Интересные события Карачевской земли

Опубликовано:
“De Re Militari”. Czasopismo miłośników wojskowości 1/2017. S. 52-70.
Igor Babulin (Moskwa)
Kosulicze i Drokow. Dwie bitwy podczas kampanii zimowej Jana Kazimierza w 1663-1664 roku.

Бабулин Игорь (Москва)
Косуличи и Дроков.
Два сражения зимней кампании Яна Казимира 1663-1664.
(страницы указаны по польскому изданию: начало - С. 52)

Основным событием на завершающей стадии войны 1654-1667 гг. стал большой поход польско-литовской армии во главе с королем Яном Казимиром на Левобережную Украину зимой 1663-1664 гг. Эта кампания оказалась последней попыткой вернуть под власть Речи Посполитой все украинские земли, отторгнутые от Польши гетманом Богданом Хмельницким. Провал королевского похода привел к заключению Андрусовского перемирия 1667 г., фактически прекратившего вековые войны между Москвой и Варшавой.
С. 53
Вначале остановимся на работах, наиболее важных для историографии военной кампании 1663-1664 гг. Первые описания похода Яна Казимира в российских сочинениях появились в конце XVII – начале XVIII вв. в малороссийских летописях Самовидца, Самойло Величко и Григория Грабянки1. В Речи Посполитой кампании 1663-1664 г. значительное внимание уделил польский придворный историк Веспасиан Коховский2. В XIX столетии в рамках своих сочинений о королевском походе писали Д.Н. Бантыш- Каменский, Н.А. Маркевич, С.М. Соловьев, Н.И. Костомаров, Н.И. Павлищев, А.П. Барсуков, В.В. Волк-Карачевский, польский историк Т. Корзон3 и другие.
Более углубленный интерес к военным событиям зимы 1663-1664 гг. возник лишь во второй половине XX столетия, когда вышли работы А.Н. Мальцева и И.В.

Галактионова4. Значительный вклад в изучение похода Яна Казимира внесли польские историки: З. Вуйцик – в работе об Андрусовском трактате 1667 г., А. Керстен – в книге о гетмане Стефане Чарнецком, Я. Виммер – в работе о польском войске второй половины XVII в., З. Спиральский – также в книге о Чарнецком5.
Наиболее значительный прорыв в исследовании данной темы произошел лишь в конце 90–х годов прошлого, начале нынешнего XXI в. Наряду с общими работами о войне Москвы и Варшавы и наиболее видных военачальниках появились специальные исторические исследования о походе Яна Казимира и даже об отдельных эпизодах этой кампании. Так, польский историк Е. Марон посвятил походу короля статьи о военной деятельности М.К. Паца и «Заднепрянской кампании» Яна Казимира6. Российский историк В.В. Каргалов затронул эту тему в своей книге в главе о кн. Г.Г. Ромодановском7. Белорусский историк Г. Саганович уделил много внимания участию литовского войска в данном походе в книге «Невядомая вайна 1654-1667»8. Украинские исследователи В.Смолий и В. Степанков рассматривали поход Яна Казимира в сочинении об
«украинской национальной революции», а П. Пирог опубликовал статью о
«Левобережном походе» Яна Казимира9. Польский историк А. Рахуба касался данного похода при рассмотрении вопроса мобилизационных возможностей войска ВКЛ10. М. Нагельский, К. Бабятынский, Т. Цесельский и А. Маевский посвятили свои исследования военной деятельности литовских военачальников М. Паца и А.Г. Полубинского11. В современной России о походе, как о последней «попытке объединить Украину» под властью польского короля, писала Т.Г. Таирова-Яковлева12. Военные события этой кампании очень кратко освещены в работах А.В. Малова13.
С. 54
К 350– й годовщине похода Яна Казимира на Украине была проведена специальная научная конференция, на которой историк В. Белашов выступил с докладом об осаде Глухова польскими войсками, а Е. Луняк - о бое под Пироговкой и его значении14.
При всех заслугах российских, польских и украинских ученых в изучении кампании 1663-1664 гг. следует отметить факт крайне незначительного использования в их работах российских архивных документов. Большая часть вышеуказанных исследований, касающихся похода Яна Казимира, написана по нарративным источникам (сочинениям А. Грамона, Я. В. Почобута-Одляницкого, М.Л. Обуховича, Я.А. Храповицкого, П. Гордона, И. Ерлича и другим). Роль русских войск в боях против армии короля Яна Казимира настолько слабо изучена, что, например, еще И.В. Галактионов справедливо писал об исследовании польского историка З. Вуйцика следующее: автор
«совершенно игнорирует боевые действия русской армии, считая, вопреки фактам, что

