранятъ въ домахъ въ почетномъ мѣстѣ, носятъ на груди и окуриваютъ имъ комнаты во время рожденія младенцевъ и при другихъ случаяхъ. При служеніи молебна
я употреблялъ этотъ ладонъ, но разъ какъ-то забылъ взять; переодѣвшись въ другой кафтанъ, оставилъ его въ карманЬ того кафтана, въ которомъ служилъ литургію. Не доходя нѣсколько дворовъ до дома больной, вспомнилъ и поручилъ мальчику, который поилъ лошадь
у колодца, чтобы онъ сѣлъ верхомъ и какъ мб*но ско рѣе съѣздилъ къ мнѣ домой взять Ладонъ. Когда я съ причтомъ вошелъ въ домъ больной, о іа, уставивъ дикій взоръ на стѣну, бранилась: —„вотъ проклятый хлопецъ какъ стрѣла летитъ; хоть бы лошадь споткнулась и
убился окаянный, уже подъѣхалъ ко двору и собакъ не боится, побѣжалъ въ хату"—.Кого ты бранишь, спросилъ я? —„ А того, что поѣхалъ,,—Зачѣмъ онъ поѣхалъ? —„Не скажу; то поганое, вонючее, скверное."
—Да если знаешь, скажи какъ называютъ его?
Какимъ то глухимъ, но сильнымъ голосомъ больная произнесла: „въ кафтанѣ въ карманѣ"; потомъ начала плакать и говорить: „я былъ большой, а теперь маленькій, ты меня задушилъ; прежде на печкѣ не курилъ, а теперь такъ надушилъ поганымъ, что и уголка не осталось
для меня".