Письмо из блокады

Письмо из блокады.
Письмо Валентины Деревягиной неизвестным адресатам, до войны проживавшим на Таврической ул.
Орфография и пунктуация автора сохранены.

Ленинград 26/II 43г.
Любимые мои Сашетта, Машечка, Веруня Володя и Галинька – привет вам из Ленинграда и лучшие пожелания. Каюсь – виновата – давно не писала вам – как и вы – откладывала со дня на день. А тут вдруг подряд 2 письма – от Веруни и Сашечки сразу. Радость то какая!
Сашетта – родной – я просто в восторге от твоего письма. Это именно то что я люблю – мысли вслух. Немножко философии. Мне было очень приятно читать. И мне вдруг остро захотелось сходить туда на Таврическую – хоть посмотреть на дом. И вот вчера после работы я вместе с приятелем (одной правда очень страшно ходить) пошла туда. Даже у меня живущей здесь крепко забилось сердце когда подходила к дому 27. Было темно и совершенно безлюдно. По Таврической мы не встретили ни одного человека. Около дома водоразбор – так что повидимому воды в квартирах нет. Вошли во двор. Тишина. Темно. Давно давно я не была там. Слишком больно. Все попрежнему окна закрыты ставнями и повидимому в вашей квартире никто не живет. Был у меня соблазн зайти к Лавреновым – узнать про всех – но вдруг стало страшно. Кто то жив остался из них. (Следующее предложение замазано цензурой) Подожду весны – будет посветлее – может на дворе народ встречу – или у окон открытых (помните вечные сборища у Судариковой!) Так и ушла с сердцем сжатым в комок. Может я зря это пишу вам только растравляю раны – но с кем же именно этим мне поделиться?
Машечка милая 23/II мы пили – 1-й тост за Кр армию, второй за новорожденную и 3-ий за именинницу. А пить в этот день пришлось два раза (благо Андреенко предусмотрительно выдал нам по ½ л. Водки – правда иногда достаем, но туго и не водку). Дело в том, что в обед мама, мой приятель (впредь буду называть его Вася) и я выпили изрядно, а вдруг вечером ½9-го (это поздний вечер – ведь ходить можно только до 11) приехал с фронта – с самого передового края мой старый друг – некто Изя Поддубный. Замученный с простреленной шинелью. Ну конечно выпили снова – хоть раньше предназначалось водку променять на хлеб – т.к. с нашими карточками на последние 8 дней февраля случилось несчастье. Это было бы смертельно в прошлом году. В этом – удалось приобрести 1 карточку – и все обошлось. Ну так вот – легкомыслие победило – и мы выпили еще раз за теже тосты – повторяя их по очереди снова. Вася принес свой паек хлеба (он то знал о нашей беде). А Изька вовсе роскошно – привез хлеба 1-1,2 кл. – муки – вместо крупы дневной паек, жир, селедку. И мы пекли блины ! Ну роскошно ! Необычайно! Чудесно посидели. И даже (о это вовсе контрабанда) оба остались у нас ночевать. Вообще надо сказать дом у нас довольно гостеприимный. А еще мы и Новый Год встречали – мама, Вася и я – а рожденье мое вовсе праздновали – были гости – 5 человек. Опять выручил в смысле угощенья Изя. Привез крупы – и в качестве сюрприза спек сам (до моего прихода домой) мне два небольших пирожка. Честное слово это произвело фурор. Как должно быть это смешно звучит но я была очень тронута.
Вот про сколько праздников я вам написала родные. Скажете наверно, что я очень легкомысленна. Да нет – просто не унываю. Прорыв блокады – большой праздник. И грусть – грусть от воспоминаний о недождавшихся этого события.
Что касается нынешней ситуации в городе то Сашечка ты ошибаешься родной. Ведь дорога на «большую землю» очень узенькая – тропочка. А кругом еще немцы – озлобленные последними событиями, боящиеся за свою судьбу. Интенсивность налетов увеличилась очень (только 2-3 последних дня нет ВТ) и последствия соответственно. А уж обстрелы – это просто гадость. И шрапнель. Здорово признаться. И всетаки это все воспринимается совершенно иначе. Верим в грядущую хорошую жизнь, в полное наше освобождение. Напряженно ждем последнего часа. Это такое счастье – Харьков, Ростов. И ничего что у меня в комнате в 4-ый раз выбили стекла (т.е. стекла-то 1 раз – и 3 раза фанеру). Тут и близко упавшие бомбы и снаряды. Но надо сказать фрицы выдыхаются. Уже больших бомб по тонне – он не бросает. Мелкие.
Я не знаю писала ли вам, что нынче мы живем в комфорте. С 29 /ХII нам дали электричество (хоть и очень лимитировано – но 15w лампочки для нашей кухоньки хватает). И даже на 5 этаж почти всегда поднимается вода. Конечно такое счастье не во всех домах – но наш очень благоустроенный. С дровами у нас казалось было очень скверно. Но бог не без милости – свет не без добрых людей – это теперь окончательно выяснилось. Вначале привезла ≈ 2 м Мирра – это моя соседка, но она дома не живет. 11 января они кончились. Тогда стал возить на саночках Вася. У него роскошные дрова. Пока все еще тепло. Но и у него кончаются. А разве стоит унывать – ведь зима тоже кончается. Смешная она нынче! Почти весь февраль плюсовая температура! Дорогие мои – совсем забыла сообщить такую радость – у нас с 22/II прибавили всем по 100 гр. Хлеба. Это очень большое событие для Ленинградцев. Ведь люди все еще не сыты, хотя нынче для нормальных – неизголодавшихся людей снабжение приемлемо. А главное – очень хорошо распределяется. Снова внимание к людям.
С 23/II пошел новый маршрут трамвая – 13. Вы знаете как это чудесно чувствовать в каждом таком событии постепенно возрождение городе. Да, он сейчас чудесный наш Ленинград. Суровый, израненный и красивый. Чистый такой! Скорей бы только снова нам быть вместе! Кажется ни наговориться будет, ни насмотреться друг на друга.
А знаете как здорово мы научились все ценить. Каждая мелочь, кот. раньше вовсе не замечали сейчас доставляет огромное удовольствие. Все еще не могу привыкнуть к воде. К свету.
Родные – ведь доживем до встречи – обязательно доживем! Я уверена, что никакие обстрелы и бомбежки нас не возьмут. Выживу обязательно.
Вот сколько наболтала. А могу еще и еще – только вот мама спать гонит. Она у меня работает. Получает 1 кат. Живем мы очень дружно.
Писем я получаю очень много – со всех концов СССР. Только вот с Марией прервалась переписка. Виновата я. Мне обидно, что она до такой степени не понимает происходящего и происшедшего. И уж очень просто (и право нехорошо) быть благодетельницей за чужой счет! От Ольги получаю частые и теплые письма. Пишут почти все мои подруги и друзья. Лена бедная уже почти год ничего не знает о муже!
Ну буду кончать и правда поздно. Да и в конверт не уместится.
До свидания мои дорогие, хорошие любимые. Пишите мне почаще.
Много и часто вас вспоминаю.
Целую вас крепко, крепко. Любящая вас Ваша Валя. И мама целует и приветствует.
(на последней странице штамп «ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой Ленинград»)

Из архива Деревягиных