она не принимала участия в разгроме польско-литовских интервентов»15. Никакого
«разгрома» конечно же не было, но тем не менее, поход короля закончился полным провалом.
Восполнить этот серьезный пробел в исследовании войны 1654-1667 гг. и дать оценку действиям русских войск можно только с привлечением документов российского военного ведомства - Разрядного приказа, достаточно хорошо сохранившимся в РГАДА, что и было сделано нами в настоящем исследовании. В данной работе использованы следующие документы Разрядного приказа (Ф. 210): Столбцы Московского стола №№ 365; Столбцы Белгородского стола №№ 517, 518, 559; Столбцы Новгородского стола №
178, Книги Приказного стола № 3.
При обращении к российским архивным документам оказалось, что наиболее значимыми боевыми столкновениями русских и польских войск в зимнюю кампанию 1663-1664 гг. были два сражения16. Речь идет о сражении при Косуличах 23 (13) февраля 1664 г., известном в польских исследованиях как «бой под Карачевым», а также сражение при Дрокове 21 (11) марта 1664 г., или бой на реке Ипуть.
Эти два сражения мы подробно рассмотрим в настоящей работе с опорой на российские архивные документы, не описывая всего похода Яна Казимира. Вне рамок данной статьи также останутся действия армий под началом кн. Г.Г. Ромодановского, П.В. Шереметева и украинских казаков гетмана И. Брюховецкого. Все даты в статье, со ссылкой на российские источники, даны по старому стилю, который в XVII столетии отличался от нового на 10 суток. В случае необходимости соотнесения дат в русских источниках с датами в польских документах, в скобках рядом указана дата по новому стилю.
С. 55
Поход армии кн. Я.К. Черкасского против короля Яна Казимира (январь – февраль 1664 г.)
На начало кампании 1663-1664 гг. на Левобережной Украине польское войско состояло из следующих частей и соединений: 7 гусарских хоругвей, 70 казацких, 21 татарская, 1 волошская, 1 рейтарский полк, 17 полков «немецкой» пехоты, 6 хоругвей
«польско-венгерской» пехоты, 8 драгунских полков, а именно: 10 822 чел. конницы, 13 824 чел. пехоты и драгун. Всего 24 646 чел17.
Литовская армия состояла из 7 гусарских хоругвей, 2 панцирных, 39 казацких, 17 татарских, 10 рейтарских, 117 хоругвей «немецкой» пехоты и драгун, 4 хоругвей
«польско-венгерской» пехоты, а именно: 8756 чел. конницы, 10 618 чел. пехоты и драгун. Всего 19 374 чел18.
Действия польско-литовских войск поддерживали украинские казацкие полки правобережья Днепра во главе с гетманом Павлом Тетерей – 10 полков (примерно 10 тыс. чел19.), а также крымско-татарское войско с царевичами Мамет-Гиреем и Саадет-Гиреем (от 10 до 20 тыс. чел.).
Таким образом, общая численность объединенной армии под началом короля Яна Казимира из поляков, литвинов, правобережных украинских казаков и крымских татар, которую король мог задействовать в предстоящей кампании, составляла примерно 70 тыс. чел. Стоит однако отметить, что фактическое число бойцов в польско-литовском войске обычно было ниже данных по компуту (сметам). Но даже с учетом этого, реальную численность всех частей и соединений под командованием короля можно оценить не менее чем в 60 тыс. бойцов. За все годы войны с Русским государством Речь Посполитая не собирала такой многочисленной и мощной военной машины, способной, как самонадеянно считали польские полководцы, без особого труда дойти до самой Москвы.
В начале ноября 1663 г. основные силы польской армии во главе с королем Яном Казимиром переправились через Днепр и начали наступление на Левобережную Украину.
С. 56
Сохранившиеся документы Разрядного приказа, относящиеся к концу 1663 - началу 1664 гг. позволяют нам предположить, что царское правительство было не готово к столь стремительному развитию военных событий осенью-зимой 1663-1664 гг., а именно: к наступлению большой польско-литовской армии во главе с королем. Зимний поход королевских войск оказался крайне неожиданным для Москвы. В начале октября 1663 г., полагая кампанию на юге оконченной, Разряд отправил в Белгород царский указ о роспуске войск Белгородского разряда на зиму, что являлось обычной практикой в то время, когда военные походы заканчивались с выпадением снега и наступлением холодов. В пограничных городах «на боевом дежурстве» оставались незначительные силы русской армии, а большая часть служилых людей получала возможность отдохнуть до весны в своих домах, пополнить свои запасы и откормить своих коней для будущих походов.
Когда в Москве поняли, что польский король решил не распускать свою армию на зиму, а неожиданно для противника бросить ее в решающее наступление за Днепр, из столицы полетели указы о срочном сборе войск для отражения наступления неприятеля.
Главнокомандующим всей русской армии был назначен самый знатный из московских аристократов - боярин и воевода князь Яков Куденетович Черкасский,

военные таланты и полководческие способности которого всегда справедливо вызвали большие сомнения у историков. Однако это назначение позволяло избежать возможных местнических споров в среде московских аристократов. Местом сбора основных сил царского войска стал Можайск.
Оценивая силы русских, польские участники событий значительно завышали численность армии под командованием князя Черкасского. Так, Щенсный-Потоцкий в то время писал о русском войске следующее: «Долгоруков с Черкасским с 45 000 соединились в Калуге и к Ромодановскому идут, который в Сумах с 6000 стоит», а Шереметев в Путивле с 500020. Незабитовский сообщал, что в Батурине с Брюховецким было «4000 москвы», с Шереметевым с 5000 войска, при Ромодановском войска 10 000 доброго», а Черкасский, по его словам, вел с собой 40 00021. Как мы увидим ниже, последнее число завышено более, чем в два раза.
3 января Черкасский с войском выступил в поход из Можайска. Не заходя в Калугу, он двинулся на юг (через Медынь – Лихвин – Белев) к Севску. В очень тяжелых, зимних условиях, армия медленно шла по лесным дорогам. В пути следования нередко возникала «мешкота», князь оправдывался, что «поспешить, никоторыми мерами было неможно, дорога лесная и гористая и пехота от стужи поизнужила». 12 января войско достигло села Кипеть, расположенного «от Белева в дватцать верст». На следующий день Черкасский направился в Белев, собирая по дороге служилых людей, прибывающих к войску. Князь писал в Москву, что войско «застали морозы болшие…»22.
С. 57
В царской грамоте от 25 января Черкасскому велено было идти в Севск, а если
«будет туда идти не мочно, велено сбираться в Карачеве». Воевода был на пути в Болхов, когда узнал о появлении польского войска короля Яна Казимира под Севском. 27 января Черкасский пришел в Болхов, куда уже ранее прибыл князь Юрий Барятинский из Смоленска со своими полками.
1 февраля Черкасский сообщил царю, в Карачев не пошел, поскольку стало ему ведомо, что король стоит под Севском «в ближних местех в селе Юшине», гетман Сапега
С. 58
(т.е. Полубинский – И.Б.) – в Чемлыже, а Пац – в Княгинине23. Черкасский остался в Болхове, где продолжил сбор своей армии.
3 февраля он отпустил к Севску «наперед себя» авангард армии - полк князя И.С. Прозоровского, а другому товарищу – князю Ю.Н. Барятинскому велел «идти с собою», объясняя свою задержку в Болхове нехваткой подвод и денежного жалованья ратным людям24.

С. 59
13 февраля Черкасский с основными силами своей армии направился из Болхова к Карачеву. Согласно росписи его войска, с учетом ратных людей ранее выступившего вперед полка кн. И.С. Прозоровского, численность его войска составляла 12 377 чел.25
Табл. 1. (на стр. 58)
Полк кн. Я.К. Черкасского на 13 (23) февраля 1664 г.

Соединения Кол-во чел.
нач. люди рядовые всего
Московские чины 1778
3511
Городовые дворяне и дети боярские, татары 1733
Рейтарский полк Венедикта Змеева 68 1053/511 1633
Рейтарский полк Григория Тарбеева - 131/199 330
Рейтарский полк Василия Челюсткина - 222 222
Рейтарский полк Ивана Полуехтова 33 372 405
Рейтарский полк Степана Зубова - 415 415
Солдатский полк Николая Баумана 177/10 264/200/611 1202
Солдатский полк Аггея Шепелева 23 853 876
Стрелецкий приказ Федора Александрова 6 686

3783
Стрелецкий приказ Василия Философова 9 693
Стрелецкий приказ Микифора Колобова 9 702
Стрелецкий приказ Ивана Зубова 8 697
Стрелецкий приказ Герасима Соловцова 6 622
Стрелецкий приказ Микиты Волкова 4 342
Всего: конных 6980, пеших 5397. Итого: 12 377

Кроме того, как выше было отмечено, с армией Черкасского соединился смоленский полк кн. Ю.Н. Барятинского. Согласно росписи, из Смоленска с окольничим и воеводою с князем Юрием Никитичем Барятинским пришли 6615 чел.26
Табл. 2 (на стр. 59)
Полк кн. Ю.Н. Барятинского на 13 (23) февраля 1664 г.

Соединения Кол-во чел.
нач. люди рядовые всего
Рейтарский полк Федора Зыкова 37 661/5 702
Рейтарский полк Христофора Мингауса 28 754 782
Рейтарский полк Ричарда Пальмера 32 603/40 635
Солдатский полк Томаса Далиэла 34 640 674
Солдатский полк Вилима Дроманта 34 440 474
Солдатский полк Николая Фанзалена 18 234 252
Солдатский полк Альбрехта Шневица 23 299 322
Солдатский полк Аггея Шепелева
(2 шквадрона подполковника Василия Бюста) 37 1049 1123
Стрелецкий приказ Григория Остафьева 4 514
1651
Стрелецкий приказ Ивана Ендогурова 7 520
Стрелецкий приказ Андрея Остафьева 7 605

Таким образом, на 13 февраля 1664 г. в войске князей Черкасского, Прозоровского и Барятинского было: конных 9099 чел., пеших 9893 чел., всего конных и пеших 18 992 чел. Отсюда ясно видно, что реальная численность русского войска под началом князя Черкасского была весьма далека от тех 40 – 45 тысячах, о которых писали польские участники событий.
Можно лишь дополнить, что в самом Карачеве, в отряде воеводы князя Александра Лобанова-Ростовского, согласно его отписки от 31 января было дворян и детей боярских 322 чел., а также московский стрелецкий приказ Кузьмы Хомутова (около 600 чел.)27.
С. 60
Бой при Косуличах 13 (23) февраля 1664 г.
Польский историк М. Нагельский пишет, что узнав о подходе «многочисленных» войск Черкасского, Ромодановского и Брюховецкого, поляки решили отступить в границы Речи Посполитой, «отправив в глубь Московской державы конный корпус с целью опустошить тылы противника и разведать расположение его главных сил. Во главе соединения, которое состояло из 40 хоругвей, по 20 из каждой армии, стали Стефан Бидзинский, сандомирский стольник и поручик панцирной хоругви Его Королевского Величества, а также Полубинский, полевой писарь ВКЛ и поручик гусарской роты Его Королевского Величества в составе армии ВКЛ. Этот корпус, поддержанный отрядами запорожских казаков, волонтерами с ВКЛ вместе с татарами, выступил в глубину Московской державы. Он имел боевую задачу разбить передовой отряд московских сил под командованием И. Прозоровского»28.
Я. А. Храповицкий в своем «Дияруше» записал, что 7 марта до королевской ставки дошли вести про боевые деяния разъезда Полубинского, который «повернув до Почепа, удачно погостил на Москве, ибо там некую часть москвы на две мили трупами положив, огнем и мечом опустошив, снес Прозоровского и Зубова»29.
Полковник Войска Литовского и ротмистр казацкой хоругви Михаил Леон Обухович в «Памятниках» отметил, что Полубинский «вернулся из рейда карачевского, имея там неплохую оказию с Прозоровским, который с 14 тысячами встретился с нашими, однако был сбит с поля и постыдно под Карачев до Черкасского повернул. Там же орда прошла полон набравши, и вместе с нашими несколько тысяч сел спалила»30.
Веспасиан Коховский достаточно подробно описывает сражение31. По словам Коховского, Прозоровский имел приказ атаковать королевское войско под Севском,

однако узнав о тайных замыслах поляков, повернул назад. Увидев многочисленные огни в обозе польского отряда, князь решил, что идет король со всем войском. Бидзинский приказал притушить огни, чтобы в темноте неприятель не мог определить его силы, а сам оценил численность противника по огням в московском обозе. Поскольку наступила темная ночь, поляки решил отложить бой до утра. Однако орда переправилась через реку (река Навля – И.Б.) и ударила на обоз неприятеля, взяв «языков», которых доставили в лагерь. Пленники сказали, что у Прозоровского 15 000 чел., сильно завысив силы князя. Русские, стоявшие на берегах реки и задетые нападением татар, открыли огонь из пушек и ружей, стреляя по противнику до полуночи. С прибытием литовцев Полубинского, поляки решили починить мост через реку. Татары, прибывшие к реке, хотели зайти в тыл Прозоровскому. Однако он, не дожидаясь утра, ушел с поля, остановившись своим табором возле Карачева. Полковник «охотников» Бугай, ударив на отходящих, взял триста московских возов, в которые были «железные испанские рейтары» (рогатки – И.Б.).
С 62
Таким образом, если верить Коховскому, русские отошли без потерь. Ни о каком
«разгроме» противника не сообщается, а только лишь о потери им части обоза.
Польский историк А. Маевский приводит также сведения о бое под Карачевым из
«Театрум Европеум», согласно которым «Полубинский вторгнулся на 20 миль в глубь неприятельской территории (или около 150 км), побил 12-тысячную армию Прозоровского, затем спалил и высек 1500 сел, а татары взяли огромный ясырь»32.
Маевский же ввел в научный оборот лист крымского царевича Саадет-Гирея, участвовавшего в рейде Полубинского, адресованный канцлеру великому коронному М. Пражмовскому. Согласно Саадет-Гирею, они встретили под Карачевым «много тысяч москвы, семь тысяч пехоты, конницы десять тысяч и 14 пушек». Вместе с Полубинским и Бидзинским «тем неприятелям дали отпор, бились с ним часов десять и до самого Карачева на их шеях ехали. Так много (их) сгинуло, тысяч пять», захватили у них возы и коней. Оттуда выступив, «между Карачевым и Болховым, высекли табор, в котором взяли шесть тысяч пленных и великую добычу захватили в земле московской… и за Болховом на десять миль опустошили. А потом повернули к Стародубу в добром здравии…»33.
Ян Почобут-Одляницкий, находившийся в то время в королевском лагере, написал о рейде Полубенского следующее: «пан писарь польный литовский с войском коронным и литовским, с молодым султаном татарским, при нем бывшем, столкнулся с немалым войском московским, от князя Якова Кудиняковича Черкасского высланным, с тремя товарищами, то есть полковниками: Прозоровым, Лобановым и Зубовым, на которых храбро ударил так, что от полудня до ночи битва длилась. Однако, при Божьей милости,

согнал с поля, так что с наступлением ночи ушли со всем и с пушками, потеряв с тысячу человек. Потом несколько сильных таборов высекли, где орда большой ясырь взяла и много сел и дворов спалили. В десяти милях от столицы орда более десяти тысяч сел сожгла, как сами предводители поведали в Москве»34.
Учитывая, что расстояние от Москвы до Карачева составляет примерно 400 км, сообщение о сожжении сел «в десяти милях» от столицы является чистой фантазией автора. На самом деле полякам и татарам удалось опустошить лишь окрестности Карачева и Болхова, с чем соглашается польский историк А. Маевский.
Подводя итоги обзору польских и крымско-татарских сведений о данном бое, следует отметить, что в целом они не только сильно преувеличивают численность войска Прозоровского, но и его потери в произошедшем бою.
Обратимся к российским документам. Состав и численность полка князя Ивана Семеновича Прозоровского, отправленного Черкасским в авангарде в направлении Севска, неизвестны. Однако благодаря сохранившемуся списку раненых «на Косулицком бою» можно примерно установить эти данные. В передовой полк воеводе И.С. Прозоровскому были выделены следующие части: рейтарские полки Г. Тарбеева (330 чел.), В. Челюсткина (222), С.Зубова (415), стрелецкие приказы М. Колобова (711), И. Зубова (705) и Г. Соловцова (628), а также дворянские сотни, численность которых не указана. Учитывая общее количество бойцов в дворянских сотнях основной армии (около 3500 чел.), главнокомандующий Черкасский вряд-ли мог дать Прозоровскому более 1000 чел., «без урону своей чести».
С. 63
Таким образом, общая численность передового полка составила примерно 4000 конных и пеших. Об участии в этом походе князя А.И. Лобанова-Ростовского, находившегося в Карачеве, в наших документах данных нет. Даже если он сражался в вышеописанном бою (как утверждает Почобут-Одляницкий), то под его началом, как выше отмечено, могло быть не более 1000 дворян и стрельцов, что в сумме с силами Прозоровского дает максимум 5000 чел.
13 (23) февраля шедший на юг Прозоровский, находился уже в 30 км от Карачева на реке Навле, у деревни Косуличи (сейчас в Шаблыкинском районе Орловской области). Там он столкнулся с отрядом Полубинского и Бидзинского, в результате чего завязалось сражение. Впоследствии Прозоровский докладывал Черкасскому об этом бое следущее:
«февраля в 13 день в Сомовской волости в деревне Косуличах у него боярина и воеводы и у ратных людей с польскими и литовскими людми был бой и на том бою полских и литовских людей и татар побили многих, а в языцех взяли 13 человек, да бунчук, и ис тех

10 человек раненых тяжелыми раны». Русские ратные люди пленных «раненых взятых людей» доставили к воеводе35. Из данного сообщения не ясно, чем закончился этот бой, но поскольку сеунчей (вестей о победе) от Прозоровского не поступало, это означает, что князь не считал данное сражение своей победой. Скорее всего, учитывая взятие пленных у противника, последовало вынужденное отступление после начального успеха. В то же время можно сделать вывод, что свидетельства о разгроме русских, содержащиеся в польских источниках, сильно преувеличены и не соответствуют действительности. Прозоровский отступил к Карачеву, оставаясь там до подхода основных сил во главе с князем Черкасским. Якобы «разгромленные» русские полки в дальнейшем активно участвуют в последующих боях, в том числе в бою при Дрокове.
В документах РГАДА не удалось найти сведения о числе убитых и пленных, но сохранились данные о числе раненых, по которым можно судить о масштабах боя.
«Записная книга» сообщает, сколько служилых людей «полку боярина и воеводы князя Ивана Семеновича Прозоровского великого государя ратных людей розных чинов… в прошлом во 172 году февраля в 13 день в Карачевском уезде в Сомовской волости в деревни Косуличах ранены на бою36.
Табл. 3.(на стр. 64)
Раненые служилые люди полка кн. И.С. Прозоровского в бою при Косуличах 13 (23) февраля 1664 г.
Соединения Кол-во чел.
нач. люди рядовые
Городовые дворяне и дети боярские - 27
Рейтарский полк Григория Тарбеева - 13
Рейтарский полк Василия Челюсткина - 8
Рейтарский полк Степана Зубова 2 50
Стрелецкий приказ Микифора Колобова - 11
Стрелецкий приказ Ивана Зубова - 24
Стрелецкий приказ Герасима Соловцова - 14
Всего: 2 147

Можно дополнить, что в документах Разрядного приказа сохранился отдельный список раненых наиболее пострадавшего в этом бою рейтарского полка Степана Зубова:
«172 г. Список раненых на Косулицком бою и в местечке Дрокове конных даточных людей полка Степана Зубова»37. Среди них оказался и сам полковник Степан Офонасьев сын Зубов «позади левого уха сверху сечен саблею, рана тяжела». Большая часть ранений были получены служилыми людьми от сабель и стрел, что говорит о характере конной схватки с преобладанием холодного оружия. Причем полк Зубова вероятно состоял из новобранцев – даточных людей, а не дворян, как другие рейтарские полки.

Как выше отмечалось, несмотря на поражение отряда Прозоровского, русские смогли захватить языков, «полских людей шляхту Юрья Тура, Станислава Миколаева да нагайского чорного татарина Бехека Тлисоева», которые дали воеводам интересную информацию. Пленные сообщили все, что знали о бое, который был «у боярина и воеводы у князя Ивана Семеновича Прозоровского в Карачевском уезде в Сомовской волости в деревне Косуличи в нынешнем во 172 году февраля в 13 день». Юрий Тур оказался шляхтичем Браславского повета.
С. 64
Когда был бой с Прозоровским, против князя «в то время был Полубенской, а с ним было полских людей Сапегина полку конницы 13 хоронг, а под хоронгою человек по сту и по сту по дватцати и по тритцати, а под иными хорунгами и полтораста человек, да Патцова полку 11 хоронг, да с королевского корунного войска 2000 человек, а всего де было полских и литовских людей 6000 да татар 2000 человек, а посланы они были под Карачев ис под Севска»38.
Интересно, что о такой же численности крымских татар сообщает Обухович, по его словам орды «было только две тысячи с младшим султаном»39.
Таким образом, можно сделать вывод, что в бою при Косуличах Полубинский и Бидзинский имели вдвое превосходящие противника силы – 8000 поляков, литвинов и татар против 4000 или 5000 бойцов Прозоровского. Каковы потери Полубинского, Туру не было неизвестно, но «слышал он от руских людей, как ево взяли руские люди, что на том бою побито полских людей с триста человек». Когда король посылал Полубинского под Карачев, в то же самое время были «королевские и иных гетманов обозы отпущены под Стародуб и сам король хотел ис под Севска ити под Стародуб». Другой поляк сказал, что его зовут «Станислав Миколаев сын Денкесвич, шляхтич рейтарского строю Пацова полку», а сказал он «те же речи». Пленный ногаец сообщил, что «с полским королем в войне крымские два царевича, два брата болшой Мамет Кирей салтан да меншой Садет Кирей салтан, а с ними крымских и нагайских татар с пятнатцать тысяч и наперед де того бою как был бой под Корачевым приходил под государевы украинные городы под Севеск, под Кромы, под Орел и под иные болшой царевич Мамет Кирей с татары, которые ево полку татарове добыли полоном и он де многих татар с полоном отпустил в Крым, а под Карачев де приходил меншой царевич Садет Кирей салтан, а с ним было татар полторы тысячи, а сколко де на том бою татар и полских людей побито он не ведает…»40.
С. 65
Особенно интересные сведения о бое при Косуличах дал позднее плененный русскими полковник Христиан Людвиг Калькштейн, который рассказал, что когда

польский король с войском стоял под Севском, «он де Крестьянус с полком своим был под Севском в полку Полубенского, и ис под Севска де король пошол к Нову Городку Северскому для того (что) из Новаго Городка под Севск писали х королю, чтоб он под Новой городок пришол», обещая сдать город. В то же время Ян Казимир послал в рейд Полубинского, а с которым выбрал хоругви «изо всех полках и ис корунного и из литовского войск, да с ним де велел идти салтану с татары, а было с Полубинским и с салтаном пятнатцать тысяч». Стоит заметить, что это число явно завышено. Король велел им «идти до Карачева и до Колуги, и те места воевать». Они же, «будучи в Карачевском уезде» встретились с великого государя ратными людьми. Произошел бой, в котором
«взяли языков и языки в роспросе сказали, приходил де на них боярин и воевода князь Иван Семенович Прозоровской ис Карачева, а боярин де и воевода князь Яков Куденетович Черкасской идет за ними же и они де тово опаслись и пошли Брянским уездом наспех и пришли х королю под Новгородок»41.
Как видно из обстоятельного расспроса пленного полковника, на самом деле Полубинский и Бидзинский не могли особо похвастать успехами. Слава об их якобы
«блестящем рейде» по тылам противника в значительной мере придумана мемуаристами и историками. Сразу после получения вестей о приближении главных русских сил Полубинский и Бидзинский повернули назад и не пошли дальше вглубь московских земель, опасаясь столкновения с основными силами Черкасского. Они не дошли не только до Калуги, но даже не приблизились к Карачеву. Прозоровский же, встретив превосходящего по численности врага, смог без большого урона отойти к основным силам русской армии.
В царской грамоте от 11 мая 1664 г. даже сообщалось о победе Прозоровского:
«полских и литовских людей и татар в Карачевском уезде в Сомовской волости побили и в полон поимали многих; и после того бою Полской король и гетманы со всем войском из под Севка пошли в Новгородок Северской…»42. Как видно из анализа событий под Карачевым, говорить о победе Прозоровского конечно же не стоит, но и серьезного поражения он не потерпел, своевременно отступив к Карачеву. В то же время бой при Косуличах остановил продвижение польско-литовского войска вглубь московских земель и вынудил его прекратить опустошительный рейд. Косуличи стали наиболее удаленным от польских границ восточным рубежом, до которого смогли дойти войска Речи Посполитой за всю войну 1654-1667 гг.
Подводя итоги описанию этого сражения, можно заметить, что называть его «боем под Карачевым» не совсем верно, так как от места боя Карачев находится на достаточно большом расстоянии – около 30 км. Как видно из отписки, полки Прозоровского,

принимавшие участие в бою, находились «в деревне Косуличах», т.е. на левом (южном) берегу р. Навли. В то же время обоз находился на правом, поскольку при отходе князю не пришлось форсировать реку. Это согласуется с сообщением Коховского, о том, что
«москва… опановала реку», т.е. контролировала оба берега Навли на переправе у Косулич. Место переправы через реку крымских татар установить не удалось.
После отхода корпуса Полубинского и Бидзинского к основным силам королевского войска, русские двинулись за ними. 22 февраля кн. Я.К. Черкасский с основными силами пришел в Карачеву43. Оттуда он, по его словам, «безмотчанья» двинулся в направлении Новгорода-Северского.
С. 66
Бой при Дрокове 11 (21) марта 1664 г.
Согласно «Дневнику» Патрика Гордона, когда король начал общее отступление и
«со своими войсками выступил в Почеп, боярин князь Яков Куденетович Черкасский двинулся из Карачева к Брянску с приказом преследовать их…»44. Следует уточнить, что Ян Казимир и Черкасский двигались по сходящимся направлениям, король - к Стародубу, а князь – к Почепу. Польское войско под началом С. Потоцкого и С. Чарнецкого отступало через Правобережную Украину, а литовское с королем – к Могилеву. Медленно продвигавшийся Черкасский 4 марта писал царю, что он послал гонцов к Шереметеву и Ромодановскому, чтобы Ромодановский шел к нему всход в Путивль или «где пристойнее», а Ромодановский, по его словам, к нему не пошел45.
Незадолго до этого в направлении Мглина Черкасский выслал вперед конные полки во главе с князьями И.С. Прозоровским и Ю.Н. Барятинским, которые догнали арьергард литовской армии. Согласно Почобуту-Одляницкому, 7 (17) марта русское войско было уже в Почепе. Однако это были лишь передовые полки армии Черкасского, поскольку 9 марта его основные силы еще оставались в Брянске46. Почобут-Одляницкий пишет, что тогда же они узнали, что Черкасский хочет преградить дорогу литовскому войску у реки Ипуть, окружив его там между Стародубом, Мглином и Дроковым. Однако литвины успели дойти до Дрокова на реке Ипути до подхода русских, хотя, из-за возникшей паники, большая часть обоза была брошена и разграблена литовскими драгунами. 10(20) марта полковник Калькштейн со своим полком по приказу гетмана Паца остался, по словам Почобута-Одляницкого для поиска и сбора возов с запасами. Тогда же на него «пришла москва, думая, что все войско застали, а там только этот один полк встретили, который стойко защищался, пока порох был. Потом офицеры ушли было, но их догнали и, не имея пороху, они сдались. Среди них самого Калькштейна взяли, а майора его пана Унгера, с иными капитанами и офицерами высекли. Их не мало там

сгинуло. Узнав от самого Калькштейна, что пушки еще недалеко в леса ушли, москва в погоню пошла…»47. По словам Почобута-Одляницкого в погоню пошла одна московская конница, оставив пехоту у реки. Однако догнав литвинов и вступив в с ними в бой, без своей пехоты она не смогла добиться успеха и вернулась в Дроков, куда пешие царские полки еще не пришли. Пушки литвинам удалось спасти, но оставшиеся возы войскового обоза были потеряны48.
Во время разгрома полка Калькштейна, 11 (21) марта, Почобут-Одляницкий с основными силами литовского войска был уже под Кричевом, а 20 (30) марта король прибыл под Могилев49.
О составе и численности авангарда русских войск нет данных, но в документах сохранился список раненых в бою при Дрокове, по которому можно судить о составе корпуса, отправленного с двумя князьями. Кроме дворянских сотен, из полка Барятинского под Дроковым были рейтары Ф. Зыкова, из полка Прозоровского – рейтары Г. Тарбеева и С. Зубова, из полка Черкасского – рейтары В. Челюсткина.
С. 67
Согласно этому списку, «марта в 11 день за Мглином в местечке Дрокове ранены на бою» рейтары из полка Г. Тарбеева50. Кроме того, в тот же день «в походе за Мглином у реки Ипути в местечке Дрокове на бою» ранены жильцы – 4 человека, рейтары полков В. Челюсткина, Ф. Зыкова51. Сохранился также отдельный список раненых «на Косулицком бою и в местечке Дрокове конных даточных людей полка Степана Зубова»52:
С. 68
Сведем все эти данные в общую таблицу:
Табл.4.(на стр. 68)
Раненые служилые люди в бою при Дрокове 11 (21) марта 1664 г.

Соединения Кол-во чел.
нач. люди рядовые
Московские чины - 4
Городовые дворяне и дети боярские - 2
Рейтарский полк Федора Зыкова 3 6
Рейтарский полк Григория Тарбеева - 3
Рейтарский полк Василия Челюсткина - 2
Рейтарский полк Степана Зубова - 2
Всего: 3 19

11 марта в ходе преследования королевского войска и боя, начавшегося «за городом Мглином, прошед 2 мили… от села Лобазны» (Лопазна – 15 км юго-западнее Мглина) и продолжавшегося «до реки Ипути к местечку Дрокову и в местечке Дрокове»

был полностью разгромлен драгунский полк Христиана Людвика Калькштейна из дивизии Полубинского, который шел «за гетманом Пацом на отводе». Перебравшиеся через реку Ипуть оставшиеся в живых литвины были окружены и частью перебиты в старинном городке XIV века Дрокове (ныне – деревня Старый Дроков Суражского района Брянской области53). Позднее пленные «драгунского строю полковник Крестьянус Людвикус Калчтын и ево полку розных чинов начальные люди и драгуны», а всего русские взяли с полковником «сто одного человека», дали воеводам показания об обстоятельствах их пленения.
Калькштейн рассказал, что из-под Стародуба король «обозы свои наперед себя отпустил в Могилев и сам пошол, да с ним канцлеры да Полубенской марта в 6 день. А войска с собою взял езды (конницы – И.Б.) и пехоты тысячи с три. А гетману де Патцу с литовским и з жмойцким войском и Сопегиным полком велел идти после себя.
И марта в 3 день гетман Михайло Пац обозы свои отпустил и сам пошол х Кричеву наспех того ж числа. А ему де полковнику с полком велел Пац идти за собою за остальным обозом для обереганья. И как они шли дорогою х Кричеву и будучи у реки Ипути и на них де пришли бояре и воеводы великого государя с ратными людми и ево полку многих побили, и знамена и барабаны и обозы поимали.
А гетман де Патц с полком своим посылку (помощь) им не дал… маеор Кашпер Деунгер и все начальные люди в роспросе сказали те же речи, что сказывал полковник Хрестьянус Людвикус Калчтын»54.
На новом допросе 31 марта, уже в Москве, Калькштейн дополнил свой рассказ тем, что «был он в полском войске в Пацове полку у драгунского строю в полковниках три годы и был все в Полше, а з государевыми людми на боях окромя нынешнего бою нигде не был и в нынешнем де 172 году как король со всеми гетманы и со всем войском ис под
С. 69
Новова Городка Северского пошел к Стародубу и ис под Стародуба пошол в Могилев, а после де себя под Стародубом оставил гетмана Паца, и Патц де ис под Стародуба пошол после короля, а ево де полковника с ево драгунским полком оставил для береженья за обозом своим назади, и тому де ныне недели с три как он шол с полком своим за Патцом в доход, и как де в дороге на походе приходили боярин и воеводы князь Иван Семенович Прозоровской да околничей и воевода Юрья Никитич Борятинской з государевыми людми и ними у них был бой, а приходили де на них в дороге от Стародуба в пятидесяти верстах толко на ево один полк, а король де в то время был в Могилеве, а гетман де Патц в то время на бою не был же, был впереди от них верстах в десяти…»55.

Сам Пац сообщает о разгроме полка Калькштейна в письме к гетману П. Сапеге от
3 апреля (нового стиля)56. Факт истребления полка Калькштейна отметил в своем
«Дневнике» и Патрик Гордон, который записал, что «регимент полковника Калькштайна был разгромлен и погиб, а сам он со многими другими схвачен»57.
Как позднее говорилось в царской грамоте от 11 мая 1664 г., Прозоровский и Барятинский «с государевыми ратными людми, полских же и литовских людей, дошед за черкасским городом Мглином, побили многих, а в полон взяли полковников и иных начальных людей и рядовых болши трех сот человек и обоз гетмана Михайла Паца взяли»58. Однако, согласно сохранившимся спискам пленных, всего в боях февраля-марта 1664 г. было взято в плен 228 поляков, литвинов и немцев и заднепровских казаков, из которых в бою под Дроковым – 98 начальных людей и драгун59.
В заключение можно сказать, что несмотря на весьма значительные силы, собранные Москвой и Варшавой в зимней кампании 1663-1664 гг., до генерального сражения дело так и не дошло. Наступательный порыв польской армии иссяк до того, как основные силы Черкасского достигли неприятельских войск. Позднее князя даже обвиняли в нерешительности, в упущенной победе и возможности захватить в плен самого короля.
Несмотря на отсутствие громкого успеха, царские воеводы могли торжествовать победу. Грандиозный поход огромной польско-литовской армии во главе с самим королем Яном Казимиром завершился полным провалом, с весьма серьезными потерями для войск Речи Посполитой. Зимняя авантюра польского короля обернулась против него. Для Речи Посполитой она стоила больших усилий и жертв, и оказалась последней, неудачной попыткой поляков вернуть Левобережную Украину.
С. 70
Можно конечно объяснять неудачу королевского похода «суровой русской зимой», однако не стоит забывать, что русские войска также сполна испытали на себе холод, голод и все трудности бездорожья. Отсутствие кормов для лошадей оборачивалось их массовой гибелью, а весьма распространенное дезертирство среди служилых людей ослабляло и без того не слишком многочисленные полки, которые в спешном порядке пришлось в спешке собирать в зимнее время. Тем не менее, Московское государство смогло отразить неожиданное нашествие большой польско-литовской армии, причем с минимальным уроном для своих вооруженных сил. Русские войска и восстания украинского казачества в тылу королевской армии удержали Левобережье под властью царя и не позволили Речи Посполитой вернуть назад все украинские земли.

1Летопись Самовидца. СПб, 1846; Величко С. Лiтопис. Киïв, 1991. Т. 2; Грабянка Г. Лiтопис Гадяцького полковника Григорiя Грабянки. Киïв, 1992.
2Kochowski W. Historia panowania Jana Kazimierza z Klimakterów przez wspólczesnego tlumacza w skróceniu na polski język przelozona. Poznan, 1859. Т. II.
3 Бантыш-Каменский Д. Н. История Малой России. К., 1903. Ч. 2; Маркевич Н. А. История Малороссии. М., 1842; Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Сочинения. М., 1991. Кн. VI. Т. 11; Костомаров Н. И. Руина //Костомаров Н.И. Руина. Мазепа. Мазепинцы. Исторические монографии и исследования. М., 1995; Павлищев Н.И. Польская анархия при Яне Казимире и война за Украину. Спб, 1878. Т. 2; Барсуков А. П. Род Шереметевых. СПб, 1888-1892. Т. 6; Волк-Карачевский В. В. Борьба Польши с казачеством во второй половине XVII и начале XVIII веков. Киев, 1899; Korzon T. Dola i niedola Jana Sobieskiego 1629-1674 Kraków, 1923.Т. 1.
4 Мальцев А.Н. Продолжение и завершение русско-польской войны (1654-1667). Андрусовское перемирие
//Очерки по истории СССР. Период феодализма XVII в. М., 1955; Галактионов И. В. Из истории русско- польского сближения в 50-60 годы XVII века. Саратов, 1960.
5 Wojcik Z. Traktat Andruszowski 1667 roku i jego geneza. Warszawa, 1959; Kersten A. Stefan Czarniecki. Warszawa,1963; Wimmer J. Woisko polskie w drugiei polowie XVII w. Warzawa, 1965; Spieralski Z. Stefan Czarniecki 1604-1665. Warszawa, 1974.
6 Maron E. Dziatalnosc wojskowa Michala Kazimierza Paca v latach 1649-1664// Z dziejow, tradycji srebrnego wieku. Wroclaw, 1990. S. 52-54; Maron E. Kampania zadniepzanska Jana Kazimierza 1663-1664// Ot armii komputowej do narodowej (XVI-XX w.) Torun, 1998. S. 73-88.
7 Каргалов В.В. Полководцы XVII в. М.,1990.
8 Саганович Г. Невядомая вайна 1654-1667 гг. Минск, 1995.
9 Смолiй В. А. Степанков В. С. Украïньська нацiональна революцiя XVII ст. (1648-1676 рр.). Киïв, 1999; Пирiг П. Лiвобережний похiд Яна Казимiра 1663-64 рр.// Сiверянський лiтопис.1999. № 5.
10Рахуба А. Мабілізацыйны высілак ВКЛ пад час вайны 1654–1667 г. // Беларускі Гістарычны Агляд. Навуковы часопіс. 2008. Т. 15, сш. 1-2. С. 149-174.
11Cieselski T. Listy Michała Kazimierza Paca do Pawła Jana Sapiehy z okresu kampanii zadnieprzańskiej 1663/1664 r //Studia Historyczno-Wojskowe Sv. 1 (2006). S. 223-254; Бабятыньскі К. Кар’ера і вайсковая дзейнасць гетмана ВКЛ Міхала Казіміра Паца// Беларускі Гістарычны Агляд. Навуковы часопіс, 2008, Т. 15. сш. 1-2, С. 257-304; Нагельскi М. Вайсковая дзейнасць Аляксандра Гiлярыя Палубiнскага у 1648-1676 г// Беларускі Гістарычны Агляд: Навуковы часопіс. 2008. Т. 15, сш. 1-2. С. 210-256; Majewski A. Zagon Alexsandra Hilarego Połubinskiego w głab panstwa Moskiewskiego w 1664 roku// Studia z dziejow stosunkow Rzeczypospolitej z Państwem Moskiewskim w XVI-XVII wieku. Zabrze, 2013. S. 345-364.
12 Яковлева Т. Г. Руiна Гетьманщины. Вiд Переяславськоi ради-2 до Андрусiвськоi угоди (1659-1667 рр.) Київ, 2003.
13 Малов А. В. Русско-польская война 1654-1667 гг. М., 2006; Малов А. В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656-1671 гг. М., 2006.
14 Белашов В. Облога Глухова польським королем Яном II Казимиром у сiчнi – лютому 1664 р. //Україна та Полща крiзь призму столiть. Нiжин, 2014. С.87-93; Луняк Е. Бiй пiд Пирогiвкою 11 (21) лютого 1664 р. та його значення для перебiгу зимового походу Яна II Казимира 1663-1664 рр. // Україна та Полща крiзь призму столiть. Нiжин, 2014. С. 93- 108.
15 Галактионов И.В. Указ. Соч. С. 75.
16 Мы не рассматриваем оборону Глухова украинскими казаками в январе-феврале 1664 г. и бой на р. Десне под Пироговкой в марте 1664 г. поскольку русские войска не принимали в них участия.
17 Wimmer J. Wojsko polskie w drugiej polowie … S. 141.
18 Рахуба А. Указ. Соч. С. 161-162.
19Показания полковника Х.Л. Калькштейна. См. РГАДА. Ф. 210. Столбцы Белгородского стола. № 517. Л. 13-17.
20 Zbiór pamiętników do dziejów polskich ... S. 145.
21 Там же. S. 139.
22 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Столбцы Белгородского стола. № 518. Л. 54-55.
23 Там же. Л. 113-114.
24 Там же. Столбцы Московского стола. № 365. Л. 183,189
25 Там же. Л. 212- 217.
26 Там же. Л. 217-220
27 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Столбцы Новгородского стола. № 178. Л. 220.
28 Нагельскi М. Указ. Соч. С. 237-238.
29 Chrapowicki J.A. Diariusz. T. I. Warszawa, 1978. S. 466-467.
30Obuchowich K.F. Diariusz //Pamiętniki historyczne do wyjasnienia spraw publicznych w Polsce XVII wieku. Wilno, 1859. S.126.

31 Kochowski W. Historia panowania Jana Kazimierza... S. 261-262. 32 Majewski A. Zagon Alexsandra Hilarego Połubinskiego... S. 351. 33 Там же. S. 352.
34 Pamiętnik J. W. Poczobuta-Odlanickiego ... S. 205.
35 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Столбцы Новгородского стола. № 178. Л. 79.
36 Там же. Книги Приказного стола. № 3. Л. 237-248 об.
37 Там же. Л. 260-279.
38 Там же. Столбцы Белгородского стола. № 559. Л. 253-255.
39 Obuchowich K.F. Diariusz … S.122.
40 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Столбцы Белгородского стола. № 559. Л. 253-255.
41 Там же. Столбцы Белгородского стола. № 517. Л. 13-17.
42 Акты Археографической экспедиции. Т. 4. Спб, 1836. С. 198.
43 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Столбцы Московского стола. № 365. Л. 242
44 Гордон П. Указ. Соч. С. 140.
45 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Столбцы Московского стола. № 365. Л. 211.
46 Там же. Л. 255.
47 Pamiętnik J. W. Poczobuta-Odlanickiego ... S. 86-87.
48 Там же. S. 87.
49 Там же. S. 88.
50 РГАДА. Ф. 210. Разряд. Книги Приказного стола. № 3. Л. 248-248 об.
51 Там же. Л. 250 об., 252-253.
52 Там же. Л. 260-279.
53 Осенью 1708 г. в Старом Дрокове находилась ставка шведского короля Карла XII.
54 РГАДА. Ф.210. Разряд. Столбцы Белгородского стола. № 517. Л. 13-17.
55 Там же. Столбцы Белгородского стола. № 559. Л. 258-262.
56 Cieselski T. Listy Michała Kazimierza Paca ... S. 248.
57 Гордон П. Указ. Соч. С. 140.
58 Акты Археографической экспедиции. Т. 4. С. 198.
59 РГАДА. Ф. 79. Сношения России с Польшей. 1661. Оп. 1. № 6. Л. 64-65